«Гриндер»

«Гриндер»

Сиэтлские акулы №1

Саманта Уиски

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Переводчик: Бран Бран

Редактор: Dark Owl

Вычитка: Ленчик Lisi4ka

Обложка: Ленчик Lisi4ka

Переведено для группы Tales Of Darkness и Stage Dive, 2025

Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу

и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.

Глава 1

Гейдж

Укладывание трехлетнего ребенка спать должно, быть поистине олимпийским достижением.

— Так лучше? — спросил я Летти, убирая ее густые каштановые волосы с глаз летней голубизны, пока она осушала маленький стакан воды. Она кивнула, ее улыбка была полна крошечных, неровных зубов, когда девочка откинулась на подушку.

Если хоккей был для меня миром, где я зарабатывал на жизнь, дыша игрой, льдом и потребностями моей команды, то Летти была моим солнцем — единственной вещью в этой вселенной, которая согревала сердце.

Кроме того, она была единственной, о чем и о ком мне когда-либо доводилось говорить поэтично. Но я ничего не мог с этим поделать, ведь принадлежал крошечному трехлетнему ребенку.

— Спасибо, папочка, — сказала она, но то, как она поправила одеяло и пошевелила своими крошечными ножками, сказало мне, что на уме у моей дочери было что-то еще.

— Что случилось, солнышко? — поинтересовался я.

Она подняла на меня взволнованные глаза.

— Мне нравится, что Бейли здесь.

— Мне тоже, — ответил я, не в силах сдержать улыбку, которая расплылась по моему лицу от ее счастья.

— Мне нравится Бейли.

Тихий смешок вырвался из моей груди.

— Ну, мне тоже, — сказал я, взъерошив ее волосы.

— И теперь она будет все время здесь? По утрам и все такое?

— Ага, — ответил я, потянувшись к ее прикроватному столику. Пригласить Бейли жить с нами в качестве постоянной няни Летти было делом несложным. С учетом того, как часто мне нужно было, чтобы она ездила со мной на выездные игры, и непредсказуемости моего графика, это был действительно единственный оптимальный вариант для нее... и для любого из нас. Она занималась этой работой уже шесть месяцев, но с началом нового сезона стала просто необходима.

— Значит, когда я встану, она будет здесь?

Я остановился, прежде чем выключить свет, и сделал глубокий вдох.

— Да, но, Летти, давай подождем, пока на часах будет хотя бы семь, хорошо? Не всем нравится веселиться в пять утра.

Она слегка подпрыгнула, ее глаза загорелись озорством.

— Я просто не могу дождаться, когда увижу ее.

— Ты только что видела ее, помнишь? Она поправляла тебе одеяло, — сказал я, накрывая ее до подбородка и убеждая лечь.

— Я знаю, разве это не было потрясающе?

Я наклонился вперед, целуя ее в лоб.

— Да, это было потрясающе. И завтра вечером это будет также потрясающе.

— Она лучшая, — воскликнула дочь, ее глаза были такими же большими, как и улыбка. — Может быть, она хочет увидеть меня до восхода солнца!

Я поджал губы, борясь со смехом, который так легко вырвался у моей дочери, но только у нее.

— Скарлетт Макферсон, оставь Бейли в покое до утра. Ты меня слышишь?

Ее нижняя губа вытянулась в чертовски милой надутой манере.

— Да, папочка.

— Хорошо. Я немного побегаю, так что, если понадоблюсь тебе, буду в спортзале, хорошо?

Она кивнула и наклонилась вперед, крепко обнимая меня. Я прижал ее к себе, наслаждаясь запахом ее клубничного шампуня и простой радостью, которую она излучала. В ее мире все было просто — папа любил ее, а Бейли обожала.

Впервые с тех пор, как она родилась, в этом доме появилось ощущение стабильности, и, клянусь Богом, я собирался сохранить его таким и впредь.

— Я люблю тебя больше, чем звезды, — сказала она, крепко сжимая меня.

— Я люблю тебя больше, чем Луну.

— Звезды красивее, — возразила она.

— Ну, Земле нужна Луна, поэтому я люблю тебя больше.

Ее лицо на мгновение сморщилось, прежде чем она пожала плечами.

— Хорошо. Но только потому, что тебе нужна победа.

Снова обнял ее и уложил в постель, молча проклиная Рори за то, что он сказал это вчера, когда был здесь, доказывая, что Бейли должна переехать.

Я выключил свет в комнате Летти и тихо закрыл за собой дверь.

Мои часы показывали восемь пятнадцать вечера, я мог бы пробежать тройку километров, а потом встретиться с парнями и выпить. Или я мог бы пробежать пару миль и, может быть, найти развлечение на ночь.

Да, второе, вероятно, было более ответственным выбором.

Холодильник закрылся, когда я проходил мимо кухни, и я обернулся, чтобы увидеть, как Бейли разгружала сумку, полную продуктов. Ее топ был вполне респектабельным, но небольшой вырез позволил мне увидеть ее ложбинку, от которой у меня потекли слюнки.

«Не смотри на нее так, придурок».

— Привет, — сказал я вместо того, чтобы вести себя, как гребаный семиклассник.

— Привет, — ответила она с яркой улыбкой, когда я перегнулся через кухонный островок. — Что ж, я взяла еще немного греческого йогурта, который ты любишь, и кое-что для завтрашних кексов. Я подумала, что испеку их с Летти, чтобы вроде как отпраздновать нашу маленькую... — она обвела рукой вокруг, — договоренность?

Уголок моего рта приподнялся в улыбке.

— Бейли, ты просто будешь жить с нами. Здесь нет ничего противозаконного.

Румянец окрасил ее щеки, и будь я проклят, если это не делало ее еще красивее. Не то чтобы Бейли нуждалась в подтверждении своей привлекательности. Она была миниатюрной, но обладала крепким телом. Которое, к слову, оказывалось под моим в нескольких более пьяных фантазиях. А это лицо? Черт, она была совершенством — огромные карие глаза, густые ресницы, оливковая кожа и самые соблазнительные губы, которые я когда-либо видел.

Но это было все, что я когда-либо рассчитывал свалить на нее.

— Ну, да, — сказала она, собирая свои длинные темно-каштановые волосы в какой-то узел на макушке. — Это просто временный этап в моей жизни.

— Надеюсь, хороший.

Так и должно было быть. Летти обожала Бейли, и мы дружили с детства, так что я не мог позволить себе злить Бейли ... или наших матерей.

— Так и будет, — пообещала она. — Кроме того, я все равно практически жила здесь. Теперь мне не нужно возвращаться к себе, мотаясь по пробкам.

— Согласен.

Пробки в Сиэтле могут стать настоящим кошмаром.

Она сделала паузу, прислонившись спиной к противоположной стойке, непреднамеренно выставляя на всеобщее обозрение свои пышные изгибы.

К черту мою жизнь, если я не уберусь отсюда, то буду щеголять с твердым как дерево членом.

— Я собираюсь пробежать пару километров, — сказал я ей, отодвигаясь от кухонного островка.

Она потянулась к холодильнику, затем бросила бутылку воды в мою сторону.

— Удачной пробежки. О, и я случайно услышала разговор Рори и Уоррена сегодня, когда мы перевозили мои вещи. Если ты хочешь пропустить пару кружек пива с ребятами, я присмотрю за Летти.

— Спасибо. Я подумаю об этом, но почти уверен, что просто лягу спать.

«И уберусь к черту подальше от тебя, пока не потерял свою няню из-за сексуальных домогательств».

— Хорошо, что ж, предложение всегда остается в силе. Я не возражаю. — Она скрестила руки под своими идеальными грудями. — Не то чтобы у меня был парень или какая-то социальная жизнь, кроме Джанин и Пейдж.

Я открыл бутылку с водой и сделал несколько быстрых глотков.

— Да, и твоим друзьям здесь всегда рады. Серьезно. Теперь это и твой дом тоже.

Ее улыбка была слабой, но искренней.

— Это очень много значит.

Я неловко кивнул.

— Увидимся с тобой позже.

— Ага, позже.

Я выбежал с кухни так быстро, что комната с тем же успехом могла быть охвачена огнем, и направился на самый нижний этаж дома, пока не добрался до своего спортзала. Из окон от пола до потолка открывался вид на озеро Вашингтон, где в последний момент заходило солнце.

Запустил беговую дорожку, вставил наушники, включил Эминема и сделал громче. Мое сердцебиение было ровным, когда мои ноги стучали по тренажеру подо мной, мое дыхание было размеренным. Может быть, в конце концов, я был не так уж сильно не в форме.

После того, как я пропустил большую часть прошлого сезона, когда, черт возьми, повредил плечо, не был уверен, что когда-нибудь вернусь к «Акулам», но тренер сохранил меня в составе. Я все еще лидировал на своей позиции, если только этот ребенок-новичок не выбьет меня.

К черту, это мое место.

Да, шесть месяцев назад я не смог бы бежать с такой скоростью без крика боли. Шесть месяцев назад я все еще был перевязан и чертовски сломлен после того, как Хелен ушла от нас.

А потом Бейли вернулась в мою жизнь, только окончив аспирантуру в Корнелле. Нас не свела судьба — я не был столь глуп. Наши матери подталкивали нас друг к другу, и не в романтическом плане — они тоже не были глупыми, — но мне нужна была помощь, а Бейли — работа, пока она не выяснит, что, черт возьми, ей делать со своей жизнью... и ее двумя степенями в области искусства и философии.

Все было идеально, пока я не увидел ее снова. Та девушка, с которой я рос или пока учился в колледже в У-ваше (прим.: слэнговое название университета Вашингтона), а она была в Айви… что ж, ее давно уже не было. Это было не похоже на то, что она делала один из тех идеальных макияжей, нет, Бейли всегда была хорошенькой, с глазами лани, и такой же красивой внутри, как и снаружи. Но теперь…

Черт, теперь она была сногсшибательна и, видимо, даже не подозревала об этом.

И что еще хуже, у моего тела был гребаный радар Бейли. Она вошла в комнату, и у меня встал — даже, когда я напоминал своему телу, что эта девушка была под запретом.

Не то чтобы мне не нравился секс. Черт, я любил секс. Обожал женщин. Я трахал много женщин. Но затем они уходили.

Первая женщина, которую когда-либо любил, ушла, в то время как я умолял ее остаться… Поэтому теперь они уходили, потому что я говорил им сделать это... Давайте будем честными, не то чтобы они не знали, что это было частью пакета, когда я снимал с них трусики.

Я сказал, что трахал женщин... Я не трахался с женщинами.

В этом была разница.

Конечно, в последнее время все они были блондинками. Да какая угодно: блондинка или рыжеволосая, но никогда не брюнетка. Никого, кого я мог бы случайно принять за Бейли.

Я никогда не собирался делать этого, и не имело значения, как сильно мой член умолял об обратном. Если она и не была под запретом, потому что мы выросли вместе — наши матери были лучшими подругами, — то ее определенно нельзя было трахнуть, потому что по сути дела она принадлежала Летти.

А я ничего не крал у своей дочери.

Черт возьми, ни за что. Девочка заслуживала всего мира, и это было именно то, что я собирался ей дать.

На третьем километре я сорвал с себя футболку, вытер пот со лба, прежде чем отбросить ее и пробежать еще два. Нет ничего лучше небольшой пробежки, чтобы избавиться от сексуального напряжения.

Это пройдет. Я привыкну к тому, что Бейли здесь. Она станет мне сестрой, и все эти сексуальные позывы исчезнут. Не то чтобы они у нее были. Черт, тогда у нас двоих были бы проблемы.

Но это был просто чертовски возбужденный я, страстно желавший девушку, которая никогда мне не достанется, а я больше не был маленьким мальчиком. Я был взрослым мужчиной, игроком команды НХЛ «Сиэтлских Акул» и лучшим, черт возьми, гриндером в лиге. Что еще более важно, я был отцом Летти, и поскольку у ее матери было столько же материнского инстинкта, сколько у гребаного камня, я был всем, что было у Скарлетт.

Меня должно было быть достаточно.

Более чем достаточно.

Я должен был быть всем.

Раздался сигнал шестого километра, и я снизил скорость беговой дорожки, разминая плечи и мышцы, прежде чем отправиться в душ.

Это было именно то, что нужно. Я поздравил себя с тем, что удовлетворил свои низменные потребности вместо того, чтобы наброситься на свою няню, когда поднимался по лестнице. Посмотри на меня, такой цивилизованный и все такое прочее.

Я был так сосредоточен на своих ногах, что не заметил Бейли, на ступеньках третьего этажа, пока чуть не столкнулся с ней.

— Черт, прости, — сказал я, хватая ее очень гладкие, очень обнаженные плечи.

— О, это моя вина! Летти попросила еще воды, и я принесла ей стакан, — сказала она, но я едва ее расслышал.

К черту мою жизнь. Это то, в чем она спала? Светло-фиолетовые шелковые шорты едва прикрывали ее бедра, а тонкие бретельки топа в тон выглядели достаточно хлипкими, чтобы можно было разорвать. Своими зубами.

Один. Хороший. Укус.

— Гейдж?

Мои глаза закрылись. Почему мое имя слетает так чертовски хорошо с ее уст?

Я почувствовал, как ее пальцы мягко коснулись моей влажной от пота кожи.

— Эй, ты в порядке? Это из-за плеча?

Я сглотнул и открыл глаза, качая головой с вымученной улыбкой.

— Не-а, я в порядке.

Ее глаза были широко раскрыты, золотые искорки плясали среди зеленых завитков, когда она изучала мою грудь, прикусив нижнюю губу зубами.

— Ты уверен? Я имею в виду... могу приложить лед или растереть?

Ее лоб сморщился в тот же момент, когда мой член затвердел при мысли о ее великолепных, талантливых руках на мне — руках, которые создавали шедевры абстрактного искусства. Боже, последнее, что мне было нужно, это чувствовать эти руки на своей коже.

Очевидно, пробежка сработала не так хорошо, как я думал.

Мне нужно было выкинуть ее из головы, пока я не испортил единственное хорошее, что у меня было.

— Знаешь, я думаю, что мне стоит ненадолго уехать. Ты справишься с Летти? — спросил я, глядя куда угодно, только не на грудь без лифчика, которая поднималась и опускалась мне в лицо от ее дыхания.

— Да, конечно. Не торопись. Постарайся расслабиться, ладно?

Я кивнул, затем чуть не выругался, когда подумал кое о чем.

— Черт, иногда я привожу женщин домой...

Она слегка рассмеялась.

— Я хорошо осведомлена о твоей ночной жизни. Это твой дом, Гейдж. Не стесняйся, — она развела руками, — делай то, что делаешь всегда. Серьезно, никакого осуждения.

Я снова кивнул — как идиот — и отступил вверх по лестнице, прежде чем смог еще больше выставить себя идиотом или сказать ей, почему мне действительно нужно было уйти.

Приняв душ и переодевшись, я помчался прочь из своего дома в своем «Астон Мартине» навстречу с лучшими друзьями и женщинами, которые хотели единственное, что я был способен дать: свое тело.

«Никакого осуждения», ― сказала она.

Черт возьми, если бы я мог не осуждать себя за это.

Глава 2

Бейли

Летти подпрыгивала на своем деревянном стуле за столом, который Гейдж изготовил специально для нее. Тот, который был точной копией стола для взрослых, на двенадцать персон, который зачастую не использовался в столовой рядом с кухней. На нем было разложено несколько кусочков картона и две коробки цветных карандашей вперемешку. Девочке было всего три года, но она обожала смешивать цвета.

— Ты хочешь сегодня омлет или глазунью, Летти? — поинтересовалась я, доставая ее любимую фиолетовую тарелку из ящика кухонного островка.

Она откинула несколько длинных каштановых локонов, упавших на ее голубые глаза.

— Глазунью. И маффин!

Я выгнула бровь, глядя на нее.

— Пожалуйста! — добавила она через несколько мгновений.

Улыбнулась и кивнула ей.

— Сейчас будет сделано.

Кухня, которая была достаточно большой для того, чтобы полностью вместить семью из восьми человек, была одним из моих любимых мест в доме. Она была хорошо обустроена и оснащена первоклассным оборудованием.

Когда полгода назад я получила должность няни Летти, была напугана всеми этими приспособлениями, но теперь пользоваться ими было не только легко, но и комфортно. Гейдж обновил это место в доме со всей тщательностью, чтобы было легко приготовить на скорую руку все, к чему у малышки было настроение. Что сейчас было смешно, поскольку девочка ела, наверное, шесть видов провианта, и точка.

В этом месяце был яичный пик, и это было забавное испытание — уговорить ее на более широкий спектр в меню.

— Что ты раскрашиваешь? — спросила я ее, открывая холодильник, чтобы достать несколько яиц и цельнозерновых маффинов с черникой, которые испекла для нее вчера.

— Щенков, — ответила она, не глядя на меня.

Стук каблуков по мраморному полу прервал мой ответ.

— По-моему, похоже, на кучу завитков, — сказала блондинка, заглядывая через плечо Летти.

Я отложила яйца и встретилась взглядом с Летти, изобразив ей преувеличенное рыбье лицо, чтобы стереть морщинки, залегшие между бровями девочки.

Блондинка наклонилась над кухонным островом, ее дюжина или около того золотых браслетов оцарапали поверхность.

— Боже, мне нужен кофе. Сливки, два кусочка сахара.

Кофейник стоял позади меня. В нем был свежеприготовленный кофе, но я покачала головой.

— Я занята, — развернувшись, схватила сковородку со стола.

Платье девушки — если это можно так назвать — было сверкающим и измятым. Могу предположить, что этим утром она пыталась смыть с лица старую косметику, но на нем все еще красовались свирепые глаза енота. Она фыркнула.

— Поторопись, прислуга.

Укол гнева ужалил меня в грудь, и я слишком резко поставила сковороду на газовую конфорку. Такое случалось всегда, «хоккейные зайки» (прим.: болельщицы, которые посещают игры с целью подцепить и переспать с хоккеистами) либо принимали меня за горничную, либо за жену, о которой им никто не рассказал.

— Я скажу Гейджу, что ты была груба со мной, — продолжила она.

Я усмехнулась, разбивая яйцо и позволяя ему попасть на горячую сковородку.

— Ага, удачи тебе с этим.

— Прошу прощения?

— Будет трудно рассказать ему хоть что-то без номера телефона.

— Откуда ты знаешь, что он не... — девушка причмокнула губами и перебросила волосы через плечо.

Боль, промелькнувшая в ее черных глазах, почти заставила меня пожалеть ее. Почти. Но она сама вляпалась в эту историю, как и любой другой ночной трах Гейджа.

Я знала его до того, как он стал знаменитым плохим парнем из НХЛ, каким был сейчас, но Гейдж всегда был честным человеком. Он никогда бы не позволил «хоккейной зайке» думать, что она была чем-то большим, чем просто сексом, и во всем мире была только одна девушка, которая владела его сердцем, ― Летти.

Звеня браслетами и стуча каблуками, девушка выскочила из кухни и через несколько мгновений хлопнула входной дверью.

Я проглотила боль от укола ревности. Конечно, я не завидовала «зайкам» — мне просто было ненавистно, что теперь у них есть частичка его, которой у меня никогда не было, но о которой я мечтала годами. Мое мучительное любопытство о том, как Гейдж выглядит после наступления ночи, под своими простынями, было не чем иным, как влюбленностью, которую я испытывала к нему с тех пор, как мы были детьми. По иронии судьбы, эти чувства меня никогда не покидали, они лишь усилились... Но я объясняла это тем, что, если не считать Джанин и Пейдж, он был моим самым лучшим другом.

Я положила глазунью Летти на ее тарелку рядом с маффином, запихивая свои чувства обратно в коробку, где они всегда были и навсегда останутся. Гейдж не доверял другим женщинам с тех пор, как ушла Хелен, и я знала, что он никогда не посмотрит на меня иначе, чем как на лучшую подругу или няню своей дочери. И я обожала Летти, так что переходить профессиональную черту, которая была четко проведена, было невозможно, даже если по какой-то нелепой случайности он будет заигрывать со мной. Чего он, конечно же, не станет делать.

Я отнесла тарелку Летти и чашку с молоком к ее столу. Она быстро положила карандаши в свое любимое черное ведерко с логотипом «Сиэтлских акул» спереди и отодвинула его в сторону.

— Спасибо, — сказала она, хватая свою крошечную вилку и жадно накалывая яйцо.

Поцеловала ее в макушку и вернулась к плите. Гейдж любил яичницу, поэтому я добавила несколько капель оливкового масла в сковороду и расколола четыре яйца. Потягивая из кружки восхитительный черный кофе, я пыталась выбросить из головы предположение «хоккейной зайки» о прислуге, но после сотого случая у меня в животе стало кисло.

Достаточно того, что две мои лучшие подруги либо управляли компанией с состоянием в пятьсот долларов, либо заработали очередную звезду Мишлен в своем новом ресторане. Теперь мне приходилось иметь дело с «хоккейными зайками», которых Гейдж постоянно приводил домой, а они воспринимали меня всего лишь как прислугу?

Я вздохнула и перевернула его яичницу.

К черту это. Я любила Летти — она завладела моим сердцем в первую ночь, когда заснула у меня на груди, когда даже Гейдж не смог успокоить ее после ночного кошмара, от которого она проснулась. И хотя забота о ней не была целью моей жизни — я все еще выясняла, чем, черт возьми, мне хотелось заниматься, — быть ее няней было более полезным, чем любая работа, которую я когда — либо имела, и теперь у меня была привилегия жить с ней. Она была самой классной маленькой девочкой на планете, и осознание того, что я заполучила ее любовь, стоило больше, чем шестизначная зарплата, которую Гейдж исправно платил мне, что, вероятно, было больше, чем средняя ставка.

У нас была история, и когда его мама решила, что хотела бы больше путешествовать — что означало, она бы больше не могла присматривать за Летти, пока Гейдж был в разъездах с командой, — моя собственная пришла ко мне с предложением и этой вакансией. И поскольку я все еще не могла вычеркнуть слово «безработная» в заявлении своей жизни, ухватилась за эту возможность.

Полагала, что пока у меня есть что-то столь ценное, как Летти, не имело значения, что эти «хоккейные зайки» думали, что я просто прислуга в доме Гейджа. Главное, что я знала правду.

— Она ушла? — голос Гейджа прервал мои раздумья, когда он завернул за угол, и я сжала лопаточку немного сильнее.

Черт возьми. Почему он должен был разгуливать без футболки восемьдесят процентов времени, когда был дома?

— Да, — резко сказала я, не в силах отвести глаз от его широкой груди или тонкой замысловатой татуировки на верхней части его груди, в которой подробно описывалась все параметры рождения Летти. Затем я опустила взгляд — потому что была мазохисткой — на его рельефный пресс и эти чертовы V-образные линии, которые были настолько четкими, что я сомневалась, что Гейдж был полностью человеком. Мягкие хлопчатобумажные серые спортивные штаны, которые он носил, свисали с его бедер, показывая, что он хорошо над ними поработал. Мой рот наполнился слюной, а низ живота скрутило от боли.

— Ты сожжешь мои яйца, — сказал он, его голубые глаза искрились весельем.

Я моргнула и вздрогнула, когда увидела крошечную струйку дыма, поднимающуюся от сковороды. Быстро провела лопаткой по сковороде и перемешала яйца.

— У тебя сегодня будет болтунья.

— Положи ее для меня на тост, пожалуйста.

Он одарил меня той же чертовой улыбкой, которая заставила меня оставить у себя бездомного котенка, найденного им, когда мы были детьми, потому что Гейдж не мог за ним ухаживать, так как у его мамы была аллергия. Та самая ухмылка, которая убедила меня подписаться на поездку с ним на каждую игру в этом году, прихватив с собой и Летти. Ему повезло, что его любовь к ней делала его самого привлекательным, потому что другие его доминирующие качества: — такие как трахать все, что движется, и доверять, если только пожертвуешь всем, кроме первенца, — не были.

Гейдж опустился на колени рядом с Летти, которая убрала свою тарелку и вернулась к раскрашиванию, где-то между моим гневом на «хоккейную зайку» и смущением, что я пялилась на него. Мое растущее любопытство о том, каким он был в постели, усилилось — черт возьми, я слышала, как десятки женщин кричали из его комнаты, даже несмотря на то, что моя находилась на целый этаж ниже, — но я не могла позволить этим мыслям выйти из-под контроля. Я не могла позволить, чтобы моя невинная влюбленность начала превращаться во что-то более серьезное.

Честно говоря, это не было похоже на невинную влюбленность с тех пор, как я начала работать на него шесть месяцев назад, но жить здесь сейчас? Тьфу.

Я винила его невероятное тело и эти проклятые голубые глаза, которые напоминали самую глубокую часть океана в самый яркий солнечный день.

— Разве ее щенок не великолепен? — спросила я, когда он сосредоточенно посмотрел на рисунок.

— Это самая красивая картина щенка, которую я когда-либо видел.

Он поцеловал ее в щеку и пощекотал шею, вызвав у нее приступ хихиканья.

Я подготовила его тарелку и налила чашку кофе, сделав именно так, как он любил. Готовить для него не входило в мои должностные обязанности, но с тех пор, как я начала, у нас это вошло в легкую привычку, и это меня не беспокоило. Возможность жить в качестве рабочего предмета мебели в его пятизвездочной жизни была мне близка настолько, насколько я была близка к тому, где мои подруги Пейдж и Джанин уже зарекомендовали себя.

— Бейли знает толк в искусстве, когда видит его, — сказал Гейдж, выпуская Летти из объятий, в которые он ее заключил, и занимает место за кухонным островком.

Я улыбнулась и поставила перед ним его тарелку.

— Очень жаль, что она так ничего и не сделала с этим, — добавил он, прежде чем откусить большой кусок.

Я нахмурилась на него и рывком забрала его тарелку обратно, унося ее на другую сторону кухни, где прислонилась к столешнице. Я отломила кусочек и бросила на него испепеляющий взгляд.

Он поднял руки в знак защиты.

— Что? Кто специализируется на философии, когда все, что он хочет делать, ― это рисовать?

— В искусстве много философии, — сказала я, — и ты знаешь, почему я это сделала. Мама сказала, что искусство никогда никуда меня не приведет.

Гейдж закатил глаза.

— Прекрасно. Искусство и философия — это потрясающе. Пожалуйста, научи им мою дочь. А теперь верни мне мои яйца.

Я усмехнулась и вернула ему тарелку без еще одного кусочка.

Он покачал головой, его густые черные волосы все еще были влажными после душа, который он принял этим утром. У этого человека был свой распорядок дня, и я была посвящена почти во все его временные интервалы. В том числе до и после секса на одну ночь. По какой-то причине мне стало грустно видеть, что он не прилагает никаких усилий, чтобы найти женщину, которая действительно была бы его достойна.

— Эта утренняя «зайка» была настоящим угощением, — сказала я, поднимая кружку с кофе и делая глоток.

Он оглянулся через плечо на Летти, все еще поглощенную своей раскраской, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на мне.

— Я хотел выпроводить ее отсюда до того, как Летти проснется, но дочь рано встает. Девушка сказала что-нибудь при ней, из-за чего я должен чувствовать себя виноватым?

Я вздохнула и покачала головой.

— Нет. Только обо мне. Хотя я к этому уже привыкла.

Он наклонил голову.

— Это не важно.

Гейдж отложил тост и вытер руки салфеткой.

— Если они говорят тебе обидные вещи, я перестану приводить их домой.

Тепло разлилось у меня в груди. Он сделает это для меня?

— Это просто смешно. Это твой дом. Честно говоря, тут нет ничего особенного.

— Все, что вызывает у тебя дискомфорт, является таковым. Я думал, ты не против, но если это не так, я найду другие способы.

— Почему тебя это так волнует?

Он оттолкнулся от островка и подошел ко мне, остановившись примерно в дюйме от меня.

— Ты заботишься о моей дочери, когда я не могу, — он понизил голос, как я предположила, чтобы Летти не услышала. — А еще ты очень важна для нее и для меня, и я не могу допустить, чтобы что-то заставило тебя уйти... это ее раздавит.

Я проглотил ком, застрявший в горле. Хотя у меня не было планов покидать Летти в ближайшее время, я знала, что не смогу быть ее няней вечно. Все, чего я когда-либо хотела — помимо, может быть, собственной галереи, — это когда-нибудь обзавестись семьей, и хотя я любила эту работу и Летти, никогда бы не заставила своих собственных детей чувствовать себя второстепенными. К счастью для меня, у меня не было мужчин, которые соперничали бы за то, чтобы надеть кольцо мне на палец, так что эта проблема еще не была реальной угрозой.

— Я никуда не уйду, — сказала. — Просто удивлена, что ты продолжаешь свои старомодные выходки после того, как она появилась. Я имею в виду, что она ведь твоя дочь. Что, если какой-нибудь парень обращался бы с ней так, как ты обращаешься с женщинами? — вопрос слетел с моих губ прежде, чем я успела отфильтровать его в своем мозгу.

Я зажмурилась, зная, что пересекла границу между работником и работодателем, но, черт возьми, мы были друзьями задолго до того, как он нанял меня.

Он был тем парнем, с которым я проводила каждое лето, отдыхая в коттедже его родителей и тайком выводя лошадей из стойл для ночных прогулок. Конечно, мы потеряли связь, когда я поступила в Корнелл, а он — в У-ваш, но это не умаляло того факта, что я знала его и что он заслуживал большего, чем череда бессмысленного секса, в которую он попал.

Когда я снова открыла глаза, он был застывшей статуей передо мной, погруженный в далекие мысли. Я ненавидела то, что вложила их туда, ненавидела то, что только, что заставила его усомниться в том, правильно ли он воспитывал свою дочь. Гейдж был чертовски хорошим человеком и еще лучшим отцом. Он потребовал оставить Летти ему, когда ее мать решила сбежать с другим игроком НХЛ сразу после рождения девочки. В том же сезоне Гейдж был на скамейке запасных, когда сломал ключицу и порвал вращательную мышцу, но это не помешало ему унимать ночные кошмары или менять подгузник. Кроме того, не похоже, чтобы Хелен сильно помогала, когда она действительно была рядом.

— Мне очень жаль, — сказала я. — Я не это имела в виду. Ты просто прав. Эта девушка немного взбесила меня, вот и все.

Гейдж стоял так близко, что я могла чувствовать жар, исходящий от его кожи. Я боролась с желанием протянуть руку и прикоснуться к нему, просто чтобы посмотреть, такие ли его мышцы твердые на ощупь, какими кажутся. Если бы он хотя бы изредка надевал чертову футболку, я бы не была так взволнована. Так или, возможно, если бы у меня было свое собственное завоевание, но уход за трехлетним ребенком занимал полный рабочий день и не давал мне тонны возможностей поохотиться на него.

— Все в порядке, — наконец сказал он и отступил назад. — Я буду стараться справляться с этим.

— Это не то, что я имела в виду. Гейдж, ты…

— Папочка, папочка! — завизжала Летти, подбегая к нему и обнимая его за ногу. — Смотри!

Она протянула ему полностью разрисованный листок бумаги, в ее глазах сияли гордость и достижение. Он взял у нее листок и ухмыльнулся.

— Это прекрасно. — Он подошел к холодильнику из нержавеющей стали и мгновенно прикрепил бумагу магнитом рядом с другими ее рисунками. — Я думаю, что скоро нам понадобится холодильник побольше.

Она подпрыгнула на цыпочках, прежде чем он подхватил ее и посадил к себе на бедро.

Черт. Мои яичники стали горячее, чем яйца, которые я чуть не сожгла несколько минут назад.

— Ты хочешь пойти сегодня в зоопарк? — поинтересовался он, по-эскимосски целуя ее.

— И Бейли пойдет? — спросила она, и они оба посмотрели в мою сторону, их глаза совпадали по цвету и надежде.

— Конечно, — сказал он. — Только, тогда когда ты скажешь «пожалуйста».

— Пожалуйста? — произнесла Летти, подпрыгивая на руках Гейджа.

Эта девочка обвела меня вокруг пальца, но не то чтобы я когда-либо думала отказать ей.

***

— Посмотри, Бейли, — сказал Гейдж, указывая на брошюру, лежащую на мраморном приветственном столе в главной художественной галерее Сиэтла.

Проведя несколько часов в зоопарке, мы заглянули сюда, чтобы показать Летти новейшую выставку абстракций, которые они привезли на прошлой неделе. Я подошла ближе с Летти на руках, и ее глаза расширились, когда она рассматривала работы, но ее маленькое тело было измотано сегодняшней прогулкой.

— Нашел новый ночной клуб, в котором тебе до смерти хочется побывать? — поддразнила я, приподняв брови.

Он фальшиво рассмеялся.

— Забавно. Нет, там говорится, что они открывают небольшой набор на стажировку.

Гейдж протянул мне брошюру, и я выхватила ее у него, быстро прочитав информацию.

После окончания учебы я посетила несколько галерейных программ, но так и не нашла места, где чувствовала бы себя как дома. Здесь? Я могла бы обучаться у лучших в штате и прокладывать себе путь наверх, пока не смогла бы управлять галереей или открыть что-то свое. Далекая мечта пульсировала на задворках моего сознания, но Летти шевельнулась в моих объятиях.

— Можем ли мы снова посмотреть на ту зеленую? — спросила она, наклонившись всем телом в том направлении. — Пожалуйста.

— Конечно. — Я вернула брошюру Гейджу. — Они, вероятно, все равно не возьмут меня, — сказала я, пересаживая Летти на свое бедро. — Кроме того, у меня сейчас полно дел.

Гейдж сунул брошюру в карман, следуя за мной, когда я поспешила к картине, которая сразу же стала любимой у Летти.

— Они сумасшедшие, если не сделают этого. У тебя есть талант. Все это у тебя в крови, — сказал он. — И ты знаешь, что мы могли бы составить график работы.

Я взглянула на него, чтобы понять, не шутит ли он, и была потрясена, увидев, что он не только полностью уверен в моих способностях, но и готов поддержать это начинание. Я улыбнулась ему.

— Возможно, ты лучший босс, который у меня когда-либо был.

Дрожь пробежала по мышцам, угрожая вырваться из его тонкой синей футболки.

— Не называй меня своим боссом.

— И как я должна тебя называть? Мистер Макферсон? Папуля?

Я зажмурилась в ту же секунду, как это слово слетело с моих губ.

«Серьезно? Не могла бы ты выражаться конкретнее?»

Летти хихикнула, и я распахнула глаза. Гейдж облизнул губы и прочистил горло.

— Гейдж мне очень подходит. Всегда так было.

Я кивнула, быстро сосредоточившись на картине перед нами в попытке скрыть румянец, заливающий щеки.

Не имело значения, как я его называла. Он все еще возбуждал каждый оголенный нерв в моем теле, а я даже дня с ним не прожила. Если так будет продолжаться и дальше, то пройдут недели, прежде чем я оголодаю, и только одно сможет утолить эту потребность.

Гейдж Макферсон.

Мой лучший друг, гриндер «Сиэтлских акул» и мой босс.

Глава 3

Гейдж

Низко и быстро я летел по центру льда к своей цели.

«Пора тебе усвоить урок, придурок».

Я поприветствовал новичка нежным поцелуем раздавленной экипировки о доски. Звук был почти таким же приятным, как смотреть, когда высокомерный ребенок падает к моим ногам.

Почти.

— Ради всего святого, Макферсон, — крикнул тренер со скамейки запасных.

Я с усмешкой пожал плечами, когда парень уставился на меня, очевидно, что для него прозвенел звонок. Затем я передал шайбу Рори как раз в тот момент, когда прозвучал финальный свисток.

— Ты в порядке, малыш? — спросил я, откатываясь назад, чтобы предложить свою руку.

— Да... — пробормотал он, поднимаясь на ноги и шаркая к скамейке.

— Все еще думаешь, что мое стартовое место у тебя в кармане? — рассмеялся я, когда он показал мне средний палец.

— Ты мог бы относиться к нему немного полегче, — сказал Рори, хлопнув меня по спине.

— К черту это, ты бы заставил его истекать кровью, — бросил я в ответ.

— Это правда, — признал он, когда мы скатились со льда.

— Я был впечатлен тем, что ты так долго ждал, — добавил Уоррен. — Я полагал, что ты собьешь с него спесь еще за месяц до этого, судя по тому, как он распускает язык.

— Не-а. Я позволил его эго вырасти достаточно сильно, чтобы причинить ему настоящую боль, когда он снова рухнет на землю.

Я распахнул дверь раздевалки и вошел внутрь, а двое моих лучших друзей последовали за мной. Рори Джексон, Уоррен Кинли и я были неудержимы на льду, с нами никто не мог соперничать, и мы были также надежны вне льда.

— Хорошо себя чувствуешь, малыш? — спросил я, проходя мимо шкафчика новичка.

Он оторвал взгляд от скамейки, на которой сидел, и саркастически поднял вверх большой палец. Я покачал головой и пошел дальше, пока не достиг своего места между Рори и Уорреном. Может быть, между мной и этим двадцатидвухлетним парнем было всего шесть лет разницы, но в них была вложена, чертова тонна опыта.

— Макферсон, — позвал Тренер с порога своего кабинета, когда я снимал последнее снаряжение.

— Тренер?

— В мой кабинет.

Черт, это было его несчастливое лицо.

— Хорошо, — сказал я. — Могу я сначала принять душ?

— Черт возьми, да. Ты воняешь.

Его ухмылка была всем, что мне нужно было, чтобы знать, что, по крайней мере, меня не порезали. Другой проблемой был вопрос о том, когда начнется сезон в следующем месяце.

— Эй, хочешь пойти с нами сегодня вечером? — поинтересовался Уоррен, вешая свой нагрудник сушиться.

Не то чтобы я не хотел потрахаться, но вчерашнее утро было на волосок от полного краха. Последнее, что мне было нужно, ― это чтобы одна из этих девушек что-то сказала Летти. Господи, моя девочка становилась слишком взрослой, чтобы я мог продолжать приводить в дом трах на одну ночь. Может быть, Бейли была права, и мне нужно было следить за тем, что видела Летти, и какой пример я подавал.

Быть взрослым, бл*ть, отстой.

— Гейдж? — подтолкнул Уоррен.

— Не-а, чувак. Мне нужно домой к девочкам.

Рори рассмеялся.

— Что? — потребовал я, когда он покачал головой.

— Ты. Для того, кто трахает кого угодно в юбке, ты почти такой же женатый, каким кажешься.

Я усмехнулся.

— Это не так. Бейли — няня Скарлетт, все просто и понятно.

— Больше ничего не происходит? — намекнул Рори.

— Ничего, — быстро ответил я. — Наш G-рейтинг (прим.: нет возрастных ограничений) настолько высок, насколько это возможно.

Но мои фантазии, конечно же, содержали сцены для взрослых. Как, черт возьми, они могли не быть такими? Попка Бейли была круглой и упругой, когда демонстрировалась в тех леггинсах, которые ей нравились, и каждый раз я оборачивался, когда она наклонялась, чтобы что-то поднять... или залезала на кухонную стойку, или занималась йогой с Летти. И это была только одна часть ее тела, которая заводила меня быстрее, чем пощечина. Ее густые волосы шоколадного цвета, восхитительное лицо, ореховые глаза, великолепный рот… Господи, если бы я не следил за собой, щеголял бы по раздевалке с постоянным стояком.

«Она была твоей подругой с тех пор, как ты учился в колледже, скажи своему члену, чтобы он отвалил».

— Так что, если между вами, ребята, ничего нет, значит ли это, что я могу …

— Черт возьми, нет!

Все взгляды в раздевалке обратились к нам, и я глубоко вздохнул, когда Рори поднял белокурую бровь.

— Послушай, она няня Летти, и дочь, черт возьми, обожает ее. Это взаимно, и моя жизнь наконец-то наладилась. Она стабильна и все в этом роде, так что я не собираюсь пускать тебя и твой всюду снующий член в мою...

— Если мой член всюду снующий, то твой — профессиональный турист.

— Как скажешь. Дело в том, что после того, что случилось в прошлый раз...

— Со шведкой, — вставил Уоррен.

— Ах, милая, прелестная Катрина, — добавил Рори с задумчивым выражением лица.

— Верно. Она, бл*ть, бросила Летти после того, как ты так и не позвонил, и я не собираюсь снова проходить через это дерьмо. Не подходи близко к Бейли. Не разговаривай с ней. Не смотри на нее. Не дыши в ее направлении. Она недоступна.

— О, да ладно тебе. В любом случае, ты не так уж сильно доверял Летти этой Катрине. Ты или твоя мама когда-нибудь выпускали ее из виду с Летти?

— Не в этом дело. — И, черт возьми, нет. Бейли была единственным человеком, кроме мамы, которому я доверял Летти. — Просто держись, бл*ть, подальше от Бейли.

— Так ты воспользуешься дибсом? — спросил Уоррен, имея в виду нашу систему принадлежности. К любой девушке, к которой уже применили дибс, не мог приударить никто другой, кроме наложившего дибс. Это был наш пещерный способ сказать «отвали от нее на хрен», эквивалент детского сада — облизать свою закуску, чтобы ее больше никто не съел.

А Бейли была чертовски вкусным маленьким лакомством.

— Летти накладывает дибс.

Эти двое тут же застонали.

В нашем маленьком кругу было три вещи, с которыми нельзя было связываться: наша шайба, правила дибс и моя дочь.

— Отлично. Так это значит, что ты не пойдешь с нами на потусить позже?

Я думал о том, чтобы найти милую женщину, в которую можно было бы влюбиться, но, честно говоря, я просто хотел попасть домой.

— Это означает «нет».

***

Приняв душ и переодевшись, я откинулся на спинку стула напротив стола тренера Харриса, наблюдая за тем, как часы приближаются к пяти вечера. Если это не займет слишком много времени, я успею домой на ужин с девочками до того, как Летти ляжет спать.

Совместные ужины были моей любимой частью дня, когда я слушал, как Летти рассказывает мне о своем дне, без сомнения, очарованная тем, что Бейли придумала для них.

Бейли… как мы выживали без нее первые пару лет жизни Скарлетт? Даже когда ее мать-ведьма маячила на горизонте, нам все еще не хватало той легкой командной работы, которая была у меня с Бейли. Летти была счастлива, и хотя наша ситуация была чертовски личной, я тоже был счастлив.

Поскольку тренера поблизости не было, я достал свой мобильный.

Гейдж: Эй, что ты собираешься приготовить на ужин?

Я расправил плечи, пытаясь расслабить мышцы, пока ждал ее ответа.

Бейли: Летти выбрала макароны с сыром и гарниром из, как ты уже наверняка догадался, макарон с сыром.

Я клянусь, что девчонка станет оранжевой, если не преодолеет свою зависимость от этого.

Гейдж: Как насчет того, чтобы я купил нам несколько стейков по дороге домой?

Бейли: Я определенно могла бы согласиться с этим.

Гейдж: Звучит неплохо. Увидимся через несколько минут.

Убрал свой телефон, когда вошел тренер Харрис, и вся нервозность, которую я сбросил, пока переписывался с Бейли, с ревом вернулась.

— Как себя чувствует твое плечо? — спросил он, усаживаясь на свой стул.

— Никаких проблем, — ответил я.

— Отлично, — сказал тренер, просматривая какие-то бумаги на своем столе. — После полного восстановления хирургическим путем, подобного тому, что был у тебя, трудно вернуться.

— Хорошие врачи, хорошая поддержка, хороший отдых, — повторил я свою мантру.

— Я видел, как это окупилось там на льду. Ты мог бы быть немного полегче с Бентли.

— Парень охотится за моим местом. Я не дал ему никакого повода думать, что я слаб.

Тренер кивнул.

— Да, но стартовый состав на предсезонную игру на следующей неделе будет несколько увеличен, и мы посмотрим, как он справится с этим.

Я крепче вцепился в подлокотники кресла.

— Мне нужно беспокоиться?

— Черт возьми, нет, ты не понимаешь. Я знал, что было рискованно оставлять тебя в составе в прошлом году, когда ты весь сезон был травмирован, но это окупилось. Ты лучший гриндер в лиге.

Я выдохнул, и облегчение затопило меня. Может, я и не ставил очки на доску, но без того, чтобы я колотил придурков — размалывал их о доски, чтобы выбить шайбу, — Уоррен не забивал бы.

— Так вот почему я здесь? Для того чтобы ты сказал мне, что моя позиция в безопасности?

Он отрицательно покачал головой и протянул мне листок бумаги. Я взял его, пробежав глазами по датам и местам.

— Расписание?

— Посмотри на ноябрь.

Мои глаза пробежались по странице. Оттава. Черт возьми, в эти выходные день рождения Летти.

— У нас есть одна серия здесь, и одна там перед Рождеством.

Я кивнул, во рту у меня внезапно пересохло.

— И это все?

— Да, я просто хотел предупредить тебя.

Снова кивнул, будто моя голова работала на автопилоте.

— Да, спасибо.

Я встал, мои ноги слегка дрожали, и вышел, скомкав расписание в кулаке.

— О, черт, ты же не потерял свое место, не так ли? — спросил Рори, когда я сел.

Молчал, пока в раздевалке царил всеобщий хаос.

— Тренер опубликовал список, — пробормотал Уоррен.

Смутно отметил, что они оба встали, чтобы посмотреть на это, слишком погруженные в свои мысли, чтобы заботиться о чем-то еще.

Онтарио. Мое плечо пронзила боль, будто оно знало, что игрок, который сломал его — и почти меня — вернется за этим снова.

Летти. Боже, что я собирался ей сказать? Могло ли быть время хуже?

Вернувшись, Рори и Уоррен сели по бокам от меня.

— Ты в игре, — сказал Уоррен.

— Да, — ответил я.

— Так в чем же драма? — спросил Рори.

Я протянул ему расписание.

— Ноябрь.

Уоррен наклонился, чтобы они оба могли посмотреть, и они одновременно с шипением выдохнули.

— Онтарио, — пробормотал Рори. — Ублюдок.

— Эдкинс все еще играет за них? — спросил Уоррен.

Я кивнул.

— Черт. И куда направляется он...

— Туда же следует и Хелен, — ответил я. Как гребаная сука, какой она и была. Но будь я проклят, если она приблизится к Летти.

***

— Ты собираешься сказать мне, что тебя беспокоит? Или просто продолжишь бросать тарелки, будто они чем-то тебя обидели? — спросила Бейли, забирая тарелку, которую я чуть не уронил.

— Ничего не беспокоит, — ответил я.

— Хорошо, — сказала она, ставя тарелку в посудомоечную машину. — Ничего не беспокоило, когда ты топал сюда, будто был на задании. Ничего не беспокоило, когда ты набросился на репортера по телефону, когда тот спросил про объявление состава. Ничего не беспокоило, когда ты убивал свой стейк за ужином. Да, все действительно отлично, — закончила она, выхватывая стакан из моей руки.

Я сжал пальцами край стойки. Она была права. Я был мудаком с тех пор, как вернулся домой.

— Думаешь, она заметила?

Маленькая нежная рука Бейли накрыла мою, и волна желания пробежала по тем же венам, что были пронизаны гневом, ― сочетание, опасное для границ, которые я провел.

— Думаю, она заметила, что ты был не так сильно увлечен книгой, но на этом все.

Я медленно кивнул.

— Черт. Мне нужно быть лучше с ней.

— Ей позволено видеть, что у тебя бывают плохие дни.

— Мы играем в Онтарио в выходные, когда у нее день рождения.

Бейли моргнула, понимание промелькнуло в ее глубоких карих глазах.

— Эдкинс.

— Да.

— Хелен?

— Да.

— Черт.

— Да.

Ее пальцы переплелись с моими, и у меня возникло первобытное желание поднести их ко рту и нежно всосать ее пальцы внутрь. Бл*ть. Я убрал руку, ненавидя то, как она вздрогнула.

— Мы разберемся с этим. Все будет хорошо. С тобой все будет в порядке.

— Верно, — сказал я, сарказм сочился из моего голоса. — Я беспокоюсь не о себе. Конечно, Эдкинс может перехватить меня на льду и попытаться нанести очередной удар, но Летти...

— Она твоя дочь, — сказала Бейли. — У нее твоя сила и способность судить о характере. Не напрягайся.

То, как она смотрела на меня снизу вверх, такая мягкая и доверчивая — черт, это на меня так подействовало. Мне захотелось подхватить ее за сочную задницу и поднести к кухонному столу. Я хотел раздвинуть ее бедра и почувствовать, как она жаждет моего члена, когда я беру ее в рот, чтобы посмотреть, так ли она хороша на вкус, как выглядит. Я хотел погладить ее груди через майку, которая была на ней, а затем пососать соски, как только освободил бы их от лифчика.

Я хотел того, на что не имел гребаного права. Не тогда, когда мы были друзьями так долго, и уж точно не тогда, когда она была няней Летти.

— Гейдж? — тихо позвала она, слегка сжимая мой бицепс и поглаживая пальцами кожу.

Черт, мне понравилось, как она произнесла мое имя. Наполовину вздох, наполовину молитва. Бьюсь об заклад, это звучало бы еще лучше, если бы она выкрикивала его.

О, черт, я должен выбраться отсюда. Отступил назад, как будто она обожгла меня.

— Знаешь, я обещал ребятам, что встречусь с ними сегодня вечером. Мне нужно немного выпустить пар.

— Конечно, — тихо сказала она, слегка опустив голову. — Увидимся утром.

Она мягко мне улыбнулась и ушла, оставив меня стоять на кухне, смотреть, как ее задница удаляется.

Я встретился с парнями, выпил немного, выбрал первую попавшуюся миниатюрную брюнетку, и привел ее домой, в рекордно короткие сроки она была голой подо мной. Ее изгибы были неправильными и жесткими там, где Бейли была мягкой, увеличенными там, где Бейли была естественной, но она подходила.

Я использую эти несколько мгновений так, как делал всегда, — чтобы забыться.

Мне просто нужно было вывести женщину из дома до того, как Летти проснется — и до того, как Бейли еще что-нибудь скажет о наших условиях проживания и трудоустройства.

Черт. Джессика? Джейн? Джун? Как, черт возьми, ее звали?

Это была не Бейли, и это все, что имело значение.

Ее хриплые стоны были фальшивыми, но ее оргазм — нет, и это было все, что они хотели от меня в любом случае. Что ж, это было всем, что они получат. Я сосредоточился на своем собственном оргазме, пытаясь забыть о том, как неправильно она ощущалась в моих руках, как неправильно пахла, погрузившись в мысли о единственной женщине, в которой все было, как нужно, пока все остальное не исчезло.

Вытащить ночной трах из дома до семи не было проблемой. Она убежала, крича, какой я мудак, примерно через тридцать секунд после того, как я кончил.

Оказывается, ее звали Джоан. По крайней мере, это то, что она кричала мне, пока натягивала на себя одежду.

Она кричала всю дорогу из дома, и я последовал за ней, обернув одеяло вокруг талии на случай, если Летти проснется. Джоан хлопнула входной дверью, и лампочка в прихожей задребезжала.

Я чертов везунчик, потому что в фойе вдруг вошла Бейли, ее волосы были сексуально взъерошены, а соски просвечивали сквозь шелк пижамы. Господи, это были шорты или нижнее белье? Как она вообще могла выглядеть так сногсшибательно в два часа ночи?

— Все в порядке?

— Да, все здорово, — огрызнулся я.

— Верно. Что ж, наслаждайся своей вечеринкой в тоге, а я возвращаюсь в постель.

Она развернулась и ушла, оставив меня стоять в прихожей с неистовым стояком, несмотря на то, что я кончил меньше десяти минут назад.

Пока мои ноги мерзли на холодном мраморном полу, я сделал два вывода. Во-первых, женщинам не нравилось, когда их называли Бейли во время секса, если их звали не Бейли, а во-вторых... мое тело знало разницу между фантазией и реальностью. И я был в шаге от того, чтобы сбросить одеяло и выяснить, была ли кожа ее бедер мягче, чем шелк, который она носила.

И в-третьих, — да, я всегда плохо разбирался в математике, — не могу больше приводить женщин домой, потому что жил с единственной, которую хотел. Которая к тому же оказалась единственной в Сиэтле, которую я не мог заполучить.

К черту... мою... жизнь.

Глава 4

Бейли

Я ставлю видеомонитор на прикроватную тумбочку, радуясь, что успокаивающая система белого шума Летти заглушает звуки половины команды «Акул», играющей в покер этажом выше от нас. Джанин последовала за мной в мою комнату, каким-то образом умудрившись удерживать в равновесии три бокала с идеально соленой «Маргаритой» и держать дверь открытой для Пейдж. Она вошла последней с полным графином, и я тихо закрыла за ними дверь.

— Начинай наливать, Пейдж, — потребовала Джанин, как только поставила стаканы на огромный стол, который стоял ― в основном неиспользуемый — в дальнем углу моей огромной комнаты.

Пейдж усмехнулась, ее великолепные рыжие волосы рассыпались по плечам.

— Ведешь себя так, будто у тебя была тяжелая неделя.

— Усовершенствовать новое меню так же сложно, как управлять много миллиардной корпорацией. На самом деле, это сложнее, потому что мне приходится постоянно думать о том, какой вкус будет у других.

Я фыркнула, взяв полный бокал, который Пейдж протянула мне первой.

— Почему все, что ты говоришь, звучит так грязно?

Джанин захлопала своими кристально-голубыми глазами.

— Просто повезло, я думаю. ― Она сделала большой глоток напитка, который Пейдж наконец протянула ей. ― Говоря о ртах других людей... ― она выгнула бровь, глядя на меня. ― Ты уже попробовала Гейджа? Потому что, черт возьми…

Жар окрасил мои щеки, и я изо всех сил старалась игнорировать боль при упоминании о желании, которое я не хотела бы показывать.

— Конечно, нет, ― ответила Пейдж, прежде чем я успела что-то сказать. ― Это было бы совершенно непрофессионально. Она его сотрудница.

Джанин фыркнула и села в темно-синее мягкое кресло рядом со столом.

— Хa! Не все должны поклоняться правилам, как ты, Пейдж.

Плечи Пейдж поникли, и тяжесть ее положения ожесточила зеленые глаза. Я не завидую этой девушке — от успеха корпорации ее семьи зависело больше человеческих жизней, чем я могла бы себе представить. К тому же ее отец всегда придерживался самых высоких моральных стандартов, которые мне когда-либо приходилось видеть.

— Я просто счастлива, что он за целую неделю не приводил домой новую «хоккейную зайку».

Я уклонялась от любого серьезного ответа на любопытство Джанин. По правде говоря, я думала о рте Гейджа намного больше, чем следовало. Настолько, что я могла поклясться, что слышала, как он выкрикивал мое имя на прошлой неделе, когда одержал свою последнюю победу. Но я знала, что это не может быть правдой. Зачем ему вообще это делать? Девушку, должно быть, звали Хейли. Или Кейли. Неважно.

— Разве ты бы не ухватилась за этот шанс, если бы могла? ― спросила Джанин. ― Я имею в виду, ты же видела, как он швыряет этих здоровенных чуваков, подумай, что он может сделать с твоим телом...

Было легко увидеть, как все шестеренки вращаются в наших глазах, рисуя картину, которую она описала. Я быстро прогнала образ его твердого тела, прижимающего меня к любой из стен этого дома, двигающегося против меня, пока я не выкрикнула его имя.

— Прекрати. Серьезно, у этого человека было множество связей на одну ночь, выставляемых напоказ передо мной каждое утро. Ты знаешь, каково это? К тому же они постоянно принимают меня всего лишь за прислугу. Этого достаточно, чтобы заставить меня начать пить.

Я подняла свой бокал в фальшивом тосте.

Пейдж тяжело вздохнула.

— Это тоже не очень профессионально.

Мы с Джанин усмехнулись.

— Что? ― спросила Пейдж, прислонившись к столу. ― Это не так.

Она поднесла «Маргариту» к губам, и Джанин вскочила со своего места, придерживая бокал, чтобы Пейдж не смогла опрокинуть напиток.

Глаза Пейдж расширились, когда она сделала глоток намного больше, чем намеревалась. Наконец, Джанин отступила назад.

— Какого черта, сейчас только девять?

Она указала пальцем между мной и Пейдж.

— Вам двоим нужно больше алкогольной терапии, чем у нас есть времени за одну ночь. Так что пейте. ― Она провела пальцами по своим длинным волосам. ― Вы двое взвинчены сильнее, чем сжаты ваши булки. Пришло время расслабиться, черт возьми!

Она протянула свой уже почти пустой бокал, и мы с Пейдж недоверчиво посмотрели друг на друга. Невозможно было отказать Джанин, не тогда, когда у нее была идея в рукаве. Мы узнали это на собственном горьком опыте несколько лет назад, когда она хотела проникнуть в раздевалку «Акул» после открытия сезона.

«Только мельком», ― обещала она.

Что ж, это проклятое «подглядывание» превратилось в полноценный вход, за что мы получили строгий выговор от службы безопасности — что могло бы быть намного хуже, если бы Гейдж не сказал им, что мы знакомы.

— Ладно, ― смягчилась Пейдж, как и я, и мы чокнулись бокалами.

Мы осушили наши бокалы, и я села на свою кровать, после того как Джанин снова налила мне.

— А теперь, честно, скажи мне, насколько трудно жить с таким суровым человеком? – Джанин вернулась на свое место, закинув одну длинную ногу на другую. Черные туфли-лодочки и темные джинсы, которые она носила, контрастировали с ее светлыми волосами, делая ее похожей на крутую байкерскую версию Барби.

Я ухмыльнулась.

— На самом деле это очень просто. Я люблю Летти, а Гейдж был очень любезен. ― Я подняла руки, чтобы показать на огромную комнату, которую он мне отвел.

Она была достаточно большой, чтобы вместить двуспальную кровать, иметь гостиную зону и огромный стол из вишневого дерева с компьютером, который стоил больше, чем три моих платежа за машину. Когда я переехала, то сказала ему, что это слишком, но он настоял, что все его комнаты для гостей всегда были обустроены таким образом.

Я сильно в этом сомневалась, особенно потому, что рядом с моей комнатой была одна, набитая только художественными принадлежностями — лучшими красками, кистями, холстами и мольбертами, — и к каждой взрослой версии он подарил Летти такую же детскую. Это было одно из наших любимых занятий, а малышка была прирожденной художницей. У нее была способность сосредотачиваться, когда краска текла между ее пальцами, когда она размазывала ее по холсту, это мне было хорошо знакомо и понятно, по крайней мере, с кистью в руке.

— Я знаю, вы двое привыкли к этому, ― продолжила я. ― Возвращение к этому образу жизни было непростой задачей.

У моей семьи всегда были деньги, и если бы я хотела жить за счет трастового фонда, то могла бы, но не делала этого. Мне хотелось зарабатывать на жизнь, просто сначала нужно было решить, что, черт возьми, со всем этим делать.

— Я тебя умоляю, ― сказала Джаннин. ― Ты идеально вписываешься сюда. Точно так же, как я думаю, что ты подходишь Гейджу. Между вами есть какая-то химия.

Я покачала головой, не то чтобы я не фантазировала о том, что было бы, если б мы пересекли границы, которых у нас никогда не было в детстве.

— Ты ощущаешь историю, а не химию. Мы знаем друг друга с детского сада.

— У меня отличный тепловой радар, и между вами двумя определенно есть искры. ― Джанин встала и снова наполнила наши бокалы, быстрее, чем мы успели их выпить. ― Ты должна предпринять какие-то действия.

— Что насчет Пейдж? ― указала на нее своим бокалом, и заработала за это хороший свирепый взгляд.

Джанин улыбнулась ей.

— Да, над ней нам тоже нужно поработать.

— Спасибо, ― сказала Пейдж. ― Я в полном порядке, и меня моя жизнь вполне устраивает.

— Нет, ― покачала головой Джанин. ― Это не так. Подумай об этом, ты вот-вот займешь место своего отца в самой чопорной, высоконравственной компании в США, а Бейли здесь играет в дочки-матери с мужчиной, которого не может трахнуть. Вам нужно составить список всего, что вы хотите сделать, пока вы не стали слишком старыми, чтобы заниматься этим.

— Мне всего двадцать шесть! ― крикнула я, но в то же время захихикала. «Маргарита» действовала чудесно, превращая стресс и напряжение в нечеткие слова, которые в данный момент меня не волновали. ― У меня есть время...

— Прекрасно, но не у Пейдж.

— Замечательно. ― Пейдж подняла свой бокал. ― Выпьем за то, что Джанин отправляет меня на пастбище.

Джанин поджала губы, глядя на нее.

— Я не это имела в виду. У тебя есть несколько месяцев, прежде чем ты окажешься под микроскопом компании. Пункт о морали и все такое. Нам нужно составить для тебя список, список грязных девчонок, и ты должна выполнить каждую задачу, прежде чем возглавишь компанию. ― Она открыла несколько ящиков стола, пока не достала чистый блокнот и ручку. ― Мы сделаем и для Бейли тоже.

— В ближайшее время не планируется поглощение компаний из списка «капитал в пять сотен», но спасибо, ― сказала я и допила остатки своего напитка.

— Я не буду составлять никакого списка, ― твердо сказала Пейдж, но я могла видеть небольшой проблеск интереса в ее глазах. Похоже, она жаждала вкусить запретного так же сильно, как и я.

— Конечно, ты сделаешь это и первым делом переспишь с Рори Джексоном. – Джанин быстро написала первое задание.

Пейдж выплюнула половину своего напитка обратно в стакан, и у меня отвисла челюсть.

— Ты влюблена в инфорсера из «Акул»? ― спросила я, потрясенная. ― Почему ты мне не рассказала?

Рори был одним из лучших друзей Гейджа, не то чтобы я не общалась с ним, когда он околачивался рядом.

Щеки Пейдж покраснели так же, как и ее волосы.

— Ради бога, это всего лишь фантазия! На самом деле я не хочу спать с этим мужчиной.

— Конечно, хочешь, ― сказала Джанин.

— Если это так, ― отозвалась я, вставая и открывая дверь своей спальни, ― ты знаешь, что он играет в покер с остальными мальчиками наверху, верно? Сегодня у тебя есть шанс.

Глаза Пейдж расширились, но потом она хитро усмехнулась.

— Я сделаю это, если ты сделаешь.

Моя рука сжала дверную ручку немного крепче.

Что, если бы я сделала это? Что, если бы я действовала под влиянием острой потребности, которая побуждала меня прикасаться к Гейджу каждый раз, когда он находился в пределах десяти футов от меня? Обводить языком линии его мышц. Сцена промелькнула перед моими глазами, его губы на моей коже, его тело вплотную к моему…

Я закрыла дверь. Одного факта, что я лелеяла эту мысль, было достаточно, чтобы охладить огонь, пульсирующий внутри меня. Чертова маргарита.

— Я так и думала, ― Пейдж торжествующе улыбнулась мне.

— Ага, но ты не работаешь на Рори Джексона. Ты могла бы делать все, что захочешь, тебе просто надо решиться на это.

Пейдж проглотила свой ответ и налила себе и мне еще по бокалу.

— Хорошо, пока у меня есть: «трахнуть Рори Джексона, заняться сексом на публике и снять секс-видео» в списке Пейдж. Что еще? ― Она прикусила кончик ручки, которую держала в руках, прежде чем ее глаза загорелись. ― Поцеловать женщину!

Она смеялась так громко, что это было заразительно.

— Можно также добавить «секс втроем» для пущей убедительности, ― сказала Пейдж, качая головой.

Джанин быстро кивнула и записала задание. Я смеялась так сильно, что у меня заболели бока. Ощущение было замечательным, устраняя неприятную негативную тенденцию, которую я получила от парада «хоккейных заек», за шесть месяцев. Это были мои девочки, и они понимали меня, поддерживали и заставляли расслабляться одновременно. Я никогда не была так счастлива, что мы все занялись йогой в одно и то же время четыре года назад, и что эта пара сразу же приветствовала меня в дружбе, которую они поддерживали так долго, как и мы с Гейджем.

— Идеально. ― Джанин протянула Пейдж список, в котором, похоже, было около десяти грязных заданий. ― Приступай к работе.

Пейдж усмехнулась и сунула бумагу в свою сумку, стоящую на полу.

— Я займусь этим прямо сейчас, босс.

— Бейли давай, ― сказала Джанин, водя ручкой по чистому листу бумаги. ― Должна ли я вообще вносить в список Гейджа или это данность?

— Нет, ― сказала я, поднимая руки в защиту. ― Если у меня должен быть список, то выяснение того, чего, черт возьми, я хочу, было бы номером один. Это бессмысленно.

Она наклонила ко мне голову.

— Ты знаешь, чего хочешь.

— Нет, я не знаю. ― Я указала пальцем на них двоих. ― Вы двое должны. Вы уже все продумали. Пейдж собирается вывести компанию своего отца на новый уровень, а ты получишь еще одну звезду Мишлен в следующем году... а я? Я... ― У меня не было ни малейшего гребаного понятия. ― У меня степень магистра философии, я люблю свое искусство и, конечно, хотела когда-нибудь открыть галерею, но...

— Ты мама, ― сказала Пейдж.

Я нахмурила брови.

— Нет, я люблю Летти, но никогда не буду ее матерью.

Реальность этого факта задела меня сильнее, чем следовало бы, и я потерла место на груди, будто могла его успокоить. Возможно, алкоголь сделал меня чрезмерно эмоциональной, а также дерзко предприимчивой.

Пейдж покачала головой.

— Нет, я имела в виду, что ты мама. Ты всегда хотела иметь целую лодку детей. Ты блестящая художница — мы всегда говорили тебе об этом, — и ты знаешь, что я готова купить твои работы для любого из моих благотворительных мероприятий, но ты знаешь, чего хочешь, Бейли.

Она была права. Это было то, чего я хотела. Полный дом детей, полноценная, насыщенная жизнь, где я учила своих детей кататься на велосипедах, рисовать и делиться. Где у меня был бы партнер, которому хаотичное домашнее хозяйство нравилось бы так же сильно, как и мне, и он старался бы, чтобы наша сексуальная жизнь была такой же бурной.

Лицо Гейджа промелькнуло перед моими глазами. Я не сомневалась, в том, что он мог бы соответствовать и превзойти мои ожидания в любом списке, который я когда-либо составляла, если бы мне захотелось это сделать.

— Хорошо, ― сказала Джанин, нацарапав что-то на чистом листе бумаги, и оторвала его.

Я взял его из ее протянутой руки и прочитала.

Список Бейли.

1) Найти галерею, взять и запустить ее в работу.

2) Найти хорошего мужчину, заняться с ним сексом и нарожать много детей.

Я усмехнулась и сделала еще один глоток кисло-соленой смеси.

— Когда-нибудь ты станешь очень успешной, ты знаешь это? ― Спросила Джанин. ― То, как ты ведешь себя с Летти... Ну, этого достаточно, чтобы я захотела детей.

Мы с Пейдж обе подняли брови, потрясенные тем, что эти слова слетели с ее губ

— Почти, ― быстро добавила она.

— А как насчет твоего списка? ― спросила я.

— Подруга, ты же знаешь, что у меня уже есть один. На самом деле их было несколько. Я работаю над ними уже пару лет.

Пейдж выпрямилась.

— Мы можем на них взглянуть?

— Я не ношу их с собой повсюду. ― Джанин усмехнулась и поерзала на своем сиденье. ― И в нем есть вещи, на которые, я уверена ни одна из вас не пошла и не была бы против, какими бы неженками вы ни были.

Я опустила руку в притворном шоке от ее игривого выпада.

— Мы не можем все быть такими смелыми, как ты.

— Такова жизнь, ― сказала она и подмигнула нам.

— Итак, как насчет того, чтобы познакомить Пейдж с Рори...

— О, пожалуйста, нет. Я не подготовилась должным образом к встрече с ним. ― Пейдж разгладила свою безупречно белую блузку, приехав прямо из офиса.

Я фыркнула, взглянув на свои фиолетовые штаны для йоги и черную футболку. Рядом с Гейджем я могла быть в более неопрятной одежде, а он даже и глазом не моргнет. Он знал меня, когда я проходила фазу, когда каждый день носила комбинезон и прическу "конский хвост".

— Пошли, ― сказала я, вставая и открывая дверь своей спальни. ― Я, наверное, должна проверить и убедиться, что у них все еще много еды.

Джанин обняла меня за плечи.

— Для того, кто не замужем, ты ведешь себя как чертовски хорошая жена.

Я с трудом сглотнула, убеждая себя, что просто отлично справляюсь со своей работой. Конечно, я не была служанкой Гейджа. Не то чтобы не думала о том, чтобы купить маленький сексуальный наряд и приготовить в нем утреннюю яичницу, просто чтобы посмотреть, переступит ли он черту, о которой я отчаянно мечтала. Но это не означало, что я не могла сделать так, чтобы его жизнь была такой легкой, какой она могла бы быть, пока я здесь. Быть родителем-одиночкой и так было тяжело, добавьте к этому его роль в НХЛ и трио плохих парней, в составе которого он был, и папарацци любили делать их снимки в клубах? Это был рецепт постоянного стресса. Все, что я могла сделать, чтобы облегчить его жизнь, того стоило. Летти заслуживала его в лучшем виде... И, может быть, мне просто нравилось быть той, кто заботился о нем.

Раскаленный докрасна образ того, как хорошо я могла бы снять его стресс — когда он лежал на спине на кровати, а я стояла на коленях перед ним, исследуя его ртом так, о чем я мечтала только ночью на холодных простынях, — промелькнул перед моими глазами. Меня слегка качнуло во время ходьбы, и я сделала мысленную пометку выпить немного воды, чтобы снять остроту этого кайфа. Завтра Летти должна была встать в шесть утра, и я не хотела поддаваться искушению, убить Джанин из-за похмелья, которое почти наверняка мне было обещано.

Похмелье и ранние утренние мультики не сочетались.

Джанин потащила Пейдж по коридору и вверх по лестнице, сумев затащить ее только на кухню, где она прочно заняла место на островке и отказалась идти дальше.

— Я подожду, пока ты проверишь достаточно ли у них закусок, большое тебе спасибо, ― сказала Пейдж, выпятив подбородок. С ней было не поспорить, эта женщина превращала миллиардеров в лужи слез, когда они пытались навязать ей сделку, которую она не хотела. У нас с Джанин не было ни единого шанса.

— Как хочешь, ― сказала я и понизила голос, пока Джанин проверяла холодильник. ― Но ты же знаешь, что она никогда не оставит этот список без внимания. Она как собака с костью.

— Я тебя слышу, ― сказала Джанин, роясь в нашем ящике с продуктами.

— Очень красивая и талантливая собака! ― крикнула я и прошлепала босиком по мраморному полу, резко сворачивая направо по коридору, ведущему в игровую комнату Гейджа…

И врезалась прямо в его твердую грудь.

Инерция чуть не отбросила меня назад на задницу, но он быстро удержал меня двумя сильными руками на моих бедрах.

— Я просто зашла проведать вас, ― сказала я, слегка задыхаясь, как будто физический контакт высосал воздух прямо из моих легких. Почему я не могла дышать, когда его руки были на мне?

— Забавно, ― сказал он, отпуская меня. ― Я собирался сделать то же самое.

Я выгнула бровь, глядя на него.

— И чтобы убедиться, что мы не вели себя слишком громко... для Летти, ― быстро добавил он.

— Все отлично. Для стаи «Акул» вы все очень ручные, ― сказала я, и мои щеки вспыхнули. Чертова «Маргарита» заставляет мой язык болтать — и делать — непристойные вещи.

— О, если ты думаешь, что я ручной, тебя ждет настоящий сюрприз, ― пошутил он, и от этого намека у меня кровь закипела. Прихожая внезапно показалась слишком маленькой и темной и наполнилась его запахом — свежим, резким запахом мыла и соли, который я любила вдыхать по всему дому.

Он посмотрел на меня сверху вниз своими голубыми глазами, и мои трусики с таким же успехом могли испариться. Все, что потребовалось бы от него — одно движение, один намек, и я не смогла бы сопротивляться ему ― потому что я не хотела.

— Неужели? ― спросила я, подходя к нему ближе. ― Ты же знаешь, как я люблю сюрпризы.

Казалось, он был доволен тем, что разглядывал меня сверху вниз, ведя какую-то внутреннюю борьбу, которую я не могла расшифровать, да и не хотела. Подпитываемая «Маргаритой» и списками грязных девчонок, которые составила Джанин, я кладу руку на его твердую грудь, слегка обводя пальцами бугорки мышц.

Я хотела знать, какова на ощупь и на вкус его кожа.

Черт, я хотела знать, насколько хорошо он наполнит меня.

Когда он не остановил мои блуждающие пальцы, я приподнялась на цыпочки, наклоняясь к нему, мои губы были на расстоянии вдоха от его рта, о котором я думала почти постоянно. Он резко втянул воздух, когда схватил меня за бедра, его длинные, талантливые пальцы впились в мои изгибы. Я закрыла глаза, а мое сердце бешено колотилось. Я была более чем готова попробовать Гейджа после стольких лет желания.

Он мягко оттолкнул меня назад, подальше от своего великолепного рта и тела, по которому я пускала слюни месяцами.

Жар окрасил мою кожу, и отказ заставил мое бешено колотящееся сердце поникнуть, но я не сводила с него пристального взгляда.

— Я не могу…

Он что? Унижение захлестнуло меня, жар обжег мои щеки.

— Конечно, ― обрываю я его, не нуждаясь в выслушивании его рассуждений и оправданий, потому что это было бы чертовски больно.

В конце концов, мужчина раздавал секс, как бесплатные образцы в универмаге. Он просто не хотел заниматься им со мной.

Я начала отходить от него, слегка спотыкаясь, но избегая его рук, когда он пытался поддержать меня.

— Нет. Мне бы не хотелось, чтобы тебе пришлось прикасаться ко мне.

— Бейли...

— Нет, ― сказала я, отступая по коридору. ― Не нужно ничего объяснять. Я получила сообщение громко и ясно, босс.

Как трусиха с поджатым хвостом, я побежала обратно к девочкам и обильному количеству алкоголя, который мне понадобится, чтобы забыть об этой ситуации.

Глава 5

Гейдж

Я достал из шкафчика флакон с Тайленолом и в тысячный раз выругался про себя. Она была прямо там, ее рот был в нескольких сантиметрах от моего, Бейли смотрела на меня своими ласковыми карими глазами, а я отверг ее.

Я был либо святым, либо самым большим гребаным идиотом на планете.

Мой член утверждал последнее.

— Папа, я думаю, Бейли проснулась! ― прошептала Летти так громко, что я услышал ее через всю кухню.

— Похоже, на то, ― прошептал я в ответ так же громко.

Часы на микроволновке показывали половину одиннадцатого. Честно говоря, я не мог вспомнить, когда Бейли в последний раз нормально высыпалась. Уж точно такого не было с тех пор, как она переехала к нам. Ей нужно было спокойное утро. Черт, после прошлой ночи ей нужна была неделя сна по утрам.

Я поставил стакан с водой на стойку, когда вошла Бейли, ее маленькие босые ножки шлепали по полу. Даже накрашенные пальцы на ногах были какими-то сексуальными.

— Доброе утро, ― тихо сказал я, указывая на мое мирное предложение, каким бы дерьмовым оно ни было.

— Спасибо, ― ответила она тем же тоном, проглатывая две маленькие таблетки и запивая их половиной стакана воды.

— Доброе утро, Бейли! ― Летти радостно завизжала.

Я вздрогнул одновременно с Бейли. Я бросил пить, когда она родилась, зная, что мне нужно всегда быть на высоте ради своей дочери, но не то чтобы я не помнил, как страдал от похмелья. Колледж был сущей дрянью.

— Привет, Летти, ― сказала Бейли, наклоняясь, чтобы обнять ее. В ее глазах не было осуждения за громкость ее голоса, только открытое принятие и глубокая любовь, которые отразились в глазах моей дочери.

Летти поцеловала Бейли в щеку, а затем побежала обратно к разложенным на столе художественным принадлежностям.

Бейли встала и допила остатки воды, прежде чем обойти остров, чтобы налить чашку кофе, ее движения были скованными. Она не смотрела мне в глаза. Намек на неловкость.

— Итак, о прошлой ночи, ― сказал я, готовый запросто проглотить пулю.

— Что у тебя запланировано на день? ― спросила она, меняя тему, когда кофе машина с шипением ожила.

— Бейли…

— Нет, ― сказала она, решительно покачав головой. Ее каштановая копна волос колыхалась от этого движения.

Давление нарастало с каждым мгновением, сдавливая мою грудь так, сильно, что от этого нахлынуло чувство, о котором я почти забыл. Сколько времени прошло с тех пор, как меня по-настоящему заботило, что думает женщина? Чувствует? Я ждал, пытаясь побороть в себе непреодолимое желание развернуть ее и потребовать, чтобы она поговорила со мной.

Наконец, она повернулась, держа кружку близко к лицу и глядя на меня из-под длинных, густых ресниц, обрамлявших невероятные глаза.

— Послушай. Я не хочу об этом говорить, ― тихо сказала она, бросив взгляд туда, где сидела Летти.

— Мне не кажется, что это вариант.

Она пожала плечами.

— А мне кажется, что это идеально. Мы договоримся никогда не говорить об этом. Вроде как в «Бойцовском клубе».

Уголок моего рта изогнулся в улыбке.

— Разве у «Бойцовского клуба» нет еще одного правила: никаких рубашек?

Ее щеки вспыхнули, и я чуть не пнул себя.

— Хорошо, хорошо, это не будет проблемой.

— Просто дело в том, что с Летти…

Она приложила пальцы к моим губам, чтобы заставить меня замолчать, и мне потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не засосать их в рот только для того, чтобы ощутить, какая на вкус ее кожа.

— Нет, тебе не нужно ничего объяснять. Я была не права, и это больше никогда не повторится.

Она медленно убрала руку с моего рта.

Я нахмурился. Никогда? Подожди, разве я не этого хотел? Я не мог поцеловать ее, прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус, как я хотел. Не тогда, когда нужно было думать о Летти. Что, если все пойдет наперекосяк, и я потеряю свою няню? Летти потеряет свою лучшую подругу?

— Я думаю, это заслуживает обсуждения, ― сказал я, мой голос был выше шепота, который мы использовали.

— Ну, а я ― нет! – ответила она резко, а затем вздрогнула, ее свободная рука взлетела к виску. ― Черт. О чем я только думала?

— Что ты заслужила возможность время от времени расслабляться.

— Да, ну, я не думаю, что ты позволяешь себе расслабиться с текилой.

— У меня есть и другие пороки.

Она фыркнула, звук был странно милым.

— Да, я все об этом знаю.

— Да, у тебя было место в первом ряду, вот почему…

— Просто остановись, ― умоляла она. Печаль в ее глазах остановила меня, как ничто другое.

— Бейли.

— Нет. Это было достаточно унизительно и без того, чтобы тебе было необходимо пересказывать весь инцидент. Не мог бы ты, пожалуйста, оставить это и позволить мне сохранить то, что осталось от моего достоинства, нетронутым?

Я проглотил комок в горле, и позволил ей уйти. Мои глаза следили за ней, пока она пересекала гостиную, чтобы свернуться калачиком на диване рядом с моей дочерью. Заиграла музыка, и я понял, что их ждет утреннее кино.

Мне нужно было покончить с этим.

Срочно.

— Эй, я собираюсь на пробежку, ничего? ― спросил я.

Бейли подняла руку и отмахнулась от меня. Черт возьми, она даже больше не смотрела на меня. Я зашнуровал кроссовки и вышел за дверь в рекордно короткие сроки, осеннее утро было свежим и прохладным, несмотря на прогнозируемый позже дождь.

Мои ноги стучали по тротуару, пока я петлял по нашему району, пытаясь сделать что-нибудь, чтобы выбросить Бейли из головы. Я закончил первую милю и продолжал бежать, мое разочарование подпитывало меня почти до сверхчеловеческой скорости.

Черт возьми, мы прожили в одном доме меньше недели, и уже перешли ту черту, которую мы не должны были пересекать, этого не могло произойти. Не имело значения, что она была великолепна, что ее карие глаза притягивали меня и удерживали, или что мой член вставал как по команде «смирно» всякий раз, когда она входила в комнату.

Ничто из этого не имело значения.

Бейли была во френдзоне, черт возьми, и не только из-за наших мам. Нет, честно говоря, они были наименьшей из моих забот. Бейли нужно было оставаться по другую сторону линии дружбы из-за Летти ― потому что, пока я держал свой член в штанах и подальше от Бейли, возможно, она останется.

Женщины уходили. Это был просто факт жизни, и хотя я мог пережить еще один удар, я знал, что Летти не сможет. Уход Хелен раздавил ее, хотя в то время она этого не понимала. Ей было всего два года. Она не знала, как мириться с тем, что ее «мама» оставила нас ради лучшей, безмятежной перспективы, понимала только, что мама не приходила, когда она плакала.

В конце концов, дочь перестала спрашивать о ней, и это еще больше разбило мне сердце.

Да, я мог бы смириться, если бы напортачил и Бейли ушла.

Но Летти?

Будь я проклят, если сделаю что-нибудь такое, что причинит боль моей малышке.

Я пробежал еще четыре мили и остановился перед нашим домом, растянувшись на лужайке перед домом, к большому удовольствию жены садовника Степфорда через дорогу.

— Привет, Гейдж, ― сказала она, улыбаясь из-под широкополой шляпы.

— Лори, ― коротко поприветствовал я ее, поворачиваясь, чтобы вернуться в дом. с тех пор, как мы переехали, она постоянно бросала намеки и была неумолима последний год или около того.

— Сегодня очень жарко, ― крикнула она мне вслед. ― Не хочешь зайти выпить?

Ни единого шанса, черт возьми.

— Может быть, в другой раз, ― предложил я с добрососедской улыбкой и двинулся в безопасное пространство своего дома.

Когда я услышал смех Бейли из кухни, то понял, что только что прыгнул со сковородки в огонь.

— Папа! Печенье! ― крикнула Летти со своего места на кухонном столе, где она сидела, счастливо слизывая тесто с одной из формочек.

— Вижу, ― сказал я, мгновенно улыбнувшись. ― Они вкусные?

— Самые вкусные!

Я схватил бутылку воды из холодильника и сделал все возможное, чтобы не обращать внимания на то, как выглядела задница Бейли в штанах для йоги, когда она полезла в духовку за другим противнем.

— Попробуй один, ― предложила Бейли, держа один на ладони.

Ее глаза были такими же теплыми, как шоколадное печенье, которое она мне предложила, и я утонул в них. Были причины, по которым я не мог прикоснуться к ней, по которым я не мог…

Мои губы сомкнулись вокруг нежной кожи ее пальцев, когда я осторожно откусил от угощения, позволяя своему языку слизать шоколад с нежных кончиков. Я не был уверен, что было вкуснее — печенье или то, что у нее перехватило дыхание.

Я подмигнул ей, когда сглотнул, наблюдая, как ее губы приоткрылись, а глаза расширились в замешательстве.

Да, я только что напортачил... и наслаждался каждым мгновением.

— Это феноменально, спасибо. Ты не обязана заботиться обо мне, ― сказал я ей.

— Ну, заботиться о тебе ― значит заботиться о ней, ― ответила она, кивнув головой в сторону Летти.

Я подошел к своей дочери и заключил ее в клетку между своими руками.

— Я вижу еще шоколад! ― с тревогой в голосе произнес я и атаковал кожу ее шеи, пахнувшей малиной.

Ее хихиканье было заразительным.

— Папа!

— Летти! ― ответил я и снова погладил ее по шее, чтобы услышать смех.

Ничто не могло сравниться с ее смехом. Это переполняло мое сердце, напоминая, что я человек, и дало мне силу, которой я никогда не ощущал до того, как они положили ее маленькое, запеленатое тельце мне на руки.

— От тебя воняет! ― сказала она, хихикая.

— Это запах тяжелой работы, моя Летти Лу.

Я потерся с ней носом, и она снова хихикнула.

— Тяжелая работа воняет!

Я рассмеялся, и этот звук разнесся по нашей кухне, и Бейли тоже засмеялась.

— Тогда, я думаю, мне лучше принять душ, ― сказал я им. Еще один поцелуй в крошечный носик моей малышки, и я оставил своих девочек, направляясь в душ.

Мои девочки.

Эта мысль заставила меня похолодеть, когда я был на полпути к лестнице.

Я остановился, моя рука почти до боли вцепилась в перила. Я втягивал воздух в легкие по одному вдоху за раз, пока не смог расслабить руку и отогнать прочь панику. Просто потому, что этот момент казался чертовски идеальным, не означало, что так и останется.

Но, Боже, звук смеха Летти из кухни, смешанный с ароматом свежеиспеченного печенья, делал этот дом более похожим на дом, чем за последние восемнадцать месяцев с тех пор, как я его купил.

И я знал, что это из-за Бейли.

***

Знаете, что происходит, когда ты понимаешь, что хочешь то единственное, чего не можешь иметь?

Ты, бл*ть, жаждешь этого еще сильнее.

Днем.

Ночью.

Одна неделя жизни с Бейли, и я был на грани, колеблясь между наслаждением крошечным кусочком совершенства, который она создала, и разрушением всего, чтобы не было так больно, когда она неизбежно уйдет.

Добавьте это к постоянному стояку, который у меня был.

Верно, я был жалким придурком. Черт, я не мог вспомнить, когда в последний раз так долго не трахался. Хуже всего было то, что я не то чтобы не мог пойти в случайный бар, подцепить цыпочку и унять зуд…

Дело было в том, что мой член не слушался моей головы. Он хотел Бейли и только ее и давал мне знать об этом каждый раз, когда она входила в комнату.

— Привет, Гейдж, ― сказала она, когда я повесил ключи в прихожей. ― Как прошла тренировка?

На бедре у нее висела корзина для белья, а на ключицах блестели капельки пота. Неужели она бегала? Тренировалась?

— Долгая, ― ответил я, опуская сумку.

— Ты готов к завтрашней игре?

Она прошла мимо меня в прачечную, ее конский хвост развевался. Бейли даже не смотрела мне в глаза с того момента, как я слизывал шоколад с ее кожи на прошлой неделе. Не то чтобы я винил ее. Я был королем смешанных сигналов.

— Угу, ― проворчал я, вся моя кровь отлила от головы к члену при виде ее задницы в этих спортивных штанах.

— Хорошо, ― крикнула она из комнаты. ― Летти легла вздремнуть. Мы совершили небольшую прогулку, и она вымоталась.

— Отлично, ― ответил я, благодаря Бога, что между нами была дверь, даже если она была полуоткрыта.

— Тебе нужно, чтобы я бросила что-нибудь в стирку?

— Нет, но спасибо. Ты не обязана заботиться обо мне, ― снова сказал я ей, зная, что она все равно это сделает.

— Меня не… ― Ее голос звучал приглушенно, когда она включила сушилку.

— Что? ― спросил я, но ее ответ затерялся в суматохе. ― Прости, я не расслышал тебя, ― сказала я, открывая дверь в прачечную.

— Я сказала, что меня не беспокоит забота о тебе, ― ответила она громче, повернувшись лицом к стиральной машине.

Я должен был уйти, но мои ноги были пригвождены к полу, и моя челюсть приземлилась рядом с ними, когда она сняла свою майку для бега по гладкой коже спины, а затем через голову, оставаясь только в спортивном лифчике и этих сексуальных штанах.

Черт, я хочу попробовать на вкус всю ее кожу.

Отлично. Она сломала мне мозг.

Бейли бросила майку в стиральную машину и закрыла дверцу, звук вывел меня из фантазии, в которой я уже снял с нее остальную одежду.

В которой она была полностью обнажена.

Я покачал головой. К черту мою жизнь, даже мои мысли были в беспорядке.

— Хорошо, извини, ― сказал я.

Я не могу шпионить за своей няней, как тринадцатилетний подросток со стояком.

«Потому что тебе двадцать семь, и у тебя стояк».

Бейли вздрогнула от неожиданности, а затем рассмеялась.

— Боже, Гейдж. Ты напугал меня до чертиков.

— Да, извини.

Она повернулась, прислонившись к стиральной машине.

— Ты уже это говорил.

Мне пришлось оторвать взгляд от обнаженной кожи ее живота. Она была подтянутой, но все еще изогнутой, мягкой во всех тех местах, до которых мне так хотелось дотронуться.

— Что-то случилось? ― спросила она, и я, наконец, встретился с ней взглядом, не упустив то, как ее ярко-розовый спортивный лифчик, туго сдавливает ее грудь.

— Ничего, ― ответил я.

В конце концов, не должно иметь значения, что она была в тренировочной одежде, верно? Я каждый день видел женщин в спортзале, на которых было меньше одежды, чем сейчас на Бейли.

«Но ни одна из них не влияет на тебя так, как она».

— Гейдж? ― сказала она, ее голос был немного хриплым. Понимала ли она, что происходит у меня в голове? Ее грудь поднималась и опускалась немного быстрее, что говорило мне о том, что она знала, что что-то понимала.

Черт, я хотел поцеловать ее, провести руками по ее животу и посмотреть, так ли приятна на ощупь ее кожа, как кажется. Мне хотелось попробовать ее рот на вкус, запустить руки в ее волосы и погрузиться в нее так глубоко, чтобы никогда не найти выхода.

— Гейдж? ― повторила она, ее глаза потемнели.

— Скажи мне «нет», ― умолял я.

Ее губы приоткрылись.

— Ты же сам сказал, что это была плохая идея.

— Я знаю, что я, бл*ть, сказал, Бейли. Мне нужно, чтобы ты сказала мне «нет».

Потребовалась каждая унция силы воли, чтобы стоять неподвижно, пока мое тело устраивало бунт.

Напряжение усилилось, когда она отвела взгляд, а затем снова посмотрела на меня.

— Я не хочу говорить тебе «нет», ― тихо призналась она.

— Бейли, ― предупредил я.

— Я хочу знать, каково это ― целовать тебя, даже если это только на один раз.

Только на один раз.

Один раз ― это прозвучало блестяще. Один поцелуй был в самый раз, просто чтобы выбросить ее из головы, покончить с этой загадкой.

Преодолев небольшое расстояние между нами, я обхватил ее лицо ладонями и наклонился к ее рту.

Черт, она была такой очаровательной. Ее рот открылся для меня, и я погрузился внутрь, поглаживая ее язык своим, исследуя каждый сантиметр, какой только мог, быстрыми движениями и более продолжительными нажимами. На вкус она была как ягодная вода для тренировок, которую Бейли любила.

Одного раза никогда не будет достаточно.

Она поцеловала меня в ответ и чуть не поставила на колени. Каждый стон возбуждал меня все больше, и когда ее пальцы вцепились в мою рубашку, притягивая меня ближе, я сорвался.

Мои руки скользнули по мягкой коже ее боков. Раньше я ошибался — ее кожа была не просто мягкой и приятной на ощупь, она была как шелк, обжигающая и вибрирующая под моими пальцами.

Она захныкала, и поддалась мне на встречу, когда я схватил ее за задницу, воплощая в жизнь свою фантазию. Этот звук сломил меня, как ничто другое. Черт, она была всем, о чем я мечтал, и даже больше. Я приподнял ее за задницу, и она обвила своими идеальными ногами мою талию.

Ее спина ударилась о стиральную машину, когда я прижался к ней, подняв одну руку, чтобы обхватить ее лицо. В то время как мои руки были нежными, член был твердым и терся о шов ее штанов, пока она не задыхалась, произнося мое имя.

Я проглотил этот звук, целуя ее сильнее и глубже с каждым разом, когда она прижималась ко мне бедрами. Бейли идеально мне подходила, была на вкус как рай и совершенно сводила меня с ума.

Мне нужно было остановиться, пока все не вышло из-под контроля.

«Или из твоих штанов».

Ее пальцы запутались в моих волосах, и она нежно прикусила мою губу, когда я отстранился. Затем она притянула мою голову к своей и поцеловала меня изо всех сил. Ее крошечный язычок пламени скользнул в мой рот, заставляя меня стонать, отчаянно желая проникнуть в эту женщину и трахать ее, пока не забуду, почему я когда-либо думал, что это плохая идея.

Все в этом было правильно и горячее, чем в аду.

Мой член кричал на меня, проклиная крошечные барьеры между нами, и я должен был согласиться, что в этом был смысл. Мои пальцы скользнули вдоль ее задницы к шву между бедрами, тепло ее киски проникало сквозь тонкий материал.

Она простонала мое имя, покачиваясь в моих руках, а я думал обо всех несексуальных вещах, о которых только мог, чтобы не кончить в штаны.

— Бейли? Папа? ― голос Летти был слабым, но ясным и действовал так же эффективно, как огромное ведро ледяной воды.

— Уже иду, милая, ― ответил я, прислонив голову ко лбу Бейли, пока мы с ней пытались успокоить дыхание.

Ее ноги соскользнули с моей талии, и я осторожно опустил девушку на пол.

— Я пойду, ― тихо сказала она. ― Ты все еще...

— Жесткий, ― продолжил я, прекрасно понимая, что на моем члене, вероятно, можно развешивать белье прямо в этот момент.

— Да, ― сказала она, проводя языком по нижней губе.

Я застонал, желая пососать эти губы... и этот язык.

— По крайней мере, теперь мы знаем, верно? ― спросила она, а затем выскользнула из-под моих рук, чтобы позаботиться о Летти.

Опершись на локти, я наклонился вперед, упершись лбом о дверцу машинки, и приказал своему телу успокоиться, черт возьми.

Я никогда не был так рад, что мой член был все еще в моих штанах, не говоря уже о самом напоминании, о том, почему мне нужно было держать его там и руки подальше от няни моей дочери. О чем, черт возьми, я думал? Если Бейли и принадлежала кому-то в этом доме, то это была Летти. Я никогда ничего не отбирал у своей дочери и не собирался начинать сейчас.

По крайней мере, теперь мы знаем, верно?

Да, я знал, что она была самым горячим, самым идеальным поцелуем, который у меня когда-либо был, и теперь я был полностью и бесповоротно трахнут.

Это не могло повториться.

Никогда.

Глава 6

Бейли

Треск!

Шлем игрока отскочил от перегородки, когда Гейдж врезался в него, его коньки устояли, в то время как у другого соскользнули. Малышка дернулась у меня на коленях, и я обняла ее, утешая нас обоих. Я знала, что он был в лучшей форме за всю свою жизнь, но боялась, что он снова повредит плечо. Вторая операция, скорее всего, означала бы, что его больше не подпишут ни с «Акулами», ни, вполне возможно, с какой-либо другой командой.

Я едва могла разглядеть его лицо под шлемом, поэтому не была уверена, но мне показалось, что он поморщился. Полагаю, что мне могло просто померещиться — я довольно часто думала об этом после того случая в прачечной, когда он пересек допустимую черту, которую сам же и установил.

Холодная скамья подо мной нагрелась, когда воспоминание о его вкусе затопило мой разум. Этот мужчина был сильным, теплым и сексуальным одновременно, и когда он впустил меня... Боже милостивый, это было невероятно. Он практически заставил меня кончить от нескольких прикосновений и глубокого поцелуя — с таким же успехом я могла бы снова стать подростком, потому что этот поцелуй очень часто прокручивается в моей голове.

Взволнованный визг Летти отвлек меня как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гейдж передал шайбу Рори, который нанес удар так быстро, что вратарь не успел вздрогнуть. Эти двое были непреодолимой силой, дополняя друг друга во всех отношениях — Гейдж был силой, стратегией и устрашением; Рори был скоростью, выносливостью и меткостью.

После удара они быстро стукнули друг друга кулаками в перчатках.

— Папочка ― крутая задница! ― крикнула Летти.

Я ахнула, прикусив язык, чтобы не рассмеяться.

— Летти, ― сказала я и повернула ее к себе лицом, чтобы она могла смотреть мне в глаза. ― Ты не должна произносить это слово.

— Какое? ― Ее маленький лобик наморщился, прежде чем она ухмыльнулась. ― Папочка?

Я склонила голову набок, глядя на нее, она действительно была дочерью Гейджа.

— Ты знаешь, о каком слове идет речь. Я не буду повторять его, потому что это нехорошее слово. ― Хотя я уверена, что она услышала его от своего отца, или Рори, или Уоррена. Когда трио собиралось вместе в доме, им было трудно сдерживать свои дикие стороны — для меня это было чертовски сексуально, но не так здорово для словарного запаса Летти.

— Говори вместо этого: «Папа потрясающий» или «Папа звезда». Хорошо?

Она кивнула, ее каштановые кудри обрамляли лицо.

— Хорошо!

Девочка обняла меня за шею и повернулась обратно, ее внимание было поглощено игрой.

Мы с Летти ходили на максимальное количество игр, даже большую часть времени путешествовали с Гейджем в дороге, и она была настоящим бойцом. Ни разу не жаловалась на холод, запахи, характерные только для катка, или на фаст-фуд, которого мы съели слишком много из-за большого количества выездных игр. Девочке было все равно, что мы делали, пока она была рядом со своим папой. Гейдж не мог вынести разлуки с ней, так что все сложилось прекрасно.

— У-у-у-у-у! ― крикнула Летти, потрясая кулачком в воздухе, когда Гейдж пронесся мимо. ― Папочка ― звезда! ― Ее тоненький голосок надломился, она так сильно кричала, но заслужила несколько одобрительных возгласов от небольшой толпы, рассредоточенной по трибунам. Оглянувшись через плечо, она просияла мне.

— Хорошая работа! ― сказала я уткнувшись носом ей в шею. Мне нравилось, когда она действительно слушала меня. Ей было три года, так что мои шансы всегда были в среднем пятьдесят на пятьдесят.

Я зашипела, когда Гейдж так сильно ударил другого игрока о бортик, что бедняга с громким шлепком ударился о лед. Это дало Уоррену преимущество, и он помчался к воротам с шайбой.

— Если он не будет осторожен, то снова повредит свое плечо, ― сказала женщина позади меня.

— Думаю, на данный момент это неизбежно. Он не сдастся, ― ответила другая женщина.

Я обняла Летти чуть крепче. Не обращай внимания на хоккейных жен. Не обращай внимания на хоккейных жен.

— Я надеялась увидеть, что новичок дебютирует сегодня. Ему нужно время на льду, потому что конькам Гейджа уже чертовски трудно.

Летти повернула голову к женщинам, прежде чем взглянуть на меня.

— Папа отдаст свои коньки?

О, черт возьми, нет.

— Нет, детка. Это не так.

Я погладила ее по волосам, пока она не повернулась, чтобы посмотреть на происходящее на льду.

Я резко повернула голову, сосредоточившись на группе женщин, сидящих на пару скамеек выше нас, все в одинаковых штанах для йоги, заправленных в угги, некоторые в свитерах своих мужей, надетых поверх белых рубашек с длинными рукавами. «Хоккейные зайки», которых было легко заметить из-за отсутствия теплой одежды, всегда думали, что обтягивающие белые футболки — отличная одежда для ледяного катка.

— Гейдж сильнее, чем когда-либо, ― сказала я так спокойно, как только могла. ― Он никуда не уйдет. ― Последнее, что мне хотелось, чтобы Летти услышала, что кто-то критиковал ее отца. Откуда, черт возьми, взялись эти женщины?

Жена слева приподняла бровь, глядя на меня, закидывая одну ногу на другую.

— Напомни, кто ты такая?

Я с трудом сглотнула, ее тон был почти идентичен «хоккейным зайкам», которые язвили по поводу того что я в доме Гейджа только в качестве няни для Летти. Для этих женщин не имело значения, что я ходила на каждую игру, поддерживала Гейджа как на льду, так и вне его, и что я заботилась о его дочери. Имело значение, только то, что на моем безымянном пальце отсутствовал огромный бриллиант. Или — потому что по какой-то причине они относились к «хоккейным зайкам» лучше, чем к случайным прохожим, — я не трахалась с ним.

Не мое решение. Будь у меня такая возможность, я бы взобралась на него в прачечной быстрее, чем множество женщин, стоящих в очереди, и меня бы потом не выставили из дома на следующее утро. Я бы просто-напросто вернулась в свою комнату и…

О Боже. Гейдж был прав. Ставки были невероятно высоки, если бы мы пересекли эту черту, так как я этого хотела. Что, если все пойдет наперекосяк? Как я смогла бы продолжать жить в его доме, растить его дочь и наблюдать, как он возвращается к привычному сексу на одну ночь, который у него был?

— Она просто няня, ― сказала жена номер два, останавливая мои мучения. ― Гейдж все еще свободен. ― Она подмигнула симпатичной девушке, — она же «хоккейная зайка» — рыжеволосой, чей цвет определенно был из салона. Она облизнула губы, ее глаза следили за Гейджем, когда он мчался за игроком на льду.

Вспышки ревности, которая обожгла мои внутренности, было достаточно, чтобы заставить меня отвернуться и держать рот на замке. Я хотела заявить на него свои права — точно так же, как владела его ртом, когда он прижимал меня к стиральной машине, — но не знала, что, черт возьми, мы делали. Он поцеловал меня так, словно хотел поставить на мне свое клеймо, и, черт возьми, мужчина явно уже это сделал, но его слова…

Я судорожно втянула воздух, отчаянно желая обрести хоть какое-то равновесие. На самом деле не имело значения, что думают обо мне жены или хоккейные зайки. Что имело значение, так это то, чтобы они не распространяли свое негативное дерьмо вокруг Летти. Я поцеловала ее в холодную щеку.

— Хочешь выпить немного горячего шоколада? ― спросила я. Она подпрыгивала вверх-вниз у меня на коленях, но конфликт в ее глазах был очевиден, когда она уставилась на Гейджа. ― Мы сделаем это очень быстро, я обещаю.

— Ладно, пошли быстрее!

Она вскочила на ноги, а потом взяла меня за руку, пока мы спускались с трибун.

Менее чем через пять минут, вооружившись одним средним горячим шоколадом и одной коробкой мармеладных мишек, потому что я не могу устоять перед ее умоляющими голубыми глазами, такими же, как у ее папочки, мы заняли новые места подальше от тех женщин, на несколько рядов ближе ко льду в семейном секторе.

Мы делили глотки восхитительной теплой жидкости после того, как она остыла, и Летти хлопала Гейджу каждый раз, когда он проезжал мимо. Это было восхитительно, и я почувствовала облегчение от того, что ее уши больше не были подвержены сплетням, которые эти женщины распространяли хуже, чем старшеклассницы. Как бы сильно я ни любила эту игру и любила наблюдать за его игрой, я ненавидела клишированность за ее пределами.

— Папа! Папа! ― Летти захихикала, крича во всю силу своих легких, когда Гейдж впечатал другого игрока в стену. Игрок развернулся и замахнулся на Гейджа, который уклонился от этой попытки и быстро нанес ответный удар.

— Макферсон! Двухминутный штраф за ненужную грубость! ― выкрикнул судья.

Руки Гейджа взлетели в воздух, явно не соглашаясь с дерьмовым решением, но он все равно откатился к штрафникам. Сорвал с себя шлем, встряхнул потными волосами и бросил на нас быстрый взгляд.

Летти помахала ему с таким энтузиазмом, что он не смог удержаться от улыбки. Даже в разгар предсезонного матча, когда он впервые вышел на лед на официальном уровне после травмы, да еще и в штрафной, мужчина все равно не смог устоять перед своей дочерью.

Мое сердце наполнилось любовью, которая сияла в его глазах. Это заводило меня почти так же сильно, как наблюдение за тем, как он доминирует на льду, катается на коньках со скоростью, которой я никогда не достигну, поражает мужчин с силой грузовика, используя свою силу всеми правильными способами. Я поерзала на своем месте, мои трусики практически горели, болезненность между бедер была такой сильной, что почти причиняла боль.

Мне почти удалось снова ощутить его вкус, и инцидент в прачечной показался мне самой большой насмешкой в истории насмешек.

Его глаза встретились с моими, и у меня перехватило дыхание. Они переключились с чистой любви и обожания к его дочери на неконтролируемый, неоспоримый взгляд желания.

У меня потекли слюнки, и воздух вернулся в легкие, когда он снова надел шлем и бросился обратно на лед. С каждым толчком его коньков, каждым сильным скольжением, каждой остановкой соперника моя боль по нему усиливалась еще больше.

Еще один противник упал, и в моей голове промелькнуло видение Гейджа, прижимающего меня к стене, его руки свободно перемещаются, в то время как мои связаны. Гейдж резко остановился, чтобы быстро сменить направление, и образ езды на нем, в то время как я беру под контроль человека, которого невозможно удержать на льду, посылает теплые мурашки по моему сердцу.

Клюшка, воткнутая в нужное место в абсолютно неподходящее время, отправила Гейджа на лед с тошнотворным треском. Я вскочила на ноги, Летти прижалась к моему бедру, и мое сердце остановилось — все непристойные фантазии испарились. Я затаила дыхание.

Пожалуйста, встань. Вставай. Он тяжело приземлился на плечо.

О Боже. Что, если ему снова нанесли травму? Мои легкие горели, сердце колотилось о ребра.

Семь мучительных секунд спустя он встал, схватил клюшку и покатился быстрее, чем когда-либо, чтобы догнать мудака, который сделал этот ход.

Он был в порядке.

Облегчение, снявшее напряжение с моей груди, заставило лампочку зажечься в моем мозгу.

Я хотела Гейджа. Не только на мне или внутри меня... но и рядом со мной.

Я хотела его за завтраком и ужином. На экскурсии в зоопарк и в клубе. Я хотела его всего целиком.

Черт. Я влюблялась в него.

Тот самый парень, который пек со мной пироги из грязи на заднем дворе, загородного дома своей матери. Тот самый ребенок, который дергал меня за косы и кидал в меня ящерицами, просто чтобы услышать, как я кричу. Тот, кто научил меня ездить верхом и кто навещал меня каждый день после того, как я упала и сломала локоть, когда мне было двенадцать. Он приносил мне книги и печенье «Орео».

Святой ад. Может быть, я все это время влюблялась в него.

Я посмотрела на Летти, мое сердце переполнилось осознанием, потому что я уже испытывала к ней столько любви, что не знала, смогу ли вместить в него еще больше.

Гейдж пронесся мимо с быстротой молнии, и мой желудок перевернулся.

Я хотела попробовать быть с ним, несмотря на риск.

Но мне придется убедить его, а убедить Гейджа сделать что-то, на что он еще не решился, было сложнее, чем заставить Летти есть зеленую фасоль.

***

Глаза Летти были едва открыты, когда я пристегивала ее к автокреслу после игры. Гейдж бросил свои вещи на заднее сиденье машины, прежде чем подойти ко мне сзади и взглянуть на нее. Она мягко улыбнулась ему, прежде чем ее глаза полностью закрылись.

Гейдж стоял так близко, что я чувствовала его запах — как лед на катке и свежий чистый аромат его средства для умывания — и я повернулась к нему.

— Сыграл в одну адскую игру.

Он сжал губы и кивнул.

Я протянула руку и слегка провела по мышцам его плеча и ключицы, чуть выше хлопковой рубашки.

— Как ты себя чувствуешь?

Он зажмурился, когда я немного надавила на его плечо пальцами.

— Хорошо, ― сказал он низким и грубым голосом. Он снова открыл глаза, голубизна в них горела огнем.

Я шагнула ближе к нему, моя грудь коснулась его.

— Ты уверен? Некоторые из ударов выглядели сильными.

Он сделал глубокий вдох, его рука скользнула по моему бедру и к пояснице. Легкое прикосновение зажгло искры под моей кожей, и мои бедра разгорячилось от ощущения его твердого тела так близко.

— Я крепкий орешек.

Да, это так. Мое сердце бешено заколотилось, осознание того, что произошло ранее, подтолкнуло меня пересечь линии, которые он нарисовал, и я положила руку ему на шею.

— Гейдж, ― сказала я, мое дыхание участилось. Я часами наблюдала за игрой этого человека на льду и не могла больше выдерживать дистанцию ни секундой. Я поднялась на цыпочки, пытаясь дотянуться до его губ, которые он держал на расстоянии одного вдоха от моих.

— Бейли, ― буркнул он и мягко оттолкнул меня от себя.

Я снова встала на ноги и скрестила руки на груди. Меня не обмануло желание в его глазах или борьба, которую он вел с самим собой. Он тоже хотел меня. Я знала это без всяких сомнений. Однако это все еще причиняло боль, острый укол в груди, и я не знала, сколько еще раз смогу унять эту боль.

— Я же говорил тебе… мы не можем...

— Скажи мне кое-что, Гейдж, ― перебила я его. ― Будь честен, не слишком ли я прямолинейна для тебя? Мне казалось, что с твоим послужным списком это будет просто обычный день для тебя.

Он ущипнул себя за переносицу, прежде чем взглянуть на Летти, все еще спящую в своем автомобильном кресле.

— Ты же знаешь, что дело не в этом.

Я вздохнула.

— Разве ты не… хочешь меня?

Его глаза встретились с моими, и он двинулся вперед, пока я не уперлась спиной в закрытую дверь со стороны водителя. Он заключил меня в клетку своими руками.

— Не думай так. Нет ничего, чего бы я хотел больше, чем сорвать эти проклятые обтягивающие штаны, в которых ты расхаживаешь по дому, и боготворить тебя своим языком, пока все, что ты можешь делать, ― это скакать на моем рту.

Да, именно так.

Мое тело откликнулось на его слова, умоляя меня сделать все необходимое, чтобы они стали правдой. Я открыла рот, чтобы заговорить, но он приложил палец к моим губам. Я слегка прикусила его, наслаждаясь тем, как его глаза закатились назад.

— Тогда почему...

Он дернулся назад, оставив между нами немного расстояния.

— Ты значишь для меня все, Бейли. И для Летти. То, что у нас есть сейчас, было бы разрушено из-за того, что бы я сделал с тобой. Потому что я бы все испортил. Это то, что я делаю. И мысль о том, что я могу причинить тебе боль таким образом, и в то же время разрушить мир Летти? ― Он покачал головой. ― Я не буду этого делать. Не имеет значения, как сильно я хочу услышать свое имя на твоих губах, услышать твое дыхание в своих ушах, почувствовать твое тело подо мной. Цена слишком чертовски высока.

Я облизала губы, его слова были правильными и неправильными одновременно.

— Ты даже не попытаешься. Мы, — я кивнула в сторону Летти, а затем снова на него, — нам было бы здорово. Мы подходим друг другу, Гейдж. Так было всегда. ― Я шагнула к нему, убирая пальцами мокрые волосы с его лба. ― Если бы ты просто доверился мне... доверился нам...

— Я не могу. ― Он отодвинулся от моего прикосновения. ― Неужели ты не понимаешь? Ты для меня дороже этого. Она стоит большего. И вы обе заслуживаете лучшего.

Гнев окрасил мою кожу, во мне разгоралась борьба. Я пристально посмотрела на него и покачала головой.

— Это чушь собачья, и ты это знаешь. Ты самый лучший для нее. Она обожает тебя, черт возьми, я почти уверена, что она хочет быть тобой. А я? ― Я втянула воздух, чтобы успокоить свои разгоряченные нервы. ― Я думаю, ты стоишь любого риска.

Он открыл рот и снова закрыл его, прежде чем пожать плечами.

Я закатила глаза. Понятно. Зверь на льду, который никого не боялся. Но женщина, демонстрирующая перед ним настоящую любовь и страсть? Испугался. Я кипела всю дорогу до пассажирского места и скользнула на свое сиденье так тихо, как только могло выдержать мое кипящее тело.

Гейдж последовал моему примеру, сел за руль и, не говоря ни слова, завел машину. Мы ехали в напряженной тишине, и каждую секунду, пока он молчал, мне хотелось ударить его, или поцеловать, или, может быть, порочную комбинацию того и другого.

К тому времени, как я уложила Летти в постель, он уже был в своей спальне, дверь была плотно и, очевидно, закрыта.

Может быть, это был Гейдж или мое собственное разочарование, но впервые с тех пор, как закончила университет, я стала искать доступные стажировки в художественных галереях.

И в тихий момент отчаяния, когда я задавалась вопросом, хватит ли у него когда-нибудь смелости открыть мне свое сердце... подала заявление.

Глава 7

Гейдж

Лампочка загорелась в последнюю секунду, и Уоррен победно вскинул руки в воздух.

Прозвучал последний сигнал, и через несколько секунд мои товарищи по команде сбили меня с ног, повалив на лед.

Черт возьми. Мы победили.

— Мы нагнули этих ублюдков! — закричал Рори.

— Черт возьми, да! — ответил Уоррен.

Каждая клеточка моего тела наполнилась энергией, и я вырвался из толпы, чтобы промчаться по льду. Мои девочки сидели прямо у стекла, и Летти накрыла мою руку своей, когда я поднес ее к барьеру.

— Мой папочка – крутая задница! — закричала она, ее яркие голубые глазки заплясали от возбуждения.

Ну, похоже, мне нужно было поговорить с парнями, чтобы они следили за своими гребаными ртами, когда находятся рядом с моей малышкой.

— Я тоже люблю тебя, Летти, — сказал я, не в силах удержаться от улыбки.

Я посмотрел на Бейли, и ее улыбка мощностью в тысячу ватт сразила меня наповал. Она была так прекрасна с раскрасневшимися от холода на катке щеками, с моей маленькой девочкой на коленях, с моим номером на спине.

Я подмигнул ей и откатился назад, чтобы пожать руки команде противника.

Мы начали сезон с победы, и я был в стартовом составе.

«Извини, Новичок».

Я погладил парня по голове, проходя мимо него в раздевалке несколько минут спустя.

— Ты достигаешь цели, малыш.

— Да. Хорошая игра, Макферсон, — неохотно поздравил он меня.

— Черт возьми, ты был таким шустрым, — сказал Уоррен.

— И вот мы начинаем, — сказал Рори, кивая в сторону репортеров, которые проскользнули в раздевалку.

— Макферсон! — воскликнула женщина-репортер, перепрыгивая через груду снаряжения Рори на высоких каблуках.

Черт, неужели мне даже не дадут снять снаряжение? Не то чтобы репортеры в раздевалке беспокоили других парней. Черт возьми, Денисон был вообще без штанов.

С другой стороны, у него дома не было ребенка, и последнее, что бы мне хотелось, чтобы Летти нашла в сети через десять лет, это снимок члена своего старика.

Не снимай штанов.

— Можно вас на минутку? — спросила блондинка, с улыбкой помахивая микрофоном.

— Конечно, — ответил я и встал.

Она задавала обычные вопросы. Как мое плечо? Чему я посвятил нашу победу? Какие у меня были планы на оставшуюся часть сезона?

Я давал заученные ответы о командной работе, стойкости плеча и своем оптимистичном мировоззрении.

Как только она закончила, я принял душ и как можно быстрее оделся.

— Ты придешь, сегодня вечером, верно? — спросил Рори, когда мы забирали наши сумки из раздевалки.

— Что? — переспросил я.

— Не делай этого дерьма, — пригрозил он. — Это первая игра, первая победа, и мы собираемся потусить сегодня вечером.

Я скорчил извиняющуюся гримасу.

— Чувак, у меня Летти. — И Бейли.

— И няня. Да ладно, это традиция, — возразил Уоррен.

— Он не хочет уходить от няни, — театрально прошептал Рори.

— Заткнись, на хрен. Сколько тебе, двенадцать?

Рори пожал плечами.

— Это правда, чувак.

Подняв глаза, я увидела, что мои девочки прислонились к стене вместе с другими семьями, и мое сердце дрогнуло от того, как... правильно это выглядело.

А потом я увидел, как моя мать болтает с Бейли без умолку. Господи, помилуй.

Ей было чуть за пятьдесят, но, клянусь, выглядела женщина всего на сорок. У нее была классическая красота, волосы цвета вороньего крыла, за который большинство женщин платили большие деньги, и достоинством, на которое нельзя было повесить ценник. Она также была единственной, кто заботился обо мне и Летти, когда Хелен ушла, пока я все еще выздоравливал.

— Ничего не обещаю, — сказал я парням, когда мы направлялись к девушкам.

— Скажите ему, что он должен пойти, миссис Эм, — сказал Уоррен, одарив мою мать очаровательной улыбкой.

Она выгнула бровь.

— Должен пойти куда?

— Привет, мама, — сказал я, целуя ее мягкую щеку в тот же момент, когда Летти атаковала мою ногу.

— Ты играл феноменально, — ответила мама с улыбкой.

— Что ты об этом думаешь, Летти-Лу? — спросил я, поднимая дочку на руки. Она звонко чмокнула меня в щеку, но уклонилась назад, когда я попытался сделать то же самое.

— Ты испортишь мою боевую раскраску, — сказала она, поджав свои крошечные губы так, что это слишком сильно напомнило мне Бейли.

Я заметил черные полосы у нее под глазами, в которые был вписан мой номер.

— Мы не можем этого допустить, — сказал я и зарычал ей в шею, когда она захихикала.

Поднял глаза и встретил застенчивую улыбку Бейли, ответив ей тем же. На прошлой неделе с нами творилось всякое дерьмо, между нами неловкости было больше, чем когда-либо друг с другом, и я знал, что это из-за того поцелуя.

Ее обжигающего, совершенного вкуса.

Черт, я хотел большего.

— Куда он должен пойти? — снова спросила мама у парней, отвлекая меня от игры в гляделки с Бейли.

— Мы всегда ходим куда-нибудь выпить в ночь открытия, — объяснил Уоррен.

— Сегодня у Бейли выходной, — возразил я.

Я никогда не оставлял Летти со случайными няньками, и они это знали. Нет Бейли ― нет похода куда-либо. Точка.

— Ну, тогда хорошо, что у бабушки достаточно места, — сказала мама, протягивая руки к Летти. — Что ты на это скажешь, Скарлетт? Хочешь пойти на вечеринку с ночевкой к бабуле?

— Да! — закричала она, вырываясь из моих рук. Мама легко поймала ее и поцеловала в лоб.

— Хорошо!

— Мы можем посмотреть музыкальный фильм? Пожалуйста? — Летти перевела взгляд на маму, и та растаяла.

— Тебе все еще нравятся «Звуки музыки»? — спросила она.

Летти серьезно кивнула.

— Холмы живые, бабуля.

Я улыбнулся, когда Бейли засмеялась, ее рука слегка коснулась моей руки. Вот какой должна была быть семья, разделять эти моменты, счастье после победы, радость от наблюдения за тем, как растет Летти.

Было неправильно представлять Бейли в этой роли — особенно когда я знал, что она неизбежно уйдет, чтобы создать свою собственную семью, свою собственную жизнь, — но я ничего не мог с этим поделать. Все было легко, радостно, и это чувство опьяняло — вызывало привыкание.

— Тогда решено, — сказал Уоррен, хлопнув меня по спине. — Мы увидимся позже, дружище.

Мы попрощались и направились к стоянке. Бейли передала свои ключи маме, так как у нее в машине было закреплено автокресло Летти, и она все равно привезла маму сюда, а я поцеловал Летти на прощание.

— Веди себя хорошо у бабули, хорошо?

— Конечно, — ответила она с бесовской усмешкой.

— Я люблю тебя, — сказал, крепко обнимая ее крошечное тело и отпуская.

— Люблю тебя! — ответила она, прежде чем подбежать к Бейли. — Тебя я тоже люблю!

Бейли упала на колени и обняла Летти.

— Я люблю тебя, очень сильно.

— Поехали, малышка, — сказала мама, пристегивая Летти к сиденью. Дверь захлопнулась с оглушительным стуком, и, хотя я знал, что дочь забирает моя мама, укол нервозности все равно пронзил меня.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я принес тебе сумку Летти или что-нибудь еще? — спросил я.

— Конечно, нет, — сказала мама прямо перед тем, как поцеловать меня в щеку. — Я люблю водить ее по магазинам. А теперь иди, развлекайся, Гейдж. Тебе нужно немного свободного времени.

— Спасибо, мам.

Ее взгляд метнулся туда, где Бейли была занята тем, что корчила рожи Летти через окно.

— Она хороша для тебя.

— Мам, — тихо предупредил я, чтобы Бейли не услышала.

— Ты заслуживаешь счастья, Гейдж. Не убегай от него из страха. Она не Хелен.

Я напрягся, услышав ее имя.

— Все сложно.

Она посмотрела на меня взглядом, которым могут одарить вас только мамы.

— Это только потому, что ты все усложняешь. — Она снова поцеловала меня в щеку, а затем похлопала по ней, будто мне было десять. — Увидимся завтра.

Мое сердце сжалось, когда они отъехали, и Бейли положила руку мне на плечо.

— Готов отправиться домой?

Я посмотрел в ее великолепные глаза, когда слово “дом” резонировало во мне.

— Да, — ответил я низким голосом. Мой взгляд упал на ее приоткрытые губы. Было бы так легко сократить расстояние между нами и поцеловать ее. Бог знал, что мне нравилось, какая она на вкус, как она прижимается ко мне.

В тот момент я понял, как здорово было любить ее как одну из своих лучших подруг ... и как легко я мог влюбиться в нее гораздо больше. Потому что ты и так еще недостаточно облажался.

— Гейдж? — ее глаза расширились, и она слегка наклонилась вперед, как будто не осознавала этого — как будто ее тянуло ко мне так же магнетически, как и меня к ней.

Может быть, мама была права, и я заслуживал счастья... Может быть, Бейли не уйдет. Может быть, она была бы единственной, кто остался. Но я также знал, что единственное, чего она хотела от своей жизни — детей, — это то, чего у меня больше никогда не будет.

— Гейдж? — раздался женский голос позади нас.

— Да? — Сказал я, обернувшись, чтобы увидеть ту же самую блондинку-репортера, мчащуюся к нам.

— Боже, — сказала она, улыбаясь мне и заправляя прядь волос за ухо. — Мне очень жаль, но мои боссы умирали от желания задать еще несколько вопросов. Могу я задать их?

Я улыбнулся, внутренне ворча. ПИАР был частью моей работы, и как одно из лиц «Акул», я не мог быть придурком и сказать даме, что умираю от желания вернуть Бейли домой, чтобы обсудить вопрос о поцелуе в менее людной обстановке.

— Мы на стоянке для игроков, так что, думаю, все в порядке, — ответил я.

— Спасибо, — сказала она с облегченной улыбкой. Затем она захлопала ресницами и откровенно уставилась на меня. Месяц назад я бы поддался искушению, как бы она роскошно не выглядела, но она бледнела по сравнению с Бейли в моей майке.

Чувство территориальной гордости охватило меня, и я подмигнула Бейли, когда она отступила, чтобы не попасть в кадр.

Бейли одарила меня понимающей ухмылкой, когда блондинка выпятила свои сиськи и улыбнулась на камеру.

— Итак, Гейдж, теперь, когда ты выиграл свой дебютный матч и с оптимизмом смотришь на сезон, что ты думаешь о своей игре с Онтарио через три недели?

Каждый мускул в моем теле напрягся, и улыбка Бейли исчезла.

— Мы собираемся подойти к этой игре так же, как и к любой другой. С подготовкой всей командой.

— Безусловно. Даже зная, что тебе предстоит встретиться с Эдкинсом впервые с тех пор, как ты вернулся на лед?

Я понимал, что этот вопрос прозвучит, но от этого было не менее больно.

— Он старый товарищ по команде, — медленно ответил я. — То, что произошло между нами, было на льду и считается случайностью. Я не держу на него зла за то, что случилось с моим плечом. Это хоккей. Люди получают травмы. Мне просто повезло, что я полностью восстановился и могу продолжать играть за ”Акул" на своей стартовой позиции.

Хороший мальчик.

Бейли кивнула за спиной блондинки, молчаливый источник поддержки.

— В этом есть определенный смысл. А как насчет твоей личной вендетты? Увидим ли мы этот спектакль на льду?

Святое дерьмо, эта женщина была собакой с костью.

— Думаю, мы можем оставить наши личные чувства при себе. Как я уже сказал, он мой старый товарищ по команде.

Глаза блондинки сузились.

— Хорошо, значит, ты не думаешь, что тебе будет немного не по себе, зная, что ты будешь играть против человека, который сломал тебе плечо и уехал из города с матерью твоего ребенка? С твоей дочерью все в порядке? — Она посмотрела вниз на блокнот. — Скарлетт?

Неподдельная ярость пронзила каждую клеточку моего существа.

— Интервью окончено.

— Прошу прощения? – фыркнула репортерша. — Я просто спрашиваю о твоей игре.

— Нет, — сказал я так спокойно, как только мог. — Ты спрашиваете о моей дочери, а она под запретом.

Я встал перед камерой и повел Бейли к своей машине, положив руку ей на поясницу, зная, что камера последует за мной, что я стану главной темой на ESPN за то, что вел себя как придурок по отношению к репортеру.

Мне было на это наплевать.

Никто не имел права трогать мою дочь. Никто не имел права бросать мне в лицо ее боль и выставлять напоказ перед публикой. И будь я проклят, если кто-нибудь или когда-нибудь намекнет на то, что Скарлетт была брошена матерью, он пожалеет об этом. Я любил ее так сильно, сразу за обоих родителей.

Я скользнул за руль, когда Бейли пристегнула ремень безопасности, а затем рванул с парковки, будто за нами гнался дьявол. Или, может быть, я просто знал, что мой вот-вот догонит меня.

***

Что было хуже, чем безумно горячая Бейли, искушающая меня вопреки здравому смыслу? Взбешенная Бейли. Она не была вспыльчивой, как другие женщины, — я бы справился с этим. Мы б немного поругались, выплеснули все свое дерьмо и двинулись дальше. Нет, она не была вулканом, не было никакого внезапного извержения. Она была подобна землетрясению...повсюду вокруг нас я чувствовал напряжение, и я знал, что у нее что-то зреет прямо под поверхностью.

Точно так же я знал, что как только она взорвется, меня ждет встряска, меняющая мою жизнь.

Она была такой с тех пор, как мы были детьми, и я знал, что она всегда была самой опасной, когда была тихой ... И она молчала с тех пор, как мы ушли с катка.

— Ты собираешься что-нибудь сказать? — cпросила Бейли, когда я бросил ключи на кухонную стойку.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — огрызнулся я, хватая бутылку воды из холодильника.

— Гейдж, ты злишься из-за того, что она задала тебе эти вопросы. Ты можешь поговорить со мной.

— Конечно, я злюсь, — говорю я, захлопывая дверь. — Но разговоры об этом не помогут.

Бейли прислонилась к противоположной стойке и скрестила руки на груди, прикрыв эмблему «Сиэтлских Акул».

— Из-за чего ты больше нервничаешь? Встречи с Эдкинсом или Хелен?

Моя голова резко дернулась вверх.

— Я покончил с этим. С ними двумя.

— Нет, это не так.

— Почему, черт возьми, ты так думаешь?

— Потому что ты не хочешь рисковать нами.

— Какое, черт возьми, это имеет отношение ко всему этому? — бросаю я в ответ.

Она выгнула бровь, услышав мой повышенный тон.

— Ты думаешь, что я уйду. Ты думаешь, если мы будем действовать в соответствии с тем, что между нами, я уйду, и это уничтожит Летти, верно?

Я отклеил этикетку на своей бутылке с водой.

— Может быть. Что насчет этого?

— Я не Хелен!

Я поморщился.

— Все верно. Но всякое дерьмо случается, Бейли. Сколько лет мы были друзьями? Двадцать? Отношения терпят неудачу. Люди уходят. Моя мама бросила отца, Хелен бросила меня. Люди уходят.

— Это так чертовски несправедливо — связывать меня с этим суждением.

— Ты когда-то давно уехала, — возразил я.

— В колледж!

Я наклонился вперед, упираясь руками в островок. Если она хотела пойти на еще один раунд, то я в деле.

— И сколько времени пройдет, прежде чем ты уйдешь? Черт, Бейли. Ты собираешься уйти, это всего лишь вопрос времени.

Блин, если бы взгляды могли убивать, я был бы нарисован мелом.

— Ты придурок.

— Ты не дождешься от меня никаких аргументов. Посмотри, что у нас здесь есть, это невероятная химия... но, и она исчезнет. Да, я хочу трахнуть тебя. Я ничего так не хочу, как поднять тебя на эту стойку, снять с тебя штаны и погрузиться так глубоко, чтобы ты почувствовала мой вкус. Черт возьми, я бы с удовольствием сделал это, пока ты носишь мое имя на спине, так что просто, оставь майку на себе.

Она поморщилась, и я возненавидел себя за эти слова, но они должны были быть сказаны.

— И это все, чем я буду для тебя? Еще одна «хоккейная зайка», которая согреет твою постель? Очередной безымянный трах? Боже, Гейдж, ты был одним из моих лучших друзей с тех пор, как я себя помню, и к этому все сводится?

Я провел рукой по волосам.

— Нет. Черт побери. Я просто имею в виду, что, в конце концов, мы бы выеб*ли друг друга из наших систем, и что тогда? Ты бы осталась здесь ради Летти? В конце концов, ты. Захочешь. Уйти.

— Ты не знаешь, закончится ли все плохо!

— Но я знаю! Бейли, разве ты не хочешь иметь семью? Своих собственных детей? Художественную галерею?

Она моргнула.

— Ну, да. Ты хочешь сказать, что этого никогда не случится, если мы будем вместе? Если мы попробуем рискнуть?

— Больше никаких детей.

Ее голова дернулась, будто я дал ей пощечину.

— Что? Ты феноменальный отец, Гейдж.

— Да, с одним ребенком. Я люблю Летти больше жизни. У нее все мое сердце — все, что от него осталось. Но я знаю, что никогда не буду доверять отношениям настолько, чтобы завести еще одного ребенка. Это несправедливо по отношению к ним, когда все идет наперекосяк.

Я вскрыл себя этим осознанием давным-давно.

Она покачала головой.

— Да, но ты расстался с Хелен.

— Что, черт возьми, это должно означать?

— Ты позволяешь ей портить всю твою жизнь! Ты не хочешь рисковать мной, потому что я могу уйти и причинить боль тебе — причинить боль Летти. Ты ни с кем не будешь рисковать по той же самой чертовой причине. Ты дал ей всю власть, а она этого не заслуживает!

— Я защищаю свою дочь.

— Ты защищаешь себя! — Она ткнула в меня пальцем. — Знаешь что? Ты не хочешь пробовать со мной? Прекрасно.

— Это не то, что я сказал.

Я ходил вдоль кухонного островка и преследовал ее, пока она не оказалась в клетке у меня в руках. Она встретила меня горящими глазами и вздернутым подбородком. Моя Бейли была такой маленькой воительницей.

— Я хочу тебя. Я жажду тебя. Я просыпаюсь от снов, где я внутри тебя, где слышу, как ты выкрикиваешь мое имя, а потом мне приходится принимать холодный душ, чтобы не спуститься сюда и не воплотить в жизнь эти фантазии. Каждый напиток, который я потягиваю, на вкус как твой поцелуй. Каждый раз, когда я вдыхаю аромат твоих духов, то вспоминаю, как ты пахнешь, когда прижимаешься ко мне. Мои руки болят от желания почувствовать твои изгибы, и я клянусь Богом, что дышу только тогда, когда ты в этой чертовой комнате. Я хочу попробовать с тобой больше всего на свете, Бейли. Но Летти на первом месте. Я не могу ничего хотеть. Я отказался от этого в тот день, когда она родилась.

— Так это все? Ты просто что? Собираешься иметь череду связей на одну ночь до конца своей жизни?

— Это лучше, чем позволить кому-либо причинить вред Летти.

Она моргнула, сморгнув выступившую на глазах влагу. Черт, я бы сорвался, если бы заставил ее плакать.

Вместо этого она взяла свои пальцы и надавила на центр моей груди.

— Уйди с дороги.

Я отодвинулся, потому что она этого хотела, а не потому, что обладала достаточной силой. Она не смогла бы сдвинуть меня с места, даже если бы действительно попыталась.

— Бейли.

Она гордо вышла из кухни.

— Бейли! — крикнул я ей вслед.

Она обернулась, на ее лице была смесь печали и отвращения.

— Ты прав. Я действительно хочу семью и свою собственную жизнь. В конце концов, я хочу мужа, который смотрит на меня и видит свое будущее. Хочу быть матерью. Я не говорю, что это должно произойти прямо сейчас. Возможно, ты все правильно сказал. Может быть, секс на одну ночь — вот в чем дело. Если ты меня простишь, я пойду собираться.

— Куда ты направляешься?

— Гулять с Джанин. Думаю, мне нужно выпить стаканчик-другой после того, как прошел сегодняшний день.

Мои руки вцепились в стойку позади меня, чтобы не броситься за ней.

— Ты заслуживаешь ночной прогулки.

Она кивнула.

— Да. Так и есть. Я заслуживаю многого, например, мужчину, который готов рискнуть своим сердцем ради того, что мы могли бы иметь вместе.

— Это не…

— Продолжай верить в эту чушь, Гейдж. Дело не в Летти, а в тебе. Она уже любит меня, а я ― ее. Так что просто помни, что пока ты сдерживаешь себя от настоящих отношений, лишаешь этого и ее тоже во имя какой-то защиты.

Мои плечи поникли. Бл*ть. Я никогда не думал об этом с такой точки зрения.

— Я люблю ее достаточно для обоих родителей.

— Да, все так и есть. Ты самый лучший отец, которого я когда-либо знала. Ты учишь ее всему, что касается жизни, и хоккея, и музыки, и искусства, и ты никогда не позволяешь ей ни на секунду задуматься, любима ли она. Но, Гейдж, я думаю, в твоем сердце достаточно места для м... — она покачала головой и прикусила нижнюю губу.

«Меня». Она собиралась сказать «меня». Я сглотнул, мой язык внезапно стал толстым.

— Бейли...

— Я просто не могу сейчас находиться рядом с тобой, — сказала она и оставила меня одного на кухне.

Одного. Таким, каким мне нравилось быть. Где я был в безопасности. Где Летти была в безопасности. Где ничего не изменилось, и никто не пострадал.

Безопаснее для всех.

Кроме Бейли.

Не было никого лучше Бейли.

И я, черт возьми, знал это.

Глава 8

Бейли

Я: Мне нужно выбраться отсюда.

Я отправила сообщение, надевая черные узкие джинсы и серую шелковую кофточку на бретельках.

Джанин: Ужин, выпивка или танцы?

Я: Серьезная ссора с Гейджем.

Джанин: Танцы. Встретимся в «Фантоме» в десять?

Я: Уже выезжаю.

Обожаю Джанин, как всегда, она была более чем счастлива, удовлетворить мою потребность выпустить пар. Я брала только один выходной в неделю, и сегодня вечером он был мне необходим. Адреналин от слов Гейджа все еще струился по моим венам, когда я вышла за дверь, а его нигде не было видно. От мысли, о том, что он пойдет гулять с мальчиками только для того, чтобы найти «хоккейную зайку», на которой можно выместить свое разочарование, у меня скисло в животе. Я превысила скорость на десять миль, чтобы быстрее добраться до Джанин.

«Фантом» в настоящее время был самым популярным ночным клубом в Сиэтле. Заведение было впечатляюще большим, весь главный этаж был преимущественно танцевальным пространством, а с верхних этажей открывался вид с балкона и эксклюзивность для важных персон. Мы с Джанин обошли их и направились прямо к массивному бару, который располагался рядом с танцполом. Полумрак, громкая музыка и фантастические напитки — это было именно то, что мне было нужно, и именно то место, которого Пейдж постоянно избегала. Я хотела бы, чтобы она тоже была здесь, но понимала, что она не могла рисковать, чтобы папарацци застукали ее в таком месте, как это, не с тем потрясающим имиджем, который она должна была поддерживать для своей компании.

В любом случае, у меня было несколько напряженных недель, и я не могла дождаться, когда начну пить. Гейдж доставлял мне неприятности, и мои эмоции были такими же сильными, переходя от желания лично проверить его на прочность к желанию просто привязать его к кровати и заставить смотреть, как я беру контроль над его великолепным телом. Я тяжело сглотнула, от этого образа моя кожа покрылась румянцем.

Клуб был битком набит, но не настолько, чтобы мы не смогли раздобыть две здоровые порции первоклассного ликера. Несколько глотков, и я была готова зажигать, увлекая Джанин в массу извивающихся тел на танцполе.

Хилая диджейская будка занимала половину самой дальней стены от входа, и от туда доносились мелодии, от которых сотрясались бедра, убаюкивая толпы людей, жаждущих разрядки. Я раскачивалась взад-вперед в такт, нижняя часть моего топа развевалась веером вокруг меня, когда Джанин резко развернула меня. Я ответила на ее жест, и мы растворились в музыке, наших фантазиях и напитках. К тому времени, как мы вышли подышать воздухом, пот выступил у меня на лбу, и я откинула свои длинные волосы с шеи, чтобы обмахнуть их веером.

— Мы не делали этого целую вечность! — прокричала Джанин сквозь грохот басов. — Я не в форме!

Она притворилась, что тяжело дышит, обмахивая лицо, когда мы заняли место в баре.

— Я тебя умоляю, – сказала, закатив глаза и заказав еще один напиток.

Подруга была в хорошей форме и обладала большей выносливостью, чем мы с Пейдж вместе взятые. Она всегда могла превзойти нас на любом мероприятии, которое мы когда-либо посещали вместе. Я не знаю, как ей это удавалось. Обычно, через пару часов, я умирала от желания надеть штаны для йоги, футболку большого размера и залезть в свою кровать.

Мысли о моей кровати заставили меня снова задаться вопросом, чем же Гейдж решил заняться сегодня вечером, когда дом совершенно пуст. Вспышка ревности обожгла меня изнутри, когда я подумала о том, что он привел домой другую женщину, и я быстро глотнула клюквенной водки, чтобы немного остудить пыл.

Он бы этого не сделал, верно?

Выражение его глаз прямо перед тем, как он поцеловал меня в прачечной, сказало мне, что я отличаюсь от девушек, которых он приводил домой ночь за ночью. И я должна была быть такой, верно? Ради бога, мы были друзьями. Я заботилась о его малышке, я люблю ее, и если бы он когда-нибудь был честен с самим собой, он бы понял, что я также забочусь и о нем, — слежу за тем, чтобы он правильно питался, слежу за тем, чтобы он не отставал от своих реабилитационных упражнений, хотя его плечо снова стало сильным.

Ревность в мгновение ока превратилась в гнев, осознание того, что он держал себя закрытым от меня не только по профессиональным причинам, заставило меня захотеть разбить свой пустой стакан об пол. Как он мог сравнивать меня с кем-то вроде Хелен? С теми женщинами, которым нельзя было доверять, которые переходили от игрока к игроку по мере того, как их освещение в новостях росло. Это приводило в бешенство, особенно когда я без сомнения знала, что он тоже что-то чувствует ко мне. Я знала это так же легко, как знала, когда у Летти случится срыв.

— Не хочешь рассказать мне, что случилось? — спросила Джанин, чокаясь своим виски с моим стаканом.

Я вздохнула.

— Уверена, ты сама сможешь догадаться.

— Он все еще держит голову в заднице?

— Крепко зажимая.

Я сделала еще глоток.

— Ему лучше достать ее оттуда и довольно быстро. Ты — горячий товар и не будешь ждать его вечно.

Она посмотрела на бар, и я повернула голову, чтобы увидеть, на, что она подняла брови.

Мужчина был блондином, крупным и великолепным. На нем была обтягивающая черная футболка, которая обтягивала его мышцы, и он одарил меня искренней улыбкой. Я улыбнулась в ответ, прежде чем вернуть свое внимание к Джанин.

— Э-э-э.

Она толкнула меня локтем в плечо.

Я пожала плечами. Конечно, он выглядел хорошо, но он не был Гейджем Макферсоном. И у меня не было даже намека на желание, вспышки. Я ничего не почувствовала, когда посмотрела на него.

Плечи Джанин опустились.

— Серьезно? Посмотри на этот экземпляр. На нем повсюду написано «щедрость между простынями».

Я усмехнулась, что со мной было не так? Гейдж не считал меня своей, и, видит Бог, я видела его с любым типом женщин на свете — или, точнее, под крышей катка. Почему я не могла попробовать с кем-нибудь другим?

Идея угасла так же быстро, как и расцвела.

— Может быть, он сломал меня.

— Ну, мы собираемся выяснить это наверняка, — сказала Джанин. — Он идет сюда.

У меня едва хватило секунды, чтобы обернуться, прежде чем блондин встал позади меня, так близко, что я почувствовала сильный запах его лосьона после бритья. Это обжигало мне нос сильнее, чем водка, которую я сейчас пила.

— Привет, — сказал он, и я хихикнула. Не то чтобы он сказал что-то смешное, но то, как он это сказал, было, похоже, на что-то из дрянного женского фильма – таким глубоким тоном.

— И тебе привет.

Я подняла свой стакан в сторону бармена, жестом прося обновить.

— Запиши это на мой счет, — сказал он, когда женщина вернулась с моим напитком.

— Нет, все в порядке. — Я покачала головой. — Оставь это на моем, пожалуйста. — Я посмотрела на мужчину, у которого был удивительно приятный оттенок карих глаз. — Спасибо за предложение, но я в порядке.

Джанин усмехнулась рядом со мной, но попыталась скрыть это за своим виски. Я уставилась на нее.

— Нет проблем. Я Чед.

Он протянул руку для рукопожатия. Я приняла ее.

— Бейли.

— Красивое имя, — сказал он, наклоняясь ко мне еще ближе, насколько это было возможно. Я почувствовала, как жар от его тела коснулся моих скрещенных ног, и я прижалась спиной к барной стойке немного сильнее.

Он слышал когда-то о личном пространстве?

— Это моя подруга Джанин, — представила я. — У нас тут девичник.

Я была польщена тем, что он хотел угостить меня выпивкой, просто мне было неинтересно то, что он мог предложить. Это была не его вина, а Гейджа. Казалось, он лишил меня возможности даже ценить внимание другого достойно выглядящего мужчины.

Джанин обняла меня и подмигнула ему.

— Прости, дорогой. Сегодня она вся моя.

Он кивнул, но не пошевелился, и почти несуществующее пространство мешало дышать.

— Ну, я приезжал сюда каждые выходные в течение последних двух месяцев, и ты самая великолепная женщина, которую я когда-либо видел

Парень потянулся через меня, чтобы поставить свое пиво на стойку, движение заставило его грудь задеть мою, и я подпрыгнула на барном стуле.

— Ты должна нарушить правила женского вечера и потанцевать со мной.

Он посмотрел на меня сверху вниз, его подбородок практически касался моего лба.

Каждый мускул в моем теле напрягся, и я сдерживалась, чтобы физически не оттолкнуть его.

Джанин встала, взяв меня за руку, готовая потащить меня на танцпол или в ванную, или куда угодно, только подальше отсюда.

Но, кто-то опередил ее в этом. В одну секунду вонь от слишком большого количества пива забила мои дыхательные пути, а в следующую секунду Чада резко дернуло назад.

Вздох облегчения, который я испытала, вернув себе личное пространство, был крайне недолгим.

Голубые глаза Гейджа превратились в щелочки, когда он возвышался над Чедом.

— Найди кого-нибудь другого, кого можно побеспокоить, — сказал он, его голос граничил с рычанием.

Чед поднял руки в положение защиты, переводя взгляд с меня на Гейджа.

— Она не говорила, что была занята, чувак. Расслабься.

Мускул на челюсти Гейджа дрогнул. Та же самая мышца, которая всегда тикала прямо перед тем, как он терял контроль. Такой же взгляд делала Летти, когда не могла правильно собрать пазл или когда ей совершенно не хотелось ложиться спать.

— Она бы так и сделала. — Гейдж бросил на меня взгляд через плечо. — Если бы ты дал ей немного пространства. А теперь проваливай.

Не было места для споров, тон Гейджа был приказом, от которого отказался бы только идиот.

И это выглядело так, как будто Чед действительно хотел быть идиотом.

Он расправил плечи, не двигаясь с места.

— У тебя проблемы с мироощущением, чувак. Кем, черт возьми, ты себя возомнил?

— Он «Акула», — сказала Джанин, хихиканье в ее голосе меня шокировало. Разве она не видела, что вот-вот начнется драка, достойная льда? О, подождите, конечно, она видела. И это возбуждало ее. Я покачала головой. Единственное, что сдерживало гнев на Гейджа, предъявляющего мне претензии, на которые он не имел права, был страх за этого бедного парня, который понятия не имел, с кем связался.

— Да ладно, серьезно?

У Чада хватило наглости выглядеть впечатленным.

Уоррен и Рори спустились по лестнице с VIP-уровня, окружив Гейджа, справа и слева. Это трио, одетые в рубашки с закатанными рукавами, не оставляющие места воображению об их накачанных мышцах под ними, было чем-то, чем можно было чертовски восхищаться. Даже Джанин заметила это. Она переместила свой вес рядом со мной, открыто разглядывая Уоррена. Я сочувствовала ей, мой рот наполнился слюной, мое тело не могло отрицать, как сильно оно хотело Гейджа — несмотря на то, что также хотелось ударить его за то, что он был таким упрямым.

— Почему ты все еще здесь? — спросил Гейдж, сжав руки в кулаки.

Присутствие его парней рядом с ним, только усилило напряжение до энной степени, и я видела, как оно обострялось слишком много раз раньше. Я огляделась в поисках папарацци, который держал бы палец на своей камере, готовый отхватить новый талон на питание. Плохие парни из «Акул» вызвали настоящий ажиотаж в газетном разделе сплетен.

Я не хотела этого. И после инцидента на стоянке для игроков, который произошел сегодня, я чертовски хорошо знала, что Гейджу тоже этого не надо.

Я сделала несколько шагов, разделявших нас, и переплела наши пальцы. Контакт послал волну электрического тепла вверх по моей руке и прямо в мое ядро. Он оторвал взгляд от Чада, наконец-то позволив мне увидеть его великолепные голубые глаза.

— Потанцуй со мной, — сказала я. Его мышцы были напряжены, и я протянула свободную руку, поглаживая его по груди. – И я не спрашиваю.

Он облизнул губы, напряжение спало, когда он повернулся к танцполу, кивнув Рори и Уоррену, когда мы уходили. Я услышала, как Джанин присвистнула позади нас.

Музыка звучала в медленном, страстном ритме, и я двигалась синхронно с ней, как только Гейдж выбрал свободное место на танцполе. Я повела бедрами, обнимая его за шею, но держась на достаточном расстоянии, чтобы наши тела не соприкасались.

— Значит, ты готов заявить на меня права, как только кто-нибудь еще заинтересуется, но если мы будем дома...

Губы Гейджа прервали мои слова, и я мгновенно забыла все, что говорила. Будь проклят язык этого человека. Он раздвинул мои губы и провел по краям зубов. Он нежно потянул меня за волосы, наклоняя мою голову, чтобы поцеловать глубже, каждое движение его языка разжигало пульсирующий жар между моих бедер. Его свободная рука сжала мою поясницу, и он свел наши тела вровень, все мои мягкие изгибы соприкоснулись с восхитительными твердыми краями его тела.

Я ахнула, целуя его в ответ, сильнее, чем раньше, вкладывая в это весь свой гнев, сомнения и потребность. Отстранившись, он удержал мой пристальный взгляд и скользнул рукой вниз по моей шее, по коже моей руки, пока не остановился на моих бедрах. Он прижался своим лбом к моему, закрыв глаза, двигая нас в такт музыке.

Мой мозг говорил мне отступить, убедить его открыться, убедить его доверять мне, доверять нам, но мое тело... о, мое тело просто хотело, чтобы он продолжал прикасаться ко мне. Возможно, он сказал, что мы выбьем, друг друга из своих систем, если пересечем эту черту, но я знала, что это неправда. Гейдж заставил мою кожу гудеть, а сердце биться быстрее. И это было просто от того что, я наблюдала за ним на льду. Когда его руки были на мне? Я была практически в огне, и потребность быть поглощенной его интенсивностью не была чем-то, что могло просто исчезнуть.

— Бейли.

Его вздох возле моего уха, обдал меня жаром, его щека прижалась к моей, когда он выгнул меня назад, медленно притягивая обратно к себе. Я задрожала, жар от его голоса и его тела пропитал мою тонкую серую кофточку и проник прямо в мой центр. Если он заставил меня так сильно страдать одним лишь танцем, я не могла представить, каково это будет, когда он будет лежать на мне, между моих бедер. На самом деле... Да, да, я могла себе это представить, и я хотела этого. Хотела, чтобы он стянул шелк с моего тела, оставив меня обнаженной для себя. Хотела, чтобы его сильное, твердое тело прижималось к моему, его рот был везде, куда он мог дотянуться.

Я не просто хотела, я жаждала этого.

— Гейдж.

Тогда я поймала его взгляд, пламя соответствовало уровню похоти, пульсирующей в моей крови. Мое сердце воспарило от этого зрелища, от осознания того, что он хотел меня так же сильно, как и я его, но сомнение быстро вернулось. Я скользнула своей рукой вниз к его руке, проводя пальцами по костяшкам его пальцев.

— Ты был в нескольких секундах от того, чтобы избить этого парня, будто он проверял тебя на льду.

Его пальцы сжались под моим прикосновением, и он притянул меня ближе к себе, покачивая нас в такт музыке.

— Он давил на тебя. Я видел это по твоему лицу. Тебе это не понравилось.

Я выгнула бровь, глядя на него.

— Ты думаешь, что можешь так хорошо читать меня?

— Я знаю, что могу.

— Ты думаешь, так бывает со всеми? — бросила я ему вызов, желая, чтобы он увидел, насколько идеальными мы могли бы быть, если бы он просто впустил меня.

Он едва заметно покачал головой.

— Так в чем же дело, Гейдж? — спросила я, кружась в его объятиях, пока моя спина не прижалась к его груди. Я протянула руку и схватила его за шею, глядя на него через плечо. — Ты хочешь меня? Или ты просто не хочешь, чтобы я досталась кому-то другому?

Я бесстыдно прижалась к нему своей задницей, шокированная тем, насколько твердым он уже был.

— Есть ли какая-то разница? — зарычал он мне на ухо, слегка покусывая мочку.

По моей коже пробежали мурашки, и я снова развернулась, прижимаясь к нему бедрами, пока он держал меня сильными руками за поясницу.

— Тут огромная разница.

Я выдержала его взгляд, нуждаясь в том, чтобы он сказал это, нуждаясь в том, чтобы он сам это понял.

Когда песня закончилась, а следующая только набирала темп, я вздохнула. Его молчания было достаточно, чтобы остановить дальнейшее отталкивание меня. Мне бы не хотелось быть единственной, кто будет стремиться к этому.

Я отстранилась от него, мои плечи поникли, когда я приготовилась оставить его стоять тут, со стояком, посреди танцпола.

Я сделала всего три шага, прежде чем он схватил меня за запястье и дернул обратно к себе.

— Ты никуда не уйдешь, — сказал он, прижимаясь своими губами к моим, успешно крадя мое дыхание и мою волю одним плавным движением языка. Он оторвал свои губы от моих. — Разве что домой вместе со мной.

Слова были приказом, но в его глазах читался вопрос.

— Дом будет в нашем распоряжении, — напомнил он мне после того, как я не ответила, проблеск уязвимости промелькнул в его глазах. Как будто у меня был хоть какой-то шанс сказать ему «нет».

Если бы он собирался сделать шаг вперед, я бы встретила его на пол пути.

Надежда расцвела в моей груди, и неразбавленное желание запульсировало между моих бедер. Даже не желание... нужда. Мне нужны были руки этого мужчины на мне, его тело над моим, мне нужно было, чтобы он унял боль, которая переросла в прямое требование. Теперь, у меня был шанс, наконец, провести лучшую ночь в моей жизни с Гейджем, о чем я мечтала месяцами. Я могла выкрикивать его имя, не боясь, что Летти услышит.

— Мне нужно рассказать Джанин, — выпалила я, и он тут же рассмеялся.

— Она должна знать об этом прямо сию секунду? Разве вы, девочки, обычно не говорите обо всем этом постфактум?

Я стукнула себя ладошкой по лбу.

— Нет, тьфу, не это. — Я невольно усмехнулась, напряжение, скручивавшееся внутри меня, на мгновение ослабло. — Я должна сказать ей, что меня подвезут домой.

Его глаза загорелись, ярче и жарче, чем цветные огни клуба, пульсирующие над нами.

Джанин болтала с Уорреном, который занял мое место в баре. Я обняла ее, быстро шепча ей на ухо о происходящем. Ей удалось только подмигнуть мне, когда я повернулась, чтобы уйти, но я знала, что завтра мне придется все рассказать.

Бабочки порхали у меня в животе, когда я садилась в машину Гейджа, а несколько папарацци снаружи делали наши снимки. Я к этому привыкла, но обычно со мной всегда была Летти, которая вроде как, отвлекала этих стервятников от меня. Без нее — только мы с Гейджем в машине, направляясь к нашему дому, пока она спала у бабушки, — я была погружена в неопределенность.

Что, если мы сделаем это, и все, что мы создали, действительно разрушится? Что, если мы сделаем это, и я закончу так же, как все остальные несчастные «зайки»? Что, если...

Гейдж протянул свободную руку через пространство между нами, переплетая свои пальцы с моими. Этот жест успокоил мой лихорадочно работающий мозг и разжег страсть, пылающую в моем сердце к нему.

К черту игру «Что, если». Я не упущу свой шанс на что-то потрясающее из-за такой глупости, как страх.

Мы добрались до дома невероятно быстро, и губы Гейджа оказались на моих, прежде чем он открыл дверь. Его сильные руки запутались в моих волосах, поворачивая, удерживая, делая меня марионеткой его требований, и мое тело затрепетало от восторга, когда его поцелуй стал глубже. Гейдж точно знал, как играть с моим телом. Он прижал меня к оштукатуренной стене за входной дверью, теперь не было никаких сомнений в том, как сильно он меня хотел. Я обхватила ногой его бедро, терлась о его твердую длину, трение заставило его зарычать.

Не прерывая нашего поцелуя, он сумел открыть дверь и схватил меня за задницу, приподняв так, что я ничего не могла сделать, кроме как обхватить лодыжками его бедра. Он без труда вошел в дом, не потрудившись включить свет, направляясь в свою спальню.

— Папочка? — мягкий голос Летти эхом отозвался с дивана в гостиной, и Гейдж чуть не уронил меня.

Пока пыталась найти опору, а Гейдж поддерживал меня, я размышляла о том, как мы пропустили машину снаружи, но напомнила себе, насколько отвлекающим был рот Гейджа.

— Прости, дорогой, — сказала его мать, возвращаясь в комнату из кухни с чашкой для питья в одной руке и цифровым термометром в другой. — У Скарлетт небольшая температура.

Гейдж в мгновение ока оказался рядом с Летти, которая лежала на диване под Акульим флисовым одеялом, которым так дорожила. Он прижался губами к ее лбу.

— Тебе что-то нужно, малышка?

— Мороженое, — сказала она.

Гейдж резко повернул ко мне голову, в его глазах были паника и вопрос. Я покачала головой, обходя диван. Молоко и лихорадка никогда не шли ей на пользу.

— Слишком поздно для мороженого, Летти. Как насчет того, чтобы я сделала тебе смузи?

— Договорились, — сказала она. — Папочка?

— Да?

Гейдж провел пальцами по ее волосам.

— Можно мне сегодня поспать в твоей постели? Я плохо себя чувствую.

— Конечно. Я включу тебе «Звуки музыки».

Он снова поцеловал ее в лоб, бросив на меня взгляд, когда проходил мимо, чтобы включить фильм в своей комнате. Я не могла сказать, был ли это взгляд сожаления или облегчения.

— Мне не хотелось, звонить вам двоим, но она хотела быть дома, — произнесла мать Гейджа.

Краска залила мою кожу. Интересно, что бы случилось, если бы она застукала нас с Гейджем, когда мы входили в дом.

— Спасибо, что привезли ее. У нее высокая температура?

— Не очень. Я дала ей немного тайленола, чтобы помочь справиться с этим.

Я кивнула, довольная тем, что она сделала именно то, чтобы сделала я. Конечно, она же была мамой. Она поцеловала Летти и схватила свою сумочку со стола.

— Тогда я оставлю вас двоих наедине.

Она похлопала меня по плечу и одарила сдержанной улыбкой, прежде чем направиться к двери.

Гейдж вернулся через несколько секунд, подхватывая Летти на руки.

— Фильм уже включен.

— Папочка, а можно Бейли тоже будет спать с нами? — спросила Летти, ее веки отяжелели, когда она положила голову ему на грудь.

— Только если она сама захочет, Летти-Лу. Возможно, она захочет спать в своей собственной постели.

Он встретился со мной взглядом, и крошечный кусочек надежды запульсировал в моей груди.

— Я приду через минуту, — заверила я ее. — Но сначала мне нужно приготовить тебе коктейль.

Летти улыбнулась, и Гейдж тоже, прямо перед тем, как подмигнуть мне. Я ушла на кухню, мое сердце распирало от легкости, с которой мы перешли от режима срывания друг с друга одежды к режиму игры в семью.

Мы идеально подходим друг другу, и с каждым осознанием того, как хорошо мы справлялись, я влюблялась в него все сильнее и сильнее. Это было, похоже, на то, что простое признание такой возможности привело мои эмоции в овердрайв. Но если бы он не впустил меня, если бы он не открылся достаточно, чтобы доверять мне, чтобы я не обожгла его, как его прошлое, тогда не имело бы значения, насколько сильно я заботилась о нем, он бы разрушил нас. И даже зная это, я все равно была готова рискнуть, потому что он — и Летти — того стоили.

Глава 9

Гейдж

Я вытянул ноги перед собой, пока на проекционном экране перед нами прокручивалась игровая лента. До нашей встречи с «Онтарио» оставалось всего несколько дней, и тренер изводил нас этими вещами.

— Знаешь, было бы веселее у тебя дома с парой кружек пива, — прошептал Уоррен рядом со мной.

— Поддерживаю это предложение. А после продолжить можно в другом месте, — вмешался Рори.

— Никак не могу, — сказал я, проверяя время на своем телефоне. Была уже половина пятого. Мои девочки оторвали бы мне голову, если бы я опоздал. Мои девочки. Боже, мне нравилось, как это звучит, нравилось ощущение того, что мы единое целое, семья. Большинство девушек взбесились бы, если бы мы были на полпути к моей спальне, и Летти все испортила. Вместо этого Бейли сразу же перешла к заботе о моем ребенке, и, черт возьми, если это не заставляло мои внутренности до смешного сжиматься при одной мысли об этом.

— У тебя горячее свидание? — спросил Рори.

— Если ты имеешь в виду моего трехлетнего ребенка как горячую пару, — ответил я.

— На сегодня все, джентльмены, — сказал Тренер, выключая телевизор.

— Говоря о трехлетних детях, во сколько у нее вечеринка в субботу? — поинтересовался Уоррен.

— В час дня, и, если вы, придурки, опоздаете, я позволю ей одеть вас в платья принцесс и выбудете щеголять в них всю вечеринку. — Я смерил их взглядом. — Спросите меня, шучу ли я.

— В час дня. Понял, — Рори отсалютовал мне

— Макферсон, можно тебя на пару слов? — позвал тренер.

Твою мать, Бейли меня убьет.

— Конечно, — ответил я. — Увидимся позже, тупицы, — сказал я ребятам и направился туда, где тренер стоял в дверях своего кабинета. — Что случилось?

— Какой у тебя настрой на субботу? — спросил он.

Мой желудок перевернулся.

— Если ты спрашиваешь о моем плече, то я в порядке. Все было хорошо. Все и дальше будет хорошо.

— Дело не в плече.

Он собирался посадить меня на скамейку запасных? Позволить новичку начать? Черт возьми, нет, я играл изо всех сил.

— Слушай, если ты думаешь снять меня со стартера…

Он покачал головой и сжал мое плечо.

— Дело не в этом, сынок. Ты вернулся сильным, может быть, даже сильнее, чем был до несчастного случая. Меня беспокоит Эдкинс.

— Я могу с ним справиться.

— Знаю, что ты можешь, но мы оба знаем, что он агрессивный сукин сын, и... ну, я был здесь, когда Хелен ушла. Я знаю, что это сделало с тобой... и с маленькой Скарлетт. Мне просто нужно знать, что твоя голова занята игрой, а не всем остальным. Никто не стал бы винить тебя, если бы это было не так.

Я не могу злиться. Тренер был одним из немногих людей, которым я позволил увидеться со мной после ухода Хелен. Он был свидетелем моего ухудшения из первых рук.

— Со мной все будет в порядке. Обещаю. Время неподходящее для дня рождения Летти, но не похоже, что Хелен собирается что-то предпринимать. Она даже не разговаривала с Летти с тех пор, как ушла год назад. Я держу это в тайне, и точка.

Он с минуту смотрел мне в глаза, что-то ища, а затем кивнул.

— Тогда ладно. Я увижу тебя в субботу? Чем она увлекается сейчас?

— «Звуки музыки», — ответил я.

— Ха, — глаза тренера расширились. — Не уверен, что ей можно подарить вместо этого..

— Да, иногда мне хочется, чтобы она просто увлеклась мороженым, как любая другая маленькая девочка, но Летти не такая, как все остальные маленькие девочки.

Он похлопал меня по спине.

— Нет, это не так. Кстати говоря, тебе лучше отправиться домой.

— Да, сэр, я уверен, что меня уже ждут.

Я нарушил скоростной режим, когда ехал домой, и добрался туда на десять минут быстрее, чем обычно. Солнце еще не село, а это означало, что меня можно было простить за то, что я еще час назад должен был, быть дома. Я припарковался в гараже и выбежал через кухонную дверь еще до того, как дверь гаража полностью закрылась.

— Я дома! — крикнул я.

— Папочка!

Летти выбежала из гостиной, одетая в самый милый маленький австрийский наряд, который я когда-либо видел, в комплекте с пышными рукавами и каким-то узорным платьем. Ее волосы были заплетены в корону из косичек, а глаза горели тем волнением, которое может принести только Хэллоуин.

— Посмотри, какая ты красивая! — сказал я, подхватывая ее на руки. — Какое красивое платье.

— Это дирндль (прим.: современный костюм, стилизованный под традиционный наряд населения немецкоговорящих альпийских регионов)! Бейли сделала его для меня!

— Ну, оно почти такое же красивое, как ты, — пообещал я.

— Ты опоздал, — сказала она, ее взгляд был очень строгими.

— Я знаю, Грета, — сказал я так же серьезно.

— Я Гретль (прим.: героиня из мюзикла «Звуки музыки»)! — поправила она, сморщив нос от смеха.

— Ты опоздал! — произнесла Бейли из коридора.

— О-о, — прошептал я заговорщически. — Мне лучше уйти, пока Бейли не разозлилась.

— Так будет лучше! Нам нужно скорее уходить!

Ее маленькие ручки были на бедрах, и она посмотрела на меня точно так же, как Бейли, когда чувствовала себя упрямой. Я не мог удержаться от смеха.

— Хорошо, хорошо. — Я поцеловал ее в нос и пошел по коридору.

— Вот, — сказала Бейли, протягивая мне пакет с одеждой. — И поторопись!

— Подожди, — сказал я, увидев ее длинное черное платье с полосатым фартуком, которое Мария носила в «Звуках музыки». — А как насчет других платьев, которые она носит? Те, струящиеся, сексуальные?

Она выгнула бровь, глядя на меня. Да, именно оттуда Летти это и почерпнула.

— Это знаковое событие. А теперь иди!

Я помчался наверх и как можно быстрее натянул костюм, когда раздался звонок в дверь. Черт. Сладости и угощения уже закончились, а это означало, что Летти была примерно в пяти минутах от того, чтобы ворваться и потребовать своей очереди. Это был первый год, когда она была действительно достаточно взрослой, чтобы понять безумие Хэллоуина, и она была полностью поглощена этим. Я не мог дождаться, чтобы увидеть, каким веселым будет Рождество с ней в этом году — украшать елку, строить пряничные домики, печь с Бейли…

Я остановил себя, когда застегивал пуговицы на зеленом блейзере с эмблемой, которая выглядела как точная копия Капитана фон Траппа. Я не просто представлял сегодняшний вечер с Бейли, или завтрашний, или этот уик-энд. Я представлял себе Рождество. Представлял, как с ней и Летти происходят важные жизненные события.

Все это не было совпадением, что с моего лица не сходила улыбка, когда я ехал домой с работы, зная, что обе мои девочки были здесь и ждали. Дерьмо. Я должен был быть в ужасе, должен был сомневаться, должен был подвергать сомнению все, к чему нас это вело.

Вместо этого я был просто благодарен за ту легкость, с которой все, казалось, встало на свои места. Да, я хотел Бейли. Но это была не просто потребность трахнуть ее — что было моим обычным побуждением, когда я думаю о любой женщине. Я хотел, чтобы она была со мной, когда у Летти была лихорадка, хотел, чтобы она была на трибунах, когда я забивал, хотел сидеть и смотреть, как она рисует с моей дочерью. Я хотел, чтобы все, что я вытеснил из своей головы, было хотя бы вариантом, когда Хелен ушла.

Я хотел всего этого, а секс был просто бонусом.

Я не сомневался, что это будет невероятно горячий бонус. Черт, мы были в огне в ту минуту, когда соприкоснулись, как два провода под напряжением, которые просто ждали искры, но это было не просто влечение, которое я испытывал к ней — неважно, насколько невероятно сексуальной она была — это была также дружба, которую мы разделяли, взаимное уважение, которое заставило меня остановиться, прежде чем я принял какие-либо опрометчивые решения, когда дело касалось нас. Черт, это было похоже на командную работу, семью и... безупречность.

Дерьмо. Я уже был с ней во всем, кроме статуса и секса. Бейли была той, к кому я возвращался домой. Той, которой я рассказывал о своем дне. Той, с кем я укладывал свою дочь в постель, смеясь и, целуя ее маленькое личико. Не то чтобы я встречалась с кем-то еще — если бы я вообще мог сделать это для кого-то еще. Прямо сейчас все, чего я хотел, было сосредоточено в этой миниатюрной брюнетке, которая сводила меня с ума одной своей улыбкой. Возможно, мы и не навешивали ярлык на то, кем мы были, но это не меняло того, что мы уже были в отношениях...какими бы сложными они не казались.

Так что теперь все, что я мог сделать, это сделать все возможное, чтобы не облажаться.

Или, по крайней мере, ждать как можно дольше неизбежности того, что я все испорчу.

— Эй, тебе нужна какая-нибудь помощь? — спросила Бейли, чуть приоткрыв дверь моей спальни.

— Думаю, я справлюсь, но все равно заходи, — сказал я, поправляя галстук.

— Ну, здравствуйте, капитан фон Трапп, — произнесла она с усмешкой.

— Привет, Мария, — ответил я, обхватив руками ее тонкую талию. — Разве это неправильно, что я уже задаюсь вопросом, сколько времени мне понадобится, чтобы поднять эти юбки выше твоей талии?

Ее глаза потемнели, и я мгновенно стал твердым. Как, черт возьми, она делает это со мной, даже не прикоснувшись ко мне? Это было несправедливо. Я наклонился и один раз коснулся ее губ своими губами. Дважды.

Затем я застонал и погрузился в ее рот, обнимая ее лицо и стараясь не испортить ее заплетенные в косу волосы. Она открылась для меня, и я погладил ее язык своим, ощущая мятный привкус зубной пасты.

Она толкнулась в меня, и я схватил ее за юбку одной рукой, а другую запустил под нее, чувствуя шелковистую гладкую кожу ее бедер.

— Черт, — простонал я, когда обнаружил под ней более короткую кружевную юбку. — Что на тебе надето под этим? — Спросил я у ее рта.

Я чувствовал ее улыбку на своих губах.

— Если ты будешь хорошим мальчиком, я покажу тебе, когда вернусь вечером.

— Вечеринка Джанин, — вспомнил я, и в моем голосе появилась легкая надутость. Я никогда не ждал так долго, чтобы войти в любую женщину, которая меня интересовала, но я никогда никого не хотел так, как хотел Бейли. — Ты вернешься домой после?

Она кивнула и отступила назад. Мои руки скользнули по гладкой коже прямо под ее попкой, но я ослабил хватку, когда ее юбки снова накрыли ее.

— Я буду дома сразу после вечеринки. Ты уверен, что не хочешь попросить свою маму посидеть с Летти? Ты мог бы пойти с нами.

Я покачал головой.

— Мама здесь, раздает конфеты. Я не хочу больше ни о чем ее просить.

Она провела руками по моим волосам, убирая их пальцами в сторону.

— Я знаю, ты очень гордишься тем, что заботишься о Летти, но ты знаешь, что это не делает тебя менее крутым, если ты позволяешь людям помогать тебе время от времени.

— У меня есть ты, — сказал я, притягивая ее к себе. — С другой стороны, то, что я чувствую к тебе, граничит с сексуальным домогательством. Тебе не кажется, что я использую в своих интересах сотрудника? — пошутил я, но в вопросе был намек на серьезность.

Она покачала головой.

— Поверь мне, это больше, похоже, на то, что я хочу воспользоваться тобой.

Ее язык провел по линии нижней губы, и потребовалась каждая унция сдержанности, чтобы не наброситься на нее. Черт, я хотел эту женщину. Мне нужна была эта женщина.

— Знаешь, если бы капитан фон Трапп относился к Марии так же, как я отношусь к тебе, у меня такое чувство, что это был бы не такой уж семейный фильм.

Она засмеялась, и я невольно присоединился к ней, поражаясь тому факту, что я был так тверд, как никогда в жизни, для женщины, и готов прижать ее задницу к своему комоду, отодвинуть ее юбки в сторону и погрузиться в нее — и все же мы могли смеяться, как друзья, которыми мы были.

— Папа? Бейли? — крикнула Летти. — Пришло ли время?

Мой взгляд упал на Бейли.

— Да, пришло время.

***

— Летти, подожди! — крикнула Бейли, когда Летти попыталась прорваться к следующему дому. Мы уже прошли пять кварталов на нашей улице и два квартала дальше. Эта малышка была конфетной бандиткой.

— Там еще так много всего! — сказала она, указывая своими крошечными ручками на все дома. — Это лучшая ночь на свете!

— Ты знаешь, она думает, что сегодня вечером ей удастся съесть все эти конфеты, — произнесла Бейли, когда Летти пробежала несколько футов вперед к следующему крыльцу.

— Все что с орехами мое.

У Бейли отвисла челюсть.

— Что? В отцовстве на Хэллоуин есть некоторые преимущества. — Я пожал плечами, а Бейли рассмеялась. — Кроме того, мне понадобится огромное количество калорий, чтобы пройти через этот гигантский свинг-сет.

— Я буду держать ее вне дома весь завтрашний день, как и планировалось. Ты уверен, что, ребята, смогут управиться за такое короткое количество времени? Ее вечеринка состоится послезавтра.

— Ко мне приедут половина Акул. Они справятся. — Я моргнул. — Нам, наверное, нужно купить немного пива.

— Вы, ребята, гигантское братство-переросток.

— Только без правил, — согласился я.

Летти побежала обратно по тротуару:

— Смотри, папочка! Я принесла тебе еще одну с орехами!

— Дай пять! — Она встретила мою ладонь в середине свинга. — Видишь, — сказал я Бейли, — она знает.

Бейли закатила глаза.

— Невероятно.

— Ты просто очаровательна! — сказала пожилая женщина, опускаясь на колени перед Летти. Ей должно было быть под шестьдесят. — Гретль, верно?

Летти с энтузиазмом кивнула.

— Вы знаете этот фильм?

— Конечно! — Она легко встала и перевела взгляд с Летти на Бейли. — О боже, вы просто самая милая семья фон Траппов! И ты очень похожа на свою маму, — сказала она Летти.

— О, — Бейли разволновалась. — Я не ее…

— Это моя Бейли, — сказала Летти, как будто это все объясняло. В ее мире так и было. Как просто все было в ее сознании. В тот момент мне хотелось увидеть мир точно так же, как она.

— Ну, она прелестна, — сказала женщина. — А из вас получился очень лихой капитан фон Трапп, — сказала она, подмигнув, прежде чем пройти мимо нас по тротуару.

Летти взяла меня за руку, и мы снова пошли.

— Ты слышала ее? — спросил я Бейли, пошевелив бровями. — Она думает, что я сногсшибательный.

Бейли посмотрела себе под ноги, а затем прямо перед собой.

— Да, но она также думала, что я мама Летти.

Мы остановились перед следующим домом, и Летти подбежала к крыльцу.

— Хорошо? Я не расстроен, Бейли. Посмотри на нас, мы выглядим как одна семья.

— Но это не так, — прошептала она. — Я не мама Бейли, и я не хочу, чтобы она чувствовала себя странно из-за этого.

Я повернул Бейли так, чтобы она могла видеть Летти, скачущую обратно по тропинке к нам.

— Посмотри на нее. Тебе кажется, что она чем-то обеспокоена?

— Нет, — прошептала она, но я почувствовал, как она напряглась под моими руками.

— Следующий! — объявила Летти и направилась к следующему дому.

— Это последний, Летти-Лу. Потом нам нужно домой, — сказал я ей, затем взял руку Бейли в свою, поглаживая большим пальцем нежную кожу. — Ты не ее мать, — признался я и чуть не пнул себя, когда она вздрогнула. — Это не то, что я имею в виду. — Я остановил нас посреди тротуара, в то время как Летти взобралась на крыльцо в десяти футах от нас. Затем я обхватил лицо Бейли ладонями. — Ты ее Бейли. Подумай о том, что она знает о матерях. Ты не ее мать — ты ее Бейли... и это намного лучше.

Я нежно поцеловал ее, желая, чтобы она могла увидеть себя моими глазами, действительно увидеть, какой удивительной она была с моей дочерью — со мной.

— Прямо как в фильме! — Летти завизжала и захлопала в ладоши, потеряв часть конфет из своей сумки, когда побежала обратно по тротуару к нам. — Теперь ты собираешься петь?

Бейли запаниковала, но я не позволил ей отстраниться. Если мы собирались сделать это по-настоящему, то нужно было привлечь к этому Летти, и, судя по всему, ее это нисколько не беспокоило.

— Нет, но, если тебе повезет, я позволю тебе посмотреть фильм, пока я разбираю все эти конфеты и проверяю, безопасно ли это для тебя, — сказал я своей дочери, взяв Бейли за руку. — Давайте отведем вас двоих домой, пока вы не превратились в тыквы.

— Волнуешься, — поддразнила Бейли.

— О своих девочках? Всегда.

Глава 10

Бейли

— Я буду там через полчаса, — сказала, повысив голос, чтобы Пейдж могла слышать меня через громкоговоритель, поскольку мой телефон лежал на тумбочке в ванной.

Я боролась с костюмом, который прислала мне Джанин, чтобы я надела его на вечеринку только для приглашенных, которую она устраивала в своем ресторане «Девятка». Обернулась, чтобы посмотреть на себя в зеркало, и мои брови поползли вверх.

— А твой костюм тоже выбирала Джанин? — спросила я Пейдж, разглаживая руками плотную черную ткань.

— Да. Эта женщина с юмором. Я сексуальная монашка. Ты можешь в это поверить? Я даже не думала, что такое вообще существует.

Я расхохоталась, поспешив добавить немного черной подводки для глаз, чтобы мои глаза казались больше.

— Я дам тебе три попытки, узнать, кто я.

— Сексуальная футбольная мама?

Яусмехнулась.

— Нет.

— Сексуальная горничная?

— Бинго. Наряд французской горничной. — Я покачала головой. — Джанин немного обнаглела. Ей лучше появиться в чулках и поварской куртке или я снова переоденусь в платье послушницы, которое носила Мария.

— Какой трехлетний ребенок так сильно любит «Звуки музыки»? — спросила Пейдж, пока я поправляла волосы.

— Самый лучший ребенок. Серьезно.

— Как Гейдж выглядел в роли капитана фон Траппа?

Я схватила свой сотовый и убрала его с громкой связи, прижимая к уху.

— Чертовски сексуально. Конечно же.

— Ты должна как можно скорее взяться за него.

— Ты из тех, кто любит болтать.

— Я знаю, — сказала Пейдж. — Джанин все еще достает меня из-за того проклятого списка, — усмехнулась она. — Ладно, детка. Сейчас я направляюсь в «Девятку». Хочешь, я пришлю за тобой машину?

— Нет, спасибо, — сказала я. — Завтра утром я забираю Летти пораньше, поэтому не буду пить сегодня вечером.

— Скоро увидимся, — произнесла Пейдж, и я повесила трубку.

Последний взгляд в зеркало, осмотр узких чулок в сеточку, из-за которых мои ноги выглядели длинными, стройными и немного развратными, и пышной юбки, которая была всего на пару сантиметров короче необходимого, заставил бабочек порхать в моем животе. Я не была уверена, что столкнусь с Гейджем на выходе, но заплатила бы любые деньги, чтобы увидеть его лицо, когда он увидит меня в этом наряде.

Летти выглядела просто очаровательно в своем сшитом на заказ платье от Гретль, над которым я работала неделями, и это стоило того, чтобы зайти во все дома по соседству, просто чтобы увидеть блеск в ее глазах, пока она будет вопить «Холмы живы» во всю силу своих легких. И, после изрядного количества щенячьих глазок, она уговорила свою бабушку взять ее с собой на прогулку по окрестностям, а также на последующую вечеринку с ночевкой. Гейдж почти не сопротивлялся — он никогда не мог ей в чем-то отказать.

Я прошла по коридору в сторону кухни, где оставила свой клатч на островке. Мои туфли на шпильках громко стучали по деревянному полу.

— Бейли, ты забыла... — крикнул Гейдж, когда я завернула за угол, резко остановившись, как только попала в поле его зрения. У него отвисла челюсть почти так же быстро, как и мой черный клатч, который был у него в руке. Он упал на пол с громким шлепком, и я не смогла удержаться от хихиканья.

— Да, спасибо, — сказала я.

Наклонилась, чтобы поднять его. Моя грудь наполовину выскользнула из безумно обтягивающего корсетного топа, который сочетался с чрезмерно пышной юбкой. Я ахнула, прикрывая своих девочек и хватая клатч как можно быстрее.

Заметка для себя: во-первых, убить Джанин. Во-вторых, не наклонятся на вечеринке.

— Теперь, когда Летти ушла с твоей мамой, ты не хочешь быть моим кавалером в «Девятке»? — спросила я, подходя к зеркалу у стола для завтрака и поправляя свой топ еще раз.

— Нет, — сказал Гейдж, и мои глаза метнулись вверх, где я могла видеть его позади себя в зеркале.

— Что? — уточнила я, уверенная, что ослышалась.

Он снял гладкую точную по времени куртку капитана фон Траппа, которая лежала на одном из барных стульев острова. Обтягивающая белая футболка, которую он носил под ней, ничего не оставила моему воображению о точеных формах под ней — не то, чтобы мне нужно было представлять, я была удивлена, что на нем вообще была футболка.

— Нет, — повторил он, и я наклонила голову. — Ты не можешь пойти куда-то сегодня вечером.

Мои плечи опустились.

— Летти съела слишком много конфет? Она больна?

Я посмотрела в сторону ее комнаты, хотя и не слышала, как его мать привела ее домой. Я стала набирать сообщение для Джанин, мои пальцы пробежались по кнопкам.

— Я пойду, переоденусь и приготовлю ей чай.

Двинулась к себе в комнату, более чем готовая снять этот наряд и влиться в роль, с которой мне было гораздо комфортнее, а именно заботиться о Летти.

Гейдж выхватил телефон у меня из рук, коснувшись экрана, чтобы удалить текст, который я набрала, только для того, чтобы ввести новый. Он повернул экран ко мне, прежде чем нажать «Отправить».

Я: Планы изменились. Проведу ночь с Гейджем.

Мое сердце подпрыгнуло в груди, когда похоть в его глазах стала расплавленной. Он взял клатч у меня из рук и аккуратно положил его и мой телефон на стол. Он двинулся ко мне, а я отступала, пока не уперлась спиной в край кухонного островка.

— Кто сказал, что я хочу провести с тобой ночь? — удалось сказать мне, хотя во рту внезапно пересохло.

Он положил руки по обе стороны от меня, успешно заключив меня в клетку и заполучив все мое внимание целиком. Гейдж провел своими губами по моим — просто иллюзия прикосновения.

— Или я ошибаюсь? – прошептал он мне на ухо.

Жар вспыхнул во мне, когда он проложил мягкую дорожку из поцелуев вдоль моей челюсти. Я наклонила голову, предоставляя ему полный доступ к моей шее.

— Нет, — сказала я, слегка задыхаясь. Милостивый боже, это было так приятно.

— Нет, прекрати? Или нет, пожалуйста, не останавливайся?

Он провел языком по моей ключице, и по коже пробежали мурашки.

Я схватила его за волосы.

— Не останавливайся.

Гейдж ухмыльнулся и обхватил руками мои бедра, заставляя наши тела соприкоснуться, когда он завладел моим ртом. Я открылась для него, позволив его языку провести по краям моих зубов, когда он мастерски сорвал стон с моих губ.

— Гейдж, — вздохнула я, обхватив ногами его бедра, когда он поднял меня на островок.

Его губы проделали путь от моего рта к верхушкам грудей, которые щедро выглядывали из костюма, потом к животу, где ткань была обтягивающей и тонкой. Он просунул руки под юбку, сжимая мои бедра.

— Эти чулки в сеточку могут быть сексуальнее, чем те штаны для йоги, которыми ты меня мучаешь, — сказал он с ухмылкой на лице. — Но горничная? Серьезно?

— У Джанин замечательное чувство юмора, — сказала я, притягивая его ближе к себе ногами, вздыхая от трения, которое его идеально расположенный член предлагало мне.

Он зарычал, слегка покусывая мою шею.

— Напомни мне послать ей благодарственное письмо.

Он запустил пальцы в дырки на колготках, когда я стянула его футболку через голову.

Боже милостивый, этот человек выглядел все лучше и лучше с каждым разом, когда я видела его без рубашки. Его широкая грудь и твердый пресс были великолепны, и он, наконец, позволил мне прикоснуться к ним, что я и сделала, как жадная, изголодавшаяся женщина. Кожа Гейджа была такой приятной под моими пальцами, как теплый бархат, и стон, слетевший с его губ, когда я опустила руку, чтобы схватить его, пропитал мои трусики.

Он завладел моим ртом, стаскивая с меня сетчатые колготки из-под юбки, облизывая и посасывая язык. Я ахнула, когда он сдвинул черные кружевные стринги в сторону и пальцами нащупал клитор.

— Черт возьми, Бейли, — сказал он мне в рот. — Ты такая мокрая. Совершенство.

Я дернулась под давлением его руки, вздыхая сквозь губы. Он уступил моим требованиям, подчиняясь, погрузив свои пальцы внутрь меня, сгибая их в движении «кончи», когда я покачивалась против него. Тепло разлилось внизу моего живота, и все мышцы напряглись, когда я сжалась вокруг него. Он целовал меня, пока у меня не перехватило дыхание, прежде чем откинуть голову назад и снять давление. Он заменил пальцы ртом, его голова исчезла под моей юбкой.

Мраморная стойка холодила мои едва прикрытые плечи, пока я лежала на спине, вцепившись в ее край подо мной — мне нужно было за что-то держаться. Несмотря на то, что его плечо снова пришло в норму, я ни за что на свете не рискнула бы причинить ему боль.

Был ли он таким же? Да, да, это так.

Я ахнула, когда его язык прошелся по моему клитору, и без того чувствительная плоть достигла нового уровня жара, когда он приложил достаточно давления, чтобы помучить меня. Кончики моих шпилек впились в его спину, когда я выгнулась навстречу его рту, постанывая и извиваясь от потребности в освобождении. Он так долго возбуждал мое естество, что я уже была на пределе.

— Гейдж, — простонала я.

— Я так и знал. Ты чертовски вкусная, Бейли. — Его дыхание казалось горячим на мне. — Я мог бы носить тебя на лице весь гребаный день.

— Я не позволю тебе, если ты не... — мои слова были прерваны, когда он скользнул языком внутрь меня. Электрический разряд пронзил меня, мое тело сжалось так сильно, что я подумала, что могу умереть.

— Не, что? — спросил он, бросая мне вызов. Я услышала ухмылку в его тоне, но мне было все равно.

— Пожалуйста, Гейдж.

— Скажи это, Бейли.

— Мне это нужно.

Кульминация нескольких недель, когда желание нарастало во мне, и я была на грани взрыва.

— Ты действительно, твою мать, этого хочешь, — сказал он и прижал пальцы к моему клитору, пока его язык обрабатывал меня изнутри.

Я выгнулась навстречу ему, дополнительное давление быстро нарастало, и когда он взял мой клитор в рот, посасывая его должным образом, я кончила для него.

Срань господня. У меня и раньше были оргазмы, но это было что-то большее. Это было еще одно царство удовольствия, которого я никогда не ощущала.

Он дал мне всего мгновение, успокаивая меня несколькими нежными движениями, прежде чем я услышала прекрасный звук расстегивающейся молнии. Наконец он вылез из-под моей юбки, и я смогла увидеть огонь в его глазах, прежде чем он разорвал пакетик из фольги.

Мое сердце бешено заколотилось. Мне нравилось, что ему не нужно было останавливаться, не нужно было думать — он был так же поглощен происходящим, как и я. Гейдж стянул с меня трусики и оставил туфли на каблуках. Схватив меня за бедра, он притянул меня туда, где стоял сам, и расположил на стойке под идеальным углом, чтобы головка его члена дразнила мой влажный ноющий центр. Он встретился со мной взглядом, и я выгнулась навстречу ему. Одна из его сильных рук вцепилась мне в поясницу. Это был единственный сигнал, который ему был нужен, и он погрузился в меня.

— Черт возьми, Гейдж! — вскрикнула я, затаив дыхание, когда его длина заполнила меня. Я сжалась вокруг него, сопротивляясь каждому его толчку, пока он контролировал нашу скорость силой своих рук.

— Мне нравится, когда ты говоришь «черт возьми», — прорычал он, управляя моим телом, чтобы проникнуть глубже.

Я застонала, и он наклонился ближе ко мне, обхватив свободной рукой шею сзади и приподняв меня достаточно, чтобы встретить его рот. Его поцелуй был таким же всепоглощающим, как и то, как его член заполнял меня, и я извивалась под ним, не желая, чтобы он останавливался.

Что он и сделал, сильно шокировав меня, когда сначала вышел из меня и резко вошел.

— Давай перейдем в спальню. Ты заслуживаешь постели, — прошептал он мне в губы, прежде чем поцеловать меня в шею.

Он обхватил руками мои бедра, будто хотел поднять, но я схватила его за волосы и дернула к себе.

— Не смей останавливаться, — приказала я.

Ни за что не отпустила бы его. Я отказалась дать ему время подумать, отвести меня в свою комнату и вспомнить все причины, по которым он не пускал меня туда с тех пор, как я переехала. Я обхватила ногами его талию и двигала ими взад-вперед, заставляя его двигаться внутри меня.

— А-а-а, черт. Обычно я не подчиняюсь приказам, Бейли.

Низкое рычание вырвалось из его груди, но он позволил мне взять контроль в свои руки, уткнувшись лицом в мою грудь и оттягивая плотную ткань вниз ровно настолько, чтобы взять в рот один из моих сосков.

— Теперь подчиняешься, — простонала я, когда он слегка прикусил его, прежде чем провести языком по кончику. Удовольствие пронзило меня, протянувшись от моих сосков к тому месту, где он был похоронен глубоко внутри меня. — Боже, да.

Он толкался сильнее каждый раз, когда хоть слово срывалось с моих губ, и когда он снова укусил меня, все мышцы в моем теле сжались, напрягаясь от потребности в еще одном оргазме.

— Кончи со мной, Гейдж, — умоляла я.

Мне хотелось, чтобы он это сделал. Нужно было, чтобы он всецело слился со мной. Было необходимо, чтобы он был моим без всяких сомнений, хотя бы только в этот момент.

Он стал еще тверже внутри меня, трение создало самое восхитительное пламя, которое лизало каждый сантиметр моего тела как внутри, так и снаружи. Я обхватила его бедрами, прижимая к себе так близко, как только возможно для человека.

— Черт. Бейли, — выдохнул он мое имя, когда я кончила вокруг него, весь жар в моем теле усилился, когда я почувствовала, как он высвободился внутри меня.

Он вздохнул, его тело слегка задрожало, прежде чем он прижался к моей груди. Мы лежали там, на кухонном островке, молча, если не считать нашего тяжелого дыхания.

Я запустила пальцы в его волосы, расчесывая их, пока мы оба спускались с невероятной высоты, на которую он нас поднял. Я не знала, был ли тому причиной костюм, пустой дом или напряжение, возникшее между нами с тех пор, как я переехала, но поблагодарила все, что происходило в его голове, за то, что он, наконец, снял с нас ограничения. И теперь, когда я знала, чего мне не хватало, не хотелось возвращаться к тому, как все было раньше.

Осознание того, что я переспала с Гейджем Макферсоном — моим лучшим другом, отцом маленькой девочки, которую я любила, и по совместительству моим боссом, — вызвало во мне волны тепла. Мы были идеальной парой.

И именно тогда, когда он лежал на мне сверху, на кухне, где я каждое утро готовила завтрак ему и его дочери, я поняла.

Я больше не влюблялась.

Я уже была влюблена.

Теперь оставался вопрос, стану ли я просто еще одной из его «хоккейных заек»? Или он, наконец, доверится настолько, чтобы позволить мне заявить на него свои права?

Глава 11

Гейдж

Выглянуло солнце, и я почувствовал его сильнее, чем при тридцатиградусной жаре, которую мы ожидали сегодня. Во мне была легкость, которую я с осторожностью называл счастьем, но все равно она была.

Я точно знал, кто был ответственен за это: Бейли.

Прошлой ночью... Боже, она была настолько совершенна, что мне захотелось заняться поэзией. Мой взгляд упал на ту часть островка, на которую я ее посадил, и мое тело тут же отреагировало.

«Господи, ты трахнул ее три раза прошлой ночью, успокойся».

Один раз на кухне. Один — в душе. И, наконец, в постели, когда мы проснулись этим утром. Однако у нас так и не нашлось времени поговорить о том, что произошло. К тому времени, как я вышел из душа, она уже ушла, и я не рассчитывал, что она появится раньше, чем мы вручим Летти ее подарок на день раньше.

Было трудно спрятать качели размером с небольшое здание.

— ...и вот тогда я сказал ей, что на самом деле не ищу ничего серьезного, — говорит Рори, доставая еще одно пиво из холодильника и отрывая меня от моих собственных мыслей.

— По-моему, звучит справедливо, — сказал Уоррен, пожимая плечами. – Возьмешь остальное, Гейдж?

— Ага, — сказал я, забирая последнее пиво и убирая его в холодильник.

Напитки со льдом, уже готовые к к употреблению, мы вынесли в сумке-холодильнике на задний двор и спустились вниз по лестнице в единственное ровное место, которое у меня было во дворе.

— Пиво! — крикнул Рори.

Пока другие Акулы хватали холодное — половина команды пришла помочь построить эту штуку, — я осмотрел нашу почти законченную работу. Сам замок был огромен, с двумя башнями, на которых возвышались стены для скалолазания, и двумя горками. С одной стороны были прикреплены качели, а с другой — небольшая застежка-молния. Может быть, она была недостаточно большой для застежки-молнии, но это было действительно чертовски круто, поэтому я купил дополнение.

— Вау, выглядит потрясающе, — говорит Бейли позади меня.

Я сразу же обернулся, на моем лице уже играла улыбка, когда я увидел ее стоящей в комбинезоне с ведрами и огромным набором инструментов.

— Эй, я не думал, что увижу тебя раньше.

Она робко улыбнулась мне.

— Твоя мама повела ее на педикюр в честь дня рождения, так что я подумала, что начну заниматься тем драконом, о котором мы говорили.

— Да, звучит фантастически. Ты уверена, что ничего не имеешь против?

Ее таланты были намного лучше, чем у четырехлетней девочки, играющей в замок.

— Я сделаю это с удовольствием. Тогда у нее всегда будет частичка меня здесь.

На ее лице снова появилась эта печальная улыбка.

— Что ж, мне нравится эта идея, но ты ведь тоже будешь здесь, верно? Что-то случилось?

Бл*ть. Неужели я облажался прошлой ночью? Она кончила, по меньшей мере, пять раз. Я считал. Я хотел быть уверенным, что, если она когда-нибудь покинет мою постель, ей будет трудно заменить меня.

С другой стороны, мне хотелось надеяться, что она не захочет уходить.

— Нет, — сказала она, но смотрела себе под ноги.

— Бейли. Мы дружим с детства, и мне кажется, я могу с точностью сказать, когда ты лжешь.

Она подняла голову и поразила меня своими великолепными глазами.

— Я в порядке, серьезно. Просто… у нас не было возможности поговорить о...

— О невероятном, умопомрачительном сексе? Или о том факте, что мы как бы перешли черту, которую договорились не пересекать? Или о том, что я не могу удержаться от мыслей о том, как идеально ты подходишь мне?

Она покраснела.

— Тише, — приказала она шепотом.

— Почему? — пожал я плечами. — Мне все равно, кто узнает. Черт, возможно, мне придется поцеловать тебя публично, просто чтобы обозначить свою территорию для всех парней в округе. Ты не можешь доверять похотливым хоккеистам.

— Давай просто оставим это между нами на сегодня, хорошо? По крайней мере, пока мы не сможем поговорить наедине.

Мне не нравилось, как это прозвучало. Я наклонился и прошептал ей на ухо:

— Конечно, если ты имеешь в виду, что я планирую раздеть тебя позже.

Она улыбнулась и покачала мне головой.

— Позже.

Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не поцеловать ее, но я уважал ее желания. Надеюсь, она не думала, что у нас был секс на одну ночь, но после всего, что она видела, я не мог винить ее, если бы она так подумала.

Сегодня вечером мне просто нужно было исправить эту линию мышления. Я едва мог дождаться.

С молотком в руке я взобрался на плоскую часть на вершине замка Летти и начал прикреплять черепицу к верхушкам башен. После каждого ряда я смотрел вниз, чтобы увидеть Бейли за работой, ее внимание было сосредоточено исключительно на зеленом чешуйчатом драконе, который будет охранять замок моей принцессы. Не то чтобы Летти в этом нуждалась. Моя девочка с большей вероятностью схватила бы меч, и сама стала защищать свой собственный замок.

Но мне чертовски понравилось, что Бейли вкладывала свою любовь в подарок Летти так же, как и в наш дом — без оговорок и сожалений. Пока что.

Я выбросил эту мысль из головы. Бейли не была такой, как все остальные женщины. Если бы она ушла, то это произошло по чертовски веской причине. Мне просто нужно было убедиться, что я ей его не подарю.

— Подай мне еще одну? — попросил я Уоррена, и он продолжил нашу сборочную линию, пока я покорял эту сторону крыши, а Рори — другую.

Взяв в руку еще одну черепицу, я поднял ее до линии крыши и начал прибивать...

— Ну, разве это не самая милая вещь на свете!

Приторно-сладкий голос задел каждый мой нерв и отправил их всех к черту за ту миллисекунду, которая потребовалась ей, чтобы заговорить.

Хелен.

Моя голова повернулась, чтобы увидеть нашего незваного гостя, и моя челюсть отвисла одновременно с молотком.

Молоток, который обрушился прямо на мой гребаный палец.

— Проклятье, твою мать! — крикнул я, бросая молоток на пол рядом с собой и осматривая свою руку.

— Что ж, мне кажется, не совсем уместно использовать подобные выражения в присутствии нашей дочери, не так ли? — спросила она, сжимая свои идеально ухоженные руки в кулаки и кладя их на бедра, обтянутые одеждой от «Прада». Она поджала губы под огромными солнцезащитными очками, ее длинные светлые волосы струились по спине, и ледяная ярость наполнила мои вены.

Каждый молоток вокруг нас остановился, когда мы стали центром притяжения.

— Поскольку Летти здесь нет, я буду использовать те выражения, которые сочту нужным. Какого хрена ты здесь делаешь, Хелен?

— К черту все это, дай мне посмотреть на твою руку, — прикрикнул Уоррен, осматривая мой пульсирующий безымянный палец на левой руке. — Черт возьми, ты сильно ударил его. Можешь его согнуть?

— Летти. Какое ужасное прозвище. Я пришла повидать Скарлетт, потому что завтра у нее день рождения, разумеется, — сказала она так, будто это было просто — будто она была из тех мам, которые все время думают о своем ребенке.

— О, ты придешь на вечеринку? — спросил новичок.

— Заткнись нах*й, новичок, — оборвал его Рори.

— Вечеринка, завтра, да? — спросила Хелен.

— Ты можешь согнуть его? — снова спросил Уоррен.

Это было трудно, — как отвести взгляд от паука, которого нужно убить, — но я перестал на нее смотреть. И согнул пальцы.

— Да, но чертовски больно.

Палец был красным, пульсирующим, и, вероятно, его нужно было зафиксировать бинтом.

— По крайней мере, он не сломан. — Уоррен посмотрел туда, где ждала Хелен. — Может быть, поговорите с ней в доме, — прошептал он. — Не всем этим парням нужно знать о твоих делах за два дня до того, как мы сразимся с Онтарио.

Я кивнул в знак согласия и спрыгнул с вершины замка. Глупо, учитывая, что я мог бы просто облажаться множеством способов, но это не могло больше ждать.

— Гейдж, — позвала Бейли.

— Позже, — огрызнулся я на нее, затем закрыл глаза. Я глубоко вздохнул и повернулся туда, где она стояла, забрызганная краской, даже на кончике ее восхитительного носа. — Боже, прости, Бейли. Просто... Мне нужно разобраться с этим.

Она кивнула, движение было слабым. Я хотел поцелуем стереть испуганное выражение с ее лица, заверить, что я не собираюсь делать с Хелен ничего такого, о чем мог бы пожалеть, но сначала мне нужно было выгнать гадюку из нашего дома.

— Так приятно видеть, что ты все еще таскаешься за Гейджем, Бейли, — промурлыкала Хелен.

Взгляд заволокла красная пелена.

— Зайди в гребаный дом, Хелен.

Она покачивала своей задницей вверх по лестнице впереди меня, пока я обдумывал то, что собирался сказать. Мне хотелось разорвать ее на куски за то, что она бросила нашу дочь, но я должен был держать голову прямо. Я ждал этой возможности почти два года и не мог ее упустить.

— Здесь мило, — сказала она, оглядывая нашу комнату для завтраков, ведущую на кухню. — Художница, да? — спросила она, увидев два мольберта, которые Бейли выставила на солнечный свет, чтобы она могла рисовать вместе с Летти.

— Бейли оказывает хорошее влияние, — сказал я, проходя мимо нее и направляясь прямо к столу на кухне. Я открыл картотеку внизу и вытащил оттуда конверт из плотной бумаги. — На самом деле я очень рад, что ты пришла, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее, когда я вернулся в столовую. Я не хотел, чтобы она была на кухне. Хелен была как болезнь, и мне хотелось, чтобы она была как можно дальше от любимой комнаты Бейли и моего любимого воспоминания.

— Я тоже, — сказала Хелен, натягивая солнцезащитные очки на макушку. — Но мне жаль, что здесь нет Скарлетт. Она спрашивает обо мне?

Ее глаза были широко раскрыты, но в них не было ни печали, ни искренней заботы о маленькой девочке, которую мы создали.

— Нет.

Ее рот приоткрылся.

— Серьезно? Я имею в виду... Я ее мать.

— Только на уровне биологии, — не отрицаю я. — Ты ушла, когда ей едва исполнилось два года, в ту минуту, когда доктор сказал, что я пропущу остаток текущего сезона и весь следующий. Все, что она знает о тебе, — это то, что тебя здесь нет.

Она выпрямилась.

— Что ж, теперь я здесь.

— На три дня. Ты даже не звонила ей с тех пор, как ушла.

— Ей было два года! — огрызнулась она. — Что я должна говорить по телефону двухлетнему ребенку?

Я потер переносицу здоровой рукой и попытался игнорировать настойчивую пульсацию.

— Знаешь что? Я не хочу ругаться.

Она вздохнула и подошла ко мне, покачивая бедрами. Ее пальцы прошлись по моей груди, и я проглотил позыв к рвоте.

— Я тоже, Гейдж. Знаю, что уйти от тебя было жестоко, но это действительно было к лучшему. И я скучала по тебе, честное слово.

— Конечно.

Я отошел за пределы ее досягаемости.

— Я хочу увидеть Скарлетт.

— Речь всегда идет о тебе, не так ли? — огрызнулся я.

«С помощью меда можно поймать больше мух, чем с помощью уксуса».

Мамин совет крутился у меня в голове, и я сделал все возможное, чтобы остудить свой пыл. Кроме того, у каждого из нас было что-то, чего хотел другой.

— Послушай, я позволю тебе прийти завтра при одном условии.

— При каком? — спросила она, надув фальшивые сексуальные губки, в которых не было никакого очарования. Не после того, как я провел всю ночь, слушая искренние, задыхающиеся вздохи Бейли мне в ухо.

Я встал немного прямее, понимая, что, несмотря на все свое очарование, Хелен действительно больше не имела надо мной власти.

— Ты подпишешь это.

Я протянул ей бумаги.

Она открыла конверт, и ее брови поползли вверх.

— Ты хочешь, чтобы я отказалась от всех своих прав на Скарлетт?

— Это просто юридическая форма того, что ты уже сделала неофициально. Позволь ей двигаться дальше. Так, как уже сделала ты.

— Как насчет того, чтобы я все обдумала? — спросила она, моргнув глазами.

Нет, это ни хрена не сработает.

— Как насчет того, чтобы ты заверила их у нотариуса, а затем передала их завтра, прежде чем войдешь в дверь, или я не подпущу тебя к моей дочери.

— Нашей дочери, — поправила она.

Черт возьми, нет.

— Она перестала быть твоей в тот момент, когда ты бросила ее. А теперь, если хочешь подойти попрощаться, я дам тебе такую возможность. Для Летти будет хорошо не тратить свою жизнь на мысли, связанные с тобой. Но таковы мои условия.

У нас была бессловесная битва, мы смотрели друг на друга сверху вниз. Но с ней я был тверже, чем когда-либо, и думал, что любил ее за то, что она была матерью моего ребенка, но от этой любви не осталось и следа.

— Прекрасно, — бросила она. — Во сколько?

— В час дня, — ответил я, моя грудь сжалась от всех эмоций, которые переполняли меня.

— Значит в час, — сказала она. — Тогда увидимся, дорогой.

Она вышла из дома, и мне сразу стало немного легче дышать. Я ждал целый год, чтобы отдать ей эти бумаги. Сервер обработки дважды пытался выполнить попытку и потерпел неудачу. Все, что мне нужно было сделать, — это вести себя спокойно, и Летти могла быть свободна.

Ей не придется расплачиваться за мою ошибку.

Я снова согнул палец, морщась от боли, и вернулся во двор.

Ребята продолжали работать. Мы закончили бы примерно через час. Но даже наблюдая за тем, как разворачивалось строительство, а Бейли рисовала своего дракона, я не мог избавиться от чувства, что только, что вручил Хелен ключ к своему уничтожению. Раньше она была безобидной — теперь она знала, что у нее есть то, чего я отчаянно хочу.

Я подошел к Бейли и рывком поднял ее на ноги.

— Все в порядке? — спросила она.

Я ненавидел страх в ее голосе. Она уже опасалась начинать что-либо со мной, а я просто взял и оттолкнул ее при Хелен.

— Пойдем со мной, — сказал я, ведя ее к раздвижной стеклянной двери нижнего этажа.

Я закрыл ее за нами, как только она оказалась внутри, и обнаружил, что Бейли заламывает руки.

— Послушай... Насчет прошлой ночи и того, что только что произошло, я бы никогда не встала на пути счастья Летти...

Я заткнул ее поцелуем, прижимая к стене. Она растаяла подо мной, и я взял ее так, как хотел взять тело в этот момент, длинными, мощными движениями, которые заставили девушку хныкать. Черт, мне нравился этот звук.

Я целовал ее, пока она не ухватилась за мою футболку, пока ее нога не поднялась, чтобы она могла потереться своей безумно идеальной киской об уже твердый член, пока ее тихие звуки не превратились в стоны, а моя рука не сжала ее задницу и одну туго набухшую грудь.

Мои губы на мгновение задержались на ее губах, пока я переводил дыхание и перебирал в уме пятнадцать причин, по которым не мог прямо сейчас отвести Бейли наверх и заняться с ней любовью.

— Никогда больше так не говори, — предупредил я ее, убедившись, что она смотрит прямо мне в глаза. — Ты — счастье Летти. Ты — мое счастье.

— Но Хелен...

— Она ничто. Я дал ей бумаги, чтобы она отказалась от своих прав на Летти, и сказал, что если она подпишет их, то сможет прийти завтра. Это казалось небольшой ценой, которую нужно было заплатить.

В ее глазах промелькнул страх.

— А что, если она не захочет?

Я пожал плечами.

— В таком случае мне, в конце концов, придется подать на нее в суд. Но я также не хочу, чтобы Летти всегда задавалась вопросом. Наверное, она слишком мала, чтобы помнить, но, по крайней мере, я буду знать, что сделал все, что мог, чтобы расстаться с Хелен на хорошей ноте.

Она кивнула.

— Ты удивительный отец.

Я покачал головой.

— Нет. Удивительный отец с самого начала выбрал бы для нее лучшую мать. Я просто парень, которому повезло заполучить в свою жизнь двух лучших девушек в мире.

Я провел большим пальцем по нежной коже ее скулы.

— А мы вместе? — спросила она, затаив дыхание.

— Это зависит от нас, — ответил я. — Для меня мы вместе. Я ни от кого этого не скрываю, пока ты не скажешь мне, что я должен это сделать. Знаю, поскольку ты работаешь на меня, это довольно запутанная ситуация, но если это проблема, то ты уволена. Можешь получить выходное пособие в миллион долларов, если захочешь.

Она рассмеялась со слабой улыбкой.

— Гейдж, мне не нужны твои деньги. Меня не волнует ни это, ни хоккей, ни слава. Я просто хочу тебя.

Я нежно поцеловал ее.

— Тогда у тебя есть я.

***

Вечеринка была в самом разгаре, на ней присутствовали местные актеры, которых наняли, чтобы сыграть всю семью фон Трапп. Кроме Гретль, конечно. Эту роль сыграла Летти.

— Я так горжусь тобой, — сказала мама после того, как мы проверили замок Летти.

— Это всего лишь качели, — возразил я.

— Нет, Гейдж. Я горжусь тобой за то, что ты сделал. То, что ты сотворил сам по себе. Посмотри, как она счастлива, — мама кивнула в сторону, где Летти бежала с другими детьми, которых мы пригласили, ее лицо светилось безграничной радостью.

— Она удивительная, — сказал я.

До того, как она попала в мои объятия, я никогда не знал, что такое безусловная любовь. Она изменила... все.

— И то, как ты ее воспитываешь... Гейдж, я смотрела все твои хоккейные матчи, — она пожала плечами, — ну, домашние, по крайней мере, теперь. Но я никогда так не гордилась тобой, как сейчас, когда вижу, как она любима, каким потрясающим человеком ты стал для нее.

— Она пробуждает во мне все лучшее.

— А Бейли? — небрежно спросила она, делая глоток содовой.

Меня не одурачить.

— Да, мам. Мы вместе.

— Да! — почти взвизгнула она.

— Мама!

Ради всего святого, ей что, шестнадцать?

— Что? Ее мать должна мне пятьдесят долларов. Мы ставили на вас, ребята, с тех пор, как вам исполнилось шесть.

— Бейли было четыре года. Я все подсчитал.

— Да, и ты был сражен наповал. Я признаю, что какое-то время волновалась, когда эта двуличная шлюха забеременела Летти, но поскольку Скарлетт идеальна во всех отношениях, я прощаю ее.

— Мило, мам.

Я не был уверен, что меня больше шокировало — тот факт, что мама заключила пари, или то, что я только что услышал, как самая классная женщина, которую я когда-либо встречал, сказала «шлюха».

Она пожала плечами, затем вздохнула.

— И разве это не та самая двуличная шлюха собственной персоной?

Я повернулся туда, куда она смотрела, и увидел Хелен, спускающуюся по лестнице с огромной коробкой, обтянутой лентой. А за ней следом шел... к черту мою жизнь... это был Эдкинс.

В моем доме.

«Я врезался в доски, и мое тело приняло удар, когда он влетел в меня сзади».

Дом, который я построил, когда его обменяли в Онтарио и он забрал с собой мою девушку. Дом, в котором я жил со своей дочерью и Бейли.

«Мое плечо ужасно болело, когда я ощупывал его подушечками. Моя рука была вывернута под неестественным углом».

— Спокойно, — пробормотал Рори, положив руку мне на плечо.

«Его злорадная улыбка сияла надо мной, когда я перевернулся на спину, и мир погрузился в тишину, если не считать криков тренеров, врачей и скорой помощи.

Та же злорадная улыбка, когда Хелен взяла его за руку и вышла из моей больничной палаты, оставив мою дочь без матери».

Это был самый короткий визит в моей жизни.

Краем глаза я увидел, как Бейли направилась к Летти. Прошлой ночью мы предупредили ее о приезде Хелен, и, хотя я заботился о Летти в одиночку на протяжении двух лет, было удивительно, что Бейли была со мной. Мне казалось, что у меня есть партнер.

— Какого черта он здесь делает?

Я не стеснялся в выражениях, когда они спустились.

— Я тоже рад тебя видеть, Макферсон, — подмигнул мне Эдкинс.

Он, бл*ть, подмигнул мне.

— Я не приглашал тебя в свой дом, придурок.

— Нет, но ты пригласил мою жену, так что я пошел с ней. В конце концов, Скарлетт — моя падчерица.

Необузданная ярость пронзила меня.

— У тебя нет никаких прав на мою дочь, придурок. Ты можешь надеть кольцо на эту «пару открытых ног», но ты так и останешься никем для Летти, кроме парня, который намеренно саботировал травму ее отцу, потому что боялся потерять свое место.

— Мальчики, — цыкнула Хелен. — Гейдж, я отдала бумаги Уоррену, когда вошла. Он не впустил бы меня без них.

Уоррен кивнул позади нее, и я испустил огромный вздох облегчения. Все было кончено. Мне просто нужно было пережить эту вечеринку, и тогда мне больше никогда не придется иметь с ней дело.

— Спасибо, — сказал я Хелен. — Только подойдешь к моей дочери, и я отрежу твои гребаные руки. За это я буду счастлив отсидеть в тюрьме, — процедил я Эдкинсу.

Он поднял руки вверх, а затем прислонился спиной к опорам веранды.

— Я просто подожду здесь.

— Хорошая идея, — сказал тренер, подходя. Он хлопнул меня по спине. — Как насчет того, чтобы я составил ему компанию, чтобы ты мог помочь Летти?

Я кивнул в знак благодарности и побежал через двор туда, где Хелен уже приближалась к Летти, которая прислонилась спиной к ногам Бейли.

— Привет, Скарлетт, — пропела она тем «супер сладким» голосом, который я ненавидел. — Я твоя мамочка.

Я обошел Бейли с боку, и Летти потянулась к моей руке, которую я, не раздумывая, протянул ей в ответ. Я предложил поднять ее, но она покачала головой и осталась на месте, твердо повторяя форму ног Бейли.

— У меня нет мамочки.

Ну, если это не разбило мое гребаное сердце, то я не знаю, что это было.

Улыбка Хелен на миллисекунду погасла.

— Конечно, она у тебя есть. Как ты думаешь, кто я такая?

Летти посмотрела на Бейли, потом на меня, потом снова на Хелен.

— Ты женщина, которая родила меня.

Руки Бейли немного сжались на плечах Летти, без сомнения, ее шатало так же, как и меня.

— Правильно, и это делает меня твоей мамой, — объяснила Хелен, все еще стоя в полный рост, так что Летти пришлось вытянуть шею.

— Мамочки никуда не уходят, — просто сказала Летти, покачав головой. В ее голосе не было ни злобы, ни осуждения — только факт.

— Ну что ж... — Хелен сглотнула. — Разве ты не хочешь мамочку?

Прежде чем я успел остановить этот вопрос, Летти ответила:

— Мне не нужна мамочка. У меня есть Бейли.

Бейли быстро заморгала, и я обнял ее своей другой рукой.

«Все верно. Мы — команда, и ты в нее не входишь, Хелен».

Хелен прочистила горло.

— О, хорошо. Что ж, мне нравится твой замок, — сказала она с улыбкой.

Летти наклонила голову.

— Мне тоже. Папа построил его, а Бейли нарисовала мне дракона. Он будет охранять его, пока меня нет. Но это не замок.

— Не замок? — переспросила Хелен, ее брови не нахмурились из-за того, сколько ботокса ей вкололи.

— Это крепость.

Боже, я любил свою дочь.

— Ох, хорошо, — ответила Хелен, не понимая, что в одном заявлении моя дочь сказала ей все, что ей нужно было знать о своей личности. Она не была чопорной принцессой, она была воином. — Ну, я знаю, что смогу увидеть тебя по-настоящему только один раз, поэтому я подумала, что принесу тебе что-нибудь на память обо мне. Ты не против?

Летти торжественно кивнула, и Хелен протянула ей коробку.

— Все в порядке, Летти-Лу, — сказал я, когда она вопросительно посмотрела на меня.

Дочь потянула за конец гигантской розовой ленты, пока она не спала с коробки, а затем сняла крышку.

— Ты что, издеваешься надо мной? — рявкнул я, когда Летти отпрыгнула назад. Бейли подняла ее, держа высоко над землей.

— Что? — спросила Хелен, доставая котенка из коробки. — Я подумала, что у нее должно быть что-то теплое и мягкое на память обо мне.

Я повернулся туда, где Бейли надежно держала ее на руках.

— Могу я остаться на секунду наедине с Хелен, детка?

Она кивнула и отвела Летти достаточно далеко, чтобы у нас было подобие уединения.

— Во-первых, ты какая угодно, только не теплая и мягкая. — Я встал, заслоняя Летти, когда Хелен протянула оранжевого кота ее удаляющейся фигуре. — Во-вторых, если бы ты хоть как-то интересовалась моей дочерью, знала бы, что у нее смертельная аллергия на кошек. Она раздувается, как воздушный шар, пока не перестает дышать.

Хелен моргнула.

— О.

— Да, «о». Может быть, ты бы знала это, если бы была рядом или если бы потрудилась узнать ее получше. Убери отсюда эту гребаную штуку.

Хелен положила кошку в коробку.

— Ты не должен быть таким мудаком, Гейдж. Откуда мне было знать, что у нее аллергия на кошек? Это была случайная ошибка. Может быть, я могла бы подарить ей щенка?

Я усмехнулся.

— Ну, да, конечно, потому что для него мы постоянно находимся дома. Господи, Хелен. Летти путешествует со мной, когда может, потому что, в отличие от тебя, я не могу находиться вдали от нее. Она феноменальна, и ты все упустила. В этом смысле мне тебя жаль.

— Гейдж, она единственный ребенок, который у меня когда-либо будет. Я подписала твои бумаги, но если ты просто дашь мне шанс...

Что ж, у нас была одна общая черта — Летти тоже была бы моим единственным ребенком. Я бы никогда не подверг другого ребенка такой пытке.

— Тогда тебе следовало остаться, или позвонить, или попытаться поддерживать с ней хоть какой-то контакт. Но ты этого не сделала. Ты слишком эгоистична для материнства, Хелен.

— Ну, ты точно знаешь, как все испортить, не так ли, Гейдж. Тебе когда-нибудь приходило в голову, что я думала об этом моменте с тех пор, как узнала, что Сиэтл включен в расписание?

Она выгнула бровь, глядя на меня.

— Тебе нужно хоккейное расписание, чтобы думать о дочери? — это заявление, как бы лишило меня дара речи.

— Что ж, все это происходит не впервые. Как ты думаешь, почему я тебя бросила? Постоянное ворчание. «Я никогда не восстановлю свое плечо» или «Не могла бы ты, пожалуйста, поменять памперс ребенку, у меня только одна рабочая рука». Твое непрекращающееся нытье было тем, что разлучило нас. Ты был настолько погружен в себя, что полностью игнорировал наши отношения.

Я моргнул.

— Вау. Ничего себе, спасибо, что просветила меня. Я полагал, что ты бросила меня, потому что мой контракт разорвали, а контракт Эдкинса действовал. Моя вина.

У нее напряглась челюсть.

— Ты засранец! — крикнула она.

— Хорошо осведомлен, — ответил я.

Крошечная ручка Летти взяла мою. Черт. Что она слышала?

— Я решила, что ты мне не нравишься, — сказала Летти Хелен, ее голос был любопытным, но ровным. — Ты злая, а Бейли говорит, что я должна быть милой с подлыми людьми, потому что они нуждаются в этом больше всего, но ты мне не нравишься. Ты мне не друг. Ты не друг моего папочки и не друг моей Бейли, так что тебе не следует быть на моей вечеринке. Ты заставляешь людей грустить.

Хелен, побледнев, уставилась на нашу дочь.

— Но... разве ты не хочешь узнать меня получше?

Летти долго и пристально смотрела на нее.

— Ты ушла... И твое лицо не двигается, когда ты говоришь. Этого достаточно. Но спасибо, что пришла на мою вечеринку.

Она произносила каждое слово как можно более четко, тщательно обдумывая его. И вспомнила о своих манерах. Черт возьми.

Ее маленькая ручка крепко сжала мою, и когда я предложил поднять ее на руки, она согласилась. Я прижал ее к своей груди.

— Ты такая же, как твой папа, — сказала Хелен, и в ее глазах светилась печаль.

— Он крутая задница, — кивнула Летти.

Я не стал утруждать себя тем, чтобы поправлять ее.

Лицо Хелен стало напряженным, и она заставила себя улыбнуться.

— Что ж, было приятно снова увидеть тебя, Скарлетт. С днем рождения.

— Спасибо, — она уткнулась головой мне в шею, и я прислонил свою голову к ее.

Хелен поджала губы, но повернулась на каблуках и ушла.

Вот так просто, и я смог вдохнуть, наконец-то смог вдохнуть свой первый глоток чистого воздуха с тех пор, как она сказала мне, что беременна. Я не был привязан к ней, и Летти была свободна... и моей. Только моей.

— Моя Бейли! — сказала Летти и помчалась посмотреть, как Бейли раскрашивает лицо одному из детей.

Возможно, она также принадлежала Бейли, но это было нормально. Мне нравилось делиться с Бейли.

Мое чувство эйфории продолжалось всю вечеринку, несмотря на беспорядок на заднем дворе. Моя дочь была свободна и чиста, у меня была Бейли в моей жизни и в постели, и моя стартовая точка вернулась на свое место. Даже моя рука была не так плоха, как я первоначально думал вчера.

— Гейдж? — позвала мама. — У нас закончился кетчуп для бургеров. Не мог бы ты взять его из холодильника?

— Конечно, — сказал я, целуя ее в щеку.

— За что это было? — спросил она.

— За то, что заботилась обо мне, когда я больше всего в этом нуждался, — ответил я.

Поднявшись по лестнице, я вошел в дом, где увидел папку для документов на обеденном столе рядом с маркером.

Вот она, моя свобода.

Я поднял ее, но папка оказалась легче, чем должна была быть. Паника расцвела в моей груди, когда я перевернул ее и увидел два слова, написанные черным маркером.

Пошел ты.

Папка была пуста.

Она забрала бумаги с собой.

Черт возьми.

Глава 12

Бейли

Стадион был переполнен и, несмотря на то, что это была домашняя игра, красно-белых футболок было гораздо больше, чем мне хотелось.

Летти сидела у меня на коленях, накручивая прядь моих волос на свой крошечный пальчик, в то время как ее глаза были с тревогой прикованы к папе на льду. Она не понимала, что это была игра сезона, которой мы все боялись, но по тишине, которая установилась вокруг нее, я поняла, что она чувствовала напряжение.

Мои мышцы были в узлах — с тех пор, как Хелен пришла на вечеринку по случаю дня рождения Летти с этим мудаком Эдкинсом. Боже, я думала, что Гейдж уничтожил бы его, если бы тот когда-либо ступил на его территорию, но он шокировал меня, проявив невероятную сдержанность.

В последнее время он часто делал это — шокировал меня. Во-первых, по количеству оргазмов, которые он мог раздавать, как конфеты. Во-вторых, сам факт того, что он все равно пересек черту между нами, и, наконец, то, как он отреагировал на ситуацию позже.

Я хотела, чтобы этот момент паники не наступил — когда холодный страх нарисовал образы того, как он выбрасывает меня на обочину, так как он, наконец, почувствовал вкус того, чего никогда раньше не пробовал. И этот страх продолжать жить без Летти... без него — потряс меня до глубины души.

Конечно, я знала Гейджа лучше, чем кто-либо другой. Мы были друзьями слишком долго, и у нас была связь на более глубоком уровне... несколько раз за ту ночь, когда он сделал это со мной. Возможно, это было потому, что у меня имелось место в первом ряду на «параде хоккейных заек», но когда я проснулась одна в его постели и сидела там, задаваясь вопросом, как много других было тут до меня… Я не могла держать злые мысли в узде.

Удар! Неудачный бросок попал в доски перед нами, успешно вернув меня в настоящее. Летти вздрогнула в моих объятиях, но это было ничто по сравнению с тем, что я испытала. Вся эта игра — зная, что против Гейджа выйдет Эдкинс, — держала меня на взводе, и я чувствовала себя как сжатая пружина, готовая вот-вот рвануть.

Гейдж раскрошил лед, прижав игрока к бортику с такой силой, что тот выронил клюшку, дав Рори возможность прицелиться в вратаря.

Обычно я бы даже не посмотрела на других игроков, но сегодня не могла оторвать глаз от семнадцатого номера в команде соперника — Эдкинса. Кровь приливала к моей коже каждый раз, когда он проезжал в сантиметрах от Гейджа — образ того дня, когда он получил травму, промелькнул у меня в голове, как неудачный повтор на ESPN. Я приехала домой на День благодарения и была там, держа крошечную ручку Летти, сидя рядом с мамой Гейджа и в ужасе наблюдая, как его уносят со льда. Добавьте к этому выздоровление, физическую и эмоциональную боль, с которой ему пришлось столкнуться за это время, и я была готова передать Летти ее бабушке, которая сидела рядом с нами, сломать лед и засунуть клюшку Эдкинса ему в задницу за все плохое, что он сделал.

Вместо этого я сделала глубокие, успокаивающие вдохи. Эдкинс хорошо играл всю эту игру, и Гейджу не нужно было, чтобы я сражалась за него в его битвах, но, по его собственному признанию, я была ему нужна. И это сделало меня счастливее, чем я вообще предполагала.

Рори снова контролировал шайбу, скользя по льду быстро, как молния, и забивая. Шайба пролетела мимо вратаря и вонзилась в сетку позади него, выведя Акул вперед со счетом 2:1.

— У-у-чу! Дядя Рори! — Летти захлопала в ладоши, улыбаясь от уха до уха и переводя взгляд со льда на меня. Я погладила ее по спине, скандируя вместе с ней, пока улыбка не сползла с ее лица.

— Летти, детка, что случилось? — спросила я, проследив за ее взглядом позади меня.

Сука. Теперь мои нервы были на пределе.

— Хелен, — прошептала я, когда взглянула на бесспорно великолепную блондинку. Она обходила скамейки одну за другой, направляясь к той стороне, где доминируют «Акулы», чтобы добраться до нас. Ее прогресс был медленным из-за нелепых туфель на шпильке, которые она носила, из-за чего мои каблуки от костюма французской горничной выглядели как коготки котенка. Эта мысль вернула меня к почти смертельному подарку на день рождения, который она пыталась преподнести Летти, и я поймала себя на том, что, не задумываясь, целую девочку в лоб.

— Как насчет того, чтобы показать бабушке, где мы покупаем горячий шоколад? — спросила я ее, глядя на Сью, которая тоже уставилась на Хелен. Летти быстро кивнула, обнимая меня за шею, прежде чем схватить бабушку за руку и потащить ее к уступкам за пределами катка.

Я сжала руки в кулаки и не сводила глаз со льда, заставляя себя дышать.

— Тебе не нужно было заставлять ее уходить, Бейли, — голос Хелен был как бритва по обнаженному нерву.

Я отвожу взгляд от Гейджа, катающегося впереди соперника, чтобы занять верхнюю позицию.

— Разве ты не должна быть на другой стороне? — указала я на море белого и красного. — Поддерживать своего мужа?

Она опустилась рядом со мной, ее каблуки застучали по металлу.

— Я прекрасно вижу его отсюда.

— Чего ты хочешь, Хелен?

У меня не было времени играть в игры с этой женщиной. Той самой женщиной, которая почему-то бросила единственного мужчину, которого я любила, и одновременно самую невероятную маленькую девочку, с которой я когда-либо встречалась.

— Мяу. Я не пробыла здесь и двух секунд, а ты уже выпускаешь когти как кошка?

— У тебя отлично получается пробудить в людях такое отношение.

Она покачала головой, перекидывая свои шелковистые светлые волосы через плечо.

— Ладно, — вздохнула я, переосмысливая свои действия.

Если бы не эта женщина, Летти не существовало бы. Я старалась вспоминать об этом каждый раз, когда она открывала свой жаждущий наживы рот.

— Ты здесь, чтобы вернуть бумаги, которые забрала у Гейджа? Потому что это было бы действительно великодушно с твоей стороны, и я была бы более чем счастлива, спеть ему «Your graces» после того, как мы вышибем дерьмо из Онтарио.

Она облизала зубы и фыркнула от смеха.

— О, Бейли, я уверена, что есть много вещей, которые ты была бы счастлива сделать с Гейджем после игры.

Жар окрасил мои щеки, и я сосредоточила свой взгляд на том месте, где Эдкинс катался слишком близко к Гейджу, на мой взгляд. Я могла бы быть здесь лучшей женщиной. Мне не нужно было становиться противной или неуверенной в себе.

«Будь лучшей женщиной».

— Не то чтобы я тебя виню. Я имею в виду, я была там... или, скорее, он был здесь.

Я взглянула на нее, когда она прижимала руку к груди, и мне пришлось подавить желание закатить глаза. Она ничего не знала о любви. Гейдж никогда не был частью ее сердца, и Летти, черт возьми, тоже.

— Конечно, мне удалось привлечь его внимание гораздо быстрее, чем тебе. Я имею в виду, давай на чистоту, сколько тебе понадобилось времени... двадцать лет, чтобы он увидел в тебе что-то, кроме надоедливой маленькой девочки? Бесполого друга?

Я тяжело сглотнула, мое дыхание сбилось, когда Гейдж запутался у доски с другим игроком.

— Все тот же старый Гейдж. Он живет ради этого жесткого давления на доски. Знаешь, если я правильно помню, именно так мы зачали Скарлетт.

Желчь подступила к моему горлу — не от нарисованного ею образа, хотя от этого у меня наверняка скрутило живот, — а от того, что она употребила слово «мы».

— Забавно, я не помню, чтобы Скарлетт когда-либо по-настоящему принадлежала тебе.

— Я ее мать, — усмехнулась она.

— Какой у нее любимый фильм?

Я выдержала ее взгляд, бросая ей вызов.

— «Холодное сердце»?

Я покачал головой.

— Ты ее мать только по названию. Ты понятия не имеешь, кто она, что заставляет ее смеяться, плакать, петь или успокаиваться. Ты даже не знала, что кошка, которую ты притащила, могла убить ее. Ну же, Хелен. Признай это. Ты не хотела ее тогда и не хочешь ее сейчас. Ты делаешь это только потому, что получаешь какое-то болезненное удовольствие, мучая Гейджа.

— Ты никогда не заменишь меня.

Несмотря на знание этого, ее слова все еще жалили каждый сантиметр моей кожи.

Я знала, что никогда не заменю Летти мать, никогда не буду той, кто почувствовал, как она двигалась и росла внутри... Но она росла в моем сердце, пока мы не стали настолько близки, что я могла чувствовать, когда ее настроение менялось, когда ее мысли возвращались к темноте ухода ее матери, когда она беспокоилась об отце, когда плакала от гнева, а не от печали.

— Нет. Конечно, это не так. Но ты никогда не узнаешь свою дочь так, как знаю ее я.

Хелен вздрогнула, будто я ее ударила. Эмоция быстро прошла, мгновенно сменившись ядом, к которому я привыкла больше.

— Ты жалкая, Бейли. Почему бы тебе не обзавестись собственной семьей, вместо того чтобы пытаться украсть мою?

И перчатки снимаются.

— Трудно украсть то, что ты оставила, брошенным и одиноким.

Мои пальцы задрожали от растущего уровня адреналина в крови. Ребята на льду мчались наперегонки с тикающими часами, отчаянно пытаясь забить еще один гол до начала следующего периода, и чем больше Хелен говорила, тем больше мне хотелось ударить ее кулаком в лицо.

— Продолжай говорить себе это, — сказала она. — Продолжай убеждать себя, что ты принадлежишь им. Но пойми, всякий раз, когда ты будешь смотреть на нее, ты будешь видеть меня. У нее мои губы. Мои уши. И у нее, без сомнения, моя улыбка. Она никогда не будет твоей. Независимо от того, что ты делаешь.

Слезы наполнили мои глаза, заставляя игроков, разъезжающих по льду, стать размытыми. Я резко втянула воздух, готовясь к ее следующим словам.

— Вот именно, — сказала она, вставая и схватившись рукой за сумочку. — Как я уже сказала, ты жалкая. Я просто молюсь, чтобы это не отразилось на Скарлетт, но, видя ее реакцию на меня вчера на вечеринке… Боюсь, что, возможно, это уже произошло.

«Вот и все, сука».

Секунду назад я сидела, а в следующую оказалась в сантиметре от ее лица. Фанаты позади нас кричали, чтобы мы сели.

— Говори обо мне все, что хочешь, но не смей произносить ни одного негативного слова о Летти, или я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда этого не делала.

Она выгнула идеально выщипанную бровь, глядя на меня.

— Правда, няня? Что ты собираешься делать?

— Я…

Толпа вокруг нас дружно ахнула почти синхронно с громким хрустом и ударом о ближайшую к нам доску, звук заглушил мои слова. Мое сердце екнуло, а желудок сжался. Я не видела, что произошло, но, черт возьми, почувствовала.

— Гейдж, — прошептала я, мои ноги сдвинулись с места, прежде чем мой разум пришел в себя. Я спрыгнула на пол, моя обувь заскрипела по полу, когда я бросилась к стеклу, заглядывая вниз через перегородку.

Эдкинс был сверху Гейджа на льду. Прежде чем я успела моргнуть, Уоррен швырнул его в противоположном направлении. Свистки судьи прозвучали вдалеке, едва слышные из-за всеобщей драки, которая разразилась в нескольких метрах от того места, где остался Гейдж, распластанный на льду, с лицом, искаженным агонией.

Я прижала руки к перегородке, мое сердце остановилось, когда он двинулся, чтобы схватиться за плечо, пока парамедики поднимали его, чтобы убрать со льда.

Черт!

Я бросила взгляд на стадион, прежде чем выскочить за двери и помчаться ко входу в раздевалку. Добравшись туда в мгновение ока, я дергала запертые двойные двери. Мальчик-водонос приоткрыл одну из них.

— Мне нужно его увидеть! — сказала я, едва переводя дыхание.

— Тебе не разрешается приходить сюда.

Парню было не больше семнадцати, и я сжала губы, невероятно благодарная за то, что Летти была с мамой Гейджа и не видела этого.

— Прости меня, — сказала я, протискиваясь мимо него и топая в раздевалку. Пот и мускус атаковали мое обоняние, температура здесь была, по крайней мере, на десять градусов теплее, чем на катке. Мое сердце бешено колотилось, когда я пробиралась к черному ходу.

— Гейдж, — сказала я, набрав полную грудь воздуха, когда, наконец, увидела его, растянувшегося на столе, и трех мужчин, которые его окружали.

— Мэм, вам придется подождать снаружи, — сказал мистер Деннинг, физиотерапевт «Акул», когда я подошла к никем незанятой стороне Гейджа.

— Я сказал ей то же самое! — крикнул мальчик-водонос позади меня с того места, где я оставила его у двери.

— Все в порядке, она может остаться, Карл, — сказал Гейдж Деннингу, и напряженный тон его голоса не ускользнул от моих ушей. Он вздрогнул, когда один из мужчин потянул его за руку.

Я промолчала, но взяла его за свободную руку. Он был без майки, и, хотя на него было приятно смотреть, я видела только боль на его лице. То, как его глаза сузились, когда каждый мужчина по очереди пытался повернуть его руку или толкал его в лопатку костяшками пальцев.

— Она видела? — спросил он сквозь стиснутые зубы.

— Нет. — Я покачала головой и сжала его руку. — Она с твоей матерью, которая наверняка балует ее разными угощеньями.

— Хорошо.

Он откинул голову на стол, когда они уложили его, работая над ним и бормоча что-то приглушенным голосом, что я не могла разобрать.

Кожа вокруг его шрамов от операции уже превратилась из сердито-красной в фиолетовый, а ярость, которую я испытывала во время разговора с Хелен, усилилась до небывало высокого уровня. Меня пробирала дрожь, слезы, которые я чувствовала, испарились от накала адреналина и желания убить Эдкинса голыми руками.

Другая часть меня подсчитывала шансы Гейджа на полное восстановление после другой операции, как долго он будет сидеть на скамейке запасных и сохранит ли он свое место на этот раз. Я думала над тем, как помочь ему выздороветь должным образом и что это будет означать, если он больше никогда не сможет играть. Беспокойство поглотило меня, когда я смотрела, как он лежит там, вздрагивая и морщась, все время, пытаясь скрыть боль от людей, осматривающих его.

Однако, он не мог скрыть это от меня, или страх, который застилал его глаза. Его мысли, без сомнения, были именно о том, как все закончиться.

«Пожалуйста, не дай ему снова сорваться».

Мистер Деннинг осторожно помог Гейджу принять сидячее положение.

— Твоя вращательная мышца получила еще один сильный удар, но она не порвана и не раздроблена. Я предполагаю, что тут просто ушиб. Мы должны отвезти тебя в больницу и сделать рентген, чтобы быть уверенными. Я не хочу рисковать тобой. Не после того, что было в прошлый раз.

Я выдохнула от облегчения. Если она не была порвана или сломана, то мы могли бы восстановиться после этого. Быстро.

— Ты хочешь сказать, что я не могу пойти и закончить эту игру? — спросил Гейдж с ухмылкой на страдальческом лице.

Деннинг покачал головой, указывая на двух других мужчин, которые быстро вышли из комнаты.

— Именно это я и говорю, Макферсон.

— Как долго? — спросил Гейдж.

— Пока не уверен. Нужно посмотреть, что будет на рентгеновских снимках. Оптимистично? Ты покинешь игры не надолго.

— А в худшем случае? — в голосе Гейджа застыл лед.

Тень пробежала по глазам Деннинга, и пол подо мной накренился.

— Давай не будем думать об этом, пока не узнаем, что происходит внутри. — Деннинг указал на дверь. — Я собираюсь передать сообщение тренеру, а потом поеду с тобой на машине скорой помощи.

Гейдж кивнул, пот стекал с его наморщенного лба, когда Деннинг вышел из комнаты.

Я отпустила его и схватила свежее полотенце со стойки в другом конце комнаты, намочив его в холодной воде из раковины, прежде чем вернуться к нему. Промокнула его лоб, прежде чем провести прохладной тканью по задней части его шеи, изо всех сил стараясь не смотреть на фиолетовый след на задней части его плеча.

— Это был чистый удар, — сказал Гейдж после нескольких минут молчания.

— Я не видела. Я была...

— Что?

— Это неважно, — вздохнула я, думая, что Хелен — это последнее, что ему сейчас было нужно. — Ты хочешь сказать, что этот удар не был преднамеренным?

Он покачал головой и зашипел.

— Намеренно, конечно. Но не грязно. Хотя мне по-прежнему очень хочется надрать ему задницу.

— Мне тоже, – еле слышно засмеялась я, проводя тканью по его позвоночнику. — Не волнуйся, Гейдж. Все будет хорошо. Даже выглядит не так уж плохо.

Я проглотила ложь, которая имела горький привкус во рту.

— Эй, — сказал он, и я уронила тряпку, возвращая свое внимание к его лицу. — Ты знаешь, что не можешь лгать мне, Бейли.

Он взял меня за подбородок здоровой рукой.

Я пожала плечами.

— Я видела и похуже. С тобой все будет в порядке. Я это знаю.

Он сжал губы, сомнение в его глазах выползло на поверхность.

— Не надо, — сказала я.

Затем мягко прикоснулась своими губами к его, проводя кончиком языка по краям рта. Я запустила пальцы в его потные волосы, прикасаясь к нему так тесно, как только осмеливалась, не причиняя ему боли. Его язык встретился с моим, и он застонал, когда я слегка провела кончиками пальцев по выступам его пресса, остановившись только тогда, когда они остановились над очертаниями его твердого члена.

— Видишь? — Я отодвинулась от него на несколько сантиметров, отводя взгляд от его горячего взгляда и опускаясь вниз. — Ты не смог бы этого сделать, если бы с тобой было что-то очень серьезное.

Он рассмеялся, но, поморщившись, оборвал смех.

— Боже, Бейли. Ты чертовски потрясающая женщина. Дразнилка, но, мать твою, я рад, что ты здесь.

Я прикусила нижнюю губу, позволяя своим глазам жадно задержаться, пока я скользила по его телу вверх и вниз.

— Это всего лишь поддразнивание, если у меня нет намерения, что-то делать. — Я наклонилась ближе к нему, достаточно близко, чтобы мои груди касались его груди. — Но у меня есть твердое желание кое-что сделать... как только ты будешь готов к этому.

— Ну, черт возьми, если это не лучшая мотивация для выдержки, то я не знаю, что это.

Гейдж улыбнулся, и хотя это была не та улыбка, к которой я привыкла, это было больше, чем я могла бы желать, учитывая ужасающую ситуацию.

Тем не менее, он сидел неподвижно, не корчась от боли, и у него была возможность намочить мои трусики своим чертовым ртом. Эти факты заставили надежду пульсировать в моей груди — это не сломит его, только не снова.

— Скорая помощь здесь, — сказал Деннинг, возвращаясь в комнату. Я отошла на несколько метров от Гейджа, и мои щеки вспыхнули.

— Пойду, проверю, как там Летти. Ты хочешь, чтобы мы встретились с тобой в больнице? — спросила я.

— Нет, — сказал Гейдж так быстро, что я вздрогнула. — Черт. Я имею в виду, я не хочу, чтобы она была там, хорошо? Не нужно ее волновать, пока мы ничего не узнаем, верно?

Я кивнула.

— Верно. Я просто отвезу ее к тебе домой.

Он протянул мне здоровую руку, и я сжала ее.

— К нам домой.

Мое сердце выпрыгнуло из груди, сильно забившись от его заявления, но быстро успокоилось, когда парамедики привезли каталку.

— Серьезно, придурки? Я могу ходить, — сказал Гейдж, перекидывая ноги через стол, вставая.

— Пожалуйста, ложитесь на каталку, мистер Макферсон. Мы не хотим, чтобы какие-либо резкие движения усугубили травму.

Гейдж был похож на Летти, когда я заставляла ее чистить зубы в то время, как она этого не хотела. Я почти ожидала, что он топнет ногой, но вместо этого Гейдж забрался на каталку и устроился на ней.

— Какой счет? — спросил он, когда его выкатили из комнаты.

Я рухнула на одну из деревянных скамеек рядом, как только двери закрылись. Страх, который я едва сдерживала, теперь полностью овладел мной, и я позволила себе несколько минут слабости, прежде чем мне пришлось вернуться к Летти.

Я не боялась, что Гейдж останется на скамейке запасных еще на один сезон, потому что хоккей был лишь крошечной частью причин, по которым я любила его. Я бы полюбила его, если бы он зарабатывал на жизнь рытьем канав или переворачиванием бургеров. Что меня пугает, так это то, как он воспримет все это, если потеряет этот шанс — второй шанс, в котором мы даже не были уверены, что он вообще получит. Потому что хоккей — за исключением Летти — был его жизнью. Это все, что он знал; все, чем он когда-либо хотел заниматься с тех пор, как мы были детьми.

Без этого? Я не знала, в кого это превратит Гейджа, и молилась, чтобы у меня хватило сил помочь ему исцелиться, если ему придется планировать жизнь, в которой хоккей не будет на повестке дня.

Глава 13

Гейдж

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросила меня Бейли, пока Летти изучала внутреннее устройство кухни Минни Маус.

Эй, должны же быть какие-то льготы в путешествии с командой, и что касается льгот, то Диснейленд был довольно хорош. Мы провели тут весь день, и это отразилось на Летти. Ее косички были слегка растрепаны под шляпой волшебника Микки, щеки раскраснелись, а в уголках не сходящей с губ улыбки все еще виднелось шоколадное мороженое.

— Гейдж? — позвала Бейли.

— Я в порядке, — пообещал я ей в десятый раз, слегка поводя плечом. На предплечье у меня был адский синяк — подушечки приняли на себя большую часть удара, — но сустав уже не так болел, как несколько дней назад.

— Я просто волнуюсь, — сказала она, положив голову на мое здоровое плечо.

Я поцеловал ее в лоб.

— Знаю, и я сегодня не играю.

Новичок начинал вместо меня сегодня вечером, и хотя это было неприятно для моей задницы, я знал, что это к лучшему. Одна неделя отдыха — это именно то, что нужно суставу. Однако остальная часть меня была не слишком счастлива.

— Я могу отвлечь тебя, — сказала она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы коснуться губами моей челюсти.

Я обнял ее за талию и улыбнулся, желая, чтобы мы не были на публике или так близко к Летти.

— Будь уверена, что я напомню тебе об этом позже, — пригрозил я.

Мы стояли, улыбаясь друг другу, как идиоты, и я наслаждался каждой секундой этого момента. Находиться рядом с Бейли было легко. Не легко в духе «эй, она уже здесь, почему бы и нет», а в том, что я впервые за все время чувствовал удовлетворение.

Может быть, именно это и происходит, когда ты начинаешь влюбляться в свою лучшую подругу...

Мы вышли из очень девчачьего дома Минни и направились в «Мультяшный городок», взяв Летти за руки с обеих сторон.

— У тебя был хороший день, Летти-Лу? — спросила Бейли.

Моя грудь сжалась от того, что она использовала мое прозвище для Летти, и этот день не мог стать более совершенным.

— Это самый лучший день в моей жизни! — воскликнула дочь.

И она была права. Я посмотрел налево, где мои девочки возбужденно и счастливо болтали, и простая правильность момента была настолько полной, что это было почти пугающе. Безумие, конечно. Как будто вместе и навсегда.

Следующий этап: кольцо с бриллиантом, верно.

Ого. Было слишком рано даже думать об этом — абсолютно. Но это была всего лишь мысль. Но чертовски хорошая. Что, если это и есть настоящие отношения? Что, если бы так могла выглядеть вся наша оставшаяся жизнь? Партнеры, друзья, любовники, работающие вместе, чтобы вырастить Летти?

Что, если Бейли была единственной, кто не уйдет?

Все это должно пугать. Мне следовало бежать в другом направлении, с криком спасаясь от безумных, навязчивых мыслей, которые проносились у меня в голове. Черт, мы были вместе всего пару недель.

Но мы дружили всю нашу жизнь. Все, что добавил аспект отношений, — это самый горячий секс в моей жизни и обещание, что теперь она будет единственной, кого я увижу обнаженной. Черт, Бейли была единственной, кого я хотел видеть обнаженной. Это само по себе о чем-то говорило.

— Папочка? — позвала Летти, привлекая мое внимание.

— Да? — отозвался я, глядя на ее восторженное, измученное личико.

— Нам стало интересно, что ты думаешь о том, чтобы взять пиццу и поесть в отеле? — спросила Бейли. — Я думаю, мы все немного устали.

Я посмотрел на часы. Хотя, я и не играл сегодня вечером, но все равно собирался поддержать своих ребят.

— Да, у нас есть время для этого.

Когда ноги Летти начали заплетаться, я поднял ее и посадил себе на плечи. Черт возьми, даже я устал ходить по этому месту, а мои ноги были немного больше, чем у моего четырехлетнего ребенка.

— Итак, ты подумала о тех художественных программах, о которых говорила? — поинтересовался я у Бейли, когда мы шли к парковке.

Она покачала головой.

— Не особо. Я имею в виду, мне бы очень хотелось попасть в местную галерею, но, возможно, это несбыточная мечта.

— Я помню, как однажды сказал тебе, что считал хоккей несбыточной мечтой.

— Да, но у тебя талант, данный Богом, Гейдж. С твоей стороны было бы расточительством не воспользоваться им.

— То же самое касается и тебя, — сказал я, помогая ей спуститься с крутого бордюра на залитый солнцем тротуар.

Она пожала плечами.

— Может быть, мы получаем только одну огромную великую вещь в нашей жизни. Не все предназначены для того, чтобы быть в центре внимания.

Я спустил Летти со своих плеч, когда мы подошли к арендованной машине.

— Я в это не верю. Ты необыкновенная, Бейли.

Она ответила на мой комплимент, как всегда, натянуто улыбнувшись и сменив тему.

— Спасибо. Итак, я подумала, что, может быть, мы могли бы пригласить обеих наших матерей на День благодарения? Если только ты не считаешь, что это слишком. Мне не хочется…

Я наклонился и поцеловал ее, просто быстро соприкоснувшись нашими губами.

— Мне кажется, это было бы здорово. Не хочу праздновать День Благодарения без тебя.

«Или Рождество. Или Новый год».

Боже, со мной все очень плохо.

Бейли подвела Летти к заднему сиденью и пристегнула ее ремнями безопасности.

Когда я обошел арендованную машину сзади, то увидел женщину, пытавшуюся справиться с двухместной коляской, непослушного мальчугана, который, очевидно, не хотел уходить, и двух визжащих младенцев.

Некоторые из первых дней жизни Летти пронеслись у меня в голове, и мое сердце потянулось к этой женщине.

— Мэм? — крикнул я, пересекая асфальт к ее минивэну. — Клянусь, что я не какой-то извращенец или что-то в этом роде, моя девушка прямо там с моей маленькой девочкой, могу я вам помочь?

Ее плечи опустились от облегчения, пока она пыталась справиться с маленьким мальчиком.

— Вас не затруднит?

— Вовсе нет, — сказал я. — Почему бы вам не пристегнуть сына, а я на секунду отвлеку этих девочек? Ничего, если я их подержу?

Она оглядела меня с ног до головы, когда крики усилились. Ее глаза защипало от слез, и я понял, что в любой другой день она бы посоветовала мне отвалить.

— Меня зовут Гейдж Макферсон, — тихо сказал я. — Я игрок «Сиэтлских Акул» НХЛ. Вы можете погуглить меня если что.

Мальчик снова закричал, приближаясь к полному срыву, и она кивнула, явно на пределе своих возможностей. Пока она пристегивала мальчика к автокреслу, я отстегнул девочек, которым на вид было около шести месяцев, если мне не изменяет память.

Я осторожно взял их по одной на руки, радуясь, что у Летти не было близнеца. С другой стороны, я не был уверен, что мир смог бы справиться с двумя такими, как она.

Или как я смог бы заботиться о двух детях после ухода Хелен.

Две девочки прижали свои маленькие головки к моей груди, когда я покачивался, бормоча, какие они драгоценные. Они успокоились, и я почувствовал то небольшое умиротворение, которое может дать только успокоение ребенка. Посмотрел на нашу машину, где Бейли прислонилась к открытой двери со стороны Летти, наблюдая за мной.

Тоска на ее лице сломила меня так, как ничто другое не могло бы сломить. Я знал, что это всегда было ее мечтой — держать на руках собственных детей. Черт возьми, она играла в семью с тех пор, как мы были детьми, заботилась обо всех вокруг, нянчилась просто для развлечения. Ее безупречный материнский инстинкт был одной из причин, по которой я доверил ей Летти, когда она вернулась домой из Корнелла. В этом мире не было никого, кто знал бы меня лучше.

Один из младенцев зевнул у меня на груди, и я улыбнулся.

Я понял, почему Бейли так сильно этого хотела. Просто надеялся, что смогу любить ее достаточно, чтобы она не чувствовала, что я обманул ее, — что нас с Летти будет достаточно, чтобы удовлетворить ее потребность в семье.

Она одарила меня обожающей улыбкой, и я ответил ей тем же.

— Спасибо, — сказала женщина, протягивая руку к первой маленькой девочке. — Их отец на службе, и я просто хотела вывести их из дома на целый день.

— Он в Пендлтоне? — спросил я, передавая маленький сверток.

Она кивнула, ее глаза были полны гордости, но печальны.

Когда она уложила одну из девочек, я осторожно передал другую и достал бумажник из заднего кармана, доставая свою визитку.

— Возьмите, — сказал я ей, когда она взяла второго ребенка.

— Большое вам спасибо, — сказала она со вздохом облегчения.

— Могу я помочь с вашей коляской?

Она благодарно кивнула, и я сложил коляску и засунул ее на заднее сиденье ее минивэна, с нежностью вспоминая, как в первый раз чуть не выбросил коляску Летти, потому что не мог заставить эту чертову штуку открыться. Коляски бросали вызов всякому здравому смыслу и логике.

Когда женщина развернулась, я снова протянул ей свою визитку.

— Я живу в Сиэтле, но если вам что-нибудь понадобится, просто позвоните по этому номеру. Мой отец служил в армии, и я знаю, как тяжело справляться со всем в одиночку.

Ее глаза расширились, и она с кивком взяла визитку.

— Благодарю вас.

— Не стоит благодарности.

Я попрощался с этой женщиной и направился обратно к своей маленькой семье. Я открыл дверь Бейли, и она легонько поцеловала меня, прежде чем скользнуть на свое место.

Она смеялась, когда я садился на водительское сиденье.

— Что тут такого смешного? — спросил я.

— Я просто надеюсь, что никто из фотографов не заснял этот маленький обмен любезностями.

— Что? Не то чтобы я сделал что-то плохое.

— О, нет, совсем наоборот. Это было потрясающе сексуально, галантно и мечта каждой девушки. Если такие фотографии появятся, каждая женщина в Америке забеременеет от одного взгляда на них, — сказала она, проводя рукой по моей шее.

Каждая женщина, кроме тебя.

***

Я весь вечер не мог выкинуть ее комментарий из головы. Даже когда был на игре, наблюдал, как этот гребаный новичок играет на моей позиции, и радовался победе, Бейли не выходила у меня из головы.

Летти устала от Диснея, поэтому я оставил девочек в отеле отдыхать, а сам пошел на игру. Кроме того, я знал, что со мной было не очень весело находиться рядом, пока я был в игровом режиме.

Теперь, когда я вставлял ключ в замок нашего номера в отеле, мои мысли были на пределе. Что, если история с детьми действительно нарушила условия сделки для Бейли? Что, если бы она была единственной женщиной, которая осталась бы, но мои действия оттолкнут ее?

Что, если я был причиной всего моего собственного несчастья?

— Девочки? — окрикнул я, входя в тихий номер.

Хм. Я заглянул в спальню Летти и обнаружил ее распростертой поперек кровати, потерянной для всего мира. Ее маленькая грудная клетка поднималась и опускалась в такт дыханию, а волосы пахли клубничным шампунем, который она так любила. Я укрыл ее одеялом и поцеловал в лоб, затем оставил спать, закрыв за собой дверь.

Бейли не было ни в гостиной, ни в нашей спальне, но я услышал тихий звук плеска, доносящийся из ванной, и улыбнулся. Ванная комната была самой дальней от Летти — никаких шансов разбудить ее — и идеально подходила для того, что у меня было на уме. Черт, одного звука этой воды, осознания того, что она плещется об обнаженную кожу Бейли, было достаточно, чтобы у меня окреп член.

— Бейли? — позвал я, легонько постучав в дверь, которая вела в хозяйскую спальню.

— Заходи, — ее голос был приглушен дверью.

Я открыл ее и быстро закрыл за собой, чтобы парной воздух не вырвался наружу. Святое дерьмо, она была видением. Ее волосы были собраны на макушке, и она была покрыта пузырями от груди до пят, но я никогда не видел более эротичного зрелища, чем ее колено, выглядывающее чуть выше водяной линии в гигантской ванне.

Я потратился на номер основательно, и оно того стоило.

— Как прошла игра? — спросила она, глядя на меня своими удивительными трахающими меня глазами.

— Мы выиграли, — сказал я, стягивая через голову свитер и бросая его на мраморный пол.

— Правда? — спросила она, облизывая нижнюю губу, когда моя футболка присоединилась к свитеру. Ее взгляд скользнул вниз по моему животу, и я тут же обрадовался, что сохранил свое тело таким подтянутым.

— Мы это сделали.

Я расстегнул свои штаны и позволил им упасть на пол, становясь тверже с каждой секундой, пока она смотрела.

— Я думала, что ты будешь… праздновать? — сказала она, не сводя глаз с моего неуклонно растущего члена.

— А я думал лишь о том, чтобы прикоснуться к тебе ртом, пока ты не кончишь, если это то, что ты подразумеваешь под празднованием, — ответил я.

Она сглотнула.

— Да, пожалуйста.

Боже, она была такой чертовски горячей. Как я мог не обращать на это внимание, пока мы росли?

Она двинулась вперед, и я залез позади нее, радуясь, что ванна была достаточно глубокой, чтобы вода не переливалась через бортики. Она повернулась, и я направил ее колени вокруг себя так, чтобы она оседлала меня в воде.

Аллилуйя, черт возьми, огромным ваннам.

Я обхватил ее идеальную задницу руками, когда она скользнула по мне, мой член поглаживал складки ее киски. Могла ли в самом деле существовать женщина, созданная настолько идеальной для меня?

— Ты идеальна, — сказал я ей.

Она немного выгнулась, прижимая свои напряженные соски к моей груди.

— Ты и сам не так уж плох, — ответила она.

Мои пальцы прошлись по ее позвоночнику, танцуя вверх по спине, и как только одна моя рука погрузилась в темный шелк ее волос, я приблизил ее рот к своему. Черт возьми, она целовалась так, как делала все остальное в жизни — со всей страстью в своем теле и ничем не сдерживаемая.

Наши языки сплетались, сражались, терлись друг о друга так же, как наши нижние части тела не могли не тереться под водой. Я чувствовал себя пороховой бочкой, а Бейли держала спичку — черт возьми, она и была спичкой. Она заводила меня, как никто, кого я когда-либо встречал — и, может быть, это было не потому, что она была создана для меня, а потому, что я был создан для нее.

Ее всхлипы становились все громче, пока я целовал ее, вкладывая в поцелуй всего себя и молясь, чтобы этого было достаточно — достаточно, чтобы дать ей все, в чем она нуждалась, хотя понимал, что, скорее всего, потерплю неудачу.

— Гейдж, — выдохнула она мне в рот, когда я провел пальцем по ее соскам, борясь с каждым инстинктом, который у меня был, чтобы проникнуть в шелковистый жар прямо над моим членом.

Я повернулся, посылая воду каскадом через край ванны, и приподнял ее задницу к гладкому, выложенному плиткой краю у стены.

— Видишь ту вешалку для полотенец? — спросил я ее, указывая на пустую петлю над ее головой.

— Да? – неуверенно сказала она, поднимая взгляд.

— Хватайся и не отпускай, — приказал я.

Ее руки вцепились в металл, а тело сотрясла легкая дрожь.

— Холодно, детка? — спросил я.

— Нет, — ответила она, задыхающимся голосом.

— Хорошо, — сказал.

Я раздвинул ее колени перед собой и чуть не застонал при виде ее мокрой и набухшей для меня киски. Без предисловий я закинул ее ноги себе на плечи. Просунув голову между ее бедер, раздвинул ее большими пальцами и прижался к ней ртом.

— Гейдж! — взвизгнула она, и ее голос эхом отозвался в комнате.

— Ш-ш-ш-ш, — шикнул я в ее дрожащую плоть. — Что подумают соседи?

Не то чтобы мне было не наплевать, кто находится по другую сторону этой стены.

— Что твой язык волшебный, — сказала она, слегка ударившись головой о кафельную стену.

— Ну, в таком случае…

Я снова прижался ртом к ее мягкой киске, облизывая и посасывая нежную плоть, проводя языком по ее клитору, пока она мяукала от удовольствия.

Боже, только этот звук заставил меня быть готовым взорваться, ударившись о бортик ванны.

Я прижался к ней кончиком языка, делая длинные движения вверх по ее щели, когда надавил палец в тугое кольцо ее входа.

— Да! — закричала она, сопротивляясь моему пальцу.

Она была горячей, невероятно тугой и такой влажной, что я знал, что проскользну внутрь членом в ту же минуту, как она кончит. Ее пальцы зарылись в мои волосы, ногти идеально царапали кожу головы, но я хотел, чтобы все ее внимание было сосредоточено на ощущениях, а не на мне.

— Руки на вешалку для полотенец, Бейли, — приказал я.

Она захныкала, но сделала так, как я ей сказал, доверив мне дальнейшую заботу о ней.

Черт, я хотел ее. Это было не просто желание или похоть — это была первобытная потребность, призвание заявить права на эту женщину и убедиться, что она чертовски хорошо знает, кому принадлежит, чье имя она будет выкрикивать всю оставшуюся жизнь.

Я был единственным, кто когда-либо снова прикоснулся бы к ней вот так своими губами. Она была моей, а я принадлежал ей. Точка.

Я добавил еще один палец и погладил ее внутренние стенки прямо вдоль точки G, посасывая ее клитор, щелкая языком по бутону с той же скоростью, что и пальцы. Она напряглась сильнее, ее бедра дернулись навстречу моему рту, оседлав мое лицо, когда я снова вошел в нее.

— Гейдж! — вскрикнула она, когда кончила, ее ноги дрожали рядом со мной.

Я облизал ее, помогая ей пережить оргазм с каждой унцией мастерства в моем арсенале. Каждая женщина, которую я когда-либо трахал, каждое порно, которое я когда-либо видел, — все это было ради этого момента, ради возможности заставить эту единственную изысканную женщину выкрикивать мое имя, пока она кончала.

Встав, я позволил ее ногам скользнуть вниз по моим бокам, и когда они достигли моей талии, схватил Бейли за задницу и потянул ее за собой. Она безвольно упала мне на грудь, удовлетворенная и измученная, но ее язык прочертил узор на моей шее, отчего мой член дернулся, более чем, осознавая, что настала моя очередь.

— Хочу тебя в нашей постели, — сказал я ей, и она кивнула.

Отнеся ее в спальню и уложив на кровать королевских размеров, я наслаждался тем, как лунный свет играет на ее коже из открытого окна в затемненной комнате. Она протянула ко мне руки, и я пошел, накрыв ее, чтобы согреть там, где капли воды все еще прилипали к ее коже.

— Сейчас, — умоляла она, выгибая бедра напротив меня.

Нам просто был нужен...

— Черт, у меня нет презерватива, — простонал я. Как, черт возьми, я позволил этому случиться? — Кажется, я видел кое-что в сувенирном магазине внизу.

Она покачала головой и прижалась своими влажными складками к моему члену.

— Че-е-ерт, Бейли.

— Я чиста, — тихо сказала она.

— Я тоже, — ответил. — Я сдал кровь еще до того, как прикоснулся к тебе.

— Тогда я в порядке, что бы ни случилось, — сказала она, притягивая меня к себе. — Я просто хочу тебя. Пожалуйста, Гейдж.

Я сглотнул. Если бы мы оба были чисты, не похоже, что что-то могло пойти не так... Но я знал, что она думала совсем о другом, потому что не был честен с ней. И точно так же, как знал, что мне придется ей рассказать, я также знал, что сегодня этого делать не буду. Нет, сегодня вечером я собирался быть эгоистичным ублюдком и взять единственную женщину, которую хотел, без какого-либо куска хрупкой резины между нами.

— Ты уверена? — спросил я, слегка водя большим пальцем по ее клитору.

— Да, — простонала она.

Я наклонился, высасывая маленькие капельки воды с ее затвердевших сосков.

— Черт, у тебя идеальный вкус. — Я скользнул своим членом по ее влажным складочкам и застонал. — Ты чувствуешься идеально.

Я играл с ее сосками и нежно поглаживал ее клитор, пока она почти не выгнулась подо мной, ее голова металась по одеялу. Эта женщина была совершенством, созданным на небесах специально для меня, и когда моя грудь невероятно сжалась, эти три слова заполнили мой мозг, мою душу... мой рот.

— Бейли, — сказал я, направляя свой член к ее гладкому входу.

— Гейдж?

— Я люблю тебя, — сказал я ей, когда скользнул в нее.

Она ахнула, когда я наполнил ее, каждый дюйм ее тугой киски подрагивал на моем члене, когда я входил внутрь.

— Я люблю тебя, — ответила она, наши губы встретились в глубоком поцелуе, когда я начал раскачиваться внутри нее.

Она. Ощущалась... так... ох*енно. Потрясающе.

Мой мозг превратился в кашу, когда мои толчки стали более мощными, мой ритм сильным — именно так, как я знал, что она любила это — и я оставил всякую надежду сохранить контроль с этой женщиной.

Я принадлежал ей.

Ее ногти царапали мою спину, ее ноги сомкнулись вокруг моих бедер.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она между вздохами.

Я знал, что она имела в виду — без презерватива. Схватил одно из ее колен, мягко подталкивая его к ее груди, чтобы я мог проникнуть в нее глубже.

— Как дома, — сказал я и поцеловал ее.

Тогда я потерял счет всему, мой разум превратился в клубок эмоций, ощущений и правильности, когда я занимался любовью с Бейли. Я надеялся, что каждым толчком я привязываю ее к себе, каждым стоном я заявляю о своих правах.

Черт, мне нужно было, чтобы она почувствовала, как нам хорошо вместе, потому что я знал, что мы никогда не найдем кого-то лучше, если когда-нибудь потеряем друг друга. Это было так хорошо, как только могло быть.

Ее мышцы напряглись подо мной, а в ее глазах появился тот великолепный дикий взгляд, который сказал мне, что она вот-вот кончит.

— Вот и все, детка, — сказал я, — кончи со мной.

Я немного изменил угол наклона, чтобы мой таз терся о ее клитор, и она разлетелась подо мной, сотрясаемая дрожью. Пульсирующее сжатие ее киски сжало меня так горячо, так крепко, что я не мог не поддаться давлению, которое давило на меня, и потеряться в ней. Я кончил с рычанием напротив ее кожи, изливая все, что у меня было, не только в ее тело, но и в то, что, как я надеялся, было ее душой.

Мы лежали рядом, прерывисто дыша, и мягко поглаживая друг друга руками, пока мы оба не пришли в себя. Как только мы привели себя в порядок, я прижал ее к своей груди, и она погрузилась в сон.

Я лежал без сна, глядя на то, как мирно она спала, и до смерти боялся, что это был последний раз, когда мог за этим наблюдать.

Я знал, что правда выйдет наружу раньше, чем я буду готов. Я ощущал это приближение, как гребаный товарный поезд. Потому что сегодня вечером я не просто занимался с ней любовью, я сделал немыслимую, самую мерзкую вещь, какую только мог сделать с ее мечтами.

Я дал ей надежду.

Глава 14

Бейли

Каким-то образом в доме царил хаос, несмотря на то что мы втроем провели всю прошлую неделю, посещая самое волшебное место на земле — по крайней мере, так мне продолжала говорить Летти. Я не могла удержаться от улыбки каждый раз, когда она проносилась через зал, все еще надевая ушки Минни Маус и во всю глотку распевая танцевальную песню «Хот-дог». Это была удивительная поездка, и хотя Гейджу пришлось отсиживаться, чтобы вылечиться, он смог заставить меня прокричать его имя не один раз. Знойное воспоминание о том, что он сделал со мной в огромной ванне отеля, а потом в постели, заставило мои бедра сжаться и умолять о повторении.

Этот человек. Его было не остановить. И заниматься с ним любовью, когда между нами ничего не было? Это была своего рода нирвана, о существовании которой я и не подозревала. Я бы позволила ему — без колебаний и раздумий. Даже сейчас я не жалела об этом. Это только подтвердило мою любовь к нему, и, увидев его с этими детьми-близнецами, мое сердце забилось еще сильнее.

— Бейли, стирка — это весело? — спросила Летти, врываясь в комнату, ее длинные каштановые волосы разметались вокруг мышиных ушей.

Сегодня Гейдж снова вернулся на лед, и я хотела, чтобы к тому времени, когда он закончит тренировку, место было безупречно чистым, хотя подозревала, что это будет изнурительным. Я даже взяла его любимый кусок мяса на ужин сегодня вечером.

Я наклонила голову, перекладывая корзину под мышкой, пока ходила из комнаты в комнату, собирая грязную одежду. Некоторые из Акул остались ночевать после вечеринки по случаю дня рождения Летти, которая превратилась во взрослую вечеринку после того, как она уснула — и Боже милостивый, кто из Акул любил носить трусики-бикини?

— Почему ты спрашиваешь, тыковка? — поинтересовалась я, робко беря в руки шелковое красное мужское нижнее белье, пытаясь представить Гейджа в нем.

Они были бы как вторая кожа, демонстрируя его задницу и его восхитительно огромные бедра... не говоря уже о другой восхитительно большой части его тела…

— Ты так широко улыбаешься, — сказала Летти, указывая на улыбку, которую я изобразила, бросая трусы в корзину.

Я это делала? Я наклонилась, чтобы поцеловать ее в лоб.

— Я счастлива.

— Занимаясь стиркой.

Она смотрела на меня так, словно я была инопланетянкой, а не той супер-крутой и веселой девушкой, которую она любила рисовать в своем альбоме для рисования.

Я пощекотала ее живот, получив желаемую порцию визга.

— Да. И я была бы еще счастливее, если бы ты показала мне, где прячешь все свои одинаковые носки.

— Я их не прячу. Они сами убегают! — снова рассмеялась она, а затем направилась в свою комнату.

Я еще раз оглядела гостевую комнату в поисках каких-нибудь других загадочных пар нижнего белья, а затем покачала головой. Я была почти уверена, что Рори спал в этой комнате той ночью, но точно сказать не могла. Эта мысль заставила меня покраснеть, и я быстро закрыла за собой дверь, напомнив себе позвонить Пейдж попозже и подразнить ее по поводу того, что ее возлюбленный любит щеголять голой задницей под сшитыми на заказ костюмами, которые он носил вне льда.

— Хорошо, Летти. Давай посмотрим, что там у тебя, — сказала я, открывая дверь в ее комнату.

Она бросила горсть одежды на середину своей кровати.

— Это из нашей поездки.

— Спасибо. Ты такая замечательная помощница!

Я погладила ее по спине и сложила кучу вещей в корзину, обойдя ее комнату, которая была слишком большой для четырехлетнего ребенка, и дважды проверила ее шкаф на всякий случай.

Одежда, которую я никогда не видела на Летти, аккуратно висела на одинаковых розовых вешалках, и я сдвинула их, чтобы получше рассмотреть заставленный игрушками пол под ними. Кончик розового носка торчал из-под замка принцессы, и я наклонилась, чтобы достать его.

— О, я хочу поиграть с замком! — Сказала Летти, подпрыгивая и опускаясь на колени, вытаскивая игрушку.

— Хорошо. Я собираюсь загрузить эту стирку, — сказала я, закрывая за собой дверь.

Я остановилась в коридоре, уставившись на крошечный розовый носок, который не подходил Летти уже более трех лет. Маленький кусочек мягкой, пушистой ткани, должно быть, был из тех времен, когда она была новорожденной, и его аналог, без сомнения, давным-давно проиграл чистилищу носков. Образ другой маленькой девочки всплыл в моем сознании, с моими карими глазами и улыбкой Гейджа. Еще одна принцесса, которую он может боготворить. Последний кусочек моего сердца.

Я держала носок между пальцами так нежно, как держала бы своего ребенка. Нашего с Гейджем ребенка.

Острая боль пронзила центр моей груди и одновременно вызвала бабочек в животе. Страх и надежда смешались, пока я не почувствовала тошноту. Было слишком рано думать о другом варианте жизни с Гейджем — или, может быть, если честно, я задумывалась об этом задолго до того, как он впервые посмотрел на меня в таком ключе. И то, что мы сделали в гостиничном номере, без остановки или раздумий о том, что бы мы делали, если бы это закончилось тем, что я забеременела, заставило меня подумать, что, возможно, однажды мы будем готовы.

Дело было не в том, что это были совершенно новые отношения. Мы знали друг друга почти всю нашу жизнь, и мы были «семьей» уже почти год, с тех пор как я начала заботиться о Летти. Я всегда хотела собственную семью, что-то похожее на то, что у меня уже было с Летти и Гейджем, и в ту секунду, когда я влюбилась в него — по уши влюбилась — поняла, что хочу этого гораздо быстрее, чем вообще планировала. Вот насколько сильны были мои чувства к Гейджу, я хотела, чтобы он заявил на меня права всеми возможными способами — навсегда и с нашим собственным ребенком, которого мы могли бы любить, а Летти была бы старшей сестрой.

Несмотря на надежду, пульсирующую с каждым ударом моего сердца, я знала, что его мнение о большем количестве детей — которое заключалось в том, что он о них не думал.

Он не мог думать ни о ком, кроме Летти, или не хотел... но это было до меня, до нас.

Мурашки пробежали по моей коже, когда я вспомнила выражение его глаз, когда он погрузился в меня, обнаженный и свободный, твердый и властный. Означало ли это, что он передумал? Или он просто был под влиянием момента?

В любом случае, я не могла игнорировать эту надежду. Может быть, когда-нибудь он захочет создать семью со мной. Эта мысль вызвала головокружительное, игристое ощущение, разлившееся по моим венам, успешно подавляя все сомнения или страхи, которые у меня были. У нас было время, чтобы он подумал об этом, и на самом деле, было слишком рано обсуждать эту тему всерьез.

Я положила носок в карман и направилась в прачечную, бросив одежду для быстрой стирки, прежде чем направиться в самую грязную комнату в доме, которая, как вы могли бы подумать, принадлежала малышу, но это было не так.

Дверь Гейджа была широко открыта, так, что я вошла, его запах остался с прошлой ночи. Его простыни были в смятом беспорядке, но гладкая ткань была более чем соблазнительной, практически умоляя меня скользнуть и полежать там, где он спал. В один прекрасный день я бы подождала его в одних простынях и должным образом вознаградила после тяжелого дня тренировок.

Да, когда Летти будет в средней школе.

Я крепко зажмурилась, подавляя смех. От этой красотки никуда не деться. Она была хитрой, чертовски умной и прекрасно рассчитывала время — совсем как ее папочка, — так, что у меня не было никаких шансов соблазнить Гейджа, таким образом, если только она не была со своей бабушкой. К счастью, я так сильно любила ее, что могла весело проводить с ней время всей семьей и опустошать ее отца потом, перед сном.

Семья. Вот как это было. Эти чувства почти полного совершенства, легкости нашей жизни, всепоглощающей любви в моем сердце.

Собирая мусор из огромной ванной Гейджа, я чувствовала носок в кармане и знала, что в тот момент удовлетворения я ничего так сильно не хотела бы, как принадлежать Гейджу и Летти навсегда. Быть той, которая никуда не уйдет. Та, которая дополнит их семью. Образ Летти, показывающей младшей сестре, как рисовать пальцами, чуть не вызвал у меня слезы на глазах.

Ящик под раковиной Гейджа был наполовину открыт, и когда я попыталась его закрыть, он за что-то зацепился, что успешно отвлекло меня от эмоционального натиска, наполняющего меня фантазиями, меняющими жизнь.

Я поставила мешок для мусора и опустилась на колени, пытаясь вытащить то, что заклинило ящик. После изрядного количества потягиваний и рывков эта штука освободилась так быстро, что я отшатнулась назад, унося с собой ящик и все его содержимое.

Виной всему была расческа, если не считать все то что вывались из з шкафчика — гель для волос, свежие флаконы дезодоранта, дорожные мелочи, такие как зубная паста и зубная нить, — все это теперь валялось на мраморном полу Я покачала головой, собирая вещи и переставляя их так, чтобы ящик не застрял снова. Пузырек с таблетками закатился под шкаф, и мне пришлось лечь плашмя, чтобы достать его.

Он был пуст, но жирная надпись на этикетке заставила меня задуматься.

Валиум?

Я прочитала дату на пузырьке, лекарство было выписано примерно в то время, когда он получил травму плеча. Однако это не имело смысла, потому что они дали ему кодеин от боли. Мне это запомнилось, потому что однажды он сказал мне, какие невероятные ощущения они у него вызывают, и именно поэтому он сразу же перестал их принимать, как только смог справиться со своей болью. Он не боялся стать зависимым, но с новорожденным он не собирался рисковать.

Неужели он смешивал эти наркотики? Я подумала о том, чтобы выбросить пузырек, но оставила на его стойке, на всякий случай, если он по какой-то причине сохранил его. Более чем вероятно, что он забыл об этом, но это не остановило любопытство, бурлящее в моей голове, даже, когда я схватила остальной мусор и вынесла его на улицу.

Когда я закончила готовить романтический поздний ужин несколько часов спустя — спустя много времени после того, как Летти легла спать, — это все еще беспокоило меня. Что-то вроде холодного страха поселилось у меня в животе, и я не могла понять почему. Гейдж был не из тех, кто занимается самолечением. Он не стал бы так рисковать, когда Летти была рядом. Черт возьми, этот человек даже не пил так, как пил когда-то.

— Дорогая, я дома, — крикнул Гейдж, входя на кухню, свежевымытый после тренировки. Его тон был легким и шутливым, но я проглотила нервную кислоту, которая скопилась у меня в горле.

Он поцеловал меня в щеку, затем в шею, прежде чем бросить взгляд через холл на обеденный стол, который я накрыла.

— Это все для меня? — спросил он, подходя к нему.

Я кивнула, снимая шипящий стейк с чугунной сковороды и перекладывая его на тарелку на столе. Отнеся пустую сковородку обратно на кухню, я заняла место слева от него и медленно потягивала воду со льдом, пока он накладывал в свою тарелку жареный красный картофель и зеленую фасоль с беконом, которые я приготовила на гарнир.

— Как прошла тренировка? — поинтересовалась я, надеясь подавить желание спросить его о пузырьке с таблетками прямо в эту секунду. Клянусь, эта штука не давала мне покоя, изводя меня своей загадочностью.

— Хорошо, — сказал он, отправляя в рот кусочек стейка. — Ты идеальная женщина.

Он застонал и закрыл глаза.

— Спасибо. Это так вкусно.

Я мягко улыбнулся.

— Я стараюсь.

Он открыл глаза и отложил вилку.

— Что случилось?

Я с трудом сглотнула. Как он мог догадаться?

— Что ты имеешь в виду?

— Да ладно тебе, Бейли. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что знаю, когда тебя что-то беспокоит. Черт возьми, я знал, как читать тебя, еще до того, как ты научилась читать.

Я усмехнулась, резко втянув воздух.

— Тебе когда-нибудь приходилось принимать какие-либо другие лекарства, когда у тебя болело плечо?

Замешательство окрасило его глаза, когда он наклонил голову, затем что-то темное промелькнуло в них, и он наколол еще один кусок стейка.

— Нет, а что? — его голос звучал тише, чем несколько мгновений назад.

Я заломила руки под столом.

— Я убиралась, а не шпионила, и наткнулась на пустой пузырек из-под валиума. Я думала, тебе давали кодеин от боли.

— Так и было, — сказал он резким тоном.

Я уставилась на него, подняв брови, ожидая, что он продолжит.

Он этого не сделал, вместо этого он продолжал запихивать в рот все больше еды, будто мог продлить этот момент.

— Гейдж?

Он сделал большой глоток воды со льдом.

— Почему у меня такое чувство, будто ты вот-вот занесешь топор над моей головой? — задала я вопрос, бурчание в животе лишило меня аппетита.

Он посмотрел на меня, потом на свою тарелку, потом снова на меня.

— Я не злоупотреблял лекарствами, Бейли. Ты же знаешь, я бы никогда этого не сделал.

Облегчение выплеснулось из меня, воздух покинул мои легкие с долгим вздохом. Напряжение в моей груди ослабло, и я почувствовала себя глупо из-за того, что когда-либо думала о таких вещах. Я же это знала. Гейдж был слишком сильным для этого.

— Это хорошо, — сказала я и сделала еще один глоток, мне сразу стало полегче. — Сегодня я нашла кое-что еще.

Я полезла в карман, улыбаясь впервые за несколько часов.

Глаза Гейджа загорелись, когда он взял крошечный розовый носок, который я ему протянула.

— Где ты это нашла?

— Он был спрятан под игрушками Летти. Понятия не имею, где может быть другой. У меня и так достаточно проблем с ее носками.

Он усмехнулся, сжимая ткань между ладонями.

— Ты можешь себе представить, что еще одна ее копия будет бегать повсюду? — спросила я, хотя знала, что это слишком серьезный разговор, чтобы вести его сейчас. Однако я ничего не могла с собой поделать, любовь в моем сердце в сочетании с тем, как мы занимались любовью в гостиничном номере, и носок слились в один большой клубок желания, и впервые в жизни я точно знала, чего хочу.

— Нет, — его голос стал резким и холодным.

— Неужели? Я думаю, Летти была бы замечательной старшей сестрой.

Я старалась держаться непринужденно, но от мрачного взгляда его глаз у меня снова скрутило живот.

— Да, она бы обязательно была такой. И ты была бы потрясающей мамой. Но этого никогда не случится.

— Ты никогда не должен говорить «никогда», Гейдж. Знаю, ты все еще думаешь, что я могу бросить тебя и Летти, но я не она. Я не Хелен.

Он отодвинул тарелку и скрестил руки на массивной груди.

— Я знаю, что это не так.

— Хорошо... — Я наклонила голову. — Почему ты так напрягся? Я не предлагала тебе взять меня на столе и оплодотворить прямо здесь, Гейдж. Я говорю о годах, которые пройдут до этого момента.

Я выгнула бровь, глядя на него. Мы никогда не ходили вокруг да около, и я не собиралась начинать это делать прямо сейчас.

Он уставился на стол, как будто воображал, что делает то, что я предложила. Я встала и опустилась на колени перед тем местом, где он сидел, заставляя его посмотреть на меня.

— Эй, — сказала я, поглаживая его сильное бедро. — Я не хотела пугать тебя разговором о детях. — Я посмотрела на носок, все еще зажатый в его пальцах. — Я нашла его и... — сделала глубокий вдох. Я видела, что мои мечты были в пределах досягаемости, чувствовала, как мое сердце наполняется до предела одной только мыслью о том, что у меня будет его ребенок. — Мое воображение разыгралось. Это не то, о чем мы должны говорить сейчас. У нас есть еще много времени.

Гейдж медленно наклонился, чтобы поцеловать меня, более нежно, чем его обычная голодная страсть, а затем он встал и попятился от меня.

— Гейдж?

Я тоже встала, обхватив себя руками.

— Время не имеет значения. Этого не произойдет.

Я фыркнула.

— Почему ты такой упрямый? Почему ты даже не можешь предположить, что спустя несколько лет после того, как мы поймем, что не собираемся расставаться, ты, возможно, когда-нибудь захочешь создать семью со мной?

— Ты хочешь большего, чем то, что у нас уже есть, — это было утверждение, а не вопрос.

Серьезно? Разве это не было естественным развитием отношений? Эволюционировать? Я проглотила свой инстинктивный ответ и попыталась обуздать свой гнев. Особенность любви к сломленному мужчине заключалась в том, что я должна была залечить раны, которые ему оставили.

— Когда-нибудь. Ты знаешь, как сильно я всегда хотела быть мамой. И я даже не подозревала, насколько сильно, пока не влюбилась в тебя.

Он вздрогнул.

— А как насчет твоего искусства? Галерея, которую ты когда-нибудь захочешь.

— Я не могу сделать и то, и другое? Разве ты не играешь в НХЛ и не заботишься о своей дочери?

Кровь закипела у меня в жилах. Поворот, который принял разговор, был далеко за гранью нелепости и прямо-таки вызывал раздражение. Как он мог даже не подумать об этом? Как он мог обнимать меня так, как он это делал, любить меня так, как сейчас, и даже не думать об этом?

— Бейли…

Холодный кулак сжал мое сердце, и слезы навернулись мне на глаза.

— Это из-за меня. Ты не можешь представить, что у тебя будет ребенок от меня, — сказала я, мой голос дрогнул.

О боже, все это между нами было временно. Меня можно было заменить. Это было то, что он хотел сделать, потому что это было удобно. Желчь подступила к моему горлу, и я положила ладонь на грудь, будто могла удержать свое сердце на месте.

— Не надо, Бейли, — сказал он, преодолевая расстояние между нами. Его руки обхватили меня, но я оттолкнула его.

— Нет. Ты сказал, что любишь меня. Ты имел в виду, что тебе нравится, когда я здесь, забочусь о твоей дочери и о тебе всеми необходимыми тебе способами? Я что, для удобства?

Он прорвался сквозь мою защиту, нежно сжимая мои плечи и заставляя меня посмотреть ему в глаза.

— Как ты могла так обо мне подумать? Как ты можешь не видеть, как безумно глубоко я люблю тебя? Ты думаешь, я не хочу претендовать на тебя всеми возможными способами? Поставить на тебе мое клеймо, чтобы все остальные мужчины в мире знали, кому ты принадлежишь? Я бы надел кольцо тебе на палец прямо сейчас, если бы думал, что это сделает тебя счастливой.

— Если это правда, то, как ты можешь даже не думать о...

— Мне сделали вазэктомию!

Он опустил руки и сделал шаг назад, холод от его слов заполнил каждый сантиметр моего тела.

Образы ребенка, которому я позволила вырасти в моем сознании — ребенка Гейджа — покрылись льдом, прежде чем разбиться в моем сердце. Мои мечты о том, чтобы стать матерью, вынашивать жизнь внутри себя и приносить ее в этот мир, разбивались вдребезги, пока их не засасывало в темный вакуум, где мечты умирали. Я схватилась за живот, опасаясь, что потеряю то немногое, что съела раньше. Мое сердце бешено забилось, но я сделала глубокий успокаивающий вдох, логическая часть моего мозга включилась.

— Это не навсегда. Все можно повернуть вспять, черт возьми. Я слышала, что они отрастают снова.

Ведь так и происходит, верно? Это было неизбежно. Я цеплялась за маленький лучик надежды, потому что без него мне казалось, что я только, что потеряла любовь всей своей жизни и ребенка, которого мы еще даже не завели.

— Ты бы сделал это для меня? Хотя бы просто обдумал бы этот вариант в будущем?

Гейдж запустил пальцы в волосы. Он покачал головой.

— Разве нас с Летти недостаточно?

Я дернулась, будто он физически толкнул меня, хотя он стоял в метре от меня.

— Ты знаешь, как сильно я люблю Летти, — мой голос прозвучал шепотом, будто кто-то заглушал мои радиоволны.

— Но этого недостаточно. Нашей семьи недостаточно.

Мои глаза превратились в щелочки.

— Как ты смеешь обвинять меня в этом!

Он встретился со мной глазами, и я увидела в них боль, но мне было трудно видеть сквозь огромное количество боли, кристаллизующейся внутри меня, разрывающую меня на части.

— Это то, чего я всегда хотела, Гейдж. И это не первый раз, когда я подумываю о том, чтобы выносить твоего ребенка... Еще до того, как ты прикоснулся ко мне. А теперь... Теперь ты хочешь сказать мне, что даже не будешь рассматривать это из-за выбора, который сделал после рождения Летти? — Я покачала головой. — Это равносильно тому, если я попрошу тебя бросить хоккей...

— Ты хочешь, чтобы я это сделал? Тебе нужно, чтобы я проявил себя?

— Я бы никогда не попросила тебя сделать это, Гейдж. Хоккей — и эта маленькая девочка — это твоя жизнь. — Я смахнула случайную слезу, скатившуюся по моей щеке. — Мне просто хотелось действительно быть частью всего этого.

Я развернулась на каблуках, идя через кухню к двери.

— Бейли, не уходи.

Боль в его голосе расколола еще одну трещину в моей груди, и я оглянулась через плечо.

— Я вернусь утром, чтобы выполнить работу, за которую ты мне заплатил.

Слова были горькими на вкус, когда слетали с моих губ, но мне было так чертовски больно. Он вынудил меня сделать выбор, о существовании которого я и не подозревала, и я не могла ясно мыслить из-за гнева, потери и боли, переполнявших мой мозг.

— Я просто не могу быть рядом с тобой прямо сейчас. Если Летти по какой-то причине проснется, и я ей понадоблюсь, буду у Пейдж.

Я не дала ему возможности сказать еще хоть слово, но позаботилась о том, чтобы как можно тише закрыть за собой дверь. Как бы ни злилась на него, как бы мне ни было больно, я бы не стала хлопать дверью — я бы не стала будить Летти из-за ссоры, которую она не поняла бы — не между двумя людьми, на которых она могла положиться больше всего на свете.

Мысль об этом сильно поразила меня, когда я ехала к Пейдж, зная, на что готова пойти ради ее счастья, ради счастья Гейджа. Моя любовь к ним была глубже, чем все, что я когда-либо испытывала, но я не знала, достаточно ли этого, чтобы отказаться от мечты, о которой я мечтала полжизни.

Ребенок, которого я себе представляла, тот, что был создан из лучших кусочков Гейджа и меня самой, плакал в моем сознании, и мои внутренности сжимались, зная, что мне никогда не удастся его успокоить.

Глава 15

Гейдж

Моя голова ударилась в стекло, когда шлем принял удар на себя, прежде чем мое плечо последовало его примеру. Это чертовски больно.

— Макферсон! — крикнул тренер со скамейки запасных. — Будь внимательнее!

— Что, старик? Я играю на твоей позиции в течение всего одной игры, а ты уже готов отказаться от нее? — спросил новичок с ехидной ухмылкой.

Всю неделю Бентли надирал мне задницу на тренировке, и мне не терпелось стереть эту мерзость с его лица.

— На сегодня все, джентльмены. Отправляйтесь в душ! — крикнул тренер.

Я, молча, кипел, принимая душ и одеваясь. Даже Рори и Уоррен знали, что со мной лучше не разговаривать. Однако это не означало, что я не получил здоровую дозу косых взглядов.

Конечно, примерно девяносто пять процентов тренировки я играл дерьмово, но это было только потому, что у меня на уме была Бейли, и отнюдь не в правильном понимании. Такого со мной раньше никогда не случалось. Независимо от того, какое дерьмо творилось у меня за кадром с любой женщиной, я всегда сохранял ясную голову на льду.

Мы втроем добрались до парковки, прежде чем Уоррен открыл рот.

— Ладно, что, черт возьми, тебя гложет? — спросил он.

— Ничего, — ответил я, отпирая свои двери нажатием брелока.

— Ну, из-за этого «ничего» ты всю неделю играл как чертов новичок, — ответил Рори.

Я прислонился спиной к машине. Он был прав, и если я не возьмусь за дело трезво, то потеряю свое стартовое место.

— Бейли. Ничего такого, о чем вам, ребята, было бы интересно услышать.

— Мне интересно, — сказал Рори. — Выкладывай.

Уоррен кивнул.

— Согласен. Если только это не связано со странными сексуальными позами, тогда даже не смей начинать. Я начинаю видеть в ней сестру, и это будет «слишком много информации».

— Ничего из этого. С тех пор, как мы были детьми, Бейли хотела быть мамой. Она всегда таскала с собой куклу, по-матерински ухаживала за другими детьми на игровой площадке, вызывалась посидеть с любыми детьми — называйте как хотите. Она любит детей.

Рори пожал плечами.

— Хорошо. Это звучит достаточно логично. Что в этом такого особенного?

— Все, чего она когда-либо хотела, — это иметь собственную семью.

— Вот дерьмо, — сказал Уоррен, прислоняясь к своему «Роверу», который был припаркован рядом с моим.

— Да.

— Очевидно, я что-то не улавливаю, так, что просвети меня, — сказал Рори.

— Мне сделали вазэктомию после ухода Хелен.

У него отвисла челюсть.

— Ты прирезал своих мальчиков?

Я кивнул. Уоррен знал, потому что он был тем человеком, который забрал меня, но это было не то, что мне хотелось рассказывать всем.

— Хелен только что ушла, а Летти было всего два года. Я никогда не думал, что найду женщину, которой, доверял бы настолько, чтобы остаться рядом. Я хотел быть уверенным, что не обреку еще одного ребенка расти в неполной семье.

— Бейли узнала об этом? — спросил Уоррен.

— Ага. Это дерьмо всплыло на прошлой неделе.

— Теперь понятно, почему ты так лажал на льду, — Рори соединил точки воедино.

— Точно. Даже на игре с «Колорадо» на прошлой неделе я не мог выбросить эту хрень из головы.

— Хорошо, что в эти выходные мы отдыхаем, — сказал Уоррен.

Завтра был День благодарения, и у нас были беспрецедентные выходные. Иногда Боги планирования были милостивы к нам.

— Да, ты можешь разобраться со всем этим в эти выходные, вернуться на тренировку на следующей неделе, и к игре против «Торонто» будешь в полном порядке.

— Это не совсем то, что можно решить за выходные. Она хочет ребенка. Может быть, не сейчас, но когда-нибудь, и я не могу дать ей ни одного.

— Не можешь или не хочешь? — Спросил Уоррен.

— Какая разница прямо сейчас? — Я выстрелил в ответ.

— Большая. Ты мог бы обратить все вспять. Как ты и сказал, в конце концов, не сейчас. Ты мог бы отдать ей это, вопрос в том, захочешь ли ты так поступить

Я покачал головой.

— Не все так просто. Она уже подала заявление на художественные программы для управления галереей. Конечно, здесь, в Сиэтле, всего на пару, но остальные — нет. Она собирается уйти. Это неизбежность.

— Ну, она обязательно это сделает, если ты будешь продолжать ее отталкивать, — сказал Рори.

— Верно, — добавил Уоррен. — Позволь мне спросить тебя вот о чем: ты против того, чтобы еще одна малютка бегала вокруг?

— Я... — начал было я. — Я... я не знаю. Я закрыл эту дверь, когда Хелен ушла. И дело не в том, чтобы родить еще одного ребенка или заботиться о нем. Все дело в доверии.

— Значит, ты не доверяешь Бейли. — Резюмировал Рори.

— Конечно, доверяю! — огрызнулся я. — Она единственная, кому я доверяю Летти. Я чертовски влюблен в нее!

— Но ты не доверяешь ей настолько, чтобы сказать, что подумаешь о том, чтобы создать с ней семью, понимая, что такое решение нарушает все правила, потому что это единственное, что ей нужно от брака, — тихо сказал Уоррен, когда новичок проходил мимо.

— На что ты смотришь? — съязвил Рори.

— Отсюда это выглядит как эпизод из ток-шоу «Точка зрения». Кто из вас Вуппи? — спросил он с ухмылкой.

— Отвали, но дай мне знать, когда у тебя отвалятся яйца. — Я добавил жест пальцем для пущей выразительности.

— Слушай, может быть, она права, — сказал Рори после того, как новичок прошел мимо.

— В каком смысле? Отношения — это компромисс. Я понимаю это. Я дам ей все, что угодно, если она даст мне только эту одну вещь.

— Но это не просто что-то одно, — возразил Уоррен. — Это все для нее. По сути, ты хочешь сказать: «Эй, я люблю тебя и забочусь о твоих потребностях... только не об этой». Ты хочешь сказать, что твои страхи важнее ее мечты.

Я моргнул.

— Возможно, после завтрашнего Дня благодарения ты действительно поймешь, чего, черт возьми, ты хочешь. Реши, будешь ли ты счастлив, вернувшись к перепихонам на одну ночь и имея только одну постоянную девушку в своей жизни.

— Летти, — сказал я.

— Верно. И тогда ты наберешься мужества или отпустишь Бейли.

Любовь была такой сукой.

***

— Индейка готова, — крикнул я, принося птицу с крыльца. В мире не было ничего лучше индейки, обжаренной во фритюре. Сочная, ароматная и подрумяненная, теплая, что было полной противоположностью льду, которым Бейли кидала в меня весь день.

— О, хорошо, — сказала мама, закончив делать картофельное пюре. — Ей нужно немного постоять, да?

— Безусловно, — ответил я, выкладывая индейку на массивную разделочную доску, прежде чем оглянуться. Мама Бейли, Сара, была в гостиной, занимая Летти, но я не видел саму Бейли. — Где Бейли? — поинтересовался я.

— Думаю, она в своей комнате, освежается, — ответила мама. — Она весь день была на ногах.

— Правильно. Вкусно пахнешь, мам, — сказал я, целуя ее в щеку, прежде чем отправиться в комнату Бейли.

Я трижды постучал в ее дверь.

— Войдите, — сказала она.

Толкнул дверь и обнаружил, что она сидит на кровати и смотрит в окно.

— Эй, что происходит?

— Ничего, — она выдавила улыбку, положила что-то в тумбочку и закрыла ящик. — Просто немного задумалась. Вам что-нибудь нужно, босс?

— Черт возьми, Бейли, разве мы не можем просто оставить это сегодня? Сегодня День Благодарения.

Я сел рядом с ней на кровать, но она не смотрела на меня.

На ней было великолепное черное платье, которое облегало ее со всех сторон, а ее волосы были распущены по спине. Все в ней было типично для Бейли, за исключением того, что ее глаза были отстраненными, а темные круги под ними говорили мне, что она спала не лучше, чем я в последнее время.

— Бейли?

Я взял ее холодную руку в свою.

— Как ты думаешь, в чем смысл любви? — спросила она.

— Что? — ладно, это было неожиданно. — Любовь... это значит, что у нас есть кто-то, с кем мы можем провести нашу жизнь, полагаю.

— Хорошо, — тихо сказала она, будто потерпела поражение. — А когда вы оба любите друг друга, но просто нет способа заставить отношения работать?

Ледяной страх скользнул по моему позвоночнику.

— Есть способ, чтобы это сработало. Мы любим друг друга. Мы найдем способ найти компромисс. Это то, что делают пары.

Она рассмеялась, но это было не смешно.

— Какой компромисс для этого, Гейдж? Половина ребенка? Мне в этом деле не победить. Ты получаешь хоккей. Летти. Меня. Ты получаешь все, а мне говоришь отпустить свою мечту.

— От чего ты хочешь, чтобы я отказался? Я откажусь от всего, о чем ты попросишь, — сказал я, и в моем тоне появилась легкая нотка отчаяния. Мне нужно было время подумать, но звучало так, будто она приняла решение.

— Я не хочу, чтобы ты от чего-то отказывался, — ответила она, наконец, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня, ее глаза были полны непролитых слез. — Разве ты этого не видишь? Я хочу дать тебе все. И сейчас... сейчас я не уверена, что это имеет хоть какое-то значение.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, мои мышцы напряглись.

— Ничего, — бесцветным голосом произнесла она, слегка покачав головой. — Может быть, так будет просто лучше.

— Что ты имеешь в виду? Бейли, ты меня немного пугаешь.

Она моргнула, и мягкое тепло вернулось в ее глаза, когда она взяла мое лицо в ладони. Ее поведение изменилось в считанные секунды.

— Боже, я так сильно люблю тебя. Последние две недели были адом, когда я пыталась быть профессионалом, не думать о том, чтобы целовать тебя, прикасаться к тебе, любить тебя. Расстояние убивает меня — не только от тебя, но и от Летти. Такое чувство, что мое сердце разрывается на части.

— Тогда не будь такой отстраненной. — Я прислонился своим лбом к ее лбу. — Просто дай мне время. Мы можем найти способ справиться с этим.

Она наклонила голову и приблизила свои губы к моим. Мой вздох облегчения был глубоким, когда я притянул ее к себе, прижимая ближе. На мгновение наш поцелуй был сладким, а затем я раздвинул ее губы своим языком, скользнув внутрь, к теплому гостеприимству, которое было мне знакомо как дом. Черт, я скучал по этому. Не только физический акт поцелуя, но и ощущение, что каждая унция ее внимания принадлежат мне.

Наши языки терлись, танцевали, боролись за доминирование, и когда она захныкала тем сексуальным тихим звуком, который издавала, я подтолкнул ее дальше. Если бы она не поверила моим словам, что я любил ее, что хотел, чтобы у нас все получилось, тогда моему телу пришлось бы доказать ей это.

Мои руки запутались в шелке ее волос, слегка потянув, так, что ее голова откинулась назад, выгибая изящную, великолепную шею. Я прижался к ней ртом, слегка проведя зубами по нежному изгибу, и она ахнула.

— Гейдж, — простонала она, ее ногти царапали мою кожу головы.

Тук. Тук. Тук.

— Гейдж? Бейли? Вы, уже готовы? — спросила Сара.

Бейли спрыгнула с кровати, как будто ее мать уже вошла в комнату.

— Мы сейчас придем, мам!

Я обхватил голову руками, пытаясь отдышаться и успокоить свое тело.

— Бейли...

— Давай просто забудем, хорошо? — умоляла она. — Это... это была минутная ошибка в суждениях.

Ну, если бы это не было похоже на ледяную воду для моего члена, то я не знаю, что сейчас произошло.

— Что? Тогда как, черт возьми, ты бы назвала все наши отношения?

Я встал, выдерживая ее пристальный взгляд.

Она сглотнула.

— Попытка рыбы полюбить птицу.

Бейли протиснулась мимо меня и выскочила за дверь, прежде чем я успел что-то возразить. Рыба и птица. Два разных мира. Боже, мы уже были семьей, неужели она этого не понимала? Почему только нас троих не может быть достаточно?

Мы танцевали друг вокруг друга, как на яичной скорлупе, пока подавали ужин на стол. Наши матери каждый раз бросали взгляды в нашу сторону, но мы игнорировали их и продолжали выполнять свои обязанности. По крайней мере, в этом мы были на одной волне.

Но в другом... мы были разделены.

Мы все сели за круглый стол и взялись за руки, пока Летти произносила молитву своим нежным голоском. Мы разложили еду по тарелкам, и я насыпал еще картофельного пюре — когда дело доходило до этого, я всегда чувствовал себя пятилетним.

— Что ж, это прекрасно, — сказала мама.

— Так и есть. Спасибо вам, дамы, за то, что готовили весь день, — сказал я.

— Спасибо за индейку, папочка! — воскликнула Летти с более чем набитым ртом.

— Не за что, Летти-Лу.

Я улыбнулся и сдержался, чтобы не пожурить ее за то, что она говорит с набитым ртом. Но, она была чертовски милой.

— Итак, давай просто скажем, о чем мы обе думаем, — сказала мама Саре, прежде чем повернуться к тому месту, где мы с Бейли сидели, разделенные Летти. — Мы так рады, что вы двое вместе! Мы уже и не надеялись, что это случится так скоро, и поэтому мы не можем быть еще счастливее.

Сара потянулась к маминой руке и сжала ее.

— Они идеальны, не так ли? И мы с тобой наконец-то действительно в некотором роде семья.

Они рассмеялись, ни одна из них не заметила, что ни Бейли, ни я ничего не сказали.

Мамы были настолько поглощены нашими отношениями, что не заметили, что мы стоим на неустойчивой почве под нашими ногами.

— Конечно, мы знаем, что следующий год будет трудным, — сказала Сара, повернувшись ко мне с сочувствием в глазах.

— Что? — спросил я, опуская вилку обратно на тарелку, когда зловещее чувство поселилось у меня в животе.

— Мама, — прошипела Бейли.

— Что? Я просто имею в виду, что отношения на расстоянии — это тяжело. Это не значит, что вы не будете преуспевать, но, конечно, это будет непросто.

Мои глаза метались между Бейли и Сарой.

— Это не тот разговор, который нужно вести за обеденным столом. Сегодня День Благодарения. Давайте все скажем, за что мы благодарны.

— Я благодарна за индейку и Марию! — защебетала Летти. — И мою новую крепость, и папу, и Бейли, и маленького щенка, которого я прошу на Рождество!

Маленький щенок? Мой взгляд метнулся к моей дочери.

— Щенок?

— Я могу согласиться на кролика. Они пушистые, — сказала она, пожимая плечами.

Я слишком много путешествовал, чтобы завести домашнее животное. Иисус. Бейли хотела ребенка. Летти хотела щенка. Неужели никто не хотел чего-то, что я мог бы им дать?

— Гейдж? — спросила Сара с улыбкой.

Я посмотрел мимо дочери туда, где сидела Бейли, ее взгляд был прикован к столу.

— Я благодарен за свою семью. За Летти и за тебя, Бейли.

Ее глаза метнулись к моим, но снова опустились. Что-то было не так, и я ненавидел быть в неведении. Как только ужин закончится, я собирался вытащить это из нее, несмотря ни на что.

— Что ж, я благодарна, что наконец-то вижу своего сына счастливым, — сказала мама. — Я так долго переживала за это и видеть тебя сейчас таким... завершенным, очень волнительно. Все, чего я когда-либо хотела для тебя, — это счастья, и это все, за что я благодарна в этом году.

Слезы навернулись ей на глаза, но она быстро сморгнула их.

— Спасибо, мам, — сказал я.

Она была моей опорой, когда Хелен ушла, помогая мне с Летти и моим выздоровлением, пока Бейли не вернулась домой после окончания обучения.

— Мама? — сказала Бейли, подсказывая своей матери сказать хоть что-то.

Сара просияла от гордости.

— Я очень благодарна, что ты следуешь своим мечтам, дорогая! — Ее улыбка была шириной в милю, и та яма, которая была у меня в животе, снова открылась. — Что тебя приняли на стажировку по управлению галереей в Париже! Я не могу дождаться, когда приеду навестить тебя в следующем месяце!

Земля ушла у меня из-под ног. Мой желудок опустился на несуществующий пол, а голова закружилась. Париж. Управление галереей. Уезжает.

У Бейли всегда было две мечты, и теперь, когда я отказал ей в первой, она стремилась ко второй. Я не мог винить ее.

Но я чертовски уверен, что мог винить себя.

Мы с дочерью не были для нее достаточной семьей.

И меня было недостаточно, чтобы заставить ее остаться.

Забавно, как повторилось прошлое.

Глава 16

Бейли

— Еще один раз? — cпросила меня Летти, как только я закрыла Кролика Питера. Я улыбнулась ей, не в силах устоять перед ее большими умоляющими голубыми глазами.

— Хорошо, — сказала я, поцеловав ее в лоб, и раскрыла потертую настольную книгу. — Еще один раз, а потом тебе действительно нужно лечь поспать.

Она торжествующе улыбнулась, и я снова прочитала историю, которую могла бы рассказать во сне.

После еще двух попыток она, наконец, стала достаточно сонной, чтобы позволить мне уйти, и я осторожно закрыла дверь, выключив свет.

На сердце у меня было тяжело, как и всю неделю, когда я выходила из ее комнаты. Старалась проводить с ней как можно больше времени, желая насладиться каждым моментом, которым только могла.

С другой стороны, я практически ходила на цыпочках вокруг ее отца — уворачивалась от него между тренировками, следила за тем, чтобы о нем заботились, не присутствуя при этом, и меняла направление всякий раз, когда он ловил меня в коридоре и пытался сократить расстояние между нами.

Мне было непонятно, о чем тут говорить. Да, я не хотела, чтобы моя мать рассказывала новости о стажировке в Париже за обеденным столом в День благодарения, но это не давало ему права вести себя так, будто я его предала. Он был тем, кто всегда заставлял меня стремиться к большему в моих художественных целях, и теперь я это сделала.

Конечно, я бы отказалась от этого ради него в мгновение ока, если бы он назвал мне хоть одну вескую причину.

Я выдернула резинку из тугого конского хвоста, в который были собраны мои волосы, и толкнула дверь в свою комнату. Застыла, запустив пальцы в волосы.

Массивное тело Гейджа занимало половину моей кровати, пока он сидел на краю, положив локти на колени. Он пожал плечами в ответ на мой взгляд с открытым ртом.

— Ты не сможешь избегать меня здесь.

На самом деле, я нигде не могла избежать встречи с ним — он постоянно был в моих мыслях и в сердце. Однако это ничего не меняло. Я проглотила ком в горле и положила руку на бедро.

— У тебя что-то на уме?

— Ты знаешь, что это так, — сказал он, его глаза медленно, голодно скользили по моему телу вверх и вниз.

Пламя лизнуло мою кожу от этого взгляда. Прошло пару недель с тех пор, как мы занимались любовью, и мне казалось, что прошла, чертова вечность. У меня никогда не было ничего столь стихийного или мощного, как происходило с Гейджем, и я знала, что все в будущем побледнеет по сравнению с этим.

В голове снова разыгралась эпическая битва между сердцем и разумом. Может быть, Летти и Гейджа было достаточно. Может быть, мне не нужно было проходить стажировку и тосковать по ребенку, которого у меня никогда не будет. Может быть…

— Бейли, — сказал Гейдж, мое имя было вздохом на его губах, когда он встал.

Теплые мурашки пробежали по моему позвоночнику, когда он сделал несколько шагов, разделявших нас. Я наклонила голову, чтобы встретиться с ним взглядом — он был таким высоким, — но я не потянулась к нему.

— Я...

— Летти усердно работала в своей студии, — обрываю я его, обойдя, чтобы встать перед своим туалетным столиком. Сняла свои маленькие серьги скорее для того, чтобы чем-то занять руки, чем для чего-либо еще. Я не доверяла себе с Гейджем, здесь, в моей комнате, энергия между нами была такой же горячей и электрической, как всегда. Это заставило бы меня захотеть выбросить все остальное, что имело значение, в мусорное ведро и просто позволить ему поглотить меня.

— Секретный проект.

Я обернулась, наклонив к нему голову.

Он поднял руку и покачал головой.

— Я поклялся сохранить секрет.

Мои плечи опустились.

— Ты превосходный хранитель секретов.

Он зашипел.

— Я не намеренно скрывал от тебя вазэктомию... — Он запустил пальцы в волосы.

— Чушь собачья.

— Ладно, хорошо. Вначале я не знал, что это было то, о чем ты должна была знать, а потом, когда между нами все произошло... — он жестом указал между нами. — Честно говоря, я понятия не имел, как тебе сказать. Но, подумай об этом, ты бы вообще попыталась завязать со мной отношения, если бы я сказал тебе об этом заранее?

— Вот чего ты не понимаешь, Гейдж. Конечно, я бы сделала это! Это... — Я вздохнула, пытаясь избавиться от гнева, сжимающего мою грудь. Как он мог не видеть, что дело было не только в этом? — Все в порядке. Дело сделано, — сказала я, не в состоянии объяснить это более ясно, чем раньше.

— Все не в порядке! Черт возьми, Бейли. Я не могу выносить дистанцию, которая возникла между нами за последние пару недель. Это влияет на каждый аспект моей жизни — на то, как я двигаюсь по льду, как сплю ночью, как просыпаюсь утром.

Боль застилает его глаза, и это заставило и без того жгучую агонию в моем сердце учащенно забиться. Я шагнула к нему и робко протянула руку, чтобы обхватить его щеку.

— С тобой все будет в порядке. Ты придешь в норму, — сказала я со слезами на глазах. — Ты всегда так делаешь. И, давай будем честны, ты никогда не ожидал, что я приду и встряхну твой мир. Уверена, что в ту минуту, когда я уйду, ты в мгновение ока вернешься к своим старым трюкам. — Я попыталась превратить это в шутку, попыталась сделать так, чтобы мысль о том, что он вернется на парад «хоккейных заек», не разрывало мне сердце.

Он нежно обнял меня за плечи.

— Это не то, чего я хочу, черт возьми.

Огонь в его глазах соответствовал жару в моей крови.

— Тогда чего же ты хочешь, Гейдж?

— Тебя. Каждую секунду в течение дня. — Он провел кончиками пальцев по обнаженной коже моих рук, и от его прикосновения по коже побежали мурашки. — Я хочу просыпаться и заспыать рядом с тобой. Я хочу обнимать тебя в трудные дни и танцевать с тобой в хорошие. Я хочу, чтобы ты была здесь на Рождество, и на дни рождения, и на каждую веху в жизни Летти.

Я сделала прерывистый вдох, приближаясь к нему, хотя знала, что не должна.

— Мы это уже обсуждали. Я тоже этого хочу, но также жажду большего.

Конфликт заиграл в его глазах, делая синеву острой, как драгоценный камень. В какой-то глубине своего сердца я могла видеть его позицию, понимать точку зрения на этот аргумент. То, что я сказала ему, что хочу ребенка когда-нибудь в будущем, было — по его мнению — равносильно тому, чтобы сказать, что мне никогда не будет достаточно его и Летти, что не существовало никаких шансов, что они когда-нибудь смогут заполнить ту дыру в моем сердце, где будут мои собственные плоть и кровь. Но это было неправдой. У меня были все шансы найти свое «Долго и счастливо» только в нас троих — именно его неспособность даже сдвинуться с места в этом вопросе, принять идею, еще больше отдаляла меня от него.

— Я знаю, и мне очень жаль...

— Ты не дашь мне семью, — закончила я то, что он хотел мне сказать. — Ты даже не допускаешь такой возможности.

— Ты уже одной ногой за дверью, Бейли! — Его тон был резким, и он указал на дверь моей спальни, будто я могла убежать в любую минуту.

Его грудь поднималась и опускалась, когда его дыхание участилось, мрачное выражение, которое появлялось у него прямо перед дракой, мелькнуло на его лице. Что-то внутри меня скрутило от желания.

— Ты не имеешь права...

Я сократила расстояние между нами, прервав его, прижавшись своими губами к его губам в неожиданной атаке. Я бы не допустила, чтобы моя последняя ночь с Гейджем превратилась в нокаутирующий бой, из которого мы не смогли бы вернуться. Ни один из нас не сдвинулся с места с противоположных сторон, на которых мы стояли. И мы были друзьями до этого, и, клянусь Богом, я хотела, чтобы хотя бы это осталось после того, что мы сделали друг с другом.

Мысль о том, что я буду только его другом, ужалила каждую клеточку моего тела, но Гейдж быстро обнял меня за бедра, приподняв так, чтобы я была на уровне его глаз, когда щелкнул своим языком по моему. Тепло стало внутренней силой моего тела, собираясь между моих бедер, когда трение от его твердого члена терлось об меня.

Я запустила пальцы в его волосы, запоминая это чувство — как он целовал меня, поглощал, доминировал. Я хотела запереть каждое ощущение в коробку и взять его с собой, вытаскивая холодными ночами, когда тоска по нему будет неизбежной.

Гейдж прижал меня к себе, когда двинулся к кровати, и я обхватила лодыжками его бедра, когда он уложил меня на спину.

— Бейли? — Он прервал наш поцелуй, его глаза вопрошали, какого черта я делаю.

Я покачала головой и снова завладела его ртом, потершись о него. Тонкая ткань моих штанов для йоги скользила по твердому стволу, который плотно прижимался к его шортам для сна. Я не могла объяснить, и знала, что завтра будет в двадцать раз больнее, но я нуждалась в нем. Мне нужна была одна последняя ночь, когда мы притворились бы, что последних двух недель не было. Где мы могли бы просто вернуться к некогда блаженным отношениям, полным возможностей, которые процветали. Когда он верил, что я не брошу его и Летти. Когда я доверяла ему достаточно, чтобы дать нам шанс создать семью в будущем.

Стянув его футболку через голову, я коснулась каждого кусочка его твердой груди и пресса, как жадная, голодная женщина, которой и была. Его кожа была гладкой и натянутой на натренированных мышцах, от которых я никогда не устану, и было восхитительно, когда он прижимался ко мне. Он поднял мою майку, нетерпеливыми пальцами стягивая ее через голову, и у него перехватило дыхание, когда он понял, что на мне нет лифчика.

Он мгновенно взял один из моих сосков в рот, проводя языком по вершине, прежде чем нежно прикусить его. Я зашипела, выгибаясь навстречу ему, мои глаза закрылись сами по себе от чистого удовольствия, которое Гейдж создавал каждым прикосновением, каждым поцелуем.

Я обхватила его ногами и толкнула, сжимая в кулаке его волосы, когда заставила его перевернуться. К счастью, он подчинился, потому что он был человеком, вырезанным из дерева, и я не смогла бы сдвинуться с места, если бы он этого не позволил. Но он действительно хотел, чтобы я это сделала, от чего я за несколько секунд стала для него готовой. Все мое тело гудело от потребности в этом мужчине.

Я поцеловала его грудь, бугры с трудом заработанного пресса, и просунула пальцы за пояс его шорт, стягивая их вниз и бросая через всю комнату. Провела зубами по обтягивающей ткани его трусов, очерчивая контур его твердого члена, ухмыляясь, когда он зарычал. Не в силах больше ждать, я стянула с него трусы и взяла его в рот.

Боже, он был хорош на вкус — весь гладкий, твердый и горячий, с привкусом соли. Я дразнила его кончик языком, обводя его по кругу и одновременно поглаживая его.

— Черт возьми, Бейли, — простонал он, что только заставило меня стать еще более мокрой между бедер.

Я застонала, когда он оказался у меня во рту, чередуя посасывание с легкими прикосновениями к нему зубами, пока он не начал извиваться подо мной, его бедра слегка покачивались. Он схватил меня за волосы и мягко дернул мою голову вверх, чтобы встретиться с ним взглядом. Его глаза пылали огнем, и я наслаждалась этим, зная, что могу сделать это с ним, зная, что он хотел меня так же сильно, как я хотела его.

Он пошевелился на кровати, потянувшись, чтобы переместиться надо мной, но я остановила его.

— Не сегодня, — сказала я, глядя на него сверху вниз сквозь полуприкрытые глаза.

Я толкнула его обратно на кровать, медленно двигаясь вверх, пока мой влажный центр не завис над головкой его твердого ствола. Остановилась на этом, пространство вокруг нас запульсировало и было наполнено напряжением, и я даже не подумала о том, что нам нужно достать презерватив, а потом пришло осознание, что это и ни к чему. Острая боль почти вырвала меня из момента, напомнив мне, почему это заканчивалось, почему мне нужен был этот момент с ним сегодня вечером — но Гейдж схватил меня за бедра, и я отбросила все остальные мысли прочь. Сосредоточилась только на ощущениях, разливающихся по моей крови и коже. Жар, который создавал Гейдж, звуки, исходящие из его рта, боль в моем сердце — все это подпитывало процесс, как приливная волна, и я позволила себе увлечься.

— Ты хочешь меня? — спросила я, обхватив его член рукой и используя головку, чтобы показать ему, насколько я влажная для него, скользя ей вдоль моего входа.

— Ты, бл*ть, знаешь, что хочу. — Его глаза были дикими от этого.

— Прямо сейчас? — Я направила его внутрь себя всего на сентиметр, прежде чем вытащить его обратно.

Он зашипел, его пальцы впились в кожу на моих бедрах, и я наслаждалась легким укусом боли.

— Прямо сейчас. Потом. Всегда.

Мое сердце ожило от его слов, разыгрывая в моем воображении восхитительно прекрасное будущее — одно с Гейджем, во всех возможных для меня отношениях с ним, кроме одного.

Я опустилась на него сверху, взяв его член одним быстрым движением. Его вздох совпал с моим, когда я медленно оседлала его. Я двигала бедрами взад и вперед, прижимаясь к нему, пока его руки исследовали мою грудь.

— Ты такая чертовски идеальная, Бейли. — Гейдж обхватил мою задницу, когда я изменила темп и поднялась вверх и вниз, медленно вытаскивая его, прежде чем снова втянуть. — Я люблю тебя.

Слезы подступили к моим глазам, и я опустилась на него сильнее, вкладывая в свои движения весь гнев, боль и любовь, которые я испытывала к этому мужчине. Он встретил меня, набирая темп также быстро. Мой соперник, единственный человек, который постоянно бросал мне вызов, не отставал от меня и удивлял меня.

Мой самый лучший друг.

— Трахни меня, Гейдж, — сказала я, затаив дыхание. Я не хотела, чтобы он занимался со мной любовью сегодня вечером. Желала избавиться от боли, которая мучила меня в течение двух недель — как в сердце, так и между бедер.

Он схватил меня за бедра и взял под контроль, заставляя меня опуститься, когда он нырнул вверх, задев мою точку G под идеальным углом. Я впилась ногтями в его широкую грудь, царапая твердые мышцы, когда он использовал одну руку, чтобы погладить мой клитор, все время, двигаясь вверх снова и снова. Я раскачивалась под его рукой и опускалась вниз при каждом его толчке.

— Вот так? — спросил он, но это было больше похоже, на рычание, когда он сильнее прижал пальцы к моему клитору.

— Сильнее, — потребовала я. — Гейдж, пожалуйста. — Я практически умоляла, пока он держал меня на грани оргазма, нарастающего внутри меня.

Он двинулся вверх, еще один сильный толчок, в котором было достаточно боли, чтобы соответствовать первобытной боли, которая скрутила каждую мою мышцу. Его пальцы описывали круги вокруг моего клитора, когда он достиг этого идеального места, и я выкрикнула его имя, когда мышцы начали сокращаться вокруг него.

— Черт возьми, Бейли! — застонал он, двигаясь сильнее, когда я сжалась вокруг него.

— Да. Бл*ть, да, — прорычала я, когда почувствовала, как он вошел в меня, его член напрягся у моих стенок, заполняя меня больше, чем за несколько секунд до того, как он кончил. Я застонала, мое сердце бешено колотилось, когда оргазм начал стихать, и, дрожа, рухнула ему на грудь.

Моя кожа гудела, когда он прижимал меня к себе, поглаживая мой позвоночник и перебирая длинные пряди моих волос. Это было идеально.

Гейдж точно знал, что мне нужно, когда мне это нужно, и мог более чем просто помочь с этим. Это заставило мое сердце болеть еще сильнее, когда я спустилась с того исключительного кайфа, на который он меня вознес. Потому что я так сильно любила его, потому что нам было так хорошо вместе, и все же у нас ничего не получалось. Мы не могли восстановить ту общую почву, которая у нас когда-то была, потому что он не поддерживал мою мечту, как я всегда поддерживала его. Я любила его достаточно, чтобы подумать о том, чтобы отказаться от того, чтобы когда-нибудь почувствовать, как это носить ребенка у себя под сердцем, но он явно не любил меня так сильно, если даже не мог подумать о том, чтобы дать мне такую возможность. Это был тупик, который воздвиг стену между нашими сердцами, несмотря на страсть, которая все еще сотрясала наши тела.

После того, как мы вымылись, он молча обнял меня. Может быть, у него не было слов, или, может быть, он не понимал, что это было мое прощание — единственное прощание, которое имело смысл, когда речь шла о нас.

***

Я была в самолете до того, как он проснулся на следующее утро, неловко ерзая на маленьком сиденье, боль между моими бедрами не была неприятной, но служила напоминанием о том, как было больно расставаться с Гейджем.

Взглянув вниз, я сдвинула стопку бумаг, которые Летти вручила мне после того, как я приготовила ей быстрый завтрак. Они были скреплены вместе.

— Картины на каждый день после Дня благодарения, — сказала она, не проронив ни слезинки — не от моей принцессы-воительницы.

Это были потрясающие картины, которые она написала сама — некоторые изображения узнаваемы, например, бабочка или дракон, — но ее абстракции были самыми красивыми, самыми впечатляющими.

«В ней уже так много от тебя», — шептал голос в моей голове, дразня меня мыслью, что Летти действительно могла бы быть моей, если бы я не уехала.

Я резко втянула воздух, прижимая книгу ручной работы к груди. Сказала ей, что вернусь, что люблю ее, что она самая удивительная маленькая девочка, которую я когда-либо встречала. И она это знала. Любовь, которую я испытывала к ней, не была вопросом в ее сознании, что отличало меня от Хелен. И я продолжала напоминать себе об этом каждый раз, когда мой желудок сжимался при мысли о том, что у Летти появиться новая няня.

— Хотите что-нибудь выпить, мисс? — Милая стюардесса вырвала меня из моих запутанных мыслей.

— Алкоголь. Мне все равно, что это будет. Просто продолжайте приносить выпивку, пожалуйста.

Я откинула голову назад, когда она кивнула и протянула мне крошечный бокал красного вина. Я отхлебнула его, наслаждаясь теплом, когда он скользнул по моему горлу.

Глядя в окно, на бескрайнее голубое небо, простиравшееся передо мной, я задавалась вопросом, какой будет эта новая жизнь и как она сравнится с теми несколькими блаженными месяцами, которые я провела, когда Гейдж был моим, а мечта о семье была достаточно близка, чтобы ее можно было коснуться.

Глава 17

Гейдж

Бейли ушла.

Единственная женщина, которая, как я думал, останется.

Она даже не потрудилась попрощаться, не предупредила меня честно и не дала шанса найти какой-то компромисс.

Я хотел, чтобы было больно, чтобы я почувствовал какую-то боль, агонию или даже гнев, но вместо этого просто оцепенел. Последняя неделя прошла как в тумане. Я записал Летти в список ожидания в дошкольное учреждение на следующий год, каким-то образом добрался до врача на обследование, а затем на тренировку, но все остальное было как в тумане. Сюрреалистично.

— Гейдж! — прикрикнула мама, и я оторвал взгляд от того места, где я пялился на Летти на ее крепости, мои руки обхватили кофейную кружку.

— Что? — спросил я.

Она вздохнула.

— Этот заявитель свободно говорит по-норвежски и имеет отличные рекомендации. — Она перетасовала бумаги на столе во внутреннем дворике. — А еще у нее красивые ноги, — пробормотала она.

— Нет, — автоматически ответил я. — Найди мне кого-нибудь старше шестидесяти. Больные ноги. Чтобы не было ни малейшего шанса, что я когда-нибудь снова влюблюсь в няню.

Она усмехнулась.

— Послушай. Я знаю, ты расстроен из-за отъезда Бейли, но на самом деле...

— На самом деле, что? Я люблю ее, мама. Я люблю ее, а она ушла. Я не расстроен. Я примерно на четыре шага дальше этого.

Она потянулась через стол, чтобы слегка взять меня за запястье.

— Я знаю, и мне очень жаль. Просто у вас двоих были такие разные взгляды на свое будущее.

— Она даже не попыталась. Я понимаю, она не могла отказаться от Парижа. И не виню ее. Я бы не смог уйти из НХЛ...

Я посмотрел туда, куда взбиралась Летти. Она достигла вершины своей крепости, а затем помахала мне рукой, послав воздушный поцелуй. Я поймал его и бросил обратно.

Может быть, этого было достаточно. Может быть, мне и не нужен был хоккей. Как сильно я мог бы нуждаться в этом, если бы знал, что брошу все это, чтобы защитить ее... или вернуть Бейли в свои объятия. Было ли вообще что-нибудь, чего я не сделал бы, чтобы вернуть ее?

— Я скажу одну вещь по этому поводу и ни слова больше, — сказала мама.

Я встретил ее мрачное выражение лица, но промолчал.

— Если ты категорично настроен против того, чтобы иметь еще детей, потому что у тебя есть на то основания…

— Мама, — простонал я, моя голова откинулась на спинку стула.

— О, прекрати. Ее мать — моя лучшая подруга. Ты действительно веришь, что мы говорим не о тебе?

— Отлично, — сказал я с саркастической улыбкой, делая глоток того, что теперь было холодным кофе.

— В любом случае. Если это так, то да, у вас возникла проблема, которая серьезнее, чем ты можешь себе представить и преодолеть. Но если ты делаешь это, потому что думаешь, что она похожа на Хелен — потому что боишься, что Бейли тоже оставит тебя, тогда, мой дорогой... ты ведешь себя как самый настоящий идиот.

Кофе полился у меня из носа.

Черт, это было больно.

Я вытер жидкость с лица, и открыто уставилась на маму.

— Прошу прощения?

— Она не Хелен.

— Я знаю это, — сказал я, проводя руками по волосам. — Ты же не думаешь, что я не хочу еще детей? Я люблю Летти. Она была бы феноменальной старшей сестрой и даже сама мысль о том, чтобы завести еще одну маленькую девочку с улыбкой Бейли… Черт возьми, да, я хочу этого. Но что произойдет, когда она предпочтет искусство нам, как сделала это сейчас? Что произойдет, когда я неизбежно все испорчу, и она уйдет? Неужели она бросит уже нас троих? Или мы ввяжемся в неприятную битву за опеку, где дети никогда не будут чувствовать себя комфортно?

Мама вздохнула.

— Почему ты думаешь, что это закончится именно так? Почему ты всегда предполагаешь худшее? Потому что я ушла от твоего отца?

Я не ответил. Не мог избавиться от комка, который застрял у меня в горле.

— О, Гейдж. Мы никогда не любили друг друга так, как ты и Бейли. Я вижу, как вы присматриваете друг за другом. Я видела это еще с тех пор, как вы были детьми. Ты не можешь идти по жизни, основывая свои отношения на отношениях всех остальных. Не заставляй ее платить за совершенные поступки Хелен. Или за мои.

Я посмотрел на Летти, и с новой болью в сердце понял, что, возможно, заставляю ее расплачиваться за свои неправильные поступки.

***

Декабрь в Онтарио выдался суровым, особенно когда из Арктики пришел холодный фронт. Я поднял воротник куртки повыше и направился к ресторану.

Прошло три недели с тех пор, как Бейли переехала в Париж. Три недели практически без контактов. Конечно, она созванивалась с Летти по скайпу раз в неделю, но даже тогда наши контакты ограничивались «Привет, как дела?» и все.

С каждым днем мое сердце болело все сильнее, и никакое болеутоляющее не могло его унять. Я не просто скучал по ее телу, улыбке, смеху, по тому, как она стирала все тревоги простым объятием. Я скучал по нашей семье, когда возвращался домой с тренировки, чтобы повидаться со своими девочками. Дом казался таким чертовски пустым, хотя нас в нем все еще было двое.

Я даже не мог заменить ее в качестве няни. Маме пришлось вмешаться, чтобы помочь, потому что я не мог вынести мысли о том, что кто-то еще может быть так близко к Летти, как Бейли, — не мог вынести мысли о том, чтобы заменить ее.

Она была незаменима.

Я перешел оживленную улицу и вошел в ресторан, радуясь порыву тепла. Никогда больше не буду жаловаться на зимы в Сиэтле. Никогда.

Ее было легко узнать, ее светлые волосы были идеально уложены, а стиль был немного эффектным.

Черт, ну что ж, поехали.

— Хелен, — сказал я, заняв место напротив нее после того, как передал свой пиджак метрдотелю.

— Гейдж, — ответила она, потягивая шампанское из бокала. — Я уже сделала заказ для тебя. Филе с гарниром из макарон для небольшой углеводной нагрузки перед сегодняшней игрой?

Я кивнул, ненавидя то, что она знала даже самые обыденные подробности моей жизни.

— Спасибо.

— Тебе нравится мой город? — спросила она, и ее огромный бриллиант сверкнул в свете ламп.

— Здесь холодно. Отчасти напоминает тебя. Почему ты пригласила меня на ланч? — спросил я, мое терпение было на исходе.

Она изогнула тонко выщипанную бровь.

— Я хотела поговорить о Скарлетт.

— Я так и думал. — Мои пальцы играли со скатертью, пытаясь держать себя в руках.

Она вздохнула.

— То, что я сделала в ее день рождения... Прости меня за кошку.

— Ты извиняешься? Впервые в жизни. — Я сделал глубокий вдох. — Извини, теперь я веду себя как последняя задница. Не извиняйся за кошку, Хелен. Извинись за то, что не знала об этом с самого начала.

— Да, ты прав, — тихо сказала она, играя ножкой своего бокала. — Я больше не ее мать, не совсем.

Мое сердце замерло в груди.

— Я не была ей с того дня, как ушла от нее. Но он... он никогда не хотел детей, и я знала, что ей все равно будет лучше с тобой. Я всегда была слишком эгоистичной для воспитания детей, а ты воспринял это так естественно. — Она выдавила болезненную улыбку. — Ты понятия не имеешь, как я ей завидовала, что у нее было так много твоей любви, преданности. Или как я завидовала тебе и твоей способности сблизиться с ней, будто это была самая естественная вещь в мире.

— Так и было, — тихо сказал я.

Она кивнула.

— Знаю. Для тебя это было так. — Она наклонилась и вытащила что-то из своей сумочки, положив это на стол.

Святое дерьмо, это были документы.

Ее дыхание дрогнуло на выдохе, и она толкнула их через стол.

— Они подписаны, как и было обещано. Я цеплялась за то, чего не существовало, и, честно говоря, пыталась наказать тебя за то, в чем не было твоей вины.

— Хелен... — прошептал я, взглянув на подпись ее и нотариуса, прежде чем засунуть их в карман своего пиджака, словно они были... что ж, они были шансом Летти. Моим шансом. Нашим шансом.

Она покачала головой и отвернулась от меня.

— Не делай этого. Скарлетт заслуживает лучшего. Она заслуживает того, чтобы Бейли была ее мамой. Вы, ребята, больше похожи на семью, чем мы когда-либо были.

Я моргнул. Она говорила правильные слова, подписала нужные бумаги, но я все еще не мог поверить, что Хелен сдается.

— Не пойми меня неправильно, я благодарен за это. Больше, чем ты можешь себе представить. Но почему сейчас?

— Ну, мы с Роем посетили несколько консультаций, и я немного занималась самоанализом и ответственностью, как посоветовал наш психотерапевт. — Она сделала еще глоток.

— Так это все часть твоей терапии?

— Неважно. Не делай из этого ничего особенного.

— Это просто кажется слишком легко. — Так легко, что мне нужно проверить и убедиться, что бумаги не исчезли из моего собственного кармана.

Ее глаза сузились.

— Для тебя. Для тебя это легко. Я хорошенько подумала и решила, что как ее мать я обязана ей самой лучшей жизнью, какая только возможна. Эта жизнь с тобой, которая не включает меня.

— Знаешь, мы могли бы что-нибудь придумать. Мы могли бы по-прежнему быть совместными родителями.

Она покачала головой.

— Как бы я не осознавала, в чем заключалась моя ответственность... Я просто... — Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Я не хочу быть матерью. Мне нравится сама идея этого, но на этом всем дело и заканчивается.

Я кивнул.

— Спасибо. — Я сдержался, отодвинув все свои чувства на задний план. — Я должен спросить. Мог ли я что-нибудь сделать, чтобы заставить тебя остаться?

— Нет, меня уже далеко занесло. — Она наклонила голову и действительно посмотрела на меня. — Но мне интересно, что бы случилось, если бы ты пошел за мной… боролся за меня.

Я сделал большой глоток воды, зная, что не было такой реальности, в которой я бы гнался за ней. Не тогда, когда она бросила маленькую девочку, которую родила.

— Интересно, — сказал я, чтобы успокоить ее, но мои мысли вернулись к Бейли. Я не мог не спросить: мог ли я что-нибудь сделать, чтобы заставить тебя остаться, Бейли?

Господи. Я даже не боролся и не пытался по-настоящему понять ее точку зрения. Я объединил ее с Хелен и оттолкнул. Но разве она уже не доказала, что она не Хелен? Она общалась с Летти каждую неделю. Она не бросила нас — ее просто физически не было рядом... но даже притом, что я все еще злился на нее за то, что она ушла, я знал, что она оставила свое сердце с нами.

Она не была Хелен.

— Что теперь? — спросила она с грустной улыбкой, когда принесли нашу еду.

— Теперь мы обедаем, — ответил я.

— В качестве кого?

— Как два человека, которые когда-то очень хорошо знали друг друга, — ответил я.

— Да, — тихо сказала она, когда перед нами поставили тарелки. — Мне бы этого хотелось.

Затем я сделал то, что никогда не считал возможным — у меня состоялся вежливый, даже забавный разговор с женщиной, с которой, как я предполагал, проведу остаток своей жизни. Не было ни гнева, ни резких чувств, только легкое дуновение печали.

После того, как Хелен ушла, и я расплатился, и направился к передней части ресторана, мои мысли были тошнотворно размытыми. Две блондинки из бара трахали меня глазами, но я продолжал идти. Бейли была последней женщиной, внутри которой я был, и так должно было остаться.

Все возможные эмоции захлестнули меня, когда я ловил такси обратно в отель. Радость, недоверие, благодарность и укол печали из-за того, что Хелен никогда не стала бы бороться за Летти — все это смешалось воедино. Теперь у нас был шанс. Реальный шанс стать полноценной семьей без Хелен... и как только я придумаю, как вернуть Бейли. Мы не были полноценными без нее, и я устал жить этой не полноценной жизнью.

Я хотел вернуть свою женщину.

До отеля было пятнадцать минут езды, и к тому времени, когда мы подъехали к дверям, я уже договорился обо всем, что мне нужно.

— Как все прошло? — спросила мама, когда я вошел в наш номер.

— Она подписала документы. Все кончено.

— О, слава Богу. — Ее плечи опустились от облегчения. — Летти в своей комнате снова смотрит тот фильм.

— Клянусь, я никогда не пойму, почему она так его любит, — сказал я, бросая пальто на огромное кресло.

— Разве это не очевидно? — задала вопрос мама.

— Нет, — ответил я, моя голова уже была в шкафу, пока я вытаскивал свой чемодан.

— Гейдж, когда она начала его смотреть?

— Примерно в то время, когда появилась Бейли. — Я остановился у двери в свою спальню, когда до меня дошло. — Папа влюбляется в няню.

— Бинго.

Медленная улыбка расплылась по моему лицу. Я влюбился в Бейли. Полностью, безнадежно, бесповоротно, и, если бы мне было что сказать по этому поводу, я собирался любить ее всю оставшуюся жизнь. У нас был бы сумасшедший, перепачканный краской дом, полный смеха, любви, хаоса и детей.

— Эй, мам, ты была великолепна, путешествуя с нами...

— Ну, я знаю, что ты не можешь вынести разлуки с Летти больше, чем на несколько дней, — сказала она с доброй улыбкой.

Я ненавидел оставлять Летти... но я должен был.

— Да, ну, ты единственный человек, кроме Бейли, которому я доверяю с ней. Мне нужна услуга.

— Все, что угодно, — мгновенно ответила она.

— Мне нужно, чтобы ты отвезла ее домой в Сиэтл после игры. Меня не будет около недели, но вернусь на Рождество, обещаю.

Ее улыбка была мгновенной и пронзительной.

— Иди и привези ее домой, Гейдж.

Я кивнул, а затем потащил чемодан в свою комнату. Мой рейс отправлялся всего через несколько часов после игры. Зазвонил мой телефон, личный номер доктора Паттерсона высветился на определителе вызывающего абонента, и я ответил.

— Привет, док, спасибо, что перезвонили мне.

— Привет, Гейдж, — медленно произнес он своим серьезным тоном.

— Не звучите так мрачно, док. У меня просто есть к вам небольшой вопрос. — Я бросил чемодан на кровать и щелкнул защелками.

Он прочистил горло.

— На самом деле, я рад, что ты позвонил. Мне нужно поговорить с тобой о результатах твоего обследования.

Мой желудок скрутило, и в этот момент... все изменилось.

Глава 18

Бейли

Я вцепилась в холодный, безукоризненно отполированный фарфор в ванной моей парижской квартиры. Желудок скрутило, несмотря на то, что меня только, что вырвало единственным крекером, который я съела на завтрак.

Заставила себя встать, ополоснула руки ледяной водой из раковины и плеснула в лицо. Не знаю, был ли это стресс от стажировки в галерее, еда здесь, в Париже, или еще какая-то странная комбинация, но это был третий раз, когда меня тошнило за последние два дня. Сделав несколько глубоких вдохов в попытке унять кислое месиво, образовавшееся в моем желудке, я открыла свою крошечную аптечку в поисках какого-нибудь лекарства.

Я приостановила свои отчаянные поиски, когда мои пальцы наткнулись на верхнюю часть коробки с тампонами. Я прищурила глаза, мысленно считая дни. Неужели у меня действительно не было месячных с тех пор, как я приехала в Париж? Как я могла этого не заметить?

Волна тошноты снова накатила на меня, и я наклонилась над унитазом как раз вовремя.

Не может быть. Это было невозможно. Так ли это было?

Как только я почувствовала себя достаточно уверенной, чтобы выяснить это, поспешила в магазин на углу рядом с моим комплексом и купила несколько упаковок тестов. Мое сердце учащенно билось с каждым шагом, когда я возвращалась домой, что заставляло меня не обращать внимания на прекрасную парижскую архитектуру, перед которой я обычно останавливалась, чтобы полюбоваться.

Вернувшись в свою ванную быстрее, чем я могла подумать о своих шансах, наспех прошла тест, радуясь, что положительные и отрицательные показатели были универсальными на любом языке. Ожидая, пока тикали секунды, я пыталась убедить себя в том, насколько это маловероятно. Моя тошнота и опоздание месячных вполне могли быть вызваны стрессом. А что могло быть более напряженным, чем пережить серьезный разрыв отношений прямо перед тем, как с головой окунуться в стажировку в иностранной галерее? Не говоря уже о том, чтобы попрощаться с Летти. Мое сердце было полностью разбито. Наши разговоры по скайпу были самым ярким событием моей недели, но этого было недостаточно.

Я задумалась об электронном письме, которое получила несколько дней назад, и которое наполнило меня надеждой. Галерея в Сиэтле, в которую я впервые обратилась — и мне было отказано из-за отсутствия места, — написали, чтобы узнать, заинтересована ли я по-прежнему работой там, так как в следующем месяце у них открывается вакансия.

Еще три недели, и я смогу вернуться домой.

Не то чтобы я не восхищалась культурой, которая делала этот город красивым, гостеприимным и романтичным, но мое сердце было в Сиэтле. Где была Летти… где был Гейдж. Одна мысль о том, что его имя причиняет боль, отсутствие его голоса, прикосновений, запаха оставили холодную пустоту в моем сердце за последние несколько недель. Я была дурой, думая, что галерея или Париж смогут заполнить это место.

На моем телефоне сработал таймер, и я встала, чтобы посмотреть на тест.

Мои пальцы дрожали, когда я взяла его в одну руку, а коробку в другую, трижды проверяя инструкцию, чтобы убедиться, что эти две маленькие розовые линии означают то, что я думала, что они означают.

Волнение, страх и сомнение охватили мое сердце, как битва между огнем и льдом. Я отложила вещи и потерла кожу на животе под рубашкой.

Могло ли это случиться?

Может быть, тест ошибся? Ложноположительные результаты случались постоянно.

Я решила подождать час и попробовать еще раз — в течение, которого достала свой мобильный и погуглила, как обычные вазэктомии проходили сами по себе. Оказывается, это было довольно редко, но случалось с множеством пар по всему миру. Процесс был техническим, но он сводился к исцелению самого тела, и я никогда раньше не встречала никого, кто бы так усердно работал, как Гейдж, чтобы исцелить себя — не то чтобы это была та часть его тела, которую он пытался исцелить. Боже милостивый… что, если это произошло?

Наконец, прождав, казалось, целую вечность, я сделала еще один тест. Слава богу, у меня был выходной. А если бы я сделала это открытие во время работы? Я бы не смогла сосредоточиться даже немного.

Я мерила шагами маленькую комнату в ожидании результатов теста, положив руку на живот и не сводя глаз с трех сумок, которые я уже упаковала и приготовила к возвращению домой через несколько недель. Когда галерея в Сиэтле прислала мне электронное письмо, это было несложно, и я сразу же начала готовиться к легкому возвращению домой. Парижский куратор даже не расстроился, поскольку в его базе данных было бесчисленное множество претендентов, которые рвались на мою должность.

На моем телефоне раздались три звонка, и я замерла, выключая будильник. Вероятность двух ложноположительных результатов было более маловероятной, чем реверсирование вазэктомии Гейджа само по себе. У меня пересохло в горле, когда я медленно направилась в ванную и взяла тест.

Слезы застилали мои глаза.

Две розовые линии.

Снова.

В сочетании с моими поздними месячными и необъяснимым отвращением, которое я испытывала к еде в последнее время, все стало ясно. Я была беременна ребенком Гейджа. Гейджа, который не хотел иметь еще одного ребенка. Гейджа, который отказался даже допустить эту мысль, но, несмотря ни на что, украл мое сердце.

Я держалась за живот, опускаясь на закрытый унитаз, потирая кожу ниже пупка и пытаясь придумать план. Как я смогу объяснить ему это? Захочет ли он вообще этого? Захочет ли нас?

Мое сердце утроилось при мысли о нас.

Я и ты, детка. Я засмеялась, когда слезы потекли по моим щекам, образ ребенка, о котором я мечтала, появился перед моими глазами. Улыбка Гейджа, мои глаза, его волосы, характер Летти. Совершенство. Единственное, чего я хотела в жизни больше, чем работать в галерее.

Я вздрогнула, когда услышала, как кто-то колотит в мою дверь.

У меня редко бывали гости за то короткое время, что я пробыла здесь, но моя соседка, которой было шестьдесят лет, взяла на себя смелость заглядывать раз или два в неделю и спрашивать, не убрала ли я газету с ее приветственного коврика. Честно говоря, думаю, она просто хотела поболтать с другой женщиной, поэтому всегда потакала ее пустой болтовне, после того как мы обе пришли к выводу, что я на самом деле не воровала ее утреннюю газету.

— Одну секунду, Элиза, — крикнула я в сторону двери, в то время как стук продолжался. Я быстро закрыла за собой дверь ванной. — Я немного занята... — мои слова застряли у меня в горле, когда я открыла входную дверь.

Гейдж стоял в моем коридоре, его руки были прижаты к дверному косяку, его голубые глаза были дикими. Его черные волосы были растрепаны, белая рубашка и джинсы помяты, будто он только сошел с самолета и направился прямо сюда.

— Бейли, — он произнес мое имя так, словно это был его первый вдох за последние недели.

Я положила руку на живот, мое сердце бешено колотилось.

— Гейдж. Что ты здесь делаешь? — спросила я, совершенно шокированная.

— Могу я войти? — спросил он, когда я не сдвинулась со своего оцепенелого места.

— Конечно, — сказала я, вытягивая шею в коридор, отчасти ожидая увидеть Летти, подпрыгивающую в своих сверкающих снежных сапогах.

— Она с моей мамой, — сказал он, проходя мимо меня. Его глаза обежали мою квартиру, заметив упакованный багаж в углу. — Ты все еще не успела все распаковать?

— Нет, я... — Позволила своей руке упасть с живота и только сейчас осознала, что все еще удерживала ее там. — Разве ты не должен быть в Онтарио? – Я мысленно перебрала расписание «Акул» и почти на сто процентов уверена, что он должен быть в Канаде, а не здесь. Именно тогда в моей голове щелкнуло, и я ахнула, прикрыв рот рукой. — О, Боже. Хелен все еще отказывается подписывать документы? Вы собираетесь в суд? Тебе нужно, чтобы я была там ради Летти?

Гейдж сократил расстояние между нами, его руки нежно сжали мои плечи, когда он покачал головой.

— Дыши. У нас все в порядке. Летти моя. Хелен вчера отдала мне бумаги.

У меня перехватило дыхание, и я воспользовалась моментом, чтобы освободиться от его прикосновений.

— Какое облегчение.

— Я приехал сюда ради тебя, — сказал он, делая шаг ко мне, когда я отступила назад. — Бейли, я люблю тебя. И мне жаль, что я не бросился за тобой в ту же секунду, как ты оставила меня одного в постели.

Я вздрогнула, придав своему лицу извиняющееся выражение. Мне не хотелось, чтобы все так закончилось.

— Прости, что я ушла, как...

— Не надо, — оборвал он меня. — Я должен был бороться за тебя. Должен был заставить тебя понять, как ты важна для меня, для Летти. Ты — наша семья. И мы хотим, чтобы ты вернулась. Я хочу, чтобы ты вернулась.

Новый поток слез потек по моим щекам, когда он произнес слово «семья».

— Эй, — сказал он, протягивая руку, чтобы смахнуть слезы с моего лица. — Я не прошу тебя выбирать между нами и твоей стажировкой. Я устал ставить тебя перед таким выбором. Мы переедем сюда, если ты хочешь. Я закончу сезон и не подпишусь на следующий. Мы можем быть той семьей, о которой ты всегда мечтала. Мне все равно, где мы находимся, Бейли. Если я буду с тобой, тогда буду счастлив.

Я заплакала сильнее, прижимаясь головой к его груди, позволяя ему обнять меня.

— Г-гейдж, — заикалась сквозь слезы и резко втянула воздух, чтобы восстановить контроль над собой. Я отодвинулась от него, глядя в его красивые голубые глаза, мое сердце дрогнуло при мысли о том, что он уйдет из-за того, что я только что узнала. О том, чего он не хотел. — Я люблю тебя. Честно. Но есть кое-что, что я должна тебе сказать.

Он мгновенно попятился от меня, его кожа приобрела оттенок белого, который соответствовал моим стенам. Его глаза пробежались по всему моему телу, затем по моей квартире. Он выглядел безумно.

— Черт. У тебя уже появился кто-то еще? — Он сжал руки в кулаки, и я быстро покачала головой.

— Нет! Конечно, нет, — сказала я, потянувшись к его руке.

Он вздохнул и разжал свои пальцы, прежде чем переплести их с моими.

— Ну, вроде, как не совсем, — сказала я, и его глаза широко распахнулись.

— Бейли. Говори быстрее.

Мое сердце бешено заколотилось, и я заставила себя собраться с духом.

— Слушай, я знаю, что ты прошел через процедуру, — сказала я, и он удивительно неподвижно застыл рядом со мной. — Но, клянусь Богом, я тебе не изменяла.

Я протащила его похожую на статую фигуру через дверь моей ванной и указала на два теста, лежащих на стойке.

— Процедура была отменена... — он взял один тест, затем другой.

— Что? — спросила я, и он отложил тесты обратно, не сводя с меня глаз.

— Я договорился о встрече. Чтобы посмотреть, что мне нужно сделать, чтобы обратить все вспять, чтобы мы могли когда-нибудь попробовать. Вчера мне позвонил врач и сказал, что все зажило само собой.

Гейдж посмотрел на мой животик, затем снова на меня, его полные губы изогнулись в улыбке.

— Значит, мы сражались напрасно? — спросила я.

— Да, — сказал он, и мы оба усмехнулись. — У нас будет ребенок? — спросил он меня так, словно ему нужно было больше уверенности, чем тесты, чтобы все стало реально.

Я провела рукой по животу.

— Да. Ты станешь отцом во второй раз.

Гейдж опустился на колени, робко приподнимая мою рубашку и прижимаясь губами к гладкой коже моего живота. Я закрыла глаза и вздохнула, когда он обхватил мои бедра руками.

— Привет, детка, — сказал он, его губы коснулись моей кожи. — Папа уже любит тебя.

Будь прокляты эти слезы. Они не могли перестать капать. Я смахнула их, теребя волосы Гейджа, чтобы заставить его посмотреть на меня.

— Ты уверен?

Он медленно поднялся, покрывая поцелуями каждый дюйм моего тела, пока не добрался до моего рта.

— Я никогда ни в чем не был так уверен в своей жизни, Бейли. Ты моя лучшая подруга, с которой я хочу просыпаться, ложиться спать, заниматься любовью, ссориться и снова мириться. Я был идиотом, когда думал, что ты будешь похожа на женщин из моего прошлого, и мне жаль, что я оттолкнул тебя в другую гребаную страну. — Он запустил пальцы в волосы. — Ты идеальная для меня. И я готов сделать все, что угодно... И я имею в виду все, что угодно, чтобы ты это поняла. Если ты примешь меня.

Я улыбнулась ему, мое сердце наполнилось его заявлением, когда я оглянулась через плечо.

— Эти сумки? — Я указала на них. — Они для моей поездки домой через несколько недель.

Он наклонил голову, его пальцы поглаживали мои руки вверх и вниз.

— В галерее Сиэтла в следующем месяце открывается вакансия. Я приняла это предложение немедленно. Я оставила там свое сердце… с тобой и с Летти.

Гейдж прижался своими губами к моим, раздвигая их языком. Я впустила его язык в рот, вздыхая между его губ, когда он наклонил мою голову, чтобы поцеловать меня глубже. На вкус он был как дом, и это соединение сделало меня скользкой между моих бедер.

Он отстранился, его глаза превратились в голубое расплавленное озеро похоти.

— Можем ли мы?

Я кивнула, обнимая его за шею.

— Боже, да, пожалуйста, Гейдж.

Мужчина нежно подхватил меня на руки и отнес на большую кровать, которая занимала половину гостиной в моей крошечной квартире. Он уложил меня самым мягким прикосновением, стянув рубашку через голову и отбросив джинсы и трусы в другой конец комнаты. Мой рот наполнился слюной при виде его, его рельефного пресса, его широкой груди — и он был моим, полностью моим.

Он поцеловал меня еще более легким прикосновением, расположившись между моих бедер.

— Мы не сломаемся, — сказала я, обхватывая лодыжками его бедра, перенося его вес на себя.

— Мы. Мне нравится, как это звучит.

Он уменьшил вес, целуя мою шею и проводя кончиками пальцев по коже моих ног. Он осторожно стянул с меня шорты, а затем трусики и погладил меня легким, как перышко, прикосновением.

Я извивалась под ним, умоляя о большем давлении.

— Гейдж, — простонала я.

— Бейли, — ответил он, просовывая два пальца внутрь меня, прижимая большой палец к моему клитору.

Я дернулась в его руке, встречая его поцелуй с яростной болью, нарастающей внутри меня.

— Полегче, — сказал он, замедляя мой темп, растягивая пытку, когда он останавливал свои движения внутри меня.

— Все в порядке. Честно, — заверила я его, прекрасно зная, что мы могли бы заняться сексом и не навредить ребенку.

Он приподнял бровь, глядя на меня, покрывая поцелуями мою грудь, животик, пока не достиг моего центра.

— О, я знаю, что это так. Мне просто нравится чувствовать, как ты извиваешься подо мной.

Я прикусила губу, когда он раздвинул меня пальцами и провел языком по моему теплу.

— О боже, — простонала я, не в силах остановить натиск удовольствия, пульсирующего под моей кожей. Мои напряженные мышцы напряглись сильнее, его идеально расположенный язык подталкивал меня к краю.

— Чертовски вкусно, — сказал он, прежде чем засосать мой клитор в рот.

Закричала, когда оргазм прокатился по мне, как взрыв, и я сжалась вокруг него. Он медленно опустил меня, снова поглаживая легкими прикосновениями, прежде чем подразнить мой горячий, влажный центр головкой своего члена.

— Я люблю тебя, Бейли, — сказал он.

Могла прочитать это в его глазах, почувствовать это в том, как он двигался, как он прикасался ко мне, как будто я была ему дорога.

— Я люблю тебя, Гейдж.

Он медленно толкнулся в меня, его член идеально поместился внутри меня, трение было восхитительным, от него сводило пальцы ног. Я выгнула бедра вверх, когда он мягко входил и выходил из меня, превращая мою и без того чрезмерно чувствительную плоть в ноющую, тугую пружину.

Я впилась пальцами в его спину, не отпуская, пока мы занимались любовью, словно это был наш первый раз.

***

— Ты действительно не хочешь, чтобы я оставил хоккей и остался здесь? — поинтересовался Гейдж, его обнаженная нижняя половина была прикрыта моей единственной тонкой простыней.

Он подложил свою руку мне под голову, и я провела пальцами по его твердой груди.

— Ты выглядишь слишком сексуально в своем снаряжении, чтобы я хотела этого, Гейдж. — Усмехнулась я, движением переместив ногу, которую я обернула вокруг его бедра, и внезапно мне захотелось пойти на третий раунд.

— Неужели это так? — Он перевернул меня, прижав мои плечи к кровати. — Это недостаточно сексуально для тебя? Тебе тоже нужен лед и свитера?

— Не забывай о драках.

— Ты ненавидишь, когда я дерусь. — Он прикусил кожу на моей шее.

— Это не значит, что мне не нравится смотреть на них время от времени. — Я прижалась грудью к его груди, и он зарычал.

— Опять? Мы просто...

— Не отказывай мне. Ты ни в чем не можешь мне отказать в течение следующих девяти месяцев, — поддразнила я.

Он ухмыльнулся.

— Принято. Что теперь хочет моя леди? — задал он вопрос с ужасным парижским акцентом.

— Честно?

— Конечно.

— Я хочу, чтобы ты отвез меня домой.

Он засмеялся и посмотрел вниз, где я прижималась к его твердому члену.

— Правда? Сейчас?

Я улыбнулась.

— После, — сказала я, наклоняясь так, чтобы он скользнул в меня, и наслаждаясь тем, как его глаза закатились. — Я скучаю по нашей жизни. Скучаю по нашему дому. Безумно скучаю по нашей девочке.

Он остановил то, что я еще хотела сказать, прижавшись губами к моим, целуя меня до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание, и я не начала извиваться под ним.

— Согласен, — простонал он, когда я двигала бедрами вверх и вниз против него. — Но сначала?

— М-м-м? — промычала я, не в силах сформулировать хоть какую-то ясную мысль.

— Давай еще пару дней насладимся Парижем.

— Договорились, — выдохнула я ему в рот.

Эпилог

Гейдж

Год спустя

— Так красиво! — сказала Летти громким шепотом, когда мы вошли в галерею современного искусства Сиэтла.

— Так и есть, — прошептал я в ответ.

Ее мама могла бы гордиться ею. Последние несколько месяцев Бейли работала над тем, чтобы научить Летти «манерам в галерее», и это приносило свои плоды. Наша великолепная маленькая девочка ерзала в своем красном бархатном платье, но высоко держала голову, подходя, чтобы рассмотреть картину.

Я нашел Бейли в другом конце зала, она разговаривала с одним из своих посетителей. Черт, она выглядела потрясающе. Ее изгибы после рождения ребенка были феноменальными, и я все еще не мог насытиться ею. На самом деле, пару дней назад мы занимались сексом на полу прямо там, где она стояла.

Нет ничего лучше, чем окрестить новую галерею.

Открытие имело бешеный успех, люди заполнили первый этаж галереи, и держу пари, что на втором этаже было также.

И в середине этого моя жена сияла ярче, чем бриллиант, который я надел ей на левую руку рождественским утром в прошлом году.

Жена. Я все еще не привык произносить это слово, но, черт возьми, оно звучало фантастически — почти так же хорошо, как когда «муж» слетело с ее языка.

Когда Летти перешла к следующей картине, Бейли подмигнула мне, прежде чем подвинуться к ней.

— Итак, что ты думаешь? — спросила она нашу дочь.

— Мне нравятся сочетания цветов, но структура странная, — сказала Летти, наклонив голову.

Бейли повторила положение головы Летти, и я усмехнулся, наблюдая за своими девочками.

— Это немного сбивает с толку, но, возможно, оно должно заставлять тебя чувствовать себя некомфортно.

Летти серьезно кивнула.

— Да, я заметила это. Может быть, картина просто заставляет меня чувствовать себя слишком неуютно.

— Справедливая оценка, — сказала Бейли, целуя нашу дочь в лоб.

Я поправил покачивающийся груз на груди, когда моя жена наклонилась и вдохнула запах детского шампуня. Она в экстазе закрыла глаза и поцеловала нашего сына в лоб.

— Как прошло время купания?

— Идеально. Я уже записал его на Олимпийские игры тридцать второго года. Уверен, он будет чемпионом по плаванию.

Я поцеловал Итана в маленький лобик, а он в это время был слишком занят, пережевывая свою игрушку, чтобы обращать на это внимание.

— Я когда-нибудь говорила тебе, как до смешного сексуально ты выглядишь с кенгуру для ребенка? — она прошептала мне на ухо.

— Каждый день с тех пор, как родился Итан, — ответил я, поворачиваясь так, чтобы мои губы могли коснуться раковины ее уха. — Но я никогда не устану это слышать.

— Что ж, может быть, позже я сделаю немного больше, чем просто скажу тебе, — прошептала она. — Обещаю, что не задержу тебя допоздна. Я знаю, что у тебя завтра игра.

Как, черт возьми, она могла так поступить? Возбудить меня всего лишь тихим обещанием? Не говоря уже о том, чтобы быть на публике в присутствии обоих наших детей?

Она коснулась губами моей щеки, и поцеловала Итана в лоб, а затем выпрямилась.

— Как думаешь уже пришло время? — спросила она.

— Думаю, да, — сказал я, едва сдерживая улыбку.

— Летти, я бы хотела показать тебе нашу последнюю выставку, — сказала она, протягивая Летти руку.

— Мне бы хотелось посмотреть ее, — сказала она голосом, не свойственным ее возрасту.

Рука об руку они прошли прямо передо мной в угол зала, где стоял маленький, размером с ребенка, подиум, освещенный единственным лучом света.

— Как она называется? — поинтересовалась Летти, направляясь к экспозиции.

— Скарлетт Макферсон, — ответил я, чем заслужил пару глаз пятилетнего ребенка размером с блюдца.

— Правда? — спросила она нас обоих, ее глаза подозрительно сузились.

— Правда, — ответила Бейли. — Почему бы тебе не взглянуть поближе?

Когда Летти шагнула вперед, Бейли взяла меня за руку, ее хватка чуть не раздавила мои пальцы от нервозности.

Губы Летти шевелились, когда она осматривала бумаги, которые мы туда положили, ее лоб иногда морщился, но она продолжала читать. Это была моя девочка. Упорная, умная и такая же отважная, как ее мать... ее новая мать.

— Ходатайство об удочерении? — спросила она, наконец, обернувшись.

Бейли кивнула, прикусив нижнюю губу, когда комок пополз к моему горлу и застрял там.

— Я хочу быть твоей навсегда, — прошептала Бейли. – Ты не против?

Глаза Летти метались между мной и Бейли, даже остановившись на темных кудрях Итана.

— Как Итан?

— Прямо как Итан, — сказал я, мой голос дрогнул. Конечно, я потерял очки за то, что немного растерялся, но, Боже, этот момент был для меня всем.

— Да-а-а! — закричала она, забыв о своих манерах в галерее.

Она бросилась к нам, и мы встали на колени, Летти в объятиях Бейли, а все трое в моих, пока мои девочки плакали.

Летти и Бейли открыто плакали счастливыми слезами, и мне казалось, что каждая из них была бальзамом для моей души, принося ту самую жизнь в страну, которая слишком долго жила в засухе.

Крик Итана? Что ж, он устал от того, что его прижимали к сестре.

Я рассмеялся, но это прозвучало как сдавленный, искаженный звук. Я никогда не был так счастлив, но знал, что дальше будет только лучше. Лучше с годами, с пополнением в нашей семье, с любовью, смехом и всем, что внесла в нашу жизнь Бейли.

— Я люблю тебя, Бейли Макферсон, — сказал я, когда она встала, а наша дочь свернулась калачиком у нее на плече.

— Я тоже тебя люблю, муж, — ответила она, счастье сияло в ее великолепных глазах.

Никогда еще четыре слова не значили так много.