КЛЯТВЫ ИЗ АДА

КЛЯТВЫ ИЗ АДА

Посвящается всем моим маленьким психопатам, которые мечтают о долгой и счастливой жизни.

КЛЯТВЫ ИЗ АДА

Вторая книга серии

Переводчик: Леди Вайпер

Редактор: Афина

Вычитка: Ведьмочка

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ КНИГИ

Эта мрачная и динамичная история не предназначена для лиц младше 18 лет. Приступая к чтению данной книги, вы принимаете на себя всю ответственность.

В тексте встречаются такие неоднозначные темы, такие как:

- Похищение людей;

- Кровавые игры;

- Насилие;

- Пытки;

- Изображения запекшейся крови;

- Откровенные сексуальные сцены.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Привет, мои дорогие.

Это вторая часть истории Мики и Сторм. И писала эту историю я не столько для себя, сколько для вас. Спасибо вам за постоянную поддержку и за то, что вы любите их настолько, что настойчиво просили меня написать продолжение.

Надеюсь, вам понравится и эта история!

ПЛЕЙЛИСТ

Dylan – Alibi

Chris Grey – Let the world burn

PLVTINUM – Pretty when u cry

Artemas – If you think I’m pretty

Hozier – Too sweet

Ex Xabit – On your knees

Isabel LaRosa – Eyes don’t lie

I

СТОРМ

Мрачное небо словно взирало на меня в ответ, когда я, скрестив руки на груди, стояла у окна. Темные тучи навевали ощущение уюта. Каждый раз, когда сверкала молния, на меня словно накатывала волна спокойствия — необъяснимого, но в то же время умиротворяющего.

Город, простирающийся далеко внизу, казался таким маленьким. Это был самый высокий этаж небоскреба, и я впервые увидела, насколько красив город с высоты. Неудивительно, что они решили устроить мне подобного рода приветствие.

Внезапно дверь отворилась, и я быстро обернулась. Передо мной стоял мужчина средних лет, облаченный в костюм, который стоил больше, чем плата за аренду моей квартиры в месяц. Он мельком взглянул на наручные часы, прежде чем сделать несколько шагов в мою сторону.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, профессор Пейтон, — произнес он с улыбкой, протягивая руку для рукопожатия.

Я слегка пожала ее. Мы впервые встретились с ним лично. В тот момент, когда Кайл Моррисон, так его звали, вошел в конференц-зал, мое беспокойство улетучилось. Вероятно, причиной тому была его теплая улыбка, с которой он приветствовал меня.

Я слышала о нем не так давно. Его часто показывали по телевидению, а послужной список был впечатляющим — более девяноста семи процентов дел были закрыты, а убийцы отправлены за решетку.

Я улыбнулась ему в ответ.

— Не стоит извиняться, сэр. Но давайте сразу перейдем к делу, хорошо? — произнесла я, садясь напротив него и положив ладонь на деревянный стол. Я постучала по нему указательным пальцем. — Я все еще не совсем понимаю, почему вы захотели со мной встретиться, — сказала я.

Он откашлялся и вытащил толстую папку. Она была черной как смоль, а название было выделено жирным белым цветом. Мои глаза расширились от этого зрелища, и я несколько раз перевела взгляд с него на папку, прежде чем взглянуть на Кайла Моррисона в замешательстве из-под полуопущенных ресниц.

— По какой-то причине мои электронные письма не смогли донести до вас суть вопроса, — вздохнул он. — Буду откровенен: вы один из лучших профессоров криминологии в нашей стране, и нам нужна ваша помощь.

— Моя помощь?

— Да. Я лично просмотрел ваше досье и, мягко говоря, впечатлен. Ваши лекции о серийных убийцах потрясающи, как и тот печальный опыт, который вам пришлось пережить.

— Это все как-то странно. — Я склонила голову набок. — Я преподаю в частном университете, чтобы в буквальном смысле убить время. Но этот факт не так-то легко выяснить, потому что это конфиденциальная информация.

В его глазах промелькнуло виноватое выражение, но он довольно быстро его подавил. Затем прочистил горло и подтолкнул ко мне папки.

— Ужас Ночи вернулся.

Только от одной этой фразы у меня кровь застыла в жилах.

Я не могла ни двигаться, ни думать, ни говорить.

Моя голова тут же стала напоминать решето, сердце бешено заколотилось в груди. Мое тело прошиб озноб, и я внезапно обнаружила, что мне трудно дышать. Каждый вдох был подобен ножу, который раз за разом вонзался мне в живот, такой боли я не испытывала уже много лет. Одним из моих самых больших страхов было то, что Мику снова арестуют.

Я видела, как шевелятся губы Кайла, но до моего слуха не доходило ни единого звука. Когда комната начала вращаться, я отчаянно цеплялась за последние остатки здравомыслия, которые у меня еще оставались.

Это казалось почти нереальным. В течение последних нескольких лет я искала его. Черт, с таким же успехом я могла бы перевернуть весь мир с ног на голову, и не найти ничего. Казалось, не было места, где можно было бы его отследить, а домик, куда он меня отвез, был куплен и перестроен кем-то другим.

Этого человека будто никогда и не было.

До тех пор, пока он не появился после автограф-сессии и не оставил подарок.

Это вселило в меня надежду, и мысль о том, что я наконец-то снова увижу Мику, заставила мое сердце трепетать. Однако довольно скоро это ощущение счастья сменилось яростью. Он исчез со всех радаров и с тех пор не предпринимал попыток связаться со мной. Этот ублюдок залег на дно, вероятно, в какой-нибудь сточной канаве.

В тот момент я и начала задаваться вопросом, жив ли он вообще.

И если да, то я была полна решимости разыскать Мику и отомстить за всё, что он со мной сделал.

Моя одержимость Ужасом Ночи проникла настолько глубоко, что каждый миг, пока бодрствовала, я думала о нем. Поскольку мне не удавалось найти ничего о том, где он мог бы находиться, моя одержимость крепла день ото дня. Он снился мне каждую ночь. Иногда это были просто воспоминания, а иногда — мои иллюзорные ожидания о том, что произойдёт, когда мы снова будем с ним вместе.

— Профессор Пейтон?

Я перевела взгляд на мужчину, о присутствии которого совсем позабыла.

Я прочистила горло и побарабанила пальцами по коленке, уставившись на лежащие передо мной папки.

— Прошу прощения, — мой голос был хриплым. — В чём именно вам нужна моя помощь?

— Мы бы хотели, чтобы вы стали консультантом по этому делу.

Горький смех наполнил комнату, а в моих расширенных глазах плясало недоверие.

— Это из-за моей личной связи с убийцей?

Он неохотно кивнул.

— Да.

— Не слишком ли это... бесчувственно с вашей стороны? Моя единственная компетенция в данном вопросе заключается в том, что он похитил меня. Этого едва ли хватит на то, чтобы схватить Ужас Ночи — если, конечно, это действительно он.

— Я понимаю, почему вы сомневаетесь, но нам действительно нужно посадить этого человека за решетку раз и навсегда. И вы единственная, кто может нам помочь.

Я откинулась на спинку кожаного кресла и вздохнула, надеясь, что он воспринял мою предыдущую реакцию как тревогу по поводу возвращения Мики, а не как беспокойство о том, что его схватят.

— Почему вы так уверены, что это он? Он занимается всем, чем угодно: от сжигания людей заживо и забивания их ножом до того, что хладнокровно пускает им пулю промеж глаз. То есть невозможно установить прямую связь. Это может быть кто угодно другой.

— Да, но...

— И, судя по моим исследованиям и опыту, иметь подле себя кого-то, кто лично знаком с обстоятельствами дела, не есть хорошо.

Он глубоко вздохнул, глядя прямо мне в глаза. Его решимость что-то разожгла во мне.

— Все, о чем я прошу, это посмотреть на то, что у нас есть на данный момент. А потом уже принимать решение о том, хотите ли вы нам оказать содействие или нет.

Я сделала глубокий вдох.

Всё происходило слишком быстро.

Когда мне срочно позвонили и предложили встретиться с ним, я подумала, что Моррисон, возможно, догадался, что я кого-то убила. Вместо этого он просил меня о содействии. Я не знала, как поступить.

С одной стороны, это было бы выгодно для меня. Я наконец-то смогу узнать, где Мика прятался в течение многих лет, и начать маленькую игру в отмщение, которую я запланировала.

В конце концов, я все-таки забрала папку.

Документы почти неделю лежали в моем шкафу, прежде чем я решилась их просмотреть. В пятницу вечером, после работы, я откупорила бутылку вина и, сев за стол, погрузилась в изучение всех деталей.

Я словно бы спустилась в кроличью нору.

Словно открыла банку с червями, которую не хотела закрывать.

Очевидно, Мика был повсюду.

В моих записях о нем не было и половины той информации, которую предоставил Кайл. У его жертв не было ничего общего, и географически они никак не были связаны. Было похоже на то, как если бы он выбирал случайных людей на улицах и хладнокровно их убивал.

Эти люди также не были связаны с сестрой Мики.

В этом-то и заключалась странность. Чем больше я читала, тем меньше осознавала, сколько времени прошло. Я была поглощена информацией, которую не могла получить самостоятельно. В животе у меня зародилось радостное чувство, и к утру я прочитала каждый листок бумаги, который предоставил мне Кайл, по крайней мере, дважды.

Его последняя жертва была в Лос-Анджелесе, а предыдущий раз — в Портленде. Промежуток между этими убийствами составлял всего четыре дня, а количество убийств за последние два года достигало шестидесяти. Он был занят, а теперь у меня закрались подозрения.

В том, что он убивал, если кто-то выводил его из себя или вставал у него на пути, не было ничего странного, но шестьдесят человек? Это было слишком даже для Мики. И тот факт, что его лица никогда не было видно ни на одной записи, или что не было свидетелей, заставил меня задуматься.

Мика был невероятно умен, но попадались и более умные люди. Учитывая, как долго он был в бегах и не скрывался, рано или поздно его всё равно поймали бы. Но даже сейчас, спустя столько времени, Мика словно сквозь землю провалился, ни каких-либо намеков на то, где он может появиться в следующий раз.

Кто-то явно прикрывал его.

Очевидно, это был кто-то наделенный высокой властью и статусом, кто имел достаточно денег, чтобы уничтожить любые улики, которые указывали бы на то, что к убийствам причастен Мика.

Что автоматически наводило меня еще на одну теорию.

Что, если он убивал ради денег? Представить себе серийного убийцу, ставшего наемным убийцей, было не так уж сложно; однако я изо всех сил пыталась понять, зачем кому-то понадобилось помогать Мике.

Вздохнув, я собрала все документы, разбросанные по пушистому черному ковру, и аккуратно сложила их обратно в папку. Я легла на спину, уставившись в потолок, пока мой мозг переваривал полученную информацию.

Если у него было достаточно времени, чтобы убивать, то у него было более чем достаточно времени, чтобы вернуться ко мне.

Но он этого не сделал.

И, судя по всему, у него не было никаких планов на ближайшее будущее. Мика вынуждал меня согласиться на эту сделку и найти его, прибегнув к помощи копов. В течение нескольких месяцев я пыталась разыскать его. Не то чтобы я совершенно не обращала внимания на его маленькие выходки, хотя были вещи, которые были мне недоступны.

Я взглянула на свой телефон и заметила, что уже шесть утра. Я не спала прошлой ночью, но не чувствовала усталости. Во всяком случае, у меня было полно энергии, и мне некуда было ее потратить.

Как по команде, мой телефон зажужжал, и на экране появился незнакомый номер.

— Алло?

— Прошу прощения за то, что звоню вам так рано, профессор Пейтон, — раздался в трубке голос Кайла. — Однако мне нужен ваш ответ прямо сейчас.

— Почему? Что-нибудь случилось?

Он сделал глубокий вдох.

— Да. Прошлой ночью произошло еще одно убийство. Хотя мы все еще не уверены, кто его совершил, но есть все основания, что оно было совершено именно Ужасом Ночи.

У меня встал ком в горле, и я едва могла вымолвить хоть слово из-за резкой боли.

— Где?

— В Нью-Йорке.

Я на мгновение закрыла глаза.

— Разве Нью-Йорком не управляет в основном русская мафия? Вы точно уверены, что она к этому не причастна?

— Даже если и так, это хорошая возможность разобраться с ними.

Я отодвинула трубку от уха и фыркнула.

Теперь я была точно уверена. Кайл был невероятно высокомерен.

Утверждать, что он в одиночку хотел уничтожить преступную организацию, которая существовала дольше, чем он жил на этом свете, было бы нелепо.

Его высокомерие было в высшей степени безграничным, но, возможно, это было именно то, что мне было нужно, чтобы выследить Мику.

— Хорошо, — я снова приблизила трубку к уху. — Я принимаю ваше предложение.

— Вы не пожалеете об этом. — Я уже пожалела. — Я пришлю вам всю необходимую информацию. Могу я ожидать, что вы вылетите в Нью-Йорк следующим же рейсом?

— Буду там в понедельник.

Теперь всё, что мне оставалось, — это тщательно подготовиться. Мне нужно было быть в форме и готовой ко всему, что могло встретиться на моем пути, и я не могла позволить себе пустить все на самотёк.

Я злорадно улыбнулась.

Скоро, Мика.

Я заставлю его пожалеть о том, что он вообще выбрал меня. Этот человек даже не подозревает, какой ответ его ждет. Я бы заперла его в самой красивой клетке и держала бы там вечно как свою марионетку. Как только Ужас Ночи снова окажется в пределах моей досягаемости, я не собираюсь его отпускать.

Нравится ему это или нет.

Моя идеальная маленькая марионеточка.

II

СТОРМ

Я не впервые была в Нью-Йорке.

В первый раз я побывала в этом городе вместе со Сьеррой. Мы отправились в путешествие и таким образом отпраздновали получение мной степени магистра. Мы с ней выбрались сюда на выходные, но они пролетели как одно мгновение. Поскольку Сьерра была отсюда родом, она с радостью показала мне достопримечательности, а позже — лучшие ночные клубы.

Сейчас же я испытываю к этому городу лишь отвращение.

Я приехала в понедельник вечером, а уже в семь утра во вторник у меня была назначена первая встреча с Кайлом. Времени было в обрез, и хотя я была не в восторге от необходимости вставать в такую рань, я понимала, что это необходимо. Тем более что мой отель находился всего в тридцати минутах езды от его дома.

Официально я была его помощницей по этому делу, выступая в роли консультанта. Мы договорились о достойной оплате, и я не могла отказаться от такой суммы денег.

— Когда планируешь вернуться? — спросила Сьерра, общаясь со мной по FaceTime. Она занималась планированием всех мероприятий на ближайшее будущее.

— Не уверена, — зевнула я. — Я взяла отгулы на работе, но не могу оставаться здесь больше месяца.

— Думаешь, что справишься с этим за месяц?

— Ни в коем случае.

— В декабре у тебя запланировано две автограф-сессии. Я уже оплатила все приготовления, так что ты обязательно должна участвовать.

На дворе был октябрь, и двух месяцев было недостаточно, чтобы подготовиться. Мысленно мне требовалось, по крайней мере, шесть месяцев, чтобы убедиться, что со мной всё будет в порядке. В какой-то момент, пока я находилась во всей этой ситуации с Микой, я начала всё больше презирать людные места. Иногда у меня даже начиналась паническая атака, если я задерживалась в них слишком надолго.

— Понимаю, — ответила я со вздохом. — Приготовь всё остальное, и я, наверное, просто сразу приеду туда к тебе.

Сьерра застонала по другую сторону экрана, потирая переносицу.

— Как ты себя чувствуешь?

Атмосфера мгновенно изменилась. Она посерьёзнела, и на лице Сьерры отразилась озабоченность. Не проходило и дня, чтобы она не спрашивала меня об этом. Я была благодарна Сьерре за то, что она есть в моей жизни, но её беспокойство становилось всё сильнее. Она была похожа на медведицу, защищающую своего детёныша.

— Я в порядке, — честно ответила ей я, но сердце бешено забилось, как только эти слова слетели с моих губ.

Почему?

— Что-то у тебя не очень приятный голос, — возразила она, приподняв бровь. — Я же говорила тебе, это плохая идея, Сторм. Что произойдёт, если ты снова запутаешься в его паутине? На этот раз я сомневаюсь, что ты выберешься невредимой.

Сьерра была одной из многих, кто был шокирован тем, как мало вся эта ситуация отразилась на мне в моральном плане. Несмотря на то, что было несколько хреновых дней, это было ничто по сравнению с тем, как всё должно было быть. Даже в те моменты, когда меня находили рыдающей, причитающей и кричащей, никто не мог понять, что это была не тяжёлая форма депрессии или травма, а гнев.

Потому что он посмел бросить меня.

Уже одно то, что он посмел бросить меня после того, как заставил меня почувствовать себя самой любимой женщиной в мире, рождало гамму хреновых чувств.

— Ты слишком много беспокоишься. Кроме того, я заключила сделку с Кайлом. Как только я почувствую угрозу или пойму, что со мной снова может что-то случиться, я отступлю. Он даже предложил мне участие в программе защиты свидетелей.

— И всё же этот человек не из тех, кого легко остановить. Сколько людей он убил за последний год, а они всё ещё не смогли его поймать? Мне не нравятся твои перспективы.

Я улыбнулась.

— Спасибо, что беспокоишься обо мне, Сьерра. Обещаю, со мной всё будет в порядке.

Она моргнула, явно не веря ни единому моему слову. Вместо того чтобы продолжать спорить со мной, Сьерра просто вздохнула и покачала головой.

— Мне пора, – сказала она, зевнув.

Очевидно, нам обеим не мешало бы вздремнуть.

– Созвонимся утром.

— Спокойной ночи, – ответила я.

Как только она повесила трубку, я поднялась с пола, разминая затекшую спину. Мне предстояло многое обсудить перед утренней встречей, и для меня это было только начало. Кайл хотел услышать от меня только теории или, возможно, уловить что-то, чего не заметили другие офицеры.

Только тогда я осознала, насколько сильно он на меня полагается, и мне это не понравилось. Если бы он слишком полагался на меня, это означало бы, что мы должны были завершить все как можно скорее, а это только подпортило бы мою личную вендетту. Вероятно, он уже знал, что я согласилась приехать сюда не только ради денег или из желания оказать содействие.

Вот почему я столь пристально следила за этим человеком.

Гостиничный номер, в котором я остановилась, был уютным. За всё это заплатил Кайл, так что мне грех было жаловаться. В номере была предусмотрена небольшая терраса, хотя ночью было холодно, чтобы решиться поработать на открытом воздухе.

В целом, я была благодарна судьбе за то, что мне не нужно было оплачивать все это самой. Сьерра часто называла меня скрягой, но мне просто нравилось экономить деньги. Я никогда не знала, когда они мне понадобятся, какая чрезвычайная ситуация может возникнуть, поэтому я разозлилась, когда в дверь внезапно постучали.

Это был сотрудник гостиницы, который принёс мне шампанское и ужин. Какое-то время я была в восторге, но потом пришёл счёт, и мне захотелось выдрать Кайлу волосы. Я его не заказывала, но к тому времени, когда поняла, что должна заплатить, уже прикончила половину бутылки и всю тарелку целиком.

Я могла полностью сосредоточиться на работе только тогда, когда была слегка пьяна.

Последней жертвой Мики был мужчина чуть за тридцать. Его послужной список не был плохим. Несколько штрафов за превышение скорости, но ничего серьёзного, что могло бы спровоцировать его убийство. Его арестовывали за распространение алкоголя среди несовершеннолетних, но это было много лет назад.

Место преступления выглядело просто ужасно. Тело мужчины было изуродовано до неузнаваемости. Остались только его волосы, которые были использованы для того, чтобы установить его личность. У него были сильные ожоги по всему телу, отсутствовали пальцы, выколоты глаза и жестоко вырезан язык.

От этого зрелища у меня по коже пробежали мурашки и я вздрогнула. Он был убит в переулке, куда не попадали камеры видеонаблюдения. Ни свидетелей, ни единого человека, проходившего мимо в момент совершения преступления, не было. Это была многолюдная часть Нью-Йорка, поэтому было удивительно, что никто ничего не видел или, по крайней мере, не слышал криков. Он просто обязан был закричать, учитывая нанесённые ему раны.

Ну, если только сначала он не вырезал жертве язык, тогда это многое объясняло.

Нахмурив брови, я прикусила щеку изнутри, пока рот не наполнился кровью. Я не могла найти связь, которая имела бы разумное объяснение. Всё было в полном беспорядке, и, учитывая недавнюю историю, шансы на то, что Мика всё ещё находится в Нью-Йорке, были невелики.

Если только у него не было здесь других дел, то это было крайне маловероятно.

С другой стороны, когда дело касалось этого неуравновешенного человека, ничего нельзя было сказать наверняка.

Только когда мне прислали место для утренней встречи, я осознала, что Кайл работает над этим делом неофициально. Мы собрались у него дома в компании двух детективов, с которыми он ранее сотрудничал.

Все они вели себя очень мило, но это не имело значения. Если бы Кайл позже решил спасти свою репутацию, у меня могли возникнуть проблемы из-за того, что я действовала как полицейский и работала над делом, которое фактически было засекречено.

— Не стоит слишком беспокоиться по этому поводу, — сказала Адель, мягко улыбнувшись. Это была женщина лет тридцати с небольшим, с короткой стрижкой а-ля «эльф». Она напоминала мне прекрасную фею, особенно ее глаза цвета насыщенной морской волны. Ее доброй улыбки, которая, казалось, навсегда приклеилась к лицу, было достаточно, чтобы я немного ослабила бдительность.

— Стоит ли мне опасаться, что меня арестуют?

— Я беру на себя всю ответственность за вас, — вмешался Кайл, опередив Адель. — Мне нужна ваша помощь.

Прищурившись, я наклонила голову набок.

— Я на это не подписывалась. Кто-нибудь — я имею в виду ваше начальство — в курсе, что я вам помогаю?

Кайл несколько раз переводил взгляд с Адель на Бека — еще одного детектива — и на меня, прежде чем вздохнуть.

— Да. Они просто не в курсе, что я оплатил ваш перелет сюда.

Я кивнула.

— Итак, расскажите мне, в чем именно заключается моя работа здесь?

— Прежде всего, я хотел бы опросить вас. Понимаю, что вам, вероятно, неловко, но мне нужна каждая деталь, которая произошла во время вашего похищения. Каким бы незначительным ни было это воспоминание, мне нужно его знать.

— На протяжении многих лет я давала многочисленные показания различным источникам.

— Может быть, вы вспомните что-то еще.

Спустя четыре года? Это казалось сомнительным.

— Хорошо, — сдалась я. — Давайте разделаемся с этим поскорее.

Пока Кайл готовил необходимые документы и свой блокнот, Адель старалась, чтобы я чувствовала себя максимально расслаблено. Чашка чая и какой-нибудь бессмысленный разговор помогли скоротать время. Я не нервничала и не беспокоилась. Я уже бесчисленное множество раз лгала полиции. И я прекрасно отрепетировала свою роль.

— Ну что, приступим?

Кайл сидел напротив меня на стуле, а я лежала на диване. Зрительный контакт не имел для меня никакого значения. Я лгала также, как дышала, независимо от обстоятельств и окружения. Даже его зоркий глаз не смог бы уловить ни малейшего намека на ложь. Но я и не хотела, чтобы Кайл докопался до истины.

— Давайте начнем.

Кайл глубоко вздохнул, как будто это он был тем, кому предстояло сейчас открыть все потаённые тайны своей души. С другой стороны, это была его работа.

— Давайте начнем с того, как он похитил вас. Что вы можете вспомнить о днях, предшествовавших вашему похищению, и конкретно о дне похищения?

— Все произошло зимой, и было очень холодно. У меня уже начиналась паранойя, так как я получала от него много писем. Поэтому, по глупости, я решила, что для меня будет лучше уйти. В то время я жила со своей подругой Сьеррой и не хотела, чтобы она пострадала. Я собрала сумку и ушла посреди ночи.

— В котором часу это было?

— Не помню. Где-то после полуночи.

— Куда вы направлялись? — спросил он.

— На железнодорожную станцию. Я не стала долго раздумывать, просто собрала сумку и ушла. Я собиралась выбрать место, когда наступит подходящий момент, но он нашел меня прежде, чем я успела даже подумать о такой возможности.

Кайл продолжал задавать мне вопросы, не понимая, насколько бесполезным было это занятие. Не было ни одного вопроса, к которому я не была бы готова; на самом деле, он не мог придумать ничего нового, о чем бы меня еще спросить, потому что допрашивать меня было бессмысленно.

Даже внезапные слезы, дрожь во всем теле и дрожащие губы — все это я уже однажды проделывала.

— Думаю, на сегодня достаточно.

Не ожидала, что Адель вмешается, хотя и была благодарна ей за это. Она налила мне еще чашку обжигающе горячего чая, и пока я ждала, пока он остынет, я не могла не наблюдать за происходящим.

В другом конце комнаты двое бывших детективов разговаривали вполголоса. Разговор, видимо, шел обо мне; тем не менее, их язык тела не указывал на то, что они были осторожны, больше похоже на то, что… они сочувствовали и жалели меня.

— У меня есть предложение, — озвучила я свою мысль, и они повернули головы в мою сторону.

— Какое?

Кайл удивленно приподнял бровь.

– Что, если, — я с трудом сглотнула, — мы забросим наживку и поймаем Мику?

— Какую наживку?

Адель, казалось, поняла это слишком быстро. В одно мгновение замешательство сменилось недоверием, она округлила глаза и приоткрыла рот от удивления.

— Мы не будем использовать вас в качестве приманки, Сторм. — Она сделала решительный шаг в мою сторону. — Это слишком опасно, и я не могу использовать жертву для поимки убийцы.

Я повела плечом.

— А почему бы и нет? На данный момент это лучший — нет, единственный — шанс, который у нас есть.

— Есть слишком много причин отвергнуть ваше предложение. Будет лучше, если вы перестанете нас уговаривать. Шансы поймать его таким образом составляют, может быть, от силы процентов десять.

Я моргнула.

— Шансы поймать его без этого равны нулю.

— Не валяйте дурака, — раздраженно вздохнул Кайл. — На карту была бы поставлена ваша жизнь. Я не могу так рисковать.

Я поднялась на ноги и направилась к нему, пока мы не оказались на одном уровне, глядя друг другу в глаза.

— Как долго он разгуливал на свободе, убивая человека за человеком? Как долго вы пытались арестовать его и как долго у вас ничего не получалось?

Кайл стиснул зубы и прижал кулаки к бокам. Постепенно я дожимала его, но ему нужен был еще один небольшой толчок.

— И, кроме того, я была бы не одна. Я бы хотела, чтобы вы были рядом со мной.

— Это будет иметь неприятные последствия.

— Этого не произойдёт. Если что-то и случится, то, по крайней мере, мы попытаемся. Бездействие не приблизит нас к поимке преступника.

— Почему вы так уверены, что он придёт за вами? У него были годы, но он не воспользовался представившемся ему шансом.

Я усмехнулась.

— Потому что сейчас мы его спровоцируем.

III

СТОРМ

Адель и Кайл были очень взволнованы. Они неохотно согласились использовать меня в качестве приманки, но пообещали быть рядом, если что-то пойдет не так. Однако я все еще не была уверена, где и когда появится Мика.

Натали и Бек были на моей стороне. Они работали под началом Кайла в течение последнего десятилетия его карьеры детектива, поэтому были более чем готовы помочь. Ни один из них, казалось, не заботился о последствиях, которые неизбежно наступят, если им не удастся поймать Мику, но я не собиралась портить им настроение.

Они были мне нужны в качестве союзников.

— Все готово, — с легкой улыбкой произнесла Натали, захлопывая свой ноутбук. Она схватила банку пива и плюхнулась на мягкий ковер рядом со мной, почти осушив ее в один присест. — Теперь будем ждать.

Это было поздно вечером во вторник. На улице было довольно холодно, что свидетельствовало о медленном приближении зимы. Дул сильный ветер, и, хотя в квартире Кайла было тепло, я не могла избавиться от мурашек, которые то и дело пробегали по моей коже.

План был настолько прост, что казался почти глупым.

Но глупость и незамысловатость были именно тем, в чем я отчаянно нуждалась.

На протяжении многих лет я не просто пыталась выманить Мику из его маленького укрытия. Черт возьми, я старалась изо всех сил. От написания историй, похожих на нашу, до рассказа о своем опыте и работы на телевидении — казалось, ничто не помогало.

Однажды он вышел на связь, и я была дурой, поверив, что он объявится и вернется за мной. После этого я, как идиотка, ждала, но он так и не пришел.

Честно говоря, я молилась, чтобы Мику пришили или упекли за решетку. Только так я могла простить его за то, что он играл с моим сердцем.

Поскольку весь мир знал о моей истории, мне нужно было что-то, чтобы выманить его из его логова. Именно поэтому Натали и Адель выступили с заявлением. Они опубликовали его из анонимного источника, а я отредактировала текст так, чтобы казалось, что его написала именно я.

Короче говоря, Сторм Мэтьюз объявила, что выпустит автобиографию с реальной историей о том, что на самом деле произошло в той хижине.

Изначально предполагалось, что мой псевдоним и мое настоящее имя будут принадлежать двум разным людям, так как я не хотела, чтобы много людей знали о моей писательской карьере, но мои попытки были тщетны. Люди узнавали меня после многочисленных интервью и автограф-сессий, хотя я по-прежнему использовала свой псевдоним Сторм Мэтьюз.

По крайней мере, в моем представлении я и мое альтер-эго жили разными жизнями.

— Все, что вам остается, это забрать свои вещи из гостиницы и переехать ко мне. Вы можете сделать это утром.

Я взглянула на Адель.

— Почему? Легче же следить за гостиницей.

— Да, но это более рискованно. Любой желающий может войти и выйти. К тому же, гостиница слишком большая, чтобы мы могли осмотреть ее полностью и остаться незамеченными. И ему будет легче схватить вас, если что.

Подавив желание застонать, я просто кивнула.

Я хотела, чтобы Мика схватил меня, но не могла об этом им сказать. Это был лишь вопрос времени, когда он увидит статью и попытается связаться со мной.

Реальная история открыла бы для меня двери тюремной камеры, но, учитывая тон заявления, казалось, что он сотворил со мной нечто ужасное, о чем я боялась заявлять публично, поскольку была слишком напугана. Все выглядело так, как будто я наконец набралась смелости сказать правду.

Я молилась, чтобы он заглотил наживку.

— Завтра вам стоит выбраться в свет. Сходите на экскурсию вместе с Натали, — посоветовал Кайл. — Если вы увидите его, немедленно позовите меня или Адель. Конечно, нам придется надеть на вас прослушку.

— Без проблем, — согласилась я.

Как будто Мика не обшарил бы каждую клеточку моего тела, как только добрался бы до меня.

— Вы будете следить за мной?

Он улыбнулся.

— Естественно. Обещаю, что стану вашим ангелом-хранителем.

Какое тщетное обещание. Искренность отразилась на его лице. Кайл имел в виду то, что сказал, но это не имело значения. Мне хотелось посмеяться над тем, насколько моя психика была нестабильна. Пока все пытались придумать лучший план, как обезопасить меня, я думала о том, как ускользнуть от них.

— Тогда, может, на сегодня закончим?

Адель зевнула, как только Натали спросила. Кайл взглянул на свои дорогие наручные часы и кивнул, снимая очки.

Бек, который молчал большую часть разговора, продолжал украдкой поглядывать на меня. У него было непроницаемое выражение лица. Я не смогла точно определить, что значило выражение его глаз, но в их глубине меня не ждало ничего хорошего.

Я поняла это только после того, как Адель и Натали ушли, а мы вдвоем остались у Кайла. Поначалу казалось, что у него жизнерадостный характер. Он говорил без умолку, как бы сильно Натали его ни умоляла замолчать. Однако сейчас Бек смотрел на меня так, словно пытался прочесть мои мысли.

В комнате было так тихо, что единственное, что я слышала, — это биение своего сердца.

Он сверлил меня таким пристальным взглядом, что я с трудом выдержала этот натиск. Бек сидел в другом конце комнаты, и, поскольку Кайл был занят тем, что рылся в своих документах, мы с ним были только вдвоем и играли в гляделки. Так или иначе, я не хотела ему проигрывать. Я не могла позволить себе проиграть Беку.

Только когда Кайл снова обратил на нас свое внимание, Бек вздохнул и отвел взгляд.

Наконец-то я смогла дышать, не задыхаясь.

Что, черт возьми, это было?

— Это не работает, – произнесла я, потягивая горячий шоколад.

Натали сидела напротив меня с чашкой кофе в руках. Ее пальцы покраснели от холода, и последние пятнадцать минут она пыталась согреться. Я настоятельно рекомендовала ей взять с собой пальто, поскольку погода была неустойчивой. Час назад начался дождь, и сказать, что мы промокли насквозь, было бы преуменьшением.

По крайней мере, на мне было пальто.

— Нужно подождать, – ответила она. – Если после того, как мы закончим, ничего не произойдет, мы просто отоспимся.

Информация о нашем заявлении просочилась только вчера вечером, и она уже достигла ушей Сьерры. Хотя я не могла точно сказать ей, в чем дело, она была полна решимости принять меры по устранению ущерба, пока не стало слишком поздно.

Реакция была ошеломляющей.

Я не проверяла это лично, но, если верить Адель и Кайлу, у меня была довольно большая поддержка. Некоторые СМИ распространили эту информацию, не проверив источник, так что этого было достаточно.

Мы с Натали провели весь день, осматривая достопримечательности. Она показала мне все популярные места и водила в хорошие рестораны. Кайл, Адель и Бек всегда были рядом на случай, если нам что-то понадобится, но, к сожалению для меня, не было ни малейшего признака того, что Мика где-то поблизости.

Пока Натали была занята осмотром нашего окружения, у меня было достаточно времени, чтобы подумать – ну, переосмыслить свои решения.

Через два года после того, как Мика ушел от меня, он вышел со мной на связь. Это было в прошлом году. Он оставил мне маленькую коробочку с золотым колечком внутри. Очевидно, это было обручальное кольцо. Я купила цепочку и носила его на шее, как самое красивое ожерелье. Оно было очень ценно для меня.

Розы, которые шли в довесок к нему, давно завяли, но я не могла заставить себя их выбросить. Вместо этого они были завернуты в пластиковую пленку и спрятаны дома, в глубине моего шкафа, где, казалось, прятались все мои демоны.

И письмо.

К этому времени я знала его содержание наизусть.

Ну, в любом случае, там было написано не так уж много. Как бы то ни было, его слова были подобны молитве. Я постоянно прокручивала их у себя в голове. Каждую ночь я вспоминала его почерк, то, как колотилось мое сердце, когда я читала его в первый раз.

Но теперь, учитывая, сколько времени прошло, я не могла избавиться от страха, который медленно прокрадывался в мою душу.

Что, если все это было просто извращенной игрой, которая возбуждала его? Что, если бы я ждала мужчину, который прятался бы в тени и радостно наблюдал, как я разрываю себя на части? Что, если у него не было намерения когда-либо возвращаться ко мне?

И эти мысли приводили меня в неистовую ярость.

Как он посмел?

Кто, черт возьми, дал ему такое право?

Я не собиралась сидеть сложа руки и позволять Ужасу Ночи играть со мной, как кукловоду. Мне было все равно, чего это стоило, но этот мужчина собирался вернуться ко мне, по собственной воле или же насильно, неважно. Мне была невыносима мысль о том, что он проводит свои дни без меня.

Мика доставил мне огромную дозу удовольствия, и эта ломка чуть не убила меня.

Сторм? — голос Натали прервал ход моих мыслей. Может быть, нам стоит уже пойти?

Острая боль пронзила мою грудь – разочарование. Вздохнув, я кивнула. Пока она стояла у стойки и расплачивалась за наши напитки, я не спеша собрала все вещи, которые привезла с собой. Несмотря на то, что захватила с собой ноутбук, я не могла сейчас писать. Слова просто не шли на ум, как бы мне этого ни хотелось.

Мы были в оживленном кафе, которое находилось недалеко от ее квартиры. Оно было небольшим, но хорошо оформленным; дарило ощущение тепла и домашнего уюта, поэтому неудивительно, что здесь было полно людей. Единственный свободный столик находился в дальнем углу, где свет был приглушен.

Поскольку мой телефон всегда был отключен, только когда я подняла его, чтобы проверить время, я заметила пропущенный звонок от Сьерры. Однако я не смогла ей перезвонить.

Я нахмурилась, когда заметила, что у меня здесь не было сигнала.

В самом центре Нью-Йорка.

Что за...

Я не смогла закончить фразу.

Внезапно весь свет погас. Голоса людей в кофейне постепенно становились громче, так как все были сбиты с толку. Свет погас не только в кофейне – была обесточена, по меньшей мере, половина города.

Снаружи ничего не было видно. Поскольку было уже поздно и на улице стемнело, из-за отсутствия света все казалось жутким.

Дурное предчувствие прокатилось мурашками по моей коже. У меня в горле образовался комок, и я не смогла его проглотить. Где-то вдалеке, в этом тесном, переполненном людьми пространстве, я слышала голос Натали, но не улавливала сути ее фраз, обращенных ко мне.

Было бесполезно пытаться найти ее сейчас, несмотря на то, что одновременно включилось несколько фонариков.

Я застыла на месте, когда мельчайшие волоски на моей шее встали дыбом.

Моргая, я попыталась заставить свое тело двигаться, повернуться. Оно не слушалось, и я оставалась парализованной. Люди проталкивались мимо меня, чуть не сбивая на пол, а я все еще не могла заставить себя пошевелиться.

Я почувствовала его запах еще до того, как увидела.

Он был у меня за спиной, и страх, что это всего лишь сон, приковал меня к месту.

Мое сердце колотилось в бешенном темпе, с губ срывались частые вздохи, а по щеке скатилась одинокая слезинка. Я практически ощущала, как мое сердце бьется о грудину, угрожая выпрыгнуть наружу.

Я прижала руки, сжатые в кулаки, по бокам, вонзая ногти в кожу. Это было больно, и у меня пошла кровь, но это было единственное, что я могла придумать, чтобы отвлечься.

Это была опасная ситуация.

Натали была совсем рядом.

А Мика стоял у меня за спиной. Если бы эти двое сейчас пересеклись, это привело бы к неизбежной катастрофе, и мы бы оба оказались в наручниках.

Казалось, все остальные двигались в замедленном темпе, их голоса не звучали в моей голове. Все, что я могла слышать, — это биение собственного сердца и шаги Мики, который приближался ко мне.

Чем ближе он был, тем сильнее я волновалась. Его божественный аромат наполнил мой нос, и я так долго скучала по нему. Моя решимость, казалось, ослабевала с каждым мгновением, и я обнаружила, что желаю — нет, нуждаюсь — в том, чтобы задохнуться в его объятиях.

Я с трудом сглотнула.

Теперь его тело было в опасной близости от моего. Когда его горячее дыхание коснулось моей макушки, я могла бы поклясться, что мое сердце разорвалось пополам.

— Прости, что заставил тебя ждать, Бэмби, — прошептал он.

И в этот момент я почувствовала острое ощущение сбоку на шее, когда игла пронзила мою кожу.

Наконец-то, черт возьми.

IV

СТОРМ

Как только открыла глаза, я ощутила небывалое чувство отдохновения. На самом деле, я не могла припомнить, когда в последний раз спала настолько крепко. Удивительно, но кошмары не нарушали мой сон. Напротив, всё было спокойно. Мне ничего не снилось, хотя мне это и не было нужно.

Именно тогда я села на кровати, вспоминая события, которые привели меня к этой мирной ночи. Внимательно осмотрела комнату, и я отчаянно силилась понять, где, чёрт возьми, нахожусь.

И тут меня осенило.

Вся комната была знакомой, но моё затуманенное зрение и сонный разум не сразу позволили мне всё осознать. Несомненно, матрас был похож, а простыни пахли как мой любимый кондиционер для белья. Картины, украшавшие стены, и даже сами стены были узнаваемы. Интерьер комнаты был точной копией той, которую Мика использовал в домике в лесу три года назад. Единственная причина, по которой я была уверена, что это копия, а не настоящий домик, заключалась в том, что его давно купил какой-то бизнесмен, а Мика был не настолько глуп, чтобы дважды заточить меня в одно и то же место.

Но где, чёрт возьми, он был?

Единственное, чего не хватало в этой комнате, — это окон. Здесь не было темно, так как в углу стояла большая лампа, но было странно, что в этой просторной комнате не было ни единого окна.

Если только мы не были в подвале, тогда это обретало смысл.

Я медленно стянула с себя одеяло и сразу же заметила, что он не снял с меня одежду. Какая-то часть меня испытала облегчение, в то время как другая часть была очень расстроена. Он, по крайней мере, мог бы снять с меня пальто и обувь.

Вздохнув, я встала с кровати, зевая и потягиваясь.

Независимо от того, насколько сильно я ожидала этого и жаждала получить незабываемый опыт, я была слишком расслаблена. Мика был не из тех, к кому можно относиться легкомысленно, так что мне нужно было быть настороже.

Если бы оказалось так, что на самом деле он всего лишь играл со мной, и его целью было превратить меня в одержимого фрика, я не была уверена, как бы я отреагировала на это открытие.

За последние годы у меня действительно было несколько срывов.

Я никогда не знала, когда они меня настигнут, и мне казалось, что всё может послужить спусковым крючком. Дважды Сьерра была свидетельницей этого. Беспокойство на её лице, когда она изо всех сил пыталась помочь мне восстановить дыхание, запечатлелось у меня в памяти.

Я срослась с ложью. Почти каждое произнесённое мной слово было ложью.

Я ни за что не смогла бы никому довериться. Сьерра умерла бы от шока, а психотерапевт вызвал бы полицию. В конце концов, мне только и оставалось, что справляться с последствиями его ухода в одиночку.

Первые пару месяцев моя семья чрезмерно опекала меня. Это было невыносимо, потому что казалось, что я не смогу убежать от них. Даже когда я спала, за мной кто-то присматривал.

Это быстро стало раздражать, и я несколько раз чуть не сорвалась на них.

Я была взрослой, но они продолжали обращаться со мной как с ребёнком. Конечно, в их глазах я пережила травмирующий опыт, и они хотели выразить мне свою поддержку. Но грань между поддержкой и удушением была тонкой, и они, казалось, использовали эту грань как скакалку для прыжков.

К моему большому удивлению, дверь была не заперта.

Я выглянула наружу и увидела только плохо освещённый коридор. В конце коридора была лестница, ведущая наверх. Ни единого окна.

Значит, это точно был подвал.

С трясущимися руками я направилась к лестнице, пока не обнаружила, что смотрю на дверь.

Неохотно потянулась к ручке, и дверь быстро подалась.

Вот уж чего я никак не ожидала.

Сама комната была маленькой. Предполагалось, что это будет гостиная с кухней сбоку, но моё внимание привлекло не это.

Со стен смотрела я.

То есть мои фотографии.

Некоторые возвращали меня в детство, буквально во вчерашний день. Некоторые из них были сняты камерой хорошего качества, в то время как другие, по-видимому, были скриншотами с камер уличного видеонаблюдения. Там были даже фотографии, на которых я сплю в уюте своего дома.

Все мои достижения были выставлены на всеобщее обозрение. Копия моего диплома магистра, моя фотография на автограф-сессии, записи с многочисленных собеседований, которые я проходила — всё это было на стенах.

С правой стороны располагалась книжная полка.

На верхней стороне лежали все мои книги. Начиная с моего дебюта и заканчивая недавним изданием, каждый роман был издан подписанными экземплярами, ограниченным тиражом и даже по нескольку экземпляров в день.

На нижней стороне полки были аккуратно закреплены папки, каждая из которых содержала результаты моих исследований с тех пор, как я начала преподавать в университете. Самой красивой была обложка, которую я сделала специально для исследований, посвященных Мики. Увидев ее, я заулыбалась.

Я не осознавала, как подошла к полке, пока не оказалась с раскрытой папкой в руках, сидя на мраморной плитке. Это исследование не было опубликовано в открытом доступе, я создала его, чтобы помочь своим ученикам. Это был проект, в котором каждый из них получил по экземпляру, и их задачей было найти что-то новое и поделиться со мной своими теориями.

Конечно, это было лишь прикрытием, чтобы проверить, не упустила ли я что-то важное. Однако мне еще предстояло получить обратно их задания. Крайний срок был первого декабря, а это означало, что Мика либо подкупил одного из студентов и забрал материал исследования, либо присутствовал при том, как я раздавала материалы.

Я бы ни за что не пропустила его в амфитеатре, верно?

Так ведь?

Я закрыла папку и вернула ее на прежнее место, прежде чем пройтись по комнате. Было немного жутковато от того, что он посвятил мне всю эту комнату, но с другой стороны, я была вне себя от радости, что он не забыл обо мне. Он всегда внимательно наблюдал за мной, и довольно скоро радость сменилась гневом.

Тогда почему, черт возьми, он не пришел ко мне?

Очевидно, он был повсюду. У него был доступ в мою квартиру, несмотря на то, что я жила в здании с усиленной охраной. Это была не просто одна фотография, где я сплю, их было несколько, сделанных по разным поводам. Некоторые были даже из моего класса. Этот придурок все это время был прямо у меня под носом, но я его не замечала.

Он не хотел, чтобы его замечали.

Почему?

Тихий стон сорвался с моих губ, а затем я усмехнулась. Входная дверь была заперта.

Словно испорченная пленка, перед моими глазами промелькнули воспоминания. Те времена, когда я отчаянно пыталась сбежать из хижины, а он держал ее запертой. Мое сердце забилось сильнее при виде этого сувенира, и я не смогла удержаться от улыбки про себя.

На этот раз все было иначе.

Я ждала его возвращения. Он, вероятно, думал, что я играю ему на руку, но все было наоборот. Победителем в этой игре должна была стать я, а он должен был упасть на колени у моих ног.

Чтобы чем-то занять себя, пока он был черт знает где и занимался Бог знает чем, я включила телевизор, предварительно найдя что-нибудь перекусить для себя. По ящику показывали пару фильмов, но это было не то, что меня интересовало. На этот раз новостной канал не трубил о моем исчезновении, или, возможно, я не заметила этого вовремя.

К моему большому удивлению, это было не отдаленное место. Это не была хижина в лесу у черта на куличках или какое-то другое место, которое было хоть сколько бы то ни было значимо для меня.

Бросив взгляд в окно, я заметила тихий район. Учитывая размеры дома, он напоминал место для летнего отдыха. Немного больше, но не настолько, чтобы считаться домом в общепринятом понимании.

Довольно скоро я почувствовала, что схожу с ума от скуки.

Было ли это одной из игр его извращенного разума? Решил надоесть мне своими игрищами до смерти?

По телевизору не показывали ничего интересного, и у меня не было книг для чтения, кроме моей собственной.

Крутили фильм ужасов, который я не собиралась смотреть.

На улице быстро начинало темнеть, и именно тогда я услышала тихие шаги на переднем крыльце.

Я осторожно встала с удобного дивана и схватила первый попавшийся кухонный нож.

Поскольку Мике удавалось скрываться, убивая людей в течение многих лет, теперь я была уверена, что у него есть помощники. Однако существовала также вероятность, что этот человек знал, кто я и где нахожусь, и мне еще предстояло выяснить, друг это или враг.

Если бы это оказался Мика, легкий удар в предплечье был бы достаточным наказанием за то, что он бросил меня.

По крайней мере, на данный момент.

Я ни за что не остановилась бы перед такой глупостью, как ножевое ранение.

Легко передвигаясь, я оказалась в паре дюймов от двери, сжимая стальную рукоятку кухонного ножа. Он был острым, заостренным и определенно достаточным для того, чтобы, по крайней мере, донести до него предупреждение.

Шаги стихли, и я навострила уши.

Я не слышала ничего, кроме неровного ритма своего сердца.

Кровь побежала по моим венам, в животе нарастало беспокойство. Волнующее чувство, которого Мика лишил меня; возбуждение.

Я не знаю, что ты собираешься делать с этим ножом, но я настоятельно рекомендую тебе бросить его, пока ты не поранилась.

Его глубокий голос звенел у меня в ушах, успокаивая нервы, как самая нежная колыбельная. У меня на мгновение задрожала рука, прежде чем мне удалось крепче ухватиться за рукоятку, стиснув зубы.

Кем он там командовал?

Поранилась? — спросила я. Я фыркнула, но мой голос дрогнул. Насколько я помню, именно ты однажды уже оказался на острие моего ножа.

Из-за двери донесся смех, от которого кровь застыла у меня в жилах. Я застыла на месте, точно так же, как прошлой ночью, когда он стоял у меня за спиной в кафе.

Моя решимость, казалось, всегда давала трещину, когда речь заходила об этом человеке.

Когда Мика отпирал дверь, звякнули ключи. Мои ноги двигались словно сами собой, пока я отступала назад. В горле у меня стоял ком, который я не могла проглотить. Дверь открывалась, словно в замедленной съемке, и мое беспокойство достигло предела.

И вот он появился, во всей своей красе.

На нем была черная водолазка с высоким воротом, черные брюки и тренч того же оттенка. Даже по его одежде я могла судить, что он поработал над своей фигурой. Его мускулы стали более рельефными, и, возможно, это только показалось мне, но мне показалось, что он как будто стал выше ростом.

Возможно, это было из-за того, что у меня подогнулись колени, и его пристальный взгляд заставил меня почувствовать себя ничтожеством. Его волосы были чуть выше плеч, густые, как всегда. Прядь упала ему на правый глаз, но это не преуменьшало хищности его взгляда.

Что не так? — спросил он. Его тон был легким, но за ним скрывалась насмешка. — Куда подевалась вся эта уверенность?

Я с трудом сглотнула и сумела восстановить контроль над своим телом. С высоко поднятой головой я направила на него лезвие, приподняв брови.

— О, она все еще здесь. Такое впечатление, что ты хочешь, чтобы я ударила тебя ножом.

Мика усмехнулся, а затем широко улыбнулся.

— Сделай это. Боль того стоит.

— Стоит чего?

— Стоит того, чтобы увидеть тебя покрытой моей кровью.

Вот оно.

Садистская натура, по которой я скучала долгие годы. Эта простая, наводящая ужас, фраза мгновенно исцелила часть меня. Было похоже на то, как если бы мое сердце медленно начало собираться воедино.

Я буквально перестала дышать, когда Мика подошел ко мне и положил свою ладонь на мою, как раз там, где я держала лезвие. Он не прерывал зрительного контакта, оценивая меня молчаливым, горящим взглядом.

Словно хищник.

Мой хищник.

V

СТОРМ

— Тебе следует опустить нож, — предупредил Мика строгим голосом. — Я не хочу, чтобы ты поранилась.

Я нахмурила брови в замешательстве, и с моих губ сорвалось фырканье.

— Как странно, что ты беспокоишься о моем благополучии, — протянула я. — Тебе следовало подумать об этом, прежде чем бросать меня.

Ему удалось осторожно вырвать нож из моих рук. Мика с легкостью отбросил его в сторону, и тот идеально приземлился в стену, образовав трещину от удара.

Я старалась не показывать своего внезапного волнения, но это было нелегко. Он был в моем личном пространстве и смотрел мне прямо в глаза.

О, боже!

Как сильно я скучала по этим глазам — пронзительно-зеленым, проникающим глубоко в мою душу. Молчание было мучительным. Его глубокое дыхание, то, как поднималась и опускалась его грудь, заставило что-то сжаться у меня в животе.

— Я всегда был рядом, — Мика мельком взглянул мне за спину, на все мои фотографии, развешанные по стенам. — Ты просто не замечала меня.

— Тебе следовало просто прийти ко мне. — Я покачала головой, затем поправилась. — Нет, тебе не следовало меня бросать.

Его взгляд смягчился, но лишь на долю секунды.

— Ты знаешь, что мне пришлось уехать, Бэмби.

Он убрал прядь моих волос с щеки и заложил волосы мне за ухо. Пальцами Мика ненадолго запутался в моих волосах. Он был не в состоянии опустить руку и просто стоял там, казалось, впитывая напряженную атмосферу между нами.

И это прозвище...

Что-то, что я упустила за гранью понимания. Что-то, что оставило такую глубокую рану, что я никогда бы не подумала, что мне будет так больно, когда я услышу его снова. Это было ярким напоминанием о том, как такой грубый мужчина смог смягчиться по отношению ко мне.

И все же он не пришел ко мне.

Ни разу.

То, что он прокрадывался в мою квартиру, читал и слушал лекции и ходил за мной по пятам, абсолютно ничего не значило. Он должен был быть рядом со мной, а не моей тенью. Во всяком случае, я была здесь той, кто отчаянно жаждал стать его тенью.

Я с трудом сглотнула и кивнула.

— Тебе не следовало отсутствовать так долго, — мои слова были едва слышны, когда я сделала шаг назад, опуская взгляд. — На самом деле, все, что я вижу, это то, что ты мог вернуться, но не захотел.

— Это неправда.

С каждым шагом Мики вперед я отступала на два шага назад.

В конце концов, такова была природа наших отношений. Один шаг вперед, два шага назад.

На самом деле у этих отношений не было будущего. У меня не было ни малейшего сомнения в том, что если я хочу быть с ним, то должна отказаться от всего, ради чего так усердно работала. Моя работа, моя семья, мои друзья и коллеги.

И только я была готова идти на жертвы.

— Разве? — У меня вырвался горький смешок. — Три года. Одно письмо за три года. Насколько я знаю, ты продержишь меня здесь какое-то время, прежде чем снова выбросишь, как ненужный балласт.

Он сделал еще один глубокий вдох и закрыл глаза.

В тот момент, когда Мика снова открыл их, волна ужаса пробежала по моему телу.

Как будто я смотрела не на Мику, а на кого-то другого. Резкость, порочность и чистое желание пригвоздили меня к полу — вот чего я никогда у него не видела. Я не могла сдвинуться ни на дюйм; его взгляд полностью подчинял меня себе.

Было ли это последним, что видели его жертвы? Чистый ужас.

Как уместно его прозвище.

Ужас Ночи.

Как будто он и его альтер-эго были двумя совершенно разными людьми, сражающимися за право обладания одним телом.

— Есть так много вещей, о которых ты не знаешь, о которых ты и мечтать не могла, — от его жестоких фраз у меня по спине пробежали мурашки, и я выпрямила спину. — Это было выше моего понимания. Если бы это зависело от меня, я бы похитил тебя в тот момент, когда ты выписалась из больницы три года назад.

— Тогда почему ты этого не сделал?

Я почти закричала на него. Мой голос звенел у меня в ушах, а зрение с каждой секундой становилось все более расплывчатым. Мне потребовалось немало времени, чтобы осознать, что мои глаза наполнились слезами.

Мика нежно провел большим пальцем под моим правым глазом, вытирая скатившуюся слезу.

— Я все тебе объясню, обещаю, — прошептал он. — Но прежде чем я это сделаю, я хочу побыть с тобой немного, без помех.

Я усмехнулась, склонив голову набок.

— Кто может нам помешать? Не похоже, что нас скоро найдут.

— Человек, с которым ты работаешь, не такой тупой, как все остальные. На самом деле, я думаю, он найдет нас к концу недели.

— Кайл? — спросила я.

Он стиснул зубы и, прищурившись, посмотрел на меня.

— Не произноси имени другого мужчины в моем присутствии, если не хочешь искупаться в его крови.

Со мной было что-то ужасно не так.

Почему я так завелась от его заявления? Почему его угроза лишить жизни другого человека заставила меня забыть о боли и страданиях последних трех лет и захотеть наброситься на него?

Это только создало бы больше проблем, чем решило бы. Давай не будем этого делать.

— Тогда не произноси больше его имени.

Я проигнорировала Мику.

— Итак, каков наш план? Если они найдут нас в течение недели, что нам делать дальше?

Мика положил ладони мне на талию, и в моем животе вспыхнула искра. Он провел пальцами по моим бедрам, прежде чем слегка сжать их.

— Тебе не стоит беспокоиться об этом.

Как, черт возьми, я могла не беспокоиться об этом?

Наихудший сценарий номер один: нас поймали, и его отправили за решетку.

Наихудший сценарий номер два: Кайл сопоставил все факты, и меня упекли за решетку вместе с Микой.

Мика потенциально может снова сбежать, но я? Я бы и дня не прожила в тюрьме.

— Как я могу доверять тебе, Мика? Ты даже не смог сдержать своего обещания вернуться ко мне.

— Я вернулся, не так ли? И я обещаю, что больше никогда не покину тебя.

Я начала возражать и заставила Мику замолчать. В течение двух часов я пыталась получить от него ответы на свои вопросы. Часть из них касалась его местонахождения в последние годы и его занятий, а другая — того, что он планирует делать дальше.

Наконец, он сказал, что у него есть работа в полночь, и оставил меня одну. В этом доме не осталось ни одного уголка, который я бы не перевернула вверх дном. Я не старалась вернуть все на свои места, потому что заметила две камеры, осматривающие жилое пространство. Он должен был догадаться, что я слежу за ним.

Это было невыносимо разочаровывающе.

Вернувшись в дом, Мика оставил под кроватью коробку с информацией о своей сестре, чтобы я могла узнать хотя бы некоторые детали его прошлого. Хотя это было не все, но мне этого было достаточно, чтобы хотя бы понять, почему он сделал то, что сделал.

На этот раз в коробке не оказалось ничего полезного — ни листка бумаги, ни новостной статьи. Кроме моих фотографий и всего, что было связано со мной, у него не было ничего личного. Даже блокнота не нашлось. Мне не удалось найти никаких электронных устройств. Это было слишком просто.

Однако в доме кто-то жил. Потребовалось время и усилия, чтобы развесить мои фотографии на стене в хронологическом порядке. Он работает здесь уже два года. Чашки, тарелки, стаканы и простыни — все было в употреблении.

Но это было не то место, которое он приготовил для меня, я была уверена в этом. Оно было небрежным и от него легко было избавиться. Он не рассчитывал, что наша команда сделает такое заявление.

Хитрая усмешка тронула уголки моих губ. Мне действительно удалось надавить на него. Мика постоянно подходил к двери спальни и оставлял для меня еду. Либо он забыл, либо это была очередная игра его извращенного разума, но внутри двери был ключ, поэтому я смогла запереться изнутри.

Я не разговаривала с ним, как бы сильно он ни хотел. Он пообещал, что скоро все мне расскажет, но я не могла позволить себе поддаться на его дешевые уловки. В его голосе слышалось сильное разочарование. Он пытался скрыть это и вести себя как обычно, но его голос чаще всего срывался. Это дало мне чувство удовлетворения, о котором я никогда и не помышляла даже.

Втайне я все время ухмылялась, когда он несколько раз просил меня открыть дверь. И именно так я смогла приступить к осуществлению своего плана мести.

За то время, что мы провели порознь, я представляла, как буду вести себя, когда он снова окажется в пределах моей досягаемости. Возникло слишком много блестящих идей, но одна из них выделялась особо.

Некоторое время назад я подумывала о том, чтобы завести собаку. Мне всегда нравились большие, опасные породы собак, поэтому я читала книги и статьи о том, как их приручить. И сходство в поведении было слишком велико, чтобы я могла его игнорировать.

В то время это могло быть моим заблуждением, моим желанием встретиться с ним снова. Но теперь, когда я наконец-то была с ним, я не могла упустить прекрасную возможность. Пришло время приручить бешеного пса, надеть на него ошейник и позаботиться о том, чтобы он никогда не смог от меня сбежать.

В конце концов, это была его вина.

Это все была его вина.

Я бы никогда не предалась темным и извращенным, почти садистским фантазиям. Это были всего лишь фантазии. Они помогали мне проявить творческий подход к написанию текстов. Никогда бы, даже за миллион лет, я не подумала, что то, о чем я пишу, станет моей реальностью.

И мне это нравилось.

Его холодный подход, доминирующая аура и непоколебимый взгляд выдавали в нем монстра. Монстр, который, как предполагалось, должен был спать до тех пор, пока я была жива.

Вздохнув, я отперла дверь. Мика сидел на холодном полу, прислонившись к стене и закрыв глаза. Я присела на корточки и положила подбородок на колени, всего в дюйме от его лица. Я не могла оторвать взгляда от красоты, представшей передо мной.

Густые ресницы, пухлые губы... Его сердцебиение было ровным, когда он спал на полу за моей дверью. Он терпеливо ждал моего ответа, и вот он настал.

Мягким прикосновением я убрала упавшую прядь волос с его лба, открывая все его великолепное лицо.

Итак, что же мне с тобой делать?

Прежде чем я смогла остановить себя, мои пальцы прошлись по его подбородку. Он снова нахмурил брови, прежде чем расслабиться, и я не прекратила движений. Бабочки запорхали у меня в животе при виде его умиротворенного лица, мягкости его кожи под моими прикосновениями.

Мой голос был едва громче шепота, но его глаза дернулись. Он все еще крепко спал, но почувствовал, что я рядом.

По крайней мере, я так думала.

Когда Мика открыл глаза, мое сердце затрепетало. Он моргнул, прогоняя сон, но не сдвинулся со своего места. Вместо этого он широко улыбнулся. В его глазах не было ничего опасного, просто чистое блаженство от того, что он видит меня рядом с собой.

Пусть начнется укрощение дикого зверя.

VI

СТОРМ

Можешь трогать меня сколько угодно, Бэмби.

Я положила пальцы на его щеки, а Мика медленно схватил меня за запястье и, уткнувшись лицом в мою ладонь, нежно поцеловал ее.

Я и не представляла, что можно так сильно скучать по чьим-то глазам, но теперь, когда я смотрела на него, находясь всего в дюйме от его лица, мое тело начало реагировать. В груди разлилось тепло от волнения.

Волнение и чистое желание выбить из него все дерьмо.

Искренность, сквозившая в этих великолепных зеленых глазах, выбила меня из колеи. После того как я увидела его таким, у меня не осталось никаких сомнений в том, что Мика планировал вернуться ко мне. Он просто опоздал, пришел слишком поздно.

Я попыталась отдернуть руку, и по моей коже пробежали мурашки, когда он удивленно приподнял бровь. Мика схватил меня за запястье, не так сильно, чтобы причинить боль, но достаточно крепко, чтобы помешать мне двигаться дальше.

— Отпусти, — предупредила я.

— Или что?

Я повела плечом.

— Или я убью тебя.

Мика ухмыльнулся.

— Мне нравится, когда ты флиртуешь со мной.

Не помню, чтобы ты был таким раздражающим.

Что-то я не припомню, чтобы у тебя было такое отношение.

Я фыркнула.

Удивлена, что ты не знал об этой моей стороне, учитывая, что ты довольно внимательно следил за мной в течение последних трех лет.

Ты не представляешь, как сильно меня убивало то, что тебя все время не было рядом.

Очевидно, недостаточно.

Ты когда-нибудь снимешь меня с крючка?

Я усмехнулась, отдернула руку, как только Мика этого не ожидал, и, положив большой палец ему под подбородок, подняла его вверх.

В его глазах промелькнул шок, и я постаралась не показать ему, как сильно нервничаю. Удивительно, но мои руки не дрожали, а тело оставалось спокойным. Я не помнила, чтобы когда-нибудь вела себя с ним так смело, учитывая то, как он смотрел на меня.

Умоляй.

Это была полушутка.

Я понимала, что с самого начала не было никакого способа доминировать над Микой. Первое, что я хотела сделать, – это запудрить ему мозги. Мне нужно было, чтобы он пожалел, что оставил меня одну на столь долгое время. Мне нужно было увидеть, как он сломается, прежде чем я смогу превратить его в того человека, каким я хотела его видеть.

Так что я не ожидала увидеть восторг, написанный на его лице.

Это было неожиданно возбуждающе.

Хочешь, чтобы я встал на колени?

Я склонила голову набок, медленно отстраняясь от него. Такая близость была опасной. Я больше не могла позволить Мике влиять на мои эмоции. Было трудно устоять на ногах, когда он бросил на меня взгляд, полный желания.

Поднявшись на ноги, я начала медленно отступать в комнату.

Все зависит от тебя, — я пожала плечами, изображая безразличие. — Но тебе лучше сделать это запоминающимся. Кто знает? Может быть, я смогу найти кого-нибудь другого, кто будет умолять красивее.

Низкое рычание вырвалось из его груди, Мика сузил глаза, глядя на меня. Он последовал за мной в комнату и захлопнул дверь. Я не знала, чего ожидать дальше, поэтому легла на кровать, уставившись в потолок, где-то в глубине души надеясь, что он покинет комнату до того, как мое сердце разорвется.

Этого не произошло.

Мика оказался надо мной в считанные секунды, и я понятия не имела, как реагировать. Несколько секунд я не могла пошевелиться.

Он скользнул руками под меня, крепко обнимая, и уткнулся головой мне в грудь. Даже несмотря на его тяжелое дыхание, я не чувствовала всего его веса на своем теле. Мика контролировал себя лучше, чем я ожидала.

Если ты продолжишь говорить подобные вещи, я не могу гарантировать, что останусь в здравом уме.

Как будто ты когда-нибудь был в здравом уме.

Он мрачно усмехнулся.

— Может быть, это и правда, но у тебя не было шанса узнать, насколько у меня не все в порядке с головой. Ты не представляешь, на что я готов пойти, чтобы приковать тебя к себе.

Осторожнее, проявляется твоя собственническая натура.

Мика проигнорировал мое замечание, и на мгновение нас окружила тишина. Наши сердца бились в едином ритме, и это звучало как самая прекрасная мелодия. Мне хотелось бы остановить время и остаться так навсегда. В покое, с этим больным и извращенным человеком на мне.

В твоих же интересах отнестись серьезно к моим предупреждениям, Бэмби, – его голос был едва слышен. Как шепот может звучать так угрожающе?

Или что?

Я понимала, что давлю на него. Однако если я и знала что-то по-настоящему об этом человеке, так это то, что ему нравилось нажимать на кнопки. Единственный способ для меня что-то узнать – это выйти за рамки дозволенного, а потом еще немного.

Или я действительно могу слететь с катушек. Этот мир бессмыслен, если тебя нет рядом со мной. Меня так и подмывает выцарапать глаза каждому мужчине, которого ты когда-либо встречала.

Я не смогла удержаться от смеха.

Ты ведешь счет всем мужчинам, с которыми я когда-либо встречалась?

Наконец, он поднял на меня глаза, уткнувшись подбородком мне в грудь. Я начала таять под Микой, когда его аромат наполнил мои чувства. Этой нежности и чувства безопасности было достаточно, чтобы у меня помутилось в голове.

Конечно, — немедленно ответил он. — Как еще я могу обезопасить тебя? Даже если это происходит незаметно, не проходит и дня, чтобы я не проверял, как ты. — Я промолчала. Значит, ты не можешь оставить меня, Бэмби. Я ничто, если у меня нет тебя.

Кто, черт возьми, был этот человек передо мной?

Мика всегда был таким уязвимым?

Человек, которого я помнила, человек, который глубоко запечатлелся в моей душе, был человеком вспыльчивым, который сначала действовал, а потом думал. Он всегда получал то, что хотел, независимо от того, что ему приходилось для этого делать.

Но мужчина, с которым я встретилась сейчас, был мягче.

Уязвимым.

Несчастным.

Отчаянным.

Однажды он сказал мне, что отчаяние мне не идёт. Только тогда я осознала, насколько трудными были для него последние три года. Он страдал, наблюдал за мной, преследовал меня и в какой-то мере заботился обо мне, но по неизвестным мне причинам не мог приблизиться.

Ему тоже было больно.

И всё же, как бы я ни хотела, чтобы он был рядом, я не могла найти в себе силы заботиться о нём.

Правило «простить и забыть» существовало для тех, кто не мог отомстить людям, причинившим им боль. Это был простой способ казаться более значимой личностью.

Но я никогда не считала себя великодушным человеком.

И я не верила в прощение.

Как ни странно, но мне удалось крепко заснуть.

Однако мой мирный сон длился недолго. Мике удалось перевернуть нас, и я оказалась на нём. Я проснулась, как только почувствовала что-то твёрдое прижатое к моему животу.

В моей голове зазвенел сигнал тревоги. Не то чтобы я не хотела заняться с ним сексом, но было ещё слишком рано. Хотя с ним не существовало понятия «слишком рано», мне хотелось ещё немного помучить Мику.

Как только мне удалось выбраться из простыней и его крепких объятий, Мика открыл глаза. На его лице отразилось замешательство, но одного взгляда на моё покрасневшее лицо было достаточно, чтобы он широко улыбнулся.

— Доброе утро, Бэмби, — произнёс он.

— До утра ещё далеко, — пробормотала я.

— Мы долго спали? — спросил он.

— Больше похоже на то, что ты не дал мне выспаться, — я указала на маленькие настенные часы. — Сейчас три часа ночи.

Мика несколько раз оглядел меня с ног до головы, не переставая улыбаться. Медленно поднявшись на ноги, он приближался ко мне, и чем быстрее я отступала, тем быстрее он наступал. Я оказалась зажата между ним и дверью, и в таком положении у меня не было никакой возможности отпереть дверь и открыть её.

— Почему ты убегаешь от меня? — поддразнил он.

— Я не убегаю, — солгала я.

На самом деле я пыталась убежать.

По правде говоря, мой план по его приручению был всего лишь теоретическим. Мика был непредсказуем, и существовала большая вероятность, что воплощение этой идеи может иметь ужасные последствия. Сначала я не хотела в это верить, но теперь, когда он смотрел на меня своим фирменным хищным взглядом, мне пришлось признать это.

Несмотря на мои усилия, это всё ещё была его игра, и должно было пройти некоторое время, прежде чем я с ним поменяюсь ролями.

— Верно, — произнёс он, наклоняясь ко мне.

Мика коснулся губами моего уха, и задел его зубами.

— Ты ни за что не сможешь сбежать от меня, Бэмби. Единственный способ сбежать от меня — это убить меня. А ты этого не сделаешь, верно?

Мои зубы застучали друг о друга, когда я положила ладони ему на грудь, пытаясь оттолкнуть назад. Это не сработало, так как он не сдвинулся ни на дюйм. Его твёрдая грудь под моими пальцами чуть не сбила меня с ног.

У этого человека было достаточно времени, чтобы натренироваться.

Я хотела пососать его грудь.

— Хорошо, — ответила я, не уверенная в вопросе. В этот момент я смотрела на его грудь, представляя себе самые нечестивые, самые грязные вещи, известные человечеству. У меня пересохло во рту, и я с усилием отвела взгляд, отгоняя грязные мысли.

Точно так же, как я пару часов назад прижала большой палец к его подбородку, он проделывал это со мной и сейчас. Мика нежно приподнял мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него. И я пожалела, что не могу устоять перед ним. Жаль, что я не могу не обращать внимания на огонь, вспыхнувший в моём теле.

Просто не могла.

Мика был моей единственной слабостью.

Я знаю, что есть так много вещей, которые тебя интересуют... — донёсся до моих ушей его мягкий голос. — И я знаю, что ты собираешься превратить мою жизнь в сущий ад, пока не убедишься, что я буду страдать так же сильно, как и ты, и я не стану тебя останавливать. На самом деле, я с радостью приму от тебя любое наказание, Бэмби.

Я судорожно сглотнула, моргая.

— В этой небольшой отповеди есть какой-то смысл?

Его взгляд стал жестче.

— Да. Я расскажу тебе всё. На все твои вопросы мы найдем ответы в своё время. Так что, почему бы тебе пока не забыть о своей обиде и не позволить мне показать, как сильно я по тебе скучал?

— Не могу, — прошептала я. Если я отпущу единственное, что не дает мне разбиться вдребезги, у меня ничего не останется.

Это было всё, что мне понадобилось, чтобы вспомнить последние три года.

Эта боль.

Ночи, полные ужасов. Я не могла сосчитать, сколько раз просыпалась посреди ночи, звала его, умоляя прийти и спасти меня от жестокости реальности. Сколько раз я мечтала о том, как Мика придёт за мной, сколько раз я плакала, пока не засыпала, зная, что никогда не смогу показать его миру.

И тот факт, что Мика был там, прямо рядом, всё это чёртово время, сломал меня. Вполне возможно, он видел, как я ломалась, оплакивала его, дрожала в полном одиночестве в своей спальне, желая, чтобы он был со мной.

Меня накрыл гнев.

Мои руки на его груди задрожали, когда я прикусила нижнюю губу, пока рот не наполнился кровью. Некоторым каплям удалось выскользнуть и скатиться по моему подбородку.

Мика приблизил своё лицо к моему, слизывая кровь, которая щекотала кожу. Моё тело горело, наполовину от гнева, наполовину от печали. Я не могла выбрать что-то одно и придерживаться его; меня захлестнул водоворот эмоций.

Его руки были на моих бёдрах, удерживая меня на месте.

Слезы застилали мне глаза, но я видела всё так ясно. Моё сердце было затуманено, но не разум. Мой разум был ясен. Я полностью осознавала, что мне нужно в данный момент, и больше не хотела колебаться.

Мне нужен был выход для всего этого сдерживаемого гнева. У меня не было безопасного пространства, где я могла бы избавиться от всех разочарований, неуверенности и сомнений. И всё же простое его прикосновение подсказало мне, что можно выплеснуть всё это наружу.

В каком-то смысле, это было то, чего я действительно желала, и Мика это знал.

— Покажи мне, насколько ты зла, Бэмби, — произнёс он без малейшего сомнения.

Итак, я приняла это предложение.

Вся эта тьма, весь этот гнев и боль — я решила сместить их градус.

И прижалась губами к его губам.

VII

СТОРМ

Его губы были подобны самым потаённым уголкам моей души. Они манили, опьяняли и вызывали зависимость. Его поцелуи были словно изголодавшийся мужчина, который, казалось, готов был поглотить меня целиком. Наши губы двигались в унисон, и ни один из нас не хотел разрывать контакт.

Меня быстро уложили на кровать, и Мика оказался сверху. Как всегда, он умело справился с раздеванием, оставив на мне только лифчик и нижнее белье. Мурашки пробежали по моему телу, и я тихо зашипела. Мика прикусил мою нижнюю губу, в том же месте, где недавно это сделала я, и слизал капельку крови.

Он провёл пальцами по моим бокам, и с моих губ сорвались тихие стоны. Когда Мика прикосновениями достиг моих бёдер, он остановился и сжал их с силой, достаточной, чтобы я закричала от боли.

Прости, Бэмби, – прошептал Мика мне в губы, прежде чем покрыть поцелуями всю мою челюсть. Медленно, мучительно, он спускался к горлу, целуя, облизывая и покусывая. Вся моя шея, горло и челюсть были покрыты отметинами.

Ты должен извиниться, — прохрипела я, запуская пальцы в его волосы и дёргая их.

Он с усилием поднял на меня взгляд, и его глаза заблестели от вожделения.

Мне больно, ублюдок.

Я изо всех сил стараюсь держать себя в руках. Прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз прикасался к тебе. А я недостаточно терпелив, чтобы действовать медленно.

Похоже, ты терпелив только тогда, когда дело доходит до того, чтобы подразнить меня.

Мика ухмыльнулся, склонив голову набок.

— Конечно. Это само по себе является формой удовлетворения.

Я закатила глаза, но ему это не понравилось. Мика наморщил лоб, потянувшись к краю моего нижнего белья. На мгновение мне показалось, что он больше не пещерный человек и собирается просто снять их.

Естественно, ему пришлось разорвать их на кусочки и отбросить в сторону.

Они были очень дорогими!

Я украду парочку для тебя.

Украдешь? Разве не правильнее их купить?

Разве для меня не интереснее украсть парочку?

Я могла только растерянно моргать.

— Тебя поймают, если ты и дальше будешь таким же безрассудным.

Детка, если бы они могли меня поймать, тебе не кажется, что они бы уже это сделали?

Мой ответ был прерван, потому что Мика начал целовать нижнюю часть моего живота. Я крепче схватила его за волосы, вероятно, вырвав несколько волосков. Он не возражал и только рассмеялся в ответ.

Вот и всё, — пробормотал он. — Мы можем поговорить позже. А пока просто сосредоточься на мне, Бэмби.

Мои глаза закрылись сами собой. Я была готова ощутить всё, что он мог предложить. Мика погладил меня по бокам, отчего по моей коже пробежала ещё одна волна мурашек. В моём сознании постепенно начало нарастать беспокойство.

Прошло уже много времени с тех пор, как я в последний раз была с Микой, и я чувствовала себя немного неуверенно. Он заметил мое беспокойство и нежно поцеловал мой обнаженный живот.

— Расслабься, — его голос был строгим, но в то же время очень мягким. — Я здесь, с тобой. Просто закрой глаза и позволь мне позаботиться о тебе.

Почему его слова так быстро и легко успокоили меня? Хотя они были сладкими, я должна была воспринять их как яд, смешанный с горечью от того, что он бросил меня... Но вместо этого я ощутила, как мой разум, тело и сердце отдаются ему в руки.

Мика раздвинул мои ноги и начал нежно целовать внутреннюю поверхность бедер. Он уделял одинаковое внимание каждой ноге, и я не могла не заметить, как он усмехнулся, целуя то самое место, где три года назад укусил меня так сильно, что пошла кровь. На этом месте остался шрам, и я решила увековечить его в виде татуировки — зубов Мики, вытатуированных прямо на моей коже.

Я открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он восхищается моей татуировкой. Он был в полном оцепенении, уставившись на покрытую чернилами плоть, и на его лице читалось безмерное желание. Я почувствовала гордость за то, что он гордился меткой на моей коже.

Мои щеки покраснели, и я была уверена, что кончики моих ушей тоже окрасились румянцем. Он не предупредил меня и не дал возможности собраться с мыслями. Его лицо приблизилось к моему лону, и он сразу же коснулся моего клитора кончиком языка.

Дрожь пробежала по моему телу, и я ощутила, как кровь в моих венах закипает. Его нежные прикосновения, смешанные с шершавым языком, вызвали у меня экстаз. Это было гораздо лучше, чем я помнила — более порочным, с большей потребностью.

Он начал лизать и посасывать, чередуя эти ласки. Я не могла бы держать глаза открытыми, даже если бы захотела. С закрытыми глазами я могла полностью ощутить происходящее. Его искусный язык вызывал у меня в животе волну наслаждения, а его стоны звучали как музыка.

Ты такая влажная для меня, Бэмби, – пробормотал он, касаясь моей кожи и обдувая холодным воздухом самое чувствительное место. Температура моего тела стремительно поднималась, и его холодные пальцы успокаивали огонь, который грозил охватить меня.

Неожиданно Мика начал дразнить меня указательным и средним пальцами. Я крепко сжала его волосы в своих руках, пытаясь не обращать внимания на дрожь, охватившую мое тело. Ему нравилось дразнить меня, сосредоточившись только на моем клиторе.

Затем он добавил сразу два пальца, и я не смогла сдержать крик.

Гребаный ублюдок, – прошипела я.

— Ты едва ли сможешь принять два пальца, как же ты возьмешь мой член? Мне нужно немного подготовить тебя.

— Мог бы и предупредить меня.

— И что же в этом забавного?

Я собиралась было ответить, но он начал двигать пальцами внутрь и наружу, одновременно впитывая все мои соки. Я даже не заметила, что стала такой влажной, а он не позволил ни единой капле пропасть даром.

Мои стоны наполнили комнату, и я не стеснялась кричать.

— Ты такая сладкая на вкус, Бэмби.

Его хриплый голос достиг моих ушей, и это чуть не вывело меня из себя. Но этот ублюдок слишком хорошо знал мое тело и остановился. Он хотел довести меня до предела, и с каждой секундой я раздражалась все больше.

Освобождение, которого я так отчаянно добивалась, наконец-то пришло ко мне, но он пытался продлить мои страдания.

— Мика, пожалуйста, — всхлипнула я себе под нос.

— Что «пожалуйста»?

— Пожалуйста, заставь меня кончить.

Почему я умоляла? И все из-за того, что этот мужчина стоит передо мной на коленях. В конце концов, я снова попалась на его чары, и по какой-то причине мне это даже нравилось больше, чем я думала. Во всяком случае, это казалось мне знакомым, и я чувствовала себя более чем комфортно.

Твое желание для меня закон, Бэмби.

Мика стал двигать языком быстрее, и он точно знал, на что нужно нажать. Пальцами он тоже не отставал, продолжая стимулировать меня, Мика неистово вращал ими внутри.

Этого было достаточно, чтобы я кончила прямо ему на лицо с самым громким криком, на который была способна. Я бы не удивилась, если бы к утру у меня пропал голос, но мне было все равно. Все, чего я хотела, в чем нуждалась и чего отчаянно желала, — это его прикосновения.

Бэмби, ты такая хорошая девочка для меня.

Я открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мика слизывает мои соки со своих пальцев. Вместо того чтобы быть чувствительной к чему-то еще, мое естество сжалось, и я жаждала большего.

С озорным взглядом Мика быстро разделся.

Я не могла не смотреть на него с благоговейным трепетом. Даже тогда я думала, что татуировки на его теле и само его тело были произведением искусства. Но теперь, когда он тренировался еще усиленнее, я могла видеть его рельефный пресс и идеально подтянутые мышцы.

Я хотела облизать каждый дюйм его тела.

— Ты пялишься, — усмехнулся Мика. — Ты можешь прикасаться ко мне, сколько захочешь.

Как раз в тот момент, когда я собиралась встать и начать прикасаться к его телу, Мика схватил мои запястья и поднял их над моей головой, а в уголках его губ появилась насмешливая ухмылка.

— Но не сейчас, — усмехнулся он. — Теперь я к тебе прикасаюсь.

— Совсем чуть-чуть, пожалуйста, — заныла я, и он рассмеялся, целуя меня в губы.

Завтра. А пока я хочу насладиться тобой.

Мика отодвинулся от меня на некоторое расстояние, и в этот момент я взглянула на его твердый член. Слегка поглаживая его, Мика еще больше раздвинул мои ноги коленом. Кончик его все еще был проколот, хотя на этот раз это был другой пирсинг.

Как бы то ни было, мне не терпелось ощутить его внутри себя.

Он дразнил мой вход своим кончиком, холодный металл заставлял мой разум затуманиваться. Его предэякулят смешался с моими соками, и от легкого толчка кончик оказался внутри меня. Я думала, он будет со мной помягче, но, конечно, у этого ублюдка были другие планы.

Одним резким и быстрым движением Мика погрузился в меня, заполняя до краев.

Я крепко сжала его плечи, впиваясь острыми ногтями в его кожу.

— Черт возьми, — простонал он. — Это то, от чего я никогда не устану. Ты идеально подходишь мне, Бэмби.

Мои щеки вспыхнули от смущения, а в горле пересохло, и я не могла сглотнуть.

Словно почувствовав мое состояние, Мика страстно поцеловал меня, его язык нежно скользил по моему. Мои стоны наполнили поцелуй, когда он начал двигаться с грубой настойчивостью.

— Глубже, Мика. Мне нужно больше.

Мои отчаянные слова достигли его, и Мика на мгновение остановился, чтобы закинуть мои ноги себе на плечи. Поцеловав лодыжку, Мика заглянул мне в глаза, и желание наполнило его пристальный взгляд.

Тогда он начал по-настоящему погружаться в меня. Его толчки были быстрыми и глубокими, и с каждым из них я вскрикивала от наслаждения. Я чувствовала его у себя в животе, наслаждаясь ощущением наполненности. Он опустил голову и взял в рот один из моих сосков, нежно посасывая и покусывая его.

Это было болезненно, но в сочетании с его движениями стало одним из самых приятных ощущений в моей жизни.

— Черт, Бэмби, — простонал он, закрывая глаза. — На этот раз ты никуда не уйдешь. Я никогда тебя не отпущу.

— Это обещание? — спросила его я.

— Да. Мне все равно, что мне придется сделать, но я пожертвую всем, чтобы ты осталась со мной.

— Итак, что ты собираешься делать, если они тебя поймают?

Мика усмехнулся, как будто я задала самый очевидный вопрос.

— Я скорее сожгу весь этот город дотла, чем позволю им снова забрать тебя у меня.

С последним толчком Мика излился в меня, и меня накрыла волна оргазма. Я крепко обняла его, не в силах отпустить, в ужасе от того, что должно было принести утро.

Я не могла допустить, чтобы его у меня отняли.

Я не могла позволить никому встать между нами.

Извращенная судьба привела нас сюда, но именно наша болезненная преданность друг другу помогала нам держаться вместе. Если кто-то осмеливался угрожать моему времени с Микой, я без проблем продемонстрировала бы, насколько безумной стала.

Все это было ради него, все из-за него.

И я ни о чем не пожалела. Слышать, как ритм его сердцебиения совпадает с моим, видеть похоть, обожание и одержимость в его глазах — этого было достаточно, чтобы принять трудное решение.

Мы были вдвоем против всего мира. Я бы сожгла этот мир дотла, если бы кто-нибудь осмелился встать между нами.

Почему-то у меня было чувство, что мне это понадобится.

VIII

СТОРМ

Мика лежал на спине, а моя голова покоилась у него на плече. Его руки обвились вокруг меня, словно он боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку. Несмотря на то, что меня обнимали так крепко, это не вызывало неудобства. Наоборот, это заставило мое сердце биться сильнее, и легкая улыбка тронула уголки моих губ.

Его волосы были растрепаны, и это выглядело восхитительно. Впервые мне показалось, что Мика не слишком беспокоится. Беззаботный, свободный от всякой ответственности. Как будто он не скрывался от закона.

Я знаю, что я красив, но не стоит так пристально на меня пялиться.

Я закатила глаза от смеха и попыталась высвободиться из его рук. Он не позволил мне этого сделать и просто притянул меня ближе к своему телу.

Я не могу дышать, — простонала я. — Отпусти меня.

Нет. Мне нравится, когда все так, как есть.

Да, что ж, ты сможешь обнимать меня столько, сколько захочешь, как только ответишь на все мои вопросы.

С его губ сорвался стон, а тело напряглось.

— Нам обязательно разговаривать в такую рань?

— Да, — невозмутимо ответила я. — У меня такое чувство, что ты бы улизнул от разговора, если бы я просто оставила тебя в покое.

Совершенно верно. — Он просиял, глядя на меня. — Но все в порядке. Давай позавтракаем, а потом я отвечу на все твои вопросы.

Наконец, он отпустил меня и встал.

Или мы можем поговорить, пока готовим еду.

Мика взглянул на меня через плечо.

— Я бы предпочел этого не делать. Тебе нужно присесть, чтобы выслушать то, что я тебе сейчас расскажу. Кроме того, тебе нужно выучить, что означает слово «терпение».

Раздери меня карась, — пробормотала я в отчаянии, надеясь, что он этого не услышал.

Раздвинь свои ножки, и я сделаю это вместо него.

Я недоверчиво прищурилась, глядя на него, а он откинул голову назад, разражаясь заливистым смехом.

Редко можно было увидеть его таким беззаботным, и это не могло длиться вечно. Наша жизнь была слишком хреновой, чтобы мы могли наслаждаться ею. Поэтому вместо того чтобы спорить с ним, я со вздохом встала с кровати, пошатываясь, поскольку сонливость все еще не прошла полностью.

Взглянув вниз, я заметила, что была совершенно чиста.

Что-то сжалось у меня в груди.

Мика одел меня в свою рубашку и полностью вымыл. Например, мои волосы все еще были немного влажными. Как, черт возьми, ему удалось искупать меня так, что я не проснулась? И все же я не собиралась ничего говорить. Я была благодарна ему за то, что он был так осторожен со мной.

Мика ненадолго исчез, затем вернулся с парой спортивных штанов и тапочками. Спортивные штаны, несомненно, принадлежали ему некоторое время назад, так как сейчас они были ему слишком малы.

Я молча последовала за ним из подвала. Мика схватил меня за руку, переплел наши пальцы и повел вверх по лестнице.

Он включил телевизор и включил какое-то случайное шоу, которое я посмотрела, пока он готовил нам завтрак. Жалюзи были плотно задернуты для уединения, но солнечные лучи все же пробирались внутрь.

Приближался Хэллоуин, а для октября было слишком тепло.

Точно так же, как непредсказуема была погода, непредсказуема была и наша судьба. Я с тревогой ждала приближения этих дней, зная, что в какой-то момент мне придется принять решение. Что-то, к чему я не была готова морально.

Все готово, — крикнул Мика.

Словно по сигналу, мой желудок заурчал от боли.

Я подошла к уже накрытому столу и села. Завтрак состоял из пары блинчиков, бекона и тостов. Мои любимые блюда на завтрак.

Я не стала дожидаться, пока он сядет, и сразу же приступила к еде. Я была слишком голодна, чтобы заметить, что то, как я ела, больше было похоже на завтрак свиньи в хлеву. Он все время не сводил с меня глаз, и я могла бы поклясться, что он едва сдерживал смех.

Перестань смеяться, — пробормотала я с набитым ртом. — Я проголодалась.

Ешь. — Он пододвинул ко мне свою тарелку. — Ты похудела. Почему ты не ешь как следует?

Я приподняла бровь.

— А ты бы смог, если бы был на моем месте? Я имею в виду, что мне уже три года снятся кошмары. Я тебя умоляю, я убила человека. Я боялась, что меня поймают. Потеря аппетита просто сопутствует такому стрессу, понимаешь?

Подожди, подожди, подожди. — Он поднял руку, широко раскрыв глаза. Что ты сделала?

Я моргнула.

— Э-э, что?

Ты кого-то убила? Какого хрена, Сторм?

Я фыркнула.

— Это говоришь мне ты.

Прекрати, — процедил он сквозь зубы. — Это не вопрос для шуток. Кого ты убила и почему я ничего об этом не знаю?

Я проглотила последний кусочек блинчика и отодвинула тарелку, больше не чувствуя голода. Скрестив руки на груди, я уставилась на него.

Конечно, это не шутка. Ты видишь, как я смеюсь?

Мика на мгновение прикрыл глаза, раздувая ноздри. Глубокое дыхание, похоже, не помогло, потому что, когда он снова открыл глаза, в них не осталось и следа от того беззаботного человека, каким он был минуту назад. Его суровый взгляд заставил меня отвести взгляд.

— Посмотри на меня, — сказал Мика, и я подчинилась.

Почему я не смогла прислушаться к голосу разума и сделала то, что он меня просил?

— Что ты сделала, Сторм? — спросил он, и я почувствовала себя неловко, когда он не использовал мое прозвище. Я уже привыкла к тому, что он зовет меня Бэмби, и слышать, как Мика произносит мое имя, было странно. Это казалось неестественным, и мне это не нравилось.

Я сделала глубокий вдох.

— Ну, после того, как меня отвезли в больницу, а ты начал свою небольшую вылазку, там были агенты ФБР. Я узнала, что один из полицейских, в которого кто-то стрелял, не умер, и как только я навестила его, он сказал мне, что знает о наших отношениях. Поэтому я задушила его подушкой.

Мика вздохнул, потирая переносицу большим и указательным пальцами. Несколько минут он молчал, собираясь с мыслями и пытаясь понять, что, черт возьми, он только что услышал.

— Тебя никто не видел? — спросил он.

— Конечно, нет. Я же не идиотка.

— Ты ни о чем не жалеешь?

Я удивленно подняла брови.

— Серьезно?

— Это не одно и то же, Сторм, — вздохнул Мика. — Я занимаюсь этим уже давно, и я начал убивать не потому, что мне было скучно, и ты это знаешь.

— Я тоже. Но нет, я ни о чем не жалею. Я защищала нечто ценное для меня. Я бы сделала это снова, не задумываясь.

— А ты бы стала?

— Да, — быстро ответила я, и он удивленно уставился на меня. Мика постучал указательным пальцем по деревянной столешнице и внимательно посмотрел мне в лицо. Он либо хотел убедиться, что я действительно ни о чем не жалею, либо был одержим идеей заставить меня все переосмыслить.

— Это не то, чего я хотел для тебя.

— Мне все равно. Не пойми меня неправильно, я сделала это ради тебя, но я сделала это и ради себя, Мика. Я не собираюсь садиться в тюрьму, но если ты того желаешь, я не буду останавливать тебя.

Гнев бурлил во мне, мое сердце учащенно билось. Я стиснула зубы и, прищурившись, посмотрела на него, ожидая увидеть его реакцию.

Почему Мика был разочарован тем, что я убила кого-то ради него? Он должен был быть в восторге.

— Ты уверена, что никто не знает?

Уверена.

Он кивнул.

— Теперь твоя очередь рассказывать. Чем ты занимался все это время и почему убил так много людей? Я знаю, что это Нью-Йорк, но только не говори мне, что ты присоединился к мафии или что-то в этом роде.

Он был спокоен.

Что-то в этом роде.

Мика заметил недоверие на моем лице и закатил глаза.

Не смотри на меня так. Не то чтобы я действительно работал на мафию. Хотя это что-то похожее.

Значит, я была права, — ухмыльнулась я. — Ты убиваешь людей из-за денег.

Он пожал плечами.

Более или менее. В тот день, когда я оставил тебя в той хижине, я направлялся в Нью-Йорк, потому что здесь был мой друг, и он собирался мне помочь. Но как только я добрался сюда, то попал в засаду.

Очевидно, расставленную не копами.

Он бросил на меня взгляд, от которого мне пришлось заткнуться.

Люди, устроившие на меня засаду, предоставили мне выбор. Либо присоединяйся к ним и никогда не попадайся, либо рискуй тем, что тебя могут поймать. Я выбрал первый вариант.

Кто они такие? — спросила я.

Очень маленькая организация. Они совершают заказные убийства для очень богатых клиентов.

Все, что я слышу, это то, что ты мог прийти ко мне раньше, но не сделал этого.

Мика глубоко вздохнул, откинулся на спинку стула и склонил голову набок.

Все не так просто, Бэмби. Сначала я должен был проявить себя. Если бы они не сочли меня способным стать частью их команды, они бы, скорее всего, избавились от меня, поскольку я уже знал о них. Я не хотел подвергать тебя опасности.

Итак, ты зарабатываешь на жизнь тем, что убиваешь людей. Как же они сводят к минимуму вероятность того, что тебя поймают?

Глава организации известен под псевдонимом Бродяга. На него работает всего несколько человек, но он хорошо заботится о нас. У него слишком много связей по всему миру, чтобы нас могли поймать. И если случайно это произойдет, он вытащит нас, так или иначе. Если, конечно, мы будем ему полезны.

Полагаю, ты можешь быть полезен.

— Конечно. Он знал обо мне задолго до того, как я сбежал, и как только Ужас Ночи улегся, он захотел завербовать меня, что ему и удалось. Но давай не будем об этом, у нас есть более важные темы для обсуждения.

Холодок пробежал у меня по спине.

Например?

— Этот человек, Кайл, — он с отвращением выплюнул его имя, — придет сюда завтра. Конечно, он придет один, и тогда тебе придется принимать решение.

Все, что я видела сейчас, была ослепляющая ярость. Я вскочила со стула, опрокинув его при этом. Мои руки задрожали, когда я сжала их в кулаки и уставилась на него, наполовину в шоке, наполовину в ярости.

Какого хрена ты сделал? Ты хочешь, чтобы тебя арестовали?

Нет, я хочу устранить все препятствия, и прямо сейчас он как бельмо на глазу. Он знает, Бэмби.

Я не двигаюсь, медленно моргая.

Нет, — прошептала я. Этого не может быть.

Мика встал со стула и подошел ко мне, схватив меня за бедра и оторвав от пола. Он усадил меня на стол, зажав в объятиях и пристально глядя на меня.

— Ты умная девочка. Подумай об этом. Независимо от твоих достижений, ты всего лишь профессор. Зачем ты понадобилась кому-то такого уровня, как он? Зачем ему было везти тебя туда, где, по его мнению, должен был находиться твой похититель?

Постепенно мой разум начал складывать кусочки головоломки воедино. Я действительно нашла это не так, как он просил, но я так отчаянно хотела снова найти Мику, что не стала слишком сомневаться в этом.

— Он бы не стал.

— Вот именно. Позволь тебя спросить, чья идея была использовать тебя в качестве приманки?

— Моя.

Мика кивнул.

— Ни один человек, особенно обладающий такой властью, как он, не стал бы снова подвергать жертву опасности.

Вот ублюдок.

Мика нежно погладил меня по щеке, задержав палец на моей коже. Это успокаивало, и ярость начала утихать, когда я попыталась обдумать этот вопрос рационально. Если Кайл знал, то велика вероятность, что все остальные тоже знали.

— Итак, что ты собираешься делать теперь?

Я была застигнута врасплох его вопросом.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду... — Он дьявольски ухмыльнулся. Как ты собираешься решать эту проблему? Хочешь, чтобы я устранил угрозу, или сделаешь это сама?

— Дерзкие слова от человека, который минуту назад отчитывал меня за то, что я кого-то убила.

Мика приблизился и поцеловал меня в кончик носа.

— Давай-ка просто скажем, что ты на мгновение застала меня врасплох.

Я проигнорировала покалывание между ног.

— Ты что же велел ему прийти сюда?

— Если он достаточно умен, а, к сожалению, этот ублюдок умен, он придет сюда один. И нет, я просто оставил ему небольшую подсказку, вот и все.

Естественно, именно это ты и сделал, — пробормотала я себе под нос. — Стоит ли нам решать эту проблему напрямую? — спросила его я.

— Решение за тобой, Бэмби.

IX

СТОРМ

Какая-то часть меня не хотела в это верить.

Я хорошо знала характер Мики и не думала, что он станет лгать. Однако я также не думала, что он окажется таким смелым и прямолинейным.

Весь день он рассказывал мне истории о своей работе под руководством этого загадочного человека, известного как Бродяга. Я, конечно, слышала о нём, поскольку была хорошо знакома с его деятельностью. Однако не было ни одного свидетеля, который видел его в лицо, поэтому я не стала утруждать себя его поисками. Я боялась, что он может убить меня прежде, чем я успею понять, что происходит.

В некотором смысле люди относились к нему как к мифу. Всё, что я знала о Бродяге, — это его имя, под которым он скрывался. Мика никогда не встречался с ним лично, и я начала сомневаться, был ли он мужчиной. Он представился как один из них, но это могло быть лишь маскировкой.

Чем больше историй я слышала, тем больше волновалась. Мика работал на опасного человека. Если однажды его сочтут бесполезным, от него легко будет избавиться. Со всеми связями, которыми обладал этот Бродяга, это можно было сделать за один день, будь то смерть или арест. Меня пугало, что наша судьба была в руках какого-то мутного типа.

Перестань беспокоиться об этом, — сказал он.

Как я могу не волноваться? Ты не только пригласил офицера полиции в своё убежище, но и работаешь на кого-то, чьего лица даже не видел. Что, если он решит, что не хочет тебе помогать?

Думаешь, у меня нет запасного плана? То, что я его не видел, не значит, что я не знаю, кто он такой.

Я остановилась, когда мыла посуду, и повернулась, чтобы посмотреть на него, мои руки были перепачканы пеной.

Так ты знаешь, кто он?

Да, его настоящую личность. Он также знает, что я знаю, поэтому он не избавится от меня.

Потому что ты можешь рассказать копам?

Ты правда думаешь, что его самый большой враг — это правоохранительные органы? Его даже не волнуют копы. Ему на них наплевать.

Я ненадолго задумалась над его словами. Иметь такое печально известное имя в преступном мире — это очень много. Многие презирали его, и многие хотели его смерти. Мика был прав, поэтому, кивнув, я отвернулась, чтобы закончить мыть посуду.

Мика всё приготовил к приезду Кайла. Мне было не по себе от всего этого. Должно быть, Кайл что-то задумал, если клюнул на предполагаемую наживку Мики. Учитывая, сколько у него было закрытых дел и сколько успешных лет в его карьере, маловероятно, что он пришёл сюда без плана.

Даже если бы он вошёл в этот дом один, существовала вероятность, что вся улица находится под наблюдением.

Что, если мы действительно не сможем покинуть это место?

Что ж, тогда мы, по крайней мере, будем иметь честь умереть вместе.

Некоторое время назад Мика расчесал мои волосы и заплел их в косу.

Очевидно, я была единственной, кого беспокоили следы ДНК, которые мы оставляли в этом доме. Его главный дом находился где-то недалеко отсюда, но и не на открытом месте. Был небольшой шанс найти нас там, и даже если бы они это сделали, у Мики был другой план.

По крайней мере, так он мне сказал.

И всё же я волновалась.

Я не жалела, что пришла сюда, но в то же время не могла отделаться от ощущения, что из этого ничего не выйдет. След сомнения остался задолго до того, как я приехала, и, казалось, он был сильнее, чем раньше.

Зазвонил телефон Мики, и он ответил на звонок, выйдя из комнаты и спустившись в подвал.

Я немедленно смыла пену с рук, вытерла их маленьким кухонным полотенцем и последовала за ним вниз. Почему он выходил из комнаты, отвечая на звонки? Было ли там что-то, чего я не должна была слышать, или это просто вошло у него в привычку?

Как бы то ни было, я была разочарована тем, что мне сообщали о его планах только тогда, когда это было необходимо. Если мы хотели продолжать быть вместе, я хотела знать все.

И мы должны были оставаться вместе. У нас не было другого выбора. Мы были слишком привязаны друг к другу, чтобы отпустить.

Телефонный разговор длился недолго. К тому времени, как я оказалась рядом с ним, я могла расслышать лишь приглушенные слова прощания. Вздох разочарования вырвался из моих ноздрей, и я повернулась на каблуках, чтобы уйти.

Я вскрикнула, почувствовав, как его рука обхватила мое запястье и потянула назад. Я ударилась об Мику, и он втащил меня в комнату, закрыв за собой дверь.

Пытаешься подслушать?

Ага, — ответила я без колебаний. — Это единственный способ, которым я могу что-то выяснить. Или заставлю тебя рассказать мне; в противном случае я останусь в неведении. Мне это не нравится.

Мика усмехнулся, его грудь задрожала.

— Прости меня, Бэмби. Это просто привычка. Я не собираюсь хранить секреты. Не тогда, когда это касается тебя.

— Тебе лучше избавиться от своей отвратительной привычки.

— Или что?

Его тон был страстным, и я закрыла глаза. Я прислонилась к Мике, и он отпустил мое запястье. Его руки медленно скользнули под мою рубашку, поднимаясь все выше, пока не сжали мои груди.

— Или я могу просто убить тебя. Мне это не нравится.

Это была ложь. Не было такого сценария, при котором я смогла бы лишить его жизни, и, судя по тому, как Мика рассмеялся, он прекрасно понимал это.

— Позволь мне повторить еще раз, умереть от твоей руки — большая честь. Но прямо сейчас я предпочел бы остаться в живых и принести тебе свои извинения.

Я застонала, когда Мика ущипнул меня за соски, и мои колени подогнулись. Мика подхватил меня на руки и понес к кровати в свадебном стиле. Он осторожно положил меня на матрас и опустился на колени.

Кроме его рубашки и нижнего белья, на мне больше ничего не было. Мика так красиво стоял передо мной на коленях. Он начал целовать мое бедро, поднимаясь все выше. Он ни разу не отвел от меня глаз, игнорируя огонь глубоко внутри меня. Моя грудь сжалась, возбуждение разлилось по венам, и я поймала себя на том, что мне не терпится увидеть, что он собирается делать дальше.

Мне правда жаль, — пробормотал он.

Правда ли?

Да.

Его влажные поцелуи оставляли след на моей коже. Мика не торопился, оставляя за собой следы своих извинений в виде засосов. Он неуклонно раздвигал мои ноги, и кончики его пальцев обжигали мою плоть.

Я начала промокать насквозь, видя выражение его лица.

Дело было не в том, что он желал меня, а в том, что я была ему нужна. Было очевидно, насколько отчаянно этот мужчина хотел заполучить меня. Это показывало, что, независимо от его отношения и слов, я всегда одерживала верх.

Похоже, тебе нравится, когда я стою перед тобой на коленях.

Кому бы не понравилось, если бы перед ними стоял такой красивый мужчина, как ты?

Он усмехнулся.

У тебя розовые щеки, блестящие глаза и припухшие губы. Ты вся в моих отметинах, и у тебя даже есть татуировка на коже. Поверь мне, самая красивая здесь — это ты.

Его комментарий заставил мое сердце бешено забиться. У меня чуть сердце не выскочило из груди. Чем медленнее Мика действовал, тем сильнее я возбуждалась. Он тоже это заметил. Мика решил мучить меня этим сладким удовольствием до тех пор, пока у меня в голове полностью не помутится рассудок.

Мика положил руки мне на бедра и притянул меня к себе. Он все еще смотрел на меня с этим опасным блеском в глазах, когда просунул голову мне между ног и слизнул влагу с меня через тонкую ткань нижнего белья.

Я никогда не устану восхищаться тем, какая ты сладкая на вкус, Бэмби.

Я склонила голову набок, слегка приоткрыв рот.

Тогда ешь, пока не наешься досыта.

Я никогда не буду сыт. Когда дело касается тебя, я умираю от голода всякий раз, когда смотрю на тебя.

Я не могла ответить. Я не знала, что сказать. И снова ему удалось лишить меня дара речи.

Чтобы чем-то занять свои руки, я схватила его за волосы и зажала голову Мики у себя между ног. Кончик его носа коснулся моего клитора, и я застонала.

Дьявол работал быстро, но Мика работал еще быстрее.

Я даже не заметила, как ему удалось отодвинуть мое нижнее белье в сторону. Все, что я чувствовала, — это его горячий язык на себе. Он застонал, уткнувшись в мою кожу, когда я сомкнула ноги у него за головой, не давая ему уйти.

Грубо облизывая, Мика надавил на мое сладкое местечко. Мои бедра двигались сами по себе, глаза закрылись, голова откинулась назад, и комнату наполнили стоны.

Мика сжал мою попку, оставляя на ней отпечатки.

О, боже, — закричала я.

Я далеко не божество, Бэмби. Но я не возражаю против того, чтобы ты мне поклонялась.

Его голос звучал приглушенно, но его слова отчетливо доносились до моих ушей.

Мика посасывал мой клитор, постанывая, когда я придвигала его голову ближе. Удовольствие начало нарастать где-то внизу моего живота, и я поспешила найти его. Мне было нужно это от него. Мне это было нужно сейчас.

Мика застыл.

Я застыла.

Мы были не так уж далеко, чтобы не услышать шум машины. Кто-то подъезжал к дому, и мне не нужно было спрашивать, кто это был.

Кайл.

Он должен был прийти завтра.

Минуту.

Нет.

Тридцать секунд.

Это было все, что мне нужно.

Я знала о рисках, я знала об опасности ситуации, я знала, что нам нужно остановиться. Но я не могла остановиться. Я не хотела останавливаться.

И Мика тоже не отталкивал меня.

Вместо этого его ритм стал быстрее и грубее. Он и раньше был груб со мной, но никогда так.

Я все еще двигала бедрами, и, сделав последний вдох, я кончила под его языком. Даже в этой ситуации он не отпускал меня, пока я не успокоилась, и пока Мика не высосал из меня все соки.

Какого хрена ему понадобилось приходить именно сейчас?

Мика быстро поднялся на ноги и начал рыться в шкафу. Ему не потребовалось много времени, чтобы вернуться с несколькими веревками и двумя пушками.

— Возьми это, — он протянул мне один из пистолетов. — Если посчитаешь, что это необходимо, стреляй. А до тех пор оставайся здесь и позволь мне разобраться с ним.

Я попыталась встать, но мои колени подогнулись. Мика подхватил меня и осторожно положил обратно на кровать.

— Вот почему я говорю тебе оставаться на месте, — произнес он.

Я проглотила комок, который стоял у меня в горле.

— Я хочу увидеть, действительно ли этот человек пытался меня использовать.

— И ты увидишь, — ответил Мика. — Но сначала я должен убедиться, что он не представляет угрозы для твоей безопасности.

При мысли о том, что Мика будет разбираться с ним в одиночку, у меня внутри все сжалось. Я боялась, что с ним что-нибудь случится, но я ничем не могла ему помочь. Если что, я просто встану у него на пути.

— Обещай мне, что с тобой ничего не случится, — произнесла я, глядя ему в глаза.

На короткое мгновение воцарилась тишина. Этот маленький момент заставил меня встревожиться. Мои ладони вспотели, а в голове стало пусто. Это ужасное чувство не проходило. Должно было случиться что-то плохое.

Мика усмехнулся.

— Со мной? Не волнуйся, — произнес Мика, поцеловав меня в макушку. Его губы задержались на моих волосах на мгновение дольше, чем это было необходимо. Как будто его тревога была такой же, как и моя. Когда он повернулся и начал выходить из комнаты, это привело меня в ужас.

Ключ был внутри, и, когда я оказалась с холодным оружием в руках, я начала паниковать. Слишком многое могло пойти не так, и я ничего не могла сделать, чтобы предотвратить это. Я все еще не знала, что именно Мика хотел сделать с Кайлом и чем это закончится.

Я пребывала в панике.

Мой разум работал с перебоями. Эти мысли начинали съедать меня заживо.

Потому что, как только я услышала, как открылась и закрылась входная дверь, в комнате раздались выстрелы. С каждым раздающимся выстрелом мое сердце замирало.

И именно тогда я поняла…

Мика мне ничего не обещал.

X

МИКА

За последние три года многое изменилось.

Я сделал все, что мог.

Я пытался оставить мою Бэмби в покое, позволить ей жить той жизнью, которую она заслуживала. Я держался от нее подальше, наблюдая за ней из тени, надеясь, что достаточно скоро она совсем забудет обо мне.

Это означало, что я не мог оставаться эгоистом.

И все же она этого не сделала.

Вместо этого Бэмби отчаянно хотела увидеть меня снова. Она жаждала моего прикосновения, моего присутствия — быть рядом со мной. Моя решимость улетучилась в тот момент, когда я увидел ее в амфитеатре, когда она раздавала своим ученикам листы с заданием.

Этим заданием был я.

Именно тогда я просто не смог оставить ее в покое. Зверь внутри меня не хотел отпускать Сторм, но ради ее будущего я должен был пожертвовать своими эгоистичными потребностями и желаниями и позволить ей познавать мир без меня.

Она же не хотела мира, в котором не было меня.

Я не был уверен, почему решил, что она когда-нибудь захочет этого. Я даже не знал, почему думал, что смогу ее отпустить. То, как она говорила, ходила и улыбалась окружающим, было фальшивым, почти невероятным.

Но никто этого не понял.

Моя Бэмби была совсем одна, страдая от боли, но никто этого не замечал.

Именно тогда я решил, что она действительно должна быть со мной, рядом со мной. Поскольку мне нужно было закончить одну-две работы в Нью-Йорке, моей целью было заполучить ее позже. Этот ублюдок, Кайл Моррисон, опередил меня.

Я мимоходом слышал о нем. Он всего лишь вел себя как важная шишка. На самом деле Кайл был обычным человеком с большими мечтами. Мечтами, которые он не мог воплотить в реальность. Того факта, что он использовал мою девушку, чтобы выманить меня, было достаточно, чтобы мне захотелось свернуть ему шею, как какой-то прутик.

Мне не потребовалось много времени, чтобы узнать, где Кайл остановился, каковы его планы и как помешать ему получить то, чего он так отчаянно желал.

Это была одна из вещей, которая не изменилась за последние три года. Многие люди, носящие маски, все еще окружали Сторм. Некоторые из них были более невинны, чем другие, но не Кайл Моррисон. Этот человек знал о наших отношениях еще до того, как обратился к ней, и хотел использовать ее как пешку в своей игре. И будь я проклят, если такому мужчине, как он, когда-нибудь удастся захватить меня в плен.

Я ожидал, что он прибудет раньше, чем я предполагал. Я бросил ему наживку, и он на неё клюнул. Я и сам с радостью клюнул на ту приманку, которую они оставили в кофейне.

Я не мог устоять перед желанием схватить её. Я больше не мог контролировать себя. Я не мог сдержать своего желания наконец-то заполучить её всю целиком, до последнего вздоха.

С помощью молодого человека, который работал под началом того же человека, что и я, я пригласил Кайла Моррисона в это убежище. Он не ожидал, что дом будет звуконепроницаемым и построен как клетка, чтобы поймать его.

В тот момент, когда я закрыл дверь, всё ещё ощущая на языке сладкий вкус Сторм, я сжал в руке пистолет. Эта ночь должна была закончиться чьей-то смертью, и это должен был быть не я и уж точно не Сторм.

Дверь намеренно оставили незапертой. Все улики, которые он хотел и в которых нуждался, были прямо здесь, на виду. Но как только он покинул свой уютный дом, Арло убедился, что телефон там ловить не будет. Следовательно, вызывать подкрепление или пытаться отправить компрометирующие изображения было бесполезно.

А Моррисон был слишком горд, чтобы немедленно обратиться за помощью. Для него я был всего лишь мелкой рыбешкой в море. Как самонадеянно с его стороны полагать, что он может использовать мою Бэмби и при этом не видеть во мне прямой угрозы своей жизни.

Я не запер дверь в подвал. Зная любопытство Сторм, рано или поздно она собиралась подняться наверх. И было кое-что, что мне нужно было подтвердить, кое-что, о чём я едва мог перестать думать.

Гордость переполняла мою грудь. Моя Бэмби убила кого-то, чтобы обезопасить меня, чтобы обезопасить нас. Сначала мысль о том, что она лишила человека жизни, причиняла мне боль. Это была не та жизнь, которую я хотел, чтобы она вела, даже со мной. Затем я увидел выражение решимости на её лице и ни капли сожаления в её больших красивых глазах.

Вот тогда-то беспокойство и перешло в гордость. Цепь злобы, которую я пустил в ход, вернулась, чтобы привязать Сторм ко мне навсегда. Как только мы оказались скованы вместе, даже сам дьявол не смог бы нас разлучить. Пока смерть не разлучила бы нас.

Когда дверь за мной закрылась, а Сторм все ещё оставалась внизу, Моррисон уже был внутри. К счастью, сам дом был небольшим, даже меньше, чем та хижина в глуши.

Он стоял прямо передо мной, направив на меня пистолет.

Давненько не виделись, — прокомментировал он.

Я моргнул. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы вспомнить его лицо.

Он выглядел так же, как и раньше, только постарел на десять лет. Хитрый взгляд по-прежнему не сходил с его лица, а высокомерие было таким же очевидным, как и всегда. Я громко рассмеялся, делая шаг вперёд, вспоминая дни, которые мы провели вместе.

А, так это ты, — ухмыльнулся я. Как делишки? — поинтересовался я.

Моррисон проигнорировал меня.

Где девушка? — спросил он.

Какая девушка?

— Твоя сообщница. Где она?

Сообщница? — повторил я в замешательстве. Она далека от того, чтобы быть моей сообщницей, Кайл. Она пока не сделала ничего плохого.

Моррисон осторожно шагнул вперёд, сжимая в руке пистолет, словно боялся, что я могу наброситься на него в любой момент. Что ж, технически он был прав, думая так; однако я оказался не таким глупым, как он надеялся. Я просто ждал удобного случая.

Пока? — процедил он сквозь зубы. — Это значит, что ты планируешь заставить её сделать что-то незаконное.

Кайл Моррисон был старшим братом одного из мужчин, изнасиловавших мою младшую сестру. В то время он был в отъезде, так что я не мог добраться до него и убить. И он поступил разумно, оставаясь вне поля моего зрения до сих пор.

Единственная причина, по которой он смог ускользнуть, заключалась в том, что во время первоначального расследования и после моего заключения я не видел и не слышал о нем. Мысль о том, что он добился такого успеха, повергла меня в шок.

Однако его брат страдал, и, на мой взгляд, этого было недостаточно. Если бы я мог воскресить его из мертвых и пытать снова, я бы сделал это без колебаний.

— Ты слишком много думаешь, — вздохнул я. — Но давай прекратим эти бесполезные разговоры, ладно? Тебе нужен я, а не Сторм.

Моррисон усмехнулся, и на его лице не дрогнул ни единый мускул. Его глаза впились в мое лицо, и он был готов выстрелить, но ждал повода. Как только я остался на своем месте, почти не двигаясь и не заговаривая с ним, он шагнул вперед с высоко поднятой головой.

— Совершенно верно, — подтвердил Моррисон. — Но почему я должен на этом останавливаться? Ты убил моего брата. Я ждал удобного случая, чтобы забрать у тебя того, кто тебе дорог.

Я прижал кулак к боку, готовый пристрелить его на месте. Но я не мог. Моей Бэмби нужно было кое-что сделать вместо меня, поэтому мне удалось взять себя в руки.

— Твой брат был гребаным ублюдком.

Кайл стиснул зубы.

— Я в курсе. Он бы попал в тюрьму.

У меня вырвался невеселый смешок.

— В этом богом забытом городе, где слово твоей семьи — закон? Я в этом сомневаюсь. Он сам этого заслуживал.

Он молчал.

Конечно, черт возьми.

Мысль об этом жалком оправдании человека, пытающегося добиться справедливости за очередной кусок дерьма, заставила мою кровь закипеть. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не сорваться с катушек и не показать ему, почему, черт возьми, они прозвали меня Ужасом Ночи.

Я бы сделал это в мгновение ока, если бы здесь не было Сторм.

Но она была здесь.

И она мысленно готовила себя к этому.

Мне нужно было еще немного подтолкнуть Кайла. Ему нужно было сделать первый шаг, и сделать это быстро. Сторм не отличалась терпением, и к этому времени она уже пришла в себя и скоро должна была появиться здесь.

Поэтому я приблизился к нему, сокращая расстояние между нами.

— И что же это будет? Ты собираешься отомстить за смерть этого жалкого мальчишки, пялясь на меня? Или у тебя кишка тонка нажать на курок?

Его голос стал громче.

— Не стоит меня недооценивать. Ты думаешь, что ты такой умный, потому что сбежал из тюрьмы?

— Нет, — протянул я, растягивая слова. Думаю, что я такой умный, потому что мне удалось сбежать из тюрьмы строгого режима, а затем более трех лет играть в пятнашки с правоохранительными органами. И вот теперь я успешно заманил маленького сучёныша в свое логово.

Казалось, это возымело действие. Его рука на мгновение задрожала, прежде чем Моррисон, наконец, произвел первый выстрел.

Я быстро отступил в сторону, и он промахнулся мимо моего сердца. Вместо этого Моррисон попал мне в предплечье, и пуля пробила кожу насквозь. Она впечаталась в стену позади меня, проделав дыру в моем теле.

У меня не было времени думать о боли и крови, стекающей по моей руке, и я выстрелил в него. Пуля попала Моррисону в руку, и он выронил пистолет. Когда оружие с громким стуком упало на пол, я больше не мог тратить ни минуты.

В мгновение ока я оказался перед Моррисоном, когда он наклонился, чтобы поднять оружие. Я не дал ему шанса и нанес мощный удар коленом в нос. Треск наполнил комнату, и его кровь запачкала мои брюки, но я не собирался останавливаться на достигнутом.

Следующий удар пришелся ему между ног, и этого оказалось достаточно, чтобы он от боли рухнул на пол. Моррисон взвизгнул, как какая-то маленькая сучка, и я не смог сдержать довольную улыбку.

Пока он был дезориентирован, я схватил заранее приготовленную веревку и связал его. Моррисон извивался, ругал меня и кричал, но это было бесполезно. Каждый его крик заканчивался тем, что я наносил ему удары.

К этому времени у него уже не хватало зуба, нос был искривлен, а губы разбиты.

Ты, ублюдок, — прошипел Моррисон. — Ты же не думаешь, что я пришел сюда без плана?

Нет, если только ты не полный идиот. Но это бесполезно. Никто не придет, чтобы спасти тебя, Кайл.

Это ты так думаешь.

Я пожал плечами.

Даже если они и появятся, к тому времени ты уже будешь давно мертв.

Однажды кто-нибудь убьет тебя. Тюрьма – слишком мягкое наказание для тебя.

Единственный человек, способный лишить меня жизни, – это тот самый человек, которого ты пытался использовать в качестве приманки, чтобы заполучить меня. И, как можешь судить, это не сработало. Это не сработает, пока она не решит, что моя жизнь больше не достойна ее внимания.

XI

МИКА

Нужная сцена была разыграна.

Кайл сидел на мраморном полу, связанный, а его оружие было вне досягаемости. Он продолжал выкрикивать в мою сторону ругательства, но я даже не пытался его слушать.

Я стоял напротив него, зажимая рану, и старался выглядеть как можно более жалко. Для человека, который раньше не выносил жалости, теперь я надеялся, что Сторм проявит ко мне столько же сочувствия, чтобы убить ради меня человека.

Дверь подвала медленно открылась, и вошла моя девушка с пистолетом в руках и невидящим взглядом. Когда она заметила Кайла, ее взгляд стал жестким, челюсть сжалась, и она низко опустила голову. Ее грудь поднималась и опускалась в такт глубоким вдохам, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что она разозлилась.

Я намеренно позволил небольшому количеству крови капнуть на пол, чтобы она могла это увидеть. Как по маслу, ее глаза встретились с моими, расширяясь. Они блестели от ярости, и, тихо ахнув, она подбежала ко мне.

О, боже мой.

Она заметила, что вся моя рука в крови. Возможно, я надавил на рану, а возможно, и нет, чтобы вытекло больше крови.

— Ты в порядке?

Я вздрогнул.

С этим можно справиться. Жить буду.

Ее руки дрожали, когда она попыталась осмотреть мою рану. Все, что она сделала, это перепачкалась в крови, но это, должно быть, была одна из самых сексуальных вещей, которые я когда-либо видел. Кто бы мог подумать, что при виде Сторм, перепачканной в моей крови, мой член восстанет?

Она заметила, что Кайл был в безопасности и не имел возможности сбежать. Однако Бэмби также понимала, что у нее не так много времени, чтобы тратить его впустую. Она прикусила нижнюю губу, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыть мою рану.

В конце концов, она решила разорвать нижнюю часть рубашки. Это был самый быстрый и эффективный способ остановить кровотечение. Кроме того, для меня это был самый эффективный способ возбудиться в неподходящей ситуации.

По комнате разнесся звук рвущейся ткани, смешанный с различными ругательствами Моррисона. Ни Сторм, ни я не обращали на него никакого внимания — все мое внимание было обращено к ней. Трясущимися руками она осторожно обернула кусок ткани вокруг моего предплечья, закрепив его на месте, чтобы остановить кровотечение.

Свободной рукой я убрал упавшую прядь с ее лица, восхищаясь ее красотой. Беспокойство отразилось на ее лице, и мое сердце чуть не разорвалось от счастья. Никто и никогда не беспокоился обо мне так, как она.

— Эй, Бэмби.

Я контролировал свой голос, смягчая его. Она вздрогнула и посмотрела на меня снизу вверх. Ее глаза блестели, наполненные слезами. Она была такой чертовски хорошенькой, когда плакала по мне.

— Я в порядке. Не волнуйся.

Сторм шмыгнула носом, и я не мог сказать, было ли это от беспокойства или гнева. К счастью, на меня не обрушился ее гнев. Это согрело меня. Наконец-то она снова была в пределах моей досягаемости и звала меня. Будь я проклят, если позволю такому простаку, как Моррисон, разлучить нас.

Я не волнуюсь, — тихо произнесла она. — Я зла. Я же говорила тебе, чтобы ты не пострадал. Твои уши... они созданы для красоты, а?

Я сожалею.

— Тебе следовало бы извиниться.

— Я все исправлю, — пообещал я.

Сторм открыла рот, затем раздраженно закрыла его. Со слезами, обильно катившимися по ее щекам, она смотрела на меня с неподдельной яростью, нахмурив брови. Бэмби прикусила щеку изнутри — у нее была ужасная привычка.

Вы двое в полном дерьме, — простонал Моррисон.

Именно тогда внимание Сторм переключилось с меня на этого ублюдка. Она поднялась на ноги, сжимая в руке пистолет, который я ей дал. Если бы она не встала, я бы подошел к нему и, наконец, свернул ему шею за такой комментарий.

Мне было все равно, оскорбит он меня или нет. Ни одно из его слов не произвело на меня ни малейшего впечатления. Но Сторм? Это была совсем другая история. Никто не смел оскорблять мою Бэмби и получить возможность прожить еще один день, и быть настолько наглым, чтобы нести чушь в присутствии серийного убийцы и убийцы-неофита, было одной из многих ошибок, совершенных Моррисоном сегодня вечером.

— Что ты только что сказал?

Сторм не повышала голос, но в ее тоне звучала тревога. Она склонила голову набок и присела на корточки, пока их глаза не оказались на одном уровне. Со стороны я мог видеть дисбаланс сил.

Моррисон не мог этого не заметить.

— Я сказал, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, и из уголков его рта потекло немного крови, — что вы оба облажались. Я никогда не встречал никого с таким психическим расстройством, как у вас двоих.

Сторм немного помолчала, кивая.

Глубоко вздохнув, она приставила дуло пистолета к его подбородку, слегка приподняв голову Моррисона. Кайл следил взглядом за движениями Бэмби, слегка расширяя глаза от ее храбрости. Он не думал, что она зайдет так далеко.

— Да, — согласилась она с легким смешком. — Но это только подтверждает, какой ты на самом деле идиот. Ты ведь знал о нас с Микой, не так ли? Итак, если ты уже знал о том, насколько мы облажались, было ли это действительно умно — приходить сюда без подкрепления?

Несмотря на страх, он сумел рассмеяться ей в лицо. Сторм моргнула, не обращая внимания на его внезапную вспышку.

— Как я уже сказал вон тому ублюдку, — Кайл взглянул на меня, и я удивленно приподнял бровь, — как ты думаешь, почему я пришел без плана? Ты настолько уверена, что меня никто не прикрывает?

Свободной рукой она почесала за ухом. Бэмби была совершенно не в себе. Она едва расслышала его слова, и он продолжил:

Половина осуждала нас за то, что мы ужасные люди, другая половина пыталась доказать, насколько он лучше.

Сторм вздохнула.

Ты слишком много болтаешь.

Я наблюдал за изменениями в ее поведении: от беспокойства к ярости и безразличию. Последнее было худшим из возможных исходов для Сторм, но у меня не было причин вмешиваться — пока.

Я слишком много болтаю? Я пытаюсь выиграть время.

Сторм слегка приоткрыла губы, как будто она только что осознала что-то. Она кивнула, и на ее красивом лице появилось хмурое выражение.

Ну, мы же не можем этого допустить, не так ли?

Я не мог предвидеть этого даже в своих самых смелых мечтах.

Сторм отвела дуло от его подбородка, направила его на правое плечо Моррисона и просто... выстрелила.

Ни малейшего сомнения в своем решении, ни малейшего проблеска сожаления. Она сделала то, что хотела, а затем фыркнула.

Извини, хотела прицелиться чуть ниже. Держись.

Она опустилась на колени, когда первый выстрел отбросил ее назад, и прицелилась получше. Затем Бэмби выстрелила снова, на этот раз попав точно в то место, куда попал в меня Моррисон.

Он завизжал, как маленькая сучка.

Белая рубашка Сторм была залита кровью, ее лицо и волосы были забрызганы сукровицей. Густая темно-красная жидкость ее не беспокоила. На самом деле, это только усугубило безумие в ее глазах.

Ее зрачки расширились, а по лицу расплылась широкая улыбка.

Я не узнавал женщину, стоявшую передо мной.

Но я был уверен, что мне чертовски понравилось увиденное мной.

— Что случилось?

Голос Сторм звучал так, словно она разговаривала с ребенком, открыто насмехаясь над мужчиной, который стонал и умолял ее.

— Куда подевалась вся эта уверенность? Только не говори мне, что ты только лаял, но не кусался. Давай, посопротивляйся немного ради приличия. Это не так весело.

Ты грязная сука.

Кайл боролся с веревкой, не в силах освободиться. Я вскочил на ноги от его оскорбления, готовый проломить ему череп и показать все те грязные вещи, о которых он говорил. Сторм на это лишь подняла палец, и я остановился.

Было ясно, у кого в данный момент власть, и она не хотела, чтобы мой гнев разрушил ее идеально продуманный план.

Да, да, да, — зевнула Сторм. — Понимаю. А теперь, мистер, давайте начнем с расспросов. Ну, это своего рода игра. За каждый вопрос, на который ты отказываешься отвечать или на который солжешь, получаешь пулю. Это игра на выживание. Давай-ка посмотрим, как долго ты продержишься.

Он сжал челюсти, плотно закрыв рот. Его маленький бунт вызвал у меня приступ смеха.

— Вопрос номер один: когда ты узнал обо мне и Мике? Или тебе просто повезло, и ты угадал? — спросила она.

Он отвернулся в сторону, отказываясь отвечать.

Сторм была готова выстрелить снова, но я мягко схватил ее за руку с пистолетом, не давая ей сделать это.

— Будь осторожна, — предупредил я. — Если ты выстрелишь в него слишком много раз, он истечет кровью и умрет прежде, чем ты получишь ответы на свои вопросы.

— Знаю, — невозмутимо ответила она.

Выстрел эхом разнесся по комнате, сопровождаемый стонами и всхлипами агонии. Она лишь слегка задела его левое плечо. Рана была недостаточно глубокой, чтобы он истек кровью, но этого было достаточно, чтобы причинить ему боль.

— Мне нужно повторить вопрос? — спросила она.

Эта сильная и властная женщина снова заставила меня влюбиться в нее.

Когда она впервые сказала мне, что убила человека, мне было трудно в это поверить. Та самая женщина, которая упала в обморок после того, как я убил трех человек у нее на глазах, та самая женщина, которая когда-то изо всех сил пыталась убежать от меня...

Но, увидев ее сейчас, я понял, как далеко она была готова зайти, чтобы сохранить эти опьяняющие отношения. Она была готова разрушить все стены, выйти за рамки дозволенного и взять то, что хотела.

Гордость, какой я никогда не испытывал, наполнила мою грудь, заставляя мое сердце трепетать от удовлетворения. Моя улыбка стала шире, когда я уставился на нее, покрытую кровью, в ее красивых глазах не было ничего, кроме любопытства.

— Нет, — проворчал Моррисон. — Я с самого начала этого не знал. Однако, как только я встретил тебя лично, ты показалась просто... странной. Мои подозрения возникли, как только Бек обратил мое внимание на твое странное поведение.

— Это я-то вела себя странно? Черт, я действительно думала, что действую идеально, — вздохнула она, качая головой. — Что ж, нет смысла плакать из-за пролитого молока, верно?

— Что-нибудь еще? — спросил он в ярости, отчаянно желая, чтобы все это поскорее закончилось. Вероятно, он цеплялся за малейшую надежду на то, что сможет выйти отсюда живым.

— А как много знают остальные?

— Почему тебя это интересует? Боишься? — усмехнулся он.

Легкая улыбка Сторм исчезла с лица, когда она выстрелила ему в живот.

— Боюсь? Как пожелаешь.

Моррисон, пытаясь взять себя в руки, пытался сдержать слезы и крики. Он уже понимал, что если Сторм не убьет его, то он, скорее всего, умрет от потери крови. Даже если бы ему удалось избежать ловушек, расставленных моим коллегой, было бы слишком поздно спасать его жалкую жизнь.

— Нет. Все, что у них есть, это подозрения.

Сторм улыбнулась.

— Отлично, спасибо.

Именно тогда она разрядила в него всю обойму. Выстрел прямо в грудь убил Кайла мгновенно. Но она не остановилась на этом — она прострелила ему живот, ноги, а последнюю пулю приберегла для выстрела между глаз.

Его мертвое, обмякшее тело с громким стуком упало в сторону.

Сторм встала, отряхивая колени. Все, что ей удалось сделать, это размазать по себе кровь. Вздохнув, она отбросила пистолет в сторону и повернулась, чтобы посмотреть на меня.

Для любого другого это было бы сценой прямо из фильма ужасов. Девушка с растрепанными волосами и безумным взглядом, вся в крови, смотрела прямо на меня. Мертвое тело рядом с ней, а над головой мигал свет.

Для меня же она была самой красивой женщиной на свете.

Покрытая кровью человека, который представлял для нас угрозу. И моя Бэмби сама обо всем позаботилась.

В то же время мы сделали несколько шагов вперед навстречу друг другу, пока нас не разделял всего лишь дюйм.

От запаха крови мой член затвердел, а выражение ее глаз сменилось с безумного на похотливое.

Я не хотел терять ни секунды. Рукой обхватил ее за горло, а Бэмби открыла для меня свои губы. Однако первый шаг сделал не я.

Его сделала она.

XII

МИКА

Поцелуи Сторм были яростными, требовательными и отчаянными.

Обхватив меня руками за шею, она притянула меня ближе к себе. С каждым прикосновением ее рук и тела часть теплой крови передавалась мне. И это был самый ценный подарок, который я когда-либо получал.

На вкус она была сладкой, как мед, и вызывала привыкание, словно никотин. Сочетание, которое обещало разрушить то, что осталось от моего здравомыслия, перейти все границы, пока я не окажусь перед ней на коленях, отчаявшийся и умоляющий.

И когда дело касалось моей Бэмби, у меня не было никаких проблем с тем, чтобы делать всё, что она хотела. Если бы она велела мне покончить с собой, я бы это сделал. Вот как сильно она влияла на меня, хотя сама ещё не осознавала этого.

Я убрал руку с шеи Сторм и провёл вниз по её телу. Она задрожала от моих прикосновений, застонала в ответ на поцелуй и потянула меня за волосы. Лёгкая ухмылка появилась на моих губах, когда я не желал ничего, кроме как поглотить её.

Мика, — простонала она. Моя одежда. Сними ее.

Это была простая просьба.

И моё терпение начало иссякать. Я быстро стянул её шорты вместе с нижним бельём до лодыжек, и она сразу сняла их. Моя рубашка едва прикрывала её задницу, и вид Сторм в таком виде передо мной лишил меня остатков терпения.

Ожидая, пока я разденусь, она отступила на шаг назад. Бэмби была босиком и поскользнулась на луже крови позади себя. Мне удалось подхватить её как раз перед тем, как её голова ударилась о плитку, но остальная часть её тела теперь была пропитана кровью.

Как будто кто-то вылил на неё ведро крови.

И она была самой сексуальной из всех, кого я когда-либо видел.

Поранилась? — спросил я.

Сторм покачала головой.

Хорошо, — пробормотал я, уткнувшись лицом в изгиб её шеи и притягивая её к себе. Я целовал её в мягкое местечко, слыша тихие стоны, доносящиеся до моего уха.

Ты была такой храброй, Бэмби. И ты хорошо смотрелась, убивая его.

Она слегка усмехнулась.

Разве это сделала я?

Да, — заверил ее я. — Ты такая хорошенькая, вся в крови. Я мог бы просто съесть тебя целиком.

Что тебя останавливает?

Я ухмыльнулся, вонзая зубы в её плоть. Она закричала, когда я начал сосать, смакуя сладкие капельки крови там, где я прокусил её кожу.

Ничего. Абсолютно ничего.

Я быстро поднял Сторм, и она обхватила меня ногами за талию, яростно целуя. Я посадил её на стол, наслаждаясь тем, как она слегка прикусывает мою нижнюю губу. Бэмби распахнула глаза, зрачки расширились, на её лице отразилось волнение.

Я спустил свои боксеры и развернул её так, что её голая задница свесилась со стола. Я дважды шлепнул по ней, размазывая кровь по ладони. Затем я вытер всё это о её бёдра, наблюдая, как великолепно она выглядит в этом тёмно-красном.

Я раздвинул ягодицы Сторм, и её голая киска оказалась в поле моего зрения. Она уже была насквозь мокрой, её соки стекали по бедрам.

Обвёл пальцем вокруг её чувствительного клитора, достаточно осторожно, чтобы не коснуться его. Бэмби скорчилась, упершись ладонями в стол. Повернув голову в сторону, она посмотрела на меня через плечо.

Ты промокла, — пробормотал я, чертовски довольный таким развитием событий. Что тебя возбудило? То, что ты убила человека или то, что ты залита кровью этого человека?

Она вздрогнула и тихо застонала.

Я ввел в неё два пальца, и Бэмби сжала их. Её бёдра задрожали, она закрыла глаза, и громкий стон сорвался с её губ.

Она, блядь, кончила.

Бэмби достигла оргазма, как только я ввел в нее два пальца.

Раздвинув их, я придвинулся к ней ближе, мой член идеально подходил к ее входу, а мои губы касались ее уха.

И как долго ты это скрывала? — прошептал я.

— С тех пор, как я убила его.

Ее голос был едва громче шепота, словно она стеснялась признаться в этом. Щеки порозовели, а кончики ушей стали ярко-красными. Она была такой очаровательной.

Без предупреждения я ввел в нее свой член, притягивая бедра Бэмби к себе. Я был глубоко погружен в нее, и она кричала от удовольствия.

Черт, — ее хриплый голос заставил мой член дернуться. — Двигайся, о, боже, пожалуйста, просто двигайся.

Я склонил голову набок.

— Скажи, чего ты хочешь, Бэмби.

Схватив Сторм за волосы, я потянул ее назад, пока спина Бэмби не выгнулась идеальной дугой.

— Трахни меня, Мика.

С усмешкой я начал двигаться.

Мои толчки были жестокими и садистскими, быстрыми, но все же недостаточно быстрыми, чтобы сразу же довести ее до оргазма. Это была сладкая пытка, которую она любила больше всего. С каждым толчком она вскрикивала, ее голос успокаивал зверя внутри меня.

Каждая клеточка этой женщины принадлежала мне.

Во всем мире не было ни одного мужчины, который мог бы заставить ее потерять контроль и с гордостью принять все это. Не было никого, кто остался бы с нами, узнав, насколько мы на самом деле ненормальны.

Мы были созданы друг для друга.

Два психопата-безумца, вместе наслаждающиеся острыми ощущениями от убийства.

Ты так чертовски хорошо меня принимаешь, Бэмби, — прошипел я, чувствуя, как ее киска сжимается вокруг меня. — Боже, ты само совершенство. И ты вся моя, верно?

Я резко вошел в Сторм, услышав ее крик, который только усилил мои ощущения.

Да, — с трудом выговорила она. Я вся твоя.

Я сжимал ее бедра до тех пор, пока мои пальцы не оставили след. Она с трудом перевела дыхание, запрокинула голову и закрыла глаза.

Отпусти себя, Бэмби, — прошептал я, но это был непререкаемый приказ.

И она безукоризненно выполнила мою команду. Она достигла кульминации, пока я безжалостно трахал ее, разрывая на части. Ее чувствительное тело сдалось, колени подогнулись. Я поймал Бэмби прежде, чем она упала, не позволив ей убежать от меня.

Подожди, — всхлипнула она. — Дай мне минутку отдышаться.

Ты можешь дышать, пока я трахаю тебя.

Она почти ничего не весила. Легкая, как перышко. Я держал Сторм под коленями, ее ноги были широко раздвинуты, и я продолжал толкаться в нее. В отражении стекла я ясно видел возбуждение на ее лице.

Ее волосы беспорядочно падали на левое плечо, а испачканная кожа и рубашка только заставляли мой член дергаться внутри нее. Ее обнаженная киска была выставлена на всеобщее обозрение, когда я толкнулся сильнее, с блаженством наблюдая, как Бэмби закатывает глаза.

Комнату наполнили стоны, и Сторм схватила меня за руки, впиваясь ногтями в мою плоть.

Какая грязная шлюшка, — промурлыкал я, впиваясь зубами в изгиб ее шеи. — Сжимаешься вокруг моего члена после того, как хладнокровно убила человека.

Сторм закричала, испытывая, казалось, смесь прекрасного удовольствия и ноющей боли. Ее кожа покрылась мурашками, и она задрожала.

— Я больше не могу, — прошептала она едва слышно.

— Ты можешь, и ты это сделаешь. Ты ведь кончишь для меня снова, правда?

Это было для нее последним толчком. Ей было все равно, услышит ли ее кто-нибудь в мире; она закричала во всю силу, поджав пальцы ног, когда волна оргазма наконец накрыла ее. Ее киска пульсировала вокруг меня, подталкивая меня к освобождению.

Я наполнил ее полностью, не прекращая безжалостных толчков, пока она полностью не наполнилась моей теплой спермой.

— Ты моя хорошая девочка, — я поцеловал ее в макушку и медленно опустил на пол.

Бэмби споткнулась, ее колени подогнулись. Я поймал Сторм как раз вовремя, затем поднял и усадил на стол. Звук биения ее сердца отдавался у меня в ушах. Несколько мгновений она молчала, пытаясь восстановить дыхание.

— О боже, — начала бормотать она, как будто сожалея о том, что убила того человека. — Что я наделала?

— Нет смысла сожалеть об этом сейчас, Бэмби.

Ее взгляд метался между мертвым телом, лежащим всего в нескольких дюймах от нас. Она склонила голову набок, нахмурив брови.

— Кто сказал что-нибудь о сожалении? Я просто волнуюсь. Как, черт возьми, ты собираешься это скрыть?

Хорошо, дыши глубже, — проинструктировал я, и она послушалась. — Прежде всего, тебе не кажется странным, что о твоем исчезновении не пишут во всех новостях?

Она моргнула.

— Это странно.

— Это потому, что никто не заявлял о твоем исчезновении. Молодая женщина, похищенная во второй раз одним и тем же серийным убийцей, обязательно попадет в мировые новости, Бэмби. Никто не знает, что ты со мной, а это значит, что этот ублюдок блефовал.

— В этом есть смысл. Но все же, возможно, у него есть кто-то в качестве подкрепления.

Я пожал плечами.

— Это определенно не те идиоты, с которыми ты проводила здесь время.

Сторм моргнула, на ее лице было написано недоверие.

— Ты знаешь о них? — спросила она.

Конечно.

— Чему я собственно удивляюсь? — спросила она.

— Понятия не имею. К этому времени ты уже должна была понять, что я знаю о тебе всё.

Дразнящая усмешка тронула уголки ее губ.

Не всё.

Я закатил глаза.

Не всё.

Она имела в виду офицера полиции, которого убила. Не проходило и дня, чтобы она не заставала меня врасплох. У нее был талант лишать меня дара речи.

Итак, что теперь?

Я подошел к тому месту в комнате, где чуть раньше ночью уронил свой телефон. Я быстро набрал сообщение и разбил телефон о стену. Он с глухим стуком упал на пол, осколки экрана разлетелись в разные стороны.

— А теперь я принесу тебе запасной комплект одежды и немного бензина.

Брови Сторм удивленно поползли вверх.

– Мы собираемся поджечь это место?

Мы подожжем это место.

Я не стал терять времени даром, так как было уже поздно. Мне потребовалось меньше пяти минут, чтобы принести ей пару туфель и какую-нибудь легкую одежду, а поверх надеть мой свитер. Я протянул полотенце, чтобы Сторм могла вытереться, пока мы не окажемся далеко отсюда.

Сегодня вечером я должен был отвезти ее домой.

— Я помогу.

Сторм быстро схватила двухгаллонную канистру с бензином. Она не сопротивлялась ее весу. Ужасающая ухмылка расплылась по ее лицу, когда Сторм разливала его повсюду, особенно по телу Моррисона, пока емкость полностью не опустела.

В общей сложности у меня было приготовлено пять канистр. Этого было более чем достаточно, чтобы поджечь все это место.

Не окажете ли вы мне честь? — Я ухмыльнулся и протянул ей зажигалку.

Спасибо.

Улыбка чистого блаженства и счастья преобразила ее лицо. Это был первый раз, когда я видел у Сторм такие чистые и в то же время такие злые эмоции. Мое сердце бешено колотилось о грудную клетку, грозя выпрыгнуть наружу.

Сторм выглядела идеально.

Не прошло и минуты, как она бросила зажигалку в Моррисона, а затем отступила в сторону.

Огонь сразу же начал распространяться, и я схватил ее за запястье, вытаскивая из дома.

Мы оставались в тени, казалось, целую вечность, наблюдая, как огонь охватывает маленький домик. Это немного согрело нас, и Сторм положила голову мне на плечо.

— Тебе не кажется, что мы слишком облажались?

— Ты думаешь о том, что сказал Моррисон?

Некоторое время Сторм не отвечала. Мои глаза были прикованы к ней, пока она бесстрастно смотрела перед собой.

Я только что убила человека и ничего не чувствую. Ни сожаления, ни печали, ни гордости, ни счастья. Я просто... оцепенела.

То, что переживала сейчас Сторм, было нормальным явлением. Она была в шоке. В отличие от меня, она не привыкла к темноте и запекшейся крови этого мира, не говоря уже о том, чтобы самой создавать тьму. Но вскоре она должна была прийти к пониманию того, что некоторые вещи в жизни неизбежны.

Зацикливаться на этом в долгосрочной перспективе означало только навредить ей.

Вместо ответа я обнял Бэмби за плечи, притягивая ближе к себе. Она не сопротивлялась и позволила мне обнять ее. Когда я погладил Сторм по волосам, она закрыла глаза.

И я не упустил из виду одинокую слезинку, скатившуюся по ее щеке.

XIII

МИКА

Кончики волос Сторм были влажными, капли воды стекали по ее рубашке. На ней снова была одна из моих белых рубашек и леггинсы, а длина рубашки достигала бедер. Этого зрелища было достаточно, чтобы я почувствовал непреодолимое желание обладать ею.

На ее плечи было наброшено полотенце, а комнату наполнял аромат моего геля для душа. Ее бедра покачивались при каждом шаге, а глаза были прикованы к моим. Если это не было приглашением, то я не знал, что это было.

Я сжал вилку в руках и сдержал свой порыв. В чем она сейчас отчаянно нуждалась, так это в отдыхе и душевном спокойствии. Ее потребности были гораздо важнее моих желаний.

Как только за нами приехала машина, Сторм уснула, положив голову мне на колени. Я не хотел ее будить, зная, как сильно она нуждается в отдыхе. Сторм крепко проспала более десяти часов и, проснувшись, сразу же приняла душ.

Наконец-то Бэмби была дома.

Дом, который я строил последние три года, был достроен два месяца назад и теперь просто ждал, когда его владелец заберет его. Я позаботился обо всем, и из сентиментальных соображений построил его глубоко в лесу.

Как ни странно, она не задавала никаких вопросов.

По-своему Бэмби справлялась с ситуацией и училась преодолевать ее. Было несколько вещей, которые я мог бы сделать, чтобы помочь ей, но если бы я это сделал, она всегда полагалась бы на меня.

Не то чтобы я этого не хотел, потому что я хотел, чтобы она зависела только от меня. Однако сейчас была другая ситуация. Это принесло бы больше вреда, чем пользы. Бэмби пришлось самой понять, что в определенных ситуациях смерть была единственным выходом. Ей нужно было поставить нас двоих на первое место.

Доброе утро, Бэмби, — поприветствовал я ее с теплой улыбкой, кладя погнутую вилку на стол и подходя к ней.

Какая-то часть меня думала, что она оттолкнет меня или обвинит в той ситуации, в которой оказалась, но она этого не сделала. Сторм лучезарно улыбнулась, ее глаза заблестели в лучах солнечного света, проникавшего в окно.

Доброе утро, — произнесла она хриплым голосом, и мое сердце затрепетало от блаженства. Я крепко обнял Сторм, прижимая ее голову к своей груди. Обхватив меня руками, Бэмби долго наслаждалась этим объятием. И все же этого было недостаточно долго.

Вечности было недостаточно, когда дело доходило до того, чтобы обнять Сторм и ощутить тепло ее тела. Я был готов умереть в ее объятиях.

Давай, тебе нужно поесть.

Как по команде, у нее заурчало в животе, и от меня не ускользнул розовый оттенок, окрасивший щеки Бэмби, когда я отпустил ее.

Она тепло улыбнулась и села, глядя на разложенную перед ней еду.

По правде говоря, я не был уверен, в каком настроении она будет. В конце концов, Бэмби жестоко убила человека, и это все еще не давало ей покоя.

И все же она не подавала признаков того, что находится в плачевном состоянии.

Моя храбрая Бэмби.

Самая сильная женщина, которую я когда-либо знал.

Это ты все приготовил?

Конечно.

Сторм встретилась со мной взглядом и произнесла:

Спасибо.

Давай, съешь это. У нас еще немало дел, с которыми нужно разобраться позже.

Например?

Я едва разбирал, что говорит Бэмби. Ее рот был набит едой, и она съела почти всю тарелку за один присест. Было восхитительно видеть, как она ест с таким аппетитом.

— Как бы мне ни было неприятно это сообщать, — произнес я, скрестив руки на груди, — человек, который помог нам прошлой ночью, хочет встретиться с тобой.

Она выгнула бровь.

— Это еще зачем?

— Он поклонник твоего таланта.

Счастье озарило ее лицо, а глаза засияли.

— Неужели?

— Да, правда, — протянул я, и мой рот наполнился желчью отвращения.

Как бы я ни был рад, что люди наслаждаются ее произведениями, я ненавидел каждого ублюдка, который когда-либо соприкасался с ней.

— Что-нибудь еще?

— Я купил тебе новый мобильник. Можешь использовать его, чтобы позвонить своей подруге и семье.

Сторм проглотила последний кусочек и отодвинула от себя тарелку. Ее тело слегка дрожало, но она изо всех сил старалась не показывать этого.

Вся эта теплота исчезла в мгновение ока, сменившись стоическим выражением лица.

— Что теперь будет, Мика? — тяжело вздохнула она. — Неужели мы будем скрываться до самой смерти? Поселимся ли мы где-нибудь далеко, где никто не знает нас в лицо? Неужели нас посадят в тюрьму? Есть люди, которые представляют для нас угрозу.

— Я убью каждого, кто представляет для тебя угрозу. Я позабочусь о твоей безопасности, обещаю, Бэмби.

Она что-то промурлыкала.

— А как насчет всего остального?

Сторм нуждалась в утешении. Мы оба знали, что она намеренно искала меня. Она отчаянно хотела снова встретиться со мной, и я исполнил ее желание. И все же прямо сейчас она вела себя застенчиво. Независимо от того, по какому пути мы в конечном итоге пойдем, она жаждала стабильности.

Даже в этом хреновом сценарии я был полон решимости подарить ей весь мир, если бы она захотела. Ее потребности были для меня приоритетом. Если бы она захотела, я был готов отдать ей свою жизнь.

— На данный момент ты должна полностью сосредоточиться на отдыхе. Тебе это нужно.

Сторм сердито надула губы.

— Я не могу, — вздохнула она, признавая свое поражение. — Я слишком много думаю, знаю, но разве это не само собой разумеющееся в данной ситуации? Я не могу сидеть сложа руки и расслабляться, зная, что в нашу дверь могут постучать копы.

Нашу.

Она сказала «нашу».

Она, блядь, сказала «нашу».

— Этого не произойдет. Во-первых, мы находимся у черта на куличках. У кого-нибудь из них нет абсолютно никаких шансов найти нас, если он не знает, где находится этот дом. А во-вторых, я возьму всю вину на себя, если они нас найдут.

Сторм сделала глубокий вдох и наконец перестала дрожать.

— Мне все равно нужно было бы вернуться домой.

Я замолчал, недоверчиво глядя на нее.

— Что? Почему?

Она никак не отреагировала. Была ли она раздражена, сердита или сбита с толку, я не мог сказать этого наверняка. Холодное выражение не сходило с ее лица.

— Если ты хочешь, чтобы я осталась с тобой...

Хочу.

Сторм, пристально поглядела на меня.

Она не выносила, когда ее перебивали, но я лишь улыбнулся в ответ. Ее раздражение принесло мне больше удовлетворения, чем я мог предположить.

— Если ты хочешь, чтобы я осталась с тобой, — повторила она, — тогда мне придется вернуться. Последнее, что мне нужно, это чтобы моя семья подала заявление о пропаже человека. А как насчет моей работы? Мне действительно нравилось преподавать.

— Ты ведёшь себя так, будто это я во всём виноват.

Она моргнула.

— Но это так. Я пошла на крайние меры только потому, что ты не удосужился встретиться со мной в течение трёх проклятых лет.

— Тебе стоит перестать поднимать эту тему.

Сторм была раздосадована.

Я же начинал злиться.

Её поведение раздражало меня. У меня была причина не приходить, и она это знала. Но это не означало, что мне тоже не было больно. И всё же она вела себя так, словно это касалось только её. Почему она не могла понять, что я изо всех сил стараюсь загладить свою вину?

Я собирался провести остаток своей жизни, доказывая, что она сделала правильный выбор и, что выбрать меня было для неё единственным выходом.

— Я не могу.

Она стиснула зубы, глядя прямо на меня.

— Твоя история просто не имеет никакого смысла. За три года у тебя должна была быть хотя бы одна-две возможности приблизиться ко мне. Особенно учитывая твоё преследование. Мне трудно представить, что человек твоего калибра может спокойно сидеть и ничего не делать. Куда делась вся эта одержимость? Неужели я тебе надоела? Ты справился с этими чувствами? Для тебя всё это было чертовой игрой?

Сторм учащенно дышала. Её ладони вспотели, и она яростно вытерла их об одежду. Её тело задрожало, зубы застучали друг о друга. Тревога и ужас были написаны на её лице.

Её глаза наполнились слезами, и она прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать их.

Поднявшись, я подошёл к ней и опустился на колени, взяв её руки в свои. Сторм отказывалась смотреть на меня, и всё, что я мог сделать, это поцеловать тыльную сторону её ладоней, молча пытаясь унять боль, которую я причинял.

— Бэмби, ты мне никогда не надоешь, — мой голос был мягким, как будто я не хотел её пугать. — В тот момент, когда я увидел тебя в первый раз, я всецело принадлежал тебе. И пока мы были в разлуке, я думал о тебе днём и ночью. В течение первого года за тобой постоянно следили.

Сторм замерла, шмыгая носом, и, наконец, решилась посмотреть на меня.

— Что?

Когда она моргнула, по её щеке потекли слёзы. Я вытер их большим пальцем, наслаждаясь тем, как Бэмби подалась навстречу моему прикосновению.

— Тот агент ФБР, с которой ты познакомилась в больнице, Адира Кинг, всегда заставляла своих людей присматривать за тобой. Они следили за каждым твоим шагом, и если бы я пришёл на встречу с тобой, нас обоих арестовали бы.

— Тогда как же тебе удалось проникать в мою квартиру?

Я усмехнулся.

– Я человек со многими талантами. Войти в твое жилище и выйти из него незамеченным — было довольно легко. Почти смехотворно.

Вот тебе и высокий уровень безопасности, — проворчала она себе под нос, и я почти ничего не расслышал.

— Следующие пару дней ты будешь отдыхать здесь. Ты позвонишь своей семье и придумаешь им какой-нибудь предлог, пока я буду разбираться со всем остальным.

— А, всё остальное?

– Да. Я сотру все свидетельства того, что ты когда-либо приезжала в Нью-Йорк. Никто не сможет привязать тебя к этому месту.

— Это кажется невозможным. Сьерра знает, что я здесь, как и все остальные детективы.

Я усмехнулся и поцеловал её в макушку.

— Не волнуйся. Я сделаю так, что будет казаться, будто ты где-то далеко. Никогда не будет никаких физических улик, которые могли бы навредить тебе.

Сторм отнеслась к моему заявлению скептически, но, тем не менее, кивнула.

С того дня, как наша запутанная судьба свела нас вместе, Сторм была храброй. Её внешность всегда была безупречна, и она едва ли позволяла эмоциям захлестывать её.

Однако когда я впервые увидел её уязвимой, моё сердце бешено заколотилось. Хотя я знал, что её главной целью и приоритетом было приручить меня, казалось, что она полностью отказалась от этой затеи.

И внутри меня родилось что-то новое.

Первобытная потребность никогда больше не видеть, как она плачет. Такое сильное желание сохранить её как свою, рядом со мной и всегда быть с ней.

Защитить её.

— Я обещаю тебе, Бэмби. Я защищу тебя от всего. Ты больше никогда не будешь плакать от страха.

— Тебе лучше сдержать это обещание, иначе моя следующая цель – ты.

Громко рассмеявшись, я крепко обнял её, и Сторм тут же обхватила меня ногами за талию. Её голова лежала у меня на плече, и она играла с моими волосами, пока я нес её наверх.

Бэмби начала нежно целовать, затем покусывать изгиб моей шеи, улыбаясь мне в кожу.

Не провоцируй меня.

Почему нет?

— Потому что тебе нужен отдых, а я не настолько терпелив, чтобы закрывать на это глаза.

— Тогда не упускай это из виду.

— Тебе нужно отдохнуть, – процедил я сквозь стиснутые зубы, когда она снова начала играть с моими волосами.

— Сегодня вечером я отдохну.

И с этими словами моя решимость полностью испарилась.

XIV

СТОРМ

Всё шло вразрез с моими планами.

Мика не только одержал верх, но и проявлял обо мне невероятную заботу. Он купал меня, готовил мне трёхразовое питание и разнообразные закуски, носил меня по дому, чтобы мои ноги не уставали. Он едва позволял мне пошевелить пальцем, но я не могла отказать ему в этом.

Однако иногда это было уже чересчур. В какой-то момент он даже перестал носить меня вниз по лестнице в столовую. Вместо этого он приносил мне еду, не позволяя вставать с постели, если только мне не нужно было в туалет. И это медленно сводило меня с ума.

Я почти не двигалась и, хотя поначалу это было приятно, со временем жутко наскучило и даже раздражало.

Этот дом был слишком ошеломляющим. Он не был слишком большим, но в нем могли разместиться по меньшей мере четыре человека. Всё внутри было идеально организовано и оформлено. Было ясно, что это работа человека, который хорошо разбирается в дизайне интерьера.

Однако на этом моё исследовательское приключение закончилось. Если только Мика не готовил для меня или не убирал за мной, он часто разговаривал по телефону вполголоса, вдали от меня. В остальном он был рядом со мной всё время. Я не испытывала отвращения к этому, но мне также не нравилось, что меня обделяют вниманием.

Верная своим словам, я просматривала социальные сети и следила за новостями. Обо мне не было ничего особенного. Моррисон действительно не заявлял о моём исчезновении, и это было нам только на руку.

Этот человек не давал мне спать по ночам.

Со мной было что-то ужасно не так.

Я ни разу не пожалела о том, что жестоко лишила его жизни. Я разрядила в него всю обойму и выпустила несколько пуль, прежде чем он умер. Технически, это была разновидность пытки. Я пытала человека, и это никак на меня не повлияло.

Сожаление, вина и печаль были настолько мимолетными мыслями, что казалось, их нет в моём словарном запасе. Я только боялась, что нас поймают. Как только прошла пара дней, а мы всё ещё были в безопасности в доме, этот страх начал постепенно исчезать, едва оставив после себя намек.

Ничего.

Я абсолютно ничего не чувствовала, и это напугало меня до такой степени, что кровь застыла у меня в жилах. Это было ненормально — быть таким нейтральным и бесчувственным человеком, когда дело касалось смерти.

Когда я убила офицера полиции более трёх лет назад, в тот момент меня охватила безмерная ярость. Моя кровь кипела, и ничто не могло меня остановить. И всё же я сделала это бессознательно. К тому времени, как я осознала, что слова слетели с моих губ, и накрыла его голову подушкой, он был уже давно мёртв. Это была настоящая ярость, и это было не то, что я планировала делать. Ужасно, да, но то было совершено под влиянием момента.

Однако в тот момент, когда я увидела, что рука Мики кровоточит и он зажимает рану, я поняла, что той ночью убью Кайла Моррисона. Те несколько пуль, которые я выпустила в него, прежде чем хладнокровно убить, были проверкой, действительно ли я способна отнять ещё одну жизнь — на этот раз намеренно.

И я была более чем подготовлена и способна на это.

Хотя это было сделано неаккуратно, дело было сделано.

Это должно было быть сделано.

Я хотела сделать все сама.

Реакция Мики только усилила желание убивать. Его глаза были полны едва заметной гордости, как будто он не хотел, чтобы я это видела. Я прекрасно это видела. Как только Моррисон умер, Мика был счастлив.

Я сделала его счастливым, и я не хотела переставать чувствовать это.

Как будто что-то в моём сердце наконец-то встало на своё место. Я слишком долго ждала чего-то подобного, и это случилось, как только мы с Микой снова стали единым целым.

Легенда, которую придумал Мика, была простой, но это было именно то, что нам было нужно.

— Ты меня слушаешь?

Голос Сьерры прервал ход моих мыслей, и я снова перевела взгляд на экран передо мной. Вместе с новым телефоном и номером телефона он также купил мне ноутбук и iPad, чтобы я могла писать.

Этот человек зарабатывал много денег убивая людей.

Это, мягко говоря, пробудило во мне интерес.

— Да, извини, — зевнула я, разминая спину и выпрямляясь. Что ты хотела сказать?

Вместо того чтобы последовать за Кайлом Моррисоном в Нью-Йорк, я воспользовалась возможностью отпроситься с работы и отправиться в Новый Орлеан, чтобы встретиться со своим тайным парнем. Несколько месяцев назад я подписала там контракт, и за мной приударил симпатичный парень, так что я использовала его лицо и имя для прикрытия.

Я солгала Сьерре, потому что хотела сохранить наши отношения с ним в секрете, пока не выясню, надолго ли они. Сьерра тут же купилась на это, улыбаясь от уха до уха. Она спросила о подробностях, и я с легкостью солгала.

Первое, что пришло мне в голову, было то, что я ей сказала.

Мика был взбешен этим. При одном упоминании об этом человеке он разбил внизу пару стаканов. Он сказал, что это был несчастный случай, но сколько стаканов может случайно разбить человек за один день?

Не четырнадцать, это уж точно.

И, кроме того, это была его идея. Именно он упомянул об этом парне, так как я уже давно забыла о нём. Раздражаться и ревновать из-за плана, который он предложил с самого начала, было безумием.

— Как я уже говорила... — Сьерра многозначительно посмотрела на меня. — Мне нужно знать, когда ты вернешься.

— Почему? Происходит что-нибудь важное?

— Начались празднования Хэллоуина, так что я нашла нам несколько вечеринок для посещения. Я пришлю тебе подробности позже.

Я заметно поморщилась.

— Вечеринки? Нет, спасибо. Я пропущу. — Сьерра нахмурилась. — В прошлом году ты тоже филонила. Я подобрала несколько стоящих.

В данный момент я не планирую устраивать вечеринки, — объяснила я. Мы с ней приближались к своему тридцатилетию, и хотя я была не против иногда выходить в свет, в последнее время я поняла, что мне больше по душе тихие вечера с бокалом вина и хорошим фильмом.

Сьерра посмотрела на меня так, будто я только что лишила её щенка, и мне пришлось изобразить на своём лице выражение глубокого отчаяния.

Но я не отказываюсь от идеи костюмированной вечеринки. Так что, пожалуйста, поищи что-нибудь, и я посмотрю, смогу ли я ее вписать в свое расписание.

Глаза Сьерры заблестели, и она быстро повесила трубку, пообещав найти для нас отличную вечеринку.

Наконец-то ты свободна, — нахмурился Мика, входя в комнату в одних серых спортивных штанах. Он был мокрым после душа, и его волосы растрепались. Он вытирал их полотенцем, но мои глаза были прикованы к выпуклости на его штанах.

Этот проклятый план.

Эти проклятые серые спортивные штаны.

Мои злейшие враги.

— Ты ведёшь себя так, будто она твой заклятый враг, — сказала я.

— Это потому, что так и есть, — ответил он, и его хмурый вид стал ещё более мрачным, когда Мика прошёл дальше в комнату. — Ты не общаешься со своей семьёй так часто, как с ней. Делиться своим вниманием — это не слишком привлекательно...

— Лучше разберись с этой проблемой, — твёрдо заявила я. — Она моя лучшая подруга, и она здесь навсегда.

— Это ненадолго, — проворчал он.

Я моргнула, пытаясь найти хоть какие-то признаки юмора на его лице. Но их не было, и это заставило меня разинуть рот от удивления.

— Я не знаю, что творится в твоей извращённой голове, но ты к ней и пальцем не притронешься, — заявила я.

Он фыркнул:

— Конечно. Зачем мне это делать, когда есть много людей, которые могли бы сделать это за меня?

— Мика, нет, — повторила я.

Мика не сразу ответил и подошёл ко мне. Я поднялась с пушистого ковра и попыталась принять устрашающий вид, но по сравнению с его ростом я была похожа на белку.

Он положил ладонь мне на шею, и прижал меня к стене, свободной рукой обхватив мои руки, зажав меня между своим телом и стеной.

— Слушай внимательно, Бэмби, потому что я не буду повторять, — прошептал он, его губы оказались в опасной близости от моих, а всё его тело прижалось ко мне. — Твое внимание должно быть направлено исключительно на меня. Я плохо справляюсь с конкурентами, потому что избавился от них всех. Она не станет исключением.

— Она моя подруга и личная помощница. Я люблю её.

— И тебе следует сбавить тон. Бизнес — это одно, а частная жизнь — совсем другое. Начни уделять мне больше внимания, и она будет продолжать дышать.

— Ты же не можешь говорить это серьёзно, — сказала я, и его горячее дыхание коснулось моего носа, запах никотина и виски вызвал мурашки на моей коже.

Всё моё тело жаждало его прикосновений, лишённое всего безумия, которое он был способен мне подарить.

Веди себя прилично, и тебе не придется ничего выяснять.

Его губы были всего в дюйме от моих, его член касался нижней части моего живота. С каждой секундой атмосфера накалялась. Его сильная хватка на моем горле и похоть в глазах Мики сводили меня с ума. Он был мне необходим.

И я бы не хотела, чтобы было иначе.

Мика потерся об меня своими мягкими, пухлыми губами. Его поддразнивание заставило что-то сжаться у меня в животе. В его зеленых, словно лес, глазах мелькнул вызов, обещая ночь, полную извращенных желаний и садистских слов.

Затем раздался звонок в дверь.

Мика отпустил мое горло и тихо выругался, но не раньше, чем убедился, что его руки не оставляют неизгладимых следов. С гневным выражением лица он повернулся на пятках и начал спускаться по лестнице.

Все еще разгоряченная этим порывом, я откашлялась и последовала за ним.

В дверь снова позвонили.

— Пожалуйста, не говори мне, что это полиция.

— Я бы хотел, — пробормотал он. — С этим человеком гораздо труднее иметь дело.

Мика распахнул дверь, и мимо него пронесся молодой человек.

У него были седые волосы. Это был не просто обесцвеченный блондин. Они были белыми, жемчужно-белыми, одного из самых ярких цветов волос, которые я когда-либо видела. Это было незабываемо и определенно ему шло. Его четко очерченный подбородок, милый носик и серые глаза, которые, казалось, сверлили меня взглядом, были привлекательны.

Затем он улыбнулся мне и показал драгоценный камень в зубе. У него были острые клыки, и один из них он украсил бриллиантом. Несомненно, это был настоящий бриллиант, стоимость которого одному Господу известно.

Какой симпатичный мальчик.

И если ты взглянешь на него еще раз, он будет просто мертвым мальчиком.

Я прикрыла рот рукой, осознав, что высказала свои мысли вслух. Вслед за этим красавчик рассмеялся, и смех его прозвучал по-ангельски.

— Ты. — Мика ткнул пальцем в его сторону. — Уходи, пока я не пристрелил тебя на месте.

Да ладно тебе, — ответил красавчик, закатив глаза. — Как ты можешь быть таким жестоким? После всего, через что мы прошли?

— Через что, черт возьми, мы когда-либо проходили вместе?

Красавчик дьявольски ухмыльнулся.

Та страстная ночь под дождем, когда мы были только вдвоем у черта на куличках.

Я отзеркалила то, как среагировал на его заявление Мика — мои глаза расширились, а челюсть в буквальном смысле оказалась на полу.

Наша машина, черт возьми, сломалась у черта на куличках. Перестань нести чушь.

Я громко рассмеялась, и внимание красавчика вернулось ко мне. Он подошел ко мне и, взяв мою руку в свою, поцеловал тыльную сторону ладони, слегка поклонившись мне с ухмылкой на лице.

Арло Де Сантис, рад с вами познакомиться.

Мои щеки вспыхнули.

Этот мальчик был таким чертовски очаровательным.

Сторм.

Он ухмыльнулся.

— Знаю. Я большой поклонник вашего творчества.

Значит, это был тот самый человек, о котором мне рассказывал Мика.

Арло открыл рот, как будто собирался что-то сказать, но Мика схватил его за воротник кожаной куртки и буквально швырнул через всю комнату, как тряпичную куклу. В миллионный раз за последние две минуты мой рот приоткрылся от удивления.

Держись от нее подальше и перестань на нее пялиться.

Арло рассмеялся и поднялся на ноги, поправляя куртку и отряхивая пыль с колен.

Жестоко.

Он притворился обиженным.

Скольким людям удается встретиться со своим любимым автором и помочь ему скрыть убийство?

Ни скольким.

Вот именно.

Мика вздохнул, уже смирившись с этой ситуацией.

Я подошла к Мике и обняла сбоку. Его мышцы тут же расслабились от моего прикосновения, и он подозрительно посмотрел на меня.

Арло Де Сантис был одним из самых очаровательных молодых людей, которых я когда-либо видела. Но это было все, чем он был — очаровательным. Он был не в моем вкусе, и все равно он был слишком молод для меня.

Кроме того, я положила глаз только на одного безумного убийцу. Как, черт возьми, я должна была справиться еще с одним?

Мика обнял меня в ответ и притянул к своей груди, крепко прижимая мою голову к себе, не давая мне продолжить разговор с Арло.

Какого хрена тебе нужно? Я же просил тебя прийти завтра.

Нам нужно сделать кое-что важное, и это не может ждать до завтра.

XV

МИКА

— Что это за важное дело, которое мы должны сделать?

Арло, казалось, не слышал меня. Если он и заметил, то не подал виду. Его взгляд был устремлен на Сторм, которая, казалось, была в восторге от его компании, поскольку они обсуждали только ее книги.

Единственная причина, по которой он все еще был жив, заключалась в том, что он делал ее счастливой. Я не собирался допускать их встречи в ближайшее время, поэтому на время отложил это в сторону. Однако это не означало, что мне это нравилось. На самом деле, мне была невыносима мысль о том, что этот человек даже находится в одном помещении со Сторм.

— Это самое важное для меня.

Арло наконец-то произнес эти слова, не глядя на меня, а затем передал Сторм еще одну книгу.

Драматично объявив, что у него есть неотложное дело, требующее немедленного внимания, он направился к своей машине и вернулся в дом с огромной спортивной сумкой. Я подумал, что в ней может быть обезглавленное тело или оружие, но нет. Она была заполнена всеми до единой книгами, которые когда-либо публиковала Сторм.

И он хотел, чтобы она все их подписала.

— Большое вам спасибо.

Он просиял, как ребенок, демонстрируя свой драгоценный зуб. Мне хотелось выбить его к чертям.

Моя бровь дернулась от теплой и приветливой улыбки Сторм. Мне нужно было смириться с этим только на сегодняшний вечер.

Почему один вечер кажется вечностью?

Они поладили. Однако его беззаботность была лишь фасадом. Он был гораздо опаснее, чем я. Его родители были одними из лучших убийц в мире, и Арло с детства готовили стать одним из них. Он уже давно превзошел своих родителей.

У него тоже было прозвище.

Призрак.

Никто никогда не видел, как он приходил, никто никогда не видел, как он уходил, и всегда быстро заметал следы. Он был жестоким, умным и быстрым. Он не занимался пытками, хотя состояние тел, которые он оставлял, могло ввести меня в заблуждение.

Арло Де Сантис был воплощением жестокости и ужаса.

Но он был по уши влюблен в женщину, которая была ему под стать. Я не потрудился узнать как ее зовут, но поскольку они собирались пожениться следующим летом, я не рассматривал его как конкурента.

Однако я презирал атмосферу вокруг него и Сторм.

— Это не проблема, — ухмыльнулась Сторм. — Я могу добавить вас в список пиарщиков и отправить вам следующий ролик до того, как он выйдет.

Его глаза светились счастьем.

— Вы бы это сделали, правда? Да, буду признателен!

Я прочистил горло и подвинул стул Сторм поближе к своему. Она смерила меня убийственным взглядом, но не успела ничего сказать, так как Арло опередил ее.

— Прежде чем он убьет меня, я начну говорить, — умно заключил Арло, улыбка не сходила с его лица, но в его глазах, казалось, не было жизни.

Сторм тоже это заметила, но никак не прокомментировала.

— Хороший выбор.

— Перво-наперво, все следы ваших бесед с Моррисоном исчезли. Теперь никто не сможет связать вас обоих.

Сторм моргнула.

— Но когда я встретила его в первый раз, многие люди видели нас вместе. А как насчет остальной команды, с которой я сюда приехала?

Арло пожал плечами.

— Прямо сейчас единственным доказательством является их память, но нет ничего физического, что связывало бы вас с ними.

— А как насчет электронных писем, телефонных звонков и камер наблюдения в аэропорту?

Арло ухмыльнулся.

— Не волнуйтесь, Сторм. Мы тщательно прошлись по всему с помощью расчески с мелкими зубьями. Шансов на то, что вы попадете в кадр, практически нет. Расслабьтесь немного.

Сторм нахмурилась.

— Но остальные детективы все еще представляют угрозу, верно? У них нет никаких доказательств, но они будут их искать, особенно сейчас.

— Это можно легко исправить.

Сторм бросила на меня убийственный взгляд.

— Ты их не убьешь. Это сработает только в их пользу, а не в нашу. Итак, есть какие-нибудь планы? Залечь на дно? Жить так, словно этого никогда не было?

Арло хмыкнул.

— Это наилучший вариант. Если они к вам обращаются — вы их не знаете. Вы никогда не встречались с ними лично и не видели их раньше.

— Поняла.

— А теперь, если ты закончил, убирайся к черту из моего дома.

— Мика!

Арло начал хныкать, как малыш, у которого отняли игрушку. Он скрестил руки на груди и отвернулся в сторону, избегая смотреть на меня.

— Убирайся, — строго потребовал я.

Каким-то образом мне удалось донести это слово до его непробиваемого черепа. Вздохнув, Арло собрал все подписанные книги и аккуратно сложил их обратно в сумку. Он перебросил ее через плечо и улыбнулся Сторм.

— Было так приятно познакомиться с вами. Я надеюсь, что смогу увидеться с вами снова.

Я сердито посмотрел на него, и он, наконец, обратил на меня внимание, закатив глаза.

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, так что следуй за мной.

В некотором смысле он был моим начальником. Его семья работала на Бродягу задолго до того, как я присоединился к ним, и я всегда уважал его за трудолюбие и преданность делу. Однако сейчас я начал сомневаться в его взглядах.

Этот человек был слишком добр к Сторм, и мне это совсем не нравилось. Я проводил его до машины, где он положил сумку на заднее сиденье, достал пачку сигарет и зажигалку. Когда он протянул мне сигарету, я взял её, прикурил и вдохнул никотин. Он наполнил мои лёгкие, и я наконец смог свободно дышать.

— О чем ты хотел со мной поговорить?

— Всегда такой суровый, — проворчал он. — Но я немного волнуюсь. Это не значит, что вы устранили все препятствия. Сторм придётся либо уволиться с работы и уехать с тобой куда-нибудь подальше, либо хранить тебя как свой маленький грязный секрет.

— Разве ты не в той же лодке?

Арло пожал плечами.

— Не совсем. На самом деле всё наоборот. Это моя бабочка должна оставаться незамеченной, и я предпочитаю, чтобы так оно и было.

— Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал?

Арло посмотрел на меня, выпуская изо рта облачко дыма.

— То, что ты идешь ко дну, возможно, приведёт к тому, что мы все пойдем ко дну. Я не позволю этому случиться, так что тебе лучше позаботиться об этом. Никаких свидетелей.

— Ты слышал Сторм, их убийство не принесёт нам никакой пользы.

— Это твоя проблема, которую нужно решить. Либо убей их, либо сделай так, чтобы они замолчали. Или это сделаю я, и я не настолько милосерден, чтобы оставить их в живых теперь, когда они знают о твоём местонахождении.

Арло бросил окурок на землю и слегка растоптал его. Затем он посмотрел на меня, и каким-то образом кровь застыла у меня в жилах.

— Смирись с этим, Мика. Я не буду повторять тебе это снова.

К тому времени, как я докурил сигарету, Арло уже уехал, а Сторм была на кухне, мыла несколько оставшихся тарелок. Я быстро подбежал к ней и закрыл кран.

— Что это ты делаешь?

— Говорил я тебе или нет, чтобы ты не переутомлялась?

Сторм вздохнула, вытирая руки бумажным полотенцем.

— Тебе нужно прекратить это делать. Я в порядке. Я бы не уработалась, даже если бы помыла пару бокалов.

— Нет, но стекло может разбиться, и ты можешь порезаться.

Шансы на то, что это произойдёт, были невелики, но они всё же существовали. Ей нужно было отдохнуть, потому что после всего, через что она прошла, только она одна знала, как ей удаётся сохранять себя в целости и сохранности.

У меня было слишком много поводов для беспокойства. Следующие две недели обещали быть ужасными, если не дольше. Если бы я хотел разобраться с этим как следует, я не мог бы просто найти этих детективов и убить их. Я был обречён на то, чтобы меня таким образом поймали.

Однако другой вариант, который был бы успешным, означал бы повторный уход от Сторм. Хотя на этот раз она бы знала, как долго и когда я собираюсь вернуться.

— Я не ребёнок. — Она скрестила руки на груди, и я подхватил её на руки, выводя из кухни. — О, ты должен прекратить это делать.

Я усмехнулся.

— Ничего не поделаешь, Бэмби. Мне нравится носить тебя на руках.

Сторм молчала, пока я нес её наверх, собираясь уложить в постель. Я действительно сдерживался, чтобы не прикасаться к ней без необходимости, так как не хотел, чтобы она подавляла себя.

— О чём вы с Арло говорили?

Мои плечи напряглись, и она сразу же это заметила.

— Давай сначала присядем.

— Ты меня пугаешь, — сказала она, когда я плюхнул её на кровать и сел рядом с ней.

— Арло хочет, чтобы я разобрался с последствиями своих действий, но это означает, что у меня есть два варианта.

Выражение лица Сторм омрачилось, и в ее взгляде явственно читалась грусть.

— Ты снова покидаешь меня, не так ли?

Я схватил её за руку и поцеловал внутреннюю сторону ладони, глядя ей в глаза. Увидев, как в этих больших, глубоких карих глазах вспыхнула боль, моё сердце разбилось на миллион осколков. Я никогда не хотел, чтобы она снова чувствовала себя так, как сейчас.

— На этот раз у меня будет назначена дата возвращения, — попытался пошутить я, но она не рассмеялась. — И мы с тобой будем поддерживать связь; мы просто не сможем видеться какое-то время.

Она с трудом сглотнула.

— На какой срок?

— Самое большее, один год.

— Ещё один год, — прошептала она. — Я едва выжила без тебя, и ты хочешь, чтобы я снова прошла через этот ад? И вообще, что это за грандиозный план? Ты убиваешь всех, у кого могут возникнуть подозрения в отношении нас двоих?

— Поверь мне, Бэмби, я тоже этого не хотел. Мы двое никогда не сможем жить свободно, но если я смогу, по крайней мере, сделать так, чтобы нам не приходилось всё время прятаться, я это сделаю. И это не обязательно означает, что я буду их убивать.

— Мне всё равно! — крикнула она и вскочила на ноги. Она начала расхаживать взад-вперёд по спальне, и всё, что я мог сделать, это сидеть и позволять ей выплескивать своё разочарование. После всего, через что я заставил её пройти, она заслуживала хотя бы этого.

— Пожалуйста, Бэмби.

— Не смей! — крикнула она ещё раз, указывая на меня указательным пальцем. — Что мне нужно сделать, чтобы удержать тебя рядом, Мика? Тебе что, трёх лет было недостаточно, чтобы покончить со своей ерундой? Я что, должна ждать ещё целую жизнь?

— Мне жаль, мне очень жаль. Я ничего не могу сказать в своё оправдание.

Она проигнорировала меня.

— И что значит «будем поддерживать связь»? Ты? Как? Заходить в мою квартиру, когда меня нет дома или я сплю, или просто наблюдать за мной с другой стороны улицы? Если ты так определяешь понятие связи, то я этого не хочу.

— Нет, так не будет.

— Послушай меня, ублюдок. Я отказалась от всего ради тебя. Я была готова даже уволиться с работы и переехать с тобой в этот чертов лес, потому что я чертовски сильно тебя люблю. И вот что я получаю взамен?

— Это не будет длиться вечно.

— Э-э-э, в прошлый раз ты тоже так говорил.

Сторм теперь стояла передо мной, на ее лице была написана ярость. Ее щеки порозовели, и хотя она не плакала, вид у нее был чертовски грустный. Я ненавидел себя за то, что так поступил с ней.

— Я знаю, — вздохнул я. — Я больше не буду оправдываться.

— Тогда просто держи меня рядом с собой, пока будешь разбираться со всем этим.

Я мягко схватил ее за запястье и притянул к себе. Сторм оседлала мои колени, и ее сладкий аромат ударил мне в нос. Крепко обняв ее, я уткнулся лицом в изгиб ее шеи, наслаждаясь ее запахом.

— Я предоставляю тебе такую возможность. Один год. Делай все, что захочешь, в течение этого года, а потом я заберу тебя из этого мира. Все, что ты когда-либо знала, станет всего лишь воспоминанием, и ты не сможешь часто видеться со своей семьей или друзьями. Думай об этом как о последнем шансе сделать все, что ты пожелаешь.

— Но все, чего я хочу, это остаться с тобой, — всхлипнула Бэмби, схватив меня за волосы и дернув мою голову, заставляя посмотреть на нее.

— И у нас будет возможность провести вместе остаток нашей жизни.

Ее тело постепенно перестала бить дрожь, и Бэмби погладила меня по щеке. От ее нежного прикосновения все мои тревоги исчезли. Мы собирались пройти через это.

— Обещай мне, что ты вернешься.

— Обещаю.

— Обещай мне, что это в последний раз.

— Обещаю.

— Обещай мне, что это продлится не больше года.

— Обещаю.

— Хорошо.

Она сглотнула.

— Если ты не выполнишь своих обещаний, я лично отправлю тебя в тюрьму. По крайней мере, это оправдание, чтобы не быть со мной.

Я хихикнул, но ее суровое выражение лица заставило меня перестать улыбаться.

— Это сделка.

Затем ее губы прижались к моим.

XVI

СТОРМ

Мика изменился.

Сначала я не осознавала, насколько сильно, но за последние пару дней я наконец-то увидела в нем того человека, которым он был на самом деле. Возможно, он был таким до того, как начал убивать и попал в тюрьму, и обстоятельства изменили его.

Мика обращался со мной, как с фарфоровой куклой, боясь, что я случайно разобьюсь. И это внимание и забота исцелили мои внутренние раны. Хотя я и не показывала этого, я была очень благодарна ему за то, как он обращался со мной.

Пока он не сказал мне, что собирается снова уехать.

В этот момент все раны, которые он исцелил, открылись вновь. Они казались больше и причиняли гораздо больше боли, чем я думала, что это возможно. Рациональная часть моего мозга понимала его рассуждения. Черт возьми, это даже поощряло саму идею, поскольку означало более спокойное будущее.

Но эмоциональная часть меня была разорвана на части. Слишком много возможностей и плохих исходов прокрались в мой мозг, словно яд, растекающийся по моему разуму. Даже его нежные объятия едва могли унять боль в моей груди.

Я сделала все это не только для того, чтобы он бросил все и ушел.

Однако, как только я заглянула в зеленый омут его глаз, я поймала себя на том, что останавливаюсь. Пелена гнева медленно поднималась, пока не исчезла полностью. Он не плакал, хотя был очень близок к этому. Его глаза были красными, а количество боли и печали внутри говорило мне о том, насколько трудным было для него это решение.

В конце концов, он снова бросал меня.

Две разбитые души искали утешения друг в друге, исцеляясь вместе.

Прильнула губами к его губам в страстном поцелуе. Тепло начало растапливать лед внутри меня, в животе запорхали бабочки, а сердце бешено колотилось. Его руки забрались мне под рубашку, лаская мою кожу и оставляя мурашки во всех местах, к которым он прикасался.

Он нежно снял с меня рубашку, а я расстегнула его.

Какое-то мгновение я только и делала, что смотрела на его покрытое татуировками тело, касаясь его рельефной груди и восхищаясь открывшимся видом. Этот мужчина был просто великолепен. Все его тело было произведением искусства, и я могла только смотреть на него.

— Ты прекрасна, — пробормотал Мика.

Я подняла голову, посмотрела в глаза Мике и обнаружила, что он загипнотизирован. Он почти не моргал, и мысли его были далеко. И все же он не мог оторвать от меня своего внимания. В его глазах промелькнуло самое любящее, заботливое и собственническое выражение.

— И ты вся моя.

Он опустил голову мне на грудь, беря в рот мой возбужденный сосок. Я застонала, и он начал сосать, обводя языком саднящее место.

Мои руки запутались в его волосах, я нежно теребила их. Подняв меня, он уложил нас на кровать, сам усевшись на меня сверху. Он начал оставлять влажные поцелуи на моей ключице, чередуя посасывание с покусыванием.

Комната наполнилась моими стонами. Каждая частичка моей кожи, к которой он прикасался, ощущалась так, словно ее подожгли.

Я всегда знала, насколько он искусен. Мика в мгновение ока снял с меня нижнее белье и спортивные штаны, оставив меня в недоумении, как, черт возьми, можно развить такую скорость?

Его набрякший член прижимался к моей обнаженной киске, и нас разделял тонкий слой одежды. Мои соки и его предэякулят пропитали его, и его член дернулся, когда я впилась ногтями ему в спину.

— Пожалуйста, — всхлипнула я. Он схватил меня за колени и развел мои ноги в стороны.

— Никаких предварительных ласк. Ты нужна мне прямо сейчас.

Мика ухмыльнулся и поднял голову, уставившись на меня, как маленький дьяволенок.

— Мне заставить тебя умолять?

Он дразнил меня и снял свои боксеры, швырнув их через всю комнату. Кончик его члена уперся в мой вход, и оставался там неподвижно, чтобы мучить меня.

— Пожалуйста.

Я в отчаянии прикусила нижнюю губу.

— Пожалуйста, просто трахни меня.

— О, черт, — проворчал он. — Я так слаб перед твоим приказом. Мне нравится, как ты умоляешь меня, Бэмби.

— Значит, ты собираешься заставить меня ждать вечно?

Мика усмехнулся.

— Такая нетерпеливая.

Одним резким, быстрым движением он глубоко вошел в меня. Я застонала, низ моего живота наполнился предвкушением, когда ощущения захватили все мои чувства. Я чувствовала все — каждый толчок, каждое прикосновение и каждый поцелуй.

Они навсегда запечатлелись в моей памяти.

На этот раз я не собиралась забывать.

Он не давал мне забыть.

— Так идеально подходишь для меня.

Он поцеловал меня в подбородок, спускаясь к груди, оставляя за собой дорожку засосов.

– Тебе лучше вести себя прилично, пока меня не будет, Бэмби.

— Или что? Кто знает? Может быть, я найду кого-нибудь получше тебя.

Вранье.

Все это ложь.

Было много мужчин, которые в некоторых аспектах были лучшим выбором, чем Мика. Но ни один из них никогда не заставлял меня чувствовать себя такой живой, такой желанной. Никто и никогда не приблизился бы к нему даже близко.

Мика был для меня единственным. Я принадлежала ему до самой смерти, и на этот раз я поклялась, что у нас все получится. Один год был ничем по сравнению с той жизнью, которая нас ждала потом.

Он безжалостно врезался в меня, схватив за горло своей сильной рукой. Мика предупреждающе сжал ее, почти настолько, чтобы перекрыть доступ кислорода.

— Позволь мне быть с тобой откровенным, Бэмби, — пробормотал он. — Все, что окажется внутри этой киски, будь то член другого ублюдка или игрушка, будет сломано, как только я узнаю. И если ты не хочешь, чтобы я убил кого-нибудь за то, что он прикоснулся к тебе у тебя на глазах, то тебе лучше забыть о том, чтобы провоцировать меня.

Его слова вызвали у меня оргазм. Постепенно это начало нарастать у меня в животе, и я отчаянно нуждался в разрядке.

— Ты, черт возьми, понимаешь меня?

Я кивнула.

— Хорошо, тогда кончи на мой член. Покажи мне, кому ты, черт возьми, принадлежишь.

Его слов было достаточно, чтобы я полностью отдалась ему. Он продолжал входить в меня, пока я не увидела звезды.

Я сбилась со счета, сколько раз за ту ночь он доводил меня до оргазма.

Мика перевернул меня, и я выгнула спину, прижимаясь к нему.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Достаточно.

— Ещё раз, — прошептал он, целуя меня в спину, и от этого поцелуя по моей коже побежали мурашки. — Просто кончи для меня ещё раз, и я дам тебе передохнуть.

Я бросила на него раздражённый взгляд через плечо.

— Ты уже говорил это два раза.

Он ухмыльнулся.

— Что я могу сказать? Доставлять тебе удовольствие — это удовольствие для меня.

Мика схватил меня за бедра и резко вошёл внутрь. Я закричала, когда он начал свои яростные, безжалостные толчки. Это было слишком глубоко, но в то же время слишком увлекательно, чтобы я могла ненавидеть это. Смесь боли и удовольствия была божественной, как наркотик, к которому я стремилась, и он был единственным, кто мог дать мне идеальное облегчение.

— Ты говоришь, что устала, но на самом деле двигаешь бёдрами. Как ты ненасытна, — прошептал он.

Я застонала, и он в четвёртый раз за минуту шлепнул меня по заднице. Отпечаток его ладони остался на моей коже, причиняя жгучую боль, но его нежные ласки после этого успокоили её.

— Я жадная, — согласилась я. — Слишком жадная до тебя.

— Какая порочная, — пробормотал он, ища освобождение.

Это подтолкнуло меня к краю, и всё, что я могла сделать, это закричать от удовольствия. Он наполнял меня целиком, пока не начал переполнять.

— Такая красивая, — прошептал он, наблюдая, как его сперма стекает по внутренней стороне моего бедра, как будто любуясь шедевром.

С этими словами я опустилась на пол, тяжело дыша. Я вспотела, мои волосы были в беспорядке, но у меня не осталось сил принять душ.

Мы занимались этим уже несколько часов, и усталость взяла своё.

Последнее, что я помнила перед тем, как закрыть глаза, — это как Мика отнес меня в ванную и наполнил ее тёплой водой.

Меня разбудил звук закрывающейся двери комнаты.

Я распахнула глаза, и мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что было чуть больше трех утра. Луна стояла высоко в небе, и я зевнула, прежде чем повернуться на бок.

Проснувшись, я обнаружила, что сторона кровати Мики пуста. Это заставило меня резко сесть. Я коснулась пятна рядом с собой и поняла, что оно всё ещё тёплое.

Затем я вспомнила звук, который услышала, и быстро выскочила из кровати, споткнувшись о простыни, поскольку всё ещё была в полусне. Я побежала вниз по лестнице, осознавая, что это значит.

Моё сердце билось так быстро, что страх блокировал моё рациональное мышление. Я знала, что наше время ограничено, но не думала, что он уйдёт так скоро. Меня беспокоило, что он пытался уйти, не попрощавшись со мной.

Когда я спустилась по лестнице, то увидела, что он курит на диване, а у его ног стоит спортивная сумка. Его глаза сразу же встретились с моими, затем он посмотрел прямо перед собой.

— Почему ты не спишь? Тебе следовало бы поспать, — произнёс он.

Я двинулась к нему, пока не оказалась рядом. Он избегал моего взгляда, как чумы, и сколько бы я на него ни смотрела, он не двигался с места.

— Это и есть мой вопрос. Скажи мне, Мика, ты пытался уйти, не сказав мне? — спросила я.

Он вздрогнул.

— Ты бы так и сделал, — прошептала я. — Ты собирался исчезнуть посреди ночи.

С каждым произнесённым словом мой голос становился всё грубее и громче, но Мика не двигался. Его плечи были напряжены, но он по-прежнему отказывался смотреть на меня.

— Я думал о тебе. Для меня было бы проще просто исчезнуть, чем заставлять тебя плакать, глядя, как я ухожу, — сказал он.

Я горько рассмеялась, и мои глаза расширились от недоверия.

— Ты постоянно принимаешь решения за меня. Когда это закончится? — спросила я.

— Я пытался быть тактичным, — ответил он.

— Тогда, пожалуйста, никогда больше не проявляй тактичности по отношению ко мне.

Мы замолчали. Печаль и ярость смешались воедино, моё сердце болело. Больше я ничего не могла сказать, потому что это было то, что должно было произойти.

То ли его раздражали мои постоянные пристальные взгляды, то ли он решил признаться в своих решениях, но, как бы то ни было, он, наконец, повернулся и посмотрел на меня.

Мика погладил меня по щеке, и я прильнула к его прикосновению, чувствуя, как тепло разливается по моему телу. Мои глаза закрылись сами собой. Я хотела наслаждаться каждым его прикосновением. Это тепло успокоило боль в моей груди, хотя это неизбежно должно было повториться. Только он мог исцелить пустоту, которую оставил внутри меня.

Мика крепко обнял меня. Его тело дрожало, как будто он боялся отпустить себя. Я не хотела плакать, но слёзы сами потекли по моему лицу, когда он погладил меня по волосам.

Он обещал, что вернётся. Он обещал, что мы проведём остаток нашей жизни вместе. И я решила поверить ему.

— Я люблю тебя, Бэмби. Я люблю тебя больше, чем можно выразить словами, — произнес он.

От этого я начала плакать ещё сильнее.

Я плакала в его объятиях, уткнувшись лицом ему в грудь. Я вцепилась в его рубашку дрожащими руками, понимая, что на данный момент наше время вместе подошло к концу.

Мика оставался со мной до тех пор, пока у меня не иссякли слёзы. Он укачивал меня на руках, пока я снова не заснула, а потом отнес обратно в комнату.

Когда я проснулась в следующий раз, Мики уже не было.

Не оставил после себя ничего, кроме следа своего запаха.

Вместо того чтобы позволить себе полностью развалиться на части, я проглотила печаль и решила с нетерпением ждать нашей следующей встречи.

Это было единственное, что держало меня на плаву.

Позже в тот же день вернулся Арло. Очевидно, Мика на некоторое время доверил мою безопасность Арло. Я не возражала против этого, так как находила Арло очаровательным и заботливым.

Довольно скоро я уже была готова вернуться домой.

И я начала считать дни до нашей следующей встречи.

ЭПИЛОГ I

СТОРМ

Что бы вы хотели выпить?

Арло чуть не закричал из-за громкой музыки.

Меня всё устраивает, — выпалила я в ответ, и он оставил меня со своей женой в толпе пьяных людей.

Я не думала, что это произойдёт, но в течение последнего года Арло и его жена Блэр стали моей опорой. Они никогда не оставляли меня в покое, всегда выводили куда-нибудь и заботились обо мне.

Это был тяжёлый год — по крайней мере, в психологическом плане. Я боролась с трудностями с того самого дня, как покинула дом, который построил для нас Мика, и с тех пор туда не возвращалась.

Арло сказал, что будет лучше, если я подожду Мику, а потом вернусь. Это было далеко, и поскольку у него и его жены были дела, о которых нужно было позаботиться, они не смогли бы сопровождать меня.

Временами здесь было спокойно. Мне нравилось проводить время со Сьеррой, я виделась со своей семьёй, а затем написала и опубликовала три книги. Я реже навещала свою семью, просто чтобы они были готовы к будущему.

Сьерра, с другой стороны, тяжело переживала это. Я не сказала ей точно, что собираюсь делать и куда направляюсь. Я лишь немного солгала и сказала, что мне нужно отвлечься от всего и вся, чтобы восстановить свой внутренний покой. Она хотела поехать с нами.

Сьерра была моей лучшей подругой, моей второй половинкой. Однако она не была готова узнать правду обо мне и Мике. В конце концов, я собиралась рассказать ей, но перспектива этого признания маячила где-то в будущем.

Сначала она пыталась убедить меня, что это плохая идея, но неохотно отказалась от неё, увидев, насколько решительно я была настроена. Затем она, наконец, сменила тему, пообещав мне, что я навещу её, как только у меня будет возможность.

Вот, держи. — Арло вернулся с банкой пива для меня. Для своей жены он принёс бутылку с водой, но она сразу же запротестовала.

Я не ребёнок, я могу справиться со своим алкоголем.

Э-э-э, — задумчиво произнёс Арло, приподняв бровь, обнимая её за плечи и притягивая ближе. — Так вот почему ты почти не помнишь наш медовый месяц.

Они любовно препирались ещё минуту или две, и я почувствовала, что позеленела от зависти. Видя, как они любят друг друга так сильно, страстно и свободно, я почувствовала жгучую зависть. Это было то, что я очень хотела иметь с Микой.

В течение прошедшего года Мика выполнял свои обещания. Первые два месяца мы не общались, но потом он начал присылать мне письма. На них не было обратного адреса, и я предположила, что он хотел обезопасить меня.

Мика позвонил в мой день рождения, и мы разговаривали, пока я не заснула. Утром перед моей дверью меня ждал подарок, и я была так счастлива, как никогда с тех пор, как он ушёл.

Арло ничего не говорил о его местонахождении, но я была уверена, что они поддерживали связь. Что ж, Мика так и не навестил меня, и на то была причина.

Всего через неделю после моего возвращения меня вызвали на допрос. Кайл Моррисон пропал без вести, предположительно погиб. Казалось, он сказал ещё нескольким людям, что возьмёт меня с собой в Нью-Йорк, так что я была главным подозреваемым.

Однако у них не было никаких доказательств, и им пришлось меня отпустить.

После этого Арло сказал мне, что за каждым моим шагом следят. Это было вполне ожидаемо, хотя я и не думала, что они будут настолько настойчивы. Они перестали за мной следить только после того, как Арло вмешался сам и воспользовался влиянием своей семьи.

Но это было полгода назад. Сегодня исполнился год с тех пор, как Мика ушёл. Арло и Блэр затащили меня на вечеринку по случаю Хэллоуина, несмотря на мои протесты.

В тот день, когда он уезжал, было солнечно.

В день его возвращения была гроза.

Идеальный способ описать наши бурные отношения. Моё счастье не было чем-то таким, что я могла контролировать или держать при себе. Последние пару часов я улыбалась, словно сумасшедшая, и улыбка никак не хотела сходить с моего лица.

Ты выглядишь счастливой, — заметила Блэр и улыбнулась мне.

Она спрятала улыбку за бутылкой, но я видела её насквозь.

А есть какая-нибудь причина, по которой я не должна быть счастлива?

Нет, вовсе нет.

Хотя Мика никогда конкретно не говорил, что вернётся сегодня вечером, у меня было предчувствие. Что-то кольнуло меня в нижнюю часть живота, скручивая и выворачивая наизнанку в течение всего дня.

Волнение разлилось по моим венам, когда Блэр, взяв меня за руку, повела к толпе людей, протискиваясь сквозь них и начиная танцевать со мной.

Большинство из них были одеты в какие-то костюмы. Вокруг было полно чертовых медсестёр, вымышленных персонажей и распутных кошек. Все выглядели потрясающе и, казалось, отлично проводили время.

Но даже когда я танцевала с Блэр, я не могла полностью избавиться от внезапной волны беспокойства, которая начала нарастать.

Ты в порядке?

Обеспокоенный голос Блэр прервал ход моих мыслей. Она отвела меня в сторону, подальше от толпы, и мы сели на ближайшую скамейку.

Позади нас раскинулся тёмный лес. Вечеринка проходила на кукурузном поле. По-видимому, подобные вещи происходили каждый год.

Холодный воздух ударил мне в лицо, когда я выдавила из себя улыбку.

Не знаю... — Эта честность задела за живое. — А что, если он не появится?

Ответ Блэр был незамедлительным:

Не думаю, что тебе стоит беспокоиться об этом.

Я проследила за ее взглядом, и банка выскользнула из моих рук.

Напротив меня, сливаясь с толпой, стоял высокий мужчина. Его белая рубашка была залита кровью, а на лице была маска Призрака.

У меня перехватило дыхание, когда он направился ко мне. Блэр медленно ушла, так что я не заметила, и мне оставалось только смотреть на мужчину, который быстро приближался ко мне.

Кровь была на его руках и стекала вниз. Все остальные, вероятно, думали, что это подделка, но я-то знала, что это не так. Я же знала, что он наконец-то избавился от всех препятствий, и мы собирались вместе отправиться в новое путешествие.

— Беги, Бэмби, — раздался его глубокий голос, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Приказ был непререкаем, и мои ноги двинулись сами собой.

И я побежала.

Я бежала в темный лес, ожидая всех опасностей, с которыми мы могли столкнуться вместе. Сегодня вечером мы начали последнюю игру в догонялки.

Победителем был не Мика и не я.

Победителями стали мы оба.

ЭПИЛОГ II

МИКА

Ощущать, как тело Сторм переплетается с моим, было все равно что прикасаться к небесам. Ее тихое дыхание на моей груди, ее растрепанные волосы на моей подушке — все это вызывало у меня трепет.

Сторм была моим ангелом со сломанными крыльями, и я собирался подарить ей новые. Мой личный рай и ад слились воедино в этом идеальном сочетании божественного и зловещего. И она была полностью моей на всю оставшуюся жизнь.

Было нелегко привести все в порядок, но теперь лишь мелкие мухи могли попытаться приблизиться к нам. Я собирался раздавить их еще до того, как они подойдут к моей Бэмби на расстояние пешей прогулки.

Доброе утро, — тихо произнес я, нежно целуя ее в лоб.

Ее глаза на мгновение сщурились во сне, прежде чем снова расслабиться. Усмехнувшись, я прижался губами к ее губам, ощущая вкус сладких вишен, которые она ела прошлой ночью.

Доброе утро.

Ее хриплый голос заставил мой член дернуться.

Словно осознав, что уже утро, Бэмби тут же выпрямилась в постели, потягиваясь и зевая.

О, боже мой, — простонала она. — Почему ты меня не разбудил? Мы опоздаем.

Опоздаем на нашу свадьбу? Я так не думаю.

Да ладно тебе. По крайней мере, дай мне немного ощущения нормальности.

Погода стояла прекрасная — солнечный весенний день с легким ветерком. Поскольку мы не могли официально пожениться, я решил устроить для нее небольшую интимную церемонию на заднем дворе.

Блэр, жена Арло, была более чем счастлива приготовить все необходимое, включая свадебное платье Сторм. Единственными гостями были пара Де Сантис и мой старый друг Дэн. Сторм было немного грустно из-за того, что рядом не было семьи, но это чувство быстро исчезло, как только она поняла, что ей наконец-то будет за что держаться.

Клятва, которую я никогда не нарушу.

Убирайся.

Я моргнул.

— Нет.

Это дурной знак — видеть меня в свадебном платье.

Я не верю в это суеверие.

Ну, а я верю. — Она указала на дверь. — Уходи.

Вздохнув, я оделся и вышел как раз в тот момент, когда вошла Блэр. Когда я уходил, громкий смех Сторм, полный счастья и радости, долетел до моих ушей.

Зная вкусы Сторм, я заказал костюм. Целью этого вечера было соблазнить мою жену, а затем показать ей, каким будет наше совместное будущее. Идея заключалась в том, что мы просто собирались произнести наши клятвы перед тремя людьми, а затем напиться по случаю этого события.

Как только часы пробили полдень, я вышел на улицу и стал ждать свою прекрасную невесту.

Сторм выглядела как воплощение совершенства. За ее длинным платьем волочился шлейф. Оно идеально подчеркивало ее изгибы, и все, чего я хотел, — это разорвать ткань на куски и съесть ее целиком.

Но каким бы красивым ни было платье, улыбка на ее лице была самой прекрасной вещью, которую я когда-либо видел. Ее глаза сияли чистой радостью, когда она шла ко мне, глядя только на меня.

Я наконец-то заполучил женщину своей мечты, пока смерть не разлучит нас. Не было ни единого мгновения, когда бы я собирался оставлять ее одну. Мне нужно было наверстать упущенное время.

И Сторм желала того же.

Вот в чем заключались все ее клятвы.

Наши идеальные клятвы из ада.

КОНЕЦ

Переведено специально для канала: https://t.me/bookinfashion