Информация

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по просторам нашей великой и могучей сети интернет.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях! Публикация данного материала не предназначена для этого!

Книга является второй в серии «Долина Джеймисон». Все герои серии связаны между собой. Книга является одиночной, но желательно читать все по порядку!

Книги в серии:

#1 The Coppersmith Farmhouse / Ферма Копперсмита

#2 The Clover Chapel / Часовня Кловер

#3 The Lucky Heart / Ранчо «Счастливое сердце»

#4 The Outpost / Аванпост

#5 The Bitterroot Inn / Мотель «Биттеррут»

#6 The Candle Palace / Дворец свечей

Тропы: второй шанс, любовь с первого взгляда, маленький город, богатая героиня, герой-собственник-пожарный, герои из разных социальных классов

Автор: Девни Перри / Devney Perry

Название серии книг: Долина Джеймисон / A Jamison Valley Series Novel

Пара: Эммелин Остин и Ник Слейтер

Книга: Часовня Кловер / The Clover Chapel

Перевод сделан: tg. @anastasiasteele1996 и tg. ДЕВНИ ПЕРРИ || DEVNEY PERRY совместно с tg. Amour Illimité  

Пролог

— Я не избалованный ребенок!

Мужчина, сидящий рядом со мной, фыркнул.

— Ты сидишь в углу и свирепо смотришь на всех нас. До сих пор ты не сказала ни слова. Каждый раз, когда кто-то упоминает о том, что делает что-то веселое, ты закатываешь глаза. Да. Ты — избалованный ребенок.

Он был прав. Я свирепо смотрела на всех и не произносила ни слова больше часа, и, возможно, раз или два закатила глаза. Такое желание возникло при упоминании о походе на мужской стриптиз.

Но этот уик-энд прошел совсем не так, как я планировала, и, из этого следует мое сварливое настроение.

— Я не избалованный ребенок. Мне просто совсем не весело.

Мы с подругами планировали эту большую поездку на весенние каникулы в Лас-Вегас, чтобы отпраздновать мой завтрашний день рождения и наш предстоящий выпуск из Йеля. Поскольку все наши предыдущие весенние каникулы были потрачены на учебу или стажировки, мы решили, что для последних давно пора придумать что-нибудь авантюрное и безумное.

Предполагалось, что я потрясающе проведу время со своими подружками, создавая воспоминания, которые останутся на всю жизнь.

Вместо этого я была несчастна.

Последнее, чего я хотела, это сидеть в нашем длинном лимузине, забившись в дальний угол, потому что теперь с нами было четверо парней.

Мои подруги, в отличие от меня, были вне себя от радости, тусуясь с группой незнакомцев. Стеффи была зажата между двумя мужчинами, оба из которых пялились на обширное декольте, выступающее из ее едва заметного серебристого платья. Мэриан и Элис тусовались с мужчиной, одетым в рубашку без рукавов, демонстрирующим свои огромные мускулы и множество татуировок.

И поэтому я сижу в углу, рядом с парнем, который явно не прочь унижать незнакомых ему людей.

— Это твоя вина, если тебе не весело, — пророкотал он. — Твои подруги не боятся хорошо провести время. Не то чтобы это было трудно. Мы же в Вегасе.

— Я знаю о нашем местоположении.

Он снова был прав. Девушки действительно хорошо проводили время, максимально используя эту ночь в Городе грехов, позволяя себе разгуляться. Почему я не могла? Опечаленная и побежденная, я еще глубже вжалась в сиденье.

— Это должно было стать нашим последним приключением, — сказала я. — Сумасшедший уик-энд вместе, который мы запомним на всю оставшуюся жизнь. Эта поездка была для нас, чтобы мы провели время друг с другом, но прошлой ночью все они нашли разных парней, с которыми можно было бы переспать, и бросили меня. И поскольку я не хотела заводить роман на одну ночь или напиваться в одиночестве в каком-нибудь захудалом баре, я смотрела телевизор в нашем гостиничном номере.

— Если ты хочешь провести сумасшедшую ночь, тебе придется расслабиться. Ты слишком напряжена.

— Я не… — начала я, готовая снова защищаться, но остановилась. Вместо этого я отвернулась к окну и пробормотала правду. — Я напряжена.

Я ожидала, что он проигнорирует меня и оставит в одиночестве в моем углу, в конце концов пытаясь отвлечь внимание Мэриан или Элис от своего громоздкого друга. Поэтому, когда он обнял меня сзади за плечи и отвернул от окна, я ахнула, удивленная как его прикосновением, так и его близостью.

А потом застыла.

Когда мужчины забрались в лимузин, я была так занята, свирепо глядя на Стеффи за то, что она пригласила их с собой, что на самом деле не смотрела на него. И поскольку он сидел рядом со мной, я только мельком видела его профиль.

Вау, я кое-что пропустила. Он был поразителен.

Это видение заставило мое сердце забиться так сильно, что его ритм эхом отдался во всем моем теле. Его карие глаза были обрамлены густыми темными ресницами. Его подбородок был покрыт короткой темно-каштановой бородой. Бьюсь об заклад, она была мягкой и щекотала бы, если бы он поцеловал меня в шею сбоку — или в другие места.

Прямой нос с небольшой горбинкой на переносице. Волосы лохматые и чрезмерно длинные, но это не придавало ему неряшливого вида. Он выглядел сексуально и беззаботно. Как будто ему было наплевать, что его волосы в беспорядке.

Я вцепилась в подол своего платья, чтобы удержать руки от того, чтобы потянуться вверх и запустить пальцы в густые пряди. Затем я заставила себя вдохнуть. От одного его великолепного лица у меня закружилась голова. Он был, безусловно, самым красивым мужчиной среди всей группы парней, что о чем-то говорило, потому что мои подруги не заискивали перед другими парнями без причины.

— Я могу помочь с этим, — сказал он, его рот изогнулся в кривой усмешке, от которой у меня приятно скрутило живот.

— Что? — я была так очарована его великолепными чертами, что забыла, что сказала.

От моего вопроса его рот расплылся в широкой улыбке. Под полными губами виднелись идеально ровные белые зубы. Я хотела поцеловать эти губы. Я никогда раньше не целовала мужчину с такой красивой улыбкой.

— Если ты продолжишь смотреть на мой рот, я поцелую тебя, — сказал он.

Я изучала его губы, пока он произносил слова, не в силах оторвать от них глаз. Я хотела этого. Я так сильно хотела, чтобы он поцеловал меня, что мое тело начало дрожать. Влечение, которое я испытывала к нему, было самым сильным, насыщенным чувством, которое я когда-либо испытывала.

— Не сейчас, — прошептал он.

Я оторвала взгляд от его рта и посмотрела в его прекрасные глаза. Окруженные темно-серым кружком, серединки были шалфейно-зеленого цвета с золотисто-коричневыми крапинками. Даже в приглушенном свете лимузина цвета были яркими и смелыми.

— Ты все еще хочешь приключений?

Я моргнула пару раз, заставляя себя выйти из транса.

— Да, — прошептала я, удивленная как своим ответом, так и тем, что я действительно смогла произнести это слово.

Его улыбка стала шире.

— Я могу помочь тебе с этим.

Может, он и незнакомец, но рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Независимо от того, что мы будем делать сегодня вечером, это было бы потрясающе просто потому, что я бы делала это с ним.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Эммелин Остин.

— Эмми. Я Ник Слейтер.

￼

— Ты когда-нибудь каталась на американских горках? — спросил Ник, когда лимузин отъехал от тротуара.

— Однажды, когда была моложе. Однако мне было жутко страшно, поэтому не понравилось, — я не боялась высоты, но безумная скорость и яростные вращения довели меня почти до слез.

— Тогда американские горки.

— Ты что не слышал, как я сказала тебе, что мне было страшно?

— Слышал, — он пожал плечами. — Но это же приключение. Любое стоящее приключение немного пугает.

— Как насчет выпить вместо этого? Или мы могли бы сходить на шоу?

Он схватил меня за руку.

— Идем, Эмми. Давай прокатимся.

Я не пропустила его дрянной намек, поэтому закатила глаза так сильно, как могла, тащась за ним.

Резким рывком он притянул меня к себе. Не выпуская моей руки, мы шли бок о бок по переполненному тротуару. Моя маленькая ручка идеально поместилась в его большой хватке, и мои пальцы естественным образом переплелись с его.

— Там, наверху. Нам туда, — сказал он, поднимая наши соединенные руки, чтобы указать на отель «Стратосфера».

Я посмотрела высоко-высоко вверх. Американские горки огибали вершину небоскреба.

— Нет. Ни за что. Меня пугают американские горки, которые находятся на уровне земли. И уж тем более те, которые находятся на высоте тридцатого этажа.

— Я бросаю тебе вызов.

— Вызов? Мы не в средней школе, Ник.

Он остановился и шагнул прямо в мое пространство, его мятное дыхание коснулось моей щеки.

— Вызов есть вызов, Эмми. Независимо от того, сколько тебе лет. Ты можешь многое рассказать о человеке по его реакции на вызов.

Теплый румянец разлился по моим щекам от его интимного тона и близости. Мое сердце снова учащенно забилось. Его живые глаза смотрели на меня сверху вниз с такой силой, что все мои тревоги и отговорки исчезли. Пока я могла смотреть в эти глаза, все было хорошо.

￼

— Повеселилась? — спросил Ник, помогая мне выбраться из кабины американских горок.

— Да, — в ту секунду, когда поездка закончилась, на моем лице расплылась широкая улыбка.

— Хорошо. Дальше мы идем в стрип-клуб.

— Ни за что. У меня нет никакого желания смотреть, как ты пялишься на переделанных обнаженных женщин, которые танцуют перед тобой.

Кривая усмешка растянулась на его губах.

— Как ты смеешь.

— О, ради всего святого… — пробормотала я и протопала мимо него, таща его за собой. — Поехали.

Ник взял инициативу на себя, когда мы выехали на тротуар, и повез нас на наше шоу. Я была так счастлива быть с ним, все еще находясь под кайфом от американских горок, что отключилась от окружающего мира и крепко прижалась к нему. Подъезжая, он попросил меня закрыть глаза и довериться ему.

— Ладно. Открой глаза, Эмми, — сказал он мне на ухо, посылая дрожь по моей шее.

Улыбка на моем лице исчезла, когда я открыла глаза. Каким-то образом ему удалось оградить меня от вывесок казино, потому что, если бы я увидела, куда он меня везет, я бы яростно запротестовала.

— Что? — мои ноги отказывались проходить дальше в комнату. Мы только что вошли в двери и услышали «Thunder from Down Under»¹. — Я думала, ты сказал, что мы собираемся в стрип-клуб.

— Мы и собираемся. Просто ты предположила, что это будет женский стрип-клуб.

— Я не собираюсь смотреть на намазанных маслом мужчин, кружащихся на сцене и одетых как деревенские жители.

— Слишком поздно. Шоу начнется через три минуты. Давай быстренько выпьем, а потом найдем нам место, — сказал он, таща меня к бару.

Ник поднял подбородок, подзывая женщину-бармена, которая проигнорировала толпу женщин, окружающих нас, и подошла прямо к нему. Вероятно, она была рада отдохнуть от эстрогена и обслужить одного единственного мужчину на этом нелепом шоу. То, что Ник был чертовски сексуален, ничуть не повредило.

— Четыре «Лимонных капли»². Два шота Джека сразу, — заказал Ник. Через минуту все шесть шотов стояли межу нами.

— Держи, Эмми. Они тебе понадобятся, — он указал на коктейли.

— Я не могу выпить четыре шота сразу! Меня вырвет! — этот комментарий вызвал странные взгляды толпы женщин поблизости.

— Поторопись, — сказал он, барабаня пальцами по стойке. — Они тебе понадобятся.

— А как насчет тебя?

Он ответил тем, что взял рюмки виски и опрокинул их одну за другой.

Если я не «потороплюсь», он просто снова бросит мне вызов, поэтому я неохотно взяла одну рюмку и поднесла к губам покрытый сахаром ободок.

Сделав укрепляющий вдох, я откинула голову назад и позволила сладкой жидкости скатиться прямо в мое горло, обжигая до самого живота. Я поморщилась, но сумела повторить процесс с тремя другими стопками.

— В этот раз мне даже не пришлось бросать тебе вызов. Ты расслабляешься, Эмми, — Ник ухмыльнулся, уводя меня от бара к местам в VIP-секции.

Я опустилась в мягкое кресло с прямой спинкой, затем наклонилась, чтобы прошептать Нику на ухо:

— Без осуждения, если это так, может быть, я неправильно истолковала то, что было между нами, но это твой способ сказать мне, что ты гей?

Он откинул голову назад и рассмеялся. Его смех был потрясающим. Богатым. Глубоким. Честным.

И долгим.

Он продолжал смеяться до тех пор, пока не началось шоу, и его смех был замаскирован грохочущей музыкой и криками зрителей. Когда он, наконец, перестал смеяться, то повернулся и положил обе руки мне на подбородок. Его большие руки полностью обхватывали мое лицо.

Я уставилась на его рот, ожидая увидеть, что он собирается сказать, но вместо того, чтобы заговорить, он облизнул губы, посылая покалывания прямо в мой центр. Затем его рот обрушился на мой, его мягкие губы завладели моими, уговаривая открыть рот, чтобы он мог погрузить в него свой язык.

Прежде чем я смогла поцеловать его в ответ, он отстранился на сантиметр.

— Это ответ на твой вопрос? — его руки все еще обхватывали мое лицо, но я сумела кивнуть. Он наклонился и поцеловал кончик моего носа, прежде чем повернуться обратно к сцене.

Я, не моргая смотрела на его профиль, следя за шоу лишь краем глаза. Полуголый мужчина только что снял рубашку и расхаживал в шляпе пожарного и мешковатых штанах.

Я едва расслышала крики, когда стриптизер начал расстегивать свои брюки. Биение моего сердца и шум крови в ушах были оглушительными. Я была в шоке. То, как губы Ника двигались по моим, и нежная ласка его языка не были похожи ни на один другой поцелуй, который у меня когда-либо был.

Я была так поглощена своими мыслями, что подпрыгнула, когда чья-то рука опустилась на спинку моего стула. Я обернулась, чтобы посмотреть, что происходит, за миллисекунду до того, как мужская рука стащила меня с моего места и вывела из VIP-секции.

— Веселись! — крикнул Ник перед тем, как меня вытащил на сцену стриптизер, одетый как офицер полиции.

— Ни за что! — крикнула я, отстраняясь от фальшивого полицейского. Мои ноги были направлены к выходу, но я не успела сделать и двух шагов к спасению, как почти голый пожарный и полицейский, теперь уже без рубашки, толкнули меня на стул в центре сцены.

Я сидела, подавленная, когда они оба начали трясти своими мужественными частями у меня перед лицом и трахать мои ноги. Смех и крики зрителей громко зазвенели у меня в ушах, а мое лицо сильно покраснело. И над всем женским шумом раздавался раскатистый мужской смех Ника.

Щурясь от яркого света сцены, я искала его в зале. И потеряла из виду, когда к шоу присоединился третий стриптизер, на этот раз одетый в ковбойскую шляпу и коричневые трусы с рисунком подков.

Ник был прав. Мне были нужны эти шоты.

Спустя вечность меня освободили из этого мучительного кресла, но я не вернулась к Нику. Я направилась прямиком в опустевший бар, где быстро заказала еще две порции.

— Ты молодец, Эмми, — сказал Ник, когда подошел ко мне. — Но думаю, что на какое-то время этого безумия хватит. Хочешь поиграть в азартные игры?

— Если это означает, что мы сможем уехать отсюда, тогда, безусловно, да.

Он наклонился и запечатлел короткий, сладкий поцелуй на моем лбу.

— Поехали.

Рука об руку мы вышли с моего первого и, надеюсь, последнего мужского стриптиз-шоу, чтобы продолжить наше приключение в Вегасе.

Ночной воздух пустыни остыл, но все еще было достаточно тепло, чтобы ходить в моем маленьком черном платье было удобно. Я купила это платье специально для поездки, надеясь, что оно будет достаточно сексуальным, чтобы я не выглядела библиотекаршей по сравнению с гардеробом Стеффи, состоящим из облегающих платьев и топов на бретельках, обнажающих живот. У него были укороченные рукава и глубокий вырез, обрамлявший ту маленькую ложбинку, которая у меня была. Короткая и плотная посадка придавала моей миниатюрной фигуре иллюзию изгибов.

Большинство мужчин вокруг нас были одеты в парадные костюмы. Как раз такой тип мужчин, с которыми мой отец ожидал бы увидеть меня на прогулке. Если бы он увидел меня сейчас, прогуливающуюся с Ником, на его лице появилось бы выражение неодобрения, которое было мне слишком хорошо знакомо.

Ник был одет в однотонную черную футболку, которая туго обтягивала его широкую грудь. Когда он скрестил руки на груди, ткань обхватила его большие бицепсы, демонстрируя все контуры точеной фигуры. На нем была пара выцветших джинсов, которые идеально сидели на бедрах и мускулистых ляжках. Не говоря уже о тех чудесных вещах, которые они делали с его задницей.

Он выглядел лучше, чем любой из одетых в костюмы мужчин, мимо которых мы проходили.

Желая узнать больше о моем новом красивом знакомом, я спросила:

— Где ты живешь?

— В Колорадо.

— О, — я нахмурилась. Колорадо и Коннектикут находились на противоположных концах страны.

— Что ты изучаешь? — спросил он.

— Маркетинг и связи с общественностью.

— Это то, чем ты хочешь заниматься?

Сделав глубокий вдох, я рассказала ему кое-что, что знала только Стеффи.

— Нет. Но мой отец ожидает, что я пойду работать в его политическую компанию по сбору средств. На самом деле, я это ненавижу. Такое чувство, что я учусь быть фальшивой и уговаривать людей отдать мне свои деньги. Я всегда хотела быть учителем. Я действительно люблю детей, но для меня это просто невозможно.

— Жизнь коротка, Эмми. Делай то, что делает тебя счастливой.

Принятие моего отца сделало бы меня счастливой, и единственный способ добиться этого — подчиниться его желаниям.

Не желая углубляться в это, я сменила тему.

— А как насчет тебя, Ник? Ты делаешь то, что делает тебя счастливым?

Его тело напряглось, и ему потребовалось мгновение, прежде чем ответить.

— Вроде того, — его тон был окончательным, и дальнейших объяснений не последовало.

Остаток нашей прогулки до казино прошел в молчании, но Ник ни разу не отпустил мою руку. Чем дольше мы шли, тем крепче становилась его хватка, и к тому времени, когда мы сели за стол для игры в блэкджек, мы оба справились со своим настроением и снова улыбались и смеялись. Триста долларов спустя я имела смутное представление о правилах и могла добавить «очень, очень плохо играю в блэкджек» к своему резюме.

Азартные игры превратились в еще большее количество выпивки, а затем и в еще большее количество прогулок по стрипу. Мы остановились перед «Островом сокровищ», где мы с Ником наблюдали, как пираты-отступники сражаются друг с другом среди пиротехнических взрывов.

Стоя посреди толпы, Ник обхватил меня обеими руками, надежно прижимая к своей груди. Я держалась за его мускулистые предплечья. Несмотря на то, что мы разделили поцелуй, это казалось более интимным. Это было не так возбуждающе, как когда наши губы соприкоснулись, но, когда наши тела прижались друг к другу, я почувствовала связь с Ником, которую никогда не хотела бы прерывать.

Мы идеально подходим друг другу. Его большое тело баюкало мое маленькое, как будто его руки были созданы для того, чтобы обнимать меня и только меня.

Мои щеки болели от улыбки. Ник за одну ночь заставил меня смеяться больше, чем я могла припомнить за многие годы. Может быть, даже за всю жизнь.

И у нас впереди была целая ночь вдвоем.

От этой мысли у меня мурашки побежали по коже. В кои-то веки мне не нужно было действовать определенным образом или вести себя в соответствии с установленными моей семьей стандартами. Я могла бы просто хорошо провести время с красивым мужчиной, стоящим позади меня. Без правил. Без стресса. Без ожиданий.

Находясь с Ником, я чувствовала себя свободной. Его уверенность и непринужденная грация были заразительны. Я могла бы просто быть самой собой. Делать все, что хотела. Говорить все, что хотела. Эта Эммелин была расслаблена. Счастлива.

— Давай поженимся, — прошептал Ник мне на ухо.

— Что? — ахнула я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него широко раскрытыми глазами. Откуда это взялось?

— Давай поженимся. Ты сказала, что хочешь сумасшествия. Нет ничего безумнее, чем два человека, которые только что познакомились и поженились в Лас-Вегасе.

— Мы не можем пожениться!

Его живые глаза заблестели, а рот сложился в самодовольную ухмылку.

— Я бросаю тебе вызов.

￼

— Тебе не нужно покупать мне это кольцо. Оно слишком дорогое, — сказала я.

Я перевела взгляд на украшения. На бархатной салфетке лежал бриллиант в два карата. Кольцо бриллиантов меньшего размера окружало его ореолом, а множество меньших прямоугольных бриллиантов разбегались по бокам подобно солнечным лучам. Окантовка образовывала шестиугольник в стиле Гэтсби, оправленный в розовое золото.

Оно было восхитительным.

И дорогим. Слишком дорогим.

Я не знала о финансовом положении Ника и никогда бы не поставила его в положение, при котором он бы потратил все свои деньги.

— Слишком дорогое? — повторил он как попугай. — Говорит девушка, живущая в пентхаусе «Белладжио», которая разъезжает на частном лимузине и только что выложила пять тысяч за кусок металла для меня.

— Мне не нужно ничего особенного, Ник.

Обхватив мою челюсть своими большими руками, он наклонился и поцеловал кончик моего носа.

— Купить тебе кольцо, от которого твое лицо сияет, как солнце — это то, что я хочу сделать. Я бы сделал практически все, чтобы видеть это выражение на твоем лице каждый день. Я не разорюсь, Эмми. Я могу позволить себе это кольцо. Но даже если бы я был беден, я бы нашел способ купить его.

Вау, это было приятно.

Мое лицо расплылось в лучезарной улыбке. Это длилось недолго, потому что Ник наклонился и завладел моим ртом. Прямо посреди ювелирного магазина наши языки сплелись в глубоком поцелуе. Мои руки исследовали очерченные выпуклости его груди, в то время как его руки обхватили мою поясницу и крепко прижали мои бедра к его.

Когда он, наконец, оторвался, у меня перехватило дыхание, и мое сердце с грохотом выпрыгивало из груди. Его твердость терлась о мое бедро, и я была в огне. Покачиваясь из стороны в сторону на трясущихся коленях, я вцепилась в рубашку Ника, чтобы не упасть.

Я хотела, чтобы до конца моей жизни все поцелуи были такими.

Чей-то кашель разрушил наш счастливый пузырь. Ник повернулся к продавщице, но продолжал обнимать меня за талию, чтобы удержать на ногах. Он взял кольцо из руки продавщицы и медленно надел его мне на палец. Покалывание распространилось от моей ладони по всей руке, когда оно идеально село на моем пальце.

Я восхищалась драгоценностями и тем, как идеально они смотрелись на моем пальце. Как идеально моя рука смотрелась в руке Ника.

Глядя в его живые глаза, я знала, что Ник был единственным мужчиной для меня. Я нашла того единственного. Судьба, в которую я не верила до сегодняшнего вечера, свела нас вместе. Мы были друг с другом всего несколько часов, но я, несомненно, была влюблена.

— Когда вы двое собираетесь пожениться? — спросила продавщица.

— Сегодня вечером, — сказал Ник, не отрывая своих глаз от моих.

— О, поздравляю! Какую часовню вы выбрали? — спросила она.

— Мы еще не выбрали.

— Что ж, если я могу дать рекомендацию…

Час спустя Ник помог мне выйти из машины перед часовней Кловер.

— Вау, — мои глаза пробежались по очаровательному квадратному зданию.

Белые оштукатуренные стены были усеяны замысловатыми витражами, выполненными в синих и зеленых тонах. На небольшом шпиле на вершине крыши висел медный колокол. Виноградные лозы с маленькими белыми цветами карабкались по стенам, покрывая штукатурку.

Продавщица не ошиблась. Это место было невероятным.

Я почувствовала тепло Ника рядом с собой, и мои пальцы, естественно, нашли его. Я поспешила затащить его внутрь, едва сдерживая свое волнение при виде интерьера часовни.

Воздух испарился из моих легких в тот момент, когда мы прошли через светлые деревянные двери с крошечным четырехлистным клевером, прикрепленным к верхней части рамы. Красота этой часовни превзошла все мои самые смелые мечты.

Через арочный проем прямо перед нами был короткий проход, вдоль которого стояли маленькие деревянные скамьи. В конце его была беседка, увитая зеленью, сверкающими веточками, гирляндами и белыми цветами магнолии. Свисающие белые цветы глицинии заполняли открытый потолок.

Мы только что попали в страну чудес. Кто-то проник в мой разум и создал обстановку для свадьбы моей мечты.

Магия.

— Привет! Добро пожаловать в часовню Кловер, — сказала секретарша. — Чем я могу вам помочь?

— Мы бы хотели пожениться сегодня, — сказал Ник.

— Поздравляю! Кловер будет так взволнована, — она открыла папку на трех кольцах, чтобы показать нам их свадебный прайс. Когда мы сделали свой выбор, она ушла, чтобы найти служительницу, саму Кловер.

— Ты собираешься пожалеть об этом? — спросил Ник, притягивая меня в свои объятия. Его вопрос был искренним. Он не стал бы держать на меня зла, если бы я решила отказаться от этого вызова.

Но для меня это больше не было сумасшедшим приключением. Это было реальностью.

Мы были реальностью.

Не имело значения, что на мне не было дизайнерского платья от кутюр и мои волосы не были уложены в сложную прическу. У меня не было никакого желания тратить целое состояние на свою свадьбу. Я ненавидела претенциозные и зашкаливающие фиаско, которые планировали все мои помолвленные друзья. Все, чего я хотела, это выйти замуж за мужчину, который был бы для меня единственным.

Ник был тем мужчиной.

Я не знала всех обыденных подробностей его жизни или его прошлого. Но со временем я обязательно узнаю. На данный момент я знала, что было важно. Ник был добрым, щедрым и любящим. Он смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной в мире.

— Нет, я не пожалею о том, что вышла замуж. А ты? — я надеялась всем, что у меня было, что его ответ будет отрицательным.

— Абсолютно, блять, нет.

Мое дыхание сбилось, и я попыталась проглотить комок в горле. Никогда в моей жизни это нелепое высказывание не звучало так чудесно.

— Мы готовы принять вас, — сказала секретарша, высовывая голову в прихожую.

Ник протянул локоть, и я взяла его под руку, прежде чем он повел меня по проходу. Шаг за шагом мы вместе подошли к Кловер, стоявшей под аркой.

Десять минут спустя мы были мужем и женой. Мы повторили традиционные клятвы, пообещав любить и лелеять друг друга до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

Получив разрешение поцеловать свою невесту, улыбка расплылась по лицу Ника, когда он поднял меня на руки.

— Привет, жена.

— Привет, муж.

В его глазах плясал огонек. Я предполагала, что в моих тоже.

Я прижалась губами к его для поцелуя, который никогда не забуду. В тот момент, когда наши губы соприкоснулись, мир вокруг нас растаял.

Там были только мы.

Покидая часовню, мы почти не разговаривали, пока администратор вручала нам наше свидетельство о браке и свадебные фотографии. Улыбки на наших лицах были такими широкими, что их невозможно было выразить словами. Никогда в своей жизни я не была так безумно счастлива.

— Ты веришь в судьбу? — спросила я Ника, когда мы возвращались в «Белладжио».

— Да.

— У нас все получится? — прошептал я.

— Да, черт возьми, получится.

Затяжное беспокойство в моем животе исчезло.

— Как?

— Все просто. Мы принадлежим друг другу. Завтра мы во всем разберемся. Сегодня вечером давай просто будем собой.

— Ладно. Давай просто будем собой, — сказала я, благодаря всех ангелов на небесах за то, что мне посчастливилось сделать его своим.

￼

— Ник? — позвала я через гостиную гостиничного номера.

Я только что проснулась одна и, обыскав спальню и ванную, вышла в общую зону, надеясь застать его с кофе. От вчерашних шотов у меня слегка разболелась голова, и мне нужен был кофеин.

Его не было ни на диване, ни на кухне. Я вернулась обратно в спальню за какой-нибудь одеждой, но остановилась, когда мой взгляд привлек блестящий предмет на столике в прихожей.

Чем ближе я подходила к столу, тем тяжелее становились мои шаги по полированному мраморному полу. Я знала этот блестящий предмет. Это было платиновое кольцо, которое я надела Нику на палец прошлой ночью в часовне Кловер.

Я протянула руку и позволила кончикам пальцев коснуться холодного металла. Сдвинув его в сторону, я прочитала записку из одного слова под ним.

Прости.

Глава 1

Девять лет спустя...

— Эммелин?

— Привет! Заходи, Рич, — сказала я, улыбаясь директору школы и своему боссу. Рич Гарсия, невысокий латиноамериканец лет сорока, прошел по покрытому линолеумом полу в мой класс.

— Я просто хотел проверить и посмотреть, как прошел твой первый день родительских собраний.

— Было здорово! Мне осталось встретиться только с тремя семьями. Все были такими гостеприимными и добрыми. Я действительно с нетерпением жду начала занятий с детьми на следующей неделе.

— О, хорошо, — он заметно расслабился. — Иногда представления между родителями и учителями могут быть трудными. Я не хотел, чтобы кто-нибудь тебя отпугнул. Мы так рады, что ты переехала в Прескотт и присоединилась к нашему коллективу.

Я широко улыбнулась.

— Меня не отпугнешь. Это работа моей мечты. Это было долгое путешествие для меня, и я не собираюсь сдаваться.

— Хорошо. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Все, что угодно, — сказал он, прежде чем выйти из комнаты, обходя входящую пару.

— Шериф Клири. Джиджи. Рад видеть вас обоих, — сказал Рич. — Роуэн в этом году идет в школу?

Шериф пожал Ричу руку.

— Да. Она взволнована. Джорджия — нет. Плачет каждую ночь, думая об этом.

— Не осуждай, Джесс, — сказала Джиджи. — Мне позволено грустить из-за того, что моя малышка растет и идет в первый класс. И я плакала из-за этого не каждую ночь. У меня бушуют гормоны. Я плачу из-за всего. Прошлой ночью я плакала, потому что ты съел все печенье.

— Я не осуждаю, Веснушка, — сказал Джесс. — Просто констатирую факты. И я видел, как ты вчера вечером уткнулась лицом в холодильник, доедая последнее шоколадное печенье, когда думала, что я не смотрю. Ты плакала, потому что сама съела их все.

Она прищурилась, глядя на своего мужа, который был на добрых двадцать сантиметров выше нее.

Я прикусила губу, чтобы удержаться от смеха из-за их перебранки. Большинство браков, свидетелем которых я была в детстве, были неловкими и фальшивыми. Пары не посмели бы дразнить друг друга на публике. Но это то, чего я втайне желала для себя. Что-нибудь естественное и легкое. Что-то реальное.

Закончив хмуриться, Джиджи повернулась ко мне и протянула руку.

— Привет. Я Джиджи Клири. Здешний шериф — мой муж, Джесс. Мы родители Роуэн Клири.

— Приятно с вами познакомиться. Я Эммелин Остин. Я буду учительницей вашей дочери. Мне нужно обсудить с вами несколько вопросов, не хотите ли присесть? — сказала я, махнув рукой на стулья перед моим столом.

Джиджи, вероятно, была на пятом или шестом месяце беременности. Ее выпирающий живот был слегка скрыт туникой с драпировкой, но начинал занимать значительную часть ее тела. И она была сногсшибательна. Ее длинные, волнистые каштановые волосы были блестящими и пышными. Веснушки покрывали ее нос, а глаза были красивого темно-синего оттенка.

Ее муж, Джесс, был не только крупным мужчиной, но и очень симпатичным. У него была сильная челюсть и широкие плечи. На нем была коричневая рубашка с блестящим значком на бедре. Его пистолет был засунут в кобуру под мышкой.

Когда он отодвинул стул для своей жены, его яркие, светло-голубые глаза засияли при взгляде на нее. Передо мной был мужчина, по уши влюбленный в свою жену.

— Я с нетерпением жду встречи с Роуэн на следующей неделе, — сказала я им. — Перед началом занятий я хотела воспользоваться возможностью встретиться с вами обоими и выяснить, есть ли у вас что-нибудь особенное, над чем бы вы хотели, чтобы я поработала с ней в этом учебном году.

Я столько раз репетировала свою вступительную речь перед зеркалом, что чуть не поторопилась со словами. Несмотря на то, что сегодня я уже сказала их десяти другим парам, я все еще нервничала. Я отчаянно хотела произвести хорошее впечатление на родителей моих будущих учеников.

Я сделала вдох, прежде чем закончить.

— Кроме того, если у вас есть какие-либо опасения, мы можем обсудить и их тоже.

Джесс и Джиджи переглянулись. Это не могло быть хорошо.

— В начале года у нас была небольшая драма, — сказал Джесс. — Джорджию похитили, и это потрясло Роу. Думаю, она пережила это, но время от времени ей снятся кошмары. Я сомневаюсь, что в школе что-нибудь всплывет, но мы подумали, что тебе следует знать.

— О боже мой, — выдохнула я. — Я рада, что с тобой все в порядке.

— Я в порядке, — сказала Джиджи, потирая свой живот. — С Роуэн тоже все в порядке. Джесс просто чересчур заботлив, а Роу знает, как манипулировать своим отцом. Он остается с ней дома по утрам после этих кошмаров в кавычках.

— Она не притворяется, Джорджия.

— Она точно притворяется, Джесс.

— Я могу понаблюдать за Роуэн и поискать признаки дистресса или беспокойства. На всякий случай, — сказала я.

— Спасибо, — сказала Джиджи. — Она так волнуется перед школой, я уверена, с ней все будет в порядке. Так что насчет тебя? Ты только что переехала сюда, верно? Как тебе Прескотт? — ее улыбка и непринужденный характер успокоили мои нервы.

— Да, я только переехала, и мне здесь очень нравится. Я никогда раньше не была в Монтане и только слышала рассказы о том, как здесь красиво. И я не разочарована. Я здесь всего пару недель, но совершенно без ума от этого места.

— Мы с Роуэн переехали сюда всего полтора года назад и тоже влюбились в это место. Откуда переехала ты? — спросила Джиджи.

Я улыбнулась.

— Из Нью-Йорка.

Ее глаза округлились. Это была та же реакция, которую я получала сегодня от всех родителей.

— Прошлой весной я получила степень преподавателя в Нью-Йоркском университете и решила, что мне нужно сменить темп. После того, как я начала искать работу, то наткнулась на объявление о поиске учительницы начальных классов в Прескотте и просто согласилась на это. Я имею в виду, что может быть большим изменением темпа, чем переезд с Манхэттена в маленький городок Монтаны?

— Я думала, что мой переезд из Спокана был большим событием, — сказала она. — Ну, думаю, добро пожаловать! Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся звонить нам. Местный шериф отлично разбирается в перемещении ящиков, — она подмигнула и похлопала Джесса по руке.

— Спасибо, — я добавила мысленную галочку к подсчету в своей голове. За один день семнадцать разных людей приветствовали меня в Прескотте и предложили свою помощь во всем, в чем я нуждалась.

И с каждым предложением мои сомнения по поводу решения оставить свою прежнюю жизнь позади исчезали. В тридцать один год я начала все сначала. Это был огромный риск, но я была рада пойти на него.

Я не знала, останусь ли в Прескотте дольше, чем на этот год, но на данный момент это было идеальное место для меня.

￼

— Привет, дорогой, — сказала я в свой телефон, когда ехала домой на своем вишнево-красном джипе.

— Привет, — сказал Логан. — Как прошел твой первый день?

— Хорошо. Я не могу перестать улыбаться. Все дети были великолепны. Мой план урока сработал идеально, и все они остались заняты тем упражнением по математике, о котором я беспокоилась. Лучше и быть не могло.

— Я рад, милая, — сказал он, — хотя втайне надеялся, что это будет ужасно и ты вернешься ко мне домой.

Я сделала долгий, глубокий вдох.

— Ты знаешь, почему я должна была это сделать, Логан. Это не навсегда.

— Я знаю, — сказал он, — но это не значит, что мне нравится тот факт, что моя девушка живет на другом конце страны.

— Мы говорили об этом, — напомнила я ему. — Ты сказал, что понимаешь, почему мне нужно было внести эти изменения.

Логан пообещал, что поддержит мое решение уехать на год из Нью-Йорка. Он знал, что город, который я когда-то любила, начал душить меня, что я чувствовала себя незащищенной и постоянно находилась под пристальным вниманием общественности. Побег из города казался единственным вариантом.

— Я просто скучаю по тебе, — сказал Логан. — Я ненавижу, что ты там, а я здесь. Просто пообещай мне, что после этого учебного года ты подумаешь о возвращении домой?

— Я обещаю.

— Что будешь делать сегодня вечером? — спросил он.

— Пересмотрю свой план занятий на завтра. Хочу быть готовой на случай, если дела пойдут не так хорошо, как сегодня. А после продолжу распаковывать вещи. Что насчет тебя?

— Я все еще в офисе. Мне нужно потратить еще несколько часов на гражданский иск, который мы подаем на следующей неделе против фармацевтической компании.

Логан только что получил повышение в своей юридической фирме, и этот судебный процесс должен был стать его первым в качестве управляющего партнера. Его карьера находилась на переломном этапе, и я понимала, почему он не мог уйти и отправиться на Запад, чтобы попробовать вести более простой образ жизни.

И хотя Логан поддержал отъезд своей девушки в Монтану, я подозревала, что он думал, что мой переезд был просто прихотью, и я скоро передумаю и вернусь. Но он не понимал, насколько несчастной я была. Как одиноко и грустно мне было. Он разрывался между работой в юридической фирме и фондом своей семьи. У нас редко было время, чтобы провести его друг с другом вне общественных мероприятий, секса и сна.

Я надеялась, что наши отношения на расстоянии действительно сблизят нас. Что даже если бы они были только по телефону, мы бы нашли время для связи, которого у нас не было в городе. Я хотела вернуться к тому состоянию, в котором мы были в начале, отчаянно пытаясь провести вместе как можно больше времени. Проводить долгие ночи, разговаривая обо всем и ни о чем.

— Ты позвонишь мне, когда вернешься домой? — с надеждой спросила я.

— Будет поздно, — сказал он.

— У меня будет на два часа меньше, чем у тебя. Я буду бодрствовать. Ты мог бы пожелать мне спокойной ночи. Мы могли бы немного поговорить. Наверстать упущенное.

— Э-э, может быть, но не жди, — на заднем плане зашуршали бумаги. — Я могу провести долгую ночь и завалиться здесь на диван.

— Я беспокоюсь о тебе, — его голос звучал напряженно и измученно. — Не используй мой отъезд как повод для того, чтобы зарываться в землю.

— Что, черт возьми, еще я должен делать, Эммелин? Ты уехала.

— Логан, не надо, — прошептала я.

— Прости. Я собираюсь отпустить тебя.

— Ладно, — вздохнула я. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — быстро сказал он и повесил трубку.

Я секунду смотрела на свой телефон, прежде чем бросить его на пассажирское сиденье. Я надеялась, что этот звонок не предвещал ничего плохого.

Логан и я были вместе последние пять лет. Мы познакомились на гала-концерте по сбору средств, где я работала на своего отца, а он присутствовал в качестве гостя, представляя необычайно богатую семью Кендрик.

Я танцевала со своим отцом, когда Логан подошел и вмешался. Мой отец с радостью передал меня после того, как сказал мне, чтобы я «не испортила его имидж».

В тот момент я чувствовала себя такой растерянной. Я не хотела быть с кем-то, потому что он соответствовал критериям моего отца как подходящий материал для бойфренда, но я также не могла уйти от Логана.

Его белозубая улыбка и красивое лицо были неотразимы. Я была загипнотизирована его глубокими карими глазами и видом его стройных мышц, идеально обтянутых дорогим итальянским смокингом. Так что я провела остаток ночи, танцуя в его объятиях, смеясь, когда он рассказывал мне неловкие истории о некоторых гостях гала-концерта.

Мое расставание с Логаном было единственным, о чем я сожалела, переехав в Прескотт. Он был важной частью моей жизни, и я не хотела его терять. Я просто надеялась, что после того, как я немного отдохну от Нью-Йорка, у меня будет лучшее представление о том, в каком направлении движется моя жизнь. До тех пор мне нужно было балансировать между жизнью в Монтане и сохранением наших отношений.

Я работала над тем, чтобы найти эти маленькие способы связаться с Логаном. Я часто звонила и писала смс или отправляла ему электронное письмо, когда могла. Что касается меня, то я сосредоточилась на своих учениках. Я проводила свои ночи в тишине и покое моего нового дома и исследовала эту новую для меня часть Америки.

Я искала то неуловимое счастье, которого мне так не хватало в последнее время, надеясь найти его частичку здесь, в Монтане.

￼

Прошло два месяца с моего первого дня в школе, и я готовилась к очередной встрече с Клири. Сидя в своем рабочем кресле, я потратила минуту, чтобы оглядеть класс, убедившись, что все убрано на вечер. Книги и счетные кубики будут разбросаны по всему ковру с алфавитом, как только дети придут утром, но сейчас в комнате было чисто и опрятно.

Стук в дверь прервал мой осмотр, и я встала, когда вошли Клири.

— Привет, Джиджи, Джесс, — сказала я, улыбаясь, когда они сели. — Спасибо, что пришли сегодня.

— Нет проблем, Эммелин. Что-то не так с Роуэн? — спросила Джиджи, нервно похлопывая себя по выпирающему животу. Джесс протянул руку и схватил свою жену за руки.

Она выглядела намного крупнее, чем в последний раз, когда я ее видела. Либо у нее приближался срок родов, либо ее ребенок должен был быть огромным.

— Ничего серьезного, — сказала я им. — Роуэн — замечательная и умная маленькая девочка. Она полна энергии и такая позитивная. Но я хотела поставить вас в известность об одной ситуации.

Джесс кивнул, когда лицо Джорджии побледнело.

— На самом деле ничего серьезного. Пожалуйста, не волнуйся. Последние два месяца она была радостью в моем классе. Я просто хотела, чтобы вы знали, что за последние пару недель мне несколько раз приходилось делать выговор Роуэн.

— О, нет, — пробормотала Джиджи.

— Недавно мне пришлось наказать ее за использование неподобающих выражений в школе. Я понимаю, что в наши дни дети слышат ругань дома и со стороны средств массовой информации. Я не пытаюсь изменить то, что вы говорите дома, но поскольку это начальная школа, я не хочу допускать намеков на сквернословие в классе.

— Я так и знала! — Джиджи заплакала прежде, чем я смогла продолжить. Она повернулась, чтобы впиться взглядом в Джесса. — Я знала, что это случится, Джесс! Я снова и снова говорила тебе, чтобы ты следил за своими дурацкими выражениями в ее присутствии. Но ты просто продолжаешь ругаться. Говоря, что у вас двоих есть взаимопонимание, и, если она повторит эти слова, тебе придется арестовать ее. А теперь посмотри, где мы находимся! Если она ругается, значит, даже тюрьмы больше не боится! Что дальше? Алкоголь? Наркотики? Посмотри, что ты наделал!

— Джорджия, расслабься и дыши, — сказал он. — Ты накручиваешь себя, нам не нужно, чтобы у тебя начались роды.

Я замахала руками, чтобы привлечь их внимание.

— На самом деле, если я могу прервать…

— Извини, — сказал Джесс, когда Джиджи фыркнула и скрестила руки на животе.

— Нет, мне так жаль. Мне следовало быть более конкретной. Роуэн не ругается. Она просто использует слова-заменители. И хотя на самом деле они не так уж плохи, я не хочу, чтобы у детей вошло в привычку добавлять ругательства или заполнители в свои предложения. Мы работаем над расширением их словарного запаса и составлением законченных фраз. Роуэн довольно часто добавляет одно конкретное слово. Она часто говорит «ёрт»³.

У Джиджи отвисла челюсть.

Джесса откинул голову назад и разразился смехом.

Чем дольше он смеялся, тем сильнее я боролась с желанием рассмеяться вместе с ним. Виноватое выражение на лице Джиджи было забавным.

— Не хочешь извиниться? — спросил Джесс у Джиджи с самодовольной ухмылкой после того, как его смех утих.

— Нет, — пробормотала она.

— Мы поговорим с Роу, — сказал мне Джесс с широкой улыбкой. Он встал, затем наклонился, чтобы помочь Джиджи подняться со стула.

— Мне так жаль, Эммелин, — смущенно сказала Джиджи. — Это моя вина. Я обязательно скажу Роу, чтобы она больше так не говорила.

— Я была бы признательна за это. Опять же, это не имеет большого значения, но я хотела, чтобы вы знали, что я попросила ее, по крайней мере, перестать говорить так в школе.

— Конечно. Я уверена, что она прекратит потому, что ты попросила ее. Она обожает тебя и уже многому научилась. Ты замечательный учитель.

— Спасибо, — я не пыталась скрыть улыбку.

Мое сердце наполнилось от ее комплимента. Я так сильно хотела быть хорошей учительницей. Ее похвала сделала все недавние изменения в моей жизни стоящими стресса и беспокойства. Это укрепило меня в мысли, что я поступила правильно, решив следовать своей мечте, несмотря на все протесты моей семьи и друзей.

И мне нравилось слышать, что Роу обожала меня, потому что я тоже дорожила ею. Роуэн Клири была ярким, сияющим светом.

— У тебя есть какие-нибудь планы на вечер пятницы? — спросила Джиджи, прежде чем они подошли к двери. — Мы устраиваем вечеринку в честь Хэллоуина на нашей ферме. Я вроде как схожу с ума на Хэллоуин.

— Вроде как? — пробормотал Джесс.

Джиджи ткнула его локтем в ребра, но улыбнулась.

— Мы были бы рады пригласить тебя в гости, если у тебя нет никаких планов. Не будет ничего особенного. Никаких костюмов или чего-то еще. Просто компания из нас, собравшихся вместе после угощения на Главной улице. В семь часов?

Мои будни с момента переезда в Прескотт состояли из разогрева замороженных блюд, распаковки нескольких коробок, редких телефонных разговоров с Логаном, когда он мог уделить мне время, и чтения в одиночестве в постели, пока я не усну. Выходные были потрачены в основном на то же самое, хотя субботние дни я проводила, исследуя центр города.

Первые три недели я думала, что тихие, безмятежные вечера и выходные — это потрясающе. Но теперь, когда прошло больше двух месяцев, мне становилось одиноко.

В Нью-Йорке у меня был напряженный социальный календарь. Всегда было на что сходить, по крайней мере, четыре или пять вечеров в неделю. Выходные обычно были заполнены благотворительными обедами и гала-концертами. Я не скучала по напряженному и сумасшедшему графику или неудобным бальным платьям, но я действительно скучала по общению с людьми. Проводя дни с пяти- и шестилетними детьми, я не удовлетворяла свою тягу к социальному взаимодействию.

Так что ответить на вопрос Джиджи было легко.

— Я приду.

Ночь вдали от моего дома в присутствии других взрослых казалась хорошей идеей.

￼

Ник

— Как дела, чувак? — спросил Сайлас, протягивая мне бутылку пива на кухне фермерского дома.

— Ничего особенного. С нетерпением жду, когда Джиджи из-за чего-нибудь разозлится сегодня, и я буду наблюдать, как Брик извивается, пытаясь ее успокоить. Он чертовски напуган тем, что у нее начнутся преждевременные роды.

Мой обычно жесткий и упрямый друг, прозванный так за свои габариты и солидную массу, совершенно разваливался на части из-за своей очень беременной жены.

— Джесс надерет тебе задницу, если ты разозлишь ее, — предупредил Сайлас.

— Оно будет того стоить.

Мне нравилось поддразнивать своего друга по поводу его чрезмерной заботы, когда речь заходила о его жене, дочери и не рождённом сыне.

Но шутки в сторону, я был рад за Джесса. Он заслужил всю ту радость, которую Джиджи и Роуэн привнесли в его жизнь. Прошло почти десять лет с тех пор, как я встретил Джесса, и ни разу не видел его таким счастливым, каким он был с тех пор, как встретил Джиджи.

Я завидовал этому счастью, но у меня не было желания пытаться создать его для себя. Мечта о том, чтобы иметь собственную семью, умерла давным-давно.

Сайлас толкнул меня в плечо.

— Джесс сказал, что сегодня их вызвала в школу учительница Роуэн. Думаю, Роу говорила «ёрт» точно так же, как это делает Джиджи. Учительница сказала, что не хочет, чтобы дети притворялись, что ругаются.

Я разразился смехом.

— Тогда это моя точка зрения. Где Джиджи?

Сайлас вздернул подбородок и поднял стакан с пивом в воздух.

— Она наверху с Роуэн и учительницей. Ты ее уже видел?

— Кого? Учительницу? — спросил я, когда Сайлас кивнул.

— Нет. А что?

— Я знаю, тебе не нравятся рыжие, но она чертовски сексуальна, — сказал Сайлас. —Я бы на твоем месте сделал исключение из правила. У нее такие каштановые волосы. Сияющая улыбка. И миниатюрное, маленькое тело.

— Не могу. Никаких рыжих. Если она такая горячая, можешь забрать ее себе.

Сайлас усмехнулся и покачал головой. У моего друга были некоторые проблемы, когда дело касалось женщин, или одной женщины в частности, поэтому я не был удивлен, что он предпочитал держаться подальше от знакомств.

Сделав большой глоток пива, я побрел в гостиную. Все помещение было увешано украшениями, внутри и снаружи. Джиджи сошла с ума на Хэллоуин, но, по крайней мере, некоторые из них были забавными. Когда я приехал раньше, я посмеялся над надгробиями на лужайке перед домом. На одном было написано «Хью Джасс — всесторонне развитый мужчина», а на другом — «Беа Йотч — Милая леди».

Подойдя к Джессу, я похлопал его по плечу, а затем пожал ему руку.

— Где твоя жена, Брик? Мне нужно поговорить с ней о ее языке.

— Пошел ты, Слейтер. Упомяни об этом при ней, и я надеру тебе задницу.

— Хорошо, — сказал я, поднимая руки вверх в знак капитуляции. — Я оставлю ее в покое. Где Роу? Мне нужно поцеловать мою принцессу, — если я не подтрунивал над Джессом из-за того, что он вывел Джиджи из себя, то дразнил его из-за Роу, которая была влюблена в меня, как маленькая девочка.

Когда Джесс сильно сжал челюсть, я рассмеялся и повернулся к лестнице, услышав, как Джиджи и Роуэн спускаются.

— Ник! — Роуэн закричала и бросилась ко мне.

Наклонившись, я заглянул в ее голубые глаза.

— Привет, принцесса. Мне нравится твой костюм. Кто ты в этом году?

Вертясь в голубом платье, она сказала:

— Принцесса Эльза из «Холодного сердца».

— Привет, Ник, — сказала Джиджи.

Я встал, чтобы обнять ее, но застыл как вкопанный. В ту секунду, когда я узнал женщину рядом с Джиджи, это красивое лицо, мое сердце перестало биться. Была ли она действительно здесь?

Когда ее глаза встретились с моими, она резко вдохнула, ее лицо побледнело, когда она прижала руку к сердцу.

Сайлас описал много хороших черт Эмми на кухне. Ее волосы. Фигуру. Но не упомянул о ее безупречной, фарфоровой коже или полных, розовых губах. Самое главное, он забыл упомянуть о ее глазах. Ее лучшая черта.

Серый с оттенком зеленого в центре. Круги, обрамляющие радужную оболочку, были такими темными, что казались почти черными. Я запомнил цвета, когда она была заключена в мои объятия, а я был похоронен глубоко внутри нее. Всего через несколько часов после того, как она стала моей женой.

— Ник, это моя учительница, мисс Остин, — сказала Роуэн, дергая меня за руку.

Потребовалось несколько секунд пристального разглядывания, чтобы осознать, что она стоит прямо здесь, передо мной. Она не была иллюзией, о которой я столько раз мечтал раньше.

Эмми не сильно изменилась. Со временем она стала только красивее. Ее волосы были немного длиннее, а лицо немного тоньше. Годы фантазий, и ни одна из них никогда не приближалась к ее красоте.

Ни разу я не поддался искушению погуглить ее или найти ее номер. Я остался верен своей клятве освободить ее. И я знал, что рискну своим собственным рассудком, ища ее. Узнав, что она обрела ту жизнь, о которой я мечтал для нее, с мужем и детьми, мое и без того разбитое сердце разлетелось бы вдребезги.

— Ник? — спросила Джиджи, но я ничего не сказал и не отвел глаз от Эмми. Она была неподвижна точно так же, как и я.

Наконец, Эмми вышла из ступора.

— Простите. Мне нужно идти, — пробормотала она, прежде чем броситься к двери.

— Что это было? Ты ее знаешь? — спросил Джесс.

Никто из моих друзей не знал об Эмми и о том, что я с ней сделал. Женитьба на ней была чем-то, что я всегда держал в секрете. Отчасти потому, что хотел, чтобы эти воспоминания были только моими. Отчасти потому, что я был гребаным мудаком и бросил ее, даже если это было ради ее безопасности.

Да. Я знал ее.

— Она моя жена, — сказал я, а затем выбежал за дверь, не обращая внимания на шокированные лица и удивленные вздохи моих друзей.

Глава 2

— Эмми, подожди! — крикнул Ник, но я не прекратила бежать к своему джипу.

Как только я потянулась к дверной ручке, он схватил меня за локоть и развернул к себе.

— Не надо, — сказала я, высвобождая руку. Ночь была непроглядно темной, если не считать света, исходящего из дома и гаража. Но даже темнота не могла затмить свет, льющийся из его глаз.

— Прости, — сказал он, поднимая руки. — Что ты здесь делаешь, Эмми?

— Эммелин, — поправила я. Он был единственным человеком, который когда-либо называл меня не моим полным именем, и как бы сильно я ни любила это все те годы назад, слышать его сейчас было больно.

Он нахмурился.

— Эмми. Что ты здесь делаешь?

— Я живу здесь. Что ты здесь делаешь?

— Я живу здесь. Много лет.

Я подавила раздраженный смешок. Каковы были шансы? Из всех маленьких городков Америки я переехала в тот самый, где жил мой давно потерянный муж. Муж, на поиски которого мой частный детектив потратил девять безуспешных лет.

Прошли годы, и все, что я когда-либо получила, были сообщения о том, что местонахождение Ника неизвестно. Платный профессионал не смог его найти, но я была здесь, стояла рядом с ним, потому что случайно выбрала Прескотт своим домом.

Дерьмо.

Ник уставился на меня, не говоря ни слова. Я была так потрясена, увидев его лицо, что не знала, с чего начать и что сказать. Очевидно, у него была та же проблема. Дважды он открывал рот, чтобы что-то сказать, но затем закрывал его прежде, чем слова выходили наружу.

— Эмми… — наконец начал он, но мой зазвонивший телефон прервал его.

Пошарив в поисках его в своей сумке, я прижала телефон к уху.

— Привет, дорогой, — сказала я Логану. — Ты можешь подождать одну секунду? — я зажала телефон между ухом и плечом, открывая дверцу машины, чтобы забраться внутрь.

— Нам нужно поговорить, — сказал Ник, протягивая руку.

Я вздрогнула прямо перед тем, как его пальцы смогли коснуться меня. Я свирепо посмотрела на него и яростно покачала головой. Он нахмурился, но не стал настаивать.

Мой разговор с Ником на сегодня закончился. Мне нужно было перегруппироваться и собраться с мыслями, прежде чем мы начнем обсуждение. Я не хотела слышать ничего из того, что он хотел сказать.

Не сегодня.

— Эммелин, — позвал Логан после того, как я захлопнула дверцу машины.

— Прости. Я здесь, — сказала я, выезжая задним ходом с гравийной стоянки, видя, как Ник обходит мою машину.

— Где ты? — спросил Логан.

— Я была на вечеринке в честь Хэллоуина.

— Ты хорошо провела время? — нотка презрения окрасила его голос. Вероятно, он был зол на идею о том, что я хожу на вечеринки и завожу друзей здесь, в Прескотте. Друзья означали, что я строила здесь свою жизнь. Что-то, чего он не хотел.

Мой взгляд переместился на Ника в зеркале заднего вида. Он стоял посреди подъездной дорожки, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

— Нет. Я не очень хорошо провела время.

￼

Я стояла у окна своей темной спальни, вглядываясь в черную ночь.

Ночи в Монтане разительно отличались от тех, что были в Нью-Йорке. Хотя то же самое относилось почти ко всем аспектам моей жизни здесь, в Прескотте.

В городе никогда не было по-настоящему темно. Где-то свет от здания или уличного фонаря освещал тени. Но здесь не было огней. Ничто не нарушало черноту.

Некоторым людям, возможно, это показалось бы это немного пугающим, но мне нравилось, что я могла видеть звездное небо. Я никогда не думала, что на свете так много звезд. В свою первую ночь в Прескотте я целый час стояла на улице, глядя на Млечный путь.

Но сегодня вечером все звезды во Вселенной не смогли бы осветить черноту.

Ничто не могло подготовить меня к встрече с Ником сегодня вечером. Эта эмоция была сокрушительной.

Я смутно припомнила свой короткий разговор с Логаном, когда мчалась домой с фермы. Я вкратце рассказала ему о вечеринке у Клири, но не упомянула Ника. Я еще не была готова обсуждать эту тему с Логаном. Во-первых, мне нужно было самой разобраться в этой концепции.

Логан знал, что я была замужем, но он не знал никаких подробностей. Он также не знал, что я все еще была юридически связана с другим мужчиной. Этот факт не воспримется хорошо.

Что я собиралась делать?

Схватив свой телефон с крайнего столика, я набрала номер своей подруги.

— Хэй! — ответила Стеффи. — Уже встретила каких-нибудь горячих ковбоев?

Я рассмеялась. Она знала, что у меня были серьезные отношения с Логаном, но это не помешало ей хотеть, чтобы я нашла мужчину-гору, на которую можно было бы взобраться. Стеффи была совершенно откровенна в своей сексуальности. В колледже ее выходки были забавными и… поучительными. Когда она начала встречаться с моим отцом, я недвусмысленно сказала ей, чтобы она никогда больше не заговаривала со мной о своей сексуальной жизни.

— Никаких ковбоев, хотя я столкнулась со своим мужем, — я держала телефон подальше от уха, ожидая крика, который, как я знала, должен был раздаться.

— Что! — закричала она. — Ты, блять, издеваешься надо мной!

— Я не шучу, — в течение следующих десяти минут я посвящала ее в подробности вечеринки и в то, как я отреагировала на встречу с Ником.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

Я вздохнула.

— Я не знаю. Я должна рассказать Логану все подробности, даже несмотря на то, что он будет зол. Но скрывать это от него похоже на предательство, — я лишь туманно рассказала Логану о своем браке, списав свое решение на молодость и алкоголь. Никто, кроме Стеффи, никогда не знал правды о той ночи и о том, почему я вышла замуж за Ника: что я влюбилась в него всего за пять часов.

— Да, Логан взбесится. Как и Трент.

Я вздрогнула при упоминании моего отца.

— Я знаю, что с моей стороны нечестно просить, но, пожалуйста, не говори ему. Пока. Я не готова иметь с ним дело.

— Я понимаю. Считай, что мои уста на замке.

У меня не было любящих отношений между отцом и дочерью, но даже с учетом того, что мой отец был ее парнем, она никогда не тратила впустую усилий, добиваясь нашего сближения.

Трент Остин никогда не проявлял никакого интереса к своей дочери. Хотела бы я точно определить, когда это началось, определить тот триггер и восполнить недостающие фрагменты, но, насколько я могла вспомнить, я ему просто… не нравилась. Он терпел моего брата Итана и временами прилагал некоторые усилия в случае со своим сыном. Но я никогда не была чем-то большим, чем просто еще одним человеком, живущим в его доме.

После моего рождения его брак с моей матерью начал разрушаться. Может быть, он винил меня, а не себя, за то, что я бросила ее в объятия другого мужчины. Независимо от причины, мы с моим отцом никогда не были близки.

И я никогда не была достаточно хороша.

Всего пару лет назад я, наконец, перестала пытаться соответствовать его недостижимым стандартам.

Для него было приемлемо расхаживать с женщинами помоложе, а для моего брата развод за разводом, но стесняться своей дочери было прискорбно. Мой брак был позором непостижимых масштабов.

По пути домой из Лас-Вегаса я размышляла о том, чтобы не рассказывать отцу о моем браке. Если бы мне не нужно было обсуждать варианты моего развода с его адвокатом, я бы сохранила Ника в секрете. Как бы то ни было, брак одного из Остинов без брачного соглашения подвергал нашу семью финансовому риску, и я была вынуждена провести крайне неприятный разговор со своими родителями.

Я унизила репутацию нашей семьи, ведя себя как глупая шлюха, это были его точные слова.

В то время он трахал свою двадцати двухлетнюю секретаршу.

— И что? Что ты собираешься делать с Ником? — спросила Стеффи, вырывая меня из моих мыслей.

— Я не знаю. Вернуться в прошлое и не быть такой глупой?

Не влюбляться.

Была ли это любовь? Девять лет — это долгий срок, чтобы проанализировать каждую частичку одной ночи, но за все это время я так и не смогла прийти к правильному ответу. В глубине души часть меня все еще верила, что моя связь с Ником была реальной, и у него, должно быть, была веская причина уйти.

— Прошло много времени. Поговори с ним. Начни с этого, — сказала Стеффи.

— Ты права. Мне потребуется несколько дней, чтобы взять себя в руки, а затем пойти к нему. Спасибо. И спасибо тебе за то, что не скажешь об этом отцу.

— Цыпочки важнее членов.

Я закатила глаза, прежде чем рассмеяться.

— Что ты собираешься сказать Логану? — спросила она.

— Правду, — сказала я. — Он заслуживает полной истории. Но прежде чем я что-либо сделаю, мне нужен план, и мне нужно поговорить со своим адвокатом о разводе.

— Хорошая идея. Логан воспримет это гораздо лучше, если узнает, что ты просто ждала, чтобы найти Ника, чтобы уладить развод.

Я надеялась, что она была права и что после того, как Логан узнает, что я все еще юридически связана с Ником, он не будет слишком зол. Что, возможно, он поймет, почему я отклонила два его предложения.

Я отказала ему не потому, что не любила его. Я просто еще не была свободна. Часть моего сердца все еще принадлежала Нику, и я не могла выйти замуж за Логана, пока не заберу ее обратно.

— Спасибо, что выслушала, — сказала я.

— Это то, для чего я здесь. И чтобы подарить твоему отцу…

— Остановись. Немедленно, — перебила я.

— С тобой больше не весело, — она рассмеялась. — Держи меня в курсе.

— Я так и сделаю. Пока.

Я уставилась в черную ночь, обдумывая все, что произошло сегодня вечером. Думая обо всем, что произошло тогда.

Бросив телефон на кровать, я подошла к комоду и достала маленькую коробочку, которую годами прятала за нижним бельем, с единственной целью — хранить два кольца, потрепанную фотографию и компакт-диск.

Сначала я потянулась за кольцом, надела его на указательный палец и покрутила, как делала много раз. Ни разу я не надела его обратно на предполагаемый палец.

Затем перешла к фотографии.

В моей спальне не было света, но это не имело значения. Я видела эту картину так, как если бы был день.

Мы с Ником стояли в профиль под беседкой часовни. Служительница только что отошла, чтобы оставить нас наедине. Это был момент, когда Ник поднял меня, обхватив своими большими руками мою поясницу и бедра. Мои ноги на каблуках болтались в воздухе, а пальцы запутались в волосах у него на затылке. Наши лбы соприкоснулись, и на наших лицах расплылись огромные улыбки.

Тогда на моем лице была написана любовь.

Теперь все было разрушено слезами и тоской.

Пять минут, проведенные в присутствии Ника, вскрыли раны в моем сердце, которые я зашивала годами.

Если жизнь Ника была в Прескотте, я не могу остаться здесь. Но и уходить не собираюсь, пока не получу ответы на вопросы, крутившиеся у меня в голове. Вопросы, которые я задавала себе снова и снова. Каким-то образом мне нужно найти в себе силы спросить Ника почему.

Почему он оставил меня тем утром? Неужели наша ночь вместе так мало значила для него, что он мог оставить меня позади, даже не потрудившись оглянуться назад? Почему он не нашел меня для развода или аннулирования брака?

У меня начало щипать в носу, а на глаза навернулись слезы. Ник был ответственен за реки моих слез. Слезы из-за сокрушительного разочарования из-за того, что я так ошибалась насчет него. Слезы, потому что все, что он сказал мне той ночью, было ложью.

Я сделала неровный вдох, пытаясь проглотить комок в горле.

— Хотела бы я не чувствовать себя так, — сказала я его фотографии. — Я бы хотела, чтобы ты выглядел по-другому. Не похожим на того мужчину, которого я представляла себе годами. Я бы хотела, чтобы ты не был настоящим, и чтобы не было так больно.

Больше всего мне хотелось, чтобы я могла просто отпустить его.

￼

— Эммелин, мне жаль, но мы больше ничего не можем сделать.

— Я просто не понимаю. Почему мы не можем подготовить документы о разводе на этой неделе? — спросила я Фреда Эндрюса, адвоката моей семьи. Я позвонила ему первым делом в понедельник утром, прежде чем отправиться на работу.

— Как я уже говорил тебе, мы здесь в опасном положении. Мой совет — действовать с осторожностью, а это займет некоторое время. Как минимум, месяц. Я знаю, ты хотела бы, чтобы это было сделано как можно быстрее, но поспешность с разводом на данном этапе может привести к тому, что ты и твоя семья будете подвергнуты несправедливым финансовым претензиям.

— Как это может быть? Я не видела Ника девять лет.

— Верно, но во время вашего брака срок действия твоего целевого фонда истек, и все деньги от твоих бабушки и дедушки были полностью переведены. Он мог бы претендовать на часть этих средств, если до вашего союза не было заключено брачного соглашения.

— Это смешно, Фред, — усмехнулась я. — Мы были вместе меньше двадцати четырех часов.

— Верно. И если дело действительно дойдет до суда, я сомневаюсь, что какой-либо судья вынесет решение в его пользу. Но мне нужно время, чтобы подготовить соответствующие документы. Я мог бы оформить расторжение брака в течение недели. Урегулирование развода, гарантирующее защиту твоих активов, будет гораздо более сложным делом.

— Хорошо, — сказала я. — Есть ли что-нибудь, что я должна сделать, пока ты работаешь над бумагами?

— Ничего не нужно делать. Ты можешь получить нежелательную огласку, даже если больше не живешь в городе, но я сомневаюсь в этом. Я уведомлю тебя и твоего отца до того, как будет подано мировое соглашение, так как эта работа будет оплачиваться его деньгами.

— Нет. Пожалуйста, выставь счет мне напрямую. Спасибо тебе, Фред, — сказала я ему перед тем, как мы попрощались и закончили разговор.

Я уронила голову на руки, обмякнув на своем рабочем стуле.

— Упрямая и глупая, — пробормотала я пустому классу.

Много лет назад Фред сказал мне, что он мог бы расторгнуть мой брак с Ником на основании того, что меня бросили.

Послушала ли я?

Нет.

Потому что была упрямой и глупой.

Я была слишком зла и расстроена, чтобы так легко отпустить Ника с крючка. Я настояла на том, что мой частный детектив выследит Ника в кратчайшие сроки, и у меня будет шанс посмотреть ему в глаза и понаблюдать, как он объяснит, почему солгал и ушел.

Отчаянно желая покончить с этим, я отказалась разводиться, пока не получу объяснений.

Я понятия не имела, что Ник Слейтер окажется призраком, которого невозможно найти. Что мое упрямство будет настолько глубоким, что годы спустя я все равно не прошла бы через развод.

Теперь, оглядываясь назад, я должна была проглотить свою гордость и забыть о противостояния с Ником.

Мне следовало развестись.

￼

— Итак, класс. Это звонок к обеду. Вы все можете взять свои пальто на перемену и прогуляться в кафетерий.

Крики ликования наполнили класс, когда четырнадцать пятилетних детей выбежали в коридор.

Мы только что закончили кружок рассказов, и я расставляла книги по полкам, думая о том, как сильно я буду скучать по детям и своему классу, когда уеду из Прескотта.

Я понятия не имела, куда перееду, но поскольку Ник жил здесь, я не могла остаться.

Мысль о том, что я разочарую своих коллег и брошу своих учеников, вызвала у меня острую боль в животе, но мысль о том, что я буду регулярно сталкиваться с Ником или видеть его с другой женщиной, была еще хуже.

Был ли он сейчас с кем-то? Были ли у него дети? От одной этой мысли мое сердце ушло в пятки. Мне нужно было убраться отсюда, пока он не разорвал меня в клочья. Может быть, я смогла бы дожить до лета и закончить учебный год. Если буду жить отшельницей, держаться поближе к школе и дому, я, вероятно, смогу избежать встреч с Ником.

Погруженная в свои мысли, я подпрыгнула, когда в комнате раздался рокочущий голос.

— Эмми?

Избегать Ника было действительно трудно, так как он только что ворвался в мой класс.

Я с трудом вдохнула, прежде чем развернуться, мои глаза осмотрели его с головы до ног. Он был так же великолепен, как и всегда. За эти годы в нем мало что изменилось. Его щетина была немного короче, и у него было больше мускулов на теле.

— Эммелин, — поправила я. — Что ты здесь делаешь, Ник?

— Я сказал тебе в пятницу. Нам нужно поговорить.

— Я еще не готова говорить.

— Девяти лет было недостаточно, чтобы придумать, что сказать?

Я вздрогнула от его шутки.

— Это должно быть смешно? Потому что это не так.

— Прости, — пробормотал он. И оглядел меня с ног до головы. — Черт, Эмми. Это то, что ты носишь каждый день?

Я опустила подбородок, чтобы осмотреть свою одежду. Что было не так с моим нарядом?

На мне были широкие черные брюки, лакированные туфли-лодочки телесного цвета и кремовая блузка с воротником-стойкой. Поскольку блузка была прозрачной, под ней был топ с кружевной отделкой. На моем запястье были большие часы Шанель из розового золота, которые моя мама подарила мне на Рождество в прошлом году.

Я одевалась так почти каждый день. Это было стильно и профессионально, именно тот образ, который я хотела изобразить как учитель. В моей одежде не было ничего неподходящего для начальной школы, хотя, возможно, была немного нарядной для сельской местности Монтаны.

— Что не так с моим нарядом?

— Ничего. Ты выглядишь просто прекрасно, — сказал он.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Пожалуйста, не говори мне подобных вещей.

— Я не могу сделать тебе комплимент?

— Нет. Больше нет.

— Эмми, — мягко сказал он. — Нам нужно поговорить о нас.

— Эммелин. И нет никаких нас. Даже если бы и были, мы не будем говорить здесь, — сказала я и села за свой стол.

Я сделала все, что могла, чтобы отвести глаза. Было слишком тяжело смотреть на него. Сначала я занялась организацией ручек. Затем я снова разложила бумаги на своем столе. Наконец, я схватила свою кофейную кружку и тщательно осмотрела ее.

Я была одержима кружками с надписями, и за эти годы я собрала их много. Сегодняшняя была простой белой кружкой с надписью: «О, ради Фокса», но вместо слова «фокс»⁴ там был мультяшный лис в очках для чтения.

— Эмми, — сказал Ник. — Ты, блять, посмотришь на меня?

— Нет, — сказала я своей кружке.

Две руки хлопнули по моему столу.

— Мы поговорим. Сейчас.

— Нет, — отрезала я и вскочила со стула. — Мы поговорим, когда я буду готова. На этот раз мы собираемся все сделать по-моему. По моей временной шкале. А прямо сейчас мне нужно перекусить, чтобы я была готова, когда мои дети вернутся в класс. Я не буду вдаваться в это с тобой. Мне нужно поговорить с моим адвокатом о наших отношениях, и, в зависимости от его совета, я рассмотрю возможность поговорить с тобой позже.

— Твой адвокат? — спросил он. — Почему тебе нужно поговорить со своим гребаным адвокатом, прежде чем разговаривать со мной?

— Прекрати ругаться. Ты находишься в школе, полной впечатлительных детей.

— Ответь на гребаный вопрос.

Я скрестила обе руки на груди.

— Мой адвокат приступает к нашему бракоразводному процессу. Мне нужно выяснить, считает ли он, что мы должны ограничить наши взаимодействия теми, которые контролируются адвокатом, — я забыла спросить об этом Фреда этим утром, главным образом потому, что не была уверена, какой ответ хотела от него услышать.

Ник отодвинулся от стола и пару раз моргнул.

— Развод?

Почему это было для него неожиданностью? Что, по его мнению, должно было произойти?

— Да. Именно так. Теперь, когда я нашла тебя, мы можем официально расторгнуть наш брак. И когда эта катастрофа, наконец, закончится, у тебя не будет причин думать, что нам нужно поговорить или когда-либо снова видеть друг друга.

— Нет. Никакого развода. Абсо-блять-лютно, нет, — весь шок на его лице мгновенно сменился гневом.

На этот раз настала моя очередь быть шокированной.

— Я ненавижу, когда так говорят! И что ты имеешь в виду под «нет»? Я не видела тебя больше девяти лет. Ты бросил меня в ночь нашей свадьбы после того, как часами врал мне. Я в отношениях с другим мужчиной уже пять лет. На какой планете, по-твоему, наши отношения на самом деле похожи на брак, который стоит сохранить? Так что да. Мы разводимся. Как только у моего адвоката будет возможность подготовить документы.

— Я никогда не лгал тебе, Эмми, — мягко сказал он.

— Я спросила тебя, получится ли из этого брака что-то, и ты сказал «да». Это была ложь. Я заслуживаю от тебя объяснений, и ты дашь мне их. Но не прямо сейчас. Когда я буду готова говорить, ты узнаешь об этом первым. Тогда, после того, как я получу свои ответы, я, наконец, освобожусь от тебя. Теперь уходи.

— Ужин.

— Что, прости?

— Ужин. Если тебе нужны ответы, ты можешь получить их за ужином. Сегодня вечером.

— Я не буду с тобой ужинать, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Моя временная шкала. Помнишь?

— Мне плевать на твою временную шкалу. Мы ужинаем сегодня вечером. Ты хочешь ответов. Ты их получишь. И я не буду ждать адвоката.

— Прекрасно, — отрезала я.

— Я заеду за тобой сюда в пять, — сказал он, поворачиваясь, чтобы выйти из комнаты.

— Нет, — сказала я ему в спину. — Я поеду сама. Где мне с тобой встретиться?

Он что-то проворчал себе под нос, прежде чем ответить.

— Стейк-хаус «Чёрный бык».

— Отлично. Я буду там в шесть.

Он больше ничего не сказал, проходя через дверь.

Я усмехнулась. По крайней мере, на этот раз я должна была увидеть, как он уходит.

И сегодня вечером я, наконец, получу свои ответы.

Глава 3

Стейк-хаус «Чёрный бык» находился примерно в пяти милях от Прескотта. Снаружи здание было отделано потрепанным амбарным деревом с окнами из темно-янтарного стекла. Вывеска ресторана была сделана из марочного дерева с вмонтированными сверху лонгхорнами.

Именно этого я и ожидала от стейк-хауса в Монтане.

Когда я осматривала здание, мне в голову пришла идея для моего ресторана на Манхэттене. Я быстро сделала несколько заметок в блокноте, прежде чем схватить свой телефон, чтобы набрать Логана.

Но мои пальцы замерли, прежде чем я смогла набрать его номер.

Мой адвокат предупредил, что мой развод может вызвать некоторую огласку, хотя я сомневалась, что людей это будет волновать теперь, когда я живу не в Нью-Йорке. Но последнее, чего я хотела, это чтобы Логан узнал о моем браке из газетных сплетен.

Разговору в ресторане придется подождать. Я больше не могла откладывать рассказ о Нике.

Собравшись с духом, я нажала на его имя и стала ждать ответа.

— Логан? — все, что я слышала — это смех людей и разговоры на заднем плане. — Логан!

— Привет, — наконец ответил он. — Одну секунду, милая.

Я слушала, как он лавирует сквозь большую толпу. Что он делал на вечеринке в понедельник вечером? Я разговаривала с ним вчера, и он не упоминал ни о каких мероприятиях.

— Прости, — сказал он, найдя местечко подальше от шума.

— Все в порядке. Где ты?

— Коктейльная вечеринка в центре города в честь Фонда Кольберга. Я столкнулся с твоей подругой Элис сегодня за обедом. Она работает на них и пригласила меня поехать с ней.

— Элис Лейс? — спросила я.

Мы с Элис не были близки после окончания Йеля. Хотя мы обе переехали в Нью-Йорк, мы были заняты попытками дать толчок нашей карьере и потеряли связь. Наши пути иногда пересекались, когда я работала в «Остин Капитал», но я не видела ее с тех пор, как уволилась.

На самом деле я была удивлена, что Логан ее запомнил. Они встречались всего пару раз, и я вспомнила, что была немного обескуражена тем, как прямолинейно Элис относилась к нему. В то время я думала, что это делается только для того, чтобы получить доступ к миллионам долларов, которые Кендрики жертвовали каждый год. Но теперь мне стало интересно, был ли ее интерес более личным.

— Да, эта Элис, — сказал он. — Она уже много лет приглашает меня на свои мероприятия. Но мы никак не могли согласовать наши расписания. Теперь, когда ты в Монтане, я стал доступнее.

— Хорошо. Разве это не удобно для нее, — пробормотал я.

— Ревнуешь? — спросил он.

— Да, — призналась я.

— Хорошо. Значит, ты не забыла обо мне.

Я улыбнулась, когда он поддразнил.

— Ты будешь там допоздна? Мне нужно поговорить с тобой кое о чем важном.

— Возможно. Они пригласили спикера из фонда, чтобы попытаться отделить нас всех от наших денег. Сомневаюсь, что доберусь домой до полуночи.

— Ладно. Позвони мне позже? Или завтра? — спросила я, когда фоновый шум усилился.

— Конечно. Тогда поговорим, — сказал он и отключился.

Я действительно хотела рассказать Логану о своем браке до ужина с Ником. Но не тут-то было.

Пять минут спустя я сидела напротив своего будущего бывшего мужа.

И я делала все, что могла придумать, чтобы отвлечься от его красивого лица, пока не успокоила свои нервы.

— Что ты делаешь? — спросил Ник.

— Ну, это хитроумное устройство называется смартфоном, — сказала я. — Ты наводишь эту маленькую круглую штуковину, а затем нажимаешь на другую маленькую круглую штуковину вот здесь, и получается эта новомодная штука, называемая картинкой.

— Забавно. Зачем?

— Я собираюсь отправить это и некоторые экстерьеры по электронной почте команде моего ресторана. Это было бы отличной темой для стейк-хауса в Нью-Йорке, — я надеялась, что на фотографии получилось передать темную обстановку.

Это должно было стать тематикой для моего ресторана на Манхэттене. Я уже представляла, как мои претенциозные друзья наряжаются в свои самозваные ковбойские сапоги и дизайнерские рубашки в стиле вестерн с жемчужными пуговицами, чтобы съесть стейк за сто долларов.

Интерьер представлял собой тускло освещенное помещение со стенами, обшитыми панелями из того же дерева, что и снаружи. Люстры, сделанные из рогов животных, свисали с потолка с деревянными балками и излучали мягкое желтое сияние.

Мы сидели за столиком, обитым темно-бордовым винилом, а стол был покрыт обугленными головешками крупного рогатого скота. Мне было приятно сидеть в кабинке с высокой спинкой, которое обеспечило нам уединение от подслушивающих соседей.

— Так вот как ты зарабатываешь деньги? Через рестораны? — спросил Ник.

— Нет. Я зарабатываю деньги преподаванием, — предупреждение моего адвоката все еще было свежо в памяти, и я не хотела говорить о деньгах, если наш развод станет неприятным.

— Верно, — сказал он, не веря мне.

Мы посидели несколько минут в тишине, пока не подошла наша официантка, чтобы принести мое красное вино и «Никс Коорс Лайт». Я была благодарна за то, что у меня был бокал, который можно было держать и занимать мои дрожащие пальцы.

— Тот парень, который звонил тебе в пятницу. Кто он такой?

— Мой парень, Логан.

— У вас двоих все серьезно? — спросил он.

— Да. Мы жили вместе в Нью-Йорке.

— Если у вас все так серьезно, почему ты уехала от него? — спросил он.

— Это долгая история, но в основном она сводится к тому, что мне нужно было уехать из города. Логан только что стал партнером в своей юридической фирме, и не мог рисковать своей карьерой, чтобы последовать за мной на Дикий Запад.

— Хм, — пробормотал он.

Несколько минут мы сидели в неловком молчании. Я потягивала вино и изучала рисунки на столешнице, избегая зрительного контакта с Ником.

— Ты еще говорила со своим адвокатом? — спросил он.

— Нет, но я свяжусь с ним, когда он будет составлять наши документы о разводе. Как только они будут завершены, он будет работать непосредственно с твоим адвокатом, если ты этого хочешь. Мне просто нужно его или ее имя и номер телефона.

Это вызвало у него еще одно «хм», прежде чем он допил остатки своего пива. Должно быть, он был завсегдатаем «Чёрного быка», потому что официантка не потрудилась спросить, хочет ли он еще, она просто принесла его.

— Почему ты ждала? — спросил Ник.

— Ждала чего?

— Чтобы развестись, — сказал он.

Я сделала глубокий вдох. Признаться Нику, почему я так долго цеплялась за наш брак, было нелегко.

— Я не хотела расторгать брак на условиях отказа. Моя глупая гордость не позволила бы мне. Поэтому я наняла частного детектива, чтобы разыскать тебя. Знаешь ли ты, что в Колорадо живет 723 Ника Слейтера, и ни один из них не ты?

Он не ответил. Он просто наклонил голову, чтобы изучить свое новое пиво.

— И я хотела знать почему, — сказала я. — Почему ты разыгрываешь такое убедительное шоу. Все эти дерзости и сладкие слова. Я никогда не встречала человека, который мог бы так легко позволить лжи слететь с его языка. И это о чем-то говорит, учитывая, что мой отец и все его сообщники — обманщики мирового класса.

Он вздрогнул, и его глаза встретились с моими.

— Я уже говорил тебе сегодня, Эмми. Я не лгал тебе.

Я сделала глубокий вдох. Оставайся сильной. Этот его причиняющий боль проступок был именно им. Проступком. Я была здесь обиженной стороной, и последнее, в чем я нуждалась, это попасться на очередную ложь Ника. И потерять самообладание.

— Тогда почему я потратила десятки тысяч долларов на частного детектива, чтобы найти тебя? Ты не жил в Колорадо.

— Когда мы встретились — жил, — сказал он. — Вскоре после этого я уехал. Я переехал сюда через несколько месяцев после Вегаса.

Еще одна ложь. Кровь начала закипать в моих венах.

— Я сразу же начала искать тебя, Ник. Тебя. Не было. Там.

— Успокойся, — сказал он.

— Успокоиться? — прошипела я. — Объясни, почему они не смогли тебя найти. Сейчас же.

Хотя я кипела, Ник сохранял самообладание. На самом деле, чем больше я злилась, тем больше смягчалось его лицо.

— Мое имя не Ник. А Дрейвен. Мой отец — Дрейвен-старший, и я всю свою жизнь представляюсь своим вторым именем — Николас. Я уверен, что твои детективы не искали Дрейвена Слейтера, живущего в Колорадо. Если бы они это сделали, они бы нашли меня.

— Тогда мы даже не женаты. Если ты не указал свое законное имя в нашем свидетельстве о браке, все это время, потраченное на твои поиски, было напрасным.

— В сертификате я указал свое полное имя. Ты просто не обратила внимания. Ты была слишком занята, осматривая часовню.

Дерьмо.

Мой частный детектив обманул меня. Не может быть такого, что он не смог найти копию нашего свидетельства о браке.

Ник оставил свое кольцо, возможно, чтобы я могла его продать, но он забрал сертификат с собой, когда бросил меня в отеле. Но даже без бумаги мой детектив должен был найти его. Дрейвен — слишком уникальное имя. Немного усилий, и он отработал бы все те деньги, которые мы ему заплатили. Вместо этого он был доволен тем, что сидел сложа руки и лгал мне. Завтра я прекращу оплату по его последнему чеку, но не то чтобы от этого мне стало легче.

Моя доверчивость сделала всю эту ситуацию еще более неловкой.

Потому что я не могла свалить всю вину на детектива. У меня был выбор нанять кого-нибудь другого. Вместо этого я просто решила запихнуть все это глубоко в душу и попытаться забыть об этом. Еще одна ошибка.

Когда официантка принесла наши стейки, я восприняла долгожданный перерыв как шанс успокоиться. Мне понадобилось несколько минут, чтобы взять себя в руки и набраться смелости задать ему вопрос, которого я боялась.

Почему он оставил меня?

Мы ели в тишине. Пока Ник сметал все со своей тарелки, я ковырялась в своей еде. Она была восхитительна, но у меня пропал аппетит. С каждой проходившей минутой я говорила себе спросить, но слова не шли с языка. Почему я не могла их вытащить?

После того, как официантка убрала наши тарелки, Ник потянулся через стол и взял мою руку в свою. Я попыталась отдернуть ее, но, когда напряглась, его хватка усилилась, и моя рука осталась в ловушке.

— Я хочу получить шанс, — сказал Ник.

— Шанс для чего? — спросила я.

— Начать все сначала.

У меня отвисла челюсть. Он это серьезно?

— Что? Зачем?

— Ты спросила меня тогда, верю ли я в судьбу. Я не верил, пока не встретил тебя. И я провел девять лет, думая, что никогда больше не увижу твоего лица. Но судьба вернула тебя в мою жизнь, и я не собираюсь снова все потерять.

Я изо всех сил пыталась проглотить комок в горле и заговорить.

— Ты бросил меня.

— Пожалуйста, поверь мне, я сделал это по уважительной причине. И не прошло и дня, чтобы я не пожалел об этом, — он погладил большим пальцем тыльную сторону моей зажатой руки.

— Почему? — мои глаза наполнились слезами в ту секунду, когда это слово слетело с моих губ.

— Я обещаю, что объясню. Только не сегодня, — сказал он.

Мое сердце упало, и я обмякла на мягком сиденье скамейки. Это было его испытание, и он с треском провалился. Я не хотела принимать этот ответ — обещание объяснить позже. Насколько я знала, он мог исчезнуть завтра еще на девять лет.

— Нет, — сказала я. — Никаких шансов. Ты мог бы найти меня. Ты мог бы объяснить. Ты упустил свой шанс.

Его челюсть сжалась, и мускул на лбу дернулся. Если он действительно думал, что пара ласковых фраз — в которых, я могла бы добавить, не было извинений — заставят меня снова наброситься на него, он жестоко ошибался.

— Я держался от тебя подальше, потому что думал, что ты двинулась дальше. Но ты несчастлива. Я вижу это ясно, как божий день. Дай мне шанс?

Я посмотрела на стол.

— Нет. Я хочу развода.

— Ты его не получишь.

— Что? — ахнула я, мои глаза встретились с его.

— Никакого развода. Я не дам тебе его.

— Ты действительно думаешь, что бросить вызов мне и моей команде юристов — хорошая идея, Ник? Ты напрасно потратишь и наше время, и деньги.

— Мне все равно. Я сделаю все, что потребуется.

— Это из-за моих денег? Это то, чего ты хочешь? Тогда ладно. Назови свою цену. И просто отпусти меня.

— Дело не в твоих гребаных деньгах. И никогда не было. Но я не отпущу тебя, пока у меня не будет шанса.

— Я влюблена в другого мужчину. Твои шансы исчерпаны.

Его тело вздрогнуло так сильно, что это почти причинило мне физическую боль.

— Месяц. Я хочу месяц. И тогда я отпущу тебя.

Я посидела с минуту, взвешивая свои варианты. Я могла бы упереться и послать его к черту. Или могла бы позволить ему думать, что у него есть шанс. Единственный способ, которым я получу свои ответы, был с помощью последнего. И я отчаянно нуждалась в этих ответах.

Мне нужно было двигаться дальше по жизни.

— Месяц — это слишком долго, и я не собираюсь затягивать с этим. Я даю тебе неделю.

— Отлично. Но я хочу пять свиданий. Ты же не собираешься отшивать меня всю неделю, а потом говорить, что у меня был шанс.

— Ладно, — проворчала я. — Пять свиданий. Одна неделя.

— Хорошо. Мы начинаем завтра.

Обменявшись номерами телефонов, я взяла свою сумочку и выскользнула из кабинки, направляясь к выходу из ресторана.

Но как раз перед тем, как Ник смог распахнуть передо мной дверь, к нам подбежала худенькая блондинка и начала заискивать перед ним.

— О, Ник! — сказала она, хватая его за руку и поглаживая бицепс. Она наклонилась так близко к нему, что ее увеличенные хирургическим путем груди потерлись о его бок. — Я все гадала, когда увижу тебя снова. Какова вероятность, что мы оба будем здесь ужинать.

— До свидания, Андреа, — сказал Ник, высвобождая руку.

— Не уходи! Подожди! Я приехала сюда с другом, но надеялась, что ты сможешь подвезти меня домой, — умоляла она.

Пока Ник отвлекался на эту Андреа, я выскользнула за дверь. Последнее, чего я хотела, это быть свидетельницей того, как за моим будущим бывшим мужем приударяют.

Практически подбежав к своему джипу, я захлопнула дверцу и привалилась к рулю.

Пять свиданий.

Мне просто нужно было пережить еще пять встреч с Ником, и тогда я смогла бы оставить все это позади. А завтра я смогу поговорить с Логаном.

По дороге домой я пытался сосредоточиться на прекрасном пейзаже вокруг, но мои мысли постоянно возвращались к ужину. Был ли Ник искренен? Или это была просто еще одна из его игр?

Я ушла с ужина с большим количеством вопросов, чем ответов. Меня до смерти тошнило от вопросов без ответов.

И меня до смерти тошнило от того, как сильно Ник поглотил меня за последние несколько дней.

Даже сейчас, когда мне следовало бы больше беспокоиться о Логане и организации моего развода, я не могла избавиться от нежелательного озноба, пробежавшего по моей спине при мысленном образе той женщины Андреа, трущейся о Ника в ресторане.

Меня раздражало, что Элис уделяла слишком много внимания Логану, но эта ревность была просто щепоткой по сравнению с тем, что я испытывала из-за Ника. Мысль о том, что он занимается сексом с ней или любой другой женщиной, вызывала у меня тошноту.

Это должно было закончиться до того, как я сойду с ума.

— Пять свиданий. Одна неделя, — сказала я себе. — Тогда все это закончится.

Глава 4

Кинотеатр Прескотта располагался посреди Мэйн-стрит, зажатый между гастрономом и магазином по ловле нахлыстом. Мэйн-стрит была центром Прескотта, заполненным местными магазинами. Она проходила прямо через центр города, в конце соединяясь с шоссе. На шоссе были и другие предприятия, включая мотель и продуктовый магазин, но до сих пор я проводила большую часть своего времени, блуждая по центру города.

Идя по тротуару, я заметила Ника, стоящего у кассы кинотеатра. Его парусиновая куртка подчеркивала широкие плечи. Джинсы идеально облегали бедра и подчеркивали идеальную форму задницы. На нем была бейсболка цвета хаки, а более длинные волосы на его шее свободно висели, завиваясь на концах.

Мои ноги пошатнулись, и я чуть не упала. После всех лет при виде его у меня все еще слабели колени. Я проклинала себя за то, что позволяла его взглядам действовать на меня, но с другой стороны, по крайней мере, он не смотрел и не заметил, как я споткнулась.

— Привет, — окликнула я.

— Привет, — сказал он. Кривая усмешка расползлась по его лицу, когда его глаза прошлись по моему телу.

Его взгляд был голодными, и я была рада, что смогла заскочить домой после школы, чтобы переодеться во что-то менее облегающее, чем наряд, в котором ходила на работу. Я была в джинсах и коричневом свитере с нашивками из верблюжьей замши на локтях. Поскольку в кинотеатрах мне всегда было холодно, я натянула коричневую шапочку с напуском.

Первым из наших пяти обязательных свиданий был поход в кино. Ник хотел поужинать, но мне удалось убедить его (посредством длинного обмена текстовыми сообщениями), что я умирала от желания сходить в кинотеатр Прескотта. И это не было ложью, моей настоящей мотивацией было то, что мы не смогли бы поговорить.

У меня было еще четыре ночи, чтобы получить его объяснения. Сегодняшний вечер был посвящен тому, чтобы избежать их и побыстрее покончить со свиданием.

Вручая мне мой билет, он спросил:

— Закуски?

— Попкорн. Скиттлз. Юниор минтс⁵. Диетическую колу, — заказала я. — Что? Не смотри на меня так. Это мой ужин.

Вестибюль кинотеатра был битком набит людьми. Рядом с маленькой билетной кассой находилась длинная стойка, за которой четверо старшеклассников лихорадочно делали заказы на еду и напитки.

— Здесь всегда так оживленно? — спросила я.

— Во вторник вечером они устраивают специальное мероприятие, где все по пол цены, — сказал он.

Мы ждали своей очереди в неловком молчании. Это было не место для серьезного разговора, но и непринужденная болтовня тоже не подходила. У нас было слишком много багажа. Спустя, как мне показалось, несколько часов, мы взяли наш перекус и поплелись в зал.

Двухэтажная комната была намного больше, чем я могла бы предположить снаружи здания. Небольшой балкон нависал над главным этажом. Стены были задрапированы темно-бордовыми занавесками, перевязанными золотой веревкой с кисточками. Деревянная отделка была украшена замысловатыми завитками.

— Это потрясающее место, — сказала я, следуя за Ником к паре свободных мест на нижнем уровне.

— Да. Пару лет назад они отремонтировали это место, раньше, с начала 1900-х годов, это был театр Прескотта. Тогда они обычно устраивали водевильные шоу⁶. Сцена под киноэкраном — оригинальная.

— Очень интересно. Ты часто сюда приходишь? — я раскладываю свои закуски вокруг себя, чтобы к ним был легкий доступ во время просмотра фильма.

— Нет.

Я подскочила на своем месте, когда почувствовала его дыхание на своем лице. Я была так занята подготовлением попкорна, что не заметила, как он приблизился. Сиденья в кинотеатре были придвинуты так близко друг к другу, что моя рука терлась бы о его весь вечер.

Дерьмо.

Может быть, в конце концов, фильм был не такой уж хорошей идеей. По крайней мере, за ужином нас разделял бы столик.

Фильм начался, и, хотя мои глаза оставались прикованными к экрану, я не смотрела фильм. Все мое внимание было сосредоточено на мужчине, сидевшем рядом, и на руке, которой он обнял меня за плечи. В течение двух часов Ник рисовал круги на моем плече кончиками пальцев.

Я должна была отстраниться и сказать ему остановиться. Слова вертелись у меня на кончике языка, но я просто не могла их произнести. Почему я позволила ему прикоснуться ко мне?

Потому что я сошла с ума. Вот почему.

Когда толпа встала, чтобы уйти, я вздохнула с облегчением, что вечер закончился.

— Спокойной ночи, — сказала я, когда оказалась в безопасности на тротуаре, но прежде чем я смогла убежать, Ник схватил меня за локоть и развернул к себе.

— Завтра вечером. Ужин.

— Я не могу завтра. И в четверг тоже. Мне нужно время на доработку планов уроков, — солгала я.

Моя подготовительная работа к школе была закончена с выходных, но мне нужно было немного побыть без Ника. На карту была поставлена моя психическая стабильность. Провести с ним прошлую ночь в «Чёрном быке», а затем сегодняшний вечер в кинотеатре было слишком.

— Планы уроков? Разве ты не учишь маленьких детей? — спросил он.

— После того, как ты потратишь день, пытаясь развлечь четырнадцать воспитанников начальной школы без плана урока, ты можешь усомниться в его необходимости. А до тех пор поверь мне, когда я говорю, что они жизненно необходимы.

— Отлично, — сказал он с самодовольной ухмылкой. — Пятница. Обед. Кафе «Прескотт». В шесть часов.

Я кивнула и поспешила прочь, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще. Что это была за высокомерная улыбка, которой он одарил меня? Неужели я пропустила шутку?

Только когда я села на свое водительское сиденье, я поняла, почему он ухмыльнулся. У нас оставалось четыре свидания, чтобы уложиться в шесть дней. Если я отложу второе свидание до пятницы, это означало, что мне придется встретиться с ним в пятницу, субботу, воскресенье и понедельник.

Целый уик-энд с Ником.

— О, ради всего святого… — пробормотала я, прежде чем стукнуться лбом о руль.

￼

— Мисс Остин!

— Черт, — пробормотал Ник.

Я осматриваю зал в поисках ребенка, который только что позвал меня по имени. В центре ресторана Роуэн Клири активно махала рукой.

— Привет, Роуэн, — я помахала в ответ, вне себя от радости, что могу использовать ее как предлог, чтобы не оставаться наедине с Ником.

У нас было свидание номер два в кафе «Прескотт». Ник ждал меня возле кафе, когда я приехала, и как только я подошла достаточно близко, он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. Я была уверена, что левая сторона моего лица все еще была ярко-красной, потому что кожа горела.

Когда я подошла к столику Клири, Джесс встал, чтобы поприветствовать меня и пожать Нику руку, в то время как я обняла Роуэн.

— Привет, Джиджи, — сказала я.

— Эммелин! Рада тебя видеть! Извини, я не могу встать, — она нахмурилась, потирая живот. — В эти дни Джессу приходится практически поднимать меня со стульев. Мы даже не смогли сесть в нашу обычную кабинку вон там, у окна, потому что я не помещаюсь.

— Ну, ты выглядишь сияющей. Беременность точно тебе идет, — ее кожа сияла, а волосы были густыми и блестящими.

— Спасибо, — она улыбнулась.

— Когда срок родов?

— Десятого декабря, — она хихикнула, когда мои глаза расширились.

Она выглядела так, словно срок родов был вчера, но ей оставалось еще больше месяца. Этот ребенок будет великаном.

— Мамочка, можно мисс Остин и Ник посидят с нами? — спросила Роуэн.

— Отличная идея, милая! — сказала Джиджи. — Мы только что приехали и еще не сделали заказ. Пожалуйста, поешьте с нами. Я буду чувствовать себя не таким чудовищем, если ты займешь место за этим большим столом.

Я почувствовала, что Ник напрягся у меня за спиной.

— Спасибо, Джиджи, но мы можем…

— Мы с удовольствием! — прервала я его протест. Я заняла крайнее место, чтобы Ник не мог сесть рядом со мной и снова прикоснуться ко мне, как он это сделал в кинотеатре.

Я устроилась поудобнее и быстро осмотрела кафе. В нем царила атмосфера старомодной закусочной. Синие виниловые кабинки тянулись по краям комнаты. Сзади тянулась длинная стойка с такими же табуретками, а за ней открывался вид на кухню и поваров.

— Как тебе работается преподавателем? — спросила Джиджи. — Моя малышка хорошо себя ведет?

— Она идеальна, — сказал я.

Лицо Роуэн расплылось в лучезарной улыбке.

Я начала просматривать меню, но подняла глаза, когда Ник спросил:

— Никаких фотографий сегодня вечером? Ты не хочешь воссоздать кафе «Прескотт» в центре Нью-Йорка?

— Смешно, — невозмутимо произнесла я. — И нет. «Чёрный бык» — это как раз то, что я искала.

— «Чёрный бык»? — спросил Джесс.

— Эмми собирается воссоздать стейк-хаус Монтаны на Манхэттене, — сказал Ник.

Я уставилась на три скептических лица.

— У меня есть ресторан на Манхэттене, который я сдаю каждый год, — объяснила я. — Мы перепроектируем и ремонтируем помещение, пока мой шеф-повар создает совершенно новое меню. Все вырученные средства идут на благотворительность, и я подумала, что стейк-хаус в стиле Монтаны будет уместен. В прошлом году мы открыли старомодное итальянское бистро и пожертвовали три миллиона четыреста тысяч долларов.

Я всегда выбирала аутентичную и классическую ресторанную тематику. Большинство рестораторов выбрали бы что-нибудь модное, например, молекулярную кухню, бургеры с раменом или поке-бар, но мне всегда больше нравились блюда комфорт-фудс. Большие порции простой, вкусной еды. Учитывая огромный отклик, который мы получали на протяжении многих лет, я знала, что была не одинока в своем желании чего-то непритязательного.

— Это впечатляет, — сказала Джиджи, в то время как Джесс и Ник удивленно посмотрели на меня.

— Спасибо. Это будет седьмой год, когда моя команда совершает переворот.

— Каким благотворительным организациям ты делаешь пожертвования? — спросил Джесс.

— Я меняю организацию каждый год, но всегда выбираю ту, главными бенефициарами которой являются дети.

— Почему дети? — спросила Джиджи.

— Мои бабушка и дедушка были преданы детям Нью-Йорка и проводили много времени, работая волонтерами в городских организациях. Раньше я ходила с ними и нашла в себе страсть к этому.

Это были одни из лучших впечатлений моего детства. Я обожала своих бабушку и дедушку, и время, проведенное с ними, было бесценным. Они дали мне другой взгляд на жизнь, и я попыталась почтить их память рестораном и продолжением их работы.

— Это замечательно, Эммелин, — сказала Джиджи.

— Несомненно, — добавил Джесс.

— Спасибо, — я опустила голову, чтобы скрыть свои покрасневшие щеки.

На создание ресторана ушло много времени и сил, но с каждым годом он становился все более успешным. Помимо получения степени преподавателя, это было моим самым большим достижением, которым я гордилась. Я была рада узнать, что дети получают горячую еду и теплую одежду, и все это потому, что мне удалось убедить чванливых светских львиц Нью-Йорка, что простая еда стоит четыреста долларов за тарелку.

— Ты мне ничего из этого не рассказала прошлым вечером, — сказал Ник.

— Ты не спрашивал.

Мы мгновение смотрели друг на друга, пока не подошла официантка, и наш разговор за столом прервался. Пока Ник и Джесс делали заказ, Джиджи наклонилась ко мне.

— Итак, э-э, вы с Ником?

— Старые знакомые, — сказала я в то же время, как Ник ответил:

— Женаты.

Он был не так глубоко погружен в свой разговор с Джессом, как я думала.

— Верно, — ухмыльнулась Джиджи.

— Все сложно, — сказала я, когда Ник кивнул в знак согласия.

— Почему ты переехала в Прескотт? Надеюсь, не из-за этого мудака, — поддразнил Джесс.

— Э-э, нет. — Я помотала головой. Не желая углубляться в драму, которой был мой брак, я рассказала им, как переехала в Прескотт. — Прошлой весной я окончила Нью-Йоркский университет и начала искать должности учительниц младших классов по всей стране. На самом деле глупо, то, как я выбрала Прескотт. Я выбрала талисман, который мне больше всего понравился.

— Серьезно? — хихикнула Джиджи.

— Да, и позволь мне сказать, было несколько интересных вариантов. Щелкающие черепахи. Сахарные свеклы. Голубые пони. Я хотела чего-то другого, кроме львов, тигров или медведей, поэтому, когда я увидела, что у Прескотта есть «Мустанги»⁷, мне это понравилось и… вот она я, — я рассмеялась.

Джесс и Джиджи засмеялись вместе со мной, но Ник нахмурился.

— Что? — спросила я.

— Ты сказала, что училась в Йеле, — сказал он.

— Училась. Девять лет назад. Я не была в нем все это время. — Я закатила глаза. — После того, как я проработала несколько лет, все изменилось. Я вернулась в Нью-Йоркский университет, чтобы стать учительницей.

За столом воцарилось неловкое молчание.

— Похоже, вам двоим нужно кое-что наверстать, — сказала Джиджи, наконец-то разрядив обстановку.

— Все сложно, — повторила я.

Разговор оживился, когда Роуэн взяла инициативу в свои руки, рассказывая нам истории и задавая вопросы. К концу трапезы вся неловкость, возникшая ранее, исчезла, и мы все бодро вышли из кафе.

Я была рада, что с Клири не было никаких неудобств. Я не видела их с тех пор, как грубо сбежала с их вечеринки в честь Хэллоуина, и испытала облегчение от того, что они воздержались от суждений.

Попрощавшись с Джессом, Джиджи и Роуэн, я стояла на тротуаре, ожидая, пока Ник попрощается. От обсуждения с Ником третьего свидания было никуда не деться, поэтому я осталась на месте, вместо того чтобы скрыться в своей машине.

В последний раз помахав своей ученице, я повернулась к Нику.

— Завтра вечером я приду к тебе домой. Больше никаких отвлекающих факторов или общественных мест, Эмми.

Я не стала спорить о месте свидания, потому что он был прав. Кроме того, уединенная обстановка дала бы нам время поговорить.

— Эммелин, — поправила я. — Есть ли какие-нибудь начинки в пицце, которые тебе не нравятся? Я закажу что-нибудь для нас.

— Грибы. Со всем остальным проблем нет, — сказал он.

— Увидимся завтра, — я кивнула и пошла прочь.

Два свидания позади. Осталось три.

￼

— Черт! — закричала я, летя вперед.

С того дня, как я переехала, я постоянно спотыкалась о маленькую складку на коричневом шерстяном ковре в гостиной.

Обычно я приземлялась на четвереньки. Но сегодня вечером сильная рука, обхватившая меня за талию, оттащила меня назад.

— Поймал, — сказал Ник мне в волосы.

Извиваясь, чтобы освободиться, я выскользнула из его объятий.

— Злые ковровые феи в гостиной месяцами ставили мне подножки в этом месте, — выпалила я, пытаясь стряхнуть с себя то, как хорошо было прижиматься к его твердой груди. — Обычно я вхожу через кухню и вообще избегаю этого места.

— Хочешь, я посмотрю, смогу ли я сделать что-нибудь с ковром? Убрать эту складку? — спросил он.

— Нет, все в порядке. Мне просто нужно помнить, что она там. Я все равно могла бы заменить все это лиственными породам, — я сделала еще один шаг в сторону. — У нас еще есть около пятнадцати минут, пока пицца не будет готова. Продолжим ли мы экскурсию?

Мой современный, но в то же время деревенский дом приютился в лесу у подножия гор. За исключением небольшой лужайки перед домом, все это место было окружено большими вечнозелеными растениями.

В доме было три этажа. Два верхних располагались над гаражом и винным погребом. Снаружи от подъездной дорожки к моей входной двери вилась широкая каменная лестница.

— Большое место, — пробормотал Ник, когда мы двинулись дальше в гостиную.

— Здесь больше места, чем мне нужно, но мне нравятся все эти окна и балконы.

Я представляла себя живущей в причудливом домике в Монтане, к сожалению, на рынке не было ни одного такого. Так что я остановила свой выбор на этом месте, зная, что буду окружена деревьями, а не высотками.

Гостиная состояла в основном из окон от пола до потолка, за исключением стены с огромным каменным камином. Я осталась внутри, пока Ник осматривал крыльцо, которое тянулась по всей длине комнаты.

Я пропустила экскурсию по верхнему этажу, чтобы не показывать Нику свою спальню. Мысль о том, что он стоит у моей кровати, была тревожной и слишком интимной.

— Не хочешь ли пива? — спросила я, когда мы вошли на кухню.

— Конечно. Это настоящая кухня, — сказал Ник.

Я подошла к холодильнику и взяла себе бокал Шардоне, а ему «Коорс Лайт».

— Ты не ошибся.

Кухня занимала почти всю заднюю часть дома, проходя за столовой и соединяясь с гостиной. Вдоль стен стояли шкафы из темно-коричневой ольхи. Холодильник Sub-Zero был почти пяти футов в ширину, газовая плита имела семь конфорок и два комплекта конвекционных печей. В центре находился огромный остров из мясных блоков.

Большую часть вечеров я ела на одном из четырех стульев, окружающих прямоугольный островок. Мне было слишком одиноко сидеть за своим восьми местным обеденным столом.

— Ты любишь готовить? — спросил Ник.

— У меня не так много опыта. Когда я росла, в моей семье был шеф-повар, поэтому я так и не научилась. Логан и я почти все время ужинали вне дома, — я не упустила из виду, как сжалась его челюсть при упоминании имени Логана. — Я пыталась научиться сама с тех пор, как переехала сюда, но это ни к чему не привело.

— Держу пари, ты сходишь с ума здесь, в горах, в полном одиночестве.

— Немного. Я скучаю по общению со взрослыми, но я не скучаю по всем вымученным улыбкам и светской беседе. Эта сцена всегда принадлежала моему отцу. После того, как я уволилась с работы на него, я бы полностью перестала ходить на подобные мероприятия, если бы не обязанности Логана.

— Какие обязанности? — спросил он.

— Логан руководит фондом своей семьи. Кендрики каждый год жертвуют огромные суммы на благотворительность, и либо Логан, либо генеральный директор фонда стараются лично присутствовать на крупных мероприятиях.

— Хм, — он сделал большой глоток своего пива.

Это было ужасно неудобно. Ранее я решила, что воспользуюсь любой возможностью, чтобы упомянуть Логана сегодня вечером. Ник нуждался в напоминании о том, что у меня есть парень, и, если быть честной с самой собой, я тоже. Но теперь, когда комната наполнилась напряжением, я переосмыслила свой план.

Мы оба молча стояли у островка, пока не зазвенел таймер на духовке. Мы спокойно ели друг напротив друга. Ник был глубоко погружен в свои мысли, а я сосредоточилась на своей еде.

— Это та жизнь, которую ты хочешь, Эмми? Шеф-повара. Благотворительные ужины. Деньги, — спросил он, когда мы покончили с едой.

— Эммелин. И это та жизнь, которую я знаю. Не обязательно та, которую я хочу.

— Ладно, — вздохнул он.

Неужели я только что дала ему разрешение помочь мне найти ту жизнь, которую я хотела?

Дерьмо.

— Прости. Я не подумала взять что-нибудь на десерт, — сказала я, убирая наши тарелки.

Не отвечая, Ник прошел в кладовую и провел инвентаризацию. Он появился с руками, полными припасов.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда он положил сахар, шоколадную крошку, рисовые хлопья и некоторые другие ингредиенты.

— Учу тебя готовить одно из моих любимых блюд, — сказал он.

— Что именно? — спросила я.

— Скотчеру⁸. Они похожи на лакомство «Райс Криспи» на стероидах.

Следующие двадцать минут Ник вертелся рядом со мной, давая пошаговые инструкции о том, как приготовить смесь из сахара и арахисового масла для рисовых хлопьев, которые мы посыпали растопленным шоколадом и ирисками. Только случайно у меня оказались необходимые ингредиенты. Пару недель назад я сошла с ума в продуктовом магазине, а потом потерпела сокрушительную неудачу в приготовлении собственного печенья.

Когда батончики остывали в холодильнике, мы сидели в гостиной и болтали ни о чем серьезном. Я слишком устала для разговора о прошлом. Это могло бы подождать до четвертого или пятого свидания.

— Чем ты занимаешься? — спросила я, потягивая вино.

— Я начальник пожарной службы.

— У Прескотта большая станция? — спросила я, игнорируя прилив возбуждения, который испытала, узнав, что Ник пожарный.

— Нет. Я единственный сотрудник, работающий полный рабочий день. Все остальные члены моей команды — добровольцы. Здесь бывает не так много пожаров, чтобы иметь большой штат. В основном я слежу за тем, чтобы волонтеры были в курсе тренировок на случай, если нам действительно позвонят. Летом мы помогаем Лесной службе тушить небольшие лесные пожары, которые разгораются слишком близко к городу.

— Тебе нравится? Твоя работа?

— Да. Мне нравится разнообразие, и у меня отличная команда волонтеров.

— Это хорошо.

— Рад, что ты стала учителем, как всегда и хотела.

Я улыбнулась.

— Я тоже.

Мой телефон зазвонил, прерывая наш разговор. Логан. Всю неделю я пыталась дозвониться до него и рассказать о Нике, но каждый раз, когда мы созванивались, он куда-то спешил. Конечно, он выбрал именно этот момент, чтобы перезвонить мне.

— Прости. Мне нужно ответить на звонок, — приложив телефон к уху, я направилась к выходу из гостиной, когда снова споткнулась об эту угрожающую складку. — Черт! Будьте вы прокляты, злые феи!

— Эммелин? — спросил Логан.

— Привет, я здесь. Извини. Я просто споткнулась.

— У тебя кто-то в гостях? — спросил он, смех Ника эхом отдавался на заднем плане.

— О, э-э, это всего лишь телевизор, — солгала я. — Что ты делаешь?

— Просто подъезжаю к «Уолдорфу». Я встречаюсь со своими родителями за ужином.

— О, — это означало, что менее чем через две минуты он собирался повесить трубку. Опять же, он был слишком занят, чтобы мы могли поговорить.

— Мне действительно нужно с тобой поговорить. Не мог бы ты, пожалуйста, позвонить мне завтра? — спросила я.

— Я постараюсь. Но я планирую позавтракать с Томом, чтобы мы могли наверстать упущенное по делу. А потом пойду в офис.

— Отлично. Но если ты не позвонишь мне завтра, я обойду тебя и поговорю с твоей помощницей, чтобы она освободила для меня время в твоем календаре.

— Э-э, конечно. Все, что захочешь, — сказал он. Он был отвлечен, и этот телефонный звонок не был приоритетом.

— Спокойной ночи, Логан, — сказала я и не стала дожидаться его ответа.

Наши отношения ухудшались. Или, может быть, теперь я понимала, что это уже произошло. Мы не были приоритетом в жизни друг друга, не так, как раньше. И, кроме как вернуться домой, я понятия не имела, что с этим делать. Мысль о том, что я могу потерять его, угнетала, но жить в городе было не вариант.

Шоколад. И еще вина. Это то, что мне было нужно. Я вошла на кухню и обнаружила, что Ник нарезает скотчеру.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Все отлично! — солгала я. Он не купился на это и шагнул прямо в мое пространство, положив руки по бокам моего лица.

— Не лги, Эмми, — он наклонился и поцеловал меня в кончик носа. В ту секунду, когда его губы соприкоснулись с моей кожей, все мышцы в моем теле напряглись.

Это прикосновение было до боли знакомым. Я помнила каждую ласку и поцелуй Ника из Лас-Вегаса. Тогда они значили для меня очень много, но теперь они ранят мое сердце.

Неважно, как сильно я его ненавидела, меня все еще тянуло к нему. Наша связь была магнетической. Чем сильнее я отталкивала его, тем сильнее он тянулся обратно. Нам нужно было больше дистанции, если я собиралась выйти из этих пяти свиданий целой и невредимой.

— Пожалуйста. Не делай этого, — взмолилась я.

Его лоб прижался к моему на короткое мгновение, прежде чем жар от его тела исчез, и мое лицо высвободилось из его хватки. Взяв со сковороды большую порцию скотчеры, он сказал:

— Увидимся завтра.

Я стояла на крыльце и смотрела, как задние фары его массивного красного грузовика исчезают за деревьями.

Еще одно свидание закончилось, а я все еще оставалась без ответов. Было ошибкой не настаивать и ждать завтрашнего дня, потому что сегодня вечером я почувствовала сдвиг.

Может быть, я не хотела объяснений. Что бы ни сказал мне Ник, это может заставить меня снова возненавидеть его.

И в глубине души я страшилась этой мысли.

￼

— Три свидания позади. Что у него запланировано на следующее? — спросила Стеффи.

— Я не знаю. Он просто сказал: «Увидимся завтра», прежде чем уйти.

— Ты сможешь это сделать. Продержись на этих последних двух свиданиях. Когда ты узнаешь больше, ты сможешь начать принимать решения.

Я позвонила Стеффи за советом вскоре после того, как Ник ушел. Кроме Ника и меня, Стеффи была единственным человеком, который знал все грязные подробности о Лас-Вегасе. Я была настолько сломлена, что ей пришлось практически нести меня через аэропорт в то утро, когда он улетел.

— Ты права. Я могу вытерпеть еще два вечера с Ником, — я могу вытерпеть. Я терпела в течение долгого времени.

— Ты когда-нибудь задумывалась? — спросила она.

— Задумывалась о чем?

— О том, что, если? Что бы случилось, если бы он не бросил тебя в Вегасе?

— Нет, — мой ответ был определенным и правдивым. Я всегда остерегалась представлять, какими могли бы быть наши девять лет.

— Не начинай сейчас, — предупредила она.

Черт возьми, Стеффи. Ее слова произвели прямо противоположный эффект.

В мгновение ока нежелательные образы нахлынули на мой разум.

Я видела Ника на моем выпускном в Йеле, он стоял в толпе рядом с моей семьей, громко хлопал и свистел, когда я шла по сцене и получала свой диплом.

Я представляла, как он каждое утро подвозил меня к маленькому городскому колледжу, где я получала степень преподавателя.

И увидела красивого маленького мальчика, гоняющегося за щенком немецкой овчарки. Его темные волосы были точно такого же цвета, как у Ника, но у него были мои серые глаза. Младшая сестра мальчика играла на траве, ее каштановые волосы были завиты на концах, совсем как у ее папы.

Четкость изображений делала их почти реальными.

И от этого было еще больнее.

— Мне пора, — сказала я Стеффи, выдавливая слова из сжавшегося горла.

Я повесила трубку, затем крепко зажмурила глаза, прижимая руку к сердцу. Используя всю свою ментальную силу, которая у меня была, я выталкивала эти тоскливые образы, пока все, что я видела, не стало черным.

Были некоторые вещи, которые я не могла вынести.

Глава 5

Звонок в дверь пробудил меня от мертвого сна.

Вскочив с кровати, я взглянула на часы. Было всего шесть утра. Учитывая, что я знала очень немногих людей в Прескотте и еще меньше знали, где я живу, моим ранним утренним посетителем, скорее всего, был Ник.

Накинув свой черный шелковый халат с цветочным принтом, я спустилась по лестнице и распахнула дверь.

— Сейчас шесть утра. Ты сказал, что увидишься со мной завтра. Это еще не завтра. Уходи.

Он усмехнулся, затем протиснулся внутрь.

— Ты мог бы, по крайней мере, принести кофе, — сказала я, следуя за ним на кухню.

Направившись прямиком к стойке, он молча схватил скотчеру и откусил огромный кусок.

Прошлой ночью, после того как он ушел, я сошла с ума и съела три. Слой ириски и шоколада поверх хрустящих хлопьев, покрытых арахисовым маслом, был восхитительным и вызывал привыкание.

Но употребление такого количества сахара в шесть часов утра может не пойти вам на пользу. Хотя Ник не казался парнем, которого действительно волнует здоровая пища и модные диеты. Со всеми этими мышцами, сжигающими калории, он, вероятно, мог бы съесть столько сладостей, сколько захотел.

— Завтрак чемпионов? — спросила я.

Его рот сложился в кривую усмешку, пока он жевал.

— Я приготовлю кофе, — сказала я.

Просмотрев свою обширную коллекцию кружек, я выбрала одну из своих любимых. На ней было написано:

НЕ ЧИТАЙ СЛЕДУЮЩЕЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ.

Ты маленький бунтарь. Ты мне нравишься.

Ухмыляясь, я двинулась к своему Кьюригу⁹. Я была так сосредоточена на наполнении кофейной кружки, что чуть не пропустила шаги Ника, когда он вторгся в пространство за моей спиной. Мои мышцы напряглись, мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что он был близко.

Слишком близко.

Пространство вокруг меня потеплело, и его удивительный аромат заполнил мои ноздри. Должно быть, он только что принял душ, потому что вокруг него витал пряный, свежий аромат его мыла. Это была идеальная смесь мускатного ореха и апельсиновой цедры.

Запах Ника в сочетании с ароматным кофе действовал расслабляюще. Так расслабляюще, что я почти прислонилась спиной к его груди. Почти. Я резко вышла из транса. Что со мной не так? Почему я просто стояла и позволяла Нику вторгаться в мое пространство?

Потому что было шесть утра. Это, и то, что я сошла с ума. Вот почему.

Обогнув его, я вернулась к шкафчику, чтобы принести ему кофейную кружку.

— Кофе? — спросила я.

Он кивнул, и я чувствовала его карие глаза на своей спине, пока готовила ему кофе. После того, как я вручила ему кружку, обошла остров, используя его как барьер между нами.

Его кружка была черной без рисунков. Единственная надпись находилась внутри, внизу, где маленькими белыми буквами было написано: «Вас отравили». Я с нетерпением ждала его реакции, когда он допьет до дна.

Я много раз использовала эту кружку на своем отце, всегда наслаждаясь нервным взглядом, который он бросал на меня, когда его чашка была опустошена.

Сделав несколько глотков, Ник, наконец, заговорил.

— Мы собираемся в поход.

— Поход? Я никогда раньше не ходила в поход, — сказала я.

— Сегодня твой день. Погода скоро изменится, так что это один из последних выходных для знакомства с горами. Я подумал, что ты, вероятно, много чего не делала, городская девушка. Но не волнуйся, тебе понравится.

— Разве нам не следует подождать, пока станет немного теплее? На улице едва рассвело. Для меня поход означает «послеобеденное время». Не предрассветное.

— Сначала нам нужно кое-что сделать, — сказал он. — Мы собираемся позавтракать в кафе. Потом нам нужно будет купить пару сэндвичей на обед. После этого мы поднимемся на гору. — Я открыла рот, чтобы возразить, но он заговорил прямо надо мной. — Никаких споров. У тебя есть время принять душ и переодеться. Обязательно надень что-нибудь теплое. Наверху, куда мы направляемся, будет холоднее, чем здесь, внизу.

— Прекрасно, — проворчала я.

Наполнив свою кружку кофе, я поднялась по лестнице. Как только я сошла с верхней ступеньки, звонкий смех Ника заполнил этаж подо мной. Мое сердце заколотилось, и я улыбнулась этому звуку. Должно быть, он увидел дно своей чашки.

Мне действительно нравилась эта кружка.

￼

Мой будущий бывший муж был злом.

Ублюдок, вероятно, использовал эту туристическую уловку как способ затащить женщин в постель бесчисленное количество раз за эти годы. Потому что в этот самый момент я была так возбуждена, что не могла сделать ничего большего, кроме как ставить одну ногу перед другой.

Я тащилась за Ником по горной тропе больше часа. Каждый раз, когда я поднимала глаза, мой взгляд немедленно останавливался на его скульптурном заде.

В течение многих лет я думала, что ни у одного мужчины задница не может выглядеть так хорошо, как у Логана в его сшитых на заказ костюмах.

Что ж, я была совершенно неправа.

Задница Ника надрала задницу Логану.

Брюки Carhartt, которые он носил, не были обтягивающими, но их покрой подчеркивал все округлые и мускулистые контуры его задницы. Кто знал, что коричневые парусиновые брюки могут быть такими сексуальными?

От одного взгляда на его задницу все мое тело гудело. Все, что я хотела сделать, это протянуть руку и ухватиться за нее. Но что мне нужно было сделать, так это перестать думать о заднице Ника.

Я ненавидела то, что меня все еще безумно влекло к нему.

— У тебя там все в порядке? — крикнул Ник через плечо.

— Все отлично! — солгала я, глядя в его ухмыляющееся лицо. Он совершенно точно только что поймал меня за разглядыванием его задницы.

Дерьмо.

— Долго еще? — спросила я, стараясь не выглядеть виноватой.

— Мы почти на месте. Может быть, десять минут?

— Это твое любимое место?

— Да. Отсюда открывается великолепный вид на долину Джеймисон. И сам поход довольно легкий. Не хотел брать тебя на что-то слишком сложное в первый раз.

— Легкий. Верно, — я пыхтела и отдувалась в течение двадцати минут. Мои бедра горели, а икры были напряжены. Мое тело уже много лет не работало так усердно.

Мне повезло, что у меня была миниатюрная фигура и быстрый метаболизм, а это означало, что я не ходила в спортзал со времен колледжа. И даже тогда это было для того, чтобы поглазеть на футбольную команду вместе со Стеффи. Пока я не сходила с ума от нездоровой пищи, мне удавалось поддерживать свою фигуру без особых физических упражнений.

Верный своему слову, Ник вскоре свернул с тропы, и мы лавировали между деревьями к большому отверстию перед скалистым утесом.

Когда мои глаза увидели открывшееся передо мной зрелище, по моим конечностям пробежали мурашки.

Магия.

Долина Джеймисон располагалась на юго-западе Монтаны, и с этой позиции мы могли видеть бесконечность. Ник даже показал мне, где вдалеке начинался Йеллоустонский национальный парк.

Коричневые здания Прескотта казались отсюда крошечными. Вид с высоты птичьего полета позволил мне увидеть, как город заполнил пространство вдоль реки Джеймисон. В нескольких милях от нас была еще одна горная цепь цвета индиго, возвышающаяся над золотыми равнинами между нами. Вечнозеленые растения вокруг скалистого утеса были высокими. Их зеленый цвет создавал потрясающий контраст с безоблачным светло-голубым небом над головой.

— Красивый вид, — сказал Ник.

— Монтана не уродлива.

Посмеиваясь, он спросил:

— Хочешь кофе?

Я кивнула и последовала за ним к голому месту на земле, где мы оба сели лицом к захватывающему дух виду. Из своего рюкзака он достал большой термос и две чашки. С кофе в руке это только что стало моим любимым местом на земле.

Я достала свой телефон и сделала несколько фотографий. Они были хороши, но ни одна из них не могла передать пейзаж должным образом.

Сделав несколько глубоких вдохов, я подумала о словах, которыми можно было описать невероятный горный воздух. Чистый. Каменистый. Светлый. И никак иначе.

— Тебе холодно? Твой нос немного покраснел, — сказал Ник, протягивая палец, чтобы нежно коснуться моего лица.

— Нет, — сказала я, отстраняясь. — Я в порядке.

Дымящийся кофе творил чудеса, согревая мой нос и щеки, единственные замерзшие части моего тела. Воздух был холодным и свежим, но дополнительные слои одежды определенно согревали меня. Слишком согревали. Мои потные волосы прилипли к голове под флисовой шапочкой.

Мы сидели молча, наслаждаясь видом, пока Ник не начал задавать вопросы о моем прошлом.

— Ты сказала мне, что не можешь быть учителем. Что тебе нужно работать на своего отца. Что изменилось?

— После того, как я окончила Йель, я проработала на него почти семь лет, — сказала я.

— Что ты делала?

— Моя работа состояла в том, чтобы устанавливать связи с потенциальными инвесторами и убеждать их, что они должны пожертвовать деньги тому политическому кандидату, которого мы продвигали в то время.

— Хм. Как ты это делала? Устанавливала связи, — спросил он.

— Я тратила много времени, исследуя их и их семьи. По сути, я должна была вести себя как сталкер. Я заводила дружбу с их личными помощниками, чтобы иметь доступ к их личному расписанию. Потом я случайно сталкивалась с ними в ресторанах или на других благотворительных мероприятиях. Если у их детей были программы или концерты, я обязательно ходила на них, а потом лгала и говорила, что была там ради своих несуществующих племянниц.

— Это на тебя не похоже, Эмми.

— Эммелин. Это и была не я. Это был мой отец. Я была его марионеткой. Все, что ему было нужно, чтобы я сделала, я делала. Пока он не предал меня, и я не уволилась.

— Предал тебя? Как?

Только два человека знали эту историю. Я держала это в секрете ото всех, кроме моей матери и Логана. Мы со Стеффи никогда не говорили об «Остин Капитал», а другим моим друзьям нельзя было доверять, но я чувствовала, что рассказать об этом Нику безопасно. Он не стал бы сливать это в прессу ради быстрого заработка или сплетничать об этом за моей спиной.

— Важный инвестор позвонил моему отцу, чтобы подать жалобу на одну из моих сотрудниц, Тиффани. Он сказал моему отцу, что она обещала сексуальные услуги в обмен на значительное пожертвование. Когда я спросила ее об этом, она призналась, но сказала мне, что это было по личному указанию моего отца. Это он сказал ей сделать это.

— Он это сделал? — спросил Ник.

— Он клялся вдоль и поперек, что Тиффани лгала. По сей день я не могу поверить, что действительно думала, что он говорил мне правду. Но я действительно поверила ему и навела порядок. Тиффани согласилась на крупное выходное пособие в обмен на свое обещание никогда не подавать в суд и не клеветать на компанию.

— Вот почему ты уволилась? Ты выяснила, что он лгал?

— Нет, — сказала я. — Он лгал, но я уволилась не из-за этого. Месяц спустя я была на гала-концерте с Логаном. Инвестор, который пожаловался моему отцу, подошел и начал обвинять меня в том, что я, по сути, шлюха. Я помню, как молча стояла там, ошеломленная и понятия не имевшая, о чем он говорил. К счастью, Логан вмешался и узнал всю историю.

— Что за историю?

— Мой отец обвинил меня во всем инциденте с Тиффани. Он сказал, что это я поощряла ее к сексуальным домогательствам и что он ничего об этом не знал. Он даже намекнул, что я начала встречаться с Логаном, чтобы получить доступ к состоянию Кендрика. Именно поэтому я уволилась. Он увидел ситуацию, в которой его профессиональная репутация могла быть запятнана, и вместо того, чтобы признать свою ошибку, он ложно обвинил во всем свою дочь.

Его личная репутация была сомнительной, но в профессиональном плане мой отец всегда был воплощением уважаемого бизнесмена. Ложь. Все это ложь, но он был хорош в том, чтобы рассказывать ее. Он должен был быть таким, чтобы зарабатывать деньги, которые он так безумно любил.

— Но есть и светлая сторона, — сказала я. — Это был толчок, который мне был нужен, чтобы вырваться на свободу. Я все равно все это ненавидела. Лучшим днем, который у меня когда-либо был в «Остин Капитал», был день, когда я собрала вещи в офисе и сдала пропуск службе безопасности.

— Потом ты вернулась к учебе? — спросил Ник.

— Да. Я приступила к занятиям в следующем семестре. Поскольку у меня уже была степень бакалавра, мне оставалось учиться всего два года. Потом я случайно наткнулась на «Мустангов», и вот я здесь.

После нескольких минут молчания Ник сказал:

— Я не фанат твоего отца.

— Я тоже, — рассмеялась я.

Когда я росла, я всегда старалась угодить ему. Но что бы я ни делала, он всегда был разочарован во мне. Ничто и никогда не было достаточно хорошим. Ни мои идеальные оценки. Ни моя образцовая волонтерская работа. Ничего. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что я не была разочарованием. А он.

— Это из-за него ты уехала из Нью-Йорка? Разве ты не могла просто устроиться учительницей там? — спросил Ник.

— Я бы не сказала, что мой отец был причиной, но он, безусловно, был катализатором. Я уверена, что могла бы найти там работу, но пришло время перемен. Пришло время мне просто быть собой. Эммелин Остин. Не Эммелин Остин, все, что связано с деньгами и престижем. Тебя оценивают по твоему социальному положению и количеству посещений страниц светской хроники. Я больше не хотел жить такой жизнью.

— Ты скучаешь по этому? По городу? — спросил Ник.

— Я скучаю по нескольким вещам. По Логану, в основном. Я скучаю по своему ресторану. Круглосуточной химчистке. Уличным торговцам хот-догами. Но в остальном приятно жить более простой жизнью. Нью-Йорк может быть холодным местом для тех, кто находится в центре внимания.

— Ты не скучаешь по своим друзьям? — спросил он.

— Нет, — усмехнулась я. — Большинство моих «друзей» не разговаривали со мной с тех пор, как я уехала.

— А как насчет тех девушек, с которыми ты была в Вегасе? Что случилось с ними?

— Мэриан переехала в Лос-Анджелес, и мы потеряли связь. Элис живет в городе, но мы обе были так сосредоточены на карьере после Йеля, что тоже потеряли связь, — сказала я. — Хотя, по-видимому, она следила за Логаном.

— А как насчет другой? Той, у которой, э-э, имплантаты?

Я поперхнулась своим кофе.

— Стеффи? Мы все еще друзья. Наши отношения… другие. Примерно за шесть месяцев до того, как я уволилась с работы на своего отца, я пришла в его пентхаус без предупреждения. Угадай, кто был у него дома голый и склонившийся над спинкой дивана?

— Стеффи?

— Меня до сих пор тошнит, когда я думаю об этом. Сначала все было неловко, но мы смогли остаться друзьями, несмотря на ее отношения с моим отцом.

— Интересно, — саркастически сказал он.

— В поместье Остин все всегда было немного нетрадиционно.

— А как насчет твоей матери? — спросил он.

— Она живет в Италии. Вскоре после того, как я окончила среднюю школу, она переехала туда со своим итальянским парнем Алессо. У нее начался роман с ним, когда мне было шестнадцать. Когда срок его рабочей визы истек, она решила переехать с ним в Италию на постоянное жительство.

— Она изменяла твоему отцу?

— О, да, — сказала я. — Сколько я себя помню, они были женаты, в то время как оба вели откровенно публичные дела. Они развелись всего пять лет назад.

— Черт. Сколько драмы, — сказал Ник, когда мое повествование закончилось.

— Ты прав.

Мы немного посидели тихо, затем медленно побрели вниз по тропе и съели бутерброды в кузове его грузовика, прежде чем Ник отвез меня домой.

— Спасибо. Мне понравился поход.

Мы стояли у моей входной двери, и я доставала ключи, мысленно готовясь спросить его, почему он меня бросил. По дороге назад я решила, что его время истекло. Он обещал мне объяснение и до сих пор не дал его.

Весь день мы были вместе, и он ни разу не затронул эту тему. Сегодня он многое узнал о моей жизни, но мало что рассказал о своей.

Итак, сегодня днем я требовала ответов. И я хотела, чтобы это произошло здесь, в моем доме, в моем собственном уединенном месте, где я чувствовала бы себя в безопасности, чтобы получить любую эмоциональную реакцию, в которой я нуждалась.

— Ник, мне нужно, чтобы ты… — меня прервало мягкое прикосновение его губ к моим.

На секунду все мои мысли были поглощены тем, какими чудесными были его губы на ощупь. Как много лет я жаждала почувствовать их снова, даже после того, как поклялась ненавидеть этого человека за то, что он разбил мне сердце.

Но эта секунда прошла. Я не могла позволить Нику целовать меня. Я не принадлежала ему. Я принадлежала Логану. Верному, красивому, блестящему мужчине, который не разбивал мое сердце.

Повернув голову в сторону, я разорвала контакт, прежде чем положить одну руку ему на грудь и оттолкнуть его назад.

— Нет.

— Эмми.

— Эммелин!

— Эмми. Ты всегда будешь моей Эмми.

— Я для тебя никто, Ник.

— Ты моя жена.

— Бумажный сертификат не делает меня твоей женой, — сказала я.

Его тело осунулось, а глаза наполнились сожалением.

— Прости меня. Дай нам шанс. Между нами что-то есть, и ты знаешь, что я прав.

— Нет никаких «нас». И как я могу простить тебя? Ты даже не сказал мне почему.

— А если скажу?

— Я не знаю. Я могу простить тебя, но это не сотрет боль. Я отдала тебе свое сердце, а ты предал мое доверие. Твое объяснение может залечить некоторые из прошлых ран, но у нас нет будущего. Логан — мое будущее.

Его мягкость испарилась.

— Не он твое будущее. А я. Потому что твое сердце все еще принадлежит мне.

— Что? Ты сошел с ума? — ахнула я.

— Ты моя. Ты моя жена.

— Ты сумасшедший.

— Ты не хочешь его. Это все только в твоей голове, потому что ты злишься на меня. Твое лицо не светится, когда он звонит, так как когда ты смотришь на меня. Ты говоришь о том, что вы двое делаете, но не о том, что он заставляет тебя чувствовать. И если бы ты действительно любила его, ни за что на свете ты бы не оставалась замужем за мной девять лет. Ты могла бы развестись давным-давно, черт возьми.

Я удивленно уставилась на него. Как он мог стоять там и критиковать мои отношения с Логаном? Как он мог подумать, что три ужина и поход в кино компенсируют его действия в Вегасе?

Но он был прав. Мне следовало развестись чертовски давно. И это то, что я немедленно исправлю.

— Мы закончили. Мои адвокаты будут на связи. Уходи. Сейчас же, — я указала на его грузовик.

— Я буду здесь завтра после работы, чтобы забрать тебя. Мы еще не закончили.

— Мы. Закончили. Ты играл в свою игру, и она не сработала. Больше никаких свиданий. Больше не нужно избегать правды. Просто уходи! — крикнула я.

— Ты думаешь, это игра?

— Что еще это могло быть? Это все, что ты когда-либо делал. Ты снова играешь со мной, но на этот раз я не собираюсь быть тупой идиоткой, которая купится на это.

— Ты серьезно думаешь, что я, блять, играю с тобой?

— Да!

Запрокинув голову к небу, он взревел:

— Черт! — он закрыл глаза и тяжело дышал, пытаясь успокоиться. — Завтра вечером. Тебе лучше быть здесь, когда я появлюсь. Если тебя не будет, я найду тебя, — пригрозил он. — Ты хочешь знать все? Отлично. Ты получишь все ответы, которые захочешь. Может быть, поймешь, что для меня это не гребаная игра. Это моя гребаная жизнь! — заорал он и ринулся вниз по лестнице.

Ворвавшись внутрь, я привалилась к входной двери в ту секунду, когда щелкнула защелка. Его грузовик с грохотом ожил и умчался прочь. Схватившись за живот, я опустилась на пол.

Я не могла этого сделать. Я больше не могла быть рядом с Ником. Это было больно. Но даже с болью, скручивающей мои бока, я должна была знать правду.

Что бы он ни хотел сказать, это, скорее всего, снова разбило бы мое сердце, но больше всего я боялась того, что все, что он только что сказал, было правдой.

￼

Ник

— Блядь! — крикнул я в приборную панель. Скорость моего грузовика соответствовала ритму моего бешеного сердцебиения.

Эмми не собиралась меня прощать. Я видел это в ее глазах.

Я по глупости надеялся, что, проводя время вместе, мы сможем вернуться туда, где были когда-то. Что, возможно, она отпустила бы прошлое, и мне не пришлось бы говорить ей правду.

Но это была всего лишь гребаная несбыточная мечта.

Моим единственным шансом было выложить все. Много лет назад я принял решение оставить ее ради ее же безопасности. Мы не говорили об этом в ту ночь, когда поженились, но я знал, что у нее были деньги. Деньги, которые привлекли бы злых и разрушающих душу демонов, которые были моей семьей.

Поэтому я вырвал свое собственное сердце, чтобы спасти ее.

Ее образ в то утро, когда я уезжал, был выжжен в моем мозгу. Ее обнаженное тело мирно спало на том месте, где только что лежал я. Ее прекрасные волосы рассыпались по обнаженной спине и по всем подушкам. Легкая улыбка играла на розовых губах.

Я вспомнил, как нежно отвел прядь волос с ее фарфорового личика, прежде чем прошептать, что люблю ее. Слова, которых она никогда от меня не слышала. А потом с зияющей дырой в груди я тихо выскользнул из гостиничного номера, оставив позади единственного человека, который мог согреть мое холодное сердце.

Девять лет, а я все еще слышал щелчок двери того гребаного гостиничного номера.

Ей было бы лучше без меня. Тогда я был слишком погружен в опасную жизнь своей семьи, чтобы обеспечить ее безопасность.

Я поклялся держаться подальше, но теперь все было по-другому. Она была здесь. И я понял, что жизнь без тепла — это вообще не жизнь.

В тот момент, когда я снова увидел ее, жар распространился по моей груди подобно лесному пожару. И я знал, что буду сражаться насмерть, чтобы вернуть ее. Каждая минута, которую я провел с ней на этой неделе, укрепляла мое желание продолжать бороться.

Ее парень мог идти нахуй. Она была моей.

Девять лет назад Эмми была невероятным человеком, но каким-то образом время сумело сделать ее еще лучше.

Она была такой чертовски умной и остроумной. Она ни разу не выставила напоказ свое богатство. Во всяком случае, она приняла дополнительные меры, чтобы убедиться, что окружающие ее люди не были запуганы этим. Она была доброй и любящей. То, как она просияла, глядя на Роуэн Клири, заставило меня отчаянно захотеть увидеть, как этот свет засияет на детях, которых мы бы создали вместе.

Она такая красивая. От нее захватывало дух.

Сегодня на горе, с ее раскрасневшимися щеками и розовым носиком, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не взять ее прямо там, среди деревьев.

— К черту секреты. — Чего бы это ни стоило, я верну свою жену. Свою Эмми.

Даже если это означало рассказать ей то, что я поклялся никогда не раскрывать.

Глава 6

— Ты переехала туда ради него? — спросил Логан.

Я крепче сжала свой телефон.

— Нет, я переехала сюда не ради него. Я только что сказала тебе, что даже не знала, что он здесь живет. Если тебе нужны отчеты частного детектива, чтобы доказать, что я не знала об этом, я пришлю их сегодня вечером.

— Я не знаю, могу ли тебе верить.

Слезы потекли по моим щекам. Вау, это было больно.

— Как ты можешь так говорить, Логан? Я никогда не лгала тебе.

— Правда? Тебе не кажется, что то, что ты не сказала мне, что все еще замужем, было ложью?

— Нет, я имею в виду, да. Я просто… Я не знаю, почему я не сказала тебе. Но это было не для того, чтобы причинить тебе боль.

— Ты звонила Фреду Эндрюсу? — спросил он.

— Да. Я поговорила с ним сразу после того, как нашла Ника. Он работает над документами о разводе. — Я ждала у телефона, прислушиваясь к дыханию Логана.

— Я не знаю, что делать, милая, — его мягкий голос вызвал новую волну слез.

— Поверить мне, когда я говорю, что не знала, что он будет здесь. И что я сожалею, что не развелась девять лет назад.

— Мне нужно немного времени.

— Хорошо, — я шмыгнула носом, пытаясь взять себя в руки.

— Я ненавижу, что мы ведем этот разговор по телефону.

— Я тоже. Я люблю тебя, Логан, — добавила я, прежде чем он успел повесить трубку.

— Я тоже тебя люблю. Мне нужно идти.

Сегодняшний день был провальным, а худшее было еще впереди.

Пятое свидание.

После того, как Ник ушел вчера, я прокручивала наш разговор в голове снова и снова. Сон ускользал от меня, и я, наконец, встала в половине четвертого и начала убираться. Несмотря на то, что этим утром я пошла в школу совершенно измотанной, по крайней мере, мой дом был безупречно чист.

Единственный перерыв, который у меня сегодня был, был с моими учениками. Они были ангелами, как будто чувствовали, что я была на грани срыва, и вместо того, чтобы столкнуть меня, они вцепились в мои ноги и удержали меня на якоре.

Вернувшись домой, я неохотно позвонила Логану. Не позволив ему снова отмахнуться от меня, я начала неизбежный разговор. Но как только он закончился, мне нужно было мысленно подготовиться к еще одному вечеру с Ником.

Было всего пять тридцать. Я предполагала, что Ник приедет не раньше шести, что давало мне по крайней мере тридцать минут, чтобы посидеть на диване и поплакать.

И это именно то, что я сделала.

— Что случилось? — спросил Ник, когда я открыла дверь.

— Ничего, — солгала я. — Чем мы займемся сегодня вечером?

Ник скрестил руки на груди. Я повторила его позу, и мы уставились друг на друга.

Я не была обязана ему никаких объяснений. Если я была расстроена, это была моя проблема. Не его. И ни за что на свете я не собиралась рассказывать ему, что плакала из-за своего телефонного разговора с Логаном. Мои отношения, мое дело.

— Черт, ты упрямая женщина, — пробормотал он.

Я подняла брови и выпятила подбородок, молча напоминая ему, что он еще не ответил на мой вопрос.

— Мы едем ко мне домой.

— Отлично. Поехали, — сказала я и протиснулась мимо него, захлопнув за собой дверь.

Мы ехали к дому Ника в тишине. Солнце начинало садиться за горы, оранжево-желтое небо медленно окрашивалось в ярко-розовые и пурпурные тона.

Я предполагала, что Ник живет в городе, но на самом деле он жил довольно близко от меня. Свернув с шоссе, мы начали петлять по узкой гравийной дороге, обсаженной высокими деревьями.

Конец тропинки выходил на небольшую круглую поляну в лесу. В центре стояла двухэтажная бревенчатая хижина. Крытое крыльцо тянулось по всей длине дома, а два больших слуховых окна выступали из крыши на втором этаже. За хижиной находилась большая коричневая металлическая мастерская.

Это был тот самый причудливый домик в Монтане, о котором я мечтала. Увидев это место, я пожалела о покупке своего дома. Он был слишком большим и показным. Но такое место, как это, было бы в самый раз.

Входная дверь открывалась в большое открытое пространство. Сияние мягких белых ламп создавало теплую и уютную атмосферу. Полы были сделаны из грубо обработанного коричневого дерева, и когда я присмотрелась повнимательнее, то увидела круглые канавки, сделанные от пильных полотен.

Один угол главной комнаты представлял собой квадратную кухню, заставленную темными шкафчиками. Высокая стойка отделяла его от остальной части гостиной. Каменный камин был окружен коричневой кожаной мебелью, повернутой к большому телевизору в углу.

Напротив гостиной стоял обеденный стол, окруженный шестью стульями. И стол, и стулья были выполнены в том же бревенчатом стиле, что и журнальный столик в гостиной.

Осматривая дом изнутри, я еще больше пожалела о своей экстравагантной покупке жилья.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил Ник.

— Что у тебя есть?

— Пиво. Виски. Вода.

— Виски, пожалуйста. — Я ни за что не смогла бы пережить сегодняшний разговор без алкоголя, а поскольку я не была большим любителем пива, придется обходиться виски.

Когда Ник направился на кухню, я направилась к книжным полкам в задней части комнаты, рядом с деревянной лестницей, которая вела на второй этаж.

Коллекция книг Ника удивила меня. Я не считала его читателем, но полки доказали, что я ошибалась. У него было довольно много классики, а также несколько более свежих триллеров. Я также заметила пару толстых книг по автомобилестроению на нижней полке.

Длинная полка посередине была полностью занята фотографиями в рамках. Все фотографии были маленькими, но их было так много на полках, что я не могла разглядеть те, что были сзади.

На нескольких фотографиях был изображен более молодой Ник. На одном из них он был с группой мужчин, все в кожаных жилетах, и стоял рядом с рядом больших мотоциклов. На другом он сидел на скамейке с красивой брюнеткой, другой парень сидел с другой стороны от нее.

На остальных фотографиях был Ник, которого я знала, с его растрепанными волосами и окладистой бородой. На одном фото он и еще трое мужчин были одеты в зеленые комбинезоны. Позади него виднелись остатки полностью сгоревшего леса с черными деревьями, торчащими из выжженной земли.

Сдвинув некоторые фотографии в сторону, я начала рассматривать те, что были спрятаны сзади. Мой взгляд зацепился за маленькую фотографию без рамки, засунутую в угол полки. Я схватила ее за край и вытащила из дерева.

Я ахнула, когда свет упал на фотографию. Это была моя фотография из Лас-Вегаса.

Я спала на белой подушке. Мои волосы были в беспорядке и торчали во все стороны. У меня все еще был макияж с прошлой ночи, и он размазался по моим векам. Мои губы были красными и припухшими после ночи поцелуев с Ником. Я выглядела ужасно. Но даже во сне я выглядела счастливой.

Слезы наполнили мои глаза, и картинка расплылась.

Ник сфотографировал меня утром перед тем, как оставить одну в «Белладжио». И он хранил эту фотографию все это время. Ее края были потертыми и помятыми, как будто он держал ее в руках и изучал бесчисленное количество раз. На ней был тот же износ и возраст, что и на нашей свадебной фотографии, которую я спрятала подальше.

— Почему? — прошептала я картинке.

— Потому что ты моя жена, — сказал Ник позади меня.

— Что это значит?

— Это значит, что мы принадлежим друг другу.

Он сказал те же самые слова сразу после того, как мы поженились, прямо перед своей самой вопиющей ложью. Когда он пообещал, что мы наладим наши отношения. Тот факт, что он снова выбросил их туда, мгновенно разозлил меня.

Я резко обернулась.

— Ты уже однажды говорил мне это. Мне понравилось в первый раз. Теперь уже не так сильно. Хочешь совет? Не используй повторно свой материал из Вегаса.

Его челюсти сжались, и он глубоко вздохнул через нос.

— Выпей это, — отрезал он, тыча стакан виски мне в лицо. — И успокойся, черт возьми.

Я фыркнула и закатила глаза. Эта ночь обещала быть долгой.

— Иди сядь, — сказал он, подходя к дивану в гостиной.

Я опустилась в огромное кожаное кресло напротив дивана и сделала большой глоток виски, поморщившись, когда янтарный ликер прожег дорожку в моем горле.

— Хочешь, разбавлю водой? — спросил Ник, упираясь локтями в бедра.

— Нет, — кашлянула я. — Все в порядке. Объясни мне все, пожалуйста. Давай покончим с этим.

— Отлично. Ты видела ту фотографию с женщиной и двумя детьми на полке?

Я кивнула.

— Это была моя мама со мной и моим младшим братом, — сказал он. — Она умерла, когда мне было шестнадцать.

Я закрыла глаза.

— Мне жаль.

Я и представить себе не могла, как больно было бы потерять мать в таком юном возрасте. Моя мама была не самым выдающимся образцом для подражания, но она все еще была моей мамой. Она всегда была рядом со мной.

— Ее убили из-за моего отца, — добавил Ник.

Мышцы в моем теле напряглись.

— Твой отец убил твою мать?

— Он не нажимал на курок, но именно из-за его гребаного эгоистичного выбора она мертва.

— Что случилось? — спросила я.

Ник наклонился вперед и сделал глоток своего виски, прежде чем откинуться на спинку стула.

— Мой папа — президент байкерской банды. И это действительно банда. Все называют ее клубом, притворяются, что это просто группа парней, катающихся по выходным на своих харлеях, но на самом деле это банда. Они используют насилие, чтобы запугать людей, которые поступают не так, как они хотят. Они мало уважают закон. И они берут со своих клиентов гребаные деньги, чтобы те могли загребать пачку наличных каждый месяц.

— Какого рода клиенты?

— В основном они предоставляют услуги по защите для тех, кто готов заплатить. Несколько местных предприятий в Клифтон-Фордж. Вот откуда я родом. Они проводят подпольные бои по всему штату и получают прибыль от каждого боя. Но их крупнейшие клиенты — контрабандисты наркотиков. Клуб обеспечивает защиту грузов, поступающих из Канады. Они следят за тем, чтобы наркотики не были украдены или пойманы копами.

— Канада? — спросила я. — Я думала, что большинство импортируемых наркотиков поступает через наши южные границы.

— Лекарства, изготовленные из растительных экстрактов, так и поступают. Марихуана. Кокаин. Героин. Но метамфетамин ввозится из Канады. Они прокладывают путь на север, а затем везут вниз. На официальных пограничных переходах усилена охрана, но Монтана — большой штат. Есть много границ, за которыми никто не следит.

— Итак, я предполагаю, что каким-то образом вся эта незаконная деятельность привела к убийству твоей матери? — спросила я.

— Да. Папина организация расширялась, и они разозлили конкурирующую банду. Они отомстили тем, что пришли к нам домой посреди гребаного дня и казнили мою мать, пока она работала в саду. Мы с братом нашли ее, когда вернулись домой из школы.

Острая боль пронзила мое сердце и поселилась в животе.

— Я не знаю, что сказать.

— Нечего и говорить, Эмми. Просто мне нужно, чтобы ты поняла, на что была похожа моя жизнь.

— Хорошо. — кивнула я.

— Когда я был маленьким, я не мог дождаться, когда окажусь в клубе. Потом, после смерти мамы, я не мог дождаться, когда смогу вырваться на свободу. Отец отомстил, положил конец тому другому клубу, а потом вел себя так, будто все было в порядке. Он продолжал расширяться и копать глубже в подполье. Он ни разу не признался, что его желание быть самым могущественным клубом на Северо-Западе является причиной того, что у меня нет матери.

Я покачала головой, но промолчала.

— Это вызвало большую напряженность между папой и мной. Он всегда планировал, что я возглавлю клуб, но я ясно дал понять, что не собираюсь этого делать. Мне исполнилось восемнадцать за неделю до окончания школы, я получил диплом и уехал в Колорадо. Я начал обучение там, чтобы стать механиком-дизелистом. Пару лет спустя я получил сертификат и начал работать в гараже.

— Это тогда ты встретил меня?

— Да, — сказал он, — именно тогда я встретил тебя. Я и те ребята, с которыми был, все вместе работали в гараже в Колорадо. Мы решили по наитию съездить на выходные в Вегас.

Я отхлебнула виски.

— Почему ты уехал из Колорадо?

— Мой младший брат заканчивал среднюю школу. Я подумал, что, если бы я жил в Монтане, возможно, смог бы убедить его жить со мной и не вступать в клуб. Вакансия на пожарной станции была открыта, и я решил попробовать. Бросил работу механика и переехал в Прескотт.

— Он вступил в клуб?

— Да, — он нахмурился, прежде чем проглотить остаток своего напитка огромным глотком.

Мы сидели в тишине, но мое сердце билось все громче и громче. Я сделала несколько неровных вдохов и проигнорировала нервную энергию, скопившуюся в моем животе.

Потому что это был конец.

Я цеплялась за Ника, или идею Ника, почти десять лет. После сегодняшней ночи все будет кончено. Я смогу жить дальше своей жизнью. У меня не будет причин снова думать о нем. Или смотреть на нашу свадебную фотографию. Или тайно носить кольцо.

— Почему ты бросил меня? — задавать этот вопрос было больно.

— После того, как ты уснула, мне позвонил отец. Он поругался с другим клубом. Снова. Одного из молодых парней в папином клубе застрелили. Он был моего возраста, мы выросли вместе. В любом случае, папа сказал, что они получали угрозы в адрес членов семьи. Что и я, и мой брат были в опасности. Сказал мне прикрывать спину.

Мой нос начал гореть, и я почувствовала слезы.

Это было его оправданием? Что его уход был для моего же блага?

Мужчины принимали решения от моего имени всю мою жизнь. Решения без общения. А потом говорили, что это было к лучшему, и ни разу не потрудились спросить, как я себя чувствовала.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль, Эмми, — сказал он. — Но со мной ты не была в безопасности. Не тогда. Они бы пришли за тобой и твоими деньгами. И я не мог рисковать твоей жизнью. Я бы не стал рисковать тем, что тебя убьют, как мою мать. Поэтому ушел.

Я закрыла глаза и позволила слезам потечь по щекам.

Меня не удовлетворяло такое объяснение. Я хотела чего-то другого.

Такого, где его под дулом пистолета выгнали из гостиничного номера и держали в плену девять лет. Подобное объяснение заставило бы боль в моем сердце утихнуть. Вместо этого, его решение уйти, не поговорив со мной, сделало это еще больнее.

Он опустился на колени рядом со мной, прежде чем поставить мой виски и взять мои руки в свои.

— Мне жаль. Мне так чертовски жаль, Эмми, — прошептал он, покрывая мои руки поцелуями.

— Почему ты мне ничего из этого не сказал? — спросила я. — Ты мог бы сказать мне еще тогда. Мы могли бы что-нибудь придумать.

— Потому что я знал, что, если снова посмотрю в твои глаза, я никогда тебя не отпущу. И ты была слишком хороша для такой жизни. Тебе нужен был кто-то, кто мог бы дать тебе гораздо больше, чем когда-либо мог я.

Он совершенно сбил меня с толку. Если я была слишком хороша для его жизни, тогда почему он так сильно давил на меня на этой неделе? Почему он сказал, что мое сердце все еще принадлежит ему? Всего несколько минут назад он заявил, что я принадлежу ему, а он — мне.

— Тогда о чем была эта прошлая неделя? Зачем тебе шанс? — спросила я. — Я не понимаю, как я была слишком хороша для тебя тогда — хотя, кстати, не была, — но теперь все по-другому.

Его карие глаза пристально смотрели в мои.

— Ты всегда владела моим сердцем, Эмми. Я знаю, что облажался, уйдя, но думал, что это был мой единственный выбор. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что у меня были другие варианты. И к тому времени я боялся, что было слишком поздно. Что ты продолжаешь жить своей жизнью. Но в тот момент, когда я увидел тебя, я понял, что у меня есть шанс все исправить. Ни один мужчина никогда не сможет сделать тебя счастливой, потому что ни одна другая женщина никогда не сделает меня цельным. Мы созданы друг для друга.

Как бы хорошо ни звучали эти слова и как бы они ни ощущались, он был неправ. Было слишком поздно.

— Отвези меня домой, — приказала я и встала со стула, вытесняя его из моего пространства.

Он встал рядом со мной, но прежде чем я успела отвернуться, он обхватил мое лицо руками и приподняли мой подбородок, так что я была вынуждена посмотреть на него. Он свел брови вместе. Очевидно, он ожидал совсем другой реакции на свою речь.

— Отвези меня домой, — повторила я.

— Нет, — его губы прижались к моим прежде, чем я смогла запротестовать. Поцелуй был жадным и решительным. Его язык поглаживал мою нижнюю губу, пока я, наконец, не открыла их. Затем он скользнул своим языком по моему и взял контроль.

Я вцепилась руками в его фланелевую рубашку, чтобы не упасть на свои дрожащие колени.

Прошлое нахлынуло на меня, когда я вспомнила, как потрясающе было целовать Ника. Как он был единственным мужчиной, который мог заставить меня воспламениться за считанные секунды.

Мы лихорадочно целовались, стерев девять лет истории и вернувшись в прошлое. Прямо сейчас были только мы.

Его руки прошлись по моему лицу, вниз по моему телу, потирая и сжимая мои бока. Когда они достигли бедер, его пальцы крепко сжали мою плоть, и он поднял меня. Я автоматически обвила ноги вокруг его талии, когда он прижал меня к своему точеному телу. Одна из его рук обхватила мою поясницу, в то время как другая мяла задницу.

Он понес меня, но я не открыла глаза. Все, на чем я могла сосредоточиться, это мой рот, слившийся с его. Ощущение его языка, скользящего по моему. Мой пульсирующий центр плото прижался к твердости в его джинсах.

Моя спина ударилась о стену, и когда рот Ника спустился вниз по моей шее, я открыла глаза. Он отнес меня к стене прямо напротив одного из больших передних окон. Я могла видеть его спину в нашем отражении и свои ноги вокруг его талии.

На моих ногах была пара сапог «Sperry duck». Коричневая кожа ярко контрастировала с темно-синими джинсами Ника.

Логан подарил мне эти ботинки до того, как я переехала. Сказал надевать их, чтобы мои ноги не мерзли. Он знал, что мои ноги всегда мерзнут.

Лед пробежал по моим венам. И вот я, целуюсь с другим мужчиной, хотя всего несколько часов назад сказала Логану, что люблю его. И я люблю.

— Прекрати, — сказала я и высвободила свои руки и ноги из рук Ника. — Прости. Я не могу этого сделать. Я не буду этого делать. Я не такой человек.

— Что? Что не так, Эмми? — спросил Ник.

— Что не так? У меня есть парень! Вот что не так! Мне нужно идти, — протискиваясь мимо него, я подбежала к двери и натянула пальто.

— Эмми, — начал Ник, но я закрыла глаза и яростно замотала головой.

— Нет. Пожалуйста, Ник. Пожалуйста, отвези меня домой, — взмолилась я и мой голос дрогнул, потому что я боролась со слезами.

Каким человеком я стала? Я не изменщица. Я поклялась никогда не становиться такой, как мои родители. Как я могла так поступить с Логаном? Мой милый, замечательный парень, которому было трудно привыкнуть к тому факту, что его девушка теперь живет в Монтане, в то время как он остался в Нью-Йорке.

— Я ужасный человек. Как я могла так поступить с Логаном? — спросила я себя. Услышав свои собственные слова, я вызвала новую волну слез.

— Ты не такая, Эмми, — прошептал Ник мне в макушку, обнимая меня.

— Отпусти меня, Ник. Пожалуйста, — рыдала я ему в грудь.

— Никогда больше, — сказал он, крепче прижимая меня к своему теплу.

Я позволила ему обнимать меня всего мгновение, пока плакала. Я позволила его успокаивающему запаху и его сильным рукам утешать меня, пока не нашла в себе силы, в которых нуждалась, чтобы оттолкнуть его и попросить в последний раз:

— Отвези меня домой.

Глава 7

— Рич? — постучала я в кабинет директора.

— Эммелин! Входи, пожалуйста, — сказал он, вставая из-за своего стола. — Что я могу для тебя сделать?

— Я не уверена, что делать с одним учеником, и мне было интересно, могу ли я узнать, что ты думаешь по этому поводу, — сказала я, когда мы оба сели.

— Конечно. Что за ученик?

— Мейсон Карпентер.

Он нахмурился.

— Я задавался вопросом, не возникнут ли проблемы с Мейсоном. Что случилось?

— Прошел почти месяц с тех пор, как он переехал сюда, и он почти не говорит. Я начинаю беспокоиться, что его поведение вызвано не только тем, что он застенчивый. Он не смотрит мне в глаза. Если я подхожу слишком близко, он вздрагивает. Он не общается ни с кем, кроме Роуэн Клири. Он шепчет ей, а потом она передает мне, что он сказал.

— Это немного чересчур. Я видел, как некоторые дети вели себя подобным образом первые несколько дней, может быть, даже неделю, но потом они привыкают к новой обстановке. Ему стало хоть немного лучше за последний месяц? — спросил Рич.

— Нет. Я беспокоюсь о его поведении, но вдобавок ко всему, его внешний вид кричит о том, что что-то не так. Каждый день на этой неделе он приходил в школу грязный и ходил в школу в шлепанцах. Я никогда не видела его в носках или кроссовках. Сейчас слишком холодно для шлепанцев.

Мои опасения по поводу Мейсона Карпентера значительно возросли, особенно после сегодняшнего утра. Его обычно каштановые волосы были почти черными от жира, и от него исходил отвратительный запах. Его бедные маленькие пальчики были почти синими. Если что-то не будет сделано, и в ближайшее время, он рискует получить обморожение.

— Позволь мне кое-что проверить, — сказал Рич. — Он перевелся сюда из Бозмена. Я позвоню в его предыдущую школу и посмотрю, могут ли они чем-нибудь поделиться. Я также немного покопаюсь и посмотрю, смогу ли я узнать больше о его домашней ситуации. Ты могла бы попробовать и тоже спросить его об этом.

— Ладно. Я сомневаюсь, что он мне скажет, но попробовать стоит.

— Давай начнем документировать все это. Не могла бы ты набросать несколько заметок и отправить их мне по электронной почте? Нам понадобятся даты и конкретные примеры на случай, если нам потребуется привлечь Службу защиты детей.

— Да. Решено. Я сделаю это сегодня днем, когда дети уйдут. Есть ли что-нибудь еще, что мы можем сделать? Как насчет его ботинок? — спросила я.

— К сожалению, ты мало что можешь сделать.

— Что, если у него нет теплой обуви? Могу я помочь ему как-нибудь?

— Я бы был осторожен. Твое предложение очень щедрое, и я не говорю, что ты не можешь, но есть тонкая грань между получением подарков от твоих учеников и предоставлением вещей, за которые должны нести ответственность родители и опекуны. Особенно, если ты это делаешь только для одного ребенка, — сказал он.

— Я поняла. Но это просто душераздирающе. Сколько времени потребуется властям, чтобы вмешаться, если дома происходит какое-то насилие или пренебрежение?

— В зависимости от серьезности ситуации, это может занять месяцы. Давай сосредоточимся на составлении подробного досье, и когда доказательств будет достаточно, мы сможем обратиться в социальные службы. Но даже после того, как мы привлечем их, это может оказаться длительным процессом. Если мы не сможем неопровержимо доказать, что Мейсону угрожает непосредственная опасность, он, скорее всего, какое-то время останется там, где он есть.

— Это не нормально. Нет, если им пренебрегают.

— Я согласен. Это не должно занимать так много времени. Но прямо сейчас самое важное, что ты должна сделать, — это обеспечить безопасность Мейсона, пока он здесь. Будь рядом с ним на случай, если он все-таки решит поговорить. Обеспечь ему безопасную среду обучения.

Я кивнула и откинулась на спинку стула. Я чувствовала себя отчаявшейся и беспомощной. Делать все возможное для Мейсона, пока он учился в школе, было хорошим советом. Но как насчет того, когда его не было со мной? Кто бы тогда позаботился о нем? Потому что тот, кто должен был выполнять эту работу, явно уклонялся от своих обязанностей.

— Верь, Эммелин. Как учитель, ты можешь многое сделать, чтобы изменить будущее ребенка. Это просто может произойти не в одночасье.

— Спасибо. Я ценю то, что ты уделил мне время.

— Всегда пожалуйста. — Он расслабился в своем кресле. — Что ты будешь делать на День благодарения? У тебя есть планы с семьей или друзьями?

— Никаких серьезных планов на этот год. Я думаю, просто залягу на дно и займусь какой-нибудь домашней работой. — Как будто ситуация Мейсона Карпентера не была достаточно удручающей, чтобы о ней говорить, обсуждение моих планов на праздники, несомненно, привело меня в мрачное настроение. В этом году я была одна. Никакой китайской еды на вынос на День благодарения с Логаном. В мои планы входило смотреть Netflix, одновременно расправляясь с двумя пиццами и галлоном мороженого.

— Приглашаю тебя ко мне и моей семье. У нас всегда много еды, и моя жена ничего так не хочет, как рассказать тебе все неловкие истории обо мне, — предложил он.

— Спасибо тебе, Рич. Это так мило с твоей стороны. Я буду иметь в виду.

Я почти добралась до двери, когда мне в голову пришла одна мысль.

— Обычно учителя покупают праздничные подарки своим ученикам?

— Большинство так и делает. А что?

— Мне просто любопытно. Я думала подарить своим ученикам что-нибудь, но не хотела быть единственной учительницей, которая так делает, — сказала я.

— Что бы ты ни хотела для них сделать, я уверен, им это понравится.

Торопясь обратно в свой класс, я мысленно перестраивала план урока на завтра. Сегодня вечером я собиралась провести мозговой штурм нового художественного занятия, где каким-то образом я бы узнала размер обуви каждого ребенка.

Если покупка новой пары обуви Мейсону Карпентеру означала, что каждый из моих учеников получит новую пару, значит так и будет.

￼

Неделю спустя все мои ученики открывали свои праздничные подарки.

— Это для меня? — прошептал Мейсон.

Пока все остальные дети дико кричали и показывали друг другу свои новые теннисные туфли, я опустилась на колени рядом с Мейсоном, который смотрел на свои широко раскрытыми глазами.

День благодарения будет завтра, так что сегодня занятия в школе продолжались только до полудня. Я была уверена, что как только все дети доберутся до дома, мой день будет потрачен на прослушивание многочисленных сообщений от родителей, обеспокоенных моим экстравагантным подарком.

Но мне было все равно. До тех пор, пока у Мейсона Карпентера было что-нибудь теплое, чтобы надеть на ноги, я приму любой удар.

— Они тебе нравятся? — спросила я.

Он кивнул и, впервые за все время, посмотрел мне в глаза. Его красивые, большие карие глаза были полны слез радости.

— У тебя нет другой обуви, Мейсон?

Он посмотрел вниз и покачал головой.

— Тогда, думаю, это хорошо, что сегодня заглянули пикси с обувью на День благодарения.

Легкая усмешка расплылась по лицу Мейсона, обнажив ямочку на его левой щеке. Независимо от того, что мне предстояло сделать, я собиралась сделать своей жизненной миссией видеть эту очаровательную ямочку каждый день.

￼

— Вы дозвонились до Логана Кендрика. Пожалуйста, оставьте сообщение.

— Логан. Это снова я. Пожалуйста, перезвони мне. — Я ехала домой готовится к Дню благодарения. Прошло более двух с половиной недель с тех пор, как я сказала Логану, что все еще замужем, в ту же ночь, когда я поцеловала Ника, и с тех пор я не разговаривала ни с одним из них.

Когда Ник высадил меня той ночью, я попросила его дать мне немного пространства. Он сразу отклонил мою просьбу, но после того, как я умоляла его дать мне время все обдумать, он неохотно согласился.

Однако мое время подходило к концу. Прежде чем уехать, он заявил:

— У тебя есть время до Дня благодарения, чтобы собраться с мыслями. Я не отпущу тебя, но это время все, что я дам тебе.

Я не разговаривала с Логаном не из-за недостатка попыток. Я звонила ему каждый день, но он не отвечал на мои звонки. За последние несколько месяцев мы настолько отдалились друг от друга, что даже не строили планов на праздники. У меня было искушение зафрахтовать самолет обратно в Нью-Йорк, чтобы я могла увидеть его завтра на День благодарения, и мы могли бы поговорить с глазу на глаз.

Можно ли восстановить наши отношения? Чувство вины, которое я испытывала за то, что поцеловала Ника, было сокрушительным, и я никогда не смогла бы сохранить это в секрете. Но если бы я рассказала об этом Логану, это был бы конец. Он никогда не простит меня за то, что я поцеловала другого мужчину.

И хотя было душераздирающе думать о своей жизни без Логана, я бы не стала его винить. Все это была моя вина.

Я заехала на свою подъездную дорожку, которая в данный момент была занята большим черным внедорожником Cadillac, припаркованным у гаража. Водительская дверь открылась, и из нее вышел высокий мужчина, одетый в черное шерстяное пальто и джинсы.

Логан.

Я понятия не имела, что он делал в Монтане, но это не имело значения. Каковы бы ни были его причины, я была просто рада его видеть.

Выпрыгнув из джипа, я подошла прямо к нему и обняла его за талию, уткнувшись головой ему в грудь.

Я затаила дыхание, ожидая его реакции, надеясь, что он не оттолкнет меня.

Когда его руки крепко сомкнулись на моих плечах, а его щека прижалась к моей голове, воздух вырвался из моих легких.

— Я скучала по тебе.

— Я тоже скучал по тебе, — сказал он, целуя мои волосы.

— Ты здесь, чтобы порвать со мной?

Он усмехнулся.

— Я не планировал этого.

— Хорошо, — сказала я, сжимая его крепче.

Я сделала несколько глубоких вдохов, вдыхая его одеколон от Армани, прежде чем отстраниться. От Логана всегда хорошо пахло.

От Ника пахло лучше.

Это нежелательное сравнение бесконтрольно промелькнуло у меня в голове. Молча ругая себя, я посмотрела в карие глаза Логана. Мой мозг неохотно вызвал в воображении образ ярких карих глаз Ника.

Глаза Ника тоже лучше.

Что со мной не так? Почему я стояла здесь со своим удивительно красивым парнем и думала о Нике Слейтере?

Потому что я сошла с ума. Вот почему.

— Ты в порядке? — спросил Логан.

— Что? О, да. Думаю, я все еще в шоке от того, что ты на самом деле здесь, — солгала я.

— Прости. Я должен был позвонить, но мне просто нужно было немного времени. Я устал от телефонных разговоров.

— Я тоже. Нам нужно поговорить.

— И мы поговорим, но не сию секунду. Я подумал, мы могли бы забаррикадироваться в твоем доме и разбить лагерь в спальне. Мы можем поговорить там, помимо всего прочего. — ухмыльнулся он.

— Мне нравится этот план. Но нам понадобится провизия. Иначе мы умрем с голоду. Все, что у меня осталось в доме — это диетическая кола и недоеденный пакетик шведской рыбы.

— Есть ли в городе заведение с китайской кухней, где мы могли бы заказать что-нибудь на вынос завтра на День благодарения? — спросил он.

Широкая улыбка расплылась на моем лице. Я была ужасно подавлена, думая о том, чтобы провести свой первый праздник в Прескотте в одиночестве. Но теперь, когда Логан здесь, все было как обычно.

— Тебе повезло, дорогой. Вместе с одной пиццерией «Бери и выпекай»¹⁰ в Прескотте есть ровно четыре ресторана, один из которых — китайский ресторан «Пекинский сад».

— Превосходно. Покажи мне этот твой город, милая. Приготовь нам наш пир на День благодарения.

Пять минут спустя мы уже ехали на джипе в город.

— Когда ты должен вернуться?

— В пятницу вечером, — сказал он.

— Поняла, — я нахмурилась. Это означало, что он не собирался проводить все выходные вместе. Вместо этого у нас было меньше сорока восьми часов.

— Я и так отстаю, Эммелин. Взять пару выходных прямо сейчас — не лучшее решение. Я просто надеюсь, что если я поработаю пару часов сегодня и завтра, то это не станет катастрофой.

Это была не моя идея, чтобы он прилетел сюда. Если это была такая неудобная поездка, зачем он вообще потрудился приехать? Мы могли бы поговорить по телефону. Был ли он здесь для того, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватой в течение двух дней? Потому что для этого мне не нужна была его помощь.

Я не отрывала глаз от дороги и прикусила губу. Я не хотела вступать в спор с Логаном через двадцать минут после того, как он приехал.

— Я думал, что здесь будет красивее. Может быть, зеленее, — сказал Логан.

— Что ты имеешь в виду?

— В Монтане. Я думал будет красивее. Все такое коричневое.

— Ты с ума сошел? Здесь красиво, — сказала я. — Думаю, контраст между плоской местностью здесь, внизу, и горами и лесами вокруг нас захватывает дух. И трава золотистая, потому что сейчас осень.

— Не обижайся. Просто у меня в голове был другой образ, — сказал он и посмотрел на свой телефон.

Остаток пути я потратила на то, чтобы успокоиться.

Почему мы огрызались друг на друга? Мы никогда не ссорились, когда я жила в городе. В последнее время мы мало общались, но я предполагала, что это потому, что мы приспосабливались к отношениям на расстоянии. Возможно, за этим стояло нечто большее, чем я хотела признавать.

— Давай немного прогуляемся по Мэйн-стрит, — сказала я. — Там действительно мило, и я могла бы показать тебе несколько моих любимых мест.

Мне нравилась причудливая атмосфера Мэйн-стрит. Может быть, Логану тоже понравится. У всех магазинов был свой характер. Ничто не совпадало, но все шло вместе. И это происходило естественно, а не вынужденно, как это было на многих улицах Манхэттена, где я когда-то жила.

Витрины не были профессионально оформлены. Знаки не были умело скоординированы. Прескотт не был вычурным или продуманным, но в нем было настоящее очарование. Его очарование заключалось в людях, которые гордились своей работой и городом.

Логан держал меня за руку, пока мы прогуливались по улице. Время от времени я указывала на разные магазины, которые мне нравились, но вместо того, чтобы найти в них что-то положительное, он сделал несколько замечаний по поводу изобилия западной одежды и подков.

Я отмахивалась от его замечаний и продолжала идти, надеясь, что он не собирается быть таким осуждающим в течение всего своего визита.

Когда мы проходили мимо магазина спортивных товаров, я мельком увидела наше отражение в стеклянной двери и рассмеялась.

— Что? — спросил Логан.

— Мы выглядим неуместно. Я все еще одета после школы. А ты, как всегда, безупречно одет. Единственное, что в нас сочетается с Прескоттом — это твои джинсы.

— Это потому, что мы не на своем месте, Эммелин.

Мой смех немедленно прекратился при виде его серьезного лица.

— Это была шутка, Логан. Почему ты так себя ведешь?

— Твоя шутка была не смешной, и я веду себя как обычно. Я приношу извинения за то, что не был вне себя от радости провести День благодарения в Монтане, гуляя по маленькому городку со своей девушкой, которая каким-то образом убедила себя, что она вписывается сюда.

— Тогда зачем ты приехал? — спросила я, останавливаясь на тротуаре.

— Потому что нам нужно поговорить о твоем браке. У меня назначена телефонная конференция с Эндрюсом на утро пятницы, прежде чем я уеду. Мне нужно быть лучше информированным о том, что он делает, но он не будет обсуждать со мной бракоразводный процесс без твоего присутствия.

— Логан, скажи мне, что ты не ходил в обход меня к Фреду Эндрюсу. Не после того, как я сказала тебе, что сама обо всем позабочусь.

— У тебя было девять лет, чтобы позаботиться об этом, и ты этого не сделала. Так что да, я обратился к нему в обход тебя.

— Зачем? — спросила я.

— Зачем? Может быть, потому, что надеялся, что когда-нибудь ты станешь моей женой. Что кольцо, которое я уже дважды пытался тебе подарить, действительно может оказаться у тебя на пальце.

Мой гнев немедленно сменился чувством вины.

Дерьмо.

Я была так поглощена получением объяснений от Ника, что не предприняла достаточно действий для Логана. Когда я обнаружила, что живу в том же городе, что и мой потерянный муж, мне следовало немедленно тащить свою задницу обратно в Нью-Йорк, объяснить все Логану, а затем лично забрать документы о разводе. Вместо этого я провела неделю, ходя на свидания с Ником, а затем целовалась с ним, прижавшись к стене в его доме.

Я была плохой девушкой.

Как раз в тот момент, когда я открыла рот, чтобы извиниться, позади меня прогрохотал знакомый голос.

— Этого не произойдет, приятель. Она моя.

— Быть не может, — пробормотала я и повернулась лицом к Нику. — Держись подальше от этого, Ник.

— Нет, — сказал он.

— Это муж, я полагаю? — Логан шагнул рядом со мной и обнял меня за плечи, все его тело напряглось.

— Да. И поскольку я ее муж, как насчет того, чтобы ты убрал от нее свои гребаные руки?

— Я буду прикасаться к ней, когда мне заблагорассудится. Как делал последние пять лет.

— Хватит! — сказала я, заканчивая это нелепое шоу мачо, пока не стало хуже. — Единственный человек, который может решать, кто прикасается ко мне и когда — это я. Перестаньте вести себя как неандертальцы.

— Пора идти, Эммелин, — заявил Логан и схватил меня за руку, потянув за собой, пока мы шли обратно к джипу.

Позади нас раздался топот сапог по тротуару. Я высвободила руку из рук Логана и развернулась, снова оказавшись лицом к лицу с Ником.

Я отчаянно хотела, чтобы он оставил меня в покое. Последнее, чего я хотела, это чтобы Ник упомянул, что мы целовались. Это была моя история, которую я должна был рассказать Логану на своих условиях, но глаза Ника были полны решимости. Он собирался сделать все возможное, чтобы разлучить меня с Логаном.

— Остановись, — прошептала я. — Отпусти меня.

— Никогда, — его лицо смягчилось, и он посмотрел на меня сверху вниз с отчаянием. — Эмми, не делай этого. Не оставайся с ним только потому, что ты все еще цепляешься за мысль, что жизнь вернется к тому, какой она была. Все изменилось. Будь честна с собой и с ним. Мы созданы друг для друга. Ты вернулась в мою жизнь, и я больше не покину тебя. И в глубине души ты не хочешь, чтобы я тебя отпускал.

— Эммелин, — позвал Логан.

Я проглотила комок в горле и сморгнула слезы.

— Иду.

Дорога домой прошла в тишине, но в тот момент, когда я припарковалась на подъездной дорожке, Логан потянулся к моей руке.

— Ты любишь его, — он не злился и не кричал. Его голос звучал подавленно и печально.

Я покачала головой.

— Нет. Но когда-то любила.

— И все еще любишь, милая, — сказал Логан, поглаживая тыльную сторону моей руки большим пальцем.

Я хотела возразить, но не смогла. Я была слишком смущена своими чувствами к Нику. Я влюбилась в него за одну ночь. Я думала, что годы гнева и ненависти стерли всю эту любовь. Но проведенное с ним время, поцелуи с ним вернули все это обратно. Только ненависть тоже все еще была там. Как я могла избавиться от одного без другого?

— Когда ты уходила от него, я никогда раньше не видел такой боли на твоем лице. Даже когда с твоим отцом все было плохо. Я хочу быть тем мужчиной, который заберет это у тебя, Эммелин, вынесет эту боль, чтобы ты могла жить счастливой жизнью. Но это никогда не буду я.

— Что? О чем ты говоришь, Логан? — спросила я.

— У меня даже не было шанса. Ничего из того, что я когда-либо смогу сделать, будет достаточно. У него всегда будет эта частичка тебя.

Я покачала головой.

— Ты придаешь этому слишком большое значение. Он просто расстроил меня. И мы с тобой спорили. Вокруг было много эмоций. Давай просто забудем об этом и хорошо проведем День благодарения вместе. Пожалуйста?

— Он называет тебя Эмми.

— Он всегда так делал. Какое это имеет значение?

— Когда мы только начали встречаться, однажды я назвал тебя Эмми. Ты поправила меня и сказала, что ненавидишь это прозвище. Но это было неправдой. Ты не хотела, чтобы я называл тебя Эмми, потому что это уже принадлежало ему.

Он был прав. Были вещи, которые я не позволяла ему делать, потому что Ник был там первым. Я убедила себя, что ненавижу прозвища и поцелуи в кончик носа. На самом деле я не ненавидела их. Просто было слишком больно вспоминать о Нике.

Он был прав.

Все изменилось.

Жизнь в Монтане пролила свет на проблемы, которые были у нас с Логаном до того, как Ник оказался вовлечен в это дело. Логан и я хотели вести разный образ жизни. Я нашла дом в Монтане, а он любил Нью-Йорк. Я была счастливее, живя более спокойной жизнью, в то время как он процветал в напряженных рабочих буднях и напряженном социальном календаре.

— Это не только из-за Ника, не так ли? — прошептала я. — Это из-за того, что я здесь. А ты там. Я не вернусь туда. А ты никогда не переедешь сюда.

— Нет. Дело не только в нем.

Несколько мгновений мы сидели в тишине, пока Логан не заговорил.

— Я думаю, мне лучше изменить свой ответ на твой предыдущий вопрос. Я думаю, что я здесь для того, чтобы порвать с тобой.

Я знала, что это произойдет, но от этого не становилось менее больно это слышать. Мое дыхание сбилось, и я изо всех сил попыталась восстановить его.

Когда я повернула шею, чтобы посмотреть ему в глаза, боль в моей груди стала такой сильной, что я испугалась, что мое сердце перестанет биться.

— Мне так жаль, Логан.

— Мне тоже. — Перегнувшись через консоль, он обхватил ладонями мой затылок и притянул меня для поцелуя.

Я позволил нашему прощальному поцелую передать все то, чего я не сказала. Что я была благодарна за каждое мгновение, проведенное нами вместе. Что я никогда не смогу в достаточной степени отблагодарить его за все замечательные вещи, которые он сделал для меня за последние пять лет. Что я всегда буду помнить его и глубоко заботиться о нем.

— Будь счастлива, — сказал он, затем вылез из моего джипа и сел в свой внедорожник, выезжая задним ходом с моей подъездной дорожки и из моей жизни.

Когда его больше не было в зеркале заднего вида, я рухнула на руль с душераздирающими рыданиями.

Глава 8

— Ты знаешь, я всегда рада тебе, дорогая. Особенно во время праздников. Но я думаю, тебе лучше объяснить мне, почему ты позвонила, чтобы пожелать «Счастливого Рождества», а четырнадцать часов спустя приехала сюда, в Италию.

Мы с мамой сидели бок о бок в спа-салоне курорта Кастадива на озере Комо. Мое тело было завернуто в белый плюшевый халат, а моим ногам делали сложный педикюр.

Вчера утром я была дома в Монтане. Сегодня в Италии в незапланированном, но необходимом отпуске.

— Это долгая история, мам, — сказала я.

— Тогда нам нужно взять бутылку вина, пока ты рассказываешь мне, что происходит.

— А лучше две.

Час спустя она была увлечена моей сложной личной жизнью, и мы обе были навеселе.

— Что произошло после того, как Логан ушел? — спросила она.

— Я поехала в продуктовый магазин и накупила нездоровой пищи. Затем я пролежала на диване остаток выходных, запоем просматривая старые серии «Друзей» в течение четырех дней.

— Ты говорила с ним?

— С Логаном? Нет. Я отправила ему СМС со словами «Счастливого Рождества», но на этом все. — Я опустила ту часть, где он в ответ просил меня больше не писать ему, потому что ему нужно было установить некоторую дистанцию между нами. Очевидно, двух тысяч миль было недостаточно.

— А Ник? — спросила она.

— Он пришел в мою школу в понедельник после Дня благодарения. Я сказала, что еще не готова его видеть, и попросила его перестать давить. Он согласился, но я думаю, это было только потому, что я сказала ему, что мы с Логаном расстались.

Выражение облегчения на лице Ника запечатлелось в моем мозгу. Мне хотелось дать ему пощечину за то, что он был так рад, что мое сердце было разбито. Но в то же время этот взгляд был честным и непорочным. Все, что он мне рассказывал, было правдой.

Он не играл ни в какую игру. Он хотел получить еще один шанс и искренне боялся, что я выберу Логана.

— С тех пор я его не видела, но он каждый день присылает мне сообщения, — сказала я. — Обычно он просто здоровается. И рассказывает мне, чем будет заниматься. Ведет себя чутко.

— Хм. И зачем ты приехала сюда? — спросила она.

— Мне было одиноко, — призналась я. — Я с головой ушла в работу после Дня благодарения. В моем классе есть один мальчик, которого я пыталась заставить открыться мне, поэтому я потратила много дополнительного времени на создание специальных занятий, которые бы ему понравились. Но в школе сейчас каникулы, я сидела дома одна, и мне нужно было выбраться оттуда. Весь город Прескотт был украшен по случаю Рождества. А у меня даже не было ёлки. Это было удручающе.

— Звучит так, как будто ты убегаешь, чтобы продолжать обижаться.

— Я н… — начала я, но в итоге закрыла рот. — Я знаю, — вздохнула я.

— Что ты будешь делать с Ником?

— Я не знаю. Что бы ты сделала?

— Это не мне решать, Эммелин. Но, на мой взгляд, есть причина, по которой вы не развелись. И это не имеет ничего общего с абсурдной логикой или гордостью твоего отца. Это та же причина, по которой ты отказала Логану, когда он попросил тебя выйти за него замуж. Тот факт, что ты переехала в тот же город, где живет Ник, это… невероятно. Это судьба. Если бы это была я? Я бы посмотрела, к чему это приведет. У вас двоих может не получиться. Но, по крайней мере, у тебя наконец-то есть шанс попробовать.

— Что, если я никогда не смогу смириться с этим, простить его за то, что он бросил меня? — спросила я.

— Дорогая, твое сердце уже победило, — сказала она. — Тебе просто нужно дать своему мозгу шанс наверстать упущенное.

Светские журналы любили изображать мою мать поверхностным снобом. Во многих отношениях им она и была. Ее дела всегда занимали шестую страницу, и она никогда не пыталась скрыть свое богатство.

Но у нее была и более мягкая сторона, которую она в основном приберегала для своих детей и близких. Ту, которую она скрывала от посторонних глаз, чтобы держать стервятников на расстоянии.

Коллетт Остин была невероятно умной и доброй. И когда дело доходило до меня, она обладала сверхъестественной способностью читать мои подавленные эмоции. Мама часто знала, что я чувствую, еще до того, как я это делала. Для нью-йоркской светской львицы, ставшей постоянной итальянской туристкой, она была невероятно мудра.

— Спасибо, мам. И спасибо, что позволила мне вмешаться в твои планы на отпуск. Ты выгнала Алессо? — спросила я.

— Я люблю, когда ты здесь в любое время. И даже если ты расстроена. — Она улыбнулась. — И с Алессо все будет в порядке. Он любит тебя. Я думаю, на самом деле он почувствовал облегчение, когда я сказала ему, что мы собираемся провести весь день в спа-салоне. Его семья в гостях, и всякий раз, когда они рядом, ему приходится переводить для меня. Они говорят так быстро, что я ничего не понимаю.

— Знаешь, ты могла бы выучить его язык.

— Глупость какая. — Она махнула рукой в воздухе, отмахиваясь от этой идеи. — Как долго ты здесь пробудешь?

— До Нового года. Мне нужно вернуться за несколько дней до того, как снова начнутся занятия в школе, чтобы подготовиться.

— Превосходно! Я хочу отправиться на экскурсию по озеру, чтобы увидеть рождественские огни, но Алессо боится лодок. Ты можешь поехать со мной.

— Звучит замечательно, — сказала я.

Круиз по побережью озера Комо будет холодным, но полюбоваться великолепными, заснеженными итальянскими зданиями, украшенными сверкающими рождественскими гирляндами, стоило того, чтобы побороть холод.

— Я скучала по тебе, дорогая, — сказала она. — Мы собираемся спланировать поездку в Монтану. Мне нужно посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

— Я тоже скучала по тебе. Приезжайте в любое время до лета.

Я не стала вдаваться в подробности своего запроса о сроках. Вместо этого я расслабилась на своем месте и закрыла глаза. Пока один мастер делал мне маникюр, другой начал делать уход за лицом.

Если я решу уехать из Прескотта этим летом, озеро Комо, Италия, быстро поднимется в моем списке потенциальных новых родных городов.

￼

Ник

К черту личное пространство.

Я пытался уважать желания Эмми и дать ей время наедине с собой, но больше не могу. Теперь, когда она вернулась из того места, куда ездила на каникулы, ее личное пространство было практически уничтожено.

Прошло больше месяца с тех пор, как я видел ее в последний раз, и, хотя я поддерживал связь, отправлять текстовые сообщения каждый день было не то же самое, что смотреть на ее красивое лицо.

Мне нужно было прикоснуться к ней. Чувствовать запах кокоса в ее волосах. Заглянуть в ее глаза.

Так что, к черту личное пространство. Я сменил тактику.

Я сильно подталкивал ее в Вегасе своими смелостями и вызовами. И поскольку тогда у меня были гораздо лучшие результаты, я попробую ту же тактику сейчас.

Подняв кулак, я постучал в ее входную дверь.

Я наблюдал, как она шла ко мне через одно из пяти прямоугольных окон, заполнявших входную дверь, и закатила глаза, когда поняла, что это я.

Господи, мне нравилось, как она закатывает глаза.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Я не ответил. Я просто наклонился, чтобы поднять сумки, лежащие у моих ног, и протиснулся мимо нее в дом, направляясь прямо на кухню.

— Ник! — позвала она, но я снова проигнорировал ее. Я разложил продукты на островке, пока она хмуро смотрела на меня из дверного проема кухни. Мои зубы сжались вместе, и я подавил проклятие. Она похудела, и под глазами у нее были темно-фиолетовые круги.

— Давай, Эмми. Мы готовим ужин. Судя по всему, тебе не помешала бы приличная еда.

— Что, черт возьми, это значит?

— Это значит, что ты выглядишь дерьмово. Когда ты в последний раз ела? Одежда висит на тебе. — Черное платье, в котором она была, больше походило на прямоугольную сумку, чем на приталенное платье. Хотя ее ноги все еще выглядели потрясающе сексуально в этих туфлях на высоком каблуке.

Ее глаза расширились, а рот приоткрылся.

— Что прости? Оскорбляя меня, ты не делаешь себе никаких одолжений.

— Эмми, даже измученная и несчастная, ты самая красивая женщина в мире, так что не психуй. А теперь иди сюда, чтобы мы могли начать готовить.

Ее лицо вспыхнуло, и я отвернулся, чтобы начать распаковывать продукты, улыбаясь про себя.

Я дал ей несколько мгновений, а затем приказал:

— Эмми. Иди сюда. Найди разделочную доску и нож.

— Ты же не оставишь меня в покое, не так ли?

Я развернулся, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

— Абсолютно, блять, нет.

— О, ради всего святого… — пробормотала она и потопала на кухню.

— Сковородку тоже достань. И большую деревянную ложку.

Она открывала шкаф за шкафом, чтобы достать то, что я просил. В каждом были кофейные кружки. У нее, должно быть, припрятана сотня.

— Что ты готовишь? — спросила она.

— Фахитос, — сказал я. — И готовишь их ты.

— Я полагаю, ты будешь помогать мне?

Я улыбнулся.

Ее глаза переместились на мой рот, и у нее перехватило дыхание. Я производил на нее такое же впечатление, как и она на меня. Мне просто нужно было заставить ее признать это, чтобы мы могли двигаться вперед.

Пять минут спустя она была у кухонного острова, пытаясь нарезать зеленый болгарский перец.

Черт возьми, она была плоха в этом.

— У тебя отлично получается.

Ее ломтики были в шесть раз шире, совсем не похоже на тот пример, который я ей показывал. Мало того, что кусочки были неровными, так еще и на их нарезку ушла целая вечность. Если бы я не вмешался, чтобы помочь, мы бы не поели до полуночи.

— Я пока порежу это, — сказал я, потянувшись за луковицей. Я хотел подразнить ее, но решил приберечь это для другого дня, когда мы будем в лучших отношениях.

Когда она, наконец, покончила с одним перцем, я нарезал остальные три, лук и курицу.

— Далее специи. Посыпь мясо и овощи по чайной ложке каждое, — сказал я, протягивая ей три маленькие баночки.

Закончив свою работу, она запрыгнула на стойку, чтобы выпить бокал вина, который я ей протянул.

Я глубоко вздохнул и собрал всю свою силу воли, чтобы удержаться от того, чтобы не проникнуть в пространство между ее ног и не завладеть ее ртом. Когда-нибудь она снова будет моей. Будет прямо здесь, на кухне, в этой самой позе, стонать мое имя.

— Где ты научился готовить? — спросила она.

— В основном сам экспериментировал. После смерти мамы папа пытался готовить для нас с братом, но его еда была дерьмовой. Через какое-то время он сдался и просто начал водить нас в «Макдоналдс» или «Тако Белл». Мне надоело есть фастфуд, поэтому я начал возиться на кухне. Сначала у меня это плохо получалось, но потом я освоился.

— Мне жаль.

— Не стоит. Если не считать того, что мамы там не было, мне это нравилось. — Я подошел к холодильнику и взял одну из принесенных мной бутылку пива. — Куда ты ездила?

— Решила навестить маму в последнюю минуту, — сказала она. — Подожди. Как ты узнал, что я уезжала?

— Я зашел, чтобы вручить тебе рождественский подарок, и увидел, что тебя нет. Я пару раз проверял дом, пока тебя не было.

— О. Тебе не нужно было этого делать, но спасибо. Ты действительно купил мне рождественский подарок? — спросила она.

— Разве не принято покупать своей жене подарок? Значит ли это, что ты мне ничего не купила? — Я изобразил удивление.

— Ты совсем не смешной.

Я улыбнулся.

— Ты говоришь это сейчас, но просто подожди, пока не получишь мой подарок.

Я купил ей кофейную кружку для ее коллекции. Я подумал, что это было забавно, и надеялся, что ей тоже понравится. Но теперь, увидев внутренности ее кухонных шкафчиков, я забеспокоился, что у нее уже могла быть такая.

— Я думал, ты говорила, что твоя мама живет в Италии. Это туда ты ездила?

— Именно там она и живет. И да, они живут в Милане, но обычно проводят каникулы на курорте на озере Комо. Я провела там пару недель с ней и Алессо.

— Я рад, что ты смогла навестить ее.

— Я тоже. А ты чем занимался?

— Ничем особенным. Взял несколько выходных на работе. Потратил некоторое время на колку дров. Почитал книгу.

— Ты никуда не ходил на Рождество? — спросила она.

— Ходил. Я пришел сюда.

Ее плечи опустились.

— Прости. Мне просто нужно было немного побыть вдали от дома.

Я отошел от острова, встал рядом с ней и наклонился к ее лицу, нежно взяв ее за подбородок.

— Я понимаю это, Эмми. Но больше никаких побегов. Я сказал тебе, что не отпущу тебя, так что тебе нужно привыкнуть к тому, что я есть в твоей жизни. Каждый день. Никакого больше личного пространства.

— Я еще не готова. Я только что разорвала пятилетние отношения.

— Приготовься, — сказал я. — Я думал о тебе каждый день в течение девяти лет, задавался вопросом, что ты делаешь. У меня были вопросы, которые я хотел задать, но не мог. Эти девять лет на моей совести. Это была моя ошибка — уйти от тебя, но я больше так не поступлю. И тебе не позволю этого сделать. Все, о чем я прошу — это время. Я докажу тебе, что ты снова можешь мне доверять.

— Я не буду обещать простить тебя, Ник. Мне все еще больно.

Боль, с которой она произнесла эти слова, была подобна удару в живот.

Я был таким гребаным мудаком.

— Мне не нужно обещаний. Просто шанс стереть эту боль, — сказал я и наклонился, чтобы коснуться своими губами ее губ. Она застыла как вкопанная, но это не помешало мне прижаться губами к ее губам на несколько идеальных секунд.

Когда я откинулся назад, в ее глазах заблестели слезы.

— Не плачь, моя милая Эмми.

Она шмыгнула носом и сморгнула слезы.

— Мы можем сменить тему?

— Да. На какую?

— Какую книгу ты читал на Рождество?

Я подошел к плите.

— Граф Монте-Кристо. Она моя любимая.

В течение следующего часа мы говорили о книгах и ужинали. Эмми расслабилась, и мы смогли наслаждаться обществом друг друга без драмы или стресса. Это была лучшая еда, которую я пробовал за последние годы. Потому что я наконец-то был со своей Эмми.

￼

Эммелин

— Что не так? — спросил Ник.

— Ничего, — солгала я, стирая хмурое выражение со своего лица.

Ник только что обогнул поток детей, выбегающих за дверь. Он улыбнулся каждому из них, но, когда к нему подбежала Роуэн Клири, он поднял ее и подбросил в воздух, назвав «принцессой» и спросив, как прошел ее день.

Ник был бы отличным отцом.

Это происходило снова. Спонтанные мысли о Нике.

Эта возникла из ниоткуда и заставила мое лицо сжаться. Я сходила с ума все сильнее и сильнее.

— Что ты здесь делаешь?

— Заехал за тобой на ужин, — сказал он.

— Сейчас только три тридцать. Я предпочитаю, чтобы между приемами пищи было не менее шести часов, а пообедала я в полдень.

— Я здесь не для того, чтобы забрать тебя сейчас, Эмми. А чтобы предупредить тебя, что вернусь в пять тридцать. Не уезжай домой.

— Ты мог написать мне об этом, — сказала я.

— Да. Но тогда я не смог бы сделать это.

Он пересек пространство между нами за миллисекунду и завладел моим ртом, обхватив руками мою талию. Его губы грубо прижались к моим, когда его язык прошелся по моей нижней губе. Снова и снова он гладил им≤ пока я не приоткрыла рот. Когда его язык нашел мой, я растаяла. Жар разлился по всему моему телу, и мои колени подогнулись.

Когда я начала опускаться на пол, он перестал целовать меня, но крепче сжал мою талию.

— Я держу тебя. — усмешка появилась на его губах.

Я воспользовалась моментом, чтобы устоять на ногах и выпрямиться, прежде чем отступить на фут. Кожа вокруг моего рта, несомненно, порозовела от соприкосновения с его бородой. Но, по крайней мере, теперь она соответствует моим раскрасневшимся щекам.

— Пять тридцать, — сказал он и вышел за дверь.

Дерьмо.

Ясно мыслить после поцелуя Ника было невозможно, но мне нужно было взять себя в руки. Прошлую ночь я провела, ворочаясь с боку на бок, прокручивая в голове все, что Ник рассказывал мне за последние несколько месяцев.

Ты всегда владела моим сердцем, Эмми.

Мы созданы друг для друга.

Я думал о тебе каждый день в течение девяти лет.

И я подумала о том, что сказала моя мать. Что мое сердце уже простило его, и мне просто нужно было разобраться с головой.

Опускаясь в свое кресло, я уронила голову на руки.

— Что мне делать?

Я попыталась представить, какой могла бы быть наша жизнь. Счастливой. Ник и я живем нормальной жизнью. Но каждый раз, когда этот образ всплывал у меня в голове, за ним немедленно следовало видение того, как я просыпаюсь одна и получаю записку, в которой говорится, что он сожалеет.

Время шло, и мне нужно было принять кое-какие решения. Мой адвокат написал мне по электронной почте, пока я была в Италии, чтобы сказать, что он подготовит мои документы о разводе к концу месяца. Ник не собирался прекращать вмешиваться в мою жизнь, пока я не дам понять, что между нами все кончено.

Между нами все кончено?

В течение девяти лет я думала, что мы были вместе. Но теперь многое изменилось. Он был таким, каким я его помнила. Добрым. Любящим. Умным.

И упрямым. Каждый раз, когда я пыталась оттолкнуть его, он только сильнее давил в ответ. Но, честно говоря, я действительно не слишком сопротивлялась его ухаживаниям.

— Десять секунд назад ты позволила ему засунуть свой язык тебе в глотку без всякой борьбы, Эммелин, — пробормотал я в свои руки.

— Мисс Остин?

Я резко подняла голову. Мейсон Карпентер стоял перед моим столом.

— Мейсон. Прости. Я думала, вы все разошлись по домам. Ты в порядке? — спросила я, вставая, а затем опускаясь на колени у его ног.

С тех пор как я купила детскую обувь, Мейсон начал открываться мне. Он по-прежнему не разговаривал ни с кем из своих одноклассников, за исключением Роуэн, но теперь он разговаривал со мной, пока я стояла рядом с ним на коленях, и никто из других учеников не слушал.

— Я хотел спросить, могу ли я завтра пообедать с вами внутри, — прошептал он.

— Конечно, — сказала я. — Ты можешь сказать мне, почему ты не хочешь выходить на улицу с другими детьми?

— На улице очень холодно. Сегодня Роуэн дала мне свое дополнительное пальто, но другие дети смеялись надо мной, потому что оно было розовым.

Как я не заметила, что Роуэн принесла еще одно пальто для него? Или что на нем не было его, когда он пришел в школу? Я сделала мысленную заметку снова написать Ричу по электронной почте, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы начать копать глубже о домашней ситуации Мейсона.

— Знаешь? Это идеально. Я как раз собиралась спросить, не поможешь ли ты мне за ланчем. Мне действительно нелегко выполнять всю свою работу и подготавливать класс к нашим дневным занятиям. Может быть, ты мог бы мне помочь?

Он кивнул и слегка улыбнулся мне.

— Может быть, мы можем проверить, не хочет ли и Роуэн нам помочь.

На этот раз я смогла добиться ямочки на его щечках.

￼

— Куда мы направляемся?

— На пожарную станцию, — сказал Ник, ведя машину по шоссе.

Миновав две заправочные станции, Мэйн-стрит слилась с шоссе, которое вело из города. Кроме моих походов в продуктовый магазин, я не изучала предприятия в этом районе, поэтому смотрела в окно, рассматривая их все.

Мы почти добрались до больницы, когда Ник повернул налево и по боковой улочке направился к высокому узкому зданию из серых бетонных блоков. В его центре была большая белая гаражная дверь. Над ним выгибалась вывеска пожарной службы Прескотта.

Ник припарковался рядом со зданием и вылез, чтобы открыть мою дверь. Он схватил меня за руку и потянул за собой, отпирая дверь из тонированного стекла и заходя внутрь станции.

— Вау. — Мои глаза блуждали по большой бетонной комнате. — Внутри она намного больше, чем я могла предположить.

— Экскурсия закончилась не начавшись, так как ты можешь увидеть все с этого места. Но это пожарная машина, — сказал он, указывая на очевидное. Красный грузовик занимал половину длинного здания, если не считать некоторых инструментов, закрепленных на стенах.

— У дальней стены шкафчики для волонтеров, туда они складывают все свое снаряжение. Мой офис вон там, — сказал он, указывая на комнату, состоящую в основном из стеклянных панелей в дальнем углу. — За ней находится ванная комната. А вон там находится дежурная яма. — Он потянул меня к зоне отдыха слева от нас.

Пространство было заполнено двумя старыми диванами и тремя потрепанными глубокими креслами, все из которых были направлены на огромный телевизор. Под телевизором был шкаф, заполненный всеми мыслимыми игровыми приставками и стопкой боевиков.

— Что такое дежурная яма?

— Место, где могут тусоваться волонтеры. В это время года у нас нет добровольцев, которые оставались бы на станции. Тот, кто находится на дежурстве, просто должен убедиться, что он в городе и с ним можно связаться по пейджеру. Но во время сезона лесных пожаров мы заставляем их оставаться здесь. Я беру дневные смены, так как у большинства из них есть постоянная работа, но они приходят и замечают меня ночью.

— Им платят? Или они действительно добровольцы? — спросила я.

— Им платят. Этого недостаточно, чтобы зарабатывать на жизнь, но это делает их времяпрепровождение здесь стоящим того. И мы все испечем пирог, если здесь случится настоящий пожар.

— Интересно. Так что же мы здесь делаем? Ты на дежурстве или что-то в этом роде?

— Нет. Решил показать тебе станцию и приготовить ужин.

— Здесь? — за гостиной была кухня, но она была крошечной.

— Да. Как на счет спагетти? — спросил он.

— Конечно. Хотя, мне не следовало надевать сегодня белый топ. — Каким-то образом мне всегда удавалось проливать на себя все красные соусы.

Он улыбнулся.

— Ты можешь одолжить толстовку.

Я забралась на табурет у кухни и смотрела, пока он готовил, восхищаясь тем, как он двигался в маленьком пространстве. Для мужчины с такими мускулами и размерами Ник был грациозен, и на кухне это делало его чертовски сексуальным.

К счастью, он спросил меня, как прошел мой день, поэтому вместо того, чтобы сидеть и пялиться на его тело, я рассказала всю свою историю о Мейсоне.

— Ты говорила с Джессом? — спросил он.

— С Джессом? Нет. Зачем?

— Я уверен, что он бы позаботился об этом ради тебя.

— Я бы с удовольствием, но я не хочу идти в обход Рича. Это не профессионально. Хотя, я была бы рада продвинуться в этом деле быстрее. Сейчас на улице действительно холодно. Что, если у Мейсона дома нет отопления? Или еды? — при мысли о том, что милый маленький Мейсон Карпентер замерзнет или умрет с голоду, у меня заболел живот.

— Просто спроси ребенка, Эмми. Если ты считаешь, что он в опасности, тогда поговори с Гарсией еще раз. Если он продолжит медлить с привлечением Джесса, обойди его. Последнее, чего ты хочешь, это чтобы с этим ребенком случилось что-то ужасное из-за того, что ты не решилась надавить.

— Ты прав. — Я нахмурилась. Я не хотела ругаться с Ричем или, что еще хуже, рисковать своей работой, но если это то, что нужно, чтобы Мейсон пережил зиму, это именно то, что я сделаю.

— Я тебя поддержу, — сказал Ник, положив горсть лапши в кастрюлю с кипящей водой.

Я искоса взглянула на него и подняла брови.

Он улыбнулся и вытащил квадратную коробку из пакета на прилавке. Он был завернут в зеленую фольгу с красно-белой лентой сверху.

— Мой подарок?

— Я надеюсь, что такой у тебя еще нет.

Осторожно развернув бумагу, я открыла верхнюю часть коробки и достала белую керамическую кофейную кружку. На чашке размашистым черным шрифтом было написано: «Извините, я опоздал… Я не хотел приходить»¹¹.

Мой нос начал гореть, и я быстро сморгнула слезы.

Это было идеально.

Логан всегда высмеивал меня за мою одержимость кофейными чашками и отговаривал от покупки таких «глупых безделушек». Он бы никогда не купил мне ничего такого.

Ник нахмурился.

— Тебе не нравится.

— Нет! Она замечательная, — сказала я. — Спасибо.

— Это не так уж много. Но я увидел ее, и это заставило меня подумать о тебе.

— Это как раз та кружка, которую я бы купила сама. Мне жаль, что я ничего тебе не купила.

— Мне нужна только ты, Эмми, — сказал он и вернулся к плите.

Вау, это было мило.

Двадцать минут спустя я сидела на одном из кожаных диванов дежурной части, одетая в огромную красную толстовку пожарной службы Прескотта, и поглощала лучшие спагетти, которые я когда-либо пробовала.

Если то, что я замужем за Ником, означает, что я буду регулярно есть подобные блюда, мне, возможно, придется позвонить Фреду Эндрюсу и аннулировать документы о разводе.

Еще одна спонтанная мысль о Нике.

Глава 9

Я была на полпути с банкой диетической колы, прижатой к губам, когда темная фигура вошла в мою гостиную. Я попыталась закричать, но вместо этого поперхнулась. Содовая застряла у меня в горле, и я начала паниковать.

Фигура прошла через фойе на свет. Это был не кто иной, как мой нынешний, возможно, будущий бывший муж.

— Черт, — пробормотал Ник, бросаясь ко мне. — Дыши, Эмми.

Диетическая кола стекала по моему подбородку и вытекала из носа, пока он похлопывал меня по спине.

— Салфетка, — выдавила я.

Из своего кармана он достал красную бандану и сунул ее мне в лицо.

— Вот.

Я вытерла лицо и сделала несколько глубоких вдохов, наслаждаясь кислородом.

— Какого хрена, Эмми? — крикнул Ник.

— Что? Не говори мне: «Какого хрена, Эмми?»! Какого хрена ты? Почему ты вламываешься в мой дом? Ты напугал меня до чертиков!

— Почему твоя система безопасности отключена?

— Сейчас пять тридцать. Я только что вернулась домой.

— Она должна работать постоянно. Это работает только тогда, когда она, блять, включена.

— Расслабься, — сказала я, закатывая глаза. — Я сильно сомневаюсь, что в половине шестого вечера пятницы в Прескотте, штат Монтана, кто-то собирается предпринять попытку взлома. Даже если на улице темно.

— Да? Может быть, спросим Джиджи Клири, во сколько ее похитили.

Мой гнев улетучился, когда я поняла, что он злился, потому что был напуган.

Логан был таким же, чрезмерно заботливым и быстро впадающим в гнев, когда думал, что я веду себя небрежно. Так что, как бы сильно это меня ни раздражало, я сдалась. У меня не было сил обсуждать его нелепую просьбу и задевать его мужское самолюбие не в ту сторону.

— Хорошо, — я подняла руки, сдаваясь, — я буду держать включенной ее все время. Итак, что ты здесь делаешь? Я думала, ты хотел поесть в городе.

Ранее сегодня он написал мне сообщение, спрашивая, можем ли мы поужинать в кафе. Прошло две недели с тех пор, как Ник начал ужинать со мной, и он не пропустил ни одного вечера.

В основном мы ужинали у меня дома, но пару раз он забирал меня из школы и возил в разные места города. По выходным он приходил пораньше и вместо того, чтобы готовить для меня, готовил вместе со мной, так что мои кулинарные уроки длились весь вечер.

— Джесс позвонил мне и сказал, что они устраивают вечеринку на ферме в последнюю минуту.

— И мое присутствие обязательно? — спросила я. Часть меня хотела выйти на улицу и заняться чем-нибудь социальным, но другая была довольна тем, что бездельничала дома в штанах для йоги.

— Мое присутствие обязательно, следовательно, и твое тоже, — сказал он.

— Ладно. Дай мне переодеться. — Пятнадцать минут спустя я была готова идти. Я натянула пару суперэластичных узких джинсов, потому что они были почти как штаны для йоги, и черный свитер оверсайз. Но поскольку я не хотела выглядеть слишком простенько, я дополнила их парой черных замшевых сапог выше колена.

Спустившись по лестнице, я осмотрела дом в поисках Ника. Мне понравилось, что с плавающих ступенек я могла видеть почти весь главный этаж и кухню.

Ник расхаживал вдоль задней стены гостиной с окном, прижимая телефон к уху. Когда он услышал, как мои каблуки коснулись лестничной площадки, он быстро повесил трубку.

— Все в порядке? — спросила я.

— Да. Ты готова?

— Да. Нужно ли нам принести что-то с собой?

— Пиво. Я купил его по дороге сюда, чтобы нам не пришлось ехать за ним в город.

Пока мы ехали в темноте, Ник потянулся и взял меня за руку. Он поднес ее к губам и заговорил, касаясь моей кожи.

— Отличные сапоги.

— Что? — спросила я. — Что с ними не так?

— Они чертовски сексуальны. Когда-нибудь я увижу, как ты выглядишь в них и больше ни в чем другом, — сказал он.

Я была рада, что в кабине грузовика было темно и он не мог видеть, как покраснели мои щеки. Дрожь пробежала по моему телу, и мой клитор начал пульсировать от мысленного образа, который он вызвал в воображении.

Последние несколько недель мы с Ником только и делали, что целовались, и он придерживался рейтинга PG¹². Он быстро касался губами моей щеки или виска, от его мягкой бороды у меня мурашки пробегали по коже. Чаще всего он наклонялся и целовал кончик моего носа.

И это именно то, чего я хотела. Я не была готова идти дальше. Но мое тело протестовало против решения моего мозга. В эту самую минуту мне было очень жарко.

Я объясняла это отсутствием сексуальной активности. У меня не было секса с тех пор, как я переехала из Нью-Йорка, пять месяцев назад. Тогда у нас с Логаном была отличная сексуальная жизнь. Все мои чувства были просто результатом того, что я остыла как индейка. Верно?

Ник рассмеялся.

— Перестань думать о сексе, Эмми.

Дерьмо.

Сексуальное напряжение в грузовике было удушающим. Конечно, он знал, что я думала о сексе, так что не было смысла этого отрицать. К счастью, поездка была короткой, и вскоре мы свернули на посыпанную гравием дорожку, которая вела к дому Клири.

Фермерский дом находился за городом и не так уж далеко от моего. Их дом был расположен дальше в прерии, но задняя часть их собственности упиралась в тот же лес, который окружал и мой дом.

Когда мы шли к огромному гаражу, который был расположен перпендикулярно фермерскому дому, вся сексуальная энергия, которую я чувствовала, сменилась беспокойством.

Ник, должно быть, почувствовал мою нервозность или услышал мое учащенное сердцебиение, потому что он сдвинул упаковку из шести банок, которую нес, и схватил меня за руку.

То, что он взял меня за руку должно было успокоить меня, но на самом деле от этого стало только хуже.

В последний раз, когда я была здесь, я сбежала сразу после начала вечеринки в честь Хэллоуина. С тех пор я видела Клири, но больше никого с той ночи. Прескотт был слишком мал, чтобы друзья и знакомые Ника не знали, кто я такая. Что они обо мне думали?

Обычно меня не очень заботило, что думают люди, но здесь все было иначе, чем в городе. Я хотела вписаться в Прескотт и беспокоилась, что у меня это не получилось.

Но это не помешало бы мне пытаться.

Я хотела быть любимым членом сообщества, как Джиджи Клири. Все говорили о ней с восхищением. Несмотря на то, что она не была уроженкой Монтаны, она была одной из обожаемых горожан Прескотта. Я хотела быть обожаемой учительницей в школе. По крайней мере, до тех пор, пока жила здесь.

Все люди, собравшиеся здесь сегодня вечером, были друзьями Ника и давними жителями Прескотта. Что они подумают о том, что я вальсирую на вечеринке, держа Ника за руку?

— Не напрягайся, Эмми, — сказал он.

— Тебе легко говорить. Это твои друзья. Я всего лишь бывшая жена.

Ник остановил нас в нескольких футах от двери гаража.

— Они хорошие люди и не будут судить. Кроме того, все они знают, что причина, по которой мы отдалились друг от друга ранее, была из-за меня.

— Что? Ты им рассказал? — спросила я.

— Да. Я не вдавался в подробности, но дал понять, что любой гнев или враждебность, которые ты испытывала по отношению ко мне, были вполне заслуженными. Они все знают, что я был единственным, кто был неправ.

— Зачем ты им это сказал?

— Прескотт — маленький город. Я не хотел, чтобы сплетни разлетелись по округе и вышли из-под контроля, — сказал он.

Он защитил мою репутацию, не дожидаясь, пока его попросят. Он никогда не узнает, что его поступок очень много значил для меня.

— Спасибо, — прошептала я.

— Когда мы войдем внутрь, женщины украдут тебя.

— Я уверена, что со мной все будет в порядке.

— С тобой будет. Со мной нет. Последние пару недель мне нравилось, что ты полностью принадлежишь мне.

Он мог быть таким невероятно милым.

— Я бы солгала, если бы сказала, что не чувствовала ничего подобного.

— У нас все получится, Эмми. — Он затащил меня внутрь, прежде чем я успела ответить.

Гараж был украшен воздушными шарами, серпантином и гофрированной бумагой. На задней стене висел огромный баннер с надписью: «Счастливого похищения!».

— Мисс Остин! — позвала Роуэн в тот же момент, когда ее мать воскликнула:

— Эммелин!

Ник не ошибся. Я пробыла внутри не более пяти секунд, прежде чем Джиджи затащила меня в толпу женщин, стоявших рядом со столом с закусками. На нем было столько еды, что он соперничал с некоторыми спредами, которые я готовила для праздничных мероприятий моего отца по сбору средств.

— Эммелин, познакомься с Мейзи Холт, — сказала Джиджи, представляя меня красивой блондинке с серыми глазами лани и теплой улыбкой. Симпатичный малыш-брюнет с темно-карими глазами примостился у нее на бедре. — А это ее сын, Коби. Разве он не прелесть?

— Он очарователен, — сказала я, наклоняясь, чтобы поворковать с малышом. — Сколько ему? — спросил я Мейзи.

Она улыбнулась.

— Пять месяцев.

Я знала о Мейзи Холт из архивов новостей, которые откопала прошлой осенью. Отец Коби был чокнутым наркоторговцем, который похитил Джиджи и Мейзи с намерением убить их.

— Это моя свекровь, Ноэль. — Джиджи продолжила знакомство. — А это Сара Филлипс. Она работает со мной в больнице, а ее муж Майло — один из заместителей Джесса. — Сара была молодой женщиной с землянично-светлыми волосами и зелеными глазами.

— Где твой ребенок? — спросила я Джиджи, когда представление было закончено. — Я умираю от желания встретиться с ним.

Каждый день Роуэн приходила в школу и давала мне отчет о том, что малыш Бен сделал прошлой ночью. Он родился за две недели до Рождества, и его гордая старшая сестра говорила о нем без умолку.

— Я пойду украду его у Джесса. Он настоящий собственник до Бенни. — Она улыбнулась и пошла в другой конец гаража, где собрались мужчины.

— Мисс Остин, хочешь посмотреть на моих кошечек? — спросила Роуэн, дергая меня за руку.

— О, я с удовольствием, — сказала я, когда она повела меня к маленькой нише. Я познакомилась со всеми ее кошками до того, как Джиджи пришла ко мне со спящим ребенком на руках.

— Он большой, не так ли? — спросила я, когда она положила его мне на руки. У меня не было детей, но я была удивлена тем, каким тяжелым он был для того, кому было всего шесть недель. Несмотря на разницу в возрасте Бен не так уж и сильно отличался от Коби Холта.

— Он огромный. Девяносто пятый процентиль на графиках роста.

— О боже, — сказала я. — Итак, по какому поводу вечеринка? У меня не было возможности спросить Ника, когда мы ехали сюда. — Уникальный баннер заставил меня задуматься.

— Нас с Мейзи похитили год назад, и мы решили, что вместо того, чтобы прятаться дома, устроим вечеринку.

Чрезмерная реакция Ника на мою невооруженную систему безопасности теперь имела еще больше смысла.

Она одарила меня озорной улыбкой.

— Джесс был не слишком в восторге от нашей идеи с вечеринкой. С тех пор как родился Бен, он почти ничего мне не позволяет делать. Но я сходила с ума в декретном отпуске, так что мы с Мейзи просто спланировали вечеринку, пока он был на работе. Затем этим утром я пошла в участок и сказала ему принести домой немного выпивки и рассказать своим друзьям.

Я хихикнула. То, как она перехитрила чрезмерную заботу своего мужа, было забавно.

— Эммелин, — сказал Джесс рядом со мной.

— Привет, Джесс. Поздравляю с маленьким Беном. Как у тебя дела?

— Дела хорошо. Были бы еще лучше, если бы моя жена слушала меня.

— Этого не будет, Шериф, — сказала Джиджи.

— Я собирался заскочить в школу и поговорить с тобой. Не возражаешь, если мы сделаем это сейчас? — спросил он.

— Вовсе нет.

— Надо поговорить о ботинках, — сказал он.

Мой нос сморщился, и я даже не пыталась скрыть свою гримасу.

Как я и ожидала, я получила много-много звонков от обеспокоенных родителей после того, как подарила своим ученикам обувь перед Днем благодарения. Кроме родителей Мейсона, Клири были единственными, с кем я еще не разговаривала.

С каждым звонком я говорила родителям правду. Или расплывчатую версию правды.

Что богатый друг из Нью-Йорка пожертвовал их для моего первого класса учеников. На самом деле это была идея директора Гарсии не признаваться, что я лично купила обувь. Он не хотел разжигать вражду с другими учителями или привлекать внимание к домашней жизни Мейсона. Я была рада его совету, и до сих пор моя история работала.

Но у меня было предчувствие, что расплывчатая полуправда не удовлетворит шерифа округа Джеймисон.

— Мне жаль, если это вас обидело, — сказала я им.

— Не обидело. Я понял, что что-то происходит, когда Роуэн пришла домой и рассказала нам о своем друге Мейсоне. И то, что она рассказала мне о нем, не очень хорошо. Я поговорил сегодня с Ником и узнал сенсацию, — сказал Джесс.

— Я думаю, что то, что ты купила всем детскую обувь только для того, чтобы у него была пара, было замечательно, — сказала Джиджи.

— Спасибо. Никто не знает, что было настоящей причиной. Я вроде как врала всем остальным. Я просто не хочу, чтобы люди совали нос в жизнь Мейсона. Ему это не нужно.

— Я начну копать, — сказал Джесс. — Но прежде чем я это сделаю, хотел бы узнать, что знаешь ты.

— Не так уж много. — Я нахмурилась. — Он, вероятно, рассказал Роуэн больше, чем мне. Пару недель назад я спросила его, на что похож его дом, и он закрылся.

— Хм, — пробормотал он.

— Директор Гарсия сказал, что прежде чем мы сможем обратиться к властям, нам нужно иметь хорошую доказательную базу. Вот почему я до сих пор не пришла к тебе.

— Я позабочусь, чтобы он не узнал, что ты говорила со мной. И что я говорил с тобой тоже, — сказал Джесс. — Но Гарсия забывает, что мы живем не в Лос-Анджелесе. Ему не нужно выдвигать аргументы, прежде чем я разберусь в ситуации. Особенно, когда речь заходит о детях.

— Спасибо. Я не могу передать тебе, как я волнуюсь за Мейсона.

— Ты хороший учитель, Эммелин, — сказала Джиджи. — Я рада, что у Роуэн есть ты.

Широкая улыбка расплылась по моему лицу, и я обратила ее на Бена, все еще спящего в моих объятиях.

Я не была уверен, что произойдет, но часть меня надеялась, что я все еще буду в Прескотте к тому времени, когда он станет достаточно взрослым, чтобы учиться в моем классе.

После нашего разговора о Мейсоне мы с Джиджи вернулись навестить женщин и перекусить с подносов с едой. Мы с Мейзи сразу поладили. Она была милой и энергичной, и мне нравилось слушать ее истории из «Фан Маунтин Инн», единственного мотеля Прескотта, где она работала менеджером.

Вечеринка в гараже Клири вошла в пятерку лучших светских мероприятий, а она еще даже не закончилась.

Джиджи как раз заканчивала рассказ о том, как гараж был построен взамен старого амбара, где ее укусила гремучая змея, когда я почувствовала тепло Ника у себя за спиной.

Вытянув шею через плечо, я спросила:

— Возле моего дома есть змеи?

— Нет. Ты забралась слишком далеко в горы. Там слишком холодно.

— Хорошо. — От одного только рассказа Джиджи у меня мурашки побежали по коже. Я не была поклонницей рептилий или жуков.

— Давай, Эмми. Мы собираемся играть в бильярд, — сказал Ник. — Ты тоже, Мейз. Будешь напарница Сайласа.

— Я не умею играть в бильярд, — сказала я, когда мы шли к столу в задней части гаража.

— Все в порядке. Мейзи тоже никуда не годится, так что мы с Сайласом будем играть за вас, леди.

— Эй! Я хочу, чтобы ты знал, что я стала лучше, — сказала Мейзи.

— Конечно. Именно поэтому Сайлас сказал мне умолять Джиджи поиграть с ним и позвать тебя только в крайнем случае.

— Он этого не сделал, — сказала Мейзи.

— Сделал.

— Сайлас Грант! — крикнула Мейзи. Она направилась туда, где разговаривали все мужчины, и шлепнула блондина по руке, прежде чем передать Коби мужчине-горе с темными волосами и густой каштановой бородой.

Он был единственным мужчиной в группе, который был выше Джесса, и его размеры были устрашающими. Квадратная челюсть придавали ему суровый вид, но, когда он посадил Коби на один объемистый бицепс, все его лицо расслабилось.

Когда мы с Ником подошли к группе, он начал знакомить нас.

— Эмми, это Бо Холт, — сказал он. — Бо работает в лесной службе и возглавляет поисково-спасательную команду в округе Джеймисон.

Может быть, дело было в трех бокалах вина, которые я уже выпила, но мое обычное вежливое приветствие не сразу слетело с моих губ. Вместо этого, когда я откинула голову назад, чтобы посмотреть на лицо Бо, я сказала вслух кое-что, что должно было остаться в моей голове.

— Ты не маленький. — Я прикрыла рукой свой грубый рот и уставилась на Бо широко раскрытыми глазами. — Прости! — сказала я сквозь пальцы.

На лице Бо появилась широкая улыбка, и весь круг разразился смехом.

Ник усмехнулся.

— Это Сайлас Грант. — Сайлас был тем блондином, которого шлепнула Мейзи. Его худощавое, мускулистое телосложение было похоже на телосложение Ника, хотя Сайлас был на дюйм или два выше.

Пожав ему руку, я повернулась к последнему мужчине в группе. Мне не нужно было, чтобы Ник представлял его. Услышав рассказ Сары о встрече с ее мужем в ожоговом отделении, я поняла, что это Майло. У него был морщинистый шрам от ожога на верхней части лба и еще один сбоку под челюстью.

— Майло Филлипс, — сказал он.

— Эммелин Остин.

— Эммелин, я слышал, ты временно сошла с ума несколько лет назад и вышла замуж за этого мудака, — сказал Сайлас, кивнув подбородком в сторону Ника.

— Ты такой чертовски забавный, — пробормотал Ник.

— Мы играем в бильярд или как? — спросила Мейзи.

— Играем, — сказал Сайлас.

— Коби, останешься с дядей Бо?

— Да, — ответил за него Бо.

Мои глаза метались туда-сюда между братьями и сестрами Холт. Я бы никогда не догадалась, что крошечная светловолосая Мейзи была сестрой темноволосого гиганта.

— На что мы ставим? — спросил Ник у Сайласа.

— Ужин? — предложила Мейзи. — Мы могли бы все встретиться как-нибудь вечером в кафе. Проигравший платит?

— Договорились, — одновременно согласились Ник и Сайлас.

Пять минут спустя шары на столе были разложены, а Ник, склонившись над моим плечом, учил меня, как делать удар.

Пятнадцать минут спустя меня начали раздражать непрекращающиеся нравоучения Ника. Каждый раз, когда я готовилась к удару, он прерывал меня и говорил, чтобы я била по другому шару. Я потихоньку намекала ему, чтобы он позволил мне попробовать, но видимо он не понимал.

Наконец, с меня было достаточно.

— Не мог бы ты оставить меня в покое? Ты сводишь меня с ума. Ты никудышный учитель!

— Что? Нет, это не так. Я потрясающий учитель. Ты просто плохой ученик. Это не самый лучший удар.

Я почувствовала, как в моей груди поднимается гнев, но прежде чем я смогла снова сорваться, я сделала пару глубоких вдохов и напомнила себе, что вся компания наблюдает за нашей игрой.

— Твое эго чрезмерно раздуто. Можешь ты просто позволить мне попробовать по-своему? Кого волнует, если я промахнусь?

— Меня. Мы побеждаем.

— Уйди.

— Бей по зеленому. Только не по синему.

— Нет.

— Эмми, — прорычал он. — Зеленый.

— Ты давишь на меня, Ник. Тебе не понравится, если я буду давить в ответ.

— О, да? И что ты собираешься делать?

Я перевела взгляд на нашу аудиторию.

— Ребята, вы знали, что Ник одержим мужскими стриптизом? Его любимое шоу в Лас-Вегасе — «Гром из глубины». Ему он так нравится, что он заставил меня пойти туда до того, как мы поженились.

Гараж взорвался смехом. Сайлас подошел к Нику и схватился за одно его плечо, наклонился и завыл, сотрясая тело Ника.

— Я люблю ее! — закричал Сайлас.

Я самодовольно улыбнулась Нику, когда он уставился на меня сверху вниз.

— Синий. Или они узнают о том, как ты визжишь, как маленькая девочка, когда катаешься на американских горках.

Смех в комнате стал еще громче, когда Ник подавил ухмылку. Он наклонился, чтобы сказать мне на ухо:

— Это даже неправда, Эмми.

— Синий, — повторила я.

— Отлично. Бей по любому шару, — сказал он.

Я промахнулась, но мне было все равно. С улыбкой на лице я прислонилась к задней стене, пока Мейзи занимала свою очередь.

— Вы двое ругаетесь больше, чем Джесс и Джиджи. Это чертовски забавно. Я не могу дождаться ужина, — сказал Сайлас.

— Спасибо, — сказала я.

Слова Сайласа подтвердили то, что я начала понимать за последние несколько недель. У нас с Ником было то легкое подшучивание, о котором я так мечтала. Что-то, чему я завидовала, глядя на Джесса и Джиджи. С Ником было комфортно. Мы подходим друг другу, и я могла быть самой собой рядом с ним.

Годами я притворялась той Эммелин Остин, какой меня ожидало увидеть высшее общество Нью-Йорка. Та Эммелин говорила только то, что было правильным и отточенным. Ее манеры были безупречны. Ее мнение никогда не было слишком строгими или отклоняющимся от центра.

Мой отец ожидал, что я буду такой Эммелин. Мои друзья. И даже Логан в какой-то степени.

Мне не нравилась эта Эммелин.

Но ни разу за последние две недели ужинов с Ником я не почувствовала необходимости скрывать свои эмоции или подавлять свое мнение. Я нравилась ему такой, какая я была. Никакого притворства. И настоящая я расцветала рядом с ним.

Все, чего я когда-либо хотела в отношениях с моим мужем.

Какая ирония.

В тот же день, когда я поняла, что, возможно, у нас с Ником есть будущее, по почте пришли мои документы о разводе.

Глава 10

Вой сирен наполнил мои уши. Звук был таким громким, что я вскочила с кровати и сразу же схватила свой телефон на тумбочке, вздрогнув, когда свет осветил темную комнату. На ощупь набрав 9-1-1, я бросилась к своей гардеробной и закрылась там.

— Что у вас случилось? — ответил диспетчер.

— У меня дома только что сработала сигнализация, — прошептала я.

Мое сердце бешено колотилось в груди, и мне стало трудно дышать. Переход от мертвого сна к мгновенному пробуждению и ужасу сеял хаос в моем теле.

— Как вас зовут?

— Эммелин Остин, — сказала я.

— Подождите секундочку. Позвольте мне вызвать патрульную машину. — Его голос звучал на заднем плане, но я не могла разобрать слова.

В моих ушах раздался звуковой сигнал, и я отняла телефон от уха, чтобы увидеть, что у меня еще один входящий вызов. Скорее всего, это была моя охранная компания. Их протокол состоял в том, чтобы сначала попытаться дозвониться до меня, а затем уведомить полицию, если я не отвечу.

Вскоре после того, как звуковой сигнал прекратился, на линию вышел диспетчер.

— Мисс Остин, ваша охранная компания на другой линии. Вы в безопасном месте? — спросил он.

— Я прячусь шкафу.

— Хорошо. Оставайтесь там. Патрульная машина уже в пути и скоро будет у вас. Я дам офицеру знать, где вы прячетесь. Не выходите из шкафа. Когда помощник шерифа доберется туда, он придет за вами. Его зовут Сэм Эклунд.

— Хорошо, — прошептала я.

— Подождите еще секунду, я отпущу вашу охранную компанию, — сказал он. Я была рада, что он не повесил трубку. Это заставило меня почувствовать, что я не была совсем одна в один из самых страшных моментов моей жизни.

Адреналин, циркулирующий в моей крови, заставлял мое тело дрожать. Я обхватила свободной рукой колени, чтобы они не стучали друг о друга, в то время как мой разум начал лихорадочно соображать, обдумывая все возможности того, почему сработала сигнализация.

Кто-то пытался проникнуть в мой дом? Что, если злоумышленник пробирался в мою спальню?

Забившись в угол, я закрыла глаза и сосредоточилась прислушиваясь. Если бы я услышала своего незваного гостя до того, как он доберется до шкафа, возможно, я смогла бы, по крайней мере, сообщить об этом диспетчеру до того, как со мной случится что-то плохое. Вой сирены, стук клавиатуры диспетчера и затрудненное дыхание — вот и все, что я слышала.

Каждая проходящая минута казалась часом. Я представила, как в любую минуту темная фигура распахнет дверцу моего шкафа и найдет мое укрытие. Я мысленно начала готовить себя к бою. Возможно, если бы я оказала достаточное сопротивление, я смогла бы задержать нападавшего достаточно долго, чтобы помощник шерифа прибыл вовремя, чтобы спасти меня.

Когда в моей спальне послышались шаги, я затаила дыхание и уставилась сквозь темноту на дверь, надеясь, что с другой стороны был полицейский, а не мой незваный гость.

— Мисс Остин? Это помощник шерифа Сэм Эклунд. — Раздалось два коротких стука в дверь шкафа.

Оседая еще глубже на пол, я выдохнула воздух, который задерживала.

— Он здесь, — прошептала я диспетчеру и повесила трубку.

— Я выхожу, — сказала я, поднимаясь с пола. Свет из моей спальни был ослепляющим после пребывания в кромешной тьме шкафа.

— Ты можешь отключить сигнализацию? — спросил Сэм, перекрикивая вой сирен.

Кивнув, я отключила ее с помощью приложения на своем телефоне.

— У тебя все в порядке? — спросил он.

— Не совсем, — сказала я. — Что происходит? Кто-то пытался проникнуть внутрь?

— Здесь никого нет, но сработал датчик на твоей двери в подвал. Я собираюсь сообщить последние новости в участок. Как насчет того, чтобы ты оделась и спустилась вниз? Мне нужно осмотреться повнимательнее.

Когда я поняла, насколько скудным был мой наряд, я обхватила себя руками за грудь, чтобы попытаться прикрыть свою ночную рубашку.

На мне был темно-бордовый шелковый топ на тонких бретельках и шорты в тон. От волнения одна из бретелек соскользнула с моего плеча, и я была в нескольких сантиметрах от того, чтобы показать Сэму одну из моих грудей.

— Ладно. Я сейчас, — сказала я, поворачиваясь обратно к своему шкафу. Я натянула халат до пола, подбитый искусственным мехом. Мы с мамой купили по одному в спа-салоне на озере Комо. Это была экстравагантная покупка, но, просунув руки в плюшевую кремовую ткань, я не пожалела ни о чем.

Мои ноги быстро понесли меня по коридору, но, когда знакомый голос окликнул меня, я побежала трусцой к лестнице.

— Эмми! — крикнул Ник.

— Сюда, наверх!

Ник не стал ждать меня в фойе. В ту секунду, когда он увидел, что я подошла к верхней ступеньке, он помчался ко мне, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Он оказался на верхней площадке лестницы и заключил меня в свои сильные объятия.

— Ты в порядке? — спросил он мне в макушку.

— Нет, — прошептала я.

— Я держу тебя.

Я позволила себе расслабиться и упасть на его. Запах от его фланелевой рубашки был смесью Ника и хозяйственного мыла. Я глубоко вдохнула его, наслаждаясь безопасностью и теплом его объятий.

— Ник, — позвал Сэм снизу. — Лучше подойди и посмотри на это.

Схватив меня за руку, Ник повел меня вниз по лестнице и усадил в коричневое кожаное кресло в гостиной.

— Оставайся здесь. Я сейчас вернусь.

Он завернул за угол кухни и исчез в маленьком коридоре в задней части дома. Если сигнализация сработала с помощью датчика, ведущего в подвал, то тот, кто вломился, сделал это через гараж, а затем попытался проникнуть в дом по внутренней лестнице.

Шли минуты, мои глаза блуждали взад и вперед по стенам с окнами. Был ли мой незваный гость снаружи и наблюдал ли он за мной? От этой мысли у меня побежали мурашки по коже. Мне было ненавистно, что я осталась здесь одна, чувствуя себя незащищенной и уязвимой. Где были Ник и Сэм? Что их так задержало?

Мое внимание привлекли шаги по мраморному полу кухни. Ник подошел прямо ко мне, когда Сэм вышел в фойе и достал свой телефон.

— Ты что-нибудь нашел? — спросила я, вставая со своего места.

— Да, — сказал Ник. — Надо позвать Джесса. Не волнуйся. Мы все обсудим, как только он приедет сюда.

— Ожидание разрушает меня, Ник.

Его большая рука обхватила мой затылок, когда он наклонился своим лбом к моему.

— Мне жаль, Эмми. Но будет лучше, если мы поговорим, когда Джесс приедет сюда. Таким образом, нам придется сделать это только один раз.

— Хорошо, — прошептала я. Тепло и нежный голос Ника успокоили мои нервы. — Я собираюсь приготовить себе чашку чая.

— Я сделаю это, — предложил он.

— Мне нужно чем-то заняться, а не сидеть без дела и беспокоиться. Составишь мне компанию?

Пока заваривался мой Кьюриг, я вскочила и села на стойку.

— Как ты узнал, что нужно прийти? — Было почти два часа ночи. Вероятно, он крепко спал.

— Услышал, как в диспетчерскую поступил вызов.

— Оу. Ты не спал? — спросила я, сбитая с толку тем, что он отслеживает звонки 9-1-1 во вторник ночью.

— Нет. У меня есть рация у кровати. Когда нет дежурного волонтера, я слежу за вызовами.

— Верно, — пробормотала я. Я отхлебнула горячего чая, надеясь, что это успокоит мои нервы, но это не помогало. — Я схожу с ума.

Ник пересек кухню и стащил меня со стола в свои объятия.

— Я тоже схожу с ума. Худшие десять минут в моей жизни — ехать сюда, не зная, что я найду.

— Я в порядке, — сказала я, надеясь, что эти слова утешат нас обоих.

— Я никогда не понимал, что должен был чувствовать Джесс, когда похитили Джиджи, — сказал он. — До сегодняшнего вечера. Я не знаю, как ему удалось сохранить свое дерьмо, когда он пришел домой, а ее не было. Я не знаю, что бы я делал, если бы ты пропала.

— Я в порядке, — повторила я.

Мерцающие снаружи фары привлекли наше внимание, и мы вырвались из нашего пузыря, чтобы броситься к двери. Пять минут спустя Джесс и Сэм снова закончили осмотр заднего коридора, и мы все сидели в гостиной.

— Спасибо за терпение, Эммелин. Прости, что заставил тебя ждать. Но мы хотим пройти через это еще раз. Таким образом, у нас у всех будет одинаковая история, — сказал Джесс.

Я кивнула.

— Кто-то действительно проник в гараж, — сказал Джесс.

Слезы навернулись на мои глаза, и я судорожно вдохнула.

Часть меня надеялась, что все это было просто ложной тревогой. Что моя ультрасовременная система безопасности только что дала сбой, и завтра мы все будем смеяться над тем, как остро отреагировали. Вместо этого реальность заключалась в том, что кто-то вторгся в мой дом.

— Кому-то удалось обойти твой датчик сигнализации на боковой двери гаража. Должно быть, он не ожидал того, что у лестницы будет еще один. Из того, что мы поняли, как только прозвучала тревога, нарушитель скрылся, — сказал Джесс.

— Я проверил отпечатки пальцев на обеих дверях, — сказал Сэм. — Ничего не нашел. Это означает, что грабитель начисто вытер обе двери.

— Так что же нам делать? Как теперь поймать его? — спросила я.

— Я вернусь завтра и осмотрю собственность при дневном свете, — сказал Сэм. — Возможно, снаружи найдутся какие-нибудь следы или зацепки, которые могут помочь. Но на сегодняшний вечер мы сделали все, что могли.

— Как вы думаете, он вернется?

— Маловероятно. Но никто не стал бы винить тебя, если бы ты не осталась здесь на ночь. Я мог бы позвонить в мотель и снять для тебя комнату, — предложил Джесс.

— Я останусь с ней, — сказал Ник.

— Я так и думал, — сказал Джесс.

Я немного расслабилась рядом с Ником, напряжение в моих плечах спало, зная, что сегодня вечером я буду не одна.

— Не могла бы ты вкратце рассказать нам о твоей системе безопасности, Эммелин? — спросил Сэм.

— Конечно. Я попросила компанию из Бозмена приехать и установить ее. Они сказали, что это была их лучшая система. На передних дверях и в гараже есть панели, с помощью которых я могу включать и выключать систему. Также я могу сделать это со своего телефона. Они установили датчики на все раздвижные стеклянные двери, ведущие на балконы. Если система включена, я не могу открыть ни одну из них. У меня есть датчики движения в гостиной, столовой и кухне. Но я не включала их, когда была дома.

— Ночью, когда ложишься спать, начни включать датчики движения. Меня не волнует, если мы получим несколько ложных тревог в участке. Зато ты будешь в безопасности, — сказал Джесс.

Я кивнула.

— Есть идеи, кто мог бы захотеть проникнуть внутрь? Есть враги? — спросил Джесс.

— Нет. Я знаю не так уж много людей в Прескотте. И уж точно никого, кого я бы считала врагом.

— А как насчет за пределами Прескотта? Кто-нибудь из города? — спросил он.

— Никто не приходит в голову.

— А как насчет потенциальных преследователей? Кто-нибудь, кажется, чрезмерно заинтересованным в тебе? Это мог быть кто-то, кого ты знаешь. Частый посетитель школы. Или коллега, с которым ты сталкивалась «случайно» более двух или трех раз.

— Никто не приходит на ум. Хотя около года назад у меня действительно была ситуация в Нью-Йорке. Я начала часто замечать рядом с собой парня с одного из моих курсов в Нью-Йоркском университете. Он был бы в моем любимом кафе или в ресторане, где я обедала. Я не придавала этому особого значения, пока он не начал появляться на благотворительных вечерах, которые посещали мы с Логаном. От него у меня было жутковатое настроение, поэтому Логан и мой отец оба настояли, чтобы со мной в университете и днем был телохранитель. Вскоре после этого я больше не встречалась с этим парнем. А потом в один прекрасный день он перестал приходить на наш урок.

— Ты запрашивала судебный запрет? — спросил Сэм.

— Нет. С тех пор как он перестал следить за мной, я не думала, что в этом была необходимость.

— Как его зовут? — спросил Джесс.

— Я не знаю. На занятиях или, когда я видела его поблизости, он никогда не заговаривал со мной. Просто всегда был слишком близко и постоянно наблюдал за мной. Вот что меня напугало.

— Кто такой Логан? — спросил Сэм.

— Мой бывший парень. Мы расстались перед Днем благодарения.

— Есть ли шанс, что он не так хорошо перенес расставание и может додуматься прийти сюда, чтобы напугать тебя? — спросил Джесс.

— Нет. Абсолютно нет. Он в городе и никогда бы такого не сделал.

— Ты не возражаешь, если мы свяжемся с ним? Просто, чтобы исключить этот вариант?

— Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал, но пожалуйста, если так надо.

— Это не бывший, Брик, — сказал Ник. — Парень не из таких. Ты напрасно потратишь свое время.

— Ладно. Посмотрим, что мы сможем найти завтра, и пойдем дальше. А вы двое попытайтесь немного отдохнуть, — сказал Джесс, вставая с дивана. — Мы будем на связи.

Ник проводил Сэма и Джесса до двери, в то время как я начала выключать свет в гостиной и кухне. Мы вместе поднялись наверх, и я остановилась перед дверью в гостевую спальню.

— В ванной должна быть запасная зубная щетка. И в шкафу есть дополнительные одеяла и подушки, если они тебе понадобятся.

— Я там не останусь, Эмми, — сказал он.

— Ты можешь занять диван, но кровать здесь гораздо удобнее.

— Я буду спать с тобой.

— Нет. Гостевая спальня, Ник. Ты — гость. — Если он думал, что сможет использовать сегодняшнее испытание как способ забраться ко мне в постель, он ошибался.

— Я не гость. Я твой муж.

— Муж, который спит в гостевой спальне. — Он в мгновение ока сократил расстояние между нами, и прежде чем я успела отступить, его рот накрыл мой. Сила его поцелуя застала меня врасплох. Мои колени задрожали, и я вцепилась в его фланелевую рубашку.

Его язык переплелся с моим, в то время как его борода щекотала чувствительную кожу на моем лице. Хотя он касался только моего рта, мне казалось, что из моих пальцев на руках и ногах в любую минуту могут посыпаться искры.

Прервав наш поцелуй, он прошептал мне в губы:

— Я не оставлю тебя в покое, пока мы не выясним, кто вломился сегодня вечером. Я, блять, до смерти перепугался, услышав этот звонок. Ты нужна мне рядом. И это значит, что я буду спать в твоей постели.

Поцелуй Ника, наряду с его нежной мольбой, сломил мою решимость. Если бы он не был здесь со мной сегодня вечером, я не знаю, что бы я делала. Если бы он жил со мной, я бы чувствовала себя в безопасности, спя в своей постели. Если сон рядом со мной сегодня ночью помог бы некоторым из его страхов, я могла бы дать ему это.

— Только на сегодня, — сказала я и пошла в свою спальню.

Моя комната находилась в задней части дома над кухней. Две наружные стены были полностью сделаны из стекла, а балкон огибал угол комнаты.

Моя спальня с открытым видом на лес была оформлена в соответствии с этим стилем. Темные стены. Темно-зеленое пуховое одеяло. Мебель цвета эспрессо. Вся комната была похожа на пещеру.

Не говоря ни слова, я сбросила халат и забралась в кровать, отвернувшись от Ника. Я прислушивалась к шороху его одежды и глухому стуку его ботинок, когда они ударялись об пол. С каждой падающей вещью мое сердце билось быстрее.

О чем я думала минуту назад? Я не могла спать рядом с ним. Я сошла с ума раз согласилась на это.

Когда он упал на матрас, я перестала дышать.

К счастью, моя кровать была широкой, и даже если бы я немного пошевелилась во сне, маловероятно, что мы бы соприкоснулись. Я просто надеялась, что Ник будет уважать воображаемую границу между нами.

Я была не права.

Как только его тело погрузилось в матрас с эффектом памяти, он пошевелился и потянулся ко мне. Его сильное предплечье обхватило меня за талию, и он потащил меня в центр кровати. Его руки сомкнулись вокруг меня, когда он зарылся лицом в мои волосы.

— Спи, Эмми, — сказал он, просовывая одну из своих больших ног между моими.

Волосы на его груди прижимались к обнаженной коже моей спины, а его сердце билось у моего позвоночника. Ни за что на свете я не смогу уснуть.

К тому же, я ненавидела ложиться ложечкой. Всякий раз, когда Логан пытался прижаться к моей спине, я всегда поворачивалась так, чтобы быть к нему лицом.

Ник испортил для меня эту позу в Вегасе. Воспоминание атаковало мой разум. Я вспомнила, как засыпала в его объятиях, думая, что если бы я так ложилась спать следующие пятьдесят лет, то умерла бы счастливой женщиной.

Я не могла этого сделать.

Я не могла лежать здесь с ним вот так. Фамильярность нашего положения вызвала непреодолимую боль в моей груди. Все, что я могла сделать, это закрыть глаза и попытаться дышать сквозь боль. Я отчаянно хотела вырваться из объятий Ника, но у меня не было сил на еще одну дискуссию.

Поэтому вместо этого я ждала. И ждала.

Наконец, когда его тело расслабилось и погрузилось в сон, я выскользнула из постели и бесшумно спустилась вниз.

Опустившись на диван в гостиной, я снова смогла дышать. Но когда воздух наполнил мои легкие, эмоции, которые я сдерживала, вырвались наружу. Мое тело сжалось в тугой комок, когда рыдания сотрясли мою грудь.

Не только события сегодняшнего вечера стали причиной моего срыва. Это были накопленные за долгие месяцы стресс и беспокойство. Я переезжаю на другой конец страны, чтобы начать новую работу. Нахожу Ника после многих лет поисков. Все воспоминания и душевная боль, которые пришли из-за встречи с ним и прекращением моих отношений с Логаном.

Это было уже слишком.

Поэтому я изо всех сил старалась тихо плакать, надеясь, что смогу снова взять себя в руки до утра.

— Выпусти все, моя милая Эмми, — прошептал Ник, обвив роки вокруг меня, притягивая к себе на колени.

Я не отбивалась от него и не пыталась сдержать свои слезы. Я полностью зарылась в его обнаженную грудь и позволила ему обнимать меня. Когда я, наконец, выплакалась, я подняла подбородок и посмотрела в его яркие карие глаза.

Его рука переместилась к моему подбородку, а большой палец погладил мою щеку, вытирая влагу.

— Прости, — прошептала я.

— Тебе не нужно извиняться, Эмми. Никогда. Это все на моей совести.

— Нет. Дело не только в тебе, — сказала я. — Это копилось уже некоторое время.

— Ты бы не плакала, если бы я тогда остался.

У меня не было ответа на это. Что я могла сказать?

Да, ты прав? Мы могли бы провести девять замечательных лет вместе? Мы могли бы быть блаженно счастливы и влюблены? Ты выбросил все это из головы, потому что был слишком труслив, чтобы поговорить со мной о своих страхах?

— Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь преодолеть это, Ник.

Его лоб прижался к моему.

— Что я могу сделать?

Ответ был прост.

— Не уходи.

— Я никогда больше не покину тебя, — пообещал он. Может быть, если бы он говорил это достаточно часто, я бы начала верить, что это правда. — Означает ли это, что ты собираешься дать нам шанс?

Я кивнула.

Его руки крепко сжали меня, и он вздохнул у моего виска.

Облегчение захлестнуло и меня тоже. Признаться ему в своих чувствах и согласиться дать нам шанс позволило мне отказаться от борьбы. Я и не подозревала, сколько энергии тратила на то, чтобы сохранять бдительность.

Усталость поселилась в моем теле. Это был всего лишь вечер понедельника, а сейчас утро вторника. Я понятия не имела, как я собираюсь пережить свой завтрашний день.

— Нам нужно немного поспать. Нам обоим завтра на работу, — пробормотал Ник.

Я кивнула, но в остальном не двинулась с места. Вся моя энергия иссякла.

Ник тоже это знал, потому что мне не нужно было призывать силу, чтобы двигаться. Он поднял нас обоих с дивана и отнес меня наверх, в постель.

Когда он заключил меня в объятия, спиной к своей груди, он сделал несколько глубоких вдохов в мои волосы.

— Спокойной ночи, жена, — прошептал он.

Мое сердце наполнилось от его нежности. Мне удалось проглотить комок в горле.

— Спокойной ночи, Ник.

Глава 11

В субботу после взлома мы с Ником шли в центр города к кафе, чтобы встретиться с Сайласом и Мейзи.

После того, как мы проиграли в бильярд в прошлые выходные, Ник и Сайлас настояли, чтобы мы быстро рассчитались по ставке. Сайлас боялся, чтобы мы откажемся, а Ник хотел назначить еще одно свидание.

Не то чтобы ему все еще нужно было принуждать меня к свиданиям. Я имела в виду именно то, что сказала. Я давала нам шанс.

Итак, мы были здесь. На свидании.

Я засунула свои документы о разводе в кухонный ящик и решила, что достану их снова, если или когда придет время.

С момента взлома Ник приклеился ко мне. Он приходил ко мне домой на ужин каждый вечер. Потом мы сворачивались калачиком на диване в гостиной и смотрели фильм. Он заявил, что теперь, когда я стала истомной жительницей Монтаны, мне катастрофически не хватает знакомства с вестернами, и он взял на себя обязательство исправить ситуацию.

Ник не позволял мне спать одной, несмотря на мои первоначальные протесты. Спать рядом с Ником каждую ночь по-прежнему было трудно. Я часами лежала без сна, гадая, уйдет ли он, когда я проснусь. Ник чувствовал мое беспокойство, поэтому не давил. Ни разу. Мы спали рядом, но это было все. Ни разу он не предпринял попытки заняться сексом.

Но приближались к этому.

Этим утром Ник предложил нам пойти прогуляться на снегоступах. И к тому времени он сунул мне в руки пару снегоступов и приказал пойти переодеться. Когда я спустилась вниз в черных утепленных леггинсах, глаза Ника, полные похоти, остановились на моих ногах и заднице.

Прошло совсем немного времени, и, я уверена, Ник скоро предпримет попытку положить конец нашему сексуальному перерыву. Я просто надеялась, что, когда придет время, я буду готова.

Но сейчас я не беспокоилась об этом. Вместо этого я была взволнована тем, что буду ужинать с Сайласом и Мейзи. Главным образом, я с нетерпением ждала возможности познакомиться с Мейзи поближе. Мне не хватало подруг рядом с домом, и я завидовала ее отношениям с Джиджи. Может быть, однажды я смогу считать их обоих хорошими подругами. Если останусь в Прескотте.

— Так Сайлас и Мейзи — пара? — спросила я Ника. На вечеринке они казались близки, но я не видела, чтобы они прикасались друг к другу, и не хотела делать никаких неправильных предположений.

— Они просто друзья, — сказал Ник.

У меня не было шанса выпытать больше, потому что в ту секунду, когда мы переступили порог кафе и присоединились к Сайласу и Мейзи в кабинке, они сразу же принялись расспрашивать меня о взломе.

— Они не нашли никаких следов или чего-нибудь еще в лесу? — спросила Мейзи.

— Нет. — Я нахмурилась. — Сэм осмотрел все на следующий день и ничего не нашел. Он думает, что кто-то, должно быть, шел к дому по подъездной дорожке, где был расчищен снег. Нигде не было следов, кроме как у самого края гаража.

— Жутко, — сказала она. — И у тебя нет никаких идей, кто мог хотеть проникнуть в твой дом?

— Ни одной.

Джесс заходил вчера, чтобы сказать мне, что они зашли в тупик. Я была опустошена и напугана. Меня ужаснуло, что преступник все еще на свободе.

— А ты что думаешь? — спросил Сайлас Ника.

— Я не знаю. Джесс, Эмми и я немного порассуждали, но ничего особенного не придумали. Это может быть случайное проникновение со взломом, кто-то вламывается в шикарный дом на горе, чтобы забрать кучу дорогих вещей, заложенных в ломбард. Хотя я сомневаюсь, что обычный вор пришел бы ночью, когда кто-то, скорее всего, был дома или обладал умением отключить ее систему безопасности.

— А как насчет детей? — спросил Сайлас. — Некоторые из этих старшеклассников довольно технически подкованы. Могло ли это быть розыгрышем?

— Могло. Я видел, как некоторые из них проходили мимо ее панели безопасности. Но не оставить следов, стереть отпечатки, думать о следах? Это кажется слишком изощренным и как-то чересчур для розыгрыша. Мы думаем, что это был профессионал, — сказал Ник.

— Типа, профессиональный вор? — спросила Мейзи. — Но зачем?

— Деньги, — сказала я. — Я из состоятельной семьи, и кто-то, возможно, вломился ко мне в надежде найти большую заначку. Напугать меня, чтобы я отдала пачку наличных и украшения.

— О боже мой! — закричала Мейзи. — Тогда ты не можешь там оставаться! Что, если кто-то захочет похитить тебя с целью получения выкупа? Ты в опасности, Эммелин!

— Мейз, успокойся, — сказал Ник.

— Успокоиться? Как я могу успокоиться? Как ты можешь не относиться к этому более серьезно? — спросила она.

— Мы все относимся к этому серьезно, — сказал он.

Мы были так увлечены нашим разговором, что никто из нас не услышал, как к нашей кабинке подошла женщина.

— Ник Слейтер и Сайлас Грант. Это мой счастливый день.

Я подняла глаза и увидела женщину, которая прижималась к Нику несколько месяцев назад, когда он водил меня в «Чёрного быка»

— Уходи, Андреа, — сказал Ник.

— Блин, — сказала Мейзи.

Сайлас полностью игнорировал ее присутствие.

— Нет причин быть грубым, Ник. Я просто хотела посмотреть, как у вас двоих дела. Посмотреть, не нужно ли тебе чего-нибудь? Вообще, что угодно. — Ее слова были полны недомолвок, и ее груди были выпячены так сильно, как только она могла себе позволить.

Эта женщина была абсолютной шлюхой.

— Ему ничего не нужно, — сказала я.

Она рассмеялась.

— Неужели ты думаешь, что только потому, что ты ужинаешь с Ником и его друзьями, он действительно заинтересуется тобой? Здесь хорошо известен факт, что Нику не нравятся рыжеволосые. Я надеюсь, ты не напрасно надеешься.

— Я думаю, что зря надеешься здесь ты. Он не считает рыжеволосых отталкивающими. В конце концов, он женился на мне.

Самодовольная ухмылка сползла с ее лица, когда ее глаза метались между Ником и мной.

— Ты женат?

— Да. Уходи, Андреа, — повторил Ник.

Эта женщина была не только шлюхой, но еще и стервой, потому что не сделала так, как просил Ник. Вместо этого она открыла рот и извергла чистый яд.

— Все в порядке. Я думаю, что Сайлас в любом случае больше в моем вкусе, — сказала она. Наклонившись и ткнув Сайласу в лицо своим фальшивым декольте, она прошептала: — Ты можешь добиться большего, чем Мейзи Холт. Не забывай, она убила последнего мужчину, с которым трахалась.

Мейзи вскинула голову в полном недоумении, когда мужчины выскочили из кабинки со сжатыми кулаками, заставив Андреа отступить на несколько шагов.

— Тебе нужно уйти. Немедленно, — сказала я, мой голос был твердым и громким. Я выскользнула из кабинки и встала между Ником и Сайласом, оказавшись прямо перед Андреа.

Я и раньше имела дело с изрядной долей шлюх, в конце концов, я была бывшей нью-йоркской светской львицей. Так что, если эта шлюха хотела быть сукой, она нашла себе пару.

— От тебя разит отчаянием. Найди кого-нибудь, кто оценит твои фальшивые сиськи, и оставь нас в покое. На что ты надеялась сегодня вечером? Ты бы пришла сюда, потрясла своими имплантатами, и один из этих двух мужчин стали бы заискивать перед тобой? — потянувшись обратно за своей сумочкой в кабинку, я вытащила из бумажника первую купюру, к которой прикоснулись мои пальцы. — Вот, — сказала я, тыча ей в лицо стодолларовой купюрой. — Купи себе мозги.

Андреа уставилась на деньги в моей руке широко раскрытыми глазами. Ее шок вскоре сменился гневом, и она злобно усмехнулась мне. Но я стояла на своем. Ее рычание было подобно теплой ласке по сравнению с теми, что раздавал мой отец. Она могла бы смотреть на меня таким взглядом весь день, и я бы никогда не сдвинулась с места.

На заднем плане раздался медленный хлопок. Я оглянулся через плечо и увидела, что на лице Мейзи расплылась широкая улыбка, и она начала хлопать в ладоши.

Прежде чем я успела повернуться обратно, все кафе взорвалось аплодисментами и смехом. Люди вставали со своих стульев, истерично крича на теперь уже ярко-красное лицо Андреа. Она недолго задержалась, прежде чем развернуться на своих «дизайнерских» каблуках и выйти за дверь.

В ту секунду, когда она ушла, Ник развернул меня и прижался своим ртом к моему.

Шум в ресторане исчез, когда весь мой мир сосредоточился на Нике. Его губы были твердыми и шершавыми. Его руки обхватили мое лицо, притягивая меня к себе. Все закончилось так же быстро, как и началось.

— Это было чертовски круто, жена.

Я сделала глубокий вдох и улыбнулась.

— Это абсолютно точно было так.

Я уверена, что он говорил об Андреа. Но я имела в виду поцелуй.

￼

Мы вышли из кафе вскоре после того, как поели, так как Мейзи нужно было забрать Коби из дома ее родителей. Оплатив ужин и попрощавшись с ребятами, Ник решил заехать в продуктовый магазин за продуктами для завтрака.

Итак, субботним вечером в восемь часов мы прогуливались по рядам «Джеймисон Фудз», выбирая яйца и множество овощей для его «охуенно вкусного» киша¹³.

— Тебе необходимо заменять все товары, которые я положила в корзину, точно такими же? Это кажется довольно неэффективным, — сказала я, когда Ник вытащил луковицу, которую я только что схватила, и выбрал другую. До сих пор ему не нравились мои помидоры, авокадо или перец.

— Да. Ты все время выбираешь что-то не то, — сказал он.

— Этот лук выглядит точь-в-точь как тот, который я только что взяла.

— Тот, который ты взяла, был желтым. Я хочу сладкий лук. Они выглядят одинаково, но на вкус разные.

— Как насчет того, чтобы я везла тележку? — предложила я. — Тогда ты можешь выбрать все, что захочешь.

— Меня это устраивает, — сказал он.

Я заняла его место перед тележкой и начал толкать, но остановилась, когда он прижался к моей спине. Его руки легли на руль снаружи от моих, когда он зажал меня между тележкой и своей твердой грудью.

— Серьезно? — спросила я.

Он ухмыльнулся.

— Поехали.

Я закатила глаза, но пошла дальше.

— Я бы хотела больше никогда не встречать твою подругу Андреа.

— Я тоже.

Кем она была для Ника? Спал ли он с ней раньше? Было ли это причиной того, что она так отчаянно пыталась привлечь его внимание? Или все это было просто игрой, чтобы поиграть со мной?

Она ухватилась за возможность запугать и поставить меня в неловкое положение, даже если ее попытка имела неприятные последствия. Она была совершенно незнакомой, но я знала ее типаж. Собственнический. Ревнивый. Мелочный.

— Мне неприятно спрашивать, — сказала я. — Но что за история у тебя с ней?

Ник резко остановил тележку, вдавливая мой живот в руль. Его руки схватили меня за плечи и развернули в тесном пространстве.

— Хотел бы я сказать тебе, что за последние девять лет в моей жизни не было женщин, но не могу. Но могу сказать тебе, что там не было никого серьезного. И ничего с Андреа.

Я не была тупой. В его жизни должны были быть женщины, точно так же, как в моей были мужчины. Но до сих пор, во время нашего второго шанса, я могла притворяться, что у него не было прошлого. Поскольку мы не говорили об этом, его история была ненастоящей.

Теперь была, и мне не понравилось, как у меня скрутило живот при мысли о Нике с другой женщиной.

— Хорошо, — сказала я. — Бакалея — не место для этого разговора. Мы можем идти?

— Ты спросила, Эмми.

— Я знаю. — кивнула я и уставилась в пол. — И я не должна расстраиваться. Но это так.

Подбородок Ника опустился на мою макушку.

— И это не должно заставлять меня чувствовать себя хорошо, но это так. Я чуть из кожи вон не вылез в тот день, когда увидел тебя на улице с бывшим. Думал, что ты отвезла его домой и целовала. Что ты, возможно, трахалась с ним. В ту ночь я выпил целую бутылку виски, просто чтобы уснуть.

Каким-то образом его заявление уняло тошноту у меня в животе. Не то чтобы я была рада, что он расстроился из-за меня и Логана. Дело было в том, что мы оба могли открыто признать, что ревнуем.

И я была в восторге от того, что он не был с Андреа, и она не могла бросить мне в лицо их прошлую сексуальную связь.

Я убрала руки с боков и обернула их вокруг его талии, слегка сжав его, прежде чем откинуть подбородок назад, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Пошли. Давай убираться отсюда, — сказала я. — Может быть, ты сможешь испечь мне печенье, когда мы доберемся до дома.

Не говоря ни слова, он повел нас к холодильнику и взял длинный тюбик предварительно замешанного теста для печенья. Арахисовое масло, шоколадная крошка. Мое любимое.

￼

— У нас есть восемь минут, прежде чем они будут готовы, — сказала я, задвигая противень для печенья в духовку.

Я гордилась собой за то, что взяла на себя выпечку печенья, пока Ник разгружал продукты. Не то чтобы приготовить готовое печенье было сложно, но все же год назад я бы понятия не имела, что делать с этим тюбиком теста. Я медленно продвигалась к тому, чтобы однажды стать приличным поваром.

Ника прижался своей твердой грудью к моей спине и напугал меня.

— Тогда у нас есть семь минут, чтобы сделать что-нибудь еще.

Ощущение его теплого дыхания на моей коже и давление его пальцев на мои бедра мгновенно заставили мое тело задрожать.

— Ник, что ты… — его рот опустился к моей шее, и его мягкие губы путешествовали вверх и вниз по моей коже.

— Ник, — вдохнула я, когда одна из его рук переместилась с моего бедра к передней части джинсов. Мой живот опустился, когда его пальцы слегка прошлись под подолом моего свитера.

Мое сердце заколотилось, когда кончики его пальцев скользнули под пояс моих джинсов.

— Ник, я не думаю… — я даже не смогла закончить это предложение. Мой разум был разорван на части. Мне следовало бы остановить его, но в то же время я действительно хотела посмотреть, что собирается делать Ник.

— Тсс, Эмми, — прошептал он. — Перестань думать. Просто почувствуй это.

Тихий стон сорвался с моих губ. Я чувствовала себя хорошо. Я чувствовала Ника повсюду. Его сильная грудь прижималась к моей спине. Его губы у меня за ухом. Одна рука массирует мое бедро. Пальцы другой расстегивают мои джинсы и скользят вниз по молнии.

Когда его рука скользнула в мои фиолетовые кружевные трусики, я застонала и закрыла глаза. Я положила голову ему на плечо, чтобы у него был лучший доступ к моей шее.

Его рот прильнул к моему, в то время как его пальцы продвинулись дальше в мои трусики.

— О боже мой, — выдохнула я, когда его средний палец нашел мой центр. Он кружил вокруг, распространяя мою влажность.

Рука Ника легла мне на живот, когда мои ноги начали дрожать и подгибаться. Он не останавливался, удерживая меня от падения.

Его палец погрузился внутрь и прижался к моим внутренним стенкам. Внутрь и наружу, снова и снова.

— Ник, пожалуйста, — взмолилась я.

Его палец перестал погружаться и направился к моему набухшему клитору. Его поглаживания начались мягко и медленно, мои бедра раскачивались взад-вперед в такт его движениям. Я начала тяжело дышать, когда его палец все быстрее и сильнее работал у меня между ног.

Когда наступил мой оргазм, из глубины моей груди вырвался громкий стон, заполнивший кухню, когда мое тело задрожало. Ник продолжал двигать пальцем, пока я не обмякла в его руках.

Я сделала несколько неровных вдохов и снова попыталась встать на ноги. Писк таймера духовки заставил мои глаза распахнуться.

Я только что позволила Нику трахнуть меня пальцем у себя на кухне. Несмотря на то, что когда-то он исследовал каждый дюйм моего тела, я была смущена. Мы только что перешли сексуальную границу. Как я должна была себя вести?

Отталкивая его руки, я попыталась вырваться из его объятий, но чем больше я сопротивлялась, тем крепче он обнимал меня.

— Эмми, — сказал он. — Прекрати бороться со мной.

— Я не борюсь. Мне просто нужно достать печенье из духовки, пока оно не подгорело, — солгала я.

— Мы можем сделать еще один противень.

— Отпусти меня. Пожалуйста.

Он не отпустил меня, но его тело расслабилось, и его лоб опустился к моим волосам.

— Ты еще не готова.

Я глубоко вздохнула, и мои плечи опустились.

— Нет. А теперь я могу достать печенье?

Он отпустил меня и достал пиво из холодильника.

Дерьмо.

Переложив печенье на решетку для охлаждения, я собралась с мыслями. Я не хотела ранить чувства Ника или вводить его в заблуждение, и я не пыталась оттолкнуть его или уязвить его эго.

Я просто не хотела бежать слишком быстро. Нам еще так много предстояло пройти. Добавление секса в эту смесь неизбежно должно было сделать все сложнее, чем уже было.

— Мне жаль, — сказала я печеньям.

Пивная бутылка звякнула о стол, и его шаги донеслись в мою сторону.

— Не извиняйся, — сказал он, обнимая меня. — Это был самый жаркий момент, который у меня был за девять лет. Мы будем двигаться так быстро или медленно, как ты захочешь. Я могу подождать. Даже если на это уйдет еще девять.

Вау, это было приятно. Почти так же хорошо, как оргазм, который он мне подарил.

Я улыбнулась и подняла руки к его предплечьям.

— Спасибо.

— Не за что, моя милая Эмми.

Глава 12

— Привет, — сказала я в свой телефон, свернувшись калачиком в кресле в гостиной.

Мой отец неоднократно звонил мне в течение последней недели, и я до сих пор не отвечала на его звонки. Он звонил в основном, пока я преподавала, и не могла говорить. Также я проигнорировала один из его звонков, потому что мы с Ником смотрели новый вестерн.

Я предполагала, что он хотел отругать меня за разрыв с Логаном, поэтому я не очень спешила ему перезванивать.

Но сейчас было раннее воскресное утро, и у меня не было веского предлога уклониться от очередного звонка. Ник все еще спал в моей кровати наверху, и было лучше покончить с этим звонком как можно скорее.

— Это крайне невежливо — не отвечать на телефонные звонки, Эммелин, — сказал мой отец.

— Я согласна и приношу извинения. Это была напряженная неделя, но я понимаю, что это не является уважительной причиной.

— Не является. Твои манеры портятся. Вероятно, из-за твоего нового окружения. Не передается ли тебе нецивилизованность сельских жителей?

Обычно я бы пропустила это оскорбление мимо ушей, но я все еще была в полусне и не употребила ни капли кофеина, поэтому мой ответ легко сорвался с языка.

— Ну, и кто теперь забыл о своих манерах?

— Не говори со мной таким тоном!

Я вздрогнула и убрала телефон подальше от уха.

— Могу я, пожалуйста, спросить о причине этого раннего утреннего телефонного звонка, отец? В конце концов, в Монтане еще только шесть утра. Ты не мог забыть, что я нахожусь в другом часовом поясе.

— Следи за своим языком, Эммелин, — сказал он. — Я звоню, потому что столкнулся с Логаном в прошлые выходные на благотворительном вечере для «Метрополитен».

Мое предположение было верно. Он позвонил из-за Логана. Я была удивлена, что это заняло у него так много времени. Сейчас было начало февраля, а мы расстались еще в ноябре.

— И?

— И он был с твоей подругой из колледжа. С некой Элис Лейс.

Это немного задело, но я не сильно удивилась. Я не сомневалась, что, когда Элис узнала, что Логан снова одинок, она немедленно переехала к нему. Я просто надеялась, что у нее были искренние чувства к нему, а не только к его кошельку.

Но я, конечно, не собиралась посвящать своего отца ни во что из этого. Я просто надеялась, что его звонок был только для того, чтобы отругать меня за Логана и что Стеффи не оступилась и не рассказала ему о Нике.

— И? — снова спросила я.

— И! — завопил он.

Я не знаю, почему я подпрыгнула. Меня не должен был удивить его крик.

На этот раз я не стала снова прикладывать телефон к уху. Он продолжал кричать, и ради моей барабанной перепонки я слушала его с расстояния в несколько дюймов.

— Как ты могла быть такой глупой? Ради чего ты решила переехать в захолустный городишко? Чтобы учить балбесов детей взрослых недоумков? Тащи свою задницу обратно сюда и уладь все с Логаном. Эта твоя предполагаемая подруга висла на нем весь вечер. Если тебе повезет, у тебя все еще может быть шанс вернуть его. Я посылаю самолет. Сейчас же, Эммелин.

— Я не вернусь в город, — сказала я. Мой голос звучал ровно, хотя мой пульс участился, а пальцы дрожали.

— Вернешься, — приказал он.

— Не вернусь.

Крики прекратились, а это означало, что все вот-вот станет намного хуже. Всякий раз, когда Трент Остин хотел что-то сказать своим детям, он делал это с помощью злобных, но тихих выпадов. Когда он кричал, у меня был шанс.

— Ты меня удивляешь, Эммелин. — Его тон был нормальным, вероятно, таким же, каким он разговаривал со своими приятелями-яхтсменами или портными. — Даже когда я думаю, что ты, не сможешь разочаровать меня еще больше, ты настолько не оправдываешь моих ожиданий, что удивительно, что я вообще еще чего-то ожидаю. Неудивительно, что тебе пришлось торговать сексуальными услугами, чтобы добиться успеха в сборе средств. Скажи мне. Именно поэтому твоя команда всегда была так далеко впереди? Потому что ты трахалась с нашими самыми богатыми вкладчиками?

Я закрыла глаза и глубже погрузилась в кресло. Он знал, что я никогда не стала бы заниматься проституцией ради пожертвований на предвыборную кампанию, но он распространял эту ложь как напоминание о том, что он все еще может запятнать мою репутацию.

Почему его оскорбления все еще причиняют боль? Большую часть своей жизни я делала все, что могла, чтобы угодить ему. Я думала, что отложу все это в сторону после его предательства. Что с тех пор, как я уволилась с работы и переехала в Монтану, мне не должно было повредить то, что он скажет мне, что я была разочарованием.

Но это произошло.

Точно так же, как было больно от того, что он рассказывал злобную и грязную ложь о своей собственной дочери просто потому, что я не вышла замуж за мужчину которого он выбрал.

Маленькая девочка внутри меня все еще надеялась, что однажды она сможет заставить своего отца гордиться ею. Мне нужно было поговорить по душам с этой маленькой девочкой и сказать ей, чтобы она поумнела. Этого никогда не случиться.

— Ты знаешь, что я никогда не спала с клиентами. Это ложь, отец.

— По твоим словам, — сказал он. — Садись в этот самолет.

— Нет.

— Садись в этот гребаный самолет и сделай все правильно!

На этот раз, когда я вздрогнула, мой телефон не остановился в двух дюймах от моего лица. Вместо этого он поднялся к уху Ника в руке, которая вырвала его из моей собственной.

Лицо Ника окаменело, и мускул на его лбу дернулся, когда мой отец продолжил свою тираду.

— Заткнись на хрен, — прорычал Ник. — Ты больше не будешь так с ней разговаривать.

Напрягая слух, я едва разобрала ответ отца:

— Я говорю со своей дочерью так, как считаю нужным.

— С тобой покончено, приятель. Позвони ей еще раз и скажи что-нибудь, кроме того, какая она красивая, умная или добрая, и ты будешь говорить со мной, — сказал он и повесил трубку.

Нику и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Его грудь вздымалась от глубоких вдохов, и я предположила, что он пытался успокоиться.

Моя грудь делала то же самое, но только для того, чтобы удержать слезы счастья.

Вот каково это было — иметь кого-то, кто заступался за меня без вопросов и ограничений? Невероятно.

В детстве моя мать всегда играла роль посредника, но ее тактика в отношении моего отца всегда заключалась в том, чтобы сменить тему. Она отвлекала его от любого буйства, в которое он впадал, а я ускользала. К сожалению, он обычно находил меня снова, когда ее не было рядом, чтобы продолжить.

И поскольку это требовало так много неустанной энергии, я редко могла постоять за себя.

Но не Ник. Стоя в моей гостиной, одетый только во фланелевые пижамные штаны, он был взбешен. Того, что он услышал, было достаточно. Без колебаний он защитил меня перед единственным человеком, который всегда заставлял меня чувствовать себя ничтожеством.

Ник сумел взять себя в руки раньше меня и опустился на колени перед моим стулом.

— Черт. Мне жаль, Эмми. Он засранец. Ты в порядке?

Мои затуманенные глаза посмотрели в глаза Ника, и я кивнула. Протянув руку, мои пальцы скользнули в мягкие волосы на его лице, в то время как я наклонилась вперед и прижалась губами к его губам.

Я хотела быть как можно ближе к Нику, насколько это было возможно.

Я была готова.

Я нежно целовала Ника, пока он не спохватился и не взял верх. Я открылась, и его язык скользнул внутрь, поглаживая мой, в то время как его губы сильнее прижимались к моим. Его вкус вторгся в мой рот, и когда я сделала нервный вдох, его запах заполнил мой нос. Каждое из моих чувств было поглощено Ником.

Его руки легли на мою талию, и он поднял меня со стула. Халат, который был на мне, распахнулся, когда я обвила ноги вокруг его бедер, а лодыжки сомкнула у него за спиной. Я в последний раз погладила его бороду, прежде чем обхватить обеими руками его шею.

Его рот не отрывался от моего, пока он нес меня наверх к моей кровати. Пока мы шли, Ник приподнял тонкую хлопчатобумажную ткань моих пижамных шорт и просунул руки под них в мои трусики.

Я ахнула, когда его ладони сжали мою задницу, и он ткнул мою сердцевину в твердость под своими фланелевыми штанами.

Ощущение того, как сильно он хотел меня, посылало искры по всей моей коже. Каждый дюйм моего тела покалывало. Мое лоно пульсировало, и я прижалась бедрами к его, пытаясь добиться некоторого трения, чтобы облегчить боль.

Ник опустил нас на кровать, и лег на меня сверху, вдавливая глубоко в матрас. Я обхватила его бедра своими и посмотрела в его яркие карие глаза, полные похоти и жара.

Не прерывая зрительного контакта, его рука потянулась к тумбочке и вернулась с презервативом. Когда он успел положить их туда? Это не имело значения. Я была просто рада, что он это сделал.

Когда он встал с кровати, я подняла голову, чтобы наблюдать за его движениями. Его грудь была стройной и рельефной, мышцы грудных мышц и пресса идеально очерчены. Я не могла дождаться, чтобы провести языком по сильным линиям на его тазовых костях. Кончики моих пальцев чесались от желания пробежаться по темной россыпи волос на его груди и нижней части живота.

Я была так возбуждена и готова к нему, что все мое тело дернулось, когда он засунул два больших пальца за пояс своих штанов и стянул их. Вид его твердого члена послал новую волну покалывания в мою сердцевину.

Надев презерватив, он подошел ко мне и стянул халат с моих плеч и бретельки моего топа. Обе вещи полетели на пол, вскоре за ними последовали мои шорты и трусики.

Руки Ника обхватили мои ребра, когда он поднял меня, усаживая дальше на кровать. Затем одним мощным рывком он погрузился глубоко. Мои глаза крепко зажмурились, пока я наслаждалась жжением и растянутостью, мое тело прижималось к его.

— Эмми, — простонал он, когда его бедра сильно прижались к моим.

На мгновение никто из нас не пошевелился. Когда я открыла глаза, его взгляд был прикован ко мне.

Вспыхнуло воспоминание. Мы в таком же положении, вскоре после того, как поженились. Девять лет ни в малейшей степени не притупили это воспоминание.

Потянувшись, его руки нашли мои, и наши пальцы естественным образом переплелись. Он поднял наши вплетенные руки над моей головой и наклонился, чтобы поцеловать кончик моего носа.

Боль в моем сердце переполняла меня, и мне нужно было, чтобы Ник пошевелился.

— Ник, — взмолилась я, прижимаясь своими бедрами к его.

Без паузы он начал заниматься со мной любовью. Его член входил и выходил с устойчивым, безудержным ритмом. Волосы на его груди касались моих набухших сосков при каждом толчке.

Я наслаждалась ощущением того, что мы соединены вместе. Быть с мужчиной никогда не было так хорошо, как с Ником. И время этого не изменило.

Мой оргазм нарастал медленно, но сильно. Долго и сильно, мое тело сотряслось, когда мои внутренние стенки сжались вокруг его члена. Стоны, вырывавшиеся из моего рта, были громкими и необузданными. Все в тот момент было чистым и реальным.

Вскоре после того, как я кончила, мышцы Ника напряглись, и он уронил голову на изгиб моей шеи, застонав, когда кончил.

Мы оставались прижатыми друг к другу в течение нескольких мгновений, пока оба пытались восстановить дыхание и успокоить наши бешено колотящиеся сердца.

— Я скучал по тебе, жена, — прошептал Ник мне в волосы.

— Я тоже по тебе скучала.

Он оторвался от меня, затем легонько поцеловал в основание ключицы, прежде чем пойти в ванную, чтобы разобраться с презервативом.

Я позволила теплому счастью момента растекаться по мне, прежде чем откинуться на подушки и укрыться мягкими одеялами.

Было еще рано, и мне ничего так не хотелось, как вздремнуть. Тогда мы могли бы начать этот день сначала. На этот раз обошлось без грубого телефонного звонка от моего отца.

Хотя, я бы лоббировала повторение невероятного секса.

Его вес ударился о кровать, затем он притянул меня к своей груди и крепко обнял.

Моя теория о том, почему он всегда хотел лежать в позе ложки, заключалась в том, что это давало ему лучшее положение, чтобы нюхать мои волосы. Он всегда делал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоится. С каждым вдохом и выдохом его тело расслаблялось, пока он не заснул.

Я сделала свой собственный вдох и снова улыбнулась.

Секс, утренний сон и Ник. Воскресенье обещало быть потрясающим.

￼

Вздремнув, мы с Ником снова занялись сексом, прежде чем спуститься вниз, чтобы приготовить завтрак. В то время как секс в первый раз был медленным и сладким, наш второй включал гораздо больше прелюдий и закончился тем, что Ник вошел в меня сзади.

К тому времени, как он достал киш из духовки, я была зверски голодна.

— Это действительно вкусно. — Я сидела на табурете у островка, и поглощала огромный кусок киша. Корочка была золотистой и слоящейся. Яйца были легкими и сливочными. Овощи придавали блюду разнообразие вкусов и расцветок.

Я умирала с голоду. Единственное, что мне не понравилось в кише, так это то, что на его выпечку ушел почти час.

Он ухмыльнулся.

— Лучше, чем «Lucky Charms»¹⁴?

— Говори, что хочешь, о моих хлопьях, по крайней мере, они быстро готовятся.

Всю неделю он подшучивал над моим выбором хлопьев. Я познакомилась с ними только когда уехала в колледж. И до сих пор не могла насытиться ими. В моей кладовой в настоящее время было одиннадцать коробок из разных сортов с сахарной начинкой.

— Чем тебе хочется заняться сегодня? — спросил он.

Был почти полдень, и единственной продуктивной вещью, которую я пока сделала, был душ.

— Мне нужно поработать над планом уроков на завтра. Все почти готово, так что мне нужно всего тридцать минут или около того. А тебе?

— Я подумал, что мы могли бы съездить на горячие источники. В это время года там не должно быть слишком много туристов, и это весело — разгорячиться в воде и попрыгать в снег, — сказал он.

— Звучит заманчиво. Но я оставлю прыжки в снег тебе.

Посмеиваясь, он потянулся за своим звонящим телефоном.

— Брик.

Я надеялась, что Джесс звонит, чтобы сказать Нику, что они нашли моего грабителя. Я чувствовала себя в безопасности со своей сигнализацией и Ником, остававшимся на ночь, но у меня бы значительно отлегло от сердца, если бы преступник был хотя бы опознан. Тогда, возможно, мы смогли бы узнать, почему мой дом стал мишенью.

— Да. Мы будем здесь, — сказал он и повесил трубку. — Джесс придет примерно через десять минут. Он хочет поговорить с нами о нескольких вещах.

— Ладно. Я сбегаю наверх и оденусь. Как ты думаешь, у нас еще будет время на горячие источники? — спросила я.

Несмотря на то, что он только что упомянул об этой идее, я уже настроилась на нее. Час, проведенный в горячем источнике, звучал потрясающе. Мои мышцы начинали болеть после вчерашней прогулки на снегоступах. Бонусом было то, что я могла любоваться потрясающим телом Ника в плавках.

— Если дела Джесса не займут слишком много времени, у нас еще должно быть время. Просто надень купальник под одежду. Там не самое лучшее место, чтобы переодеваться.

Кивнув, я пошла наверх, надеясь, что у Джесса хорошие новости.

Пятнадцать минут спустя мы все столпились вокруг кухонного островка.

— Извини, что врываюсь в твое воскресенье, — сказал Джесс. — Но я подумал, что ты захочешь узнать новости как можно скорее, и не хотел беспокоить тебя в школе.

— Нет проблем. Это из-за взлома? — спросила я.

— Ничего нового я тебе не скажу. Мы в тупике. — Он нахмурился. — Я здесь по поводу Мейсона Карпентера.

Прошла неделя после вечеринки в честь похищения, а я так и не получила ответа от Джесса. Он обещал разобраться в домашней ситуации Мейсона, и если он был здесь, это означало, что он что-то нашел. Надеюсь, что-нибудь, что поможет моему ученику.

— На этой неделе у меня была встреча с Гарсией. Я сказал ему, что беспокоюсь об одном из одноклассников Роуэн. Он дал мне информацию, которую ты присылала ему последние несколько месяцев, — сказал Джесс.

— Ты сказал ему, что я подходила к тебе? — спросила я.

— Нет. Но я сказал ему, что не нужно собирать целый файл, прежде чем он сможет позвонить мне. Он, кажется, испытал облегчение. Я думаю, он волновался, что я пошлю его, — сказал он.

— Спасибо. — Я не думала, что моему боссу был важен наш разговор, но в то же время я не хотела, чтобы он думал, что я не уважаю его авторитет.

— Итак, что ты выяснил? — спросил Ник.

— Не так уж много. Но это только начало. Парень переехал из Бозмена, чтобы жить со своей тетей, Кирой Робертсон, — сказал Джесс.

— Я ее не знаю, — сказал Ник.

— Ты и не должен. Она и близко не подойдет к шумной толпе. Порылся в ее прошлом. До Прескотта ее арестовывали по двум пунктам: обвинение в хранении марихуаны и обвинение в вождении в состоянии алкогольного опьянения и хулиганстве. Пока что затаилась здесь, но я поспрашивал в участке, и ее видели с некоторыми старыми знакомыми Уэса.

— Черт, — пробормотал Ник.

— Извини, я немного запуталась. Уэс? — спросила я.

— Уэс Драммонд. Он занимался торговлей метамфетамина в округе Джеймисон. Умер чуть больше года назад. Убит теми же людьми, которые похитили Мейз и Джорджию, — сказал Джесс.

— Тогда что Мейсон делает, живя с ней? — если у его тети были проблемы с веществами, это была хорошая причина отстранить Мейсона от ее попечения. В моем животе образовался узел, когда я подумала о том, что могло происходить в их доме.

— Я позвонил в полицию Бозмена и попросил их просмотреть досье на парня. Мать Мейсона отправили в тюрьму несколько месяцев назад. Вот почему он с тетей. Кира в сравнении с мамой Мейсона просто святая. Я могу понять, почему судья отправил его сюда. Все было лучше, чем там, где он был, — сказал Джесс.

— Что случилось с матерью? — спросил Ник.

— Минимальный срок в пять лет за проституцию и хранение наркотиков. Ее послужной список был книгой. Последний арест, который склонил чашу весов, произошел прямо перед тем, как парня поместили сюда. Они арестовали ее, когда она делала минет какому-то парню, пока Мейсон сидел в углу. Нашли в ее квартире почти все наркотики, какие только можно вообразить. Похоже, она хранила их для своего парня, который был наркоманом и мелким сутенером.

Меня затошнило. В любой момент пирог в моем желудке мог вернуться наверх. Какие ужасные вещи повидал Мейсон за свою короткую жизнь? Вероятно, ему повезло, что он остался жив. Неудивительно, что он держался особняком.

— Становится все хуже, — сказала я. — Мейсон перешел от ужасной ситуации к лучшей. Но это все равно неприемлемо. Для него должно быть место получше.

Мой голос надломился в конце моей тирады, и мои губы дрожали.

Ник обнял меня за плечи, притягивая ближе.

— Я поговорил с окружным социальным работником, — продолжил Джесс. — Она совершала обычные визиты и говорит, что каждый раз, когда она заходила, место проверялось. Их квартира старая, но она сказала мне, что там было чисто, и Мейсон, кажется, заботился о ней. Ребенок был тихим, но когда она спросила его, нравится ли ему там жить, он сказал, что нравится.

— Этого не может быть! — закричала я. — Он грязный большую часть дней, когда я его вижу. И он выглядит ужасно несчастным.

— Когда я показал твои отчеты социальному работнику, она была шокирована, — сказал Джесс.

— Что она собирается с этим делать?

— Она собирается провести выборочную проверку где-то на следующей неделе или через десять дней. Зайти без предупреждения и посмотреть, что там происходит.

— Она может так сделать? — спросил Ник.

— Да. Тетя все еще находится на испытательном сроке в качестве опекуна Мейсона. Любая ошибка, и ребенок будет забран. Кира потеряет свои чеки от штата. Неудивительно, что, когда у социального работника были назначены встречи, все было в порядке. Но я согласен с Эммелин. Что-то происходит. Нам просто нужно это доказать. Надеюсь, до того, как тетя пронюхает, что учительница Мейсона что-то подозревает, — сказал Джесс.

— А если выборочная проверка сработает? Что будет дальше? — спросила я.

— Он отправится в приемную семью в городе.

— И будет ли это лучше или хуже, чем его нынешнее положение?

Джесс ухмыльнулся и подавил улыбку, в то время как грудь Ника начала трястись у меня за спиной. Очевидно, я сказала что-то смешное. Я просто понятия не имела что.

— Что?

— Эмми, это не Нью-Йорк. Девяносто девять процентов семей, живущих в Прескотте, — хорошие, честные люди.

— Ладно. То есть приемная семья будет улучшением.

— Да, — ответил он.

— Что я должна делать? — спросила я Джесса.

— То же, что и раньше. Отправляй свои опасения Гарсии. Он направит их мне. И жди, пока социальный работник не проверит их. Я позволю вам двоим вернуться к вашим выходным. — Джесс помахал рукой, когда повернулся к входной двери.

— Спасибо, Брик, — сказал Ник.

— Джесс? — позвала я перед тем, как он ушел. — Спасибо тебе за то, что отправил синее пальто в школу с Роуэн. Мейсон был вне себя от радости, что мог играть на перемене на улице, и его не дразнили.

— Я передам Джорджии, — сказал он и вышел.

— Как ты думаешь, с Мейсоном все будет в порядке? — спросила я Ника.

— С тобой, как с его учителем, у него есть все шансы.

Глава 13

— Фред, я ценю твою заботу, но я еще не решила, что делать со своим разводом. Будь уверен, когда я это сделаю, я сообщу тебе.

Мой адвокат позвонил мне сегодня днем, удивляясь, почему он не получил подписанные мною документы о разводе. Учитывая, что во время нашего последнего разговора я была разочарована задержкой с его стороны, задержка с моей стороны была неожиданной.

— Я должен предупредить тебя, Эммелин, чем дольше ты ждешь, тем более вероятно, что потребуется пересмотр указа или мирового соглашения. Мне бы не хотелось, чтобы ты понесла ненужные расходы, — сказал он.

— Понятно. Если до этого дойдет, я буду рада заплатить тебе и твоей команде гонорар за переработку документов.

— Твоему отцу будет неприятно увидеть повторные расходы.

— Фред, я говорила тебе прошлой осенью, что твоя работа не будет оплачена деньгами моего отца. Я заплачу лично. Это не папино дело.

— Да, конечно, — пошел он на попятную. Либо он забыл мое наставление, либо проигнорировал его. Я действительно надеялась на первое, но подозревала второе, так как они с моим отцом часто играли в гольф вместе.

— Я сообщу тебе, когда приму свое решение. До свидания, — сказала я и повесила трубку.

Прошел месяц с тех пор, как отец в гневе позвонил рано утром, и с тех пор я ничего о нем не слышала. Хотя, Стеффи звонила. Очевидно, она сдалась и сказала ему, что мужчина, который кричал на него тем утром, был не кто иной, как мой муж.

Но если бы Фред сказал ему, что я откладываю развод, мой отец стал бы гораздо более навязчивым, и даже очарование Стеффи не удержало бы его от замысла чего-нибудь мерзкого.

Дерьмо.

Мне нужно было решить, что делать. Не только для того, чтобы получить ответы на неизбежные вопросы моего отца, но и ради себя самой. И Ника.

Мне нравилось быть с Ником. Наши отношения были нормальными. Это удовлетворило тягу, которая была у меня всю мою жизнь, к чему-то настоящему.

Но мне не казалось, что мы женаты. Я чувствовала, что мы просто двое взрослых, которые встречаются. Мы видели, как другой вписывается в нашу повседневную жизнь без каких-либо долгосрочных обещаний.

Когда-нибудь я захочу того, что было у моих бабушки и дедушки в их браке. Любовь. Честь. Обязательства. Доверие. Дружба.

Были ли они у нас с Ником? Маленькими кусочками, но не целиком.

Часть меня задавалась вопросом, сможем ли мы когда-нибудь продвинуться вперед, если не предпримем чего-то радикального. По-настоящему начнем все сначала. Мы оба были довольны тем, как шли дела. Но что дальше? Если мы уже были женаты, к чему бы нам было идти? Может быть, однажды мы будем жить под одной крышей?

Я хотела большего. Я хотела вернуть Вегас. Всю эту страсть и волнение. Знать, что я была самой счастливой женщиной в мире. Быть полностью поглощенной любовью.

И за эти последние несколько недель я начала думать, что развод мог бы быть лучшим вариантом.

Я не хотела отпускать Ника. Я хотела просто продолжать встречаться с ним. Тогда я могла бы с нетерпением ждать того дня, когда мы снова сможем пожениться. И во второй раз это было бы без невежества или секретов.

Ник взбесится, когда я подниму тему развода. Это нарушит нормальность, которую мы только что обрели, вот почему я спрятала бумаги.

И они оставались бы спрятанными до тех пор, пока я не набралась бы смелости поговорить со своим мужем о смене статуса.

Вычеркиваю мужа. Вписываю бойфренда.

Я отложила телефон в сторону и закончила свои дела в школе. Затем я поехала к Нику домой для нашей новой обычной вечерней рутины.

— Это я, — крикнула я в дом Ника.

— Я на кухне, Эмми.

Я сбросила пальто и обувь у входной двери и прошла через главную комнату. Это становилось моей любимой частью дня. Прогуливаться босиком по его уютному дому. Наслаждаться теплом от огня, пылающего в камине. Вдыхать запах любого блюда, которое он готовил на ужин.

Две минуты у него дома, и я была полностью расслаблена.

Именно так должны выглядеть все дома. Я бы променяла свой огромный особняк детства на то, чтобы возвращаться домой в такое место, как это.

Когда я добралась до кухни, Ник стоял посреди комнаты, уперев руки в бедра и нахмурившись.

— Что?

— Я не видел тебя этим утром, — сказал он.

— Видел. Если ты помнишь, у нас был секс до того, как я пошла в душ. Как ты можешь не помнить? — Постукивая указательным пальцем по подбородку, я спросила потолок: — Я теряю хватку?

Он ухмыльнулся.

— Ты ушла, когда я был в душе. Я не видел, во что ты была одета.

— И? — спросила я.

Двумя длинными шагами он пересек комнату и прижался своим телом к моему. Твердость его джинсов была как камень на моем бедре.

— И если бы я увидел это платье, то бы трахнул тебя снова, пока оно было задрано выше твоей задницы, — сказал он, прежде чем прикусить мочку моего уха зубами.

Дрожь пробежала от моего затылка вниз по позвоночнику и к моему лону.

Грязные разговоры. Еще одна любимая часть прихода в дом Ника вечером. Его словесная прелюдия продолжалась весь вечер, пока я не могла больше этого выносить и либо тащила его наверх в постель, либо нападала на него на диване.

— У тебя есть мое разрешение попробовать это позже.

Со стоном он уперся своей эрекцией в мое бедро, прежде чем слегка поцеловать меня в щеку и повернуться обратно к плите.

Моим платьем было бледно-серое облегающее платье-футляр с длинными рукавами. Этим утром это была та вещь, которую я редко надевала. Сегодня вечером оно стало вещью, которую я буду носить постоянно.

— Что ты готовишь? — спросила я, приподнимаясь на стойке.

— Сегодня я приготовил тушеное мясо в мультиварке.

— Звучит восхитительно. Могу я чем-то помочь? — спросила я.

Он поставил пару тарелок и повернулся ко мне.

— Нет. Хочешь немного вина?

— Меня зовут Эммелин Остин?

После моего первого визита к нему домой я позаботился о том, чтобы у него был запас вина, чтобы мне снова не пришлось пить виски. Может, я и плоха на кухне, но штопор — это совсем другая история.

Последние две недели, когда я не была на работе, я проводила все свое свободное время в доме Ника. Он спросил, можем ли мы оставаться в его доме вместо моего, чтобы он мог следить за диспетчерской пожарной станции.

Как я поняла, его система была подключена к дому, и переместить ее было бы большой проблемой. На самом деле, я думаю, он скучал по своей кухне, где шкафы были полны настоящих кухонных приспособлений, а не кофейных кружек.

Мой дом все еще был запятнан взломом, так что я была более чем счастлива выбраться оттуда. Я каждый день ходила домой, чтобы забрать вещи из гардероба, но потом приходила к Нику поужинать и поспать.

— Как прошел твой день? — спросила я.

— Хорошо. Тихо. А твой?

— Замечательно. Я люблю своих детей. Им было так весело заниматься тем художественным проектом «Полнолуние», о котором я тебе рассказывала.

Сегодня я рассказала своему классу все о Луне. В течение марта я планировала познакомить их со всей Солнечной системой. Мы медленно собирали большую модель по мере того, как узнавали о солнце, Луне и планетах.

— Знал, что им понравится. Дети и пальчиковая краска. Тут невозможно ошибиться, — сказал Ник.

— Верно. Я даже позволила им сойти с ума. Краска была повсюду. У некоторых детей она была даже в волосах. И, очевидно, я не могла отправить их домой в таком виде. Итак, «грязнули» получили экскурсию по раздевалкам средней школы.

— Верно. И под некоторыми детьми ты подразумеваешь только Мейсона Карпентера? — спросил он.

— Этот бедный ребенок был весь в краске, — солгала я. Мейсон был самым чистым, в отличие от своих одноклассников. — Мне просто нужно было привести его в порядок. К сожалению, пока он мылся, я случайно пролила воду на всю его одежду. Неуклюжая я. Хорошо, что у меня под рукой были кое-какие вещи.

В течение последнего месяца я корректировала свои планы уроков, чтобы хотя бы раз в неделю заставлять Мейсона мыться и переодеваться в чистую одежду. Грязные художественные проекты. Обливание во время перекуса. Чего бы это ни стоило, чтобы, пока другие дети были на перемене, я смогла избавиться от неприятного запаха.

— Эмми, будь осторожна. Не наступай на пятки социальному работнику, — сказал Ник.

— Я не знаю, почему это должно иметь значение. Она не добилась никаких результатов. Две выборочные проверки, и она ничего не нашла. Я не параноик, Ник. Что-то происходит в его доме. Если она ничего не может с этим поделать, значит, что-то сделаю я.

— Не занимай оборонительную позицию, — сказал он, подходя ко мне у стойки. — Я не говорю, что то, что ты делаешь, неправильно. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Если другие родители заметят, что Мейсон получает особое отношение, это может вызвать проблемы.

Мои плечи поникли.

— Я знаю, что ты прав. Но я ненавижу это. Ненавижу чувствовать себя беспомощной. Как будто я единственная, кто у него есть.

Он протянул руку и потер мои руки.

— Джесс позаботится об этом. Доверься ему. Если социальный работник в ближайшее время не добьется каких-то результатов, он начнет ходить туда сам. Если тетя не начнет серьезно относиться к своему опекунству, он сделает ее жизнь невыносимой. Это дерьмо, блять, не прокатит в его городе.

— Хорошо, — сказала я. — Тебе нужно кое-что знать обо мне. Терпение — не моя сильная сторона.

Он усмехнулся.

— Это я уже понял. Я думал, ты собиралась оторвать мне голову прошлой ночью, когда моим свиным отбивным понадобилось больше времени в духовке.

Я закатила глаза.

Слегка поцеловав меня в кончик носа, он вернулся к готовке.

Час спустя мой желудок был полон лучшего тушеного мяса, которое я когда-либо пробовала. Оно было нежным и сочным. Когда Ник описал несколько простых шагов, которые потребовались для приготовления блюда, я решила, что, возможно, приготовление в мультиварке могло бы стать моей сильной стороной.

Пока наши желудки переваривали, мы свернулись калачиком на диване, чтобы посмотреть телевизор.

Сегодняшним вестерном был еще один классический фильм Джона Уэйна «Человек, который застрелил Либерти Вейланса». Мы посмотрели только половину, но я поняла, что этот фильм станет абсолютным фаворитом. Я была большой поклонницей Джеймса Стюарта, и имени его персонажа, Рэнсом. Если у меня когда-нибудь родится сын, это имя будет первое в списке.

Рэнсом Слейтер.

Еще одна спонтанная мысль о Нике. Они регулярно посещали меня уже несколько месяцев. С тех пор, как я рассталась с Логаном. Мне нужна была терапия.

— О, ради всего святого… — пробормотала я себе под нос.

— Что это было? — спросил Ник.

Черт. Дерьмо. Сумасшедшая.

— Ничего, — сказала я.

Ник наклонился вперед и схватил пульт, ставя фильм на паузу.

— Мне нужно поговорить с тобой кое о чем, Эммелин.

Мое тело мгновенно пришло в состояние боевой готовности. Он использовал мое полное имя. Ник никогда не называл меня полным именем.

Я искоса взглянула на него.

— Хорошо?

— Ты чувствуешь себя здесь комфортно? — спросил он.

— Здесь? — спросила я, указывая на пол. — В твоем доме? Или ты имеешь в виду Прескотт?

— И то, и другое.

— Тогда да обоим. А что?

— Ты знаешь, почему я оставил тебя в Вегасе, — сказал он. — Твои деньги. Мой образ жизни и семья. Эта комбинация ставила тебя в опасное положение.

Я выпрямилась на диване, мой желудок скрутило. К чему он клонит? Пауза, которую он сделал, прежде чем продолжить, заставила мое сердце учащенно забиться. Потрескивание огня эхом отдавалось в тихой комнате.

— Твои деньги все еще беспокоят меня. Не по тем же причинам, но… — Он поерзал на диване. — Мне насрать на деньги, но я не могу…

Его пальцы нервно подергивались, а нога подпрыгивала на полу. Ник всегда был таким спокойным и собранным. Его нервозность выбивала из колеи.

Мои глаза изучали его лицо в поисках какого-то намека на то, что он изо всех сил пытался сказать.

— Что?

Он шумно выдохнул и выпалил:

— Мне нужно знать, собираешься ли ты в конце концов бросить меня, потому что у меня нет денег. — Встав с дивана, он провел руками по волосам. — По крайней мере, не тех, к которым ты привыкла. Что произойдет, когда ты решишь, что жизни в бревенчатой хижине в Монтане недостаточно? Ты вернешься в город? Когда твой отец откажется от тебя, потому что ты осталась здесь со мной, ты уедешь? Он гребаный мудак, Эмми. Он отнимет у тебя все это только потому, что ты не полетела в Нью-Йорк и не стала умолять своего бывшего принять тебя обратно.

В его бессвязной речи было многое, что нужно было осмыслить, поэтому я сидела неподвижно, формулируя свой ответ, пока он расхаживал перед камином.

— Не мог бы ты вернуться на диван? — спросила я.

— Нет.

— Ник. Иди сюда, — приказала я.

— Просто скажи мне. Да или нет.

— Да или нет на что?

Он перестал расхаживать по комнате и широко раскинул руки.

— Да или нет, на то, собираешься ли ты бросить меня, потому что у меня нет гребаных денег!

— Откуда это взялось? — спросила я, потрясенная тем, насколько он был расстроен. Не так давно мы смеялись за ужином и болтали о наших днях.

— Успех этого человека был полностью основан на лжи, Эмми, — сказал он, указывая на телевизор, остановившийся на кадре с Джеймсом Стюартом.

Я понятия не имела, о чем он говорил. Я мысленно подсчитала, сколько пива Ник выпил за ужином. Он не должен быть пьян после двух бутылок. Верно? Может быть, мое сумасшествие начало передаваться.

— Начни сначала, пожалуйста, — сказала я. — Джеймс Стюарт лгал? Когда?

— Он не стрелял в Либерти Вейланса. Джон Уэйн это сделал. Но он присвоил себе всю славу.

— Предупреждай о спойлерах, пожалуйста, — пробормотала я. И продолжила. — Объясни мне, как к фильму относится то, — сказала я, указывая на экран, — что я покидаю Монтану. И раз уж ты об этом заговорил, тебе, наверное, лучше объяснить, почему ты считаешь меня избалованным ребенком, которого волнуют только деньги. И почему ты думаешь, что я бы бросила свою жизнь здесь и побежала обратно в город, если бы у меня был нулевой баланс на моем банковском счете.

До этого момента я в основном была сбита с толку его выходкой. Но как только слова слетели с моих губ, контроль, который я держала в себе, развеялся.

Неужели он действительно считал меня такой поверхностной? Разве я не ясно дала понять, как сильно презираю своего жадного отца? Что я совсем не похожа на него? И как он мог не понимать, как сильно мне нравилось жить за городом? Я постоянно говорила об этом.

— Это не то, что я имел в виду, — сказал он. — Я не думаю, что ты избалованный ребенок.

Я встала с дивана.

— Тогда объясни. Сейчас же.

— В фильме Джеймс Стюарт прожил свою жизнь с сожалением. Я не хочу этого для тебя. Или для меня. Я думал, что избавился от этой мысли, когда ты переехала сюда. Что перестал сожалеть о том выборе, который я сделал, оставив тебя в Вегасе. И я перестал. Но уже некоторое время я снова начал думать об этом. Что, если однажды ты проснешься и поймешь, что твоя прошлая жизнь была лучше? Я не смогу дать тебе ее, Эмми.

Мое самообладание испарилось, когда Ник опустился на стул и уронил голову на руки.

— Я сказал тебе, что не оставлю тебя и не позволю тебе уйти. Но я это сделаю. Если это то, что тебе нужно, чтобы быть счастливой. Я отпущу тебя.

Я обошла кофейный столик и встала над Ником. Запустив пальцы в его волосы, я сказала:

— Ты сошел с ума.

— Я знаю. — Он вздохнул и посмотрел на меня. — Я просто не хочу снова тебя потерять.

— Тогда перестань быть абсолютным идиотом.

Когда он открыл рот, чтобы ответить, я прижала кончики пальцев к его губам.

— Моя очередь, — сказала я и отодвинула его плечи назад, чтобы я могла оседлать его бедра. Мои пальцы играли с волосами у основания его шеи, и я начала разбирать его опасения.

— Давай начнем с того, что ты думаешь, что я захочу вернуться в город. Пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что не вернусь. Никогда. Возможно, Прескотт и не последнее место для меня, но я больше не буду называть Нью-Йорк своим домом. И если ты вообще слушал меня в течение последних нескольких месяцев, ты поймешь, что это правда. Понял?

— Да.

— Следующее — мой отец. С тех пор как я окончила Йель, он не имел ни малейшего отношения к моим личным финансам. Пока я работала в его компании, единственное на что он влиял, была моя зарплата. Он мог бы предложить мне миллиарды, и я бы никогда не взяла их у него. Мне не нужны его деньги, и никогда не будут.

Он кивнул.

— И наконец, деньги. Если все, на что я буду жить — это зарплата учителя, я все равно буду счастлива. Мне не нужны богатства и модные вещи. Да, они были у меня всю мою жизнь. Но они мне не нужны.

— Ты никогда не жила без них, Эмми. Откуда ты знаешь?

— Я и не знаю, — сказала я. — Но в глубине души я знаю, что это правда. Тебе просто придется поверить мне, когда я говорю, что деньги для меня не имеют значения. Да, они облегчают жизнь. Но нет, они не гарантируют, что жизнь будет хорошей. Я видела богатых людей несчастными, а бедные семьи счастливыми. Я знаю, что важно. — Когда он промолчал, я спросила:

— Ты мне веришь?

Он кивнул.

— Кризис предотвращен?

Он снова кивнул.

— Я не собираюсь бросать тебя, потому что у тебя нет денег. Но уйду от тебя, если ты проспойлеришь концовки всех фильмов, которые мы смотрим.

Его тихий смешок вызвал улыбку на моем лице.

— Я налью еще вина. И потом расскажу тебе всю историю моих денег, чтобы ты знал.

Наливая себе бокал, я посмеивалась про себя над тем, каким параноиком я была всего несколько месяцев назад, думая, что Ник может охотиться за моим богатством. Мистер Эндрюс был уверен, что Ник подпишет наш развод не без большого вознаграждения.

Абсолютная глупость.

Ника не волновали деньги. Вообще. Ему просто нужно было знать, что меня тоже.

— Мои деньги важны, но не потому, что они финансируют мой образ жизни, — сказала я Нику, когда мы снова уселись на диван. — А потому, что каждый цент из них я заработала сама.

Я гордилась тем, что эти деньги были получены благодаря моим усилиям. Моим идеям. Мне платили зарплату не потому, что я родилась в правильной семье.

— Семья моего отца была состоятельной, ничего экстравагантного, но он смог использовать деньги своих родителей в качестве основы, чтобы стать тем богатым человеком, которым он является сегодня. Семья моей матери, с другой стороны, была чрезвычайно богата. Они были экстравагантны.

— Как так вышло? — спросил Ник.

— Мой дедушка был профессиональным инвестором. Он вкладывал деньги в небольшие начинающие компании и помогал им стать корпорациями стоимостью в миллиарды долларов. Когда он умер, у него были значительные акции большинства современных известных технологических гигантов.

— Твои деньги от него?

— Да. Очевидно, что мои родители поддерживали меня в детстве. И мне нужно было, чтобы мой отец заплатил за колледж. Но после я получила крупную сумму от своего дедушки. Мое наследство зависело от получения степени, — сказала я.

— А твоя мама, ей ничего не досталось?

Я покачала головой.

— Только часть. Моя бабушка умерла раньше моего дедушки. Я думаю, если бы он умер раньше нее, то все целиком досталось бы маме. Но этого не произошло. Сказать, что мои дед и отец ненавидели друг друга, было бы преуменьшением. Дедушка не хотел, чтобы отец получил его деньги, поэтому моя мама получила их ликвидные сбережения и недвижимость. Но большая часть их состояния была разделена между моим братом и мной.

— Я не знал, что у тебя есть брат.

— Итан, — сказала я. — Я почти не разговаривала с ним в прошлом году. Он живет за счет своего трастового фонда в городе. Его нынешняя жена, номер четыре, абсолютная ведьма, поэтому я избегала их обоих, когда жила в Нью-Йорке. Он пару раз писал мне по электронной почте с тех пор, как я переехала сюда, но мы мало разговариваем.

— Хм, — пробормотал Ник и молча начал раздумывать. — Я могу понять, почему ты хочешь преподавать. Это была твоя мечта. Но почему ты просто не воспользовалась деньгами своего дедушки после Йельского университета? Ты могла бы избежать работы на своего отца. Зачем ты работала в его компании, если тебе не нужны были деньги? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Привычка. Может быть, надежда. Ни одна из этих причин не является веской, но я многое сделала, чтобы попытаться заслужить одобрение моего отца. Мне было трудно вырваться из этого порочного круга.

— Я понимаю это, — сказал он.

После колледжа я думала, что, работая в «Остин Капитал», мы могли бы, наконец, разрушить барьеры между нами. Что мы могли бы сблизиться из-за его любимой компании. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что независимо от того, насколько я преуспела или сколько пожертвований я принесла, он никогда не будет гордиться мной. Когда он пожертвовал моей репутацией ради своей, я поняла, что пришло время сдаться. Итак, я впервые использовала свой трастовый фонд для оплаты обучения в Нью-Йоркском университете.

— Ты хочешь знать, о какой сумме мы говорим? — спросила я. Она была очень большая, и я ни с кем ее не обсуждала. Но если бы он хотел узнать ее, я бы сказала ему. Если мы останемся вместе, он в конце концов все равно узнает.

— Не совсем.

— Хорошо. — Я почувствовала облегчение, что мы смогли отложить этот разговор на другой день.

— Что теперь?

— Теперь ты позволишь мне извиниться, — сказал он. — Я мог бы справиться с этим лучше.

Это было почти утешительно, то, как он слишком остро отреагировал, испугавшись, что я брошу его. У нас обоих был один и тот же страх.

— Ты можешь принести свои официальные извинения в постели.

Его смущение сменилось сексуальной ухмылкой. Он переместился в мгновение ока, встав с дивана и перекинув меня через плечо. Мое лицо было перевернуто вверх ногами, и мне был виден его потрясающий зад сверху и вблизи. Обеими руками я крепко сжала его ягодицу.

— Ты заплатишь за это, — пророкотал он.

Используя руку, которая не была зажата вокруг моих колен, он скользнул ею вверх и под подол моего платья. Его ладонь скользнула прямо под мои трусики и помяла одну ягодицу, прежде чем скользнуть, чтобы сделать то же самое с другой. Затем он опустил большой палец вниз и подразнил мой клитор.

— Ник, — выдохнула я и заерзала.

Он снова обвел его большим пальцем, прежде чем швырнуть меня на свою кровать.

Одно быстрое движение, и мое платье задралось до талии, а трусики оказались где-то на полу. Рот Ника был на мне, а один палец поглаживал внутри.

Мои ноги дрожали, и я почти кончила, когда он приподнял голову на дюйм и пробормотал:

— Прости, Эмми.

Он не стал дожидаться моего ответа, прежде чем вернуться к своему занятию, заставив меня кончать сильно и долго своим ртом, а затем снова своим членом.

Когда мы оба выдохлись и свернулись калачиком, собираясь уснуть, я прошептала ему.

— Ты полностью прощен.

Улыбаясь, я заснула под звуки его смеха, звеневшего у меня в ушах.

Глава 14

— Поехали, Эмми! — позвал Ник из фойе.

— Три минуты! — крикнула я в ответ.

Дерьмо.

Мне нужно было тридцать три минуты.

Я опаздывала на вечеринку по случаю дня рождения Роуэн Клири, потому что была так поглощена упаковкой ее подарка, что потеряла счет времени и заскочила в душ с опозданием на час.

— Черт, черт, черт, — пробормотала я себе под нос, нанося макияж. С другой стороны, по крайней мере, я была одета. Выбор наряда часто был моим самым трудоемким процессом.

— Извини, — сказала я Нику после того, как забралась в его грузовик, тридцать минут спустя.

Схватив меня за руку, он переплел свои пальцы с моими и поднес их к своим губам. Мне нравилось мягкое прикосновение его бороды к моей коже.

— Все в порядке. Нам не обязательно быть там до трех.

— Что? Ты сказал мне, что мы должны быть там в два тридцать!

Он просто продолжал ухмыляться.

— Ты, как известно, часто опаздываешь, жена. И нам потребуется некоторое время, чтобы добраться туда.

— Поездка займет пять минут. Нам нужно за чем-то ехать в город? — спросила я. Мы уже купили пиво и вино. Подарок Роуэн лежал на заднем сидении. Что еще нам было нужно?

— Нам понадобится дополнительное время, чтобы дойти пешком. Ты поймешь, — сказал он.

Ник не ошибся. Мы припарковались, и нам пришлось пройти пешком по всей длине гравийной дорожки к фермерскому дому. Машины выстроились вдоль обеих сторон на всем обратном пути к асфальтированной окружной дороге. Очевидно, весь город Прескотт был приглашен на вечеринку по случаю дня рождения шестилетнего ребенка.

— Вау, — сказала я, когда мы подошли к дому. Гараж был открыт и полон людей, и через окна фермерского дома я видела, что в доме тоже было полно народу.

— У Джиджи есть склонность перегибать палку, — сказал Ник. — Джесс сказал мне вчера, что она занималась украшением всю неделю. Он очень рад, что она скоро вернется к работе. Тогда все вернется к своему обычному уровню чрезмерности. Все это гребаное безумие.

Я бы не назвала вечеринку безумной, но она определенно была большой. Вечеринка была оформлена в стиле принцессы с обилием розовых и фиолетовых украшений, разбросанных по всему дому и гаражу. Воздушные шары. Серпантин. Баннеры. Джиджи даже нашла пару вырезанных из картона принцесс в натуральную величину, чтобы расставить их на столах для подарков и кексов.

Гости тоже были украшены. Все женщины были в коронах или диадемах, а мужчинам подарили розовые каски. Роуэн была в костюме принцессы, дополненном пластиковыми каблуками и атласными перчатками.

Бродя по дому и гаражу, мы с Ником пробирались сквозь толпу, пока он представлял меня многочисленным гостям. К счастью, годы гала-концертов и вечеринок подготовили меня именно к этому моменту. Наконец-то я смогла применить свои навыки запоминания имен в Прескотте.

В отличие от вечеринки в честь годовщины похищения, которая была месяц назад, Ник оставался рядом со мной весь день и вечер. Если мы ходили, он держал меня за руку. Если мы стояли, его рука обнимала меня за плечи, так что я могла обхватить его за поясницу и засунуть руку в задний карман его джинсов.

Джесс и Джиджи ненадолго подошли к нам, но из-за хаоса на вечеринке мы в основном оставались на кухне с Сайласом, Мейзи и Бо. Сама именинница носилась по дому, лучезарно улыбаясь и таская везде своего щенка, которого Джесс купил для нее.

— Как ты это делаешь? Учишь целую комнату, полную таких детей, как она, весь день, каждый день? — спросил Бо.

— Я много пью по ночам. — Рассмеялась я.

— У нее есть дар. Кое-что из того, что она придумывает, чтобы делать с этими детьми, чертовски гениально, — сказал Ник. — Этим детям повезло, что она у них есть. Хотел бы я, чтобы у меня был такой учитель.

Гордость наполнила мою грудь, и широкая улыбка расплылась по моему лицу.

— Спасибо, Ник, — прошептала я.

Он притянул меня ближе к себе и наклонился, чтобы поцеловать в макушку.

— Знаешь, раньше я приходил в школу и проводил занятия по пожарной безопасности в лесу. В этом году я еще этого не делал. Мы могли бы спланировать визит для твоих детей, — предложил Бо.

— Это было бы потрясающе!

— Держу пари, ты могла бы уговорить Ника присоединиться ко мне. Мы могли бы рассказать о технике «Остановись, упади и катись»¹⁵. Сделаем это веселым для детей. Пожарная безопасность дома и на улице, — сказал Бо.

Ник кивнул.

— Хорошая идея. Просто жаль, что я не подумал об этом первым. Позже она разозлится из-за этого.

— Если ты придешь с Бо в мой класс, я обещаю злиться всего день или два, — сказала я.

— Договорились. — Улыбка на моем лице была гигантской. Мне не терпелось увидеть выражение лиц моих учеников после того, как они проведут день с Ником и Бо.

— Так, когда у вас двоих будут свои дети? — спросил мужчина.

Я не узнала голос, поэтому осмотрела комнату, пытаясь определить, кто только что задал незнакомому человеку чрезвычайно личный вопрос. Мой взгляд упал на пожилого мужчину, стоящего на другой стороне кухни. Он пристально смотрел на нас с Ником, ожидая ответа.

— О, Сет. Отвали, — сказала ему Мейзи.

Я мгновенно почувствовал благодарность за ее реплику. Это дало мне время подумать о том, как вежливо уклониться от его вопроса.

Все жители Прескотта вмешивались в дела друг друга. Любопытство приходило вместе с территорией, и временами оно казалось более навязчивым, чем нью-йоркские папарацци и обозреватели светских хроник.

Нам с Ником еще многое предстояло преодолеть. Мы были далеки от того, чтобы добавить детей в этот микс.

— Не обращай на него внимания, Эммелин, — тихо сказала Мейзи. — У него добрые намерения, но он один из самых назойливых стариков в городе. Они процветают на сплетнях и драмах.

— Я не знаю, почему ты вообще спрашиваешь, Балан. Ты и все твои приятели-пенсионеры просто придумаете историю, когда встретитесь в кафе на следующей неделе за чашечкой кофе, — сказал Ник.

— Вы, как маленькие дети, — усмехнулся Сет. — В наши дни все стали такими чувствительными. Ладно, ладно. Я понял намек. Я просто скажу всем, что у тебя эректильная дисфункция и виагра не помогает.

Люди на кухне разразились смехом, и даже Ник не смог сохранить невозмутимое выражение лица.

Прошло несколько часов, а моя улыбка не дрогнула. Будучи подростком, я любила посещать общественные мероприятия со своими родителями. Но теперь все было по-другому. Эти модные вечеринки и претенциозные ужины бледнели по сравнению с непринужденной встречей с хорошими людьми и честной дружбой.

— Тебе повезло, что у тебя такие хорошие друзья, — сказала я Нику, когда мы ехали к его дому.

— Они и твои друзья, Эмми.

Я не была согласна, но спорить не собиралась. Может быть, когда-нибудь я буду считать их друзьями. Не то чтобы я не хотела, чтобы они ими были, но прямо сейчас они принадлежали Нику.

Тем не менее, я была взволнована возможностью провести некоторое время с Мейзи и Джиджи на следующей неделе. Мейзи пригласила меня присоединиться к ним на их ежемесячный девичник в спа-салоне Прескотта. Мы будем делать педикюр, пить вино и наслаждаться несколькими часами взрослой беседы, не прерываемой детьми. Я не могла дождаться.

— Ты хочешь детей? — спросил Ник.

Этот вопрос не был неожиданным, но все равно сумел меня удивить. Во время вечеринки я была благодарна, когда он уклонился от вопроса Сета Балана. Но это был один из тех вопросов, которые, однажды задав, было трудно проигнорировать.

— Да, — сказала я. — А ты?

— Да. Скольких ты бы хотела?

— По крайней мере, двоих. Моя мать была единственным ребенком в семье, и она всегда жаловалась на то, каким одиноким было ее детство.

— Пусть будет трое, — сказал он.

Что? Что значит пусть будет трое? Разве это не гипотетический разговор? Я не поняла, что мы говорили о том, сколько детей у нас будет.

Обсуждение развода больше нельзя было откладывать. Мы были на разных стадиях относительно того, куда направлялись наши отношения. Может быть, не конечная цель, но, безусловно, скорость, с которой мы добирались туда.

Я сделала несколько глубоких вдохов и собралась с духом, чтобы начать эту дискуссию. Это должно было привести к тому, что мы поругаемся.

— Ник, я хотела поговорить…

— Какого хрена он здесь делает?

Я проследила за его взглядом вниз по подъездной дорожке к огромному черному грузовику, стоящему перед его домом. Транспортное средство было массивным. Тонированные стекла. Хромированное покрытие. Поднятая рама. Меня пришлось бы сажать на пассажирское сиденье, таким оно было таким высоким.

— Кто это? — спросила я.

— Оставайся здесь, — сказал он, припарковывая грузовик и выпрыгивая из него. Дверь захлопнулась за ним, когда он подошел к мужчине, стоящему на его ступеньках.

Он был одет полностью в черное. Цепочка свисала с переднего кармана его джинсов. Поверх футболки на нем был черный кожаный жилет, покрытый вышитыми нашивками.

Это, должно быть, кто-то из мотоциклетной банды его отца.

Учитывая то, что Ник рассказал мне о них, я мгновенно занервничала. Я предполагала, что его общение с клубом ограничивалось членами семьи, но, возможно, я ошибалась, и этот визит означал неприятности.

Пока они разговаривали, посетитель спустился по ступенькам и встал наравне с Ником. Он был примерно того же роста и с такими же каштановыми волосами. Мог ли это быть его младший брат? Было слишком темно, чтобы я могла сравнить их лица.

После еще одной минуты разговора Ник расслабился и быстро обнял мужчину и хлопнул по спине. Пока Ник подходил ко мне, мужчина схватил сумку, которую я не заметила, и вошел в парадную дверь.

— Похоже, у нас есть компания на ночь? — спросила я, когда он открыл пассажирскую дверь.

— Да. Извини.

— Не извиняйся. Это твой дом. Должна ли я пойти к себе домой? — спросила я.

— Абсолютно, блять, нет, — сказал он и помог мне вылезти из машины. Когда мы вошли внутрь, мужчина уже достал себе пива из холодильника и ждал нас в гостиной.

— Дэш, познакомься с Эммелин Остин, — сказал Ник. — Эмми, это мой брат Кингстон Слейтер.

Брат. Верно.

— Привет. Приятно познакомиться, Кингстон, — сказала я, протягивая руку.

— Дэш. Все зовут меня Дэш. Кроме Ника, который называет меня полным именем, когда хочет быть мудаком. Я тоже рад с тобой познакомиться, Эммелин.

Сходств между Ником и Дэшем было много. Даже если бы он не был представлен как брат Ника, я бы сама это поняла. У них были одинаковые волосы и форма тела, хотя у Дэша было множество татуировок на предплечьях, а лицо было покрыто легкой щетиной, в отличие от густой бороды Ника.

— Это что, корона принцессы? — спросил Дэш.

— Ой, — я покраснела и сдернула диадему со своих волос. — Мы были на вечеринке по случаю дня рождения принцессы.

— Вечеринка для принцессы? Ты точно знаешь, как это пережить, Ник.

— Отвали, — сказал Ник. — Ты знаешь, что мог бы найти другое место для ночлега, придурок. Здесь есть мотель.

— Ни за что. Нам с Эмми есть о чем поговорить, — сказал Дэш, опускаясь на диван.

— Эммелин, — поправили мы с Ником оба.

— Я иду за пивом. Ты чего-нибудь хочешь? — спросил меня Ник.

— Вина, пожалуйста.

— Что привело тебя в Прескотт, Дэш? Ник сказал, что ты живешь в Клифтон Фордж, верно? — спросила я, садясь в кресло напротив него.

— Ага. Приехал, потому что думал, что Ник, возможно, захочет помочь мне с машиной. Я не видел этого ублюдка несколько месяцев. В этом году он даже не приехал на Рождество.

Я нахмурилась, чувствуя себя виноватой за то, что отвлекла Ника от его традиционных планов на праздники. Ведь он остался в Прескотте ради меня, хотя я была в Италии. Я ненавидела то, что он пропустил время со своей семьей из-за того, что я сбежала.

— Что за машина? — спросил Ник из кухни.

— «Plymouth Road Runner» 1970 года выпуска, который я реставрирую для парня в Вашингтоне. Я раньше ни над чем таким не работал, но вспомнил, что когда-то ты это делал. Подумал, что ты мог бы помочь мне, — сказал Дэш.

— Я могу это сделать. Где ты ее оставил?

— Привез с собой. Трейлер у твоего гаража.

— Дэш — дерьмовый механик, — ухмыльнулся Ник, протягивая мне мой бокал с вином.

— По сравнению с тобой все дерьмовые механики, — усмехнулся Дэш. — Не слушай его, Эммелин. Я чертовски крут. Я бы поменял тебе масло в любое время. — Он подмигнул.

— Ты пристаешь к моей жене?

Пиво брызнуло изо рта Дэша на него самого и на диван. Ник пробормотал:

— Черт, — и побежал на кухню за полотенцем.

— Ты женат! — крикнул Дэш, вытирая себя насухо.

— Да, — сказал Ник.

Дэш встал с дивана и швырнул полотенце в лицо своему брату.

— Какого хрена, Ник? Как ты мог не сказать нам? По крайней мере мне? Я бы приехал на свадьбу.

— Остынь, Дэш, — сказал Ник и сел на диван.

Дэш пробормотал проклятие себе под нос и тоже сел, сделав несколько больших глотков своего пива.

— Наша свадьба была девять лет назад, — сказал Ник. — В Лас-Вегасе. Ты учился в старшей школе. Не психуй. Я никому не говорил, ладно?

— И за последние девять лет тебе не пришло в голову упомянуть, что у тебя есть жена? Может быть, привести ее домой, чтобы она познакомилась с твоей семьей?

— Мы отдалились друг от друга, — сказала я. — Я жила в Нью-Йорке. И переехала в Монтану только прошлой осенью, и теперь, когда я в Прескотте, мы снова сошлись.

— Мхм, — пробормотал Дэш.

Ник бросил на меня озадаченный взгляд, но я просто пожала плечами и улыбнулась, молча призывая его забыть об этом. Он бы признался, что бросил меня в Вегасе, но я не хотела, чтобы ему пришлось объяснять все наши испытания своему брату. В кои-то веки он сорвался с крючка. Некоторые из старых ран начинали заживать, и я не хотела, чтобы они вскрывались, снова слушая нашу историю.

— Могу я спросить? Почему все зовут тебя «Дэш»?

Оба мужчины посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Моя мама начала называть меня Дэшем¹⁶, когда я был маленьким ребенком. Ник построил мне тележку «гоу-карт»¹⁷, и, возможно, я сломал тормоза.

— И только после этого мы смогли заставить маленького засранца надеть свой шлем. — усмехнулся Ник.

Дэш пожал плечами.

— Я всегда был адреналиновым наркоманом.

— Расскажи мне больше об этой машине, — попросил Ник.

В течение следующего часа братья говорили об автомобилях, в то время как я тихо сидела, слушая и наслаждаясь своим вином. Я узнала, что у мотоклуба был успешный гараж в Клифтон Фордж, где Дэш работал механиком, а отец Ника был менеджером.

Я заметила, что на протяжении всего разговора им всегда удавалось избегать обсуждения клубных дел. Дэш коротко упомянул их отца, но Ник не подхватил разговор и не расспросил больше о том, как он.

Но больше всего меня удивила страсть Ника к машинам и механике. Я редко видела его таким оживленным. Когда он рассказывал о проектах Дэша и давал советы своему брату, в его глазах горел огонь. Я подумала, что у меня, наверное, был такой же свет, когда я говорила о преподавании.

— Эмми, — прошептал Ник, кладя руку мне на плечо и заставляя меня вздрогнуть.

— Что? О. Извини.

— Не извиняйся. Давай пойдем спать, — сказал он, поднимая меня на руки.

— Я могу сама идти, — сказала я ему, но закрыла глаза и положила голову ему на плечо. Мне нравилось, что Ник часто носил меня на руках. Это заставило меня чувствовать себя драгоценной.

— Спокойной ночи, Эммелин, — крикнул Дэш.

— Спокойной ночи, Дэш, — сказала я. — Давай попросим Ника приготовить нам киш завтра утром.

— Она умная женщина, брат. Не понимаю, почему она вышла за тебя замуж, — сказал Дэш Нику, когда мы поднимались наверх.

— Я тоже, — сказал он. — Но, черт возьми, я счастливчик, потому что она это сделала, — добавил он тихо, так что только я могла это услышать.

￼

— Доброе утро, — сказал Дэш, присоединяясь к нам с Ником на кухне.

— Доброе утро.

— Кофе, — Ник протянул кружку своему брату.

— Я и забыл, какая удобная кровать в твоей комнате для гостей, — сказал Дэш. — Возможно, придется продлить мою поездку на несколько дней.

— Оставайся столько, сколько захочешь, — сказал Ник.

После вкусного завтрака, состоящего из киша и жареного картофеля я последовала за мужчинами в гараж.

За все время, проведенное у Ника, я ни разу не была в нем, но, как и в пожарной части, гараж был идеально чистым. Вдоль стен тянулись красные шкафы для инструментов и черные металлические полки, а посередине цементного пола находился гидравлический автомобильный подъемник.

Потягивая кофе, я наблюдала за работой мужчин со своего насеста на верстаке для инструментов. Дэш был способным учеником, а Ник был в своей стихии.

— Я думаю, ты понял, — сказал Дэш, хлопая Ника по спине пару часов спустя.

— Да, — ответил он, вытирая жир с рук красной тряпкой. — Ты хочешь прокатиться на ней и проверить?

— Черт возьми, да!

Двигатель взревел, оживая, когда Дэш завел желтый «Plymouth» в высокие ворота гаража. Когда он выехал на дорогу, шум усилился, когда он умчался.

— Что такое «Станция Слейтера»? — спросила я Ника, указывая на огромную вывеску, которая висела на стене напротив меня.

— Ничего. Просто мечты.

— Расскажи.

— Ты знаешь, что я работал в гараже в Колорадо? — спросил он.

— Да. — кивнула я.

— До этого я работал у своего отца в клубном гараже, где сейчас работает Дэш. Я рано научился, это получилось само собой. Поэтому, когда я начинал в Колорадо, владелец не мог научить меня многому из того, чего я уже не знал или чему не научился на своих сертификационных курсах. Поэтому вместо того, чтобы учить меня чинить автомобили, он научил меня управлять бизнесом. Побудил меня открыть свой собственный гараж. Когда я сказал ему, что увольняюсь, чтобы переехать сюда, он подал мне идею.

— Это замечательно. — Огромная вывеска из нержавеющей стали имела форму гаечного ключа и свисала с потолка на двух толстых цепях. Буквы были вырезаны на металле сплошным блоком.

— Да. Он был хорошим парнем. Скончался пару лет назад от рака, — сказал Ник.

— Мне жаль. Но почему ты так и не открыл свой собственный гараж?

— Из-за денег, в основном. Безопасности. Когда я приехал сюда, я надеялся, что Дэш переедет жить ко мне и будет избегать клуба. Я хотел иметь стабильную зарплату. Открыть гараж может быть рискованно, особенно в маленьком городке, где уже есть один.

Я могла понять его точку зрения. Население Прескотта было лояльным. Но если в городе уже есть гараж, где люди доверяют владельцу, они бы с неохотой отнеслись к кому-то новому.

Но Ник больше не был новеньким в городе. Его здесь любили. Жители Прескотта поддержали бы его, если бы он открыл свой собственный гараж.

— Тебе это нравится, Ник. Я никогда не видела тебя таким взволнованным своей работой. Почему бы тебе не попробовать сейчас?

— Мне нравится пожарная станция. Приятно быть частью кого-то, кто защищает общество. Все мое детство прошло с парнями, которые избегали закона и любого вида власти. Приятно принимать вместо того, чтобы бороться с этим. Кроме того, мне хорошо платят, и большую часть времени ничего страшного не происходит.

— Но это не твоя страсть.

— Нет, не страсть. Мне нравится работать над автомобилями. Это как собрать пазл воедино. Чтобы все части подходили друг другу.

— Тогда сделай это.

Он пожал плечами.

— Может быть, когда-нибудь.

Его уклончивость сказала мне, что он отказался от этой мечты давным-давно. Но я не собиралась прекращать подбадривать его. Я отказалась от одной карьеры ради другой, чтобы преследовать свои мечты, и ни разу не пожалела о своем решении. Это могло занять некоторое время, но я собиралась продолжать настаивать, пока у него тоже не будет работы его мечты.

Дэш вернулся, и мы наслаждались оставшейся частью дня и вечера вместе. Мне понравилось проводить время, знакомясь с Дэшем и наблюдая, как Ник общается с членом семьи. Он был заботливым и ласковым, и было очевидно, что он хотел бы видеть Дэша чаще.

— Спасибо, брат, — сказал Дэш, пожимая Нику руку, когда тот уходил.

— В любое время. Было приятно тебя увидеть.

— Рад был познакомиться с тобой, Эмми. Попроси этого придурка на днях свозить тебя в Клифтон Фордж, — сказал мне Дэш.

— Спасибо. — Шансы на то, что Ник отвезет меня в свой родной город, были в лучшем случае невелики.

— Папа всегда ворчит, что у него слишком много работы на заказ, чтобы успевать за ней. Держу пари, он бы отправил сюда несколько машин, если бы ты захотел поработать над ними, — сказал Дэш Нику.

Я была прижата к боку Ника, обхватив руками его пояс. При упоминании их отца напряжение разлилось по его телу.

— Нет, спасибо, — сказал Ник.

— Так я и думал. Может быть, однажды вы двое сможете разобраться со своим гребаным дерьмом, чтобы я мог видеть тебя чаще, чем раз в год.

— Ты знаешь, как я отношусь ко всем твоим клубным делам. Моя позиция не изменилась.

— Я думаю, ты ни хрена не знаешь о моем клубе.

— Верно. Давай оставим все как есть, — сказал Ник. — Веди машину осторожно.

Дэш покачал головой и зашагал к своему грузовику.

Когда он с ревом промчался по подъездной дорожке, я подумала, как жаль заканчивать его визит на грустной ноте. Мы так хорошо провели воскресенье вместе, работая над его машиной, готовя стейки на ужин, смеясь и делясь историями. Теперь день казался испорченным.

— Ты в порядке? — спросила я, когда мы смотрели, как его брат уезжает.

— Нет. Мне не следовало огрызаться. Он всегда играет посредника между папой и мной. Я бы хотел, чтобы он понял, что я не могу быть рядом со стариком. И просто отказался от этого.

— Я думаю, он просто скучает по тебе.

— Да, — вздохнул он. — Я тоже по нему скучаю.

— Он кажется милым. Наверное, когда ты сказал мне, что твоя семья состояла в банде мотоциклистов, я представила себе гораздо более страшную версию брата. Кого-то темного и угрожающего.

Он усмехнулся.

— Вот это и пугает, Эмми. Все в их жизни кажется нормальным до той минуты, пока они не приставляют разводной ключ к телу мужчины или пистолет к твоей голове.

Я вздрогнула от мысленного образа, и Ник понял, что напугал меня.

— Прости.

— Все в порядке, — сказала я.

— Окей, жена. Давай посмотрим фильм. Пришло время познакомить тебя с Бучем Кэссиди и Сандэнсом Кидом¹⁸.

Кажется, я уже слышала об этом фильме раньше. Пол Ньюман и Роберт Редфорд? Они не получат от меня никаких возражений.

Глава 15

В ту секунду, когда мой мобильный телефон перестал звонить внизу, включилась рация Ника.

— Майло, это диспетчер. Получил еще один звонок из охранной компании Эммелин Остин. У нее сработала сигнализация, и она не ответила, когда они ей позвонили.

— Вас понял. Я сейчас подъеду. Дай мне адрес.

— Черт, — выругался Ник и пулей вылетел из кровати.

— О боже мой, — выдохнула я. — Думаешь, было еще одно проникновение?

— Я не знаю, Эмми. Но нам нужно попасть туда.

— Верно. Может, нам позвонить в участок, чтобы они знали, что меня нет дома? — телефон Ника уже был у его уха. Следуя за ним к шкафу, я накинула кое-какую одежду и мысленно приготовилась ко всему, что могла найти дома.

— Почему это происходит? — спросила я Ника, когда он мчался к моему дому. Часы на приборной панели показывали 3:16 утра.

— Я не знаю, но все будет хорошо, — сказал он, поднося мою руку к своим губам.

— Я надеюсь, что ты прав.

Майло добрался до дома раньше нас. Фары его патрульной машины мигали, и он стоял на подъездной дорожке, наблюдая за нашим приближением.

— Черт. Я надеюсь, что он не примчался сюда с включенными фарами и не испортил все шансы поймать этого парня, — отрезал Ник.

— Я уверена, что он знает, что делает.

Он хмыкнул.

— Я хотел бы, чтобы мы были здесь сегодня вечером. Я бы с удовольствием поймал этого парня с поличным.

Я чувствовала прямо противоположное, но промолчала. Жалеть, что нас здесь не было, было глупо. Не так давно здесь побывал опасный и потенциально вооруженный преступник. Мне повезло, что нас здесь не было.

Две попытки взлома с разницей всего в месяц не могли быть случайными. Кто-то нацелился на мой дом. Может быть, они нацелились на меня. Кто знает, что могло бы случиться, если бы мы были здесь?

— Что ты нашел? — спросил Ник Майло, когда мы подошли к патрульной машине.

— Ничего. Входная дверь была широко открыта, когда я подошел. Кто бы ни вломился, к тому времени, как я появился, он уже давно ушел, — сказал Майло.

— Ты проверил местность? — спросил Ник.

— Да. Следы на снегу ведут вокруг дома, а затем на юг, к деревьям. Я не ходил далеко. Джесс уже в пути. Возможно, он захочет прогуляться туда сам. Но я предполагаю, что он подождет до рассвета, — сказал Майло.

— Черт, — прошипел Ник. — Я пойду с вами, ребята, когда вы пойдете проверять их.

— Конечно, Ник.

— Ты проверил дом?

Майло кивнул.

— Это первое, что я сделал. Там никого не было.

— Эмми, иди вперед и отключи эту штуку.

Я воспользовался своим телефоном, чтобы выключить ревущий сигнал тревоги.

— Давай. Давай зайдем внутрь, пока ты не слишком замерзла, — сказал Ник, хватая меня за руку и таща вверх по ступенькам крыльца.

Это не было похоже на первое проникновение. Кто бы ни вошел, он не был осторожен и спокоен. Ручка на входной двери была сломана и свободно болталась. Мой столик в фойе был опрокинут. Снег был занесен мимо входа и вверх по лестнице.

— Черт побери, — пробормотал Ник. — Это твои следы, Майло, или он был здесь?

— Не мои. — Майло вытащил свой телефон. — Прежде чем вы, ребята, зайдете слишком далеко, позвольте мне сделать несколько снимков.

— Мне страшно, — сказала я Нику, пока Майло фотографировал.

— Я рядом, — пообещал он, прижимая меня к себе.

Час спустя я вернулась в слишком знакомое положение: съежилась рядом с Ником на диване, пока Джесс сообщал мне о взломе.

— Мне жаль, Эммелин. Жаль, что мы не смогли поймать этого парня в первый раз. Ненавижу, что мы снова здесь, — сказал Джесс.

— Это не твоя вина, — сказала я.

— По крайней мере, на этот раз у нас есть какие-то зацепки, — сказал он. — Следы, которые нашел Майло, показывают, что он уходил через деревья. Либо он не оставил никаких следов, ведущих к дому, либо мы просто еще не нашли их. Утром мы узнаем больше. С первыми лучами солнца я поднимусь за дом.

— Я иду с тобой, — сказал Ник.

— Хорошо. — Джесс кивнул.

— Ты думаешь, это тот же самый парень, что и при первом взломе? — спросила я.

— Скорее всего. Сигнализация его не отпугнула, что говорит мне о том, что он знал, что она сработает, когда он откроет дверь. И он не терял времени даром. Следы на лестнице выглядят так, как будто он поднимался по ним дважды, приходя и уходя. Как будто он точно знал, куда направляется.

— Моя спальня наверху. Ты думаешь, он шел за мной?

Ник, должно быть, подумал о том же, потому что его хватка на моей руке стала болезненно крепкой.

— Я не знаю, — сказал Джесс. — Возможно, он подозревал, что именно там могут находиться драгоценности или ценные вещи. Но, может быть и из-за тебя. В любом случае, даже не думай оставаться здесь одна, пока мы не узнаем, что происходит.

— Не волнуйся. Она была у меня дома в течение нескольких недель. Там она и останется в обозримом будущем, — сказал Ник.

— Как ты думаешь, это мог быть преследователь? Я в опасности? — спросила я Джесса.

— Я не уверен, — сказал он. — Ты не замечала ничего странного в последнее время? Может у тебя от кого-нибудь мурашки по коже?

— Нет, — сказала я. — Все было нормально.

— Хорошо. Я сомневаюсь, что кто-то преследует тебя. Если бы это было так, они бы знали, что тебя здесь сегодня не было. Я предполагаю, что твой злоумышленник увидел, что твоего автомобиля нет и подумал, что сможет быстро сорвать куш. Тем не менее, будь осторожна. Обращай внимание на окружающих тебя людей.

— Хорошо.

— Ты больше не должна приходить сюда одна, Эмми, — сказал Ник. — Если тебе понадобится одежда или что-то еще, подожди меня, чтобы я мог пойти с тобой.

Я кивнула.

— Мне нужно заскочить обратно на ферму. Потом я вернусь. Вы, ребята, остаетесь здесь или возвращаетесь к Нику?

— Возвращаемся, — сказал Ник.

— Встретимся здесь в семь? — спросил его Джесс.

— Я буду здесь.

Мы с Ником вернулись к нему домой, но ложиться спать было бессмысленно. Мы оба выпили по несколько чашек кофе, прежде чем он настоял на том, чтобы отвезти меня на работу.

Это был худший понедельник в истории.

Я была измотана. Сохранять концентрацию было непросто. Куда бы я ни шла, я оглядывалась через плечо. Если Джесс не найдет человека или людей, вломившихся в мой дом, я достигну небывало высокого уровня сумасшествия.

В ту минуту, когда студенты покинули здание, я написала Нику, чтобы он приехал и забрал меня. Несмотря на то, что Джесс сказал, что мне вряд ли грозит опасность, мысль о том, чтобы остаться в классе одной, пугала меня.

С пиццей в грузовике мы заехали ко мне домой, чтобы упаковать одежду на пару недель вперед. В ту минуту, когда мы доберемся до дома Ника, я натяну штаны для йоги, съем половину нашей фирменной пиццы с пепперони и лягу спать.

— Я не могу поверить, что вы ничего не нашли, — сказала я, бросая стопку свитеров в свой чемодан.

— Я тоже, — сказал он. По дороге он сказал мне, что он, Джесс и Майло шли по следам среди деревьев, но когда следы вернулись к асфальтированному шоссе, они потеряли след.

Мои плечи опустились.

— Что теперь?

— Джесс изымает запись с камеры на светофоре на Мэйн-стрит. Это был странный час. Если парень возвращался через город, мы могли бы идентифицировать номерной знак.

Я бросила пару штанов на кровать.

— Это так расстраивает!

— Я знаю, — сказал Ник, притягивая меня в свои объятия. — Но мы его поймаем. Завтра мы собираемся установить несколько камер слежения по всему дому. Если запись со светофора ни к чему нас не приведет, будем надеяться, что парень окажется достаточно глуп, чтобы вернуться.

— Что, если это разные люди? Мы даже понятия не имеем! — Я плакала, уткнувшись ему в грудь.

— Давай больше не будем беспокоиться об этом сегодня вечером, хорошо? — спросил он. — Мы оба измотаны. Давай пойдем домой, поужинаем и немного, блять, поспим. Завтра мы встретимся с Джессом после работы и начнем мозговой штурм следующих шагов.

Я шумно выдохнула. Он был прав. Сегодня вечером ничего не могло быть решено, и я слишком устала, чтобы мыслить здраво.

— Ты упаковала серое платье? — прошептал он мне в волосы.

Я откинула голову назад и посмотрела в его карие глаза. Сегодня коричневые крапинки были более заметны, чем зелень шалфея.

— И зеленое, чтобы ты мог пригласить меня на ужин в «Чёрного быка». Я думаю, тебе оно понравится. Под него невозможно надеть трусики и лифчик.

— Планы изменились, жена. Дом. Секс. Пицца. Сон. Завтра, после того как мы встретимся с Джессом, мы пойдем в «Чёрного быка».

Дрожь пробежала по моей спине, когда я вернулась к шкафу. Я больше не была такой уж уставшей.

Секс с Ником не разочаровывал. Он всегда заботился обо мне, обычно не один раз. Ему нравилось заставлять меня кончать своим ртом. Если я опускался для него, он заботился о том, чтобы основательно вознаградить меня за мои усилия.

И у моего мужчины была выносливость. Отсюда и его способность раздавать множественные оргазмы каждую ночь.

С улыбкой на лице я закончила собирать вещи и отправила Ника к грузовику со своими чемоданами, пока просматривала почту у себя на кухне.

— Эмми, ты ждешь гостей? — крикнул Ник.

— Нет. А что?

— Два черных эскалейда подъезжают к твоей подъездной дорожке.

— Что? — ахнула я, подбегая к входной двери. Моя мать и Алессо выбрались из первого внедорожника. Ее помощник и личный шеф-повар появились из второго.

— Ну почему именно сегодня, — пробормотала я, закрывая глаза.

— Я так понимаю, ты их знаешь? — спросил Ник.

— Это моя мать и ее свита. — Мы вместе стояли у двери и смотрели, как команда торопливо поднимается по моим каменным ступеням.

— Эммелин, дорогая! Сюрприз! — сказала моя мама и обняла меня.

— Привет, мам, — сказал я, обнимая ее в ответ. Несмотря на то, что ее визит был шоком, было приятно видеть ее здесь после такого отвратительного дня. — Что ты здесь делаешь?

— Нам было скучно, и я скучала по тебе. Когда мы разговаривали по телефону на прошлой неделе, ты казалась такой расслабленной. Я подумала, что мы могли бы навестить тебя и немного взъерошить твои перышки. Это мой зять? — спросила она, бросая меня и протискиваясь прямо к Нику, чтобы обнять и поцеловать в обе щеки.

— Ник Слейтер, — сказал он.

— Приятно познакомиться с тобой, Ник Слейтер. Я Коллетт Остин, — сказала она. — Это мой жених, Алессо Неспола.

— Жених? — спросила я, потрясенная. Согласие моей матери выйти замуж за Алессо после пятнадцати лет совместной жизни было новостью. Новостью на шестой странице.

— О, да. Мы наконец-то решили пожениться. Еще одна причина для нашего визита. Нам нужно отпраздновать!

— Поздравляю, мама! — Я еще раз обняла ее, затем повернулась к Алессо. — Я так рада за тебя! — сказала я, когда мы обнялись.

Алессо был моложе моей матери на несколько лет. Его черные волосы были обильно тронуты сединой, а оливковая кожа на красивом лице была изборождена морщинками от смеха. Он поддерживал себя в хорошей форме, но не был громоздким. Он был маминой серебристой лисой.

— Я тоже, — сказал он, крепко сжимая меня. — Извини, что мы врываемся, bella.

— Тебе всегда рады. Я рада видеть вас обоих.

Ник и Алессо обменялись приветствиями, и я представила его маминой помощнице Фрэнни и шеф-повару Сэмюэлю.

Эта пара прожила с моей матерью много лет, задолго до того, как она переехала в Италию. Фрэнни и Сэмюэл были женаты, детей у них не было, и они были мне как тетя и дядя. Когда мама решила переехать к Алессо, я не удивилась, когда они последовали за ней через Атлантику.

— Ты куда-то собралась? — спросила мама, когда заметила мои сумки.

Я поморщилась. Мысль о том, чтобы пересказать обе истории о взломе была пугающей. Я пропустила наш последний телефонный разговор, который происходил раз в две недели, и знала, что ей не понравится, что я скрыла это от нее.

— Пойдем в гостиную, — сказала я. — У нас тут инцидент.

После краткого изложения моих проблем, многочисленных вздохов и тысячи вопросов мы вышли из моего дома и все вместе поехали к Нику.

— Мне нравится это место, дорогая. Здесь так удобно, — сказала мама, бродя по главной комнате. Ник, Алессо, Фрэнни и Сэмюэль были на кухне, смеялись и разговаривали, наблюдая за выпеканием одной пиццы.

— Я тоже так думаю, — сказала я. — Ты уверена, что не хочешь остаться с нами?

— Нет. Нет. И нет, — сказала она. — Мы не собираемся выставлять вас. Фрэнни нашла нам замечательное деревенское шале на неделю, а Сэмюэль не перестает рассказывать об экспериментах с бизоном из Монтаны и форелью. Все решено.

— Ладно. Если смогу, я постараюсь найти замену к концу недели.

— Нет, ты этого не сделаешь! — усмехнулась она. — Ты идешь на работу и формируешь умы будущего. Не беспокойся о нас. Фрэнни запланировала мероприятия, чтобы мы были заняты всю неделю, пока ты преподаешь. Вы с Ником можете присоединяться к нам за ужином по вечерам, а затем в эти выходные мы все что-нибудь сделаем вместе.

— Спасибо. Звучит замечательно, — сказала я, благодарная за то, что моя мама так поддерживала мою преподавательскую карьеру.

— Какая прекрасная фотография, — сказала она, поднимая мою фотографию, сделанную Ником в Лас-Вегасе.

В какой-то момент между моим первым визитом и возвращением из Италии Ник нашел рамку, и теперь фотография стояла в центре его книжной полки.

— Она не новая, — сказала мама.

— Да. Это так.

Она самодовольно ухмыльнулась мне и продолжила вынюхивать.

— Я волнуюсь, Эммелин. Мне не нравится, как звучат эти проблемы, которые у тебя возникают. Должна ли я позвонить твоему отцу? Несмотря на все его недостатки, он всегда заботился о том, чтобы мы были в безопасности. Помнишь того ужасного телохранителя, который был у нас в твоем выпускном классе? Как его звали?

— Дейл. И нет, я не хочу, чтобы отец был в центре этого. Когда я переехала сюда, я решила, что больше не потерплю, чтобы кто-то ходил за мной по пятам. Я хочу жить нормальной жизнью. Кроме того, мне нужно некоторое время, прежде чем я смогу снова поговорить с ним. Когда он узнал, что мы с Логаном расстались, он сказал мне много неуместных вещей.

— Мне жаль, дорогая. Хотела бы я сказать, что удивлена. — Она нахмурилась. — Ты разговаривала с ним в последнее время?

Я покачала головой.

— Нет, но я разговаривала со Стеффи несколько дней назад.

Ее глаза метнулись к моим.

— Я слышала, что мы с Алессо не единственные, кто помолвлен.

— Откуда ты услышала об этом?

— Твой брат позвонил мне сегодня утром, чтобы сообщить новости.

— Прости, мам. Я должна была сказать тебе.

Она потянулась и похлопала меня по руке.

— Не извиняйся. Мы с твоим отцом расстались много-много лет назад. Я рада, что он нашел кого-то, даже если она немного шлюха.

— Ты говоришь о моей будущей мачехе, — поддразнила я. — Тьфу. Не думала, что когда-либо скажу такое о своей соседке по комнате из колледжа.

Мы обе рассмеялись.

— Давай обсудим гораздо более нормальный союз, — сказала я. — Я рада за тебя и Алессо.

— Спасибо тебе, дорогая. Я тоже, — она улыбнулась. — Пришло время. Годы борьбы, и мне наконец удалось развестись с твоим отцом, и Алессо никогда не колебался, несмотря ни на что. Он всегда был на моей стороне, и я действительно очень его люблю.

— Он хороший человек.

— Один из лучших. — Она обняла меня, и я положила голову ей на плечо.

— Я счастлива, что ты здесь, мам. — Я улыбнулась, когда она не отпустила меня. Ее крепкие объятия и смех, доносившийся с кухни Ника, сотворили чудеса, успокоив мой встревоженный разум.

Несколько часов спустя мы помахали на прощание с крыльца. Я почувствовала тепло Ника на своей спине за секунду до того, как его пальцы скользнули под подол моего свитера и начали рисовать круги на моем бедре.

— Наверх, Эмми. — Два слова, и мне стало жарко.

Без промедления мы оба бросились внутрь и в его спальню. Моя одежда начала летать по воздуху, когда я помчалась раздеваться первой, чтобы посмотреть на Ника.

Мне понравилось, как он сорвал с себя футболку, стягивая ее с затылка и тела. Одно это плавное движение напрягло все мышцы его рук и живота. Когда он расстегнул ремень, его джинсы опустились как раз в нужном месте, идеально облегая точеные бедренные кости. Дразнили меня тем, что было под ними.

Но лучше всего было то, как он просунул большие пальцы за резинку своих боксеров и медленно потянул их вниз. Это была великолепная пытка.

Я затаила дыхание, когда он опускал черную резинку все ниже и ниже, обнажая свой толстый член дюйм за восхитительным дюймом. Когда он наконец освободился, у меня практически текли слюнки.

— На спину, Эмми. Широко раздвинь ноги.

Все мое тело жаждало прикосновений. Прохладный хлопок на моей спине ничуть не притушил огонь в моей крови.

Мне нужен был Ник. Он стал таким же жизненно важным для моего тела, как вода.

Когда презерватив был на месте, Ник встал на колени на кровати. Он обхватил член рукой и начал медленно поглаживать его. Вид того, как он прикасается к себе, чуть не подтолкнул меня к краю. Он заставил бы меня извиваться под ним за считанные секунды.

Пока одна рука гладила, другая потянулась ко мне, слегка касаясь моей кожи пальцами. Они прошлись по моему животу, от пупка до грудины. Дважды они обошли мою грудь, тщательно избегая сосков.

Я извивалась и отчаянно желала большего. Когда его пальцы, наконец, накрыли сосок, я резко вдохнула и выдохнула с умоляющим стоном.

— Терпение, — прошептал Ник.

Его пальцы снова начали путешествовать, на этот раз двигаясь вниз по моим ребрам, щекоча мой бок. Я закрыла глаза, наслаждаясь следом покалывания, который они оставили, когда он провел ими по моему бедру.

С нужным усилием большой палец Ника взял верх и начал кружить по моему клитору. Жар разлился по моему телу, когда он добился от меня первого оргазма. Крик сорвался с моих губ и заполнил комнату.

— Черт, Эмми. Это так чертовски сексуально, — сказал Ник. — Мне нравится, когда ты кричишь.

Моя голова была вдавлена обратно в кровать, а глаза зажмурены, когда каждый дюйм моего тела вибрировал. Как раз в тот момент, когда я почувствовала, что начинаю опускаться, Ник схватил меня за тыльную сторону колен, прижимая мои бедра к своим и вставляя свой член внутрь.

Второй оргазм был долгим и сильным, когда Ник входил в меня в устойчивом ритме. Снова и снова его бедра двигались очень быстро, пока он не вошел глубоко и не изменил наше положение. По очереди он поднял мои ноги вверх и закинул себе на плечи, новый угол позволял ему погружаться в мое тело так глубоко, как только мог.

— О боже, Ник, — выдохнула я, когда он прижался бедрами к моей заднице.

Он снова начал свои толчки. Никому из нас не потребовалось много времени, чтобы кончить вместе. Мой оргазм был не таким сильным или продолжительным, как два других, но он все равно сделал меня вялой.

Осторожно опустив одну ногу, затем другую, Ник сохранил нашу связь и прижался своей грудью к моей. Пот с наших тел смешивался, когда мы оба тяжело дышали, чтобы успокоить наши бешено колотящиеся сердца.

Ник усмехнулся.

— Черт возьми, конец дня намного лучше, чем начало.

Я рассмеялась.

— Ты прав.

Смеяться с Ником после горячего секса? Что может быть лучше.

Он уложил меня на бок и позаботился о презервативе, прежде чем присоединиться ко мне в постели.

— Мне понравилась твоя мама, — сказал Ник в мои волосы. Его обнаженное тело прижималось к моему. — Я представлял себе ее по-другому. Не такой приземленной.

— Она не всегда была такой. В городе она играла роль богатой наследницы. Но Алессо смягчает ее.

— Он хороший парень. То как он ее называет, la mia vita, что это значит? — спросил он.

— По-итальянски означает «моя жизнь».

— А bella — это «красавица»?

Я кивнула. Алессо начал называть меня красавицей, когда я была подростком. Хотя это было странно — познакомиться с парнем моей матери, когда она была замужем за моим отцом, но я быстро привыкла к присутствию Алессо в моей жизни. Он так отличался от моего отца. Спокойный. Терпеливый. Любящий. Он не позволял моей матери увлечься, и было очевидно, что его любовь к ней была глубокой.

— Точное выражение нежности, — сказал Ник.

— Он немного предвзят, потому что я так похожа на свою мать.

— Нет. У него просто есть глаза.

Я улыбнулась и еще больше расслабилась в его объятиях.

Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как мы были в моем доме и разбирались со взломом. Визит моей мамы был как нельзя кстати. То, что она была здесь, помогло взглянуть на все в перспективе. Если кто-то был полон решимости украсть мои драгоценности или модные семейные реликвии, какое это имело значение? В моей жизни были замечательные люди, и материальные блага были просто не важны.

И она была права насчет моего отца. Он всегда заботился о том, чтобы мы были в безопасности. Может быть, позвонить ему и получить его совет было не такой уж плохой идеей.

— Никогда не встречал твоего отца, но я не могу представить твою маму с ним, — сказал Ник. — Не после всего, что ты мне о нем рассказала.

— Они никогда не подходили друг другу. Я не могу вспомнить время, когда им, хотя бы, нравилось общество друг друга. Я думаю, она вышла за него замуж, потому что он был амбициозен. Я знаю, что он женился на ней ради престижа ее фамилии. Почему они оставались женаты, остается загадкой.

— По крайней мере, теперь она нашла себе более подходящую пару, — сказал он.

— Намного более подходящую пару.

— Я рад, что они были здесь сегодня. Жаль, что они живут так далеко.

— Это так. Хотя Фрэнни сказала мне по секрету сегодня вечером, что мама и Алессо изучают этот район на предмет потенциальной недвижимости. Когда они поженятся, его иммиграционный статус изменится, и им не нужно будет проводить так много времени в Италии.

Я опустила ту часть нашего разговора, где Фрэнни также упомянула слово «внуки». Очевидно, мама и ее команда заключали пари, сколько времени мне потребуется, чтобы забеременеть. Хотя было бы неплохо чаще видеться с моей матерью, я могла бы обойтись без давления о продолжении рода.

— Давай надеяться, что завтра не будет драмы, — сказал Ник.

— Согласна. Нам придется отложить наш визит в «Чёрного быка», но, по крайней мере, завтра вечером мы сможем расслабиться. Сэмюэль готовит большой ужин, так что тебе не придется готовить для меня.

— Мне нравится готовить для тебя, — сказал он. — Но мне интересно посмотреть, как он готовит форель. Я никогда не разбирался в рыбе.

— Ну, после того, как ты научишься, ты можешь начать добавлять лосося в рацион. Это мое любимое блюдо.

— Все, что пожелает твое сердце, моя милая Эмми.

Тебя. Только тебя.

Еще одна спонтанная и неосторожная мысль о Нике. Хотя мне еще предстояло выяснить, как их остановить, по крайней мере, все они были правдой.

Глава 16

— Мы скоро вернемся снова, bella. — Алессо притянул меня в свои объятия, и я улыбнулась, уткнувшись ему в грудь, наслаждаясь звуком его сильного акцента и запахом его дорогого одеколона. — Мне нравится твой Ник.

— Мне тоже.

— Отцепись от нее, Алессо. Теперь моя очередь, — сказала мама.

Закатив глаза, я сжала его в последний раз, а затем позволила маме задушить меня, прежде чем ее команда отправится в аэропорт и вернется в Италию. Мы провели с ними замечательную неделю, и, несмотря на попытки моей матери, их визит не взъерошил мне перья. Мне было грустно видеть, как они уезжают.

Каждый вечер на ужин мы с Ником отправлялись в их шале. Сэмюэль изо всех сил экспериментировал с местными блюдами, и каждое из них было восхитительным.

Мама, Фрэнни и я провели много времени в гостях. Они внимательно слушали рассказы о моих учениках и моих тревогах за Мейсона Карпентера.

Алессо мгновенно проникся симпатией к Нику. Он был очарован тем, как много Ник знал о горных тропах. Каждый вечер Ник рисовал ему карту для его утреннего путешествия на снегоступах.

У Фрэнни была насыщенная программа поездок. Каждый день после полудня группа исследовала этот район. Они искупались в горячих источниках, прогулялись по центру города и даже съездили в Бозмен, чтобы посетить завод по производству виски.

И однажды днем они вчетвером удивили меня, посетив мой класс. Я была не единственной, кому нравился акцент Алессо. Дети практически напали на него. Они засыпали его вопросами о том, откуда он родом и почему его голос звучал по-другому.

Вчера мы все наслаждались субботним путешествием по Йеллоустону. Фрэнни договорилась, что мы поедем на частном снежном автобусе в «Олд-Фейтфул»¹⁹ на их последнюю экскурсию по Монтане. Я никогда раньше не посещала национальный парк, и этот опыт не был похож ни на какой другой.

Пейзаж был впечатляющим. Сверкающий снег покрывал холмы. Горячие бассейны и маленькие кипящие ручьи растопили долины. Мы заметили лося, буйвола и медведя гризли на открытых полях между вечнозелеными лесами. «Олд-Фейтфул», названный так за свою предсказуемость, появился как раз вовремя. Вода гейзера высоко и бело брызнула на фоне безоблачного голубого неба.

В следующий раз, когда мама навестит нас, мы планировали поехать туда снова.

— Будь в безопасности, Эммелин, — сказала мама перед последним объятием.

Единственной тенью на идеальной в остальном неделе была новость Джесса о взломе. Ни один транспорт не проехал мимо камеры светофора в центре города, и у него не было зацепок.

Ник договорился о ремонте моей дверной ручки и установке засовов на все наружные двери. Он также установил камеры вокруг моего дома и собственности. Но дополнительная безопасность не стерла мои страхи.

— Ты собираешься позвонить своему отцу? — спросила мама.

— Нет. Я думала об этом, но решила не делать этого. Я доверяю местному шерифу. Он делает все, что в его силах, и последнее, что ему нужно, это чтобы отец совал свой нос в расследование, — сказал я.

— Хорошо, дорогая. Если ты думаешь, что так будет лучше, — вздохнула она.

— Со мной все будет в порядке.

Ее голова повернулась к Нику, а затем снова ко мне, прежде чем улыбнуться.

— Да. Будет.

— Люблю тебя, мама.

— Я тоже тебя люблю. Позвони мне на следующей неделе.

Когда моя семья уехала, Ник притянул меня к себе. Я сосредоточилась на том, чтобы вдыхать свежий горный воздух, чтобы сдержать слезы.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Я рада, что они решили купить это шале. Было бы приятно видеть их почаще.

К счастью, шале, которое они арендовали, также было выставлено на продажу. Мама и Алессо сразу же ухватились за покупку, и в течение месяца это место должно было стать их. После того, как они построят дом на этой территории для Фрэнни и Сэмюэля, они вернутся на длительный срок.

— Чем тебе хочется заняться сегодня? — Впервые за несколько недель у нас не было никаких планов. Никаких вечеринок по случаю дня рождения шестилетней девочки. Никаких семейных пиршеств. Никаких исследований Монтаны. Ничего.

Так что у меня был идеальный ответ на его вопрос.

— Тобой.

￼

Две недели спустя я спешила в спа, чтобы встретиться с Джиджи и Мейзи на нашем девичнике. Мейзи отложила нашу прошлую встречу, потому что Коби заболел, и, к сожалению, перенесла ее на сегодняшний вечер, но я не собиралась отказываться от хорошей компании.

Завтра была годовщина нашей с Ником свадьбы, и это отнимало у меня все свободное время.

Я опустилась в массивное черное кресло между Джиджи и Мейзи и изобразила на лице улыбку. Может быть, это было как раз то, что мне было нужно, чтобы отвлечься от мыслей о Нике.

И десяти годах.

Я была законно замужем за мужчиной в течение десяти лет, а провела в его присутствии всего несколько месяцев. Как я вообще смогу вести себя нормально завтра? Я подумывала о том, чтобы притвориться больной и спрятаться в мотеле.

— Эммелин? Ты в порядке? — спросила Джиджи. Она болтала с Мейзи, пока я была погружена в свои мысли.

— О, да. Мне так жаль. Я весь день была как-то рассеянна.

— Хочешь поговорить об этом? — спросила Мейзи.

— Все в порядке. Мне неприятно обременять вас обеих своими тривиальными проблемами.

— Но именно для этого и нужны друзья. Кроме того, у нас закончились пикантные сплетни. Выкладывай, — сказала Джиджи.

Вероятно, это было лучшее место, где можно было получить совет.

— Ник рассказал вам, как мы встретились и поженились? — спросила я.

— Кое-что из этого, но он, вероятно, пропустил все самое интересное, — сказала Мейзи.

Двадцать минут спустя они знали всю историю Вегаса.

— Какой осел! — закричала Джиджи. — Ты знаешь, Ник рассказал Джессу и мне о том, что произошло, но он определенно дал нам сокращенную версию. Теперь, когда я знаю всю историю, в следующий раз, когда я увижу Ника, он получит по голове.

Я рассмеялась и впервые за весь день искренне улыбнулась. Было приятно, что она на моей стороне.

— Так почему ты сегодня была так рассеяна? — спросила Мейзи.

— Завтра у нас годовщина. Странно праздновать, хотя я не думаю, что Ник помнит. Всю неделю он был совершенно нормальным и ни о чем не упоминал и не поднимал эту тему. Что на самом деле делает все еще хуже. Что мне следует делать?

— Вы, ребята, наконец-то снова вместе! Ты должна что-то сделать. Это не обязательно должно быть что-то вычурное. Может быть, сходите куда-нибудь поужинать? Нет, в кинотеатр! Именно там у вас, ребята, было ваше первое свидание, не так ли? Как прекрасно! Идите туда, — сказала Джиджи.

— Не слушай ее, — сказала Мейзи. — Она стала безнадежным романтиком с тех пор, как встретила Джесса. Ты бы видела ее до того, как они сошлись. Типа, полностью довольна тем, что в ее жизни нет мужчины. Теперь она сделала своей миссией убедиться, что с ее друзьями все в порядке.

— Возможно, она права, — пробормотала Джиджи.

— Я подумаю об этом. Спасибо, что выслушали, — сказала я.

Несмотря на то, что я ничуть не приблизилась к тому, чтобы разобраться в своей голове, было приятно поделиться своим бременем с друзьями. Кроме того, если бы мы с Ником просто провели обычную ночь вместе, это было бы лучше, чем последние девять годовщин.

В эту годовщину я могла бы, по крайней мере, заняться сексом со своим мужем.

￼

— Ник! — крикнула Роуэн Клири из-за своего стола. Предполагалось, что дети будут обводить букву «Т», но теперь они все уставились на Ника в дверном проеме.

— Эй, ребята, — позвал Ник. — Вы многому научились сегодня?

— Да! — закричали они все в унисон.

— Привет, класс, — крикнул Рич, следуя за Ником в класс.

— Здравствуйте, мистер Гарсия, — сказали они хором.

— Что происходит? — спросила я Ника. — Все в порядке?

Он наклонился и быстро поцеловал меня в щеку, что вызвало хор «Ох» и «Фу» у моего класса.

— Все замечательно. Мистер Гарсия заступает на дежурство до конца дня. Ты идешь со мной.

— Что? Почему? Это из-за взломов?

— Нет.

— Мисс Остин, ты не могла бы пробежаться со мной по плану своего урока? Я постараюсь не сбиваться с пути, пока ты не вернешься в понедельник.

— О, конечно, мистер Гарсия, — сказала я и изложила остальную часть моего плана занятий на пятницу.

— Я думаю, что справлюсь. Вам двоим приятных выходных, — сказал он, прежде чем Ник потащил меня из класса к своему грузовику.

— Что происходит, Ник? — спросила я, пристегнув ремень безопасности.

— Терпение, — сказал он.

Его бесцеремонное отношение раздражало, я ненавидела секреты, но все, кажется, было в порядке. Он не был бы таким самодовольным, если бы была проблема.

— Так вот почему ты настоял на том, чтобы отвезти меня на работу этим утром? Чтобы ты мог похитить меня?

— Ага.

— Еще один односложный ответ. Как ты думаешь, ты мог бы связать их вместе и ответить полным предложением? Предпочтительно таким, которым ты объяснишь мне, что происходит? — спросила я.

— Наслаждайся неизвестностью, Эмми.

Я нахмурилась, когда бабочки запорхали у меня в животе. Это должно быть связано с нашей годовщиной, верно? Иначе зачем бы ему пытаться удивить меня?

Я презирала сюрпризы и тоску, которая с ними приходила. Нервная энергия вызывала у меня тошноту, а не возбуждение. Я была из тех людей, которые читают последнюю главу книги перед первой, просто чтобы убедиться, что у нее счастливый конец.

Мой желудок скрутило, когда Ник выехал из города. Проехав несколько миль по шоссе, он съехал на грунтовую дорогу, прорезавшую открытое поле. Снег на земле начал таять, но на впадинах и изгибах равнин все еще виднелись сугробы.

— Ник. — ахнула я, когда он свернул за рощу деревьев, и я поняла, куда мы направляемся.

Посреди большой поляны стоял привязанный к земле воздушный шар. Он был сделан из красной ткани с большими оранжевыми и желтыми солнцами в центральном ряду. Пилот стоял в корзине, наблюдая за горелкой.

Ник припарковал грузовик и, перегнувшись через центральную консоль, легонько поцеловал меня в губы.

— С годовщиной, жена.

— Ты не забыл? — спросила я. — Я не была уверена, что… — начала я, но не смогла продолжить. Мой нос начал гореть, и я закрыла глаза, чтобы не заплакать.

Это было так романтично. Ник не просто вспомнил о нашей годовщине, он сделал все возможное, чтобы удивить меня чем-то особенным.

— Это стоило того, чтобы потерпеть? — прошептал он.

— Да, — я кивнула, прежде чем прижаться своими губами к его.

Поцелуй, который я ему подарила, был грубым и отчаянным. Мои руки запутались в его бороде, а язык завладел его ртом. Когда мы оба затаили дыхание, я отстранилась и прошептала:

— С годовщиной, Ник.

— Теперь мне нужна минута, прежде чем мы сможем выйти. — Он ухмыльнулся. — Я сомневаюсь, что пилот хочет лететь со мной со стояком.

— Наверное, было бы лучше, если бы ты приберег его только для меня.

— Только для тебя, моя милая Эмми.

Несколько мгновений мы сидели, прижавшись лбами друг к другу, пока он не отстранился.

— Нам нужно одеться потеплее. Наверху будет чертовски холодно, — сказал Ник. — Одежда в рюкзаке.

Пятнадцать минут спустя мы уже парили в воздухе.

Это было волшебно.

Ник был прав, воздух был резким и холодным. Но это не имело значения. Счастье в моем сердце согревало меня.

Начинали проявляться признаки весны. На деревьях оживали зеленые почки, цвели полевые цветы. Реки и ручьи бурлили водой от тающего снега. Долина Джеймисон заиграла новой жизнью и красками.

— Это потрясающе, — сказала я Нику.

После часового полета пилот воздушного шара высадил нас на другом открытом поле по ту сторону долины. Ник был занят чем-то другим, потому что недалеко от нашей посадочной площадки стоял мой джип.

— Ты собираешься сказать мне, что мы делаем, или ты планируешь продолжать эту пытку?

— Планирую продолжать пытку. Мне нравится заставлять тебя извиваться. — Он подмигнул.

Мы попрощались с пилотом и отправились на следующую часть сюрприза Ника. Солнце садилось, и небо залилось яркими красками.

Ник вел машину по лабиринту гравийных дорог, пока мы не начали подниматься на невероятно крутой холм. Когда джип поднялся на плато, мы увидели деревянное шато в форме буквы А, встроенное в склон горы. Большие окна на фасаде были золотым маяком.

— Мы останемся здесь? — спросила я, даже не пытаясь сдержать свое волнение.

— Да. Снял его на все выходные.

— Вау, — прошептала я.

Ник затащил меня внутрь, чтобы я могла осмотреться, пока он заносил наши сумки и продукты, которые припрятал в машине. Интерьер дома был похож на хижину Ника. Богатая древесина, смешанная с грубым камнем. Уютная мебель. Огромный камин.

— Тебе нравится?

— Здесь прекрасно. Спасибо тебе, — сказала я. — Не хочешь выпить перед ужином?

— Да. Я начну готовить через несколько минут, — сказал он.

— Ладно. Я принесу тебе пива. Ты взял вино? — спросила я.

— Тебя зовут Эммелин Остин?

Это означало «да».

Я улыбнулась и пошла на кухню, где на столе рядом с двумя бутылками моего любимого вина лежало изобилие продуктов.

Ник был романтиком. От некоторых его заявлений за последние несколько месяцев у меня до сих пор захватывало дух. Но это было за пределами моих самых смелых мечтаний.

Пока Ник суетился на кухне, готовя ужин, я расслаблялась перед камином и наслаждалась своим вином. Восхитительные запахи наполнили дом, и к тому времени, как мы сели за стол, у меня потекли слюнки.

— Ты приготовила мне лосося?

— Я позаботился о том, чтобы спросить Сэмюэля, как тебе нравится, прежде чем они уехали. — Откусывая кусочек, из моего горла вырвался стон, когда вкус проник на мой язык.

— Хорошо? — спросил он.

— Удивительно. Ты превзошел самого себя. И Сэмюэля.

Мы ели в основном в тишине, оба довольные тем, что наслаждаемся едой и мирной обстановкой.

— Я приберусь, — предложила я.

Частью нашей ночной рутины было то, что Ник готовил, а я мыла посуду. Должно быть, он заподозрил, что я стану добровольцем, потому что, войдя на кухню, я остановилась при виде двух упакованных коробок, стоявших на островке.

Почему я ничего ему не купила? Я должна была знать, что он запомнит нашу годовщину. Ник помнил все, что было в Лас-Вегасе. Очевидно, что дата не вылетела бы у него из головы. Вместо того чтобы искать идеальный подарок, я была занята тем, что сомневалась в нем.

— Я ничего тебе не купила. Я должна была это сделать. Мне так жаль, — выпалила я.

— Я ничего не хочу. Все, что мне нужно, это ты. — Он поцеловал кончик моего носа. Взяв тарелки у меня из рук, Ник отставил их в сторону и подошел к коробкам.

— Тебе не следовало этого делать. Воздушный шар. Этот дом. Теперь подарки? Это слишком.

— Все, что пожелает твое сердце, Эмми. То я тебе и дам. Если ты хочешь провести тихие выходные вместе, они твои. Некоторое время назад ты сказала мне, что хочешь полетать на воздушном шаре. Сделано. Мне нужно наверстать девять пропущенных годовщин, и я обещаю это сделать.

Мое зрение затуманилось. Я ничего так не хотела, как вернуть те девять лет, что мы провели с Ником. Вернуться в Вегас и начать все сначала. Но это было невозможно.

— Спасибо, — прошептала я. — За все.

— Не благодари меня. Просто будь счастлив.

— Хорошо. — кивнула я. — Могу я их открыть?

— Сначала это, — сказал он, протягивая мне прямоугольный пакет. По его весу и форме я поняла, что Ник подарил мне книгу.

— Это в честь нашей первой годовщины. Традиционный подарок — бумага, — сказал он.

Я осторожно развернула потрепанную желтую книгу. Когда я осмотрела ее потертую обложку, мои глаза уставились на нее, не мигая. Ник купил мне первое издание «Ребекки» Дафны Дюморье, моей любимой книги. Это, должно быть, обошлось ему в тысячи долларов. Листая пожелтевшие страницы, я вдыхала ее неповторимый затхлый запах.

— О, Ник. Это невероятно! Представь, где она была и кто читал ее до меня? Мне нравится. Спасибо тебе! — Я прижала книгу к груди.

— Я хорошо справился? — спросил он.

— Выше всяких похвал. — Я улыбнулась.

— Хорошо. Следующий. Десять лет, — сказал он. — Олово или алюминий. Но более современный подарок — это бриллианты. Поэтому я придумал для тебя что-то со всеми тремя.

Внутри маленькой квадратной коробочки лежало простое кольцо с окантовкой. Круг был выполнен из розового золота, инкрустированного металлическими полосками. Я предположила, что серебряные нити были из олова и алюминия из предисловия Ника. Металлы сами по себе были уникальными, но с бриллиантами в центре это кольцо было единственным в своем роде.

На кольце была изображена волна бриллиантов необработанной огранки. Золото над драгоценными камнями было неровным, как зеркальные горные хребты, а драгоценные камни находились под поверхностью.

— Ты его придумал? Это… я не знаю, что сказать, — прошептала я. Таланты Ника никогда не переставали меня удивлять.

Он взял кольцо у меня из рук и надел его на безымянный палец моей правой руки. Я была рада, что он не решил надеть его на палец левой руки. Он уже купил мне кольцо на эту руку. Я не сказала ему, что все еще храню наши обручальные кольца. Пока я не узнала, какова будет наша судьба, эти кольца оставались в секрете.

— Да. Подумал, что было бы круто иметь бриллианты под металлом. Вроде того, как их добывают в шахте. Тебе нравится?

Я кивнула.

— Нравится.

— Из ряда вон?

— Изумительно. — Любуясь кольцом на своем пальце, я думала обо всех вещах, которые мне следовало подарить Нику. Набор для коллекционирования фильмов Джона Уэйна. Новую пару снегоступов, потому что его собственные становились старыми. Новую фланелевую рубашку взамен той, которую я позаимствовала без намерения возвращать.

— Хотела бы я сделать тебе подарок.

Прижавшись губами к моему виску, он усмехнулся.

— Минет на годовщину не останется незамеченным.

Я облизнула губы и принялась за работу. Когда я закончила, он рывком поставил меня на ноги.

— Изумительно, — улыбнулся он.

Мы помыли посуду, и Ник потащил меня в хозяйскую спальню для секса на годовщину свадьбы, который не разочаровал.

— Спасибо тебе за чудесный день, — прошептала я Нику, лежащему рядом со мной. Покинув наше обычное положение, мы оказались лицом друг к другу, на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. На его ноги была наброшена простыня, и я натянула ее до груди.

— Не за что. Мне тоже понравилось.

— Это определенно превосходит мой обычный ритуал празднования годовщины, — поддразнила я.

Ник вздрогнул, и его лицо напряглось.

— Мне так жаль, Эммелин, — прошептал он. — Мне так чертовски жаль. Это гложет меня изнутри. Я никогда не смогу все исправить.

Протянув руку, я нежно погладил его бороду.

— Так вот о чем был сегодняшний день? Сюрприз. Подарки. Ты пыталась извиниться?

— Нет. Может быть, немного, — сказал он. — Я хотел, чтобы в этот раз для нас все было особенным. Десять лет.

Десять лет.

Мы не были женаты десять лет. В любом случае, это был не тот брак, которого я хотела. Сегодняшний день был чудесным, но мне казалось, что это наша первая годовщина, а не десятая. Я хотела отметить бриллиантовую годовщину с мужчиной, который спал рядом со мной каждую ночь в течение десяти лет. А не месяцы.

Это была именно та причина, по которой я хотела, чтобы мы развелись.

Но сначала Нику нужно было перестать наказывать себя.

— Ты должен простить себя. Ничто из того, что ты можешь сделать, не изменит того, что произошло.

— Как я могу простить себя, когда ты не можешь? — спросил он.

Я уже сделала это.

Где-то по дороге мой мозг догнал мое сердце. Я простила его. Я больше не переживала из-за того, что он оставил меня в Вегасе.

Нравилось ли мне думать об этом? Нет. Больно ли было говорить об этом? Немного. Но это было остаточное чувство. Всякая обида или гнев, которые я испытывала по отношению к Нику, исчезли.

Я наконец-то преодолела это.

— Я прощаю тебя.

Замешательство сменило боль на его лице.

— Прощаешь?

Я кивнула.

— Мне не нужны большие сюрпризы и необычные подарки. Я знаю, ты сожалеешь о том, что произошло в прошлом. Нам обоим нужно забыть об этом и перестать поднимать эту тему. Давай просто будем собой. Хорошо?

— Хорошо, — сказал он. — Давай просто будем собой.

Мне не нравилось расстояние между нами, поэтому я повернулась на другой бок и подождала, пока Ник прижмет меня к своей груди.

— Мой папа всегда изо всех сил старался ради мамы на их годовщину, — сказал Ник мне в волосы. — Каждый год она порхала по дому, желая увидеть, что он для нее приготовил. Мне нравилось, что он это делал. По крайней мере, раз в год она убеждалась в том, какая она особенная. Я обещаю не придавать значения подаркам, но я не могу обещать, что не буду делать сюрпризов. Это кое-что значит для меня. Большой жест. Я хочу этого для тебя.

Я поцеловала его руку, ближайшую к моим губам.

— Я могу с этим жить.

Мы спали, свернувшись калачиком, до следующего утра, когда Ник разбудил меня и потащил на кухню.

— Что ты хочешь на завтрак в свой день рождения? — спросил Ник.

Я была впечатлена тем, что он помнил и о моем дне рождении. В Лас-Вегасе я упомянула об этом лишь вскользь, так что либо у него была отличная память, либо он недавно украдкой взглянул на мои водительские права.

Я подозревала первое. Мой мужчина был умен. В любом случае, я собиралась наслаждаться тем, что меня баловали.

— Ты собираешься испечь мне сегодня торт? — спросила я.

— Да.

— Тогда торт, пожалуйста.

— Это займет некоторое время.

— Все в порядке. Я хочу почитать свою книгу, — сказала я, хватая свое первое издание со стойки. Два часа спустя он прервал мое чтение и протянул мне огромный кусок торта.

— Торт «Фанфетти» с радужной глазурью? — закричала я. — Как ты узнал, что он мой любимый?

— Я позвонил твоей маме.

Огромная ухмылка расплылась по моему лицу. Он был хорош.

— Спасибо, — сказала я. Мой рот был набит тортом, поэтому получилось больше похоже на «фафибо».

Смеясь, он вернулся на кухню, вероятно, чтобы приготовить завтрак, состоящий не только из сахара.

Мы чудесно провели выходные вместе. Одни из лучших, которые у меня когда-либо были.

— Это плохо, что я не хочу видеть своих учеников? Мне нравится наш «счастливый пузырь» здесь, — сказала я Нику, загружая свой чемодан.

Он с трудом справился с упаковкой моих вещей, но я похвалила его за попытку. Но для следующей неожиданной поездки я намекнула, что ему следует привлечь в помощь Джиджи или Мейзи.

— Мне тоже нравится здесь. Мы спланируем поездку, чтобы вернуться, — пообещал он.

Когда мы выехали с подъездной дорожки, я помахала рукой.

— Пока-пока, шато. — У меня было неприятное предчувствие, что я никогда больше не увижу это место снова.

И была права.

Глава 17

— Какой холодный ветер! Ты не возражаешь, если я оставлю тебя на минутку? Я хочу сбегать в класс и взять пальто потеплее, — попросила я учительницу пятого класса школы Прескотта. На этой неделе мы в паре дежурили в автобусе, присматривая за детьми, когда они загружались для поездки домой.

— Просто зайди внутрь и оставайся там. — Она улыбнулась. — Дети почти все загружены, и я могу закончить здесь одна. Ты иди и грейся.

— Спасибо! — мои зубы стучали, когда я вбежала внутрь.

Мои короткие шаги превратились в длинные, когда из моего класса донесся разочарованный крик. Мои каблуки застучали, когда я ворвалась в дверь и увидела Мейсона Карпентера, лихорадочно копающегося в мусорном баке у моего стола.

Как ему удалось вернуться внутрь так, чтобы учителя этого не заметили? И какого черта он рылся в мусорном баке?

— Мейсон?

Он обернулся с широко раскрытыми глазами.

Нежно улыбнувшись ему, я пересекла комнату и опустилась перед ним на колени.

— Почему ты роешься в мусорном баке?

Его глаза наполнились слезами, а подбородок задрожал. Отчаяние на его лице было подобно выстрелу в сердце.

— Я хочу есть! — взвыл он и прижался ко мне. — Я пытался найти яблоко, которое вы ели во время перекуса.

Боль пронзила мое сердце, и я боролась с собственными слезами, прижимая Мейсона к своей груди. Моя агония быстро сменилась пылающей яростью.

Шестилетний мальчик ел из мусорки. Его одежда была такой же грязной, как и тело. Это больше не могло продолжаться. Не могло.

Социальному работнику были даны месяцы, чтобы помочь Мейсону. У нее был шанс. Теперь настала моя очередь. Чего бы это ни стоило, я проникну в дом его тети и докажу, что этому ребенку там не место.

Но сначала мне нужно было успокоить Мейсона и принести ему немного еды.

— Все будет хорошо, дорогой. Сделай несколько глубоких вдохов, — сказала я, поглаживая его спину. — Ты хочешь совершить со мной особое путешествие в учительскую? Я приготовлю тебе бутерброд с арахисовым маслом и желе. И я думаю, что там осталось немного брауни.

Он кивнул и отстранился, вытирая слезы с глаз.

Десять минут спустя я совершила набег на шкафы в учительской и сидела с Мейсоном, пока он поглощал свой сэндвич, пакет чипсов и два пирожных.

— Мейсон, разве ты сегодня не обедал? — Обычно, когда я требовала информации, он отгораживался от меня, но я надеялась, что сегодня все будет по-другому и он откроется.

Он покачал головой.

— Ты живешь со своей тетей? — спросила я.

Он кивнул.

— Почему она не упаковала тебе ланч?

— Ее парень съел всю нашу еду. Она сказала, что мне придется подождать до пятницы, когда она сможет сходить в магазин.

— Ты ужинал вчера вечером?

Он покачал головой.

— Она сказала, что я могу просто взять горячий ланч, — пробормотал он, — но она забыла оплатить мой талон на обед.

Сегодня была среда. Действительно ли его тетя ожидала, что ребенок будет несколько дней обходиться без еды? Моя кровь вскипела. Я не была жестоким человеком, но ничего так не хотела, как вышвырнуть к чертовой матери его тетю.

— В следующий раз просто попроси дежурного учителя списать деньги с моего счета, хорошо? — сказала я.

Он кивнул и вернулся к своим чипсам.

Стиснув зубы, я закрыла глаза и сделала три успокаивающих вдоха. Они не сработали, но, по крайней мере, мне удалось не выругаться в присутствии ученика.

— Как ты добираешься домой после школы? — спросила я.

— Я иду пешком.

— Ладно. Сегодня днем я подвезу тебя. Завтра я принесу тебе еду в школу.

Он тяжело опустился на свой стул.

— Вы собираетесь втянуть тетю Киру в неприятности? Она сказала, что если я кому-нибудь расскажу о ней, придет полиция и отправит меня в тюрьму к маме.

Эта манипулятивная сучка напугала Мейсона, заставив молчать. Мое раздражение продолжало расти. Как социальный работник пропустила все это?

— Мейсон, ты помнишь женщину, которая приходила в ваш дом и осматривалась?

Он кивнул.

— Она задавала тебе вопрос о том, как тебе живется с тетей?

Он снова кивнул.

— Ты сказал ей правду?

Он покачал головой, и его глаза снова наполнились слезами.

— Все в порядке. У тебя не будет неприятностей, дорогой. Давай, заканчивай есть. Мне нужно сделать телефонный звонок.

Выйдя в коридор, я достала свой телефон, чтобы вызвать подкрепление.

￼

— Мисс Робертсон? — крикнула я, колотя кулаком в ее дверь.

Домом Киры Робертсон был ветхий трейлер на окраине города, на лужайке была припаркована ржавая белая «Тойота». Я раньше не была в этом районе, но он напомнил мне о днях, проведенных волонтером в более суровых районах Манхэттена.

Внешняя обшивка трейлера была грязной и в нескольких местах отвалилась. Когда я потянула за дверную ручку с сеткой, она чуть не отломалась.

Узел в моем животе затянулся, когда я продолжила стучать без ответа. Но я не струсила. Мейсон нуждался во мне.

В настоящее время он был в безопасности в гостинице «Фан Маунтин Инн» с Мейзи и Коби. Когда я позвонила Мейзи и вкратце изложила ей ситуацию, она была более чем счастлива помочь, хотя и была немного обеспокоена моим планом. Она думала, что мне следует заручиться помощью Джесса вместо того, чтобы идти в дом Мейсона одной, чтобы противостоять «тете Кире». Я не звонила Джессу, но пообещала, что визит к шерифу станет моей второй остановкой.

Кира не открывала дверь ни на один из визитов Джесса, и было не похоже, что он мог заставить себя войти. Мои шансы пройти через ее дверь были бы намного выше, если бы со мной не было полицейского.

— Мисс Робертсон!

Мой план на эту конфронтацию был прост. Проникнуть внутрь, использовать камеру на моем телефоне, чтобы снять дом на видео, и, если мне действительно повезет, обманом заставить Киру признать, что ее забота о Мейсоне была недостаточной.

Встречаясь с адвокатом в течение многих лет, я знала, что записанные разговоры попадают в «серую зону», когда речь идет о допустимых доказательствах. Но я была готова рискнуть, полагая, что судья будет снисходителен, поскольку речь шла о выживании ребенка.

— Привет? Мисс Робертсон! — крикнула я. — Это мисс Остин. Учитель Мейсона. У вас есть минутка?

Когда дверь, наконец, распахнулась, я ожидала увидеть Киру. Вместо этого дверь открыл жирный мужчина в грязной белой майке и серых спортивных штанах.

— Кто ты, черт возьми, такая?

— Оу. Мне жаль. Я ищу Киру Робертсон? Я ошиблась домом?

— Она занята, — сказал он, пытаясь захлопнуть дверь у меня перед носом.

Упершись ногой в дверной косяк, я крикнула:

— Подождите! Я просто хочу поговорить с ней о Мейсоне. Я его учительница.

Этот парень был по меньшей мере на пятьдесят фунтов и шесть дюймов выше меня. С минимальной силой он мог бы оттолкнуть мою ногу в сторону и закрыть передо мной дверь.

Но он не оттолкнул меня.

Он сунул руку за спину и вытащил черный пистолет, приставив дуло прямо к моему лбу.

Охваченная чистым страхом, я замерла.

— Пожалуйста, не надо. Я всего лишь учительница Мейсона, — прошептала я.

Моя просьба вызвала угрожающую ухмылку. Этот человек был начисто лишен доброты или сострадания. В его остекленевшем взгляде не было ничего, кроме зла. Он был психопатом. Все, что ему нужно было сделать, это нажать на курок, и я была бы мертва.

Но я не хотела, чтобы это был конец. Я хотела пойти на свадьбу своей матери. Я хотела снова увидеть ямочку на щеке Мейсона. Я хотела поцеловать Ника и заснуть в его объятиях. Я еще не закончила жить своей жизнью.

— Пожалуйста, — снова взмолилась я. Слезы наполнили мои глаза.

Он сильнее вдавил пистолет в мою кожу, заставляя мою голову откинуться на дюйм.

— Убирайся отсюда нахуй.

Как только я получила разрешение уйти, я попятилась назад. Мой каблук зацепился за потрескавшуюся цементную ступеньку, и я полетела на землю, приземлившись на задницу. Пока мужчина смеялся и глумился, я неуклюже поднялась на ноги и побежала к своему джипу.

Сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев, я выполнила свое обещание, данное Мейзи, и немедленно поехала в полицейский участок.

￼

— Вам с Джорджией обеим нужно, черт возьми, успокоиться и позволить мне делать мою работу. Господи, с вами, женщинами так трудно, — сказал Джесс.

— Что? Джиджи ведь не собирается туда, не так ли? — ахнула я.

— Нет, — сказал он. — Джорджия знает, что я бы сорвался, если бы она выкинула трюк, как это сделала ты. Она угрожает заставить меня спать в гараже, если я не приведу Мейсона сегодня вечером домой. Сегодня по дороге домой Роуэн сказала ей, что завтра ей нужно два ланча, чтобы Мейсон мог поесть. Я закончил разговаривать с ней за две минуты до того, как ты вбежала.

— О, хорошо, — вздохнула я. Последнее место, где я хотела видеть Джиджи, было в трейлере Киры Робертсон.

Когда я прибыла в управление шерифа, диспетчер бросил один взгляд на мое пепельное лицо и повел меня в конференц-зал. Несколько минут спустя Джесс и Сэм столпились вокруг меня, внимательно слушая, как я сообщала об инциденте. Сэм ушел вскоре после того, как я забрала Мейсона из мотеля.

— Мне жаль. — Это было все, что я могла придумать, чтобы сказать. Я знала, что наступаю Джессу на пятки, еще до того, как добралась до трейлера Киры, но мой темперамент взял надо мной верх и победил здравый смысл. Кроме того, откуда мне было знать, что сумасшедший, вооруженный мужчина будет жить с тетей Мейсона?

— Я понимаю, к чему ты клонишь, Эммелин, — сказал Джесс. — Хотя ты выбрала отстойное время. Мейсона должны были забрать из того дома завтра утром.

— Должны были забрать? — спросила я с широко раскрытыми глазами.

— Да. Мой помощник шерифа дежурил у ее соседки, наблюдая за домом Киры каждую ночь в течение недели. Прошлой ночью он видел, как бойфренд продавал наркотики паре известных потребителей. Арестовал их этим утром, и они сдали своего дилера.

Меня подташнивало, а мышцы слабели. Закрыв глаза, я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь сдержать свои эмоции. Но всего этого было слишком много. Я испытала облегчение от того, что Мейсон выбирался из этого места, и я была в восторге от того, что пережила этот день.

Слезы потекли по моему лицу.

Джесс подвинул свой стул к моему и притянул меня к себе на плечо, свободной рукой доставая телефон из кармана джинсов.

— Слейтер. Это Брик. Тебе стоит приехать в участок. Эммелин здесь.

Плечо Джесса вскоре сменилось плечом Ника, и пока он крепко обнимал меня, Джесс рассказал ему о моем дне. Чем больше Джесс говорил, тем крепче становилась хватка Ника.

И я была благодарна, что Джесс смог объяснить Нику это тяжелое испытание. Я не думала, что смогу пересказать эту историю еще раз.

— Что дальше? — спросил Ник у Джесса.

— Нужно, чтобы Эммелин подписала несколько бумаг, чтобы официально выдвинуть обвинения. Мы добавим это к тем, что за хранение и распространение, и привлечем бойфренда. Он в жопе. С его уже существующим послужным списком и этим, добавленным сверху, он будет отправлен в тюрьму на несколько лет.

Ник отпустил меня и встал со своего стула, расхаживая вдоль окна и проводя рукой по волосам.

— Блять! — закричал он, и я вздрогнула. — Как, черт возьми, социальный работник ничего этого не видел, Брик?

Джесс покачал головой.

— После того, как мы привлекли парня к ответственности по обвинению в наркотиках, я начал копаться в том, кем он был. Переехал сюда пару лет назад. У него семья в городе. Угадай, на кого работает его младшая сестра?

— На Гринфилд, — сказал Ник.

— Да. Она одна из секретарш в ратуше. Брайант привез ее пару часов назад. Он все еще заставляет ее на допросе писать свои показания. Она призналась, что предупредила Киру, когда Гринфилд собиралась приехать. Сказала, что ее брат брал государственные деньги, которые тетя получала для Мейсона.

— Кто такая Гринфилд? — спросила я.

— Социальный работник, — ответил Ник.

Так вот почему в доме Киры всегда было чисто, а бойфренда там никогда не было. И, вероятно, поэтому ни один из них никогда не открывал дверь, когда заходил Джесс.

— Что будет с ребенком? — спросил Ник.

— Звонили Джек и Энни Драммонд. Они уже едут. Посмотрим, как Мейсон справится с ними, — сказал Джесс. — Надеюсь отправить его на их ферму сегодня вечером.

— Хорошее место для него, — сказал Ник.

— Эммелин, не могла бы ты остаться и помочь этому знакомству пройти гладко, я был бы очень признателен, — сказал Джесс.

— Конечно, — сказала я. — Кто такие Драммонды? — спросила я. Фамилия была знакомой, и в обычной ситуации я бы смогла ее вспомнить. Но меньше часа назад к моему лбу приставили пистолет, так что я была немного не в себе.

— Я позволю Нику ввести тебя в курс дела, — сказал Джесс. — Дай мне несколько минут, чтобы собрать бумаги для твоей подписи. Таким образом, когда мы закончим с Мейсоном, вы двое сможете пойти домой.

Когда Джесс ушел, я переключила свое внимание на Ника. Он все еще стоял у большого стеклянного окна комнаты, глядя на участок спиной ко мне.

— У Джека и Энни Драммонд есть ферма за городом. Их сын, Уэс, был убит в прошлом году.

Теперь я вспомнила. Уэс Драммонд был наркоторговцем, которого убили те же люди, что похитили Джиджи и Мейзи. Действительно ли его родители были лучшими людьми, способными позаботиться о маленьком мальчике, который, вероятно, был напуган до смерти?

— Это лучший выбор из всех приемных семей?

— Они хорошие люди, Эммелин, — огрызнулся Ник.

— Прости, — сказала я. — Я не осуждаю. Я просто хочу, чтобы Мейсон был в лучшем из возможных мест.

Он громко выдохнул и повернулся ко мне лицом.

— Джек и Энни были хорошими родителями, Эмми. Уэс просто выбрал темный путь. Они делали все, что могли, чтобы вытащить Уэса из той жизни. Он просто не хотел отпускать ее. Они через многое прошли, но для Мейсона нет лучшего места, чем на их ферме.

Вскоре после того, как я подписала свое заявление, конференц-зал наполнился людьми.

Сэм вошел с очень взволнованным Мейсоном. Джесс позвонил социальному работнику, миссис Гринфилд, и та прибыла, чтобы облегчить встречу. Она пожала мне руку, но сделала это нахмурившись. Я думаю, она была не слишком довольна тем, что я вмешалась в ее дело. Джек и Энни Драммонд ворвались последними, выглядя одновременно нервными и возбужденными.

Ник, наконец, перестал расхаживать и сел рядом со мной, но он оставался тихим, не разговаривая ни со мной, ни с кем-либо еще в комнате. Мои попытки разговорить его, пока мы ждали, остались безрезультатными.

Ужасное тошнотворное чувство поселилось у меня в животе. Я ненавидела то, что он был зол, и ничего так не хотела, как разобраться с этим, но я напомнила себе быть терпеливой.

Сначала нам нужно было разобраться с условиями проживания Мейсона.

Джун Гринфилд делала все возможное, чтобы поговорить с Мейсоном, но он решительно отгораживался от нее. Мы все наблюдали в течение тридцати минут как он, пока она разговаривала с ним, не пробормотал ни единого слова в ответ.

Наконец с меня было достаточно, и я решила вмешаться. Социальный работник уже невзлюбила меня за мое вмешательство сегодня днем. Я могла бы смириться с тем, что разозлю ее еще больше. Особенно, если это означало, что Мейсон будет в порядке.

— Мейсон, ты можешь посмотреть на меня? — спросила я, поворачивая его кресло так, чтобы он был лицом ко мне, а не к миссис Гринфилд.

Он проигнорировал меня и продолжал смотреть на свои ноги.

— У тебя нет проблем, Мейсон. Мы здесь не для того, чтобы отправить тебя в тюрьму. Хорошо?

Его большие карие глаза поднялись, и впервые за весь день в его взгляде появилась надежда.

— Мы все подумали, что ты, возможно, захочешь провести небольшой отпуск. Мистер и миссис Драммонд вон там, — сказала я, указывая на пару, — у них есть ферма, и они хотели бы, чтобы ты приехал и осмотрел ее. Разве это не круто?

Он кивнул, и на секунду мне показалось, что мы к чему-то приближаемся. Но затем его взгляд вернулся к ботинкам.

— У тети Киры неприятности?

— Да, — сказала я ему. — Она должна была хорошо заботиться о тебе, но она этого не делала.

Его глаза наполнились слезами, а подбородок задрожал.

— Что? — спросила я. — Что не так? Тебе нравилось там жить?

Он яростно замотал головой.

— Тогда в чем же дело?

— Что произойдет, когда мои каникулы закончатся? Я не хочу возвращаться к тете Кире или маме! — закричал он и прижался ко мне своим маленьким телом.

Притянув его к себе на колени, я прижалась щекой к его грязным волосам и крепко прижала его к себе.

— Тебе больше никогда не придется возвращаться в дом своей тети или к матери, Мейсон, — сказала Джун Гринфилд.

Я улыбнулась и одними губами произнесла «спасибо». Я предполагала, что он не вернется, но было приятно слышать, как она это говорит.

Держа Мейсона, я развернула свой стул так, чтобы видеть Джека и Энни Драммонд.

— Мистер и миссис Драммонд, у вас на ферме есть животные?

— Джек и Энни, — сказал Джек. — И да, у нас есть животные. У нас есть несколько лошадей. Одна дойная корова и ее теленок. А у Энни курятник, полный кур.

— И у нас есть собака. Боксер, — сказала Энни.

— Что за собака? — тихо спросил Мейсон.

— Черный лабрадор. Его любимое занятие — облизывать лица, — сказала ему Энни.

— Что ты думаешь о том, чтобы посмотреть их ферму? Встретиться со всеми этими животными? — спросила я Мейсона.

— Окей, — пробормотал он.

￼

— Я собираюсь на пробежку.

Мы только что вернулись к нему домой, и первое, что сделал Ник, это поднялся наверх, чтобы переодеться. Он спустился вниз в черных спортивных штанах и обтягивающей серой футболке, на ногах — ярко-красные теннисные туфли.

— Безопасно ли бегать в темноте? — спросила я.

Он усмехнулся, пересекая главную комнату. Он даже не потрудился взглянуть на меня, прежде чем прошел прямо через парадную дверь и захлопнул ее.

Дерьмо.

Мне нужно было вино. И конфеты.

Две бутылки вина, пакетик «Скиттлз» и три четверти батончика «Милки Вэй» спустя я была в ярости из-за Ника.

И пьяна.

И в животе у меня было не так жарко.

Как я вообще могла это предсказать? Что визит в дом Мейсона закончится приставлением пистолета к моему лбу, заявлением под присягой о преступной угрозе и вечером, проведенным в участке шерифа?

Ник вел себя так, как будто я сделала это нарочно. Что я сознательно подставил себя под удар. Как он смеет злиться на меня? И как он посмел бросить меня?

Он был взбешен, и его первым побуждением было уйти.

Звук шагов на крыльце заставил меня уставиться на дверь, когда Ник вошел внутрь. Его футболка была покрыта мокрыми пятнами, а с волос капал пот. Он подошел ко мне на диване и наклонился, чтобы поцеловать меня в макушку.

— Я собираюсь быстро принять душ, — мягко сказал он. Его гнев, должно быть, перегорел, пока он бежал. Что очень плохо для него, потому что я была в ярости.

Он был в бреду, если думал, что теперь, когда он успокоился, у нас будет рациональная дискуссия. Время для этого было раньше. Ему следовало остаться рядом, когда мы вернулись домой, и не оставлять меня одну.

Ссора, которая у нас вот-вот должна была начаться, была по его вине. И если завтра у меня будет похмелье, это тоже будет его вина.

Я дымилась на диване, когда его босые ноги зашлепали по деревянному полу. Я смотрела прямо перед собой, на огонь, потому что на нем, скорее всего, была только пара фланелевых пижамных штанов. То, как они свисали с его бедер. Видеть его обнаженную грудь. Если бы я посмотрела на него, моя решимость ослабла бы. Иногда он был просто слишком сексуален.

— Эмми, — сказал он, опускаясь на диван рядом со мной.

— Ник, — огрызнулась я.

— Ты злишься.

— Ты прав.

— Почему?

— Почему? — сказал я, вскакивая с дивана так быстро, как только могла двигаться моя пьяная задница. То есть совсем не быстро, потому что я споткнулась и чуть не врезалась лицом в кофейный столик.

— Полегче, — сказал он, протягивая руку, чтобы поймать меня. — Ты что, пьяна?

— Да! — крикнула я. — Мне пришлось напиться. Как еще я должна была справиться со всем этим? Не похоже на то, что я могла поговорить с тобой. Ты бросил меня, чтобы пойти побегать.

— Мне нужен был воздух.

— Как ты думаешь, чем, черт возьми, я дышала последний час? Здесь есть воздух! — Он прикусил нижнюю губу. — Не смей смеяться надо мной.

Моя угроза сделала все еще хуже. Комната наполнилась звуком раскатистого смеха Ника.

— Агррррх! — зарычала я, сжимая кулаки по бокам. Очевидно, это тоже было забавно, потому что его смех стал таким громким, что у меня заболели уши.

— Спи на диване! — крикнула я, топая через комнату и поднимаясь по лестнице. Конечно, он меня не послушал. Когда я вышла из его главной ванной пять минут спустя, он сбросил штаны на пол и лежал, приподнявшись на кровати.

Моя верхняя губа дернулась от высокомерной ухмылки на его лице. Этот ублюдок знал, что я не выселю его из его собственной комнаты.

— Пора начать спать у меня дома, — сказала я, откидывая одеяло. — Тогда я не буду чувствовать себя виноватой за то, что вышвырнула тебя из постели.

— Этого не произойдет, — сказал он. — На тебе пижама.

— А ты наблюдательный. — Я фыркнула и плюхнулась на матрас, пока не устроилась поудобнее на животе, отвернув лицо от Ника.

— Не ложись спать разозленной, Эмми. — Его пальцы потянулись через кровать и начали вычерчивать легкие узоры на моем плече.

— Ты разозлился на меня за то, что я поступила правильно. За то, что я пыталась помочь ребенку. Потом, когда у тебя был шанс поговорить со мной об этом, ты ушел. Сегодня кто-то наставил на меня пистолет. Металл касался моей кожи, прямо здесь, — сказала я, дотрагиваясь до своего лба. — Сегодня были тридцать секунд, когда я думала, что умру. И ты бросил меня.

Мой голос надломился, когда новая порция рыданий разорвала мою грудь.

Ник притянул меня к себе на колени и баюкал, пока я плакала. И хотя я была зла, я вцепилась ему в шею. Реальность ситуации прояснилась, и я испугалась. Мое тело сотрясалось от подавляемого ужаса, а грудь вздымалась. Но в безопасности в объятиях Ника я дала волю эмоциям и поделилась с ним своими страхами. Это заняло некоторое время, но когда мои рыдания превратились в тихие всхлипы, он заговорил.

— Я разозлился, потому что мне было чертовски страшно, Эмми. Когда Джесс сказал мне, что этот ублюдок приставил пистолет к твоей голове, я захотел его смерти. Но я не мог подъехать к тому трейлеру и убить этого ублюдка, поэтому разозлился. И я выместил это на тебе. Мне жаль.

— Я не знала, что это произойдет. Я просто поехала туда, чтобы поговорить с тетей Мейсона. Сегодня он умирал с голоду. Он рылся в моем мусоре в поисках еды. Я должна была что-то сделать.

— Я понимаю. Понимаю почему ты туда поехала, — сказал он. — Мне не следовало уходить, когда мы вернулись, но мне нужно было выпустить немного пара. Дело было не в тебе. Простишь меня?

— Ты не можешь бросать меня каждый раз, когда плохи дела, Ник, — сказала я. — Это возвращает слишком много старых чувств. Может быть, когда-нибудь мы сможем поругаться, и ты сможешь пробежаться по лесу, чтобы остыть. Но не прямо сейчас. Сначала ты должен поговорить со мной, чтобы я знала, что ты вернешься.

— Я всегда буду возвращаться. Но я больше не уйду, когда мы ссоримся.

— Обещаешь?

— Обещаю, — сказал он. — Просто больше не выкидывай подобных трюков.

— Хорошо. — Кивнула я.

Он мог быть уверен, что я больше никогда не пойду в дом ученика без предупреждения. И я бы больше не стала вмешиваться в дела Службы защиты детей.

— И мы не носим пижамы в этой постели.

Я улыбнулась, уткнувшись ему в грудь.

— Хорошо.

Глава 18

Ник

— Давай, Эмми. Прижмись к ней спиной. Хватит валять дурака.

Сохранять невозмутимое выражение лица, пока я наблюдал за ней, было почти невозможно. Ее ноги скользили назад по бетонному полу «Косто»²⁰, когда она пыталась толкать тележку, нагруженную более чем тремя сотнями фунтов смеси для блинчиков, сиропом, шоколадной крошкой и арахисовым маслом. Ее лицо становилось почти таким же красным, как и волосы, каждый раз, когда она задерживала дыхание и нажимала на ручку. Тележка раскачивалась на дюйм, но дальше не двигалась.

— Прекрасно! Ты был прав. Я не могу этого сделать, — фыркнула она. — Я слишком маленькая.

Надув губы и скрестив руки на груди, она больше походила на одну из своих учениц начальной школы, чем на тридцатидвухлетнюю женщину.

Это было чертовски восхитительно.

Если бы у нас однажды родилась дочь, я бы хотел, чтобы она унаследовала рыжеволосый характер своей матери. Эмми обычно держала его в узде, но когда она выпускала этот огонь наружу, я был тверд в течение нескольких минут. Даже если я был зол на нее.

— Я же тебе говорил. — Я ухмыльнулся, надеясь заставить ее закатить глаза.

Она не разочаровала.

— Подвинься, жена. Позволь мужчине взять верх, — сказал я.

— Мне подождать, пока ты не ударишь себя кулаком в грудь и не издашь рев пещерного человека? Или ты готов идти прямо сейчас?

— Забавно. — Одной рукой я привел тележку в движение. Краем глаза я не упустил еще одного закатывания глаз.

— Как ты думаешь, ты сможешь управлять тележкой? — Закатывание глаз номер три. Сегодня я собирался попробовать семь, будет новый рекорд.

— Что еще есть в списке? — спросил я.

— Яйца. Бекон. Сосиски. Кофе.

— Давай сначала найдем кофе. Затем мясо. Ты можешь принести яйца.

Завтра был ежегодный завтрак пожарной службы Прескотта с блинчиками. Каждый год пожарная станция устраивает грандиозный завтрак по сбору средств в воскресенье перед Пасхой. Несмотря на то, что это была чертовски тяжелая работа, это была одна из любимых вещей в моей работе.

Все общество приходит поддержать станцию и наших волонтеров. И за последние несколько лет мы собрали кучу денег. Вырученные средства всегда шли на модернизацию, которую я не мог вместить в свой обычный бюджет, который и так был слишком мал. В этом году я надеялся собрать достаточно, чтобы приобрести четыре новых комплекта снаряжения и по крайней мере пять новых первоклассных раций.

Итак, после утреннего секса я загрузил Эмми и поехал в ближайший город, Бозмен, чтобы купить продукты для завтрака оптом.

— Сколько денег ты хочешь собрать? — спросила она меня, когда мы бродили по проходам склада.

— Десяти тысяч было бы достаточно.

Она присвистнула.

— Это очень много блинчиков.

— Да. Возможно, в этом году у нас не все получится, но поможет любая мелочь.

— Возможно, вы помните, шеф Слейтер, у меня когда-то была карьера по сбору средств.

— Да? Я понятия не имел, — поддразнил я.

— Да. Это не сбор денег для политических кандидатов, но я была бы рада помочь провести мозговой штурм. Может быть, подумать о нескольких вещах, которые могли бы принести тебе немного дополнительных денег.

— Ты не возражаешь?

— Вовсе нет. — Она улыбнулась.

Раньше я думал поковыряться в ее мозгах, но не знал, как она отреагирует. Всякий раз, когда она говорила о своей бывшей карьере и работе на своего отца, в ее голосе звучали обида и горечь. Но теперь, когда она вызвалась добровольно, я собирался воспользоваться этим.

Она могла бы просто предложить пожертвовать большую сумму. Десять тысяч, вероятно, были для нее пустяком. И для меня очень много значило, что она не разбрасывалась своими деньгами понапрасну. Вместо этого она использовала свое время и талант, чтобы помочь мне достичь цели.

Мы закончили с покупками, и в течение следующего часа Эмми подбрасывала идеи, пока мы ехали домой.

Ее интеллект поразил меня. Ее идеи были творческими и умными. И когда она удачно приземлилась, ремень едва удержал ее на пассажирском сиденье. Мне нравилось то, как она отвергала идею до того, как у меня появлялся шанс ответить, говоря мне:

— Неважно. Неважно. В Прескотте это не сработает, — при этом она махала руками в воздухе.

К концу поездки мы придумали два мероприятия по сбору средств в дополнение к завтраку.

Одним из них был розыгрыш того, что она называла «гастрономическим туром». Она собиралась связаться с местными ресторанами и организовать для пары-победителя пир из нескольких блюд, каждое из которых приготовлено шеф-поваром.

Ее второй идеей был фотоконкурс для календаря пожарной службы Прескотта с участием местных предприятий. Хотя деньги не будут собраны сразу, она подумала, что объявление конкурса за завтраком вызовет ажиотаж.

— Мне нравятся твои идеи, Эмми, — сказал я. — Но как ты собираешься собрать все это воедино до завтра?

— Не волнуйся. Я делала подобные вещи в последнюю минуту в течение многих лет. Обычно это происходило потому, что мой отец приказывал мне это сделать. По крайней мере, это мои идеи, и у меня есть четкое видение конечного продукта. Все будет идеально!

Мне нравился ее энтузиазм. То, как ее красивые серые глаза плясали от возбуждения. Как она распускала волосы по плечам, распространяя в воздухе слабый аромат кокоса.

Я прикусил язык, прежде чем смог сказать ей, что люблю ее. Я любил ее десять лет, а она никогда не слышала, чтобы я произносил эти слова.

Но сегодня был не тот день. У меня было слишком много дел, которые мне нужно было сделать. Когда я действительно скажу ей, что люблю ее, и я молился, чтобы она ответила мне тем же, я хотел, чтобы это произошло в тот день, когда мы могли бы провести его в постели.

Нет, точно не сегодня.

Но скоро.

￼

Эммелин

Ник был в своей стихии.

Мы были на ногах с четырех утра, готовя пожарную часть к завтраку. Вскоре после того, как мы прибыли, пожарные-добровольцы Ника последовали за нами. Он провел краткое совещание, чтобы наметить план на день, а затем все разошлись по своим делам.

Пожарную машину вывезли наружу. Центр помещения станции был заставлен круглыми столами и складными стульями. Мебель в дежурной части была перенесена в заднюю часть, а на ее месте оборудовали пункт питания.

На двух длинных столах были расставлены сковородки и походные плиты для приготовления блинов и яичницы-болтуньи. Снаружи один из волонтеров готовил огромное барбекю, запекая бекон и сосиски.

Ник сказал мне вчера, что станция не может вместить всех посетителей завтрака, поэтому пару лет назад они начали разбивать поток волнами. Всю неделю жители Прескотта покупали билеты на один из трех потоков завтрака. Сегодня они ожидали почти пятьсот человек, что было почти две трети всего населения Прескотта.

Пока Ник и его волонтеры готовили завтрак, я установила свою лотерейную станцию на стойке у входа с билетами. Каждый ресторан, в который я вчера звонила, был в восторге от идеи с «гастрономическим туром». Я с удовольствием проводила часы за офисным компьютером Ника, делая вывески и печатая билеты.

— Выглядит великолепно, жена. Тебе нужно что-нибудь еще? — спросил Ник, осматривая мою установку.

— Я думаю, у нас все готово, — сказала я. — Что еще я могу сделать, чтобы помочь тебе?

— Тебе не нужно помогать, Эмми. Просто наслаждайся завтраком.

— У тебя более чем достаточно работы, которую нужно сделать. Позволь мне помочь.

— Хочешь остаться здесь и помочь Майклу брать билеты у входа?

Я улыбнулась

— Я могу это сделать. Это также даст мне шанс продвинуть розыгрыш.

Он наклонился и нежно поцеловал меня. Когда в воздухе зазвенели выкрики его людей, я покраснела.

— Возвращайтесь к работе, вы, ленивые засранцы! — крикнул Ник через плечо с ухмылкой.

В восемь часов в двери вошел первый посетитель завтрака. К полудню еда почти закончилась, мои лотерейные билеты были распроданы, и мне нужно было вздремнуть.

— Это было что-то другое, — сказала я Майклу.

Майкл был новым добровольцем-пожарным Ника, а также младшим братом Мейзи и Бо Холта. Он был и близко не таким крупным, как его брат, но я могла видеть семейное сходство.

— Ни хрена, — сказал он. — Я всегда приходил только как гость. Это было безумие. Я не знаю, как Ник остается таким спокойным.

Я была так горда наблюдать за Ником этим утром. Когда масса людей пыталась привлечь его внимание, он ни разу не растерялся. Он разговаривал во время приготовления, без особых усилий развлекал гостей, переворачивая сотни блинчиков.

Он был прирожденным лидером. Вдохновляющим. Устойчивым. Настоящим. Трудолюбивым. Если бы мой дом был в огне, я бы не хотела, чтобы кто-то другой отвечал за его тушение.

— Спасибо за твою помощь, Эммелин, — сказал Майкл, когда стол был убран на хранение.

— Рада была помочь.

— С твоей стороны было круто присмотреть за Коби, чтобы Мейзи могла есть без него на коленях.

— Я была рада этому. Он такой милый маленький мальчик, — сказала я.

— Я не очень хорошо разбираюсь в детях. Бо лучше. — Майкл нахмурился.

— Не волнуйся. Он недолго будет ребенком. Ты можешь быть дядей, который учит его ловить рыбу или берет его в поход. — Хмурое выражение на его лице превратилось в счастливую улыбку. По-видимому, я только что включила лампочку.

— Итак. Моя работа здесь закончена. Пока вы, ребята, заканчиваете разбирать столы, я собираюсь вздремнуть на диване Ника.

— Еще раз спасибо, Эммелин. Нику повезло, что у него такая милая жена, — сказал он.

Жена.

С самого начала Ник называл меня только двумя прозвищами: «Эмми» и «Жена». Мне нравилось, что я не была его «малышкой», «сладкой» или «дорогой». Я была «Женой». Он был «Мужем». Хотя, я не называла его так со времен Вегаса. Я не была уверена, чего именно, но сейчас чего-то не хватало. Часть меня чувствовала, что использование этого прозвища в некотором смысле принижает истинное значение этого слова. Делает его менее особенным.

Поэтому я его так и не называла.

Но я не хотела, чтобы Ник перестал называть меня «Женой». Это ласковое обращение было только для меня. Ни одна другая женщина не засыпала в его объятиях с этим словом, звенящим у нее в ушах.

Я плюхнулась на его диван и закрыла глаза, но не смогла уснуть. За пределами офиса Ника было слишком много шума, и в моей голове закружились сомнения.

Нам нужен был развод, чтобы начать все сначала. Верно? Кроме того, даже если мы расторгнем первый брак, это не означало, что мы не могли бы когда-нибудь попробовать снова.

Если бы я только могла найти способ объяснить это, Ник, безусловно, понял бы мою позицию. Я не чувствовала себя замужем.

И хотя мне нравилось слышать, как Ник называет меня «Женой», я была готова отказаться от этого.

На некоторое время. Потому что, когда я верну его обратно, ничего не пропадет.

￼

— Алло?

— Позови Ника к телефону, — приказал грубый голос. Я села в постели и заставила себя проснуться.

Дерьмо.

Телефон в моей руке был не моим.

— Ник, — сказал я, тряся его за плечо.

Я была удивлена, что он не проснулся, когда его телефон начал вибрировать на ночном столике. Обычно он спал очень чутко, но у нас был невероятно долгий день, и мы оба были измотаны.

Будильник в четыре утра. На станции в пять. Блины. Еще блины. И снова блины. Уборка. Ужин в кафе. Секс. Когда мы заснули в восемь часов, мы были мертвы для всего мира.

— Вот, — сказала я, протягивая ему телефон. — Извини, что ответила. Я думал, это мой.

— Все в порядке, Эмми. — Он провел рукой по лицу и сел, прислонившись к спинке кровати. — Алло, — пророкотал он. Ник полностью проснулся в ту секунду, когда голос на другой линии заговорил.

Я протянула руку и включила лампу. Лицо Ника окаменело, а его глаза пытались прожечь дыру в изножье его кровати.

— Нет, — отрезал Ник.

Я слышала мужской голос по телефону, но не могла разобрать слова.

— Не звони мне больше, — отрезал Ник и повесил трубку.

Я молчала, прислонившись к Нику вглядывалась в комнату.

В дальнем углу была дверь, ведущая в хозяйскую гардеробную. Напротив его кровати стоял широкий комод. Рядом с его часами и несколькими моими украшениями была фотография его и Дэша, когда они были моложе. Ник обнимал Дэша за плечи, и они оба прислонились к открытому капоту машины.

Рядом с этой фотографией было новое дополнение. Фотография, сделанная пилотом, на которой мы с Ником летим на воздушном шаре. Ник был у меня за спиной, наклонившись так, что его подбородок покоился на моем плече. Его руки были скрещены на моей груди. Наши носы и щеки порозовели от холодного воздуха, но наши улыбки были теплыми и яркими.

— Ты в порядке? — спросила я Ника через несколько минут.

— Да, — пробормотал он.

— Хочешь поговорить?

— Нет.

— Хорошо. — Я выключила свет и поерзала под одеялами. Я верила, что Ник расскажет мне, что происходит, когда будет готов. И я слишком устала, чтобы давить на него сегодня вечером. Вскоре после того, как он прижал меня к изгибу своего тела, я заснула.

Это длилось недолго.

Стук во входную дверь разбудил нас несколько часов спустя.

Ник выскочил из постели, а я бросилась к шкафу, чтобы натянуть пижаму и халат, чтобы присоединиться к Нику внизу и выяснить, кто был у его двери в четыре часа утра в понедельник.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — сказал Ник снизу.

— Я же говорил тебе по телефону, нам нужно поговорить.

Я не узнала мужской голос, но это должен был быть тот же самый, который звонил несколько часов назад. Когда я вошла в главную комнату, напротив Ника стояли трое мужчин.

— А я сказал, что не нужно, — огрызнулся Ник.

Мужчины перевели взгляды, чтобы посмотреть, как я спускаюсь по лестнице. Ник оглянулся через свое обнаженное плечо, когда я подошла прямо к нему.

Все трое мужчин были одеты полностью в черное, на кожаных жилетах было полно заплат. Дэш был в жилете, когда навещал меня несколько недель назад, но прежде чем я смогла осмотреть его, он убрал его в свою спортивную сумку. Но это не имело значения. Эти жилеты означали, что эти люди были из банды мотоциклистов.

— Это моя невестка? — спросил мужчина в центре.

Не просто банда мотоциклистов. Банда мотоциклистов отца Ника. И это был сам Дрейвен Слейтер-старший.

На голове у него была черная бандана, покрытая белыми черепами. Выбивающиеся из-под тряпки кудри были темно-серыми и соответствовали цвету его бороды. Ник и Дэш, должно быть, унаследовали свои карие глаза от матери, потому что глаза его отца были темно-карими.

— Не разговаривай с ней, — прорычал Ник, стоя передо мной.

— Давай, Ник, — сказал один из мужчин. — Мы здесь просто для того, чтобы поговорить.

— Держись, блять, подальше от этого, Стоун, — сказал Ник.

Стоун был самым старшим из троих. Его голова была лысой, но лицо покрывала длинная белая борода, заплетенная у подбородка. Его щеки были дряблыми и морщинистыми.

— Привет. Я Джет, — сказал третий мужчина, выглядывая из-за тела Ника, чтобы слегка помахать мне.

Джет был привлекательным коренным американцем, вероятно, примерно моего возраста. Его атлетическое телосложение было похоже на телосложение Ника, и на лице у него была широкая белозубая улыбка. Он либо не замечал напряжения в комнате, либо ему просто было все равно.

— Привет, я Эммелин.

Джет прошел прямо между Дрейвеном и Ником и плюхнулся на диван.

— Эммелин. Милое имя, — сказал он. — И гребаный халат просто отпад! Моей девочке он бы понравился. Где ты его взяла?

— Спасибо. Я купила его в спа-салоне в Италии.

— Мило! У тебя есть какой-нибудь кофе? — спросил он. — Я выжат как лимон. Поездка сюда заняла целую вечность.

Я понятия не имела, что сказать, поэтому просто смотрела на него, пока он мне не подмигнул. Я посмотрела на Ника, который пожал плечами, давая мне понять, что пора доставать кофе.

— Конечно.

Но прежде чем я успела направиться на кухню, Дрейвен протянул мне руку.

— Дрейвен Слейтер.

— Эммелин Остин, — сказала я, затем пожала руку Стоуну, и мои манеры взяли верх. — Приятно познакомиться с вами обоими. Кофе?

— Да, — сказал Дрейвен. — Мы собираемся задержаться здесь ненадолго. — Его последняя фраза была адресована Нику.

— Черт возьми, ты упрям, старик. Дай я надену рубашку, — сказал Ник и побежал наверх.

Я занялась приготовлением кофе, пока Ник не спустился вниз, и мы все не сели в гостиной.

— Не хотите ли вы объяснить, почему вы ехали три часа, чтобы поговорить со мной, когда я сказал вам по телефону, что этого не произойдет? — спросил Ник. Он сидел рядом со мной на подлокотнике кресла, скрестив руки на груди.

— Я хотел познакомиться с твоей женой, — сказал Дрейвен.

— Познакомился. Пока, папа.

— Есть кое-что еще.

— Я понял, — пробормотал Ник.

— Эммелин. Этот разговор не для тебя. Как насчет того, чтобы ты исчезла?

— Нет, — сказал Ник, кладя руку мне на колено, чтобы я не вставала. — Если у вас есть что обсудить со мной, что вы не хотите, чтобы моя жена слышала, тогда вам следовало выбрать лучшее время для визита. Я думаю, что я был чертовски ясен по телефону.

В комнате воцарилась тишина. Глаза Дрейвена сузились при взгляде на Ника, прежде чем они обратились ко мне. Я напрягла спину и выдержала его взгляд с такой же интенсивностью. Решимость заструилась по моим венам.

Дрейвен усмехнулся, ожидая, что я сброшу карты, но я не собиралась доставлять ему такого удовольствия. Когда дело доходило до людей, которые мне не нравились, я никогда не отступала. А мне не нравился Дрейвен.

Он был груб.

Во-первых, он позвонил посреди ночи. Затем он ворвался в дом Ника перед рассветом. Теперь он говорил мне, что мне не пристало сидеть в гостиной дома, где я, по сути, жила уже несколько месяцев.

И этот пристальный взгляд был всего лишь тактикой запугивания.

Но я не позволила бы ему выставить меня из комнаты, не тогда, когда Ник сказал, что я могу остаться. Во многих отношениях поведение Дрейвена напомнило мне моего отца. И хотя мне всегда было трудно противостоять Тренту Остину, дать отпор Дрейвену было не так уж сложно.

— Черт. У нее есть характер, — наконец сказал Дрейвен, отрывая взгляд.

— Она напоминает мне твою мать, — усмехнулся Стоун.

— Они очень похожи, — сказал Ник, прежде чем посмотреть на своего отца. — Эмми может постоять за себя. Но я предупрежу тебя один раз. Если ты еще когда-нибудь так на нее посмотришь, я, блять, изобью тебя до полусмерти.

Я подавила вздох, услышав заявление Ника.

Дрейвен посмотрел в пол и кивнул.

— Я приношу извинения, Эммелин.

— Чего ты хочешь? — спросил Ник.

— Дерьмо творится с Arrowhead Warriors. Это выходит из-под контроля, и мы должны положить этому конец. Что-то серьезное. Мы хотим отправить сообщение. Цыганам нужна услуга, — сказал Дрейвен.

— Какого рода услуга?

— Нужно, чтобы ты помог нам устроить пожар.

Глава 19

Я молча слушала, как Ник, его отец и люди его отца вели свой разговор. Я хранила молчание, но это не означало, что мой разум не лихорадочно работал.

— Нет, — ответил Ник на просьбу Дрейвена.

Устроить пожар? Ник тушил пожары. А не начинал.

— Я бы не просил, если бы у меня был кто-то другой, чтобы сделать это, — сказал Дрейвен. — Нужно, чтобы все было сделано правильно. Никаких следов.

— Этого не произойдет, папа. Я не собираюсь вмешиваться в твое дерьмо.

Дрейвен спокойно сидел на диване и пристально смотрел на Ника, его карие глаза не отрывались от сына, поскольку он отказывался сдаваться.

— Просто нужно, чтобы ты приехал и дал нам несколько советов, помог нам придумать, как поджечь место так, чтобы огонь не попал к моим людям.

— Нет, — повторил Ник, его позиция была твердой и непоколебимой.

— Почему нет? — спросил Стоун. — Это дерьмо серьезно, Ник. Прояви хоть немного гребаной лояльности.

Я была удивлена внезапным гневом пожилого мужчины. Если кто-то в комнате и собирался потерять хладнокровие, я ожидала, что это будет Дрейвен. Даже у Джета теперь был серьезный вид. Но не у Дрейвена. Выражение его лица оставалось бесстрастным.

Подняв руку, Дрейвен немедленно заставил замолчать Стоуна.

— Эта сделка с Воинами плохо кончится, если ты нам не поможешь.

— Не говори мне, блять, о плохих концовках. Я своими глазами видел, что может случиться с невинными людьми, оказавшимися втянутыми в соперничество между бандами мотоциклистов, — сказал Ник.

— То, что случилось с Путешественниками и твоей матерью, было трагедией, — сказал Дрейвен. — Я недооценил их, но с Войнами такого не произойдет. Ты, как никто другой, должен понимать мою потребность нанести удар первым, чтобы сдержать ущерб и жертвы.

При упоминании о своей матери и без того напряженное тело Ника стало твердым, как скала. Мышцы его предплечий завибрировали, когда руки сжались в кулаки.

— Она будет в большей безопасности, если ты поможешь нам, — сказал Дрейвен.

— Я серьезно, блять, сомневаюсь в этом, — огрызнулся Ник.

«Она», должно быть, это я, и мне пришлось согласиться с Ником. Помощь мотоциклетной банде его отца только навлекла бы на нас неприятности.

— Подумай об этом, — небрежно сказал Дрейвен, как будто просил Ника подумать о планах на ужин, а не идти против всего, за что он выступал как пожарный.

— Мой ответ не изменится, — сказал Ник.

— Посмотрим, — пробормотал Дрейвен и встал с дивана.

Джет и Стоун последовали за ним. Все трое, не говоря больше ни слова, направились к двери. Они стояли ко мне спиной, и я хорошо рассмотрела нашивку на спинках их жилетов.

На надпись Tin Gypsies выгибались дугой над замысловато сшитым черепом. Под ним было написано «Живи, чтобы ездить. Броди свободно». Одна половина лица черепа была изображена цыганкой с цветастой повязкой на голове и нашивкой в виде сахарного черепа вокруг глаз, рта и носа. Другая была полностью прошита серебряными нитями, что делало его похожим на металл. За этой половиной черепа была волна красного, оранжевого и желтого пламени. На холсте я бы сочла это произведением искусства. На спине их жилетов это выглядело устрашающе.

Из дверного проема мы с Ником наблюдали, как мужчины забрались в большой черный грузовик и уехали.

— Ты помогал им раньше? — спросила я, когда они скрылись из виду.

— Однажды.

Я резко втянула воздух и закрыла глаза.

— Это не то, чем я горжусь, Эмми, — прошептал он и подошел к дивану.

— Когда? — спросила я.

— Сразу после Вегаса, — сказал Ник. — Дэш был одержим идеей вступить в клуб, а моего друга только что убили. Я подумал, что если я помогу, то, возможно, все уладится и Дэш сможет научиться защищать себя. Итак, я помог папе сжечь здание клуба Воинов. Я только что закончил здесь свое обучение у предыдущего начальника пожарной охраны. Я позаботился о том, чтобы пожар нельзя было отследить при расследовании.

— Кто-нибудь погиб? — спросила я.

— Нет. — Он покачал головой и опустился на диван. — Я сказал папе, что не буду помогать, пока он не убедится, что в здании пусто. — Его тело ссутулилось, плечи сгорбились, а голова опустилась к полу. Я была уверена, что Ник на протяжении многих лет тщательно наказывал себя за то, что помог своему отцу.

Тем временем у меня все еще кружилась голова, когда я пыталась осознать тот факт, что Ник помог своему отцу в совершении серьезного преступления.

— Я не уверена, что сказать.

— Скажи, что ты не бросишь меня теперь, когда знаешь о моем прошлом.

Мой ответ был автоматическим и правдивым.

— Я не брошу тебя.

— Скажи это еще раз.

— Я не брошу тебя.

Ник поднялся с дивана и вошел прямо в мое пространство. Он коснулся своими губами моих, затем уткнулся бородатой щекой в мою шею и поцеловал изгиб моей челюсти.

Тихий стон вырвался из моего горла. Поцелуй в челюсть был чем-то новым. Он делал так уже несколько недель, и каждый раз у меня на щеке появлялись мурашки. Этот мужчина точно знал, как заставить меня дрожать.

Рот Ника коснулся моего, и я издала еще один стон. Его язык доминировал над моим ртом, и у меня не было выбора, кроме как наклонить голову и предоставить ему полный доступ. Обхватив мои ребра, он поднял меня на руки и понес на кухню, стягивая с меня пижамные шорты, прежде чем положить на столешницу.

Когда моя задница ударилась о гранит, на ней были только атласные черные трусики. А потом не стало и их.

— Закрой глаза, Эмми. — Он положил ладонь мне на грудь и мягко оттолкнул меня назад, так что я оказалась лежащей на стойке. Его руки медленно переместились к моим коленям, лаская обнаженную кожу на моих ногах.

Начав с моего правого бока, он проложил дорожку поцелуев вдоль внутренней стороны моего бедра, нежно отводя мое колено в сторону. Затем он проделал то же самое слева.

Эта борода меня погубит.

Я хотела открыть глаза, но знала, что лучше не игнорировать его приказы. Когда мы дурачились, он был главным. И поскольку у меня это всегда получалось очень, очень хорошо, я не протестовала.

Ожидание, когда Ник прикоснется ко мне, было агонией. Я была полностью возбуждена и готова к его рту, но этого так и не произошло. Мгновения проходили без всякого шума, даже его дыхания. Мое учащенное сердцебиение и тяжелое дыхание были единственными звуками в комнате.

То, как Ник мог предвидеть и читать мое тело, всегда ставило меня в тупик. За секунду до того, как я была готова расколоться, его дыхание коснулось моего центра.

Одно длинное движение его языка, и моя спина выгнулась над стойкой.

— Моя сладкая Эмми, — прошептал он перед вторым облизыванием, на этот раз двигаясь полностью вверх, чтобы он мог коснуться моего клитора кончиком языка.

Я ахнула, когда он прекратил поглаживания и вцепился в мой клитор, нежно посасывая и пощипывая, пока каждый мускул в моем теле не задрожал.

Ник обычно держал меня на грани несколько раз, прежде чем, наконец, заставить кончить. Но не сегодня вечером. Он продолжал ласкать меня, пока мой оргазм не усилился.

Когда оргазм наконец-то настиг меня, я выкрикнула имя Ника, извиваясь на столе, когда ощущение сотрясало мое тело, его язык погрузился в мою пульсирующую полость.

— Так хорошо, — выдохнула я, когда мой оргазм наконец прекратился.

— Мы еще не закончили, жена. — Я почувствовала кончик его члена у своего входа, распределяющего мою влагу по презервативу. Он скользнул внутрь, задержавшись на мгновение, чтобы дать моему телу привыкнуть, а затем отпустил себя.

Его руки сжали заднюю часть моих коленей, удерживая их широко разведенными, в то время как его бедра двигались вперед. Ник трахал меня грубо и жестко. Звук его прикосновения к моей коже эхом разносился по кухне.

Белые пятна вспыхнули за моими закрытыми веками, когда я вцепилась руками в гранитную поверхность, ища опору, когда еще один интенсивный оргазм пронзил мое тело. Каждый мускул в моем теле пульсировал вокруг его толстого члена.

Толчки Ника становились отчаянными, когда он мчался к своему собственному освобождению. Я открыла глаза, чтобы посмотреть, как он кончает. Его голова была задрана к потолку. Мышцы на его горле напряглись как раз перед тем, как его рот открылся и издал глубокий стон.

Обхватив ногами бедра Ника, я оттолкнулась от стойки, чтобы прижаться своей грудью к его. Его твердый член все еще подергивался внутри меня, когда я запустила пальцы в его бороду и притянула его рот к своему, пробуя себя на его губах.

Я прервала наш поцелуй, чтобы вдохнуть немного столь необходимого кислорода и прижаться к нему. Пряный запах пота Ника заполнил мой нос, когда я тяжело задышала ему в шею.

— Скажи это еще раз, — прошептал он.

— Я не брошу тебя.

￼

К концу дня я была выжата как лимон и рада вернуться на ночь к Нику. Первое, что я сделала, это сбросила свою рабочую одежду ради пары шерстяных носков и одной из фланелевых рубашек Ника. Затем я присоединилась к нему на кухне, потягивая бокал вина, пока он готовил нам ужин на скорую руку.

— Как прошел твой день? — спросил Ник.

— Долго, — сказала я. — Я устала. Однако на работе все хорошо. Я не могу передать, как рада видеть, что Мейсон приходит в школу чистым и сытым. И кажется, он даже вылезает из своей скорлупы.

Последние две недели у Драммондов сотворили с Мейсоном чудеса. После инцидента в доме Киры Робертсон у меня было несколько кошмаров, но Ник был моим спасителем в те ночи, прижимая меня к себе и говоря, что все в порядке. Видеть Мейсона счастливым сделало каждый кошмар стоящим того.

Наконец-то он смог вести себя как шестилетний ребенок, которым он и был. Я просто надеялась, что его время с Драммондами увеличится, и что, возможно, они найдут в себе силы сделать его постоянной частью своей семьи.

— Я рад, — сказал Ник. — Этот ребенок заслуживает немного счастья.

— Именно. Как прошел твой день?

— Тяжело. Я чертовски устал, — сказал он. — Я бегал по городу, собирая коробки с деньгами от билетов на завтрак, что, вероятно, было отличной идеей, потому что я бы заснул за своим столом. Мы должны пораньше лечь спать сегодня.

— Я даже спорить не стану. Так ты пересчитал деньги?

Он кивнул и ухмыльнулся.

— И? — спросила я, тыча его в грудь.

Он рассмеялся, схватившись за грудную клетку.

— Ай!

Я закатила глаза.

— Ник! Скажи мне!

— Девять тысяч двести пятьдесят долларов.

— Да! — крикнул я, поднимая руку в воздух. — Мы легко заработаем остальное на продаже календарей.

— Больше всего мы собрали с продажи лотерейных билетов. Я не могу выразить тебе, как сильно я ценю твою помощь.

— Не благодари меня. Я была счастлива помочь.

Работать бок о бок с Ником для достижения его целей было весело. Конечно, я могла бы просто выписать чек на десять тысяч долларов, но я хотела использовать свой разум, а не свои деньги, чтобы помочь ему. И конечный результат стоил всей дополнительной работы.

— Итак, есть какие-нибудь новости от твоего отца? — спросила я.

Он кивнул.

— Да. Но давай поговорим об этом после ужина.

— Хорошо.

Проблемы с Дрейвеном отняли у меня сегодня большую часть свободного времени. В основном, я беспокоилась о том, как чувствует себя Ник. Если он хотел отложить разговор, это не могло означать ничего хорошего.

Мы съели простые, но вкусные клубные сэндвичи на ужин и удалились в гостиную, чтобы отдохнуть перед сном. Ник разводил огонь, пока я развалилась на диване, наслаждаясь хлопками и потрескиванием, когда огонь ожил.

Дом.

Мой дом, в котором я жила, находился в пяти минутах езды. Но именно здесь, с Ником, я чувствовала себя как дома.

Было бы так замечательно когда-нибудь жить здесь вместе. Но этого не будет, если я полностью оттолкну его, попросив о разводе. И чем дольше я откладывала этот разговор, тем больше вероятность того, что его вообще не произойдет.

Но из-за всей драмы с его отцом было не время поднимать эту тему. Нику не нужен был еще больший стресс, чем тот, с которым он уже имел дело, поэтому я снова отложила наш разговор.

Огонь ревел, и Ник устроился рядом со мной на диване.

— Джесс позвонил мне сегодня и сообщил последние новости о парне Робертсон.

— И?

— Он признал себя виновным по всем пунктам обвинения. Мы еще долго его здесь не увидим.

Отсутствие суда и длительное пребывание в исправительном учреждении означали, что шансы на то, что я когда-нибудь снова увижу лицо этого чокнутого, были равны нулю.

— И еще одна хорошая новость, — сказал он. — Угадай, кто собрал вещи и переехал в Вайоминг на этих выходных?

— Тетя Кира? — с надеждой спросила я.

— О, да.

— Прощааай. — Я улыбнулась и помахала рукой в воздухе.

— Хорошая работа, Эмми, — сказал Ник.

Мой нос сморщился.

— Папа звонил мне весь гребаный день. Даже заставил Дэша попробовать пару раз. Он давит на меня, чтобы я помог.

— Ты рассматриваешь такой вариант?

— Нет, — сказал он. — Но телефонные звонки и визиты — это только начало. Папа чертовски упрям и редко не добивается своего. Он начнет совершенствовать свои методы убеждения.

— Что это значит? — спросила я.

— Угрозы. Он, вероятно, найдет какой-нибудь способ использовать тебя против меня. Заставит меня сделать это.

— О боже мой, — прошептала я.

— Не волнуйся пока, — сказал он.

— Слишком поздно.

— Он не причинит тебе вреда, Эмми.

— Ты только что сказал, что он будет угрожать мне.

— Да, он так и сделает. Но не с помощью физического насилия. Я предполагаю, что он уже кое-что раскопал и выяснил, что у тебя есть деньги. Вероятно, именно с этого он и начнет. Я уже вижу, как он шантажирует меня. Вероятно, пригрозит взломать твой банковский счет и опустошить его.

— Удачи, Дрейвен.

Мой отец был параноиком по поводу безопасности и кибератак. Он потратил сотни тысяч долларов на обеспечение физической безопасности всех нас. Но, защищая свое состояние и состояние своих детей, Трент Остин потратил миллионы. Несмотря на то, что он лично не унаследовал состояние от моего дедушки, он всегда заботился о том, чтобы мои деньги и деньги моего брата были в безопасности.

— Его хакер хорош. Это действительно может произойти, — сказал Ник.

— Очень сомневаюсь, — сказала я. — Но пусть попробуют. На самом деле, я надеюсь, что они действительно попытаются, и что, когда они наткнутся на блоки безопасности моего отца, это выведет их из себя.

— Если у них получится, ты никогда больше не увидишь этих денег.

— Если это то, что нужно, чтобы тебе не пришлось совершать уголовное преступление, я не против.

— Ты сейчас серьезно, Эмми? Я не думаю, что смогу допустить, чтобы до этого дошло и рисковать тем, что ты потеряешь все ради меня.

— Он мудак-манипулятор. Не смей поддаваться ему, Ник, — сказала я. — Это неправильно. И если ты не будешь противостоять ему, он никогда не уйдет и не оставит нас в покое.

— Я знаю. — Он испустил долгий вздох, и его плечи опустились. Ник так много взвалил на себя. Я хотела, чтобы его семья перестала усугублять это бремя. Мне было ненавистно видеть его таким, побежденным.

— Я презираю твоего отца! — Я вскочила с дивана и начала расхаживать перед камином.

— Он тоже не мой любимый человек.

— Что еще? Кроме того, что он охотится за моими деньгами, что еще он может сделать?

— Я не знаю, — сказал он, проводя рукой по волосам. — Он проявит творческий подход.

— Можем ли мы что-нибудь сделать, чтобы заставить его отступить?

— Не думаю. Когда я сегодня разговаривал с Дэшем, я попросил его помочь объяснить папе, почему я этого не сделаю. Я думаю, он понял, но, в конце концов, Дэш всегда будет верен папе и этому гребаному клубу.

— Тогда нам просто придется иметь дело со всем, что он нам приготовит. Я не боюсь Дрейвена. Он может давить так сильно, как хочет, я не сдамся. И ты тоже. — Я продолжала расхаживать по комнате, мысленно отмечая все, что собиралась сказать Дрейвену, когда увижу его в следующий раз.

— Иди сюда, Эмми, — сказал Ник.

— Нет. Я слишком зла, чтобы сидеть.

Ник схватил меня за запястье и дернул через разделяющее нас пространство прямо к себе на колени.

— Мне нравится твой характер, Эмми. Мне нравится, что это для меня. Я рассказываю тебе все это, чтобы ты была готова. Но я не хочу, чтобы ты изводила себя и волновалась. Мы сделаем, как ты сказала. Мы будем разбираться со всем по мере поступления проблем. Хорошо?

Я кивнула.

— Для меня очень важно, что ты отдала бы свои деньги только для того, чтобы я мог избежать добавления еще одной черной метки. Но я не думаю…

Прижав пальцы к его губам, я заставила его замолчать.

— Это просто деньги. Они не имеют значения. Это имеет, — сказала я, кладя руку ему на сердце. — Пожалуйста, не поддавайся ему.

— Не буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

￼

Пасхальное воскресенье. День, который напомнил мне о пастельных платьях с оборками. Мой отец всегда настаивал, чтобы я надевала какой-нибудь сложный ансамбль будучи маленькой девочкой на ежегодный бранч, который моя семья устраивала в нашем поместье в Нью-Йорке. Наши сотрудники провели бы неделю, готовя сады со скрытыми угощениями. Все дети, включая моего брата, выбегали на улицу посмотреть, где были спрятаны пасхальные лакомства.

Все дети, кроме меня.

Я была вынуждена оставаться на нашей веранде с заранее наполненной корзинкой конфет, чтобы мои платья не пострадали. Охота за яйцами потеряла свою привлекательность в подростковые годы, а студентам колледжа и в голову не пришло бы участвовать в таком детском занятии.

Итак, в этом году я наконец-то была свободна делать то, что хотела делать всю свою жизнь: ползать по траве и грязи, разыскивая повсюду пластиковые яйца, наполненные конфетами.

И я заручилась помощью Ника. В данный момент он был снаружи и прятал яйца, в то время как я стояла у окна столовой и подглядывала.

Мы проводили вместе тихие выходные. Глазированная ветчина в данный момент находилась в духовке вместе с потрясающим картофельным блюдом, приготовленным Ником. Еще у нас был слоеный салат, который я приготовила вчера вечером. Джиджи дала мне рецепт и заверила, что я не смогу его испортить.

— Эммелин! — крикнул Ник, отпугивая меня от стекла. Он указывал на меня через окно гостиной. — Прекрати подглядывать!

Я высунула язык и оставила свой пост, чтобы взять диетическую колу. Почему я думала, что это будет приятно? Предвкушение убивало меня.

Пока я ждала Ника, зазвонил его телефон. Дрейвен.

— Отклонить! — сказала я в телефон, нажав на красную кнопку.

Прошла неделя с нежелательного визита Дрейвена, и Ник продолжал игнорировать телефонные звонки своего отца. Каждый час телефон Ника звонил и оставался неотвеченным. К пятнице Дрейвен решил начать звонить и на мой телефон.

Довольно самоуверенно. В ту секунду, когда телефон Ника перестал звонить, зазвонил мой.

— О, ради всего святого… — вот только мне звонил не отец Ника. А мой.

Я не разговаривала со своим отцом месяцами, с тех пор как он позвонил, чтобы отругать меня за прекращение моих отношений с Логаном. Наше единственное общение было по электронной почте и обновлениям через Стеффи. Я отправила ему записку, поздравляя с помолвкой. Он переслал мне квитанцию об оплате Фреду Эндрюсу за подготовку моих документов о разводе.

— Привет, отец.

— Эммелин. Привет.

— Счастливой Пасхи. Стеффи написала, что твой ежегодный бранч прошел хорошо.

— Именно так. У тебя есть планы на праздники?

— Мы с Ником скоро устраиваем приятный ужин. После, я полагаю, мы будем валяться.

— Конечно. Твой муж, — сказал он. — Именно это и послужило причиной моего звонка. Фред Эндрюс сказал мне, что он еще не получил твои документы о разводе. Когда ты планируешь покончить с этим твоим нелепым браком?

Я напрягла спину и сделала глубокий вдох. Пришло время сказать моему отцу, чтобы он держался подальше от моей жизни. Нервная энергия пробегала по моему телу, но я напомнила себе сохранять спокойный голос.

— Это не твое дело, отец. И прежде чем ты начнешь кричать, я хочу внести ясность. Я не буду обсуждать это с тобой. Мои отношения — это моё дело. Моё. То, что я решу делать со своим браком, тебя не касается. Теперь я рада буду поговорить с тобой, если у тебя есть другие темы, которые ты хотел бы обсудить. Но эта тема закрыта. Понял?

— Ты меня удивляешь, Эммелин, — ответил мой отец своим ледяным голосом. — Ты и твоя глупость. И то, что ты осмеливаешься говорить со мной таким образом. Я могу уничтожить тебя.

— Делай то, что должен, отец. Уничтожь мою репутацию среди своих друзей. Мне все равно. Я не вернусь в Нью-Йорк. Моя жизнь здесь, и ты ничего не можешь сделать с этим.

— Я тебя не понимаю, — отрезал он.

— Нет! Потому что никогда и не пытался! — крикнула я. — Я всегда хотела отношений с тобой. Всегда. Но жить на твоих условиях для меня больше не вариант, и я не хочу, чтобы ты продолжал угрожать и ругать меня только потому, что я живу жизнью, которая наконец-то делает меня счастливой. Прощай, отец. Счастливой Пасхи.

Я закончила разговор и бросила телефон на стойку.

Я сделала это. Наконец-то. Я поставила своего отца на место. Мне следовало сделать это много лет назад, вместо того чтобы постоянно убегать от него и избегать конфронтации.

Я быстро вышла на улицу. Мое сердце бешено колотилось, и я все еще дрожала, но в моих шагах была гордость.

Я спрыгнула со ступенек крыльца и направилась прямо к Нику. Он склонился над деревом, но выпрямился, когда услышал мои шаги. К тому времени, когда я была в нескольких ярдах от него, я уже бежала. Он встал и напрягся, раскрывая объятия, когда я навалилась на него всем телом. Мои ноги обвились вокруг его талии. А руки вокруг плеч.

— Что не так? — спросил он, крепко обнимая меня. При внешнем освещении шалфейно-зеленые сердцевины его ярких глаз казались очень яркими.

Широкая улыбка расплылась по моему лицу.

— Впервые в жизни я не сдержалась и просто отчитала своего отца. — Мои руки взлетели в воздух, и я запрокинула голову назад. — Да!

Потом мы оба начали смеяться.

Тридцать минут спустя у меня под ногтями была грязь. На коленях моих джинсов были пятна от травы. В моих волосах была веточка. И улыбка на моем лице казалась постоянной. Я нашла все спрятанные яйца, кроме одного.

— Я сдаюсь, — сказала я Нику.

— Прямо там, — сказал он, указывая подбородком на крыльцо. И действительно, на самом видном месте пряталось ярко-желтое яйцо.

— Спасибо.

— Все, что пожелает твое сердце, Эмми.

Мои щеки порозовели. Мне действительно нравилось, когда он так говорил.

Завершив охоту за пасхальными яйцами, мы с Ником вместе поработали на кухне, готовя наш праздничный ужин. Нагрузив тарелки, мы сели за обеденный стол и принялись за еду.

— Так чего же хотел твой отец? — спросил Ник.

Я была так воодушевлена своей личной победой, что он не спросил, пока мы были снаружи. Но теперь, когда он это сделал, это был мой шанс сказать ему правду. Правду о том, что я думала, что развод был бы благом для наших отношений.

Я набралась смелости поговорить с ним об этом на прошлой неделе, но отвлеклась, когда он сказал мне, что его отец давит на него с клубом. С тех пор я так и не нашла подходящего времени, чтобы поднять этот вопрос. Но теперь я пожалела, что не заставила себя сделать это раньше. Сегодняшний разговор наверняка испортил бы нашу Пасху.

Ну, что ж, поехали.

Я открыла рот, а затем закрыла его, когда наверху включилась его рация. За этим последовал пронзительный звуковой сигнал с его пейджера пожарной станции и звонок на его мобильном телефоне.

— Черт, — пробормотал он, бросаясь к своему пейджеру.

— Все в порядке?

— Кинотеатр горит.

Глава 20

— Возьми свое пальто, Эмми. Поторопись. — Ник пытался найти свои ключи, натягивая ботинки.

— Ты иди. Я поеду за тобой, — сказала я, хотя уже спешила к вешалке для одежды.

— Я не хочу беспокоиться о тебе здесь одной, не сейчас, когда у папы творится такое дерьмо. Мне нужно сосредоточиться на огне, а я не смогу, пока ты здесь.

Десятиминутная поездка в город заняла три. Пока Ник мчался по дороге, он принимал звонок за звонком, отдавая приказы мужчинам, которые опередили его и уже были в пожарной части.

Когда мы выехали на Мэйн-стрит, я увидела дым, выходящий из парадных дверей кинотеатра. Бронзовый грузовик Джесса был припаркован, перегораживая дорогу, с мигающими полицейскими огнями.

Ник резко свернул с главной улицы направо, лавируя по боковым улочкам, чтобы избежать блокады. Когда мы выехали обратно на шоссе, мимо пронеслись две патрульные машины шерифа, двигавшиеся в противоположном направлении.

Затормозив перед станцией, Ник выскочил и вбежал внутрь. Я заглушила грузовик, схватила свою сумочку и бросилась за ним.

Большинство пожарных-добровольцев уже прибыли, и те, кто был одет в защитное снаряжение, забирались в грузовик. Остальные стояли у шкафчиков, натягивая куртки, ботинки, перчатки и шляпы. Ник надел свое снаряжение за считанные секунды.

— Запри дверь! — крикнул он, пробегая по бетонному полу, запрыгивая в грузовик, и отъезжая от станции. В ту минуту, когда колеса пожарной машины коснулись подъездной дорожки, взвыла сирена, и она понеслась вниз по дороге.

Я посмотрел на свои часы.

Семь минут.

Казалось, что мы ужинали несколько часов назад, а не минут. Я просто надеялась, что это было достаточно быстро и мужчины смогут спасти кинотеатр.

Звук сирены исчез и сменился жуткой тишиной. Возбуждение вокруг меня исчезло, но в голове все еще царил сумбур.

Когда двери были заперты, я обхватила руками живот и направилась в дежурную часть. Опускаясь на один из потрепанных диванов, я позволила себе запаниковать.

Что, если Ник пострадает? Или еще хуже? Мысленный образ того, как он вбегает в горящее здание, поглотил мой разум.

У Ника была опасная работа, но в течение нескольких месяцев ничего не происходило. Я обманывала себя, полагая, что его работа — это тренинги для волонтеров, завтраки с блинчиками и демонстрации в начальной школе.

Теперь я столкнулась с уродливой реальностью. Он мог серьезно пострадать при пожаре. Пожарные погибали. Что, если он не вернется?

— Перестань психовать, — сказала я себе. Я должна была остановить негативные мысли. Я сходила с ума. И тишина в комнате только усугубляла это. Я гордилась Ником за то, что он боролся с пожарами. Это было героично и отважно. Но прямо сейчас, в этот момент, беспокойство было всепоглощающим. Мне нужно было отвлечься. Что-нибудь, чем можно было бы занять мой разум, пока я ждала. И у меня было как раз то, что нужно.

В течение следующих трех часов я сидела за компьютером Ника и изучала стоимость открытия гаража. По моим подсчетам, за триста тысяч можно было бы купить «Станцию Слейтера».

В воскресенье вечером было слишком поздно переводить какие-либо деньги с моего трастового счета, но завтра утром я позвоню своему финансовому менеджеру. К концу недели эти деньги будут доступны в банке Долины Джеймисон. Если Дрейвен действительно в конечном итоге придет за моим состоянием, я хотела успеть снять деньги на гараж Ника.

Я выключала компьютер, когда дверь гаража начала со скрипом открываться.

Пожарные Прескотта медленно завозили пожарную машину. Все они были покрыты сажей и потом. Я чуть не упала на колени, когда Ник направился ко мне.

— Ты в порядке, — вздохнула я, проводя руками по его грязной куртке. Мне было все равно, если мои руки испачкаются, пока я могла прикасаться к нему.

— Да. У нас все в порядке, — сказал он.

Я закрыла глаза и заставила себя не плакать. В течение нескольких часов я с тревогой представляла себе наихудшие из возможных сценариев.

— Я в порядке, — успокоил меня Ник.

Я кивнула и сделала еще один успокаивающий вдох.

— Я могу чем то помочь?

— Нет. Мы должны разгрузить грузовик. Подготовить оборудование и убрать его. Я, наверное, приму душ здесь, чтобы избавиться от запаха, прежде чем мы поедем домой.

— Ладно. Я буду держаться поблизости, — сказал я.

Дотронувшись до его заросшей бородой щеки, я приподняла подбородок, чтобы Ник мог наклониться и слегка коснуться своими губами моих.

От него действительно плохо пахло. Как подгоревший попкорн и дым от костра. Вонь скорее всего прилипнет к моим волосам, и я всю ночь буду ловить ее запах. Но мне было все равно.

Было темно, когда мы отъехали от станции.

Ник быстро принял душ, но все еще был в беспорядке. Его волосы требовалось еще как минимум два раза промыть шампунем, и сажа, въевшаяся в грубую кожу его рук, скорее всего, будет оставаться там всю неделю.

— Все плохо? — спросила я, когда он свернул на Мэйн-стрит. Я не знала, смогу ли вынести зрелище превращения кинотеатра в пепел.

— Нет. Снаружи все выглядит так же. Внутри чертов бардак, но хорошо, что мы добрались туда быстро. Большая часть ущерба была нанесена на территории фудкорта. Владельцы должны быть в состоянии все восстановить.

— Это хорошо. Ты знаешь, что стало причиной пожара?

— Гребаные дети. Один из старшеклассников, который работает в кинотеатре, решил пойти туда сегодня со своей девушкой.

— На Пасху? — спросила я.

— Да. Кинотеатр был закрыт. Им нужно было пустое место, чтобы заняться сексом.

— Что заставляет тебя так думать?

Ник не ответил, но вместо этого начал посмеиваться. Через несколько мгновений его смешки превратились в настоящий хохот. Его живот вздымался, а руки хлопали по рулю, когда он ревел.

— Ник! — крикнула я. — Скажи мне! — Его смех был заразительным.

Его смех стих к тому времени, как мы проезжали мимо кинотеатра. Один оставшийся патрульный автомобиль заместителя все еще находился снаружи, но все зрители и другие официальные лица разошлись по домам.

— Этот парень был достаточно глуп, чтобы остаться внутри. Он выбегал из туалета, кашляя и задыхаясь от дыма, с двумя стаканами кока-колы, наполненными водой. Я схватил его за рубашку, готовый вытащить его задницу наружу, когда посмотрел вниз и увидел, что его крошечный клюв торчал наружу.

Ник снова начал смеяться.

— Клюв? — спросила я.

— Да. Ну знаешь, его барахло.

— Я поняла. Нет необходимости в дальнейших объяснениях. Я просто не думаю, что на самом деле когда-либо слышала, чтобы кто-то произносил слово «клюв». — Я рассмеялась.

— Тогда, возможно, мне придется повторять его чаще.

— Не надо, спасибо.

У Ника не было «клюва». У него был член. Он был большим и толстым. Это доставляло мне неизмеримое удовольствие, и если он когда-нибудь назовет его клювом, я откажусь от минета по пятницам.

— Так что же он сделал такого, что вызвало пожар? — спросила я.

— Включил машину для приготовления попкорна. Должно быть, он добавил слишком много масла. Он и его девушка зашли в кинотеатр и забыли, что чертов аппарат включен. Он нагрелся слишком сильно и загорелся. Это в значительной степени разрушило территорию фудкорта. Одну из стен придется демонтировать и заменить.

Я испытала такое облегчение, что всю оставшуюся дорогу молча держала Ника за руку. Я была измотана, но так счастлива, что все закончилось хорошо. Как только я поставила посуду для ужина в посудомойку, я сразу же отправилась наверх, в постель.

Может быть, в следующее воскресенье мы могли бы провести целый день без драмы. Ничего бы мне так не хотелось, как начать понедельник с полноценного ночного сна.

— Эмми?

— Да?

— В следующее воскресенье мы отключаем все наши телефоны и запираем дверь.

Он не услышал от меня ни одного протеста.

￼

Ник

— Мне нужно пойти к себе домой сегодня вечером, — сказала мне Эмми по телефону. — Прошел месяц с тех пор, как я убиралась, и я уверена, что там уже дюйм пыли.

— Ладно. Я подумывал о том, чтобы забрать свой байк из гаража. Сегодня довольно тепло. Я хотел быстро прокатиться на нем, узнать, нужно ли мне что-нибудь настроить до лета.

— У тебя есть мотоцикл? — спросила она.

— Мой отец — президент мотоклуба.

— Клуба, который тебе не нравится.

— Мне не нравится клуб. Я никогда не говорил, что мне не нравятся байки, — сказал я.

— Верно. Так ты будешь кататься, пока я убираюсь?

— Нет. Я помогу тебе убраться, а потом мы вместе покатаемся.

— Я на заднем сиденье мотоцикла? Нет. Ни за что. Этого не произойдет.

Я открыл рот, чтобы бросить ей вызов, но резко остановился. Эмми сказала мне, что она простила меня за Вегас, но она также вздрагивала всякий раз, когда я делал что-то, что напоминало ей о том времени.

Может быть, со временем мы смогли бы добраться до того места, где ей нравились напоминания, когда ей хотелось бы вспомнить о том, какой особенной была та ночь. Но не прямо сейчас.

Я наконец-то отвез ее в хорошее место, туда, где мы вели себя как муж и жена. Все, что мне оставалось сделать, это заставить ее постоянно жить под моей крышей и вернуть ей на палец мое кольцо.

Черт, я надеялся, что наши кольца все еще у нее. Что каким-то чудом она хранила их в течение десяти лет.

Если бы мы снова надели их на наши пальцы, это во многом помогло бы мне успокоиться. Исцелить ран, которые я нанес нам. Если бы мне пришлось покупать нам новые, я бы сделал это, но мне бы это не понравилось.

Вторым моим самым большим сожалением после Вегаса было то, что я оставил ей свое кольцо. Я положил это поверх своей записки с одним словом «прости», а затем вышел за дверь. Пройдя пять шагов по коридору, я повернулся, чтобы вернуть его, но комната принадлежала Эмми и ключа у меня не было.

В течение многих лет я прикасался к тому месту, где оно покоилось. Я носил его всего несколько часов, но все равно всегда чувствовал его вес. Я все еще чувствовал прикосновение кончиков пальцев Эмми, когда она надевала его мне на палец.

И временами это место ужасно болело, черт возьми. Каждый раз, когда я был с другой женщиной, не то чтобы их было много, это место горело и чесалось. Но я заслужил это наказание за то, что предал свою жену.

— Ник? — позвала Эмми, отрывая меня от моих мыслей.

— Да. Извини.

— Тебе нужно, чтобы я тебя отпустила?

— Нет. Давай договоримся встретиться у тебя дома около половины шестого. Я заеду домой и возьму свой байк. Ты можешь купить нам что-нибудь на вынос.

— Ладно. Что тебе хочется съесть?

— Неважно. И Эмми, не заходи в дом без меня. Подожди в джипе.

— Хорошо, — сказала она.

Я не мог этого видеть, но был совершенно уверен, что она закатила глаза.

В ту секунду, когда я повесил трубку, позвонил мой отец. Снова.

— Черт, какой же ты упрямый.

Последние десять дней я в основном игнорировал его звонки, но они мне надоели, и я хотел повторить свою точку зрения. Ни при каких обстоятельствах я не стал бы помогать Tin Gypsies в их войне против Arrowhead Warriors.

— Ты не в духе, сынок, — пророкотал папа.

— Я не буду помогать тебе.

— Я звоню не по этой причине, — сказал Дрейвен.

— Что случилось?

— Просто предупреждаю. Прошлой ночью случилось дерьмо. Прикрывай свою спину.

Прежде чем я успел спросить, что случилось, я услышал гудки.

Блядь.

￼

— Это твой мотоцикл? — спросила Эмми с широко раскрытыми глазами.

— Ага.

Мой байк был чертовски хорош. В прошлом году я купил «Dyna Low Rider», а затем обновил его. Хром. Красная матовая краска с соответствующими ободами. Цвет был почти такого же оттенка, как волосы Эмми, цвет, который я видел во сне девять лет и теперь вдыхал каждую ночь перед сном.

— Мне нравится, — сказала она, затаив дыхание.

Ага. Ей нравится. Румянец на ее щеках и то, как ее плечи опустились, сказали мне, что ей это чертовски нравится.

Мой член дернулся в джинсах. Перед ужином я трахну ее в гостиной.

Затем, после уборки, я возьму ее покататься. Я жду не дождусь посадить ее на заднюю часть моего байка. Я хочу, чтобы ее бедра прижались к моим. Ее грудь против моей спины. Ее маленькие руки обхватавшие мою талию.

— Внутрь, Эмми, — сказал я, забирая у нее из рук пакеты с китайской едой.

Секс. Китайская еда. Уборка. Поездка. Секс.

Не плохой способ провести вечер.

￼

— Где твои принадлежности для уборки? — крикнул я наверх Эмми.

Я прекратил поиски после того, как открыл пять шкафчиков, включая тот, что под раковиной, и нашел только кофейные кружки.

— У холодильника!

— У холодильника, — пробормотал я. — Конечно, когда я ищу стакан, чтобы налить немного воды, самое логичное место для начала — под раковиной. Конечно, не в шкафчике на уровне глаз, прямо здесь, рядом с диспенсерами для льда и воды.

Я нашел чистящие средства и принялся за работу. Вскоре после того, как я начал, столешницы были очищены от пыли, а приборы из нержавеющей стали протерты.

— Черт, она получает много рекламы. — В течение нескольких недель я наблюдал, как Эмми собирает свою почту и засовывает ее в ящик. Теперь ящик был переполнен, и на мокрой стойке громоздилась огромная стопка.

— Могу я выбросить ненужную почту? — крикнул я.

— Хорошо!

Каталоги. Срань господня, у моей женщины есть каталоги. Каталоги по украшению дома. Каталоги купальников. Каталоги одежды. Еще каталоги одежды. Мне собирался понадобиться еще один мусорный бак, просто чтобы было куда выбрасывать чертовы каталоги после того, как она переедет.

Я покопался в куче и решил начать с ящика. Мой взгляд упал на большой конверт из плотной бумаги с грифом «СРОЧНО». Почтовый штемпель был датирован концом января, почти три месяца назад.

Я что-то проворчал и вскрыл печать.

Обычно Эмми была такой организованной. Я был поражен тем, что она так плохо относилась к просмотру своей почты. Я просто надеялся, что то, что было внутри, на самом деле не было срочным.

Первые слова, которые бросились мне в глаза, были «Указ о разводе». Вторыми были мое имя и Эмми, оба написанные полностью.

У меня так закружилась голова, что я чуть не упал. Схватившись за прилавок обеими руками, я уронил голову на руки, пытаясь вдохнуть побольше воздуха.

Почему они все еще у нее? Хотела ли она развода? После всего, через что мы прошли за последние несколько месяцев?

Я ломал голову, пытаясь сообразить, где мы были в январе. Она вернулась из Италии. Мы ходили на нелепую вечеринку в честь годовщины похищения Джиджи и Мейзи.

Было ли это до или после того, как она пообещала дать нам второй шанс по-настоящему?

До. Это должно было быть раньше, так что, по крайней мере, это было хоть что-то.

Она не мешала своему адвокату составлять их, но, возможно, это было просто из-за выбора времени. Она не хотела разводиться со мной сейчас, не так ли? Как она могла хотеть расторгнуть наш брак, когда мы наконец-то собирали его воедино?

Все это, должно быть, было недоразумением.

Но это не облегчило боль в моей груди.

￼

Эммелин

— Я думала, ты хотел прокатиться?

— Больше нет. Кроме того, ты сказала, что ни за что не сядешь на заднее сиденье моего байка. Так что, нет. Не поеду, — отрезал он.

Где-то между сексом на диване в моей гостиной, китайской едой и уборкой Ник разозлился на меня. Я просто не была уверена, почему.

Я уже прониклась идеей прокатиться с Ником. Его байк был таким большим и блестящим. И когда Ник оседлал его, я покраснела от того, каким сексуальным он выглядел.

— Хорошо, — сказал я. — Если ты уверен.

— Я уверен. Давай убираться отсюда к чертовой матери.

Поездка к Нику была напряженной. Что я могла такого сделать, чтобы разозлить его? Было ли это из-за уборки? Он сам предложил свою помощь, в противном случае я была бы счастлива сделать это сама. Не было никакого смысла в том, что он разозлился, но у меня все еще было это ужасное болезненное чувство в животе.

Он загнал свой байк в гараж, пока я припарковалась и ждала его у входной двери. Его длинные шаги вокруг дома и вверх по ступенькам были сделаны без зрительного контакта.

— Что не так? Почему ты злишься на меня? — спросила я, когда мы оба оказались внутри.

Он протопал в гостиную и сунул руку за спину, под пальто. Из-за пояса джинсов он вытащил конверт из плотной бумаги и помахал им в воздухе.

Дерьмо.

Он нашел документы о разводе. Вероятно, когда он просматривал мою почту. Почему я не подумала об этом?

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Пришло время для обсуждения. Немного запоздало. Сейчас я пожалела, что была трусом и сама подняла этот вопрос. Возможно, у меня был шанс удержать Ника от ярости, но сейчас на это было мало шансов. Я практически могла видеть жар, исходящий от его тела, и пар, идущий из его ушей.

— Я как раз собиралась поговорить с тобой об этом.

— Почему? — спросил он. — Зачем тебе это? Скажи мне, что это просто потому, что твой адвокат не знает, что мы вместе.

— Ты позволишь мне объяснить? — спросила я, садясь на диван. — Сядь. Пожалуйста.

Он фыркнул, но сел.

Я уверена, что существовали лучшие подходы к этому разговору, и если бы я была тем, кто поднял этот вопрос, я бы попробовала один из них. Но теперь было слишком поздно, поэтому я решила сразу перейти к делу.

— Я думаю, нам следует развестись.

Он вскочил на ноги.

— Ты, блять, издеваешься надо мной!

— Пожалуйста, сядь, чтобы я могла объяснить свою точку зрения. — Я пыталась сохранять спокойствие, но мой голос надломился.

— Я, блять, не собираюсь садиться. Почему? Ты сказала, что не бросишь меня, потому что у меня не было денег. Или из-за моей семьи. Итак, почему?

— Я не бросаю тебя, — сказала я. — Я просто не хочу быть замужем.

— В этом нет никакого гребаного смысла. Как ты можешь не бросать меня, если хочешь развестись?

— Я хочу остаться вместе. Чтобы продолжать встречаться. Ты будешь моим парнем.

— Парнем? Нам не по шестнадцать лет!

— Мы все еще будем вместе, Ник.

— И что? Мы будем встречаться вечно? — спросил он.

— Нет. Может быть. Я не знаю. Мы будем встречаться, как и другие пары. Если мы решим когда-нибудь снова пожениться, мы сделаем это. Это было бы просто новым началом для нас. Как нажать кнопку сброса.

— Начать все сначала? Как ты думаешь, чем, черт возьми, мы занимались с тех пор, как ты переехала сюда, если не начинали сначала? — Он запустил руки в волосы и потер лицо.

— Я не чувствую, что мы женаты, — призналась я.

— Что? — Его рука потерла его сердце, и выражение его лица раскололо мое.

Все шло совсем не так, как я надеялась. Да, я ожидала, что Ник разозлится. Но что я причиню ему боль? Я не хотела причинять ему боль.

— Как ты можешь не чувствовать, что мы женаты, Эмми? — спросил он. — Неужели та ночь в Вегасе ничего для тебя не значила, что ты смогла все это выбросить?

— Та ночь значила для меня все! Все! Я хочу избавиться от девяти лет после нее. Это то, что я хочу выбросить. Девять лет нашей разлуки. Девять лет сердечной боли. Девять лет ты трахал других женщин. В течение девяти лет я притворялась, что, возможно, однажды смогу найти кого-то другого, потому что любовь всей моей жизни сломала меня.

— Мы никогда этого не забудем, — сказал Ник. — Ты не простила меня.

— Я простила тебя, не обвиняю тебя и не держу зла. Я хочу сказать, что я не хочу оглядываться назад на нашу совместную супружескую жизнь и переживать разрыв. Я хочу настоящую первую годовщину. Ни ту, что десять лет спустя. — Теперь слезы текли по моему лицу. Глаза Ника были полны тоски и боли. — Я делаю это не для того, чтобы причинить тебе боль. Я делаю это для того, чтобы у нас был реальный шанс.

— Ночь, когда я нашел тебя, — сказал он, — ночь, когда мы поженились, была лучшей ночью в моей жизни. Я запер каждое мгновение в своем сердце, чтобы никогда не забыть ни одного из них. Теперь ты забираешь их у меня.

Он был прав. Я забирала Вегас. Но я также забирала эти девять лет у себя. У нас не могло бы быть одного без другого.

— Я не хочу, чтобы ты бросала меня, Эмми.

— Не брошу, — сказала я. — Я же сказала тебе, что не брошу. Это не то, что я делаю.

— Тогда почему у меня такое чувство, будто я только что потерял тебя?

Вау, это было больно.

Я прерывисто вздохнула и подумала о том, о чем спрашивала. Стоило ли это такой боли?

Нет, не стоило. Если эта моя идея должна была разлучить нас, я не собиралась доводить ее до конца. Мне не нужен был развод, чтобы быть счастливой. Мне просто нужен был Ник.

Но прежде чем я успела сказать ему что-либо из этого, входная дверь распахнулась.

Ворвался Дэш, за которым последовал еще один Цыган, которого я не встречала. Дэш вошел прямо в пространство Ника и встал нос к носу с его братом.

— Ты, блять, поможешь нам.

— Убирайся с глаз моих, — прорычал Ник.

Дэш отступил на фут и потянул себя за волосы обеими руками. У его друга был такой же измотанный вид.

Мы с Ником были так поглощены нашей собственной драмой, что ни один из нас не услышал, как снаружи подъехали мотоциклы.

— Если ты еще раз так ворвешься в мой дом, я надеру тебе задницу, брат. Что ты здесь делаешь?

— Прошлой ночью произошло дерьмо. Воины атаковали. Несколько из нас выпивали в баре, наблюдая за плей-оффом. Они схватили Стоуна и вывели его на улицу. Прежде чем кто-либо из нас даже понял, что, черт возьми, происходит, они застрелили его. Гребаный стиль исполнения, чувак. Прямо как маму.

Я ахнула и прижала руку ко рту, чтобы не закричать.

— Черт, — прошипел Ник. Его руки сжались в кулаки по бокам, а все тело напряглось. — Черт! — взревел он. Звук был таким громким и выворачивающим наизнанку, что я вздрогнула.

— Пошли, — приказал Ник Дэшу.

— Ник, нет, — выдохнула я. — Не делай этого. — Он не простил бы себе, если бы переступил эту черту. Враги или нет, это будет мучить его.

— Я ухожу, — сказал он, следуя за Дэшем и другим мужчиной к двери, не оглядываясь.

— Ты обещал не уходить, если мы будем ссориться. И ты обещал, что не будешь им помогать, — сказала я ему в спину.

Он сделал паузу и опустил подбородок к плечу.

— Я обещал своей жене. Ты просто моя девушка.

Глава 21

Сказать, что последние четыре дня моей жизни были ужасными, было бы чудовищным преуменьшением.

После того, как я увидела, как Ник умчался на своем мотоцикле бок о бок со своим братом, я потеряла самообладание. Рухнув на пол, я испытала полный нервный срыв.

Часть меня думала, что Ник вернется, когда у него появится немного пространства. После того, как он прочистит мозги и преодолеет несколько миль между нами. Может быть, когда он поймет, что только что снова бросил меня.

Но несколько часов спустя я все еще была одна и плакала в его доме. Так что я взяла себя в руки и пошла домой. До конца недели я выполняла все необходимые действия.

Я не слышала от него ни слова с момента нашей ссоры. Мои звонки на его телефон переадресовывались непосредственно на голосовую почту, и все мои сообщения оставались неотвеченными. Я не знала, где он был и был ли он в безопасности. Его отсутствие вызывало у меня постоянную тошноту.

И вдобавок ко всему, я подхватила простуду, которая распространилась по моему классу.

Но, несмотря на мой заложенный нос и резкий кашель, я ходила на работу каждый день. Оставаться дома не было вариант. Мне нужно было, чтобы мои дети помогли мне пройти через это.

Теперь была пятница, и я была дома. Одна. Сняв одежду, я приняла горячую ванну, позволяя горячей воде успокоить мои ноющие мышцы.

У меня кружилась голова, и моя небольшая простуда приняла серьезный оборот. Дышать было трудно, и у меня был невыносимый жар. Лекарство от простуды, которое я приняла, начало вызывать у меня сонливость, но я все еще не могла отключить свой разум.

Он был поглощен мыслями о Нике и нашей ссоре.

Я полностью облажалась.

Я была единственным человеком, которого можно было винить в том, что я чувствовала. Больная. Одинокая. Подавленная. Это все была моя вина. Мне следовало давным-давно поговорить с Ником о разводе. И хотя его прощальные слова были резкими, я их заслужила.

Чем больше я прокручивала в голове наш спор, тем больше понимала, почему ему было так больно.

Он оставил меня в Вегасе, чтобы я могла быть в безопасности. Он пожертвовал своим сердцем ради моего, а я просила его игнорировать все это. И ради чего? Чтобы мы могли просто повторить все это снова?

Мне не нужна была еще одна свадьба. Наша церемония в часовне Кловер была мечтой. Что нам было нужно, так это время. Время устроиться в жизни с Ником. Время создать новые воспоминания, которые затмили бы годы разлуки. Время любить друг друга.

Мои действия, скорее всего, лишили меня возможности получить это время.

Вода в ванне начала остывать, поэтому я выскользнула, накинула одну из фланелевых рубашек Ника и сразу же отправилась в постель.

Если бы мои ученики не отвлекали меня, я понятия не имела, как собиралась пережить выходные. Мои перспективы были довольно мрачными.

Может быть, если бы я постоянно пичкала себя лекарствами от простуды, то смогла бы проспать все это.

￼

Я услышала звон бьющегося стекла еще до того, как сработала сигнализация.

Моя голова приподнялась с подушки, но мой разум застыл, не зная, что делать. Коктейль Найквил/Терафлю, который я приняла, делал свое дело, и у меня кружилась голова.

Шум в ушах прекратился так же быстро, как и начался.

Странно.

Должно быть, мне приснился кошмар с первого взлома. Звуки бьющегося стекла и сигнал тревоги были всего лишь сном.

Мне было трудно держать глаза открытыми, поэтому я позволила им закрыться, откинувшись лицом на подушку. Я заставила себя бодрствовать еще несколько секунд, прислушиваясь к другим звукам, но в доме была мертвая тишина.

Мгновение спустя я почти снова погрузилась в сон, когда мой телефон на тумбочке начал жужжать. На этот раз я перевернулась и попыталась сесть, отчаянно надеясь, что звонок был от Ника.

Но прежде чем я успела дотянуться до телефона, в моей спальне зажегся свет. Я вздрогнула, закрыв глаза руками, чтобы защитить их от слепящего света. Моя голова повернулась к двери, и мое тело содрогнулось.

Сигнализация мне не приснилась. Ее отключили.

Двое одетых в темное мужчин неторопливо вошли в мою комнату. Оба были одеты в черные кожаные жилеты мотоклуба, но это были не Tin Gypsies.

Паника охватила меня, когда я попыталась выпутать ноги из простыней.

В мгновение ока один мужчина набросился на меня. Мои запястья были зажаты над головой, и его тело вдавило меня в матрас.

— Она хорошенькая, — сказал он.

От него разило несвежим пивом и сигаретами. Я извивалась под ним, надеясь освободиться, но он был слишком большим.

— Отпусти меня!

— Тихо, — сказал он, ослабляя хватку.

Он прижал мои руки к спинке кровати и начал ощупывать меня свободной рукой, дергая за пуговицы на фланели Ника, в которой я ложилась спать. Когда некоторые из них оторвались, он схватил меня за грудь и сжал так сильно, что я вскрикнула от боли.

— Нет! Пожалуйста, не надо, — взмолилась я. Я брыкалась и раскачивала бедрами, пытаясь освободиться, но у меня не было никаких рычагов давления. Мои ноги, обтянутые огромными шерстяными носками, не могли тереться о простыни.

— Джинкс, — огрызнулся другой мужчина. — Отвали от нее на хрен. Сигнализация сработала, когда ты разбил стекло, тупой ублюдок. Копы будут здесь через минуту. Хватай ее и давай убираться отсюда к чертовой матери.

— С тобой неинтересно, Рэка, — сказал Джинкс, затем снова сел на колени, все еще прижимая меня к кровати бедрами, но отпустив мои руки.

Затем, в мгновение ока, его рука опустилась, наотмашь ударив меня по щеке.

Боль пронзила мое лицо, когда оно метнулось в сторону. Мои руки взлетели к лицу, схватившись за щеку, когда острое жжение распространилось с одной стороны на другую. Белые пятна начали рассеиваться, и я только открыла глаза, когда рука Джинкса снова опустилась. На этот раз его кулак ударил меня по ребрам.

Воздух исчез из моих легких. Рывок за рывком, я изо всех сил пыталась вдохнуть немного кислорода, пока он смеялся надо мной.

Джинкс слез с кровати, разговаривая с Рэкой о моей шкатулке с драгоценностями, в то время как я перекатилась на бок и схватилась за живот. Слезы потекли по моему лицу, когда боль усилилась. Мне никогда не было так больно. Я понятия не имела, какую сильную физическую боль один человек может причинить другому.

Затем я начала двигаться.

Только что я корчилась от боли на своей кровати, а в следующую секунду Джинкс выносил меня из моего дома на плече.

— Нет! Помогите! — закричала я, пиная его в спину. Боль в ребрах и лице усиливалась с каждым моим движением, но адреналин, циркулирующий в моей крови, подстегивал меня к борьбе.

Телефонный звонок, должно быть, был из моей охранной компании, а это означало, что помощник шерифа был в пути. Может быть, если бы я смогла замедлить их, меня бы спасли. Но ничто из того, что я делала, не замедляло их бегство.

Джинкс поспешно вынес меня на улицу. Я прищурилась в темноте, надеясь увидеть огни, приближающиеся к моей подъездной дорожке, но все, что я увидела, был перевернутый черный фургон.

Холодный ночной воздух покусывал мои голые ноги, но я не позволила ознобу остановить мою борьбу. Я продолжала кричать и бороться. Если бы я могла освободиться, может быть, я смогла бы убежать в лес и спрятаться.

— Отпусти меня! — взвыла я, используя всю энергию, которая у меня была, чтобы ударить Джинкса. Но моя борьба была напрасной.

— Хватит, — крикнул Рэка с моей стороны.

Я подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как его татуированный кулак приближается прямо к моему виску.

А потом все погрузилось во тьму.

￼

Ник

Это была худшая гребаная неделя в моей жизни.

Я по-королевски облажался с Эмми и бросил ее. Снова. Единственное, о чем она просила меня — это остаться, а вместо этого я сбежал.

И почему? Потому что она была честна со мной по поводу нашего брака? Потому что она относилась к этому иначе, чем я?

Конечно, она хотела бы начать все сначала. Наши девять лет разлуки были потрачены на то, чтобы думать о совершенно разных вещах.

Я думал, что она будет счастливее и в большей безопасности без меня. Я провел свое время, вспоминая ее с тоской. С любовью.

Она думала, что я бросил ее, потому что она была недостаточно хороша и что мне было все равно. Она провела девять лет, вспоминая меня с болью. С ненавистью.

Я даже не выслушал ее объяснений. Я был так взбешен, что отгородился от нее и наговорил жестоких и непростительных вещей.

Я был гребаным мудаком.

По крайней мере, я сдержал свое обещание не помогать папе разжигать незаконный пожар. Несмотря на то, что я был в Клифтон Фордж, я ясно дал понять, что приехал сюда на похороны Стоуна и не более того. Ну, на похороны и пьянство. Напиться было единственным способом, которым я мог справиться с тем, что я сделал с Эмми. Что я все еще делал с ней.

Эмми звонила последние несколько дней, но я игнорировал телефон. Ее сообщения на голосовой почте умоляли меня перезвонить ей. Ее сообщения были почти такими же. Я жаждал услышать ее голос, но боялся того, что она скажет.

Я не хотел слышать, как она говорит мне, что между нами все кончено.

Она никогда не простила бы мне этого. И когда она бросит меня, это будет полностью оправдано. Конец наших отношений был моей гребаной ошибкой, и она имела полное право развестись с моей тупой задницей.

— Уже пьешь? — спросил Дэш, входя в комнату для вечеринок Цыган.

Я хмыкнул. Да, я уже пил. Было всего шесть часов утра, но сегодня я был на взводе и надеялся, что вырублюсь к десяти.

Комната для вечеринок была местом, где Цыгане развлекали своих гостей. Здесь располагался полностью укомплектованный бар, и в течение последних четырех дней он был моим домом.

Трехчасовая поездка в Клифтон Фордж в понедельник вечером охладила мой пыл. В ту минуту, когда я выключил свой байк, я подумал о том, чтобы снова сесть на него и поехать домой. И встать на колени, умоляя Эмми простить меня.

Но я был слишком большим трусом. Слишком боялся, что она скажет «нет». Итак, я отправился прямиком в клуб Цыган и напился.

Я уже подносил пиво к губам, когда зазвонил мой телефон. Откопав его, я был удивлен, увидев имя Джесса. Я ожидал увидеть Эмми.

— Черт, — пробормотал я.

Эмми и Джиджи, вероятно, встретились на этой неделе, и теперь Клири знали все о том, каким придурком я был. Джесс, вероятно, звонил, чтобы надрать мне задницу за то, что я так плохо с ней обращался.

Это или что-то было не так на станции. Я позвонил паре своих волонтеров и сказал им, что у меня чрезвычайная ситуация в семье. Все они дежурили по сменам на станции до понедельника.

— Брик, — ответил я.

— Где ты, черт возьми?

— В Клифтон Фордж.

— Возвращайся домой. Сейчас же, — отрезал он.

— Зачем? Что случилось?

— Твою жену чуть не похитили сегодня в четыре часа утра.

В ту секунду, когда эти слова запечатлелись в моем мозгу, я вскочил со стула, моя пивная бутылка полетела через всю комнату. И разбилась о кирпичную стену. Стекло и пена разлетелись по старому потертому дивану.

Я не был пьян, но покачнулся на ногах и упал на задницу. Сидя на бетонном полу, я положил голову между колен и попытался вдохнуть, но воздух не задерживался в моих легких. Давление в моей груди было слишком сильным.

На заднем плане я слышала, как Дэш разговаривает по моему телефону с Джессом, но я не мог разобрать слов.

Звук моего разбивающегося сердца был слишком громким.

￼

Стоя возле больничной палаты Эмми, я похлопал Джесса по плечу.

— Я не знаю, как тебя отблагодарить.

— В благодарности нет необходимости. Я просто чертовски рад, что все получилось именно так, а не иначе.

Я не позволил себе даже думать о том, что могло бы случиться, если бы Джесс не спас ее.

— Вот, — сказал Дэш, протягивая мне чашку кофе, когда присоединился к Джессу, папе и мне в холле. — Она все еще спит?

Я кивнул.

— Да.

Я не хотел слишком долго находиться вдали от Эмми, но мне нужно было получить кое-какие ответы. Минутной информации, которую Джесс сообщил мне, когда я вбежал в двери больницы, было недостаточно, чтобы унять все вопросы, проносившиеся в моем мозгу.

После того, как я отключился в комнате для вечеринок, Дэш поднял меня с пола и ударил по лицу. Я собирался поставить ему фингал за это, но был рад, что он это сделал. Мне нужен был этот удар, чтобы взять себя в руки.

Никогда в своей жизни я не чувствовал себя таким испуганным или беспомощным. Один телефонный звонок, и весь мой мир рухнул. Я провел годы, натыкаясь на дымящиеся здания и горящие леса. Страх, который я испытывал тогда, побледнел по сравнению с ужасом от того, что я чуть не потерял свою Эмми.

Этот ужас подстегнул меня гнать обратно в Прескотт.

Трехчасовая поездка из Клифтон Фордж заняла у меня два. На моем байке никогда так быстро не ездили. Папа и Дэш всю дорогу следовали за мной по пятам.

Только когда я увидел, что она устроилась и благополучно спит на больничной койке, моя паника начала спадать, и посыпались вопросы.

— Хорошо, — сказал я Джессу. — Что случилось? На этот раз с подробностями.

Он кивнул, глубоко вздохнув, прежде чем начать пересказывать события утра.

— Роуэн принесла домой простуду из школы и заразила Бена. Мы с Джорджией не спали с ним всю ночь, и примерно в половине четвертого у нас закончился тайленол от его лихорадки. Итак, я покинул ферму, чтобы заскочить в магазин. Я как раз собирался съехать с шоссе и направиться домой, когда у меня сработала рация. Диспетчеру снова позвонили из охранной компании Эммелин. Поскольку я был всего в миле оттуда, я решил проверить ее.

Мой желудок опустился. Только чистая случайность вывела Джесса на дорогу как раз в нужное время, чтобы спасти мою жену.

— Подъехал к дому и увидел фургон, несущийся по подъездной дорожке. Сумел подогнать свой грузовик как раз вовремя, чтобы подрезать их. Оба парня выпрыгнули прямо из фургона. Водитель немедленно сорвался с места. Другой парень вытащил пистолет и сделал пару выстрелов в мой грузовик. Я укрылся, затем открыл ответный огонь, но было так темно, что я потерял его в ту секунду, когда он побежал за деревья.

— Есть какие-нибудь идеи, кто это был? — спросил папа.

Джесс покачал головой.

— Мне не удалось разглядеть их лица, но я надеюсь, что ее наружные камеры засняли их. Оба были одеты в черное. Водитель, похоже, был одет в жилет с нашивкой, вроде той, что была на тебе. — Обвинение Джесса было ясным. Он знал, что этот беспорядок был как-то связан с папой.

— Эй, это были не мы, — сказал Дэш. — Она член семьи.

— Я позволю записи с камер наблюдения подтвердить это, — сказал Джесс, скрещивая руки на груди.

— Что случилось потом? — спросил я.

— Потом я вытащил Эммелин из задней части фургона. Она была в отключке. Один из этих ублюдков довольно сильно ударил ее по лицу. Я положил ее в свой грузовик, а потом притащил сюда свою задницу. Она то и дело просыпалась, но всего на несколько минут. Но она звала тебя.

А меня здесь не было. Я не сдержал свою клятву оберегать ее.

По всем правилам, эти люди должны были быть в состоянии забрать ее. Спасение Эмми этим утром было не чем иным, как чудом. Я должен был быть здесь.

Черт!

Как я мог быть таким глупым? Я не учел, что именно мои связи были причиной неприятностей Эмми. Мы были так сосредоточены на ее жизни, что я ни разу не подумал, что, возможно, это враги моего отца нацелились на мою жену.

Чертовски глупо.

С той минуты, как она переступила порог Прескотта, она оказалась в опасности. Я был так сосредоточен на том, чтобы заставить ее снова полюбить меня, что сначала не убедился, что она будет в безопасности.

— Мне нужно попасть в участок, — сказал Джесс, вырывая меня из моих мыслей. — Я хочу увидеть запись с камеры, и мне нужно посоветоваться со своими заместителями. Они прочесали местность, и, если повезет, один или оба этих ублюдка сейчас в камере. Я надеюсь, мы найдем какие-нибудь улики в фургоне, который мы конфисковали.

— Спасибо, Брик. Я не…

— Не беспокойся об этом. Просто позаботься об Эммелин, — сказал он, хлопая меня по плечу и поворачиваясь, чтобы уйти.

— Вы знаете, кто это был? — спросил я папу и Дэша, как только Джесс оказался вне пределов слышимости.

— Должно быть, это были Воины, — сказал папа.

— Мы позаботимся об этом, Ник, — сказал Дэш. — Они заплатят. — Папа и Дэш обменялись взглядами. Шансы на то, что копы найдут нападавших на Эмми раньше, чем это сделают Цыгане, были ничтожны.

— Я должен вернуться к Эмми. Пока. — Мой тон был ясен. Им не разрешалось оставаться.

Оба кивнули и повернулись, чтобы уйти. Они знали так же хорошо, как и я, что с моей женой ничего бы не случилось, если бы они не впутали свое дерьмо в мою жизнь.

— Папа? — позвал я, и он обернулся. — Она для меня все.

Он кивнул и посмотрел себе под ноги. Сообщение получено. Если бы у меня был выбор, я бы всегда выбрал Эмми. Даже если это означало, что я разорву все связи с ним и Дэшем.

— Прости меня, сынок, — сказал он. — За все. За маму. Эммелин. Я все исправлю.

Я кивнул и протиснулся в палату Эмми. Только время покажет, выполнит ли папа свое обещание. Но я не мог беспокоиться об этом прямо сейчас.

Мне нужно было сосредоточиться на моей жене.

￼

Эммелин

Я проснулась от запаха больницы.

Мои глаза были опухшими, но мне удалось приоткрыть их, дав им минуту привыкнуть к белому свету панели над моей кроватью.

Моргать было больно. Дышать было больно. Бешеный ритм в моей голове вызывал новые волны боли с каждым ударом.

— Эмми?

Я повернулась на звук голоса Ника рядом со мной. Тоска и душевная боль были запечатлены на его лице, но он все равно представлял собой прекрасное зрелище.

— Ты здесь. — От этих слов на мои глаза навернулись слезы.

— Я здесь. — Его глаза тоже блестели.

— Привет, муж.

— Привет, жена.

Я улыбнулась, прежде чем мои глаза закрылись, и я снова заснула.

Глава 22

— Эмми? — нежный голос Ника был рядом со мной.

Я заставила себя открыть глаза и попыталась вспомнить, где я была. В больнице. Я повернулась на голос Ника. Он стоял, прислонившись к краю моей кровати, и моя рука была зажата в его руке.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Я воспользовалась моментом, чтобы вздохнуть и оценить ущерб.

— Больной. Уставшей. Испытывающей жажду.

Он помог мне сесть и поднес пластиковый стаканчик к моим губам. Было больно глотать, но вскоре вода немного уменьшила болезненность в горле.

— Лучше? — спросил он.

Я кивнула и оглядела свою палату. По телевизору транслировали баскетбольный матч, а в ванной горел свет. Хотя шторы были задернуты, я могла сказать, что снаружи было темно.

— Который сейчас час?

— Около десяти, — сказал он.

Я проспала весь день. Я вспомнила, как Джесс привез меня сюда сегодня утром, и краткий разговор с доктором, но проснувшись и увидев Ника, я больше ничего не помнила.

— Доктор Петерсон заходил? — спросила я.

Он кивнул.

— Что со мной не так?

— У тебя пневмония. — Он нахмурился.

Я не удивилась. Моя простуда была сильнейшей из всех, что у меня когда-либо были, а уровень стресса в последний день был зашкаливающим. Это был идеальный рецепт для пневмонии.

— Как долго я должна оставаться здесь?

— Три-четыре дня. Тебе дали антибиотик, и доктор Петерсон сказал, что это может занять некоторое время, чтобы он подействовал. Также ты была сильно обезвожена, поэтому они накачивают тебя жидкостью. И он дал тебе обезболивающее. У тебя два сломанных ребра, которые какое-то время будут болеть. Он наложил повязку, но они будут долго заживать.

— А мое лицо? — Это было чистое тщеславие, но я очень надеялась, что на моей щеке не останется необратимого повреждения.

— Просто отек. Через несколько дней он должен стать красивого фиолетового, зеленого и желтого цвета.

Я улыбнулась и с облегчением опустилась на кровать.

— Это довольно мило. Теперь у нас одинаковые синяки под глазами, — сказал он.

Моя улыбка исчезла, когда мои глаза остановились на его лице. В тускло освещенной комнате с опухшими глазами я не увидела его рану. Но теперь, когда я присмотрелась, красный рубец, окаймляющий его правый глаз, был очевиден.

— Кто тебя ударил?

— Дэш, — проворчал он.

— Почему?

— Я не очень хорошо воспринял новость о твоем похищении. Удар кулаком по лицу был его способом сказать мне, чтобы я собрался с духом.

— Ой. — Вдобавок к вине, которую я чувствовала из-за нашей ссоры, теперь я чувствовала себя ужасно из-за того, что заставила его пройти через это страдание. — Нам нужно поговорить, — сказал я, глядя на свои колени.

Так много нужно было сказать. Так много нам нужно было отработать. Что я собиралась делать, если у нас ничего не получится?

— Нет, пока ты не поправишься, Эмми.

Я смотрела ему в глаза и умоляла.

— Пожалуйста. Я не могу оставить все как есть.

Поцеловав мне руку, он сказал:

— Я не хочу все обсуждать, пока ты больна. Нам нужно сосредоточиться на том, чтобы ты поправилась. Тогда мы сможем поговорить. А пока давай просто будем собой. Хорошо?

— Хорошо, — неохотно сказала я.

Мы оба какое-то время смотрели в телевизор, и мои глаза начали закрываться вскоре после того, как медсестра вошла, чтобы проверить меня. Я не спала меньше часа, но была измотана.

— Тебе следует пойти домой и немного поспать, — сказала я.

— Я не уйду.

— Почему нет? Этот стул не такой уж и удобный.

— Ага, но мне все равно. Я не оставлю тебя.

Счастливое чувство разлилось по моему сердцу. Я была в восторге от возвращения Ника. Да, нам было о чем поговорить, но сейчас я собиралась насладиться его успокаивающим присутствием. Мне нужно было, чтобы он был рядом. Поэтому я сделала глубокий вдох и приготовилась к боли.

Одним сильным толчком я скользнула своим телом к дальнему краю кровати. Боль пронзила мой бок, и я резко втянула воздух.

— Что ты делаешь? — сказал Ник, вскакивая со своего места.

— Переезжаю.

— Почему?

— Чтобы ты мог спать со мной.

— Нет. Возвращайся в середину, — сказал он, потянувшись, чтобы поднять меня.

Я шлепнула его по рукам и нахмурилась.

— Эмми, — прорычал он.

Я закатила глаза.

— Не спорь со мной. Я больна. Я хочу, чтобы ты лег сюда. Мне все еще холодно, и ты можешь меня согреть.

Он выдохнул и пробормотал: «Блядь», но затем начал сбрасывать ботинки.

Осторожно он прижался своим большим телом к моему, затем просунул руку мне под шею, чтобы я могла положить голову на изгиб его плеча. Это было не так приятно, как лежать ложкой, но я все равно была довольна.

￼

Две женщины стояли возле моей больничной палаты и шептались друг с другом. Или, по крайней мере, они думали, что шепчутся. На самом деле они говорили с нормальной громкостью, потому что кричали друг на друга шепотом.

— Я вхожу.

— Нет, не входишь.

— Да, вхожу.

— Не трогай эту дверь! Ты их разбудишь!

— Замолчи!

— Не затыкай меня!

— ЗАМОЛЧИ!

— Замолчите вы обе, — сказал Ник. — Еще немного и вышвырну вас отсюда!

— Ёрт²¹, попробуй! — прошипел один из голосов.

Джиджи.

Я начала хихикать у него на груди.

— Вы двое разбудили Эмми, — рявкнул Ник.

— О, хорошо! Ты проснулась, — сказала Джиджи, вальсируя в комнату, а за ней — Сара Филлипс.

В отличие от Джиджи, которая не стыдилась того, что разбудила нас, симпатичная светловолосая блондинка, которую я встретила на вечеринке Джиджи в гараже, покраснела и отвела глаза. Она несла огромный букет желтых и персиковых роз вместе с связкой воздушных шаров. На обеих женщинах были халаты, вероятно, после визита они должны были приступить к работе.

У Джиджи тоже были цветы, герберы всех цветов. В другой руке у нее была огромная белая коробка.

Ник осторожно высвободил руку из-под моей спины и сел на кровати, свесив ноги с края.

— Что вы двое здесь делаете?

— Добро пожаловать в клуб! — сказала Джиджи. Она освободила руки и подошла ко мне в постели, нежно лаская мою воспаленную щеку. — Ура! Но мне жаль, Эммелин.

— Спасибо. Добро пожаловать в клуб?

— Клуб похищенных. — Она ухмыльнулась.

— О, чёрт возьми, — пробормотал Ник, когда я засмеялась.

— О! Ой. Не смеши меня. Слишком больно, — сказал я, схватившись за ребра, которые теперь горели.

— Извини, — сказала она. — О, не смотри на меня так, — сказала она Нику.

В настоящее время он сердито смотрел на нее, нависая надо мной, чтобы посмотреть, все ли со мной в порядке.

— Я в порядке, — сказала я.

Он немного поворчал, но пересел на стул.

— Что ты принесла нам из кафе? — спросил он, указывая подбородком на белую коробку.

— Завтрак. Мы любим больничную еду, — невозмутимо ответила Сара. — Но мы подумали, что вам может понадобиться что-то особенное.

Впервые после моего испытания я действительно почувствовала голод. Было утро понедельника, и почти все выходные я проспала.

— Мы позвонили Тине в кафе, и она приготовила специальную партию булочек с корицей и карамелью, — объяснила Джиджи. — Обычно она готовит их только по воскресеньям, но было ей так плохо из-за того, что с тобой случилось, что она сделала исключение.

— Скажи мне, что ты принесла больше двух, — сказал Ник.

— Шесть. — улыбнулась Сара.

Он хлопнул в ладоши, потирая их взад и вперед. Джиджи протянула коробку, но прежде чем он успел до нее дотянуться, она выхватила ее обратно.

— Мы остаемся столько, сколько захочет Эммелин, — сказала она, прищурив глаза.

— Она начинает уставать, ты уходишь, — сказал Ник.

— По рукам.

Я никогда раньше не пробовала ни одной из знаменитых булочек Тины и не могла съесть много, но каждый кусочек был восхитителен. Булочки были теплыми и липкими, с идеальной смесью корицы, сладкой карамели и слоеного хлеба.

Ник уничтожил остальные пять булочек. Когда он отправил в рот последний кусочек, я посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Фто? — спросил он с набитым едой ртом.

Я усмехнулась и поморщилась.

— Не смеши меня.

— Профти, — извинился он.

Я закатила глаза и посмотрела на Джиджи.

— Клуб похищенных значит?

— Именно. Ты, я и Мейзи — единственные участники. Мейзи действительно хотела тебя увидеть, но она не переступит порог этого здания, так что Сара — ее доверенное лицо в клубе. Мы здесь, чтобы провести твое посвящение. — Джиджи улыбнулась.

— Но на самом деле меня не похищали.

Она помахала рукой в воздухе.

— Все равно считается.

— Ладно, — протянула я. — Значит, и посвящение есть?

— Не накручивай ее, Джиджи, — сказала Сара. — Не волнуйся, Эммелин. Я была там, когда они с Мейзи придумали это «посвящение» двадцать минут назад. Ничего серьезного.

— Для твоего вступления в клуб требуется только одно. Ты должна подписать наш контракт, — сказала Джиджи.

Из своей сумочки она достала сложенный листок бумаги и протянула его мне, одновременно доставая ручку.

Мы, официальные члены Клуба похищенных Прескотта, торжественно клянемся делать следующее:

1. Каждый год посещать или устраивать вечеринку для всех членов клуба, чтобы отпраздновать годовщину похищения (или попытки похищения). Приглашения распространяются не только на членов клуба.

2. Посетить, как минимум, шесть заседаний клуба, которые будут проводиться в спа-салоне Прескотта.

3. Пообещать положиться на каждого из ваших товарищей по клубу, когда вам страшно, грустно или одиноко.

4. Поддерживать своих товарищей по клубу, когда вы видите, что они начинают падать.

Джиджи Клири

Мейзи Холт

Внизу Джиджи и Мейзи подписали свои имена.

В течение нескольких мгновений, пока я была заперта в задней части фургона Джинкса, я была уверена, что недостаточно сильна, чтобы пережить похищение. Что это сломает меня. Теперь я поняла, что мне не нужно было быть достаточно сильной, чтобы вынести это в одиночку. Я могла положиться на поддержку моих друзей.

Мои друзья.

Не Ника. Эти женщины полностью приняли меня и втянули в свою жизнь. За это я была им благодарна.

— Можно мне взять ручку, пожалуйста? — Я нацарапала свое имя рядом с их.

Джиджи наклонилась, чтобы обнять меня.

— Следующий месяц будет самым худшим. Положись на Ника. И на меня. И на Мейзи. Мы будем здесь. Не пытайся пережить это в одиночку.

У меня защипало в носу, а на глаза навернулись слезы. Я шмыгнула носом и кивнула.

— Ладно, нам нужно приниматься за работу, — сказала Сара.

— Спасибо вам за визит. И прекрасные цветы.

— И завтрак, — сказал Ник.

— Мы более чем рады помочь вам. И рады, что ты вернулась целой и невредимой, — сказала Джиджи.

— Эти цветы от нас, — сказала Сара, указывая на розы.

— А это от твоего класса, — сказала Джиджи, кивая на маргаритки. Она снова порылась в сумочке и достала ярко-оранжевую карточку. — Они написали тебе открытку этим утром. И поскольку я всегда пользуюсь возможностью похвастаться своей малышкой, почерк Роуэн, безусловно, лучший.

— Она очень талантлива. — Я улыбнулся. — Кто преподает, пока я нахожусь в больнице?

— Гарсия, — сказал Ник. — Я позвонил ему вчера домой и сказал, что тебя не будет неделю. Может быть, и следующую тоже. Он сказал, что заменит тебя и чтобы ты не волновалась.

Я вздохнула с облегчением, что мое отсутствие не повлияет негативно на моих учеников. Рич был не только хорошим школьным директором, он также был замечательным учителем. Мои дети были в хороших руках.

— Тебе что-нибудь нужно, Эммелин? — спросила Сара.

— Нет, спасибо.

— Хорошо. Что ж, сегодня здесь работаю я, так что, если тебе что-то понадобится, просто нажми на кнопку вызова, и я сразу приду.

— И если она не ответит достаточно быстро, нажми кнопку экстренного вызова позади себя, и я прибегу из скорой. — Джиджи подмигнула.

Последовало еще больше объятий, подшучиваний и прощаний, пока мои друзья, наконец, не разошлись. Через несколько минут после того, как они ушли, вошел доктор Питерсон, чтобы оценить мои травмы.

— Тебе становится лучше, — сказал он.

— Я все еще могу отвезти ее домой завтра? — спросил Ник.

При слове «домой» я закрыла глаза и поморщилась. Как я вообще собиралась снова войти в свой дом?

Ник заметил, как я вздрогнула, и схватил меня за руку, крепко сжав ее.

— Завтра все должно быть в порядке, — сказал доктор Питерсон. — Позвони, если боль усилится, Эммелин.

— Как у тебя дела? — спросил Ник после ухода доктора.

— Это было напряженное утро. Я начинаю уставать.

— Джессу нужно взять у тебя показания. Он сказал, что принесет нам какой-нибудь обед. Как насчет того, чтобы ты поспала часок, прежде чем он придет? Я не впущу посетителей.

— Хорошо, — сказала я, откидываясь на подушку и закрывая глаза.

Я почувствовала его теплое дыхание, прежде чем его губы прижались к кончику моего носа.

— Спокойной ночи, Эмми.

Час спустя Джесс и Ник сидели на стульях рядом с моей кроватью. Мой сон был коротким, но я чувствовала себя отдохнувшей.

— Извини, что беспокою вас, — сказал Джесс, — но я должен получить твои показания.

— Это не проблема.

— Мы сделаем это быстро, — пообещал он.

В течение следующих двадцати минут я рассказывала Джессу и Нику о событиях в моем доме. Ник так разозлился, когда я рассказала им о домогательствах Рэка и Джинкса, что нам пришлось сделать перерыв, чтобы он мог прогуляться по коридору и остыть.

— Ты хочешь что-нибудь добавить? — спросил Джесс Ника. — Например, кто были эти люди? У твоих отца и брата, казалось, была довольно хорошая идея, когда мы разговаривали в субботу.

— Для протокола, — сказал Ник, — я понятия не имею.

— Не для протокола, — сказал Джесс.

— Это долгая история, — вздохнул Ник.

— У меня есть время. Как насчет того, чтобы ты ввел меня в курс дела, пока Эммелин ест свой ланч? — спросил Джесс.

Джесс принес нам с Ником еду из гастронома в центре города. Владельцы ресторана приготовили огромный обед. Ник съел большой сэндвич с мясом, а я взяла домашний куриный суп с лапшой.

Ник начал объяснять и не утаил от Джесса никаких подробностей. Он рассказал ему о своем детстве в мотоклубе Дрейвена, об убийстве своей матери и о том, как однажды он совершил поджог. Я думаю, что это помогло ему переварить все это, поговорив об этом с другом. Ник долгое время нес это тяжелое бремя в одиночку.

Когда он рассказал, как провел последнюю неделю, я была вне себя от радости, когда он сказал, что не помог клубу так, как хотели Дрейвен и Дэш. Вместо этого он просто поехал на похороны Стоуна и околачивался в гараже «Клифтон Фордж».

— По крайней мере, теперь мы знаем, кто вламывался в твой дом, — сказал Ник, закончив свой рассказ. — Просто жаль, что я не подумал о Воинах как об угрозе до того, как все зашло так далеко.

— Это не твоя вина, — сказала я, протягивая к нему руку.

Он взял ее и поцеловал мою ладонь.

Ник винил себя в похищении. Из-за его принадлежности к клубу, но это была не вина Ника. И я, конечно, не возлагала на него ответственность.

Я жалела только о том, что он ушел во время нашей ссоры. Что Воины нашли меня одну. Но если они вламывались в мой дом в течение нескольких месяцев, это был всего лишь вопрос времени. Ник не мог быть со мной каждую секунду, и поскольку Воины явно были полны решимости заполучить меня, в конце концов они бы это сделали. Просто слишком плохо, что это произошло после нашей ссоры.

— Хорошо. Я ухожу, — сказал Джесс. — Эммелин, дай мне знать, если вспомнишь что-нибудь еще.

Оба мужчины встали, но вместо того, чтобы пожать друг другу руки, Ник притянул шерифа к себе для краткого объятия. Джесс похлопал его по спине, а затем подошел ко мне. Он низко наклонился и нежно поцеловал меня в лоб.

— Выздоравливай, Эммелин.

Я боролась со слезами. Джесс спас меня от немыслимого испытания. Кто знал, что сделали бы Arrowhead Warriors если бы они успели уехать? Я навсегда останусь в долгу перед Джессом за то, что он пришел мне на помощь.

— Спасибо. За все, — сказала я.

Он кивнул и выскользнул из палаты.

— И тебе спасибо, — сказала я Нику. — За то, что вернулся.

— Не благодари меня, Эмми. — Боль и чувство вины были написаны на его красивом лице.

— Это не твоя вина, — прошептала я.

— Моя.

— Это не так. Пожалуйста, не мучай себя из-за этого. Я в порядке. Со мной все будет в порядке. И я не смогу пережить, если ты будешь винить себя.

Голова Ника упала на край моей кровати, и его плечи начали дрожать. Мой сильный, храбрый и честный мужчина сломался.

— Я чуть не потерял тебя, — прошептал он. Когда он поднял голову, его глаза были влажными. — Я не могу жить в мире без тебя.

По моим щекам тоже текли слезы.

— Ты и не будешь. — Я протянула руку и положила ее на щеку Ника, мой большой палец нежно поглаживал его мягкую бороду.

— Тук, тук!

Наш посетитель выбрал неподходящее время. Смахнув слезы с лица, я сделала несколько успокаивающих вдохов. Ник сделал то же самое.

— Привет, Сайлас, — сказала я, когда он вошел в комнату.

— Я не вовремя?

Я покачала головой, в то время как Ник встал, чтобы пожать ему руку.

— Нет. Заходи.

— Принес вам обоим кое-что, что можно надеть завтра домой, — сказал Сайлас, снимая с плеча большую спортивную сумку.

— Спасибо, — сказал Ник, роясь в сумке. Первое, что он вытащил, была одна из его фланелевых рубашек. — Ты можешь наклониться вперед? — спросил меня Ник.

Я кивнула и наклонилась вперед, насколько это было возможно с тугой повязкой вокруг моих сломанных ребер. Ник накинул рубашку мне на плечи и продел каждую руку в рукав. Затем он заправил заднюю часть мне за спину и помог застегнуть переднюю.

Когда я сделала глубокий вдох, я почувствовала запах Ника и мгновенно почувствовала себя лучше. Боль в моем боку ослабла, и ломота в мышцах уменьшилась.

Магия.

Глава 23

— Почему ты проезжаешь мимо школы? — прямой путь к дому Ника лежал прямо по шоссе через Мэйн-стрит. Ехать мимо школы означало, что мы делали крюк.

— Я хотел, чтобы ты это увидела, — сказал он, указывая на переднее окно.

На вывеске школы черные буквы были изменены таким образом, чтобы было написано:

— Скорее выздоравливайте, мисс Остин!

— Я люблю Прескотт, — сказала я.

Был день вторника, и меня только что выписали из больницы. Я испытала облегчение, выйдя на улицу, но нервничала из-за предстоящего неизбежного разговора. Мы с Ником не говорили о нашей ссоре, о документах о разводе или о том, что он меня бросил.

Мы оба отдохнули, и я исцелилась.

Мои ребра все еще болели, но я снова могла двигаться, не чувствуя острой боли. Я наслаждалась ощущением полного вдоха без хрипов или кашля. И мой глаз теперь был красивого зеленовато-желтого цвета, такого же, как у Ника.

Когда мы проехали через город и направились к холмам, узел в моем животе затянулся. Мое беспокойство достигло пика в ту секунду, когда он свернул на свою подъездную дорожку. Время, когда мы могли игнорировать наши проблемы, прошло.

Ник помог мне войти, но я застыла на пороге. Я стояла у двери и смотрела на то место, где я наблюдала, как он уходил, и рухнула на пол. Мои глаза наткнулись на конверт из плотной бумаги с документами о разводе, все еще лежащий на кофейном столике. Дверь за мной закрылась, и Ник шагнул в мое пространство.

— Мы не можем больше откладывать, — сказала я. — Нам нужно поговорить.

— Да. Я знаю, — тихо сказал он. — Заходи и садись.

Я покачала головой и прикусила нижнюю губу, чтобы унять дрожь в подбородке.

— Я не думаю, что смогу.

Войти внутрь означало, что я могла потерять Ника из своей жизни. Он может не простить мне документы о разводе. Не простить то, что причинила ему боль. Если бы стояние в дверном проеме могло предотвратить это, я бы с радостью осталась здесь на всю оставшуюся жизнь.

Он переплел свои пальцы с моими и наклонился, чтобы поцеловать меня в макушку.

— Давай. — Он мягко потянул меня за собой к дивану.

Я открыла рот, чтобы извиниться, но он опередил меня.

— Мне жаль, Эммелин. Мне так чертовски жаль. Я не знаю, что еще сказать.

Эмоция поднялась из моей груди к горлу, почти задушив меня.

— Нет, это мне жаль. Это моя вина.

Он протянул руку и схватил документы о разводе.

— Я собираюсь подписать их. И тогда я отпущу тебя.

Мое сердце ухнуло в желудок. Я начала качать головой, но он был так сосредоточен на бумагах, что не заметил. Его прерывистый голос наполнил мои уши.

— Мне жаль, что я подвел тебя, — сказал он. — Что не остался. Ты заслуживаешь кого-то, кто сдерживает свои обещания. Я подпишу бумаги, и ты будешь свободна.

Слезы текли по моему лицу.

— Остановись. Пожалуйста, — сказала я, прижимая пальцы к его губам. — Это не твоя вина. А моя. Мне следовало давным-давно поговорить с тобой о том, что я чувствовала.

— Нет. Нет, Эмми. Я никогда не должен был оставлять тебя в Вегасе. И что я сделал, когда ты просила меня не делать этого снова? Ничего из этого с тобой бы не случилось, если бы я остался. Это все моя вина.

— Я тебя не виню, — сказала я.

— Ты должна.

— Я так не думаю.

Он покачал головой и наклонился вперед, схватив ручку со стола. Затем он быстро вытащил документы о разводе и начал листать страницы.

— Что ты делаешь? — ахнула я.

— Я сказал тебе, что подпишу их, — прошептал он. — Если между нами все кончено, давай покончим с этим. Ты можешь двигаться дальше. Давай подпишем их, а потом я отвезу тебя туда, куда ты захочешь. Домой. В мотель. В аэропорт. Куда угодно.

Почему он не слушал меня? Я сказала, что мне жаль, что я не поговорила с ним о решении, которое повлияло на нас обоих. Он не давал мне шанса простить его. Он просто сдавался. Как он посмел отпустить меня без боя? Моя печаль и замешательство превратились в гнев.

— И это все? Конец разговора? Ты почти не дал мне ничего сказать! Откуда ты знаешь, что я тебя не прощу? Ты просто предполагаешь, что я не должна, и все? Теперь ты просто принимаешь решение, что между нами все кончено?

— Я предполагал, это то, чего ты хочешь, — сказал он.

Вскочив на ноги, я выхватила у него документы о разводе и помахала ими в воздухе.

— Я хочу, чтобы ты перестал предполагать, должна ли я тебя прощать и смогу ли. Я хочу, чтобы ты перестал так плохо думать о себе, думать, будто я могу быть счастлива с кем-то другим. Потому что я не могу. Я знала это в ту ночь, когда мы поженились. Я думала, что развод что-то изменит, но это была просто глупая ошибка. Если кто-то и должен здесь извиняться, так это я. Я причинила тебе боль и…

Моя тирада была немедленно прервана ртом Ника. Его поцелуй был полон страсти и интенсивности. Надежды. Прощения. Мы собирались оставить этот нелепый спор позади. Никому из нас больше не нужны были слова, чтобы двигаться вперед.

Ну, может быть, кроме одних.

Ник оторвался от поцелуя и обхватил мое лицо руками. Его сверкающие глаза смотрели прямо в центр моей души.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Наконец-то я услышала эти слова! Это чувство было лучше, чем что-либо, что я испытывала раньше.

— Я тоже тебя люблю.

Кривая ухмылка расползлась по лицу Ника.

— Черт, приятно это говорить.

Ник стер улыбку с моего лица еще одним поцелуем.

— Ты не мог бы развести для меня огонь? — спросила я.

— Сейчас?

— Да. Пожалуйста?

Он неохотно отпустил меня и подошел к камину. Когда дрова разгорелись, я опустилась на колени рядом с Ником и бросила документы о разводе.

Мы оба наблюдали, как белая бумага побурела в центре и загорелась по краям. Когда они стали полностью черными и свернулись в исчезающую складку, я улыбнулась.

Скатертью дорожка.

￼

Сидя за кухонной стойкой, я улыбнулась, складывая газету и засовывая ее под стопку почты.

Местная газета поместила на первой полосе статью о моей попытке похищения и последующей болезни для выпуска этой недели. Учитывая, что ни один из нас не давал интервью, а официальное заявление Джесса было чрезвычайно кратким, я была удивлена тем, как много редактор знал о моем испытании.

Я ненавидела то, насколько публичной была моя жизнь в Нью-Йорке, но ничто в бюллетене «Прескотт Газетт» меня не беспокоило. Это был первый раз в моей жизни, когда я не съежилась, увидев свое имя напечатанным шрифтом. Статья не была назойливой или критичной. Она была заботливой и милой. Общество просто беспокоилось о своей учительнице начальных классов.

На этой неделе я вернулась к работе, и хотя я вернулась намного раньше, чем хотелось Нику, общение с моими учениками помогло мне вернуться к нормальной жизни.

Был полдень пятницы, и я рано ушла с работы, спеша обратно к Нику домой, готовая начать выходные.

— Эй, — позвал Ник.

Я взглянул на часы. Он вернулся домой рано. Я надеялась, что все было в порядке, потому что не думала, что смогу вынести еще больше драмы.

— Ты готовишь? — спросил Ник, заходя на кухню.

— Не говори так шокировано. Или скептически, — сказала я. — Я использовала мультиварку. Решила, что уж с ней то я точно справлюсь.

— Учитывая, что все, что тебе нужно сделать, это загрузить все внутрь и включить, ты должно быть и правда сможешь справится с ней.

Я ткнула его в грудь и закатила глаза.

— Что ты вообще здесь делаешь? Ты пришел раньше и испортил мой сюрприз.

— Я не порчу твой сюрприз, — сказал Ник. — Ты портишь мой.

— У тебя есть для меня сюрприз?

— Ага.

— И? Что это?

— Насколько ты привязана к этим фрикаделькам? — спросил он. В мультиварке были тайские фрикадельки, которые я собиралась подавать с жасминовым рисом.

— Учитывая, что это первое съедобное блюдо, которое я когда-либо готовила тебе? Довольно привязана.

— Ладно. Мы поедим, а потом ты сможешь получить свой сюрприз.

Я сморщила лицо и надулась.

— Можно мне получить его сейчас?

— Нет.

— Ненавижу сюрпризы, — сказала я.

Он ухмыльнулся.

— Я знаю.

Мы поужинали, а потом Ник загрузил меня в свой грузовик. Я подумала, что он везет меня в кино или за мороженым, поэтому, когда он съехал с шоссе на подъездную дорожку к моему дому, у меня началась легкая паническая атака.

— Ты везешь меня в мой дом? Это не сюрприз. Это пытка. Я еще не готова. — Моя кожа стала липкой, и волна тошноты прокатилась по моему животу.

— Однажды ты должна будешь зайти туда, Эмми, — сказал он, беря меня за руку. — Я буду с тобой все это время.

— Я не думаю, что смогу.

Он остановил свой грузовик перед гаражом и повернулся ко мне, взяв за обе мои руки.

— Ты знала, что Мейзи была медсестрой?

— Да. Я прочитала об этом в статье об их похищении после того, как переехала сюда.

— Итак, тогда ты знаешь, что ее и Джиджи похитили и держали в подвале больницы.

Я кивнула.

— Мейзи не заходила в это здание с тех пор, как это случилось. Она отказалась от своей карьеры, потому что не смогла преодолеть свои страхи. Я не хочу, чтобы ты боялась здания. Это просто место. У него есть хорошие воспоминания и плохие. Оно не может причинить тебе вреда.

Я прикусила нижнюю губу. Он был прав. Избегание могло длиться долго. Это был мой дом. Но признание фактов не заставило меня чувствовать себя менее встревоженной.

Он поднес одну из моих рук к своим губам, а затем вышел из грузовика.

Когда мы поднимались по каменной лестнице, у меня начали дрожать руки. Мысленно я слышала, как зову на помощь, когда Джинкс уносил меня в ночь.

— Ты можешь это сделать. Я прямо здесь, — сказал Ник. Он толкнул входную дверь и провел меня внутрь. Я сжала его руку обеими своими. — У тебя отлично получается. Давай сорвем пластырь. Прямо наверх и в твою комнату.

Я последовала за ним вверх по лестнице и дальше по коридору. По мере того как мы подходили все ближе и ближе, мои ноги становились свинцовыми.

Мы переступили порог, и я оглядела свою комнату.

Должно быть, он приходил на этой неделе, потому что кровать была застелена и все вернулось на свои места.

Я сделала глубокий вдох и напомнила себе, что это всего лишь место. Ничто здесь не могло причинить мне вреда. Страхи все еще были в моей голове, но они были связаны с Джинксом и Рэкой. Моя комната была просто комнатой.

— Я в порядке.

— Я знал, что будешь, — сказал он и крепко обнял меня. — Теперь ты получишь свой сюрприз.

— Лучше бы это был не просто секс, потому что мы могли бы заняться этим у тебя дома и избежать всей этой драмы. А если это все-таки просто секс, тебе лучше спланировать что-то большое, чтобы загладить свою вину передо мной.

— О, он большой, Эмми, — сказал он, прижимая свою растущую эрекцию к моему бедру.

Я закатила глаза.

— Это не то, что я имела в виду. — Хотя, он был прав. Он был большой. Очень большой.

Он усмехнулся.

— Секс — это не сюрприз.

— Тогда скажи своему клюву, чтобы он, черт возьми, успокоился.

— Мой член — не клюв.

— Я не люблю сюрпризов, а ты заставил меня ждать несколько часов. У тебя есть ровно тридцать секунд, чтобы преподнести упомянутый сюрприз, или все будущие упоминания о твоей мужественности будут включать термин «клюв».

Пятнадцать секунд спустя мы были на кухне.

— Ты собирался приготовить мне фахитас?

— Ага. И скотчеру, — сказал он.

Мне понравилось, что он планировал воссоздать блюда из наших первых кулинарных опытов на этой кухне.

— Мы должны были положить фрикадельки в холодильник и съесть здесь, — сказала я.

— Оставим все это на завтра.

— Спасибо. Это был приятный сюрприз.

— Еда — это не сюрприз, Эмми, — сказал он.

— В смысле не сюрприз? Тогда что же сюрприз?

Ник поднял меня на островок и встал между моих ног. Порывшись в кармане, он вытащил брелок с единственным серебряным ключом.

— Ужин был прощальным. Я подумал, что мы могли бы поужинать здесь в последний раз, а потом ты могла бы вернуться домой. Навсегда.

Мое сердце затрепетало, а дыхание сбилось.

Дом.

— Это мой ключ? — спросила я.

— Если ты этого хочешь.

Я незамедлительно выхватила ключ из его рук.

— Абсолютно.

Меня постоянно поражало, насколько моя жизнь изменилась к лучшему менее чем за год. Было ли все это на самом деле? Судьба вернула меня к Нику. Не было никакого другого объяснения тому, что мы снова нашли друг друга. Нам было суждено быть вместе.

Все мое тело задрожало, когда он пососал губами мочку моего уха.

— Прежде чем мы уйдем, мы отпразднуем.

— Как? — Я тяжело дышала.

— Я всегда хотел заняться сексом на том огромном диване, который у тебя есть снаружи.

— Снаружи? Ни за что. Там слишком холодно.

Он одарил меня кривой ухмылкой, которая вскоре превратилась в широкую улыбку.

— Я бросаю тебе вызов.

Оказывается, было не так уж и холодно.

￼

Это было в субботу после того, как Ник попросил меня переехать, и мы устраивали вечеринку по случаю переезда. Мы провели утро, собирая вещи в моем доме с помощью Бо, Сайласа, Мейзи и Клири, и теперь вернулись в домик, чтобы разгрузиться.

— Я думаю, тебе, возможно, придется на днях построить мне шкаф побольше, — сказала я Нику. Он стоял в гостиной, роясь в одной из шести коробок, наполненных кофейными кружками.

— Будет сделано.

— Я пошутила, Ник.

— А я нет. Я только что потратил час на то, чтобы собрать твою одежду. Место в шкафу — приоритет номер один.

— Смешно, — сказала я. — Эта коробка отправляется в гараж на хранение.

Он быстро поцеловал меня и повернулся к двери, затем замер.

— Какого хрена они здесь делают?

Я проследила за его взглядом и увидела два приближающихся мотоцикла. Один вез Дэша, другой Дрейвена.

Дерьмо.

Руки Ника сжались в кулаки по бокам, а челюсти плотно сжались. Было слишком рано. Он еще не был готов увидеть своего отца.

— Ты всегда можешь попросить их уйти, — сказала я. — Я уверена, что они поймут.

Он пожал плечами.

— Я не уверен, что делать. Папа пытался. Он звонил мне каждый день, чтобы проведать тебя и извиниться за то, что втянул тебя в свое дерьмо.

Для меня это стало новостью, и она смягчила мои чувства к Дрейвену.

— Ну, что бы ты ни решил, я поддержу тебя.

Он притянул меня в свои объятия.

— Я знаю, — прошептал он мне в волосы. — Давай выйдем и посмотрим, чего они хотят.

Взявшись за руки, мы отправились на встречу с семьей Ника и нашими друзьями, собравшимися у грузовиков, битком набитых моими вещами в коробках.

— Дэш, — поприветствовал Ник. — Папа.

— Привет, чувак, — сказал Дэш, быстро обнимая своего брата. После того, как они по-мужски похлопали друг друга по спине, Дэш подошел прямо ко мне, чтобы обнять. Его руки прижали мои к бокам, когда он крепко обхватил их, а затем поднял меня на фут от земли.

— Привет, сестренка, — сказал он.

— Отпусти ее, Дэш. Ее ребра все еще болят, — приказал Ник.

— Черт. Извини, Эммелин, — сказал Дэш, немедленно опуская меня на землю.

— Я в порядке. — Я улыбнулся.

— Ник, — сказал Дрейвен, протягивая руку.

Ник смотрел на нее с минуту, но в конце концов пожал руку своему отцу.

Точно так же, как Дэш, когда Дрейвен закончил приветствовать Ника, он вошел прямо в мое пространство. Его объятия были менее пылкими, чем у сына, но такими же теплыми.

— Эммелин. Рад видеть тебя на ногах, — сказал Дрейвен.

— Спасибо.

— Что вы, ребята, здесь делаете? — спросил Ник.

— Мы хотели прийти посмотреть, как чувствует себя Эммелин, — сказал Дрейвен.

Ник кивнул. Он явно не знал, что делать. Когда все наши друзья стояли вокруг нас, он не стал бы просить свою семью уйти.

— Ты переезжаешь? — спросил Дэш, просматривая все коробки.

— Эмми переезжает, — сказал Ник.

— Мило! Мы поможем. — Дэш поднял коробку из грузовика Джесса. — Куда мне это положить?

Мои глаза метнулись к Нику. Он смотрел в ответ, молча спрашивая меня, что ему следует делать. Я слегка улыбнулась ему и пожала плечами. Если Дрейвен и Дэш пытались восстановить свои отношения с Ником, я бы не стала стоять на пути. Это было решение Ника, как далеко впустить их в нашу жизнь.

Плечи Ника расслабились, и он улыбнулся своему брату.

— Эта коробка отправится на кухню. Не хотели бы вы остаться на ужин? После того, как мы все разгрузим, мы будем есть пиццу.

— Черт возьми, да! — ответил Дэш.

И с этими словами Дэш и Дрейвен присоединились к моей группе помощи. С добавлением рук мои коробки вскоре были разгружены, и Ник с несколькими парнями отправился в город за пиццей и пивом.

— Как ты себя чувствуешь, Эммелин? — спросил меня Дрейвен, помогая разворачивать кофейные кружки.

— Лучше. Мои ребра немного побаливают, но ничего такого, с чем я не могла бы жить.

— Твой глаз выглядит лучше, — сказал он.

— Это так. Я могу скрыть оставшийся цвет синяка косметикой.

— Это все кофейные кружки? — спросил Дэш, открывая очередную коробку, сложенную на обеденном столе.

Мейзи и Джиджи, которые играли с детьми в гостиной, начали смеяться.

— У Эммелин целая коллекция. И они все с надписями, — сказала ему Мейзи.

— Все эти отправляются в гараж, — сказала я. — Я держу внутри только те, что в этой коробке.

— Мейзи, не хочешь показать мне гараж? Известно, что я разбираюсь в работе с инструментами. — Дэш подмигнул.

— Дэш! Не приставай к моим подругам, — отругала я.

— Черт, — сказал он. — С тобой неинтересно, сестренка.

— Я думаю, мне понравится, что ты будешь присутствовать на наших праздничных обедах, — сказал Дрейвен. — Было бы здорово, если бы на моей стороне был кто-то, кто держал бы мальчиков в узде.

Я слегка улыбнулась ему и вернулась к своим кружкам. Я понятия не имела, будем ли мы проводить праздники вместе. Мы с Ником оба испытывали много обид по отношению к Дрейвену, но я должна была отдать этому человеку должное. Он искренне пытался залечить раны.

Несколько часов спустя я официально жила с Ником. Каждая коробка была распакована. Стены теперь украшали произведения искусства, в гостевой спальне было новое постельное белье, а моя одежда была распихана по всем доступным уголкам, которые мы смогли найти.

Я была измучена, но счастлива.

После веселого вечера с пиццей, пивом и вином все разошлись по домам, кроме Дрейвена и Дэша. В то время как Дэш бесстыдно флиртовал с Мейзи, несмотря на мои предупреждения, он убедил своего отца снять комнаты в ее мотеле в городе и провести там ночь. Но прежде чем они покинули нас, они хотели поговорить наедине.

— Воины больше не побеспокоят вас, — заверил нас Дрейвен, когда мы сидели в гостиной.

— Ты уверен? — спросил Ник.

— Абсолютно, — сказал Дэш.

— Вы знаете что обычно мы не делимся клубными делами с посторонними, — сказал Дрейвен. — Но я сделаю исключение, если вы пообещаете хранить это в тайне.

Мы с Ником оба кивнули.

— Для Цыган грядут перемены, — сказал Дрейвен. — Мы проголосовали за то, чтобы начать отказываться от торговли наркотиками. Это произойдет не в одночасье, вероятно, в течение следующего года, но пограничный патруль жестко контролирует ситуацию, и никто из нас не хочет рисковать провести десятилетие в тюрьме. Дилеры все равно платят нам не так много, как раньше. Итак, мы закончили.

— Мы заключили сделку с Воинами о наших маршрутах защиты, идущих из Канады. Они выкупают нас, и мы получаем парней, которые убили Стоуна, и тех, кто пытался схватить Эммелин, — добавил Дэш.

— И ты думаешь, они оставят нас в покое после этого? — спросил Ник.

— Если они этого не сделают, они будут мертвы, — сказал Дрейвен, отчего у меня по спине пробежали мурашки. — Их президент знает, что они перешли черту, отправившись за Эммелин. Я думаю, он напуган. И было бы глупо с их стороны отступать, когда мы переключаем внимание на наш более законный бизнес.

— Мы с папой говорили о расширении гаража. Привлечение большего количества денег, чтобы компенсировать утраченные маршруты, — сказал Дэш.

Ник кивнул.

— Это умно. У вас, ребята, хорошая репутация. Если бы вы извлекли выгоду из чего-то легального, вы могли бы неплохо заработать.

— Вы двое не хотите переехать в Клифтон Фордж, чтобы управлять гаражом? — спросил Дрейвен.

— Что? — спросил Ник. Его глаза были широко раскрыты, очень похожие на мои.

— Я ухожу в отставку, — сказал Дрейвен.

— А как насчет тебя, Дэш?

Он пожал плечами.

— У тебя бы это получилось лучше. Кроме того, мне нравится работать механиком. Мне не хочется иметь дело с хлопотами, связанными с управлением этим заведением. Если бы я был менеджером, мне бы не довелось работать над таким количеством машин.

Ник взял меня за руку.

— Я ценю это предложение. Но я не вернусь. У нас здесь все хорошо. Мы счастливы. У Эмми отличная работа. Здесь наши друзья. Это не для меня.

— Я знал, что ты откажешься, но должен был спросить, — сказал Дрейвен и встал. — Тогда мы не будем вас больше беспокоить.

Дрейвен пожал Нику руку, прежде чем подойти ко мне и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Ты подходишь ему, Эммелин. Он счастлив. Спасибо тебе за это.

— Мы подходим друг другу.

— Я действительно сожалею обо всем. Я никогда не хотел, чтобы это случилось, — сказал он.

— Извинения приняты. Просто приятно знать, что все кончено. И это облегчение — узнать, кто вламывался в мой дом.

Его брови сошлись вместе. Неужели он не знал о взломах? Он быстро стряхнул с себя замешательство и наклонился для краткого объятия.

— Я надеюсь, мы сможем оставить это позади.

— Мы не очень хорошо знаем друг друга, Дрейвен, но ты должен знать, что я не умею держать обиду.

— Я ценю это.

Нику и его отцу предстоял долгий путь, чтобы залечить свои прошлые раны, но сегодня они сделали первый шаг. И хотя часть меня все еще злилась на Дрейвена за то, что он подверг мою жизнь опасности, я была готова простить его. Его извинения были искренними, и настоящими виновниками были Джинкс и Рэка.

С чувством прощения в сердце я встала рядом с Ником и помахала на прощание Дрейвену и Дэшу.

И четырем кофейным кружкам, которые я отправила вместе с ними.

Глава 24

— Это место настоящее? — прошептала я.

Мои глаза были прикованы к прекрасному пейзажу передо мной. Хрустальное озеро. Подходящее название, потому что вода была кристально чистой.

Ник только что повел меня по тропинке от нашего лагеря, чтобы я могла увидеть озеро до того, как стемнеет. Он стоял у меня за спиной, обхватив руками мою грудь, в то время как его подбородок покоился на моей голове.

— Кажется нереальным, что вода посреди леса может быть такой чистой, — сказала я.

У своих ног я могла видеть каждый камень под поверхностью воды. Дальше в озере среди зеленой, колышущейся травы плавали крошечные рыбки.

— Мне нравится здесь, наверху, — вздохнул Ник. Мы пробыли здесь всего десять минут, но я чувствовала то же самое. — Мне нечасто доводилось путешествовать, но из всех мест, где я побывал, это мое второе любимое.

— Какое первое?

Его руки обняли меня крепче.

— Часовня Кловер.

Чистое, золотое счастье наполнило мое сердце.

Ник в конце концов отпустил меня, зацепив своим мизинцем мой, чтобы оттащить меня от озера.

— Давай разобьем лагерь. Тогда завтра мы сможем спустить каноэ на воду.

— Еще секунду, — сказала я. Заходящее солнце было прекрасно, отражаясь от зеркальной воды. Я воспользовалась последним моментом, чтобы насладиться тускнеющим светом, прежде чем подняться по гравийной дорожке вслед за Ником.

Наш лагерь представлял собой открытый гравийный круг, окруженный высокими деревьями. В его центре было кольцо из камней, а сбоку — старый деревянный стол для пикника.

— Чем я могу помочь? — спросила я.

— Расставь эти стулья, — сказал он, указывая на складные походные стулья. — А потом посади свою задницу в одно из них.

— Ты понимаешь, что я могу помочь.

— Понимаю, Эмми. Сядь и расслабься. Если ты хочешь бокал вина, я поставлю бутылку в синий холодильник. Стаканчики и штопор в пластиковой ванночке.

— Хорошо. — Я пожала плечами.

Если он хотел таскать все эти вещи, пока я наслаждаюсь пейзажем, меня это устраивало. И под пейзажем я имела в виду его. Для меня не составляло труда любоваться его задом, обтянутым этими чертовыми коричневыми парусиновыми штанами. Особенно, если на этот раз мне придется сидеть и пить вино вместо того, чтобы подниматься в гору.

Ночной воздух быстро остыл, как только село солнце, и я закуталась в теплый свитер, пока Ник разводил костер. Затем он поразил меня, приготовив стейк, картофель и запеченную спаржу на открытом огне. Я никогда раньше не была в походе и предполагала, что мы будем есть закуски и холодные бутерброды.

— Итак, какие у нас планы на завтра? — спросила я после ужина.

Мой живот был полон, в руке у меня был бокал потрясающего мальбека, а Ник готовил мне смор²². Я любила ходить в походы.

— В нескольких милях вверх по горе находятся ледяные пещеры. Я подумал, что мы могли бы подняться туда утром и вернуться до обеда. Тогда мы могли бы покататься на каноэ по озеру, — сказал он.

— Превосходно.

— Вот, — сказал он, протягивая мне мой десерт.

Смор я пробовала только в модных нью-йоркских ресторанах. В течение года или около того он был в моде. Повара сами готовили крекеры «грэм» и подавали их с до смешного экстравагантным шоколадом. Затем вы бы поджарили зефир над пламенем свечи, прежде чем выложить бутерброд на свою тарелку. Они стоили целое состояние.

Смор, который приготовил для меня Ник, был с плиткой молочного шоколада за доллар, крекерами «грэм» в упаковке и настоящим костром, и не имел себе равных.

Остаток вечера мы просидели в темноте, бок о бок, уставившись на огонь. Время от времени мы разговаривали, но нам обоим было достаточно сидеть и наслаждаться мирной тишиной, пока потрескивал огонь, выбрасывая искры в черное ночное небо.

— Я никогда не привыкну к тому, сколько звезд здесь можно увидеть, — сказала я Нику, запрокинув голову к небу.

— Да, такое в городе не увидишь.

Я промычала в знак согласия и зевнула.

— Давай, Эмми. Пора спать. — Он отвел меня в нашу большую палатку и зажег газовый фонарь, чтобы я могла забраться на наш надувной матрас.

Я задремала, а Ник вышел на улицу, чтобы потушить костер и сделать все остальное, что вы делали ночью во время кемпинга. Когда он скользнул в кровать рядом со мной, я повернулась, чтобы он мог прижаться к моей спине.

— Ты не спишь? — он прошептал мне в волосы.

— Нет.

— Тогда повернись, — усмехнулся он.

— Нет.

— Пожалуйста?

Когда я перевернулась, он убрал волосы с моего лица.

— Я кое-что нашел на этой неделе. То, что давно надеялся найти.

Он провел рукой между нашими лицами. На кончике его указательного пальца красовались два кольца. Мой шестиугольник Гэтсби и его платиновое кольцо.

— Как ты их нашел? — ахнула я. Я специально спрятала их в коробку с нашей свадебной фотографией и лично перенесла ее к Нику. Затем я засунула коробку за стопку своей одежды в шкафу.

— Я был в шкафу, пытаясь придумать, как я мог бы сделать его больше.

Моим щекам стало жарко. Мне было стыдно, что он нашел то, что я всегда прятала подальше.

— Я скучал по этому кольцу десять лет, — сказал он. — Я ненавидел то, что у меня не было его, чтобы держать, когда я скучал по тебе. Я всегда чувствовал его на своем пальце, но когда смотрел вниз, его не было. И я ненавижу то, что думал, что никогда не получу его обратно.

Сколько раз у меня возникало искушение пожертвовать их на благотворительность? Я была так рада, что не сделала этого, что хранила их все это время и никогда не поддавалась желанию отдать их.

— Я собирался подождать до завтра, чтобы принести их, но не смог, — сказал он. — Прошло три дня с тех пор, как я нашел их, и я чувствую, что они прожигают дыру в моем кармане. Эммелин Остин, любовь всей моей жизни, не окажешь ли ты мне великую честь надеть мое кольцо на свой палец? И остаться моей женой?

Я отчаянно закивала.

— Да.

Широкая, белоснежная улыбка заполнила мое поле зрения. Золотисто-коричневые крапинки расползлись по шалфейно-зеленым радужкам Ника.

— Привет, жена, — сказал он, надевая мне кольцо на палец.

— Привет, муж, — сказала я, делая то же самое для него.

Когда я прижалась к его костяшкам пальцев, Ник наклонился вперед и запечатлел мягкий, сладкий поцелуй на моих губах. Затем он поднял мою руку и поцеловал мой безымянный палец.

Я выскользнула из его руки и запустила ее в его бороду, нежно поглаживая большим пальцем его нижнюю губу.

— Я люблю тебя, Ник.

— Я люблю тебя, Эмми. Всегда.

Слезы наполнили мои глаза. Самые счастливые слезы в моей жизни.

Я ненавидела то, что мы с Ником упустили так много времени вместе, но эта боль почти прошла. Не было никакой гарантии, что мы остались бы вместе, что у нас все получилось бы. Мы оба были так молоды, когда поженились. Я была наивна. Он учился устанавливать дистанцию между собой и своей семьей. Эти девять лет изменили нас и сделали теми людьми, которыми мы были сегодня.

Мы стали теми, кем нам суждено было стать, двумя людьми, которые будут держаться друг за друга до конца. Которые будут наслаждался каждым мгновением вместе. Ник полностью завладел моим сердцем, а я — его.

Он перевернул меня на спину и завладел моим ртом. Затем его руки начали блуждать. Когда мое тело начало дрожать, я потянула Ника за одежду.

— Презерватив, — сказал он, прерывая наш поцелуй и потянувшись к своей сумке.

— Нет, — сказала я, хватая его за руку и возвращая ее к себе.

Я хотела, чтобы мои мечты сбылись. Я хотела семью с Ником и не хотела ждать.

— Ты уверена? — спросил он.

Я кивнула.

Прошло совсем немного времени, прежде чем наши поцелуи стали неистовыми. Его губы оторвались от моих, чтобы он мог снять с меня одежду.

— Поторопись, — взмолилась я. Я промокла насквозь и пульсировала.

Ник незамедлительно выровнял свой член и вонзился внутрь. Его бедра замерли, когда он вошел глубоко.

— Еще, — взмолилась я.

— Скажи мне, что ты любишь меня, — приказал Ник, продвигаясь еще глубже, так что его яйца коснулись моего лона.

— Я люблю тебя.

— Скажи мне, что хочешь моего ребенка.

— Я хочу твоего ребенка. Так сильно.

— Господи, Эмми. Я тоже этого хочу, — сказал он.

Затем он начал двигаться. Жестко и глубоко. Его темп не был ускоренным, и после каждого толчка он двигал бедрами вперед, так что основание его члена прижималось ко мне. Давление сосредоточилось на моем клиторе.

Я была так близка к краю, что дрожала под ним. Когда я почувствовала приближение оргазма, я схватилась за спальный мешок по бокам и крепко вцепился в него. Жесткий и долгий оргазм захлестнул меня. Глубокий стон вырвался из глубины моего горла, прежде чем я закричала от экстаза.

Ник оставил свой медленный темп и начал врезаться в меня, посылая еще один оргазм, пронзающий мое естество. Когда я кончила, я открыла глаза и увидел, как Ник мчится к своему собственному финишу. Когда он овладел им, он откинул голову назад и застонал. Палатка наполнилась его грубым и сексуальным голосом.

Когда движения Ника прекратились, я обхватила его руками и ногами, притягивая его так близко, как только могла.

— Это будет весело, — сказал он мне в шею.

Я хихикнула.

— Ты не ошибаешься.

Звук нашего совместного смеха вырвался из матерчатых стен нашей палатки и разнесся по пустыне в звездную ночь.

— Любимая часть кемпинга? — спросил Ник, когда мы ехали домой два дня спустя.

— Катание на каноэ по озеру.

Ник возил меня на каноэ по всем уголкам маленького озера. Местами оно было, должно быть, не менее двадцати футов глубиной, и я могла видеть дно. Солнечный свет над нами отбрасывал тень от лодки на дно озера, когда мы плавали вокруг.

— А твоя? — спросила я.

— Помимо секса в палатке — кстати, мне немного обидно, что он не был твоей любимой частью — вероятно, еда. Я люблю готовить на скорую руку.

— Она была восхитительна, — сказала я. — И секс в палатке был само собой разумеющимся. Мне казалось, я выразила, как сильно он мне нравится этим утром, когда я была на тебе сверху.

— О, да. — Он улыбнулся. — Не стесняйтесь выражать себя подобным образом снова. В любое время, Эмми.

— Принято к сведению.

Я солгала Нику. Гребля на каноэ не была моим любимым занятием. Секс тоже не был им.

На самом деле мне больше всего нравилось то, что я могла посмотреть на руку Ника и увидеть его обручальное кольцо. И когда я шла, я могла мельком увидеть свое, мерцающее на моей руке, когда она покачивалась рядом со мной.

￼

Стоя перед зеркалом, я разгладила юбку своего платья. Сегодня вечером у меня наконец-то появилась возможность надеть мое сексуальное зеленое платье. То самое, которым я дразнила Ника несколько месяцев назад. То, которое требовало, чтобы я отказалась от нижнего белья.

Передняя часть моего платья была, казалось бы, консервативной, сшитой из зеленой ткани с кружевной накладкой в тон. У него был высокий вырез и маленькие укороченные рукава. Совершенно не консервативной была спина, или ее отсутствие. Огромный вырез начинался у меня на затылке и тянулся до самых боков, опускаясь чуть ниже спины.

Я надеялась, что Ник будет настолько очарован платьем, что у него будет приятное настроение. Сегодня вечером мы праздновали его день рождения. И сегодня вечером я собиралась отвезти его в пустое здание в городе, которое я купила для его гаража.

Я нервничала, что ему это не понравится. Я не хотела, чтобы он возмущался тем фактом, что я использовала свои деньги для его потенциального бизнеса. С другой стороны, мое беспокойство было недолгим. Я купила это здание только сегодня утром, и в течение следующих двух часов я узнаю, как Ник отнесся к моему подарку.

— Готова? — спросил Ник, когда я спускалась по лестнице. Он стоял у двери, натягивая спортивную куртку.

Я никогда раньше не видела его таким нарядным к ужину. Или когда-либо. Он все еще был в джинсах и черной футболке, но в черном твидовом пиджаке и без зеленой бейсболки выглядел сексуально. Чертовски сексуально. Я не могла дождаться, когда сниму этот пиджак с его широких плеч, когда мы вернемся домой.

То есть, если он не будет злился на меня за то, что я купила ему здание.

— Мне нравится твое платье, Эмми.

Я ухмыльнулась, прежде чем медленно развернуться.

— Черт, — прошипел он. — Мы пропустим ужин.

— Терпение, — сказала я.

— Ты долго ждала, чтобы сказать мне это хоть раз?

— Может быть. — Я улыбнулась.

Вскоре после того, как мы вышли, мы прибыли в «Чёрного быка», и я уничтожила стейк, стоявший передо мной.

— Все было замечательно. Спасибо, — сказал я официантке, когда она принесла мне второй бокал вина, а Нику — третье пиво.

— Как продвигается твой ресторан в Нью-Йорке? — спросил Ник.

— Отлично. Менеджер проекта прислал мне записку во вторник с обновленной информацией о ходе работы. Они закончили проектирование и только получают заявки на строительство. Мой шеф-повар на седьмом небе от того, что меню будет простым. Он собирается поработать над созданием специальных масляных соусов для подачи к стейкам, но в остальном он просто сосредоточится на получении высококачественного мяса и продуктов.

— Когда все будет готово? — спросил он.

— Планируется, что он закроется в начале июля, когда все уедут в Хэмптонс, а затем снова откроется в конце августа, — сказала я.

— Ты уже выбрала название?

Мои щеки вспыхнули. Я гордилась придуманным названием, но стеснялась сказать Нику.

— Что? — спросил он.

— Я попросила их назвать это место «У Ника».

Его глаза заблестели, а на лице появилась улыбка. Он потянулся, чтобы взять меня за руку и переплел свои пальцы с моими на столе.

— Лучший подарок на день рождения в мире.

— Возможно, я купила тебе кое-что еще.

Он в последний раз сжал мои пальцы, а затем мы оба вернулись к нашей еде.

— Должны ли мы лететь на открытие?

— В Нью-Йорк? — спросила я, чуть не подавившись кусочком зеленой фасоли.

— Да. Если он откроется достаточно рано, мы сможем съездить туда и вернуться до начала учебного года.

— Ты бы полетел со мной?

— Ты моя жена? — спросил он.

— Да.

— Люблю ли я тебя?

— Да.

— Ресторан важен для тебя?

— Да.

— Вот тебе и ответ, — сказал он.

Я думаю, мы собирались в Нью-Йорк в конце лета.

К концу ужина мои нервы заставляли меня нервничать. Мы забрались в грузовик, и я села на руки, чтобы не ерзать.

— Ты можешь здесь повернуть направо? — спросила я. Здание, которое я ему купила, находилось в стороне от шоссе. Всего в нескольких кварталах от пожарной станции и через два здания от управления шерифа.

— Зачем?

— Твой подарок на день рождения, — сказала я без дальнейших объяснений.

— Хорошо, — сказал он и повернул. Ник явно лучше меня умел наслаждаться сюрпризами.

— Здесь налево, — сказала я. — И припаркуйся у того здания справа.

Ничто в этом месте не напоминало гараж, но я выбрала его, потому что у него был большой потенциал. Большая часть длинного прямоугольного сооружения была изготовлена из темно-красной стали, но в дальнем конце металл переходил в деревянную обшивку, где небольшой офис был отделен от склада.

Мой риэлтор сказал мне, что изначально он был построен производителем мебели за пределами штата. Он переехал в Прескотт из Калифорнии, но холодные зимы были ему не по душе. Он ухватился за то, что я предлагала наличные, радуясь, что наконец-то продал это место.

Я выпрыгнула из грузовика и направилась к дверям. Ботинки Ника глухо застучали по тротуару позади меня. Вытащив ключи из клатча, я отперла стеклянную дверь офиса, нажимая на выключатель света, когда протискивалась внутрь.

— Здесь я купил свой кофейный столик и обеденный гарнитур, — сказал Ник. Он небрежно оглядывал офис, проводя пальцами по столу, который все еще оставался в его центре.

Его расслабленное и непринужденное поведение заставляло мои нервы напрягаться. Как он мог функционировать, не зная, что мы здесь делаем? Я же была неуклюжим месивом.

Я прошла дальше в здание, щелкая многочисленными выключателями на световой панели. Склад ожил под яркими флуоресцентными лампами, свисающими с промышленного потолка.

Мои каблуки цокали по цементному полу, когда я подошла к столику у боковой стены. На нем была горсть визитных карточек с надписью «Станция Слейтера». Я попросила своего менеджера проекта ресторана об одолжении, и на основе фотографии вывески Ника, которую я ему отправила, он смог нанять графического дизайнера для создания логотипа для гаража. Визитки были всего лишь макетом, но мне они показались потрясающими.

Я просто надеялась, что Нику они тоже понравятся.

Я обернулась и увидела, что он стоит в центре комнаты. Его руки были скрещены на груди, а ноги широко расставлены.

— В будущем, жена, я бы предпочел, чтобы мы совершали покупки недвижимости вместе.

Мой подбородок опустился.

— Что? Ты знаешь, что я купила это здание?

— Узнал сегодня утром. Твой риэлтор пил кофе в кафе после того, как вы двое подписали бумаги. Сет Балан был там со своими приятелями-пенсионерами. Его первой остановкой после кофе была пожарная станция.

— Не могу в это поверить! — закричала я. — Он испортил мой сюрприз.

Ухмылка на лице Ника превратилась в широкую белозубую улыбку.

— О, я был удивлен, Эмми. Когда он сказал мне, что ты покупаешь это место и хотел знать, что мы с ним будем делать, я думаю, что мои точные слова были: «О чем, черт возьми, ты говоришь? Я думаю, я бы знал, если бы моя жена покупала склад». Балану потребовалось почти пять минут, чтобы перестать смеяться надо мной.

— Этот человек — досадная помеха. Ему нужно найти работу, чтобы он мог держаться подальше от дел других людей, — огрызнулась я. Неудивительно, что Ник был таким непринужденным по дороге сюда.

— Он даже не самый худший из этой старой компании. Просто подожди, пока ты не встретишься с отцом Сайласа, Эллиотом, — сказал Ник.

Вскинув руки в воздух, я громко выдохнула.

— Что мне теперь делать? У меня была спланирована речь. Но ты уже все знаешь, так что теперь это не имеет значения.

— Все равно скажи мне.

— Нет. Теперь это глупо.

— Пожалуйста? — взмолился он.

Монотонным и торопливым голосом я начала произносить речь, которую тренировала весь день.

— С днем рождения, Ник. Я купила это здание для тебя, чтобы ты мог открыть свой собственный гараж и, наконец, получить работу своей мечты. Если ты решишь, что это не для тебя, ничего страшного. Я просто хотела, чтобы у тебя был выбор. Итак, вот твои ключи. Ты можешь делать с этим пространством все, что хочешь. Я поддержу тебя, несмотря ни на что. Я люблю тебя, и мне не терпится отпраздновать все твои дни рождения вместе.

Когда я закончила, я выдохнула еще раз.

— Вот. Это была моя речь. Все время, которое я потратила, беспокоясь об этом сегодня, было пустой тратой времени. И все из-за этого проклятого Сета Балана.

Широкими шагами Ник пересек комнату.

— Мне жаль, что тебе не удалось удивить меня, — сказал он, беря мое лицо в свои руки. — И мне понравилась твоя речь, хотя ты могла бы произнести ее с чуть большим чувством.

Его шутка вызвала закатывание глаз.

— Это отличный подарок, Эмми. Я не знаю, заслуживаю ли я его.

— Конечно, заслуживаешь. Ты ведь не злишься, что я купила это здание, правда?

— Нет. Я бы предпочел, чтобы ты тратила свои деньги на себя, а не на меня. Но я не злюсь, — сказал он.

— Я не могу ничего обещать, — сказала я. — Эти деньги больше не только мои. Они наши.

Я уже приняла решение добавить Ника в свой трастовый фонд, и мой адвокат в настоящее время составлял документы о внесении поправок. Ник был постоянной частью моей жизни. Мои деньги больше не принадлежали мне, потому что мы были командой. Он имел право использовать их так же, как и я.

Не то чтобы я думала, что он станет это делать. Я сомневалась, что он когда-нибудь возьмет хоть цент.

— Это разговор для другого дня, — сказал он.

— Ладно. Я готова отложить разговор о деньгах, поскольку сегодня твой день рождения, — сказала я. — Но скоро нам нужно будет это обсудить.

— Хорошо.

— Вот, — сказала я, протягивая ему визитные карточки. — Я заказала их для тебя. Они ненастоящие. Я просто хотела визуализировать эту идею.

Ник поднес карточки к лицу и внимательно изучил их.

— Владельцы Ник и Эммелин Слейтер?

— Мы можем изменить их, — быстро сказала я. — Мне не обязательно быть частью гаража, и если ты предпочтешь делать все самостоятельно, я полностью пойму. Но если тебе нужна моя помощь с офисной работой или бухгалтерией, я была бы рада помочь. Все, что ты захочешь.

— Мне нравится, что там написано твое имя, Эмми. Особенно с моей фамилией, — сказал он.

— О, — сказала я, глядя в пол, когда мои щеки вспыхнули. — Просто я всегда думала, что возьму фамилию своего мужа. Наверное, в этом смысле я традиционна. Тебя это беспокоит?

Он наклонился и коснулся своими губами моих. Его язык высунулся и подразнил мою нижнюю губу. Я подалась вперед, надеясь на большее, но он откинулся назад.

— Это ответ на твой вопрос?

— Что ты думаешь о том, чтобы открыть гараж? — спросила я.

— Балан не знал, почему ты купила это место, поэтому, когда он ушел со станции, я ломал голову, пытаясь понять зачем. У меня были и другие предположения, но я решил, что это наиболее вероятно. Наверное, хорошо, что у меня был день, чтобы подумать об этом.

— И что ты надумал? — спросила я.

— Моей первой мыслью было, что я не смогу этого сделать и что ты потратила кучу денег впустую. Но потом я задумался об открытии собственного гаража. Если бы я мог создать себе имя на Северо-западе, я бы не забирал бизнес из гаража в центре города.

— Ты хороший человек, Ник, раз беспокоишься о чужих делах.

Он пожал плечами.

— Они хорошие люди.

— А как насчет пожарной станции? Как ты думаешь, кто-нибудь из твоих волонтеров был бы заинтересован в твоей работе?

— Может быть. Мне нужно еще немного подумать над этим. Проверить цифры и поговорить с папой и Дэшем. Я не знаю, разумно ли открывать свой собственный бизнес, если мы пытаемся завести ребенка.

— Почему? — спросила я. — Я думаю, что сейчас идеальное время. Подумай о том, как многому ты мог бы научить наших детей. Они могли бы работать с тобой здесь, точно так же, как ты работал со своей семьей.

Легкая улыбка тронула его губы.

— Я позвоню папе и Дэшу позже, — сказал он. — Может быть, поговорю и с Райаном из «Джеймисон Вэлли Констракшн». Посмотрим, во сколько обойдется ремонт этого места.

— Оу. Насчет этого, — сказала я, сморщив нос. — Возможно, я уже обсудила это с ним. А деньги на ремонт лежат в офисе. Это следующая часть твоего подарка.

— Кажется, что разговор о деньгах должен состояться раньше, чем я думал, — сказал он.

— Наверное, это неплохая идея.

— Спасибо тебе, Эмми. За то, что веришь в меня.

— В тебя легко поверить.

— Пойдем домой, жена. Я хочу заняться с тобой сексом на день рождения в этом платье и на этих каблуках. Но я не собираюсь трахать тебя в этом холодном гараже. По крайней мере, пока нет.

Я дрожала, когда шла к выходу, и не потому, что было холодно.

Глава 25

— Вы можете быть моим учителем в следующем году?

— Пока!

— Вы придете на мой день рождения этим летом?

Мои ученики по очереди обнимали меня, когда, шаркая, выходили из класса на летние каникулы.

Дети были взволнованы переходом в новый класс, и я с нетерпением ждала появления совершенно новой группы детей для преподавания, хотя мне будет не хватать этой группы. Мой первый урок всегда будет занимать особое место в моем сердце. Так же как Роуэн и Мейсон.

Но самое замечательное в Прескотте было то, что дети никогда не уходили далеко. Я сталкивалась с ними на улице или в кафе. В школьных коридорах я могла наблюдать, как они превращаются из учеников младшей школы в старшеклассников.

Прескотт был моим домом, и так будет до конца моей жизни.

Когда очередь закончилась, я оглядела класс и нашла ученика, которого ждала. Неудивительно, что Мейсон задерживался. Он был не из тех, кто сливается с толпой.

— Ты рад, что проведешь лето на ферме? — спросила я, опускаясь перед ним на колени.

Он кивнул, возвращая мою улыбку и показывая мне свою ямочку на щеке.

— Джек и Энни сказали, что я могу сменить свою фамилию с Карпентер на Драммонд. И что, поскольку теперь я собираюсь стать Драммондом, ферма тоже будет моей. Мне не нужно прекращать свои каникулы.

— Ух ты! Это потрясающе, Мейсон! — сказала я, изображая удивление.

Энни Драммонд попросила меня написать рекомендательное письмо, когда они с Джеком решили официально усыновить Мейсона. Она беспокоилась, что судья будет возражать из-за их возраста, но все прошло без промедления. Судья согласился на немедленное усыновление с условием, что биологическая мать Мейсона откажется от своих родительских прав. Джек решил навестить женщину в тюрьме, и как только он достал бумаги, она подписала их и ушла.

— Вы придете навестить меня? — спросил Мейсон. — Я мог бы показать вам окрестности. И вы могли бы познакомиться с моей собакой.

— Я с удовольствием. А теперь тебе лучше идти. Я уверена, что Энни ждет тебя снаружи. Я думаю, она упомянула что-то о мороженом, чтобы отпраздновать начало каникул.

Он обогнул меня и выбежал за дверь. Не успел он уйти слишком далеко, как я услышала его возвращающиеся шаги. Мейсон вбежал в дверь и прямо налетел на меня, обхватив своими маленькими ручками мои бедра и крепко обняв меня. Я низко наклонилась и сделала все возможное, чтобы обнять его в ответ.

— Я буду скучать по вам, мисс Остин. Я имею в виду, миссис Слейтер, — сказал он, вспомнив мою новую фамилию.

— Я тоже буду скучать по тебе, Мейсон Драммонд.

Так же быстро, как он вернулся, он снова выбежал наружу.

У меня начало щипать в носу, и слезы не заставили себя долго ждать. Я знала, что сегодняшний день будет для меня эмоциональным. Во многих отношениях эти ребята помогли мне пережить этот год. Сколько раз я думала о переезде? Я сомневалась, что осталась бы в Прескотте, если бы не они.

Так что, в некотором смысле, без моих учеников мы с Ником, возможно, не справились бы с этим. Я могла бы сдаться.

Когда зазвонил мой телефон, я не удивилась, увидев на экране имя Ника. Даже с другого конца города он мог узнать, когда я нуждалась в нем.

— Привет, — ответила я.

— Как у тебя дела?

— Мне грустно.

— Не грусти, Эмми. Ты увидишь их снова.

— Я знаю, что ты прав. Но мне все еще грустно. Я буду скучать по их маленьким личикам.

— С тобой все будет в порядке. Ты закончила на сегодня? — спросил он.

— Почти. Мне нужно кое-что убрать и оставить свой оценочный лист в офисе. Скорее всего, мне понадобится тридцать минут.

— Ладно. Когда закончишь, встретимся у здания, — сказал он.

— У твоего здания.

— У нашего здания. Скоро увидимся.

Мне не потребовалось много времени, прежде чем я вошла на склад. Ник стоял в его центре с двумя другими мужчинами, Райаном из строительной компании и Джессом.

Джесс наклонился, чтобы быстро меня обнять, а Райан пожал мне руку. Затем Ник прижал меня к себе и объяснил, почему мы все здесь.

— Мы провели мозговой штурм различных планировок гаража. Я подумал, что мы могли бы вырезать две большие двери спереди, а затем одну сзади, добавить пару подъемников в середине этажа, скамейки и шкафы для инструментов вдоль стен.

Печаль в моем сердце исчезла. Означало ли это, что он собирался это сделать, уволиться из пожарной части и открыть свой собственный гараж?

— Все, как ты считаешь нужным. — Я улыбнулась.

— Мы говорили о строительстве малярной будки на заднем дворе. Может быть, выйти за пределы офиса? Сохранить деревянный сайдинг, чтобы он выглядел красиво. Это сэкономило бы мне здесь место, так что я мог бы разместить две, может быть, три машины одновременно.

— Хорошо. — Я была вне себя от радости, что мне было трудно придумать, что еще сказать.

— Это место будет отличным, Ник, — сказал Джесс.

— Спасибо, Брик. Ценю, что ты пришел и проверил здесь все, — сказал Ник.

— В любое время. — Он протянул руку для рукопожатия. — Я ухожу. Джорджия хочет отпраздновать последний день Роуэн в первом классе.

— Я буду скучать по ней, — сказала я Джессу.

— Она тоже будет скучать по тебе.

— Я тоже ухожу, — сказал Райан, тоже пожимая Нику руку. — Я обновлю первоначальный проект, который сделал для Эммелин, в эти выходные. Пришлю это тебе его в понедельник. Прямо сейчас у меня есть лишние руки. Пара ребят, которые работали у меня прошлым летом, вернулись домой из колледжа. Может быть, начнем в конце июня, если хочешь.

— Мы поговорим об этом сегодня вечером, и я дам тебе знать. Спасибо, Райан.

Когда мы остались одни, я посмотрела на Ника с обнадеживающей улыбкой.

— Означает ли это, что ты рассматриваешь возможность смены карьеры?

— Да.

— Да! — закричала я, и звук эхом разнесся по пустой комнате.

Ник поднял меня и закружил. Я запрокинула голову и смотрела, как комната кружится вокруг меня.

Все продолжало становиться лучше. Было трудно даже переварить столько счастья.

— Я люблю тебя, Эмми, — сказал он, глядя на меня снизу вверх.

— Я люблю тебя, Ник.

Наконец-то у нас был счастливый конец, начиналась жизнь, о которой мы оба мечтали все эти годы.

Было обидно, что дьяволы из прошлого не давали нам жить в мире.

￼

Я ненавидела лето.

Что было необычно, учитывая, что это было мое второе любимое время года после весны. Прошел всего месяц с тех пор, как закончились занятия в школе, и мне было безумно скучно.

Я изо всех сил пыталась найти достаточно занятий, чтобы занять свое время в течение дня, пока Ник не возвращался домой каждый вечер. Я жила ради наших выходных, и поскольку они стали такими драгоценными, сегодня я была в особенно угрюмом настроении, так как Ник был на работе.

Сегодня была одна из суббот каждого месяца, когда его команда добровольцев проводила полевые тренировки в течение всего дня. Поскольку скоро начинался сезон лесных пожаров, они с Бо из лесной службы проводили учения по тушению в предгорьях за городом.

Вместо того чтобы валяться дома в одиночестве и смотреть на часы, сегодня утром первым делом я запрыгнула в джип и поехала в садовый центр. Я собиралась украсить переднее крыльцо цветами.

Был ли у меня опыт в посадке растений? Нет.

Есть ли возможность, что цветы погибнут в течение двух недель? Определенно.

— Ты понимаешь, что они продают цветы всех цветов, верно?

— Ааа! — закричала я, вскакивая на ноги и оборачиваясь. Грязь и большая петуния взлетели в воздух.

— Прости! — сказал Ник, поднимая руки. — Я думала, ты слышал, как я подъехал.

— Не слышала, — выдохнула я. Музыка, доносившаяся из дома, была слишком громкой, и я сосредоточился на своей задаче. — Ты напугал меня до полусмерти!

Он прикусил нижнюю губу и попытался унять дрожь в груди.

— Это не смешно, Ник! У меня чуть не случился сердечный приступ! — Я скрестила свои грязные руки поверх грязной рубашки и свирепо посмотрела на своего мужа, когда он разразился истерикой.

— Мне жаль. Ты выглядишь очаровательно, — сказал он, пересекая двор.

— Я в полном беспорядке.

— В восхитительном беспорядке. — Он выковыривал грязь и листья, застрявшие в моем конском хвосте.

— Ты рано вернулся, — сказал я. — Как прошло обучение?

— Потрясающе. Команда преодолела трассу в рекордно короткие сроки. Я вижу, ты была занята, — сказал он, оглядывая крыльцо.

— Они, вероятно, все умрут в течение недели. — Нахмурилась я.

— Тогда ты можешь просто посадить новые, — сказал он, целуя меня в лоб. — По крайней мере, это должно дать тебе хоть какое-то занятие.

— Я схожу с ума, — сказала я. — Я никогда раньше так не нервничала. Что со мной не так?

— Ничего. Ты просто привыкаешь к новому распорядку дня. К концу лета тебе понравится более медленный темп.

— Сомневаюсь.

— Райан позвонил мне, когда я ехал домой, — сказал Ник. — Они готовы приступить к перепланировке гаража на следующей неделе. Я сказал ему, что ты собираешься все координировать.

— Слава богу. Я не могу дождаться проекта.

Ник схватил мои руки и завел их за спину. Прижавшись своей грудью к моей, он посмотрел на меня сверху вниз и ухмыльнулся.

— Сегодня у меня есть еще несколько хороших новостей. Майкл Холт собирается уволиться с работы, поэтому я поговорил с ним о том, чтобы он заменил меня на пожарной станции.

— В самом деле? Это было бы здорово! Что он сказал? — спросила я.

— Сначала он был немного напуган, но я поговорил с ним. Я думаю, он бы хорошо подошел, — сказал Ник. — Пока я остаюсь волонтером, городской совет должен подписать с ним контракт. Он довольно молод, но я думаю, что он справится с этой работой.

Последние пару недель мы с Ником много говорили о гараже и о том, как мы будем управлять им вместе. С каждым днем он возбуждался все больше и больше, но не решался полностью уйти из пожарной службы.

Он построил свою жизнь как пожарный, и если он не собирался руководить департаментом, он чувствовал, что должен, по крайней мере, остаться волонтером. Это немного напугало меня, но в основном я гордилась его мужеством и самоотверженностью.

— Я надеюсь, что все это сработает, — сказала я.

— Я тоже. Ты ведь помнишь, что я ненавижу желтый цвет, верно? — прошептал он.

— Что? — У меня отвисла челюсть. Если он ненавидел желтый цвет, то обилие цветов у меня на крыльце было огромной ошибкой.

— Шучу, — поддразнил он.

Я закатила глаза.

— Это именно то, к чему я стремился, — сказал он, что заставило меня еще раз закатить глаза. — Два подряд.

— Перестань дразнить меня.

Ник наклонился, чтобы коснуться своими губами моих.

— Никогда. Мне нравится, как ты закатываешь глаза.

И просто потому, что это делало его счастливым, я сделала это еще раз.

В течение следующего часа я заканчивала сажать свои желтые цветы, пока Ник составлял мне компанию. Мы поговорили о гараже, его дизайнерских идеях и мыслях о том, как начать новый бизнес.

В ту минуту, когда мы вошли в дом, зазвонил мой телефон.

— Это мой отец, — проворчала я. Я не разговаривала с ним с Пасхи. Я приняла решение не делиться подробностями моей попытки похищения ни с ним, ни с моей матерью. Мама бы просто волновалась, в то время как он обвинил бы во всем Ника и использовал бы это против него в будущем.

Я сморщила нос, но решила ответить на звонок.

— Привет, отец.

— Эммелин!

— Стеффи? — спросила я. — Все в порядке? Почему ты звонишь мне с телефона отца?

— О, он тоже здесь, — сказала она. — Скажи привет, Трент.

— Эммелин. Привет, — пробормотал он. Очевидно, что этот групповой звонок был не его идеей.

— Мы едем к тебе в гости, — объявила Стеффи.

— Э-э… — Мой язык казался слишком большим для моего рта. Повидаться со Стеффи было бы здорово. Но с отцом? И что скажет Ник? Ничего хорошего из этого визита получиться не могло.

— Алло? — сказала Стеффи. — Ты меня слышала?

Я слегка покачала головой и восстановила контроль над своей речью.

— Да. Когда вы будете здесь?

— В понедельник, — сказала она.

— Что? Ты имеешь в виду послезавтра?

— Да. Ты ведь не работаешь, верно?

— Эм, нет.

— Тогда ладно. Мы приедем в понедельник.

Я ломала голову, лихорадочно подыскивая любой предлог, чтобы отложить их поездку — а еще лучше заставить их вообще отменить ее, но ничего не могла придумать.

— И мы хотели бы остаться с тобой.

Нет. Они абсолютно не могли остаться здесь. Я уже много лет не проводила ни одного дня в одних стенах с моим отцом.

— Ну, у меня не было возможности рассказать тебе, но мы с Ником стали жить вместе. Вам, наверное, было бы удобнее в мотеле.

— Разве у вас нет гостевой спальни? — спросила Стеффи.

— Есть, но там нету места. Я, эм, еще не распаковала вещи, — солгала я. — Как насчет того, чтобы вы оба остались в моем доме?

— Мы согласны на твой дом, — сказала она. — Я не хочу оставаться в мотеле. Теперь, когда все улажено, у Трента есть несколько вещей, которые он хотел бы тебе сказать.

— Да, отец? — спросила я, мысленно готовясь к его неизбежной критике.

— Эммелин, я хотел бы извиниться за свое поведение во время последних нескольких телефонных звонков. Я понимаю, что мне следовало по-другому отнестись к известию о твоем браке.

Этот телефонный звонок был абсолютной идеей Стеффи. И извинения тоже. Слово «брак» прозвучало так, словно причинило ему физическую боль. Но я решила просто принять это и двигаться дальше.

— Спасибо. Я ценю твои извинения.

— Очень хорошо. Теперь, когда мы и с этим разобрались, давайте обсудим наши планы на отпуск. Стеффи убедила меня потратить некоторое время на знакомство с твоим мужем. — Снова тот же тон. — Пожалуйста, спланируй что-нибудь для нас двоих наедине, пока вы, девочки, наверстываете упущенное.

— Я уверена, что это можно устроить, — сказала я.

— Отлично. У нас есть еще новости.

— Да?

— Я беременна, — объявила Стеффи.

Я протянула руку, поводила ею в воздухе, пытаясь найти что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Мои ноги подкашивались, и у меня кружилась голова.

— Черт. Я держу тебя, — сказал Ник, бросаясь, чтобы поймать меня. Хорошо, что он стоял близко, иначе я бы упала на пол. — Дыши, Эмми.

Я кивнула, сделав несколько вдохов, чтобы унять головокружение.

— Я в порядке, — сказала я, собравшись с духом.

— Эммелин? — крикнул мой отец. — С тобой все в порядке?

— Да. Я в порядке, — сказала я, снова прикладывая телефон к уху. Совершенно шокирована, но в порядке. — Поздравляю.

Я проглотила знакомую тошноту. Это было тоже самое чувство, когда застала своего отца трахающимся со Стеффи. Не то чтобы я не была рада за свою подругу, но вся ситуация была просто такой… странной. Стеффи говорила мне, что она никогда не хотела детей. Это была одна из причин, по которой она была довольна тем, что встречалась с моим отцом. Она сказала, что с ним не было никакого риска, что она подвергнется давлению со стороны мужа с целью продолжения рода.

— Спасибо, — решительно сказала Стеффи. Ее голос звучал примерно так же взволнованно, как у женщины, проходящей гинекологический осмотр.

Мой шок, пережитый ранее, сменился беспокойством за подругу.

— Я буду рада тебя увидеть, — сказала я ей.

— Я тоже.

— Позвони моему помощнику, если тебе понадобится какая-либо информация о нашем путешествии, — сказал мой отец. — Мне нужно идти.

Я попрощалась и повесила трубку, с минуту уставившись на свой телефон, пытаясь сообразить, с чего начать свой рассказ для Ника. Не мог бы ты, пожалуйста, отпроситься на несколько дней с работы в последнюю минуту? Мой отец, человек, который, скорее всего, возненавидит тебя, что бы ты ни делал, приедет через два дня. О, и еще, я собираюсь стать старшей сестрой.

Я решила начать с самого начала, и пять минут спустя он был так же ошеломлен, как и я.

— Ты уверена, что не против их визита? — спросил Ник.

— Есть ли у меня выбор? Я бы хотела увидеть Стеффи, но все это так неловко. Моему отцу пятьдесят восемь лет. У него будет еще один ребенок. С моей подругой и соседкой по комнате в колледже.

Я прошлась по комнате и сделала несколько успокаивающих вдохов, пытаясь ослабить узел в моем животе. Не было ничего необычного в том, что пожилые мужчины становились отцами детей, и, в конце концов, они собирались пожениться. Но этот поспешный визит, объявление об их беременности — все это казалось неуместным.

— У нас с твоим отцом будут проблемы, если он будет вести себя с тобой как придурок. Ему лучше следить за своим языком, — заявил Ник.

— Будем надеяться, что он решит прийти сюда с открытым умом, — сказала я. — Я шокирована тем, что он извинился передо мной, хотя подозреваю, что это была идея Стеффи. Как бы то ни было, я никогда раньше не слышала, чтобы он признавал, что был неправ. Может быть, он решил помириться. Что думаешь?

— Я думаю, что он дурак из-за того, как он с тобой обращался, но если он искренен, я уверен, вы двое могли бы все уладить. Ты самый всепрощающий человек, которого я когда-либо встречал. Ты сделаешь правильный выбор.

— Я не так уверена в этом, — сказала я.

— Твоя способность смотреть сквозь пальцы на недостатки людей поражает меня. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Я оставил тебя в ночь после нашей свадьбы, и ты нашла в себе силы простить меня. Я не знаю, сделал бы так кто-нибудь другой.

— Это потому, что я люблю тебя.

— Да? А как насчет моего отца? Из-за его клуба тебя похитили, и в первый раз, когда ты увидела его после выписки из больницы, ты обняла его. Это потрясающе, Эмми. Ты свободно даришь людям свою любовь и не винишь их за ошибки. Это то, что делает тебя замечательным учителем. Отличным другом. Идеальной женщиной. Твоему отцу не придется много делать, чтобы исправить свои ошибки. Все, что ему нужно сделать, это открыть дверь, и ты впустишь его.

Его слова согрели мое сердце. Он всегда знал, что сказать, чтобы поднять мне настроение.

— Я нервничаю, — сказала я. — Рядом с ним я становлюсь другим человеком. Он заставляет меня чувствовать себя слабее. Менее уверенной в себе. Что, если тебе не понравится эта версия меня?

— Я люблю все твои версии. И тебе не обязательно быть сильной, когда он рядом. Это то, для чего я здесь.

￼

— Прекрати убираться, — приказал Ник.

— Я просто хочу вытереть пыль над камином.

Я носилась по своему старому дому, делая кое-какую уборку в последнюю минуту перед приездом моего отца и Стеффи. Это был второй раз, когда я убиралась за два дня, и место было безупречно чистым. Я просто ничего не могла с собой поделать. Мои нервы брали надо мной верх.

Я не хотела драмы между Ником и моим отцом. Я просто хотела, чтобы все поладили, чтобы мой отец увидел, что я здесь счастлива, и перестал осуждать меня за мой выбор остаться.

— Расслабься, — сказал Ник, хватая меня за талию, прежде чем я смогла взобраться на камин.

— Я не могу, — сказала я, извиваясь, чтобы освободиться.

Я снова потянулась к выступу, но как только мой пыльник коснулся каминной полки, я уже летела по воздуху. Ник поднял меня и бросил на диван.

— О, ради всего святого… — сказала я, закатив глаза.

Я приподнялась на локтях, но Ник в мгновение ока оказался надо мной, прижимая меня к дивану.

— Дай мне подняться. Мне нужно закончить уборку.

— Здесь чисто, — сказал он. — Настолько, что можно есть с любой поверхности. Остановись.

— Но я… — Ник заставил меня замолчать своим ртом.

Пока его язык переплетался с моим, его бедра еще глубже вдавливали меня в диван. Мне удалось высвободить ногу, чтобы я могла обернуть ее вокруг его задницы и еще крепче прижать его к себе. Прижимаясь своими бедрами к его, я старалась создать некоторое трение, чтобы ослабить пульсацию между ног, но поскольку мы оба были в джинсах, этого не происходило.

— Еще, — взмолилась я.

— Позже, — сказал он, быстро вставая с дивана.

Дверной звонок разнесся по всему дому.

— Давай, жена, — сказал Ник, хватая меня за руку и поднимая с дивана. Он взял инициативу на себя и направился к двери. Я осталась позади него, ожидая, чтобы поприветствовать наших гостей, когда они войдут внутрь.

В тот момент, когда Ник открыл дверь, голос Стеффи заполнил фойе.

— Фух! Я и забыла, какой ты горячий. Как насчет объятий? Но предупреждаю тебя, мои руки имеют тенденцию блуждать.

Я рассмеялась и вышла из-за спины Ника, чтобы поприветствовать свою подругу. Я ожидала не менее драматичного приветствия.

— Как я говорю своим ученикам: руки, ноги и другие предметы оставляйте при себе.

Она засмеялась и притянула меня в крепкие объятия. Может быть, это было из-за беременности, но ее сиськи выросли на размер или два с тех пор, как я видела ее в последний раз. Они были плотно втиснуты в зеленую блузку, которую она сочетала с узкими джинсами и шестидюймовыми туфлями на шпильке.

— Добро пожаловать в Монтану! — сказала я. — Располагайся. — Я нерешительно огляделась вокруг нее, ожидая увидеть своего отца.

— Он как раз заканчивает селекторное совещание, — сказала она. — Он подойдет через минуту.

— Конечно. — Остин Капитал занимает первое место среди всех остальных.

— Так это твой дом? — спросила она, проходя через фойе и оглядываясь по сторонам.

— Был. Теперь мы с Ником живем дальше в горах. — Надеюсь, риэлтору не потребуется слишком много времени, чтобы продать это место. У меня было достаточно времени, чтобы проверить это в течение летних месяцев, но как только возобновятся занятия в школе, я не хотела обременять себя содержанием пустого меблированного дома.

— Эммелин, — сказал мой отец, входя в дверь. Он искоса взглянул на Ника, но направился прямо ко мне.

Я была так похожа на свою мать, что было трудно найти какое-либо сходство с Трентом Остином. Единственным нашим сходством была форма рта. Может быть, именно поэтому я ему не очень нравилась. Я была совсем не похожа на него.

— Привет, отец, — сказала я, коротко обнимая его, в то время как он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он.

— Ты тоже.

Мой отец выглядел так же, как и во времена моего детства, за исключением седых прядей в его каштановых волосах и нескольких морщинок вокруг глаз. Я была рада видеть, что он оделся небрежно и оставил свой фирменный серый костюм и синий галстук в Нью-Йорке.

— Позволь мне представить тебя моему мужу, — сказала я. — Ник Слейтер, познакомься с моим отцом, Трентом Остином.

— Приятно с тобой познакомиться, — сказал Ник, пожимая ему руку.

— И мне, — солгал мой отец.

— Трент, разве здесь не очаровательно? И так, по лесному? — спросила Стеффи, придвигаясь к моему отцу.

Он скептически посмотрел на нее, прежде чем скользнуть рукой вниз, чтобы погладить ее задницу.

Стеффи и мой отец всегда выставляли напоказ свои в высшей степени сексуальные отношения. Мне хотелось, чтобы хоть раз они вспомнили, как неловко мне было быть свидетелем.

— Мы забронировали столик на ужин сегодня вечером, — сказала я. — Сначала у вас есть время устроиться. Я открыла бутылку вина, если хочешь немного, отец. Или у Ника есть пиво.

— Вино, — сказал он.

— Отлично. Пожалуйста, проходите и садитесь, — сказал я, ведя их в гостиную.

— Я помогу тебе на кухне, Эмми, — сказал Ник, когда мой отец и Стеффи прижались друг к другу на диване.

— Эммелин, — поправил мой отец.

— Эмми, — сказала я. — Ник называет меня «Эмми».

Мой отец что-то пробормотал себе под нос, но я уже уходила, так что пропустил это мимо ушей.

— Могло быть и хуже, — сказал Ник.

— Ты сейчас серьезно?

— Нам просто нужно пережить ужин, а потом мы сможем сбежать, — сказал он.

— Верно. Ужин, а потом домой.

Это я могла бы вытерпеть.

￼

Мы с Ником выжили, но ужин превратился в катастрофу.

— Как мы собираемся продержаться до среды? — спросила я.

— Все будет хорошо, — сказал Ник. — Нам просто нужно пережить поход, а потом еще один ужин. — Ник завтра брал моего отца в мужской поход, о котором просила Стеффи, пока мы, девочки, будем проводить утро в спа-салоне Прескотта.

— Он был таким грубым! — крикнула я, бросая свою сумочку на обеденный стол. — Его поведение сегодня вечером было ужасным! Мне хотелось вырвать этот телефон у него из рук и окунуть его в свой стакан с водой. И ты заметил, как каждый раз, когда мы прикасались друг к другу, он свирепо смотрел на нас?

— Заметил, — сказал Ник. — Как ты думаешь, почему я начал трогать твою ногу под столом? Оставалось либо так, либо устроить сцену, послав его на хуй.

— Очевидно, что вся эта поездка была идеей Стеффи. Он не хочет быть здесь и не мог дать это более ясно понять.

— Моя любимая часть вечера была, когда он начал говорить о твоем бывшем, — сказал Ник. — Мне действительно понравилось слушать, как жаль, что у тебя ничего не получилось. О, и какими благовоспитанными были бы ваши дети.

— Мне так жаль, Ник.

— Не смей извиняться за него. — Он пересек комнату и притянул меня в свои объятия.

— Хорошо. — Я еще сильнее прижалась к его груди, придавая ему свой вес.

— Это, блять, отстой.

Я кивнула в знак согласия, в то время как мой желудок скрутило.

— Я думаю, меня сейчас стошнит.

￼

Дрейвен

Когда мой кулак соприкоснулся со щекой мужчины, я почувствовал, как ломаются кости, прежде чем громкий треск эхом разнесся по комнате.

— Еще раз, Рэка. Сколько раз ты вламывался в дом моей невестки? — спросил я.

Рэка в настоящее время был примотан скотчем к металлическому стулу в подвале комплекса Tin Gypsy.

Воины выполнили свое соглашение и передали нам Джинкса и Рэка. Джинкс был мертв. Рэка тоже был бы, но не раньше, чем я выясню, были ли Воины теми, кто вламывался в дом Эммелин.

— Только один раз, — пробормотал Рэка сквозь кровоточащий рот, полный сломанных зубов.

— Я думаю, он говорит правду, президент, — сказал Джет рядом со мной.

— Да.

Когда Эммелин упомянула, что в ее дом вламывались не раз, у меня возникло неприятное чувство. Мотоциклетные клубы, такие как Цыгане и Воины, редко допускали ошибки. Промахи означали тюремное заключение. Или смерть. Я не мог поверить, что Воины предприняли две неудачные попытки взлома, прежде чем, наконец, схватили ее на третьей.

Теперь я знал, почему чувствовал, что что-то не так.

Ник и все остальные сделали неверное предположение. Воины были не единственными, кто хотел Эммелин. Был кто-то еще.

Я обещал Нику, что все исправлю. В кои-то веки я хотел выполнить обещание, данное своему сыну. Я не смог уберечь его мать. Но я мог бы, черт возьми, убедиться, что его жена была вне опасности.

Кто-то все еще там угрожал моей семье, и они заплатят.

Мне просто нужно было выяснить, кто это.

Глава 26

Ник

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Я могу отменить поход, — сказал я Эмми.

— Я в порядке, — сказала она, жестом выпроваживая меня из спальни.

— Тебя тошнило всю ночь.

— Это просто стресс и нервы. Как только я попаду в спа и смогу расслабиться, выпить немного огуречной воды, я буду как новенькая. И я с нетерпением жду встречи со Стеффи. Я скучала по ней. Нам нужно немного побыть только девочками.

— Огуречная вода? Звучит отвратительно, — поддразнил я.

— Она восхитительна. — Она улыбнулась. — А теперь убирайся отсюда. Мне нужно запрыгнуть в душ, а ты не можешь опоздать, чтобы забрать моего отца. Давай не будем давать ему больше патронов.

— Прекрасно, — сказал я. — Я веду его по тому же пути, по которому вел тебя. Покрытие сотовой связи хорошее, так что, если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони.

— Ладно. Люблю тебя, — сказала она, выбираясь из постели.

Я наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку, когда она шла в ванную.

— Я тоже тебя люблю.

Я чувствовал себя полным придурком из-за того, что оставил свою больную жену. И это было из-за визита ее отца. Она была такой напряженной и встревоженной, какой я ее никогда не видел. Я сомневался, что Трент хотел отправиться в этот поход больше, чем я, но этот ублюдок, вероятно, вечно будет держать на меня зло, если я откажусь.

По крайней мере, это дало бы нам возможность поговорить без Эмми рядом.

Я видел это в его глазах вчера вечером за ужином. Ему нужно было кое-что мне сказать. Отлично. У меня у самого было несколько отборных слов для Трента. Сегодня у нас обоих был бы шанс высказать свое мнение, и Эмми, надеюсь, ничего не узнает.

Поэтому неудивительно, что в ту минуту, когда я подобрал Трента, он не стал ходить вокруг да около.

— Я не одобряю твой брак с моей дочерью, — сказал Трент.

— Мне насрать. И Эмми тоже.

— Ты никогда не получишь наших денег.

Я усмехнулся.

— Это может тебя удивить, Трент, но не все такие, как ты. Мне насрать на твои деньги. Оставь их себе.

— Все люди хотят денег.

— Я нет. У меня есть все, что мне нужно, — сказал я.

— Прости, что я не верю тебе, — сказал Трент. — Я нахожу слишком большим совпадением, что после многих лет отчуждения ты решаешь возобновить отношения с моей наивной и глупой дочерью всего через год после того, как ее трастовый фонд перешел к ней.

Моя кровь начала закипать, и я вцепился в руль, пытаясь сохранить контроль над своим темпераментом.

— Не я убедил Эмми переехать сюда, чтобы получить ее деньги. Единственным совпадением здесь было то, что она случайно выбрала переезд в город, где я жил почти десять лет.

— Это настоящее совпадение. Конечно, ты можешь понять мой скептицизм, — сказал Трент.

— Это безумие, но это правда. С таким же успехом ты мог бы принять это. Я никуда не уйду, так что ты застрял тут со мной.

— Посмотрим.

— Да, посмотрим, — сказал я. — О, и если ты еще когда-нибудь назовешь Эмми наивной или глупой, или любым другим оскорблением, если уж на то пошло, я сломаю твой гребаный нос. Следи за тем, как ты говоришь о моей жене.

— Она моя дочь. Я буду говорить о ней так, как сочту нужным.

— Больше нет. Последнее предупреждение, приятель. Не морочь мне голову по этому поводу.

Трент откинулся на спинку сидения, но мудро предпочел держать рот на замке.

Я чертовски ненавидел этого парня. Вся доброта Эмми, должно быть, исходила от Коллетт и ее бабушки с дедушкой, потому что ее отец был куском дерьма.

Как мог Трент так мало уважать свою собственную дочь? Эмми была умной и забавной. Она любила беззаветно и легко прощала. Ее тепло и красота привлекли людей. Пять минут в ее присутствии, и ты больше никогда не хотел быть без нее.

Вот почему Джиджи и Мейзи так быстро добавили Эмми в свою женскую команду. Почему мои друзья никогда не придавали значения тому, что я провожу с ней все свое свободное время. Они знали, какой она была особенной и как мне повезло, что она у меня была.

— Почему вы вообще здесь? — спросил я Трента.

— Стеффи настояла, чтобы мы навестили Эммелин, и я хотел дать тебе шанс.

— Ты не хотел видеть Эмми? — спросил я.

— С чего бы мне хотеть? В конце концов она образумится и переедет домой. Тогда я смогу видеть ее когда захочу.

— Она не вернется.

— Вернется, — настаивал Трент.

Этот парень был чертовски упрям. Он действительно думал, что Эмми вернется в Нью-Йорк.

Все, что я хотел сказать Тренту, было бессмысленно, поэтому я держал рот на замке. Он понятия не имел, что за человек его дочь, и, похоже, его не волновало, что она нашла счастье в своей жизни в Монтане. Все, о чем он заботился — это убедиться, что я не охочусь за его состоянием.

Планы изменились. Я проехал поворот на тропу, по которой планировал подниматься.

Я не собирался устраивать Тренту легкую прогулку, которую планировал. Вместо этого я вел этого ублюдка вверх по самой крутой тропе, по которой я когда-либо ходил пешком. Я не мог ударить отца Эмми, но я мог бы сделать его жизнь невыносимой на следующие три часа.

￼

— Сколько еще? — Трент тяжело дышал. Он снова остановился на тропе и уперся руками в колени, пытаясь отдышаться.

Я проверил свои GPS-часы.

— Мы примерно в полумиле. Пошли.

Трент застонал, но продолжил идти. Тропа была каменистой и узкой. Крутые склоны были длинными, а ровные промежутки между ними короткими.

Я должен был отдать должное этому человеку, Трент был в довольно хорошей форме и справлялся лучше, чем я ожидал. И поскольку мы были примерно одного роста, он мог поспевать за моими широкими шагами.

Если бы не присутствие Трента, это был бы потрясающий поход. Утренний воздух все еще был прохладным и свежим. Солнце ярко сияло в светло-голубом небе.

Эмми бы здесь понравилось, но для ее коротких ножек это был бы трудный поход. Тропа действительно проходила недалеко от домика, который я арендовал на нашу годовщину.

Я посмотрел в его направлении. Я не мог разглядеть здание за деревьями, поэтому задрал голову к небу, надеясь мельком увидеть орла или ястреба, но резко остановился, когда заметил тонкую струйку дыма, идущую со стороны хижины.

Зимой я бы дважды не задумался о дыме. Но это была середина лета. Видеть дым в это время года означало неприятности. Зачем кому-то устраивать пожар, когда, по прогнозам, сегодня температура поднимется до двадцати семи градусов?

Я с минуту смотрел на дым и сделал несколько глубоких вдохов. Запаха не было, что было хорошим знаком.

Я снова посмотрел на свой GPS. Мы были ближе к хижине, чем я первоначально ожидал. Я подталкивал Трента вверх по тропе жестко и быстро.

— Что? — сказал Трент. — Мы пришли? Можем ли мы повернуть назад?

— Нет. — Я сделал еще несколько вдохов, выискивая малейший запах горящего дерева. Но все, что я получил — это вечнозеленые растения.

Потом я прислушался. Лесные пожары, даже небольшие, издавали неповторимый рев, когда деревья шипели. Но все, что я услышал, это легкий ветерок, шелестящий в кронах деревьев, и стук дятла, высекающего новый дом вдалеке.

Я снова запрокинул голову и стал изучать дым. Он не становился ни тяжелее, ни темнее, поэтому я решил продолжить поход и присматривать за ним.

— Пошли, — приказал я Тренту.

Пять минут спустя я снова остановился и посмотрел на небо. На этот раз дым был гуще и становился серым.

— Что-то не так.

— Что? О чем ты говоришь? — Трент тяжело дышал.

— Видишь этот дым? — сказал я, указывая на небо. — Нам нужно проверить что там.

— Я не собираюсь приближаться к огню! — сказал Трент. — Ты с ума сошел?

— Отлично. Дорогу назад найдешь сам.

— Подожди! — Трент схватил меня за руку, прежде чем я смог сбежать с тропы. — Ты не можешь оставить меня одного. Что, если я заблужусь? Что, если на меня нападет животное?

— У тебя есть два варианта, Трент, — сказал я, освобождаясь от его хватки. — Ты можешь либо спуститься по тропе обратно, либо пойти со мной. И я не шучу. Если ты идешь со мной, ты не отстаешь. Я не буду останавливаться и ждать, пока ты отдышишься. Я оставлю твою задницу посреди леса. У тебя есть две секунды, чтобы принять решение. Так что ты решишь?

— Я пойду с тобой, — кивнул Трент.

— Надеюсь, ты в форме, старина.

Бежать трусцой между деревьями было нелегко. Неровная земля была покрыта сосновыми иглами и опавшими ветками. Время от времени я останавливался и высматривал дым, проверяя, бежим ли мы в правильном направлении, но в остальном я бежал в решительном молчании. Трент был сзади, но не отставал от моего быстрого темпа.

— Ты в порядке? — крикнул я через плечо.

— Да!

Я немного притормозил. Я не хотел доводить отца Эмми до сердечного приступа, слишком сильно давя на него. И мне просто может понадобиться дополнительная пара рук, в зависимости от того, что мы найдем в конце этого дымового шлейфа.

Когда мы подошли ближе, запах, который я искал ранее, заполнил мои ноздри. Что-то определенно горело. Я просто надеялся, что это была хижина, а не лес. Дом можно было быстро восстановить, но на восстановление разрушений от лесного пожара уйдут годы. И в этом районе были другие дома. Лесной пожар угрожал и им тоже.

Воздух в кронах деревьев затуманился. Мы были близки. В десяти ярдах передо мной была поляна.

Я оттолкнулся уставшими ногами, пробежав оставшееся расстояние, и прорвался сквозь линию деревьев.

Блять.

Домик, где мы с Эмми провели наши фантастические выходные, сгорел дотла. Из окон валил дым, а через открытую дверь было видно пламя.

Кашляющий звук заставил мою голову повернуться в сторону сарая у подъездной дорожки.

Пожилой мужчина тащил шланг к дому. Его лицо было покрыто черной сажей, и он изо всех сил пытался удержаться на ногах.

Подбежав к нему, я помог ему встать.

— Есть ли внутри кто-нибудь еще?

— Моя жена! — закричал мужчина. — Мне нужно забрать ее. Она застряла наверху!

— Я помогу ей. Оставайся здесь. — Я помог мужчине сесть на землю и развернулся к дому. — Эй! — крикнул я Тренту, который только что показался из-за деревьев. — Воспользуйся этим и позвони 9-1-1. Скажи им, что мы в хижине на Олд Хаггерти Трейл. Понял?

Трент потянулся, чтобы поймать телефон, который я ему бросил.

— Что ты делаешь? Ты не можешь туда войти! — крикнул Трент.

Я проигнорировала его и поднялся по ступенькам, перепрыгивая через две за раз. В ту секунду, когда я переступил порог, волна жара окатила мою кожу. Дым сдавил мне горло и обжег глаза.

Я только что наткнулся на стену пламени.

￼

Эммелин

Белая палочка, две минуты, одно слово, и вся моя жизнь изменилась.

Беременна.

— О боже мой, — прошептала я, слезы текли из моих глаз.

Я начала смеяться и плакать одновременно. Было ли это реально? Это был такой глубокий момент в моей жизни, что мне было трудно поверить, что это правда.

Страх, который я испытывала ранее при мысли о том, что мне придется иметь дело с моим отцом, исчез. Он мог критиковать столько, сколько хотел, мне было все равно. Это было несущественно.

У меня были гораздо более важные дела, о которых нужно было позаботиться.

Например, как я собираюсь поделиться этой потрясающей новостью с Ником и как украсить детскую.

￼

— Доброе утро, — сказала я Стеффи.

— Привет, — пробормотала она.

Я только что вошла в дом и обнаружила, что она сидит на диване в гостиной и что-то печатает на своем телефоне.

— Не хочешь позавтракать в кафе, прежде чем мы отправимся в спа? — спросила я.

— Нет. Я хочу остаться здесь. — Она положила телефон и уставилась в окно гостиной, отказываясь смотреть на меня.

— Хорошо.

Я тихо посидела несколько минут, ожидая, что Стеффи что-нибудь скажет. Это было не похоже на нее — быть такой тихой. Она всегда была такой общительной и удивительно громкой. Она ненавидела тишину. В колледже мне приходилось заниматься исключительно в библиотеке, потому что в нашей квартире всегда было оживленно.

— Ты в порядке? — наконец спросила я. Возможно, ее беспокоила беременность. Я была рада, что Ник и мой отец были заняты в своем походе, так что я могла поговорить с ней о том, как она на самом деле относится к тому, чтобы стать матерью.

Если бы Ник уже знал, я бы рассказала Стеффи о своих собственных захватывающих новостях, чтобы мы могли отпраздновать вместе.

— Я в порядке.

— Ты так не выглядишь, — сказала я.

Она повернулась ко мне и рявкнула:

— Ты права. Я не в порядке.

— Давай поговорим об этом. Я хочу помочь.

Она сухо рассмеялась.

— Ты хочешь помочь? Иронично.

Я подняла руки вверх в знак капитуляции и возобновила свое молчание.

— О, смотрите, она дуется. Это сюрприз.

— Стеффи, — сказала я обиженно. — Почему ты так себя ведешь? Что случилось?

Она посмотрела на свой телефон, и кривая ухмылка расползлась по ее лицу. Что происходит? Она никогда не выглядела такой жестокой.

— Стеффи?

— Заткнись. — Она отвернулась от меня и вернулась к набору текста на своем телефоне.

— Хорошо, — сказала я, вставая с дивана. Мне не нужно было такое отношение с ее стороны в этот особенный день. — Я не знаю, что с тобой не так, то ли у тебя просто гормональный фон, то ли ты злишься на меня за что-то, но ты ведешь себя подло. Так что, если ты не хочешь объяснить мне, что происходит, и начать вести себя как моя подруга, я думаю, будет лучше, если мы пропустим спа.

Я повернулась, чтобы уйти, но остановилась, когда она позвала меня по имени.

— Ты помнишь того парня, который преследовал тебя в Нью-Йоркском университете в прошлом году? — спросила она.

Мое тело содрогнулось, когда напрягся каждый мускул.

— Да.

— Он сейчас придет.

— Что прости? — О чем она говорила? Откуда она знала моего преследователя? Почему она знала моего преследователя?

— Он придет, — повторила она, — чтобы убить тебя.

Я несколько раз моргнула и прокрутила в голове ее слова, затем расслабилась и закатила глаза.

— Смешно, Стеффи, — невозмутимо сказала я. — Хотя я беспокоюсь, что твое чувство юмора становится немного нездоровым.

— Нет, правда. Он сейчас на пути сюда. Я наняла его, чтобы он убил тебя и обставил это как неудачную кражу со взломом.

Напряжение немедленно вернулось в мое тело. Ее тон был, несомненно, серьезным. Прежде чем я успела отреагировать, Стеффи снова шокировала меня, встав с дивана и вытащив маленький черный пистолет из-за пояса своих джинсов. Когда она нацелила его мне в грудь, мои руки инстинктивно обхватили живот.

— Не двигайся, — приказала она. — Ты останешься там, где ты стоишь, пока сюда не приедет твой самый большой поклонник.

У меня закружилась голова. Это, должно быть, какой-то розыгрыш. Это как побывать в одном из тех кошмаров, когда даже после того, как ты просыпаешься, он преследует тебя часами. Это, должно быть, был сон. Моя подруга наставляла на меня пистолет.

— Я не понимаю, — сказала я. — Что происходит? — спросила я.

— Все просто, Эммелин. У тебя есть то, что я хочу. — Мой пустой взгляд заставил ее усмехнуться. — Деньги.

— Тебе нужны мои деньги? — спросила я, все еще совершенно сбитая с толку.

— Ну, не похоже, что ты собираешься им пользоваться, — огрызнулась она. — Там больше ста миллионов долларов, Эммелин. Возможно, ты и готова оставить все эти деньги нетронутыми в банке, но я — нет. Твой отец не так богат, как ему нравится, чтобы все думали. Ты знала, что он назначил мне пособие?

Что, черт возьми, происходит? Я уставилась на нее, застыв от шока. Неужели она действительно думала, что моя смерть принесет ей мое состояние?

— Как, убив меня, ты получишь деньги? — Я не могла поверить, что вообще задаю этот вопрос.

— Все просто. Ты умрешь. Трент наследует твой трастовый фонд. Я забираю его у Трента.

— Но, Стеффи, мои деньги идут Нику. — Теперь, когда я проделала зияющую дыру в ее логике, я надеялась, что она перестанет наставлять пистолет на меня и моего будущего ребенка.

— Неверно, Эмми, — прошипела она. — Фред Эндрюс так и не сменил доверенное лицо. Он тянул время. Так что им все еще числится твой отец.

Мой разум просто продолжал вращаться. Откуда она вообще могла это знать? Неужели она подкупила его моими миллионами? Или она использовала какие-то другие свои более личные «активы», чтобы получить от него информацию?

— Ты действительно думаешь, что тебе сойдет с рук мое убийство, а потом ты выйдешь замуж за моего отца? — спросила я, снова ошеломленная этим разговором. — Это безумие. Ты не можешь быть серьезна. Скажи мне, что ты шутишь.

— Я абсолютно серьезна. — Ее отчаянные и безумные глаза встретились с моими. — Я потратила слишком много времени на планирование, чтобы это провалилось. Я пожертвовала всем, чтобы попасть сюда, и сейчас я не останавливаюсь.

Этот поспешный отпуск внезапно обрел смысл. Ей нужно убить меня до того, как Ник станет доверенным лицом моего траста.

Мой разум пронесся через последние несколько лет, видя вещи под новым углом. Однажды я призналась ей, что подумывала о том, чтобы пожертвовать все свои деньги на благотворительность. Она непреклонно отговаривала меня от этого. Однажды я спросила ее, любила ли она моего отца. Она просто улыбнулась и сказала, что он был тем, к чему она всегда стремилась. Не любимым. Не желанным. Запланированным.

И когда я сказала ей, что меня преследуют, она ни разу не посоветовала мне обратиться в полицию. Вместо этого она попросила меня показать ей его.

— Мой преследователь? Ты стояла за всем этим? — спросила я.

— О, нет. Он действительно одержим тобой. И я сомневаюсь, что он причинил бы тебе вред. Но после того, как Логан выследил его и чуть не забил до смерти за то, что он преследовал тебя, его одержимость стала немного… уродливее. Когда я обратилась к нему с большой пачкой наличных, он был более чем готов сотрудничать.

Что? Я понятия не имела, что Логан сделал это. Это не имело значения. Не тогда, когда Стеффи целилась мне в грудь из пистолета. Не тогда, когда моя самая старая подруга платила кому-то, чтобы он убил меня.

Боль пронзила мое сердце. Все мои драгоценные воспоминания со Стеффи были только что запятнаны ее ненасытной жадностью. Теперь я точно знала, как высоко она ценила нашу дружбу и мою жизнь: меньше ста миллионов долларов.

— Ты моя подруга, — прошептала я. — Неужели это ничего для тебя не значит?

Она пожала плечами.

— Я куплю новых друзей.

Моя печаль быстро сменилась гневом.

Разве я не достаточно натерпелась в этом году? Не говоря уже о личной борьбе, у меня был наркоторговец, приставивший пистолет к моему лбу, и банда разбойников-мотоциклистов, пытавшаяся похитить меня. Теперь моя подруга, невеста моего отца, угрожала убить меня?

— Ты сгниешь в тюрьме, — прошипела я.

— Не сгнию, — прорычала она. — Копы приедут сюда и найдут меня связанной и беспомощной, рыдающей над твоим безжизненным телом. Твой преследователь отправится в Канаду с деньгами в моем кошельке, и больше его никогда не увидят и не услышат. Просто еще один взлом, пошедший не так, как надо. В конце концов, тебе так не повезло с ними. Только на этот раз я здесь, чтобы убедиться, что он все не испортит.

Я уставилась на нее с разинутым ртом на мгновение, позволяя всему этому осмыслиться. Не было бы никаких просьб сохранить мне жизнь, никаких попыток смягчить ее сердце воспоминаниями из прошлого. Она не хотела менять курс. На ее хорошеньком личике была написана решимость. Подруга, которую я всегда любила, была всего лишь призраком. Облако лжи окутало незнакомую брюнетку в моей гостиной.

Она рассчитывала, что ее пистолет остановит меня, но я бы не стала просто стоять здесь, ожидая прибытия моего палача. У меня было слишком много того, ради чего стоило жить. Я бы яростно боролась, чтобы спасти этого ребенка внутри меня. И я делала ставку на тот факт, что пистолет Стеффи дрожал в ее руке с тех пор, как она вытащила его из сумочки.

Поэтому я собрала все мужество, какое только смогла найти, и перевела дух. Один. Два. Три.

В ту секунду, когда Стеффи снова посмотрела в окно, я развернулась и побежала к двери. Громкий треск заставил меня пригнуть голову. Это эхом отозвалось в комнате за долю секунды до того, как одно из больших окон рядом со мной разлетелось вдребезги.

Она промахнулась!

Стеффи издала разочарованный вопль и выкрикнула мое имя.

Бросив один взгляд через плечо, я ожидала увидеть, как она снова целится из пистолета. Вместо этого она подтягивалась с пола. Должно быть, она попыталась последовать за мной, но споткнулась о складку на ковре в гостиной. Ее падение, вероятно, было причиной того, что пуля попала в окно, а не в меня.

Эта складка, которую я проклинала сто раз, только что спасла мне жизнь.

Теперь все, что мне нужно было сделать, это выбраться наружу до того, как она выстрелит снова, и я смогу скрыться за деревьями. Адреналин бурлил в моих венах и подгонял меня все быстрее и быстрее. Когда я ударилась о плитку в фойе, я немного пошатнулся, но смогла удержаться на ногах и распахнуть дверь.

— Вернись! — закричала Стеффи.

Два шага наружу, и я подумала, что свободна. Но сильная рука обхватила мой живот, оттягивая меня назад, в то же время ладонь зажала мне рот, заглушая мой крик.

— Нет! — закричала я, отбиваясь и царапаясь от своего похитителя. Но, несмотря на мои удары руками и ногами, он смог протащить меня вокруг дома.

— Тише, Эммелин.

Я перестала сопротивляться, и рука у моего рта ослабла. Я вытянул шею и увидела знакомое лицо.

— Дэш?

Он прижал палец к губам и заставил меня замолчать. Затем он ослабил хватку, схватил меня за руку и потащил за большое дерево рядом с моим домом.

Вдалеке Стеффи бредила как сумасшедшая.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала я, прижимаясь к земле, чтобы спрятаться.

Он покачал головой, подавая мне знак сохранять спокойствие.

Я кивнула и повернулась, выглядывая из-за дерева. Я испытала такое облегчение, выбравшись из этого дома, но еще больше запуталась, чем когда-либо.

Шли минуты, пока мы прятались и прислушивались, нет ли каких-нибудь признаков Стеффи. Она перестала кричать, и я понятия не имела, куда она могла деться.

Движение в уголке моего глаза заставило меня вздрогнуть. Широко раскрытыми глазами я наблюдала, как мой преследователь вышел из-за дома, медленно крадучись направляясь к фасаду с внушительных размеров пистолетом в руке. Он выглядел точно так же, как я его запомнила, с рыжими волосами и худощавым телосложением. Его глаза были похожи на бусинки и посажены слишком близко к переносице.

Дрожь пробежала у меня по спине, когда он проскользнул мимо дерева, к счастью, не подозревая о нашем присутствии.

Дэш подтолкнул мою руку, кивнув подбородком в сторону заднего угла дома. Еще одна фигура появилась из того же места, откуда только что вышел мой преследователь.

Дрейвен.

Кошачьими шагами он сократил расстояние до моего преследователя. Звук взводимого курка пистолета Дрейвена наполнил безмолвный воздух.

— Брось пистолет, — приказал Дрейвен.

Мой преследователь без колебаний швырнул свой пистолет в грязь. Затем одним быстрым, но мощным ударом Дрейвен впечатал приклад своего пистолета в затылок моего потенциального убийцы, заставив его тело рухнуть на землю.

— Выходите, — позвал Дрейвен.

— Ты поймал шлюху? — крикнул Дэш.

— Да. Она связана внутри с Джетом.

Дэш поднял меня на ноги и потащил за собой, пока мы шли к Дрейвену и лежащему без сознания мужчине у его ног.

— Свяжите этого парня, — сказал Дрейвен.

В то время как Дэш выполнял приказ своего президента, шок от сложившейся ситуации поразил меня. Я обхватила руками живот, когда мои плечи начали дрожать, но прежде чем я смогла упасть, Дрейвен заключил меня в крепкие объятия.

— Ты в порядке, — сказал он.

Дрожь перешла в рыдания, и я уткнулась лицом в его рубашку.

— Ты в порядке, Эммелин, — сказал он. — Ты в порядке. Все кончено.

￼

— Где он? — спросила я в сотый раз.

Я была в конференц-зале в участке шерифа, точно так же, как и в прошлый раз, когда на меня наставили пистолет. Но на этот раз Ника не было рядом со мной. Вместо этого я была окружена Дрейвеном и людьми из его мотоклуба.

И никто не говорил мне, где мой муж. Каждый раз, когда я звонила ему на мобильный, то сразу попадала на голосовую почту.

Прошло почти четыре часа с момента нападения Стеффи. После того, как я взяла себя в руки, Дрейвен отвез меня в город. В участке шерифа, который был практически пуст, когда мы приехали, теперь кипела деятельность.

Джесс вошел и взял у меня показания. Вскоре после этого он исчез.

Майло принес воду в бутылках. Потом и он тоже исчез.

Единственным другим помощником шерифа, которого я знала, был Сэм, и в настоящее время он находился в комнате для допросов с моим преследователем.

Стеффи была заперта в тюремной камере.

— Что-то случилось. Почему они не говорят мне, что происходит? — спросила я Дрейвена.

— Я не знаю, малышка. — Голос Дрейвена был полон беспокойства.

Меня тошнило и трясло, вероятно, из-за сочетания беременности и беспокойства. Мне нужно было что-нибудь съесть, прежде чем я потеряю сознание.

— Не мог бы кто-нибудь из вас найти мне немного крекеров? И, может быть, немного апельсинового сока? — спросила я людей Дрейвена.

— Я принесу, — сказал Дэш.

— Ты можешь поговорить со мной? Тишина делает все только хуже, — спросила я Дрейвена.

— Конечно. О чем ты хочешь поговорить?

— Как ты оказался в моем доме?

Дрейвен дал свои показания Джессу, но не объяснил, как он вообще туда попал.

— Когда ты рассказала мне о других своих взломах, мне что-то не понравилось, поэтому я начал копать. Выяснилось, что это были не Воины, как вы думали, поэтому мы навели справки о твоих родственниках. Этим утром мой хакер обнаружил пару подозрительных электронных писем между этой сучкой и тем парнем, которого я засек. Она хорошо их спрятала, но мой парень их откопал. Потом он узнал, что последние несколько недель она снимала наличные. Почти полмиллиона за последние десять дней. Мы приехали, чтобы предупредить тебя и Ника, что происходит что-то подозрительное.

Я позволила его объяснению осесть в моей голове. Что бы я делала, если бы их там не было?

— Чертовски вовремя, — сказал Дрейвен, громко выдыхая.

Абсолютно.

— Как ты узнал, где меня найти? — спросила я.

— Э-э, Дэш, возможно, стащил твой телефон на прошлых выходных и установил на него трекер, — сказал он, потирая затылок.

Я никогда не думала, что буду так счастлива, если в мою личную жизнь вторглись.

Если бы не Дрейвен, я, скорее всего, была бы мертва. Я бы сбежала от Стеффи, но выбежала прямо на улицу в объятия моего преследователя.

Я изо всех сил пыталась осознать, как нам повезло. Если бы Дрейвен решил подождать до полудня, чтобы приехать в Прескотт, или если бы хакер нашел электронные письма Стеффи позже, все было бы намного хуже.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что не сдался. За то, что спас меня. — За то, что спас нас.

— Рад, что мы были там, — сказал он, беря меня за руку.

— Где Ник? — спросила я. Мой голос дрогнул, и слезы наполнили мои глаза. Что-то было не так. Я просто хотела, чтобы кто-нибудь сказал мне, что случилось.

Громкий шум за пределами комнаты заставил Дрейвена и меня вскочить со своих стульев и выбежать за дверь.

Моя рука взлетела ко рту, когда Ник пробежал через комнату. Он был покрыт пеплом и сажей, но с ним все было в порядке. Я потеряла из виду его лицо, когда он прижал меня к своей груди.

— Ты в порядке, — закричала я в его обожженную рубашку. От его запаха у меня скрутило живот, но мне было все равно. Все, что имело значение, это то, что он был здесь, и мы оба были в безопасности.

— Ты в порядке, — сказал он.

Окруженные помощниками шерифа и парнями из мотоклуба, мы с Ником крепко держались друг за друга. Мир вокруг нас исчез.

Дрейвен был прав. Все закончилось.

На этот раз я почувствовала это. Мы прошли через это. Теперь все, что осталось нам с Ником — это счастливая жизнь, построение нашей семьи. И наслаждение каждым мгновением вместе.

— Давай пойдем домой? — попросила я.

— Давай пойдем домой.

￼

Несмотря на то, что была середина дня, мы с Ником долго принимали душ, а затем забрались в постель.

Я была эмоционально истощена и нуждалась в сне.

Внизу была масса людей, ожидавших увидеть нас, но мне было все равно. Они подождут пару часов, пока мы проводим некоторое время наедине.

Одетая в одну из фланелевых рубашек Ника и теплые носки, я прижалась спиной к его обнаженной груди.

Казалось, что прошли дни, а не часы, с тех пор, как я проснулась в этом же положении. Трудно было поверить, что только сегодня утром я узнала, что беременна.

Мое желание удивить Ника продуманным объявлением пропало. Теперь все, чего я хотела, это чтобы он знал.

— Я беременна, — сказала я без фанфар или драматизма. Нам это было не нужно. Сама по себе новость была достаточно громкой.

Его руки притянули меня ближе, и его грудь расширилась от глубокого вдоха.

— Люблю тебя, жена, — прошептал Ник мне в волосы.

— Люблю тебя, муж.

Его рука переместилась с моей груди на живот. Он осторожно приподнял край моей фланелевой рубашки и провел ладонью по моему плоскому животу.

— И тебя тоже люблю, малыш.

Эпилог

Два года спустя…

— Мам, я вешаю трубку.

— Подожди! — крикнула она. — Мы можем поговорить о цветах?

— С этим придется подождать. Я увижу тебя меньше чем через час. То есть, если ты позволишь мне повесить трубку, чтобы я могла закончить собираться и загрузить Дрейвена.

— Отлично, — фыркнула она и повесила трубку.

Я посмотрела на своего маленького мальчика, играющего на полу, и улыбнулась. Дрейвену Николасу III было почти полтора года и на самом деле он уже не был малышом. Он был точной копией Ника, за вычетом бороды.

— Бабуля сведет меня с ума этой свадьбой, — сказала я ему.

Он одарил меня улыбкой, которая растопила мое сердце, и я вернулась к составлению башни из чашек.

Моя мать и Алессо поженились осенью после моего инцидента со Стеффи. Они приехали в Прескотт и сыграли свадьбу без шума в ратуше. В то время я была так впечатлена решением мамы отказаться от театральных представлений. Затем тем вечером за ужином появилась настоящая Коллетт и объявила, что они устраивают грандиозный свадебный прием. Она просто хотела поскорее выйти замуж, чтобы они с Алессо могли переехать в свое шале в Монтане.

На подготовку этого приема у нее ушло почти два года, но наконец все сложилось. Через месяц у нас должна была состояться вечеринка, и я поклялась никогда больше не вмешиваться в организацию свадьбы.

— Готов идти, приятель? — спросила я Дрейвена, поднимая его с пола и целуя в пухлую щечку.

Был День независимости, и мы устраивали вечеринку в гараже. Это была наша первая встреча четвертого июля на «Станции Слейтеров», но я надеялась, что это станет ежегодной традицией для наших семей и друзей.

Сегодня вечером мы расставляли на парковке раскладные стулья, пока мужчины готовили барбекю, женщины болтали, а дети играли. Потом мы все пойдем на фейерверк-шоу Прескотта.

— Мы здесь! — Я зашла в гараж Ника.

Три головы высунулись из-под капота зеленой спортивной машины.

Когда Ник, дядя Дэш и дедушка Дрейвен пересекли комнату, я в последний раз обняла и поцеловала моего мальчика. Скорее всего, это был последний раз, когда мне удалось подержать его на руках до наступления темноты, и он засуетился из-за своей мамы.

— Привет, — сказал Ник, целуя меня в щеку, когда дедушка Дрейвен забрал малыша Дрейвена у меня из рук.

— Привет. — Я улыбнулась. — Ты можешь помочь мне разгрузиться?

— Дэш и я позаботимся об этом, — сказал Ник.

— Ладно. Принесите, пожалуйста, сначала пиво, а я начну загружать его в холодильник.

— Как сегодня поживает мой маленький человечек? — спросил Ник нашего сына, прежде чем взъерошить его каштановые волосы и выйти на улицу к моему джипу.

Придвинувшись к Дрейвену-старшему, я обняла его сбоку.

— Как у тебя дела?

— Хорошо. Рад быть здесь. — Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

Когда Ник узнал, что Дрейвен спас мне жизнь, разорванная связь между ними зажила. Они построили прочные рабочие отношения, и оба гаража Ника и Дрейвена в Клифтон Фордж теперь были чрезвычайно прибыльными.

Ник был так занят, что я не могла справляться с бухгалтерией и офисной работой, поэтому через год после того, как они переехали в Монтану, Алессо начал управлять офисом.

— Сколько машин вы привезли с собой на этот раз? — спросила я Дрейвена.

— Три. — Он ухмыльнулся.

Я закатила глаза и одарила его преувеличенно свирепым взглядом.

— Такими темпами я вообще перестану видеть Ника. Он так увлекается, что забывает, который час. На этой неделе он дважды пропустил ужин.

Дрейвен усмехнулся.

— Каков отец, таков и сын. Помню, однажды Крисси так разозлилась на меня за то, что я сделал то же самое, что принесла в гараж десять будильников и настроила их на срабатывание с интервалом в одну минуту. К тому времени, когда прозвучал последний звуковой сигнал, он был настолько громким, что я больше не мог их игнорировать.

— Она была умной женщиной, — сказала я. Тактика мамы Ника была блестящей, и завтра я собиралась пойти за будильниками.

— Да, была, — согласился Дрейвен с грустной улыбкой.

— Ты можешь подержать его, пока я готовлю еду? — спросила я.

Он кивнул, прежде чем пощекотать своего внука и направиться на улицу. Дрейвен, возможно, и не был лучшим отцом, но он был замечательным дедушкой. Как и Алессо.

Они были единственными дедушками, которые когда-либо были у Дрейвена. Мой отец не имел никакого отношения к моей жизни, да и я бы не допустила его в жизнь моего сына.

Трент Остин отказывался верить, что его обожаемая невеста напала на меня. Только после суда над ней и того, что ее отправили в тюрьму, он понял, насколько сильно она им манипулировала. Она даже не была беременна. Все это было ложью, чтобы он женился на ней. Я все еще задавалась вопросом, планировала ли она убить и его тоже.

— Эммелин! — Мама ворвалась в гараж, таща за собой моего брата Итана.

— Не могла бы ты, пожалуйста, сказать своему брату, что приводить бывшую жену на свадебный прием совершенно неуместно? — сказала она.

— Привет, — сказал Итан, быстро обнимая меня и целуя в щеку.

— Привет. Что за бывшая жена? — спросила я.

— Я пригласил Рейчел.

— Мне нравится Рейчел, — сказала я своей матери.

— Что? — закричала она. — Как ты могла так сказать? У нее начался роман с твоим отцом, когда она была замужем за твоим братом.

— Это была не Рейчел, — сказал Итан.

— Разве это не та блондинка? — спросила мама.

— Нет.

— Которая из них была блондинкой? — спросила она.

— Номер четыре, — ответили мы с Итаном в унисон.

— Тогда кто из них Рейчел? — спросила моя мать.

— Вторая. Брюнетка. Высокая. Очень гибкая. Я была на их свадьбе, — сказала я.

— Хорошо. — Она кивнула. — Мне она тоже нравится. Она приглашена.

Итан пробормотал проклятие, а затем заявил, что собирается помочь Нику на гриле. Он был в длительном отпуске в Монтане после развода с женой номер Четыре.

Я была не единственным членом моей семьи, который больше не разговаривал с Трентом Остином. Мой отец начал спать с женой Итана вскоре после того, как Стеффи исчезла из поля зрения. Номер Четыре забрала часть трастового фонда моего брата и в настоящее время жила в поместье Остин.

С другой стороны, это был тревожный звонок, в котором Итан нуждался, чтобы изменить свою жизнь. Он понял, что его жадный образ жизни никогда не принесет ему желаемого счастья, и я с гордостью могла сказать, что он становился лучше.

— Что дальше? — спросила мама, осматривая сервировку моего стола с едой.

Мясо было готово, и гараж был переполнен напитками. Джиджи и Мейзи приносили салаты. Сэмюэль, мамин шеф-повар, приготовил десерты. Это было идеальное летнее барбекю.

— Теперь ты можешь рассказать мне о цветах, а потом мы насладимся вечером, — сказала я, беря ее под руку и выводя на улицу.

￼

— Ты скучаешь по помощи с фейерверком? — спросила я Ника. — Я знаю, как вы, мужчины, относитесь к взрыванию всякой всячины.

Когда Ник работал на пожарной станции, он всегда помогал устраивать шоу фейерверков. Но теперь, когда он был просто в команде волонтеров, Майкл Холт руководил.

Ник наклонился, чтобы поцеловать нашего сына в волосы, а затем взял мою руку в свою.

— Ни капельки.

Мы сидели бок о бок на паре складных стульев и смотрели шоу. Дрейвен вырубился на груди своего папочки, а я была завернута в одеяло, чтобы согреться.

После того, как все утряслось в тот день, когда Стеффи пыталась выстрелить в меня, я узнала о пожаре, из-за которого мы не могли найти Ника. Ему удалось спасти пожилую женщину, оказавшуюся в ловушке в горящем замке, но само здание было слишком разрушено, чтобы его можно было спасти. Хотя мне было страшно думать о том, что могло с ним случиться, я так гордилась Ником.

Он был героем.

— Райан сказал мне сегодня вечером, что они готовы снести стены. Ты решила, хочешь ли ты остаться у своей мамы или в мотеле? — спросил Ник.

Этим летом мы добавляли к дому пристройку. Добавляли было не совсем подходящим термином. Это было больше похоже на строительство второго дома и присоединение его к существующему. Когда все будет закончено, у нас будет комната развлечений и игровая комната внизу с двумя новыми спальнями и еще одной ванной наверху. И у меня наконец-то появится шкаф побольше.

— Мне ненавистна мысль вторгнуться к маме на целую неделю, — сказала я. — Так что, мотель, я полагаю.

Ник усмехнулся и поднес мою руку к своим губам для нежного поцелуя.

— У меня есть другая идея, — сказал он. — Мы могли бы слетать в Вегас на неделю.

— Конечно. Город грехов и ребенок такие совместимые вещи.

— Он мог бы остаться с твоей мамой и Алессо.

— Я сомневаюсь, что они возьмут его при всей той активности, которая у них происходит.

Он ухмыльнулся.

— Это не то, что сказала Коллетт, когда я спросил ее.

— Ты уже сказал ей, что мы уезжаем, не так ли?

— Да.

Я закатила глаза.

— А как насчет гаража? Ты так занят. Можешь ли ты позволить себе отсутствовать целую неделю? Что, если ты отстанешь?

— Алессо может управлять офисом. Машины, которые привезли папа и Дэш — это не срочная работа. Все будет в порядке, — сказал он.

— Там, будет невыносимо жарко.

— Думай об этом как о медовом месяце. Мы просто останемся в нашей комнате с кондиционером.

— Медовый месяц? Больше похоже на возвращение на место преступления.

Наклонившись, он провел губами по основанию моей челюсти. Мне нравилось, когда он это делал.

— Мы могли бы посмотреть, там ли еще Кловер, и возобновить наши клятвы в часовне? Может быть, заняться малышом номер два? — прошептал он.

Я очень хотела снова увидеть нашу часовню, но еще один ребенок?

— Нет. Ни за что. Еще слишком рано.

Он откинулся назад и улыбнулся. Его живые глаза заискрились, когда фейерверк взорвался в небе над нами и в моем сердце.

— Я осмелюсь на это.

Я покачала головой и ухмыльнулась ему.

— На меня это больше не действует. Ты израсходовал все свои силы.

— Прекрасно, — сказал он. — Я снова бросаю тебе вызов.

Конец

1 Thunder from Down Under третий студийный альбом гитариста Фрэнка Гамбале, выпущенный в 1990 году

² Лимонная капля — это коктейль на основе водки с лимонным, кисло-сладким вкусом, приготовленный с использованием лимонного сока, трипл сек и простого сиропа

³ В книге «Ферма Копперсмита» Джиджи заменяла выражение «чёрт возьми» на «ёрт возьми»

⁴ Фокс в переводе с английского — лиса

⁵ Junior Mints — это марка конфет, состоящая из маленьких кусочков мятной начинки внутри полусладкой шоколадной глазури с углублением с одной стороны

⁶ Водевиль — это комедийная пьеса с песнями-куплетами и танцами, а также жанр драматического искусства

⁷ «Мустанги» — футбольная команда старшей школы Прескотта

⁸ Scotcheroo — это лакомства с рисовым кремом без маршмеллоу, но с кусочками арахисового масла, шоколада и ирисок

⁹ Keurig — это система заваривания напитков для домашнего и коммерческого использования

¹⁰ Пиццерия «бери и выпекай» представляет собой пиццерию, которая продает сырую пиццу покупателям, которые затем готовят пиццу дома в собственной печи

¹¹ Фраза Шелдона Купера из сериала «Теория большого взрыва»

¹² Рейтинг PG — Parental guidance suggested. Детям рекомендуется смотреть фильм с родителями. Некоторые материалы могут не подходить для детей. 13+

¹³ Киш — блюдо французской кухни. Это слоёный тарт (открытый пирог) с основой из рубленого теста, заливкой из смеси яиц, сливок или молока и сыра (первоначально грюйера), сметаны 35 % и с копчёной грудинкой, нарезанной тонкими брусочками

¹⁴ Lucky Charms — глазированные хлопья, смешанные с зефиром маршмеллоу

¹⁵ Stop, drop and roll — это простая техника пожарной безопасности, которой обучают детей, сотрудников аварийно-спасательных служб и промышленных рабочих в рамках обучения по охране труда и технике безопасности. Она включает в себя три шага, которым должны следовать жертвы пожара, чтобы свести к минимуму травмы в случае возгорания их одежды

¹⁶ Dash в переводе с английского — стремительный, быстрый

¹⁷ Go Cart — это безмоторное транспортное средство, способное перевозить водителя (обычно ребенка) созданное для участия в гонках

¹⁸ «Бутч Кэссиди и Сандэнс Кид» — американский кинофильм. Вошёл в историю Голливуда как самый кассовый вестерн

¹⁹ «Олд-Фейтфул» — один из самых знаменитых гейзеров на Земле. Расположен в Йеллоустонском национальном парке в штате Вайоминг, США

²⁰ Costco — крупнейшая в мире сеть складов самообслуживания клубного типа

²¹ Джиджи использует это слово вместо «чёрт»

²² Смор — традиционный американский десерт, который едят в детских лагерях обычно по вечерам у костра. Смор состоит из жаренного маршмэллоу и куска шоколада прослоенных в два куска крекера «грэм»