Джоанна Уайлд

Падение Рипера

Мотоклуб «Риперы» – 5

Аннотация

Леви «Пэйнтер» Бруксбыл никем, пока не вступилв мотоклуб «Риперы».В тот день, когдаон одел цветаклуба,байкерыстали его братьями, а дела клуба – его жизнью. Все, что от него требуется взамен, – это сильная рука и безоговорочная преданность – преданность, которая проверяется, когда его арестовывают и приговаривают к тюремному заключению за преступление, совершенное от имени клуба.

У Мелани Такер, возможно, былонепростоеначало, но по пути она научилась бороться за свое будущее. Она сбежала из ада и начала новую жизнь, но каждую ночь ей снился байкер, чье прикосновение она не можетзабыть. Все началось так невинно – просто серия писем одинокому человеку в тюрьме. Дружелюбный. Безвредный. Безопасный. Теперь Пэйнтер Брукс возвращается домой... и Мелани скоро узнает, что в МК «Риперы» нет места для невинности.

Для Доун Доун и Коллин.

Каждому писателю нужна медсестра и адвокат,

и рядом со мной дв а самы х круты х из них .

Спасибо .

Пролог

П э йнтер

Коллап , А йдахо

С егодняшний день

– Твою мать, – сказал Хос, глядя на переполненный клабхаус[1]. Я остановился, не донеся пиво до рта, и повернулся, чтобы проследить за его взглядом. – Пэйнтер, брат, тебе нужно успокоиться.

Вот когда я и увидел ее.

Мелани Такер .

Нет.

Этого не должно было произойти. Может быть, у меня галлюцинации, потому что я не мог представить себе реальность, где она на самом деле была бы такой блядь глупой. Я уронил свою пивную бутылку, разбив стекло, когда пересекал комнату. Все сузилось, мои глаза покраснели.

– Держись, сынок,  – зарычал Пикник. Я чертовски уважал его, любил как отца ... но на данный момент не было ни одного проклятого слова, которое президент МК «Риперы» мог бы сказать мне, чтобы успокоить. Все потому, что мать моего ребенка стояла в дверях клуба, с широко раскрытыми глазами и страшно испуганная. Она знала, что облажалась.

Рядом с ней стоял мужчина. Байкер. Хэнгэраунд?[2] Он обнимал ее так, словно она принадлежала ему.

Да. Он положил руки на мою Мелани.

Только она теперь не была моей и не была уже очень давно. Ее выбор, и это охренительно больно. Но та свобода, которую она так сильно хотела, была предоставлена лишь с одним условием, и она только что его нарушила. Никаких байкеров. И все же она была здесь с этим мудаком, каким-то козлом, который думал, что одев кожаную одежду, получит право на существование.

В клабхаусе МК, ни больше, ни меньше.

Это было проблемой. Серьезной проблемой. Так что ужас на ее лице был абсолютно оправдан, потому что она собиралась стать свидетельницей проклятого убийства. И нет, это не просто фигура речи. Через десять секунд я собирался отрезать его член, засунуть его ему в глотку, а затем выдернуть его из его задницы, прежде чем повторить процесс заново.

Рука моего президента обвилась вокруг моей, молча предупреждая меня и пытаясь успокоить. Я пожал плечами, не обращая внимания на то, что пытался сказать Пик, и рванулся вперед, схватив маленького засранца за рубашку. Я резко дернул его в центр комнаты. Рвущийся звук наполнил мои уши, и вдалеке я услышала крик Мел. Затем мой кулак коснулся его лица, и сладкая боль пронзила костяшки пальцев, когда время замедлилось.

Я любил драться.

Не просто побеждать, а ощущать прилив энергии, сладость боли, и концентрацию внимания, это происходит, когда все ваше существование сужается до одного момента ужасной цели. Это первобытно и прекрасно, и никогда не могло бы быть лучше, чем в тот момент, когда новый парень Мелани упал.

Я последовал за ним, вдавливая его лицо в гамбургер и смакуя фонтан крови, хлынувший из его носа. Гребаный катарсис, как ад – его жизнь закончилась.

Новые крики прорезали туман насилия.

Черт возьми, она должна была кричать. Должна быть, блядь, напугана.

– Ты мудак!

Я улыбнулся, потому что из уст Мел это прозвучало охренительно мило. За эти годы она обозвала меня мудаком десятью тысячами разных способов, начиная от яростной ненависти и заканчивая оскорблениями, произносимыми шепотом между поцелуями. Это заводило меня. Я был полным придурком, но на этот раз ей придется смириться с этим и справиться с последствиями своего поступка.

Она нарушила гребанное правило, приведя его сюда.

Никаких байкеров.

Все просто, верно? Всего лишь одно условие, которое я ей выдвинул. Никаких. Блядь. Байкеров. Все, что ей нужно было сделать – держать свою задницу подальше от моего мира, потому что, до тех пор, пока я не видел, как она сосет чей-то член, то мог притвориться, что этого не происходит.

Простая концепция.

Чьи-то сильные руки обхватили меня и оттащили от моей жертвы, прежде чем я смог добить его. Потом я услышал голос Пака.

Пак.

Мой лучший друг. Пак, который прикрывал мою спину в течение полутора лет в тюрьме. Я доверял ему всю свою жизнь, и теперь доверился ему. Должен был послушать друга, но мне очень, очень хотелось покончить с жизнью этого козла.

Я отмахнулся от Пака, решив покончить с этим уродом.

– Он того не стоит, брат, – процедил сквозь зубы Пак. Мелани все еще шумела. Между нами, ее киска-байкер стонал и плакал, скуля о том, как он не хотел умирать. Да, тебе лучше молить о пощаде, сука.

– Если ты сейчас убьешь его, то никогда больше не увидишь своего ребенка. Что бы ни случилось между тобой и Мел, ты должен думать об Иззи.

Бля. Я глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться, стоя над мужчиной и глядя между ним и Мелани.

Пришлось сосредоточиться.

Образ мой прекрасной, пушистой, светловолосой малышки промелькнул в моей голове. Иззи. Я бы все сделал для Иззи. Я провел рукой по волосам, сдерживая бушующий во мне огонь.

– Уберите его отсюда, – удалось наконец-то прорычать мне. Никто не пошевелился, когда мужчина откатился в сторону, скуля, как маленькая пизда, которой он и был. Гребаная киска, ему даже не удалось попасть в цель. Какая-то отдаленная часть меня отметила, что он носил кожу с нашивками «Харлей Дэвидсон», но никаких цветов МК. Кем он себя возомнил, придя в клабхаус «Серебряных Ублюдков»? Это не игра. – Уберите его отсюда, пока я его не убил!

– Твою мать, – пробормотал Хос, шагнув вперед, чтобы схватить придурка за подмышки. Когда он потащил мужчину к двери, путь был свободен. Мелани снова закричала на меня, и я повернулся к ней, шагая вперед. Вот и все – хватит с меня ее дерьма. Она хотела играть в игры? Прекрасно, потому что я любил играть, и она прекрасно знала, что я люблю играть грубо.

Мелани собиралась пройти адскую проверку на реальность.

Пикник встал перед ней, скрестив руки на груди и глядя на меня сверху вниз.

– Этому не бывать, сынок.

– Это не твое дело, – огрызнулся я. Я тоже был прав – ну и что с того, что его старуха любила эту маленькую сучку? Он слишком долго стоял между мной и Мелани, и эта маленькая сцена сегодня не была делом МК. Мелани была моя, и это только мое дело. В комнате не было ни одного человека, который имел бы право возразить мне, включая моего президента.

– Это она пришла сюда, – напомнил ему я.

– Я даже не знала, куда мы идем! –  завопила Мелани из‑за его спины. – Это было просто свидание, придурок!

Красная пелена снова появилась перед глазами. Мои челюсти сжались, и я почувствовал запах крови на своих руках.

– Он гребаный байкер. Ты нарушила правила, Мел. Тащи свою задницу сюда.

– Не получиться, – мрачно ответил Пикник.  – Я не собираюсь заниматься этим сегодня. Пэйнтер, тащи свою задницу домой. Мелани, ты со мной.

Воздух вокруг остыл. Братья – «Серебряные Ублюдки» и «Риперы» все это время вместе наблюдали за нами, но теперь в воздухе появилась новая, спокойная напряженность. Это только что перешло от конфронтации между мной и женщиной к конфронтации между двумя полноправными членами, и мы обычно не выпускали это дерьмо за пределы клуба и церкви. Может, Пикник и президент, но, как я уже сказал, это не дело МК.

Ему нужно отступить. Сейчас же.

Внезапно Мел оттолкнула его с дороги, хотя я понятия не имел, как она это сделала – она весила, наверное, десять центов с четвертью промокшая насквозь, маленькая ведьма.

– То, что я делаю, не твое собачье дело! – выкрикнула она.

Я поймал взгляд Пикника, и он пожал плечами, понимая, что проиграл. – К черту. Я закончил с вами обоими.

Как раз вовремя. Я медленно улыбнулся Мел, наслаждаясь моментом, когда она поняла, что только что произошло. Мы могли бы быть в клабхаусе другого клуба, но члены МК «Серебряные Ублюдки» были братьями «Риперов». Пикник вмешался, потому что Мел была близка с его старухой, но он переступил черту. Если бы, блядь, она держала рот на замке, то могла бы уйти отсюда. Сейчас же? Нет.

– Я отвезу тебя домой, Мел! – сказал я с мягкой угрозой, наслаждаясь внезапным потрясением на ее лице. – Мы сможем поговорить, когда доберемся туда. Наедине, понимаешь?

Она огляделась, широко раскрыв глаза. Она знала половину мужчин, собравшихся здесь сегодня вечером, но они могли бы быть и незнакомцами, несмотря ни на что. Ругер. Гейдж. Хос. Пак. Все они смотрели на нее холодными глазами. Ни один из них и пальцем не пошевелит, чтобы защитить – только не от меня.

– На хрен ... –  прошептала она.

Да, наслажда й ся реальност ью , детка.

– Может быть, мы и это сделаем, – сказал я, думая ее горячей, сладкой киске. Я не чувствовал этого уже много лет, но все еще мечтал об этом каждую чертову ночь.

Я потянулся к ней, хватая ее в свои объятия, когда она закричала. Никто не пошевелился. Через несколько секунд я перекинул ее через плечо и потащил в ночь. Ее руки колотили меня по спине, что было восхитительно, потому что у нее не было ни единого шанса.

Маленькая Мелани уже совсем взрослая.

Я провел пять лет, танцуя под ее дудку, но теперь с этим дерьмом было покончено. По-моему, она потеряла свободу в тот момент, когда перекинула ногу через байк другого мужчины.

Теперь все, что мне нужно было сделать, это вбить в нее немного здравого смысла.

Г лава 1

П ять лет назад

Ю жн ая К алифорни я , исправительно е учреждени е штата

Дорогой Леви ,

Знаешь, когда-нибудь тебе действительно стоит рассказать мне, как ты начал заниматься своим творчеством. Кажется, что я делюсь с тобой всем, но ты никогда не рассказываешь мне ничего реального о себе. Это немного странно. Я все думаю, что мне нужно перестать писать тебе, потому что мы даже не знаем друг друга по-настоящему. ( В се еще не совсем понимаю, почему ты все это время позволяешь мне использова ть т вою машину, но я действительно ценю это – слежу , что бы масло было вовремя заменено и все такое.) Потом что-то происх одит , и я ловлю себя на том, что хочу рассказать тебе об этом, поэтому пишу снова.

В любом случае, ты не долж ен отвечать, если не хочешь. З наю, ты думаешь, что я просто какой-то ребенок, но мне уже двадцать лет, и я пережил а свое собственное дерьмо.

Ладно, мне придетсяна время перестать писать. Джессика заглянулако мне – в этом семестре мы вместе снимаем дом. (Хм, просто чтобы ты знал, она сказала мне. Я имею в виду, о тебе и о ней. Она сказала, что это не серьезно, но я не могу не удивляться, что ты все еще думаешь о ней так.) Кстати, у нее все очень хорошо. Мы только что закончили летнюю сессию, и ее средний балл составил 3,00, вроде как надрала всем зад. Я очень горжусь ею, потому что у нее есть проблемы с обучением, так что не все так просто. У меня тоже хорошие новости – сегодня мне сказали, что я получу полную стипендию за обучение/книги, Что означает, что я могу использовать остальную часть своей финансовой помощи, на свои личные нужды. Мне не придется работать в этом году, поэтому набираю кредиты. Если все пойдет хорошо, я переберусь в университет Айдахо уже в январе, на целый семестр раньше!

А теперь .. . о само м главном, о том, чем я хотел а с тобой поделиться . Я познакомилась с парнем . Он милый, и у нас день рождения в один день – разве это не смешно? Мы пошли на вечеринку в дом в центре города, и ему все пели « Happy Birthday » , а затем Джессика пропела это и для меня , вот такие дела . Мы сходили на пару свиданий , и он просто спросил меня, может ли это быть эксклюзивным.

Что ты об этом думаешь?

Я имею в виду, ты считаешь, что парень должен спрашивать об этом после такого короткого времени? З наю, мне, наверное, стоит поговорить об этом с Лони, но она все время волнуется, и ... в любом случае.. . Я просто хотел а узнать твое мнение.

Стоит ли мне начать встречаться с ним по-настоящему? Любая причина, почему я не долж на этого сделать ?

Мелани

PS. Спасибо за рисунок, которыйты послал – такое чувство, что побывала там. Каждый раз, когда я вижу один из твоих набросков, меня это просто убивает. Не могу себе представить, как можно создавать что-то подобное.

Я аккуратно сложил письмо, глядя через двор. Воздух был теплым, просто чудесным, и я подумал об Айдахо, где большую часть года нельзя было вот так посидеть на улице.

Единственное, что было хорошего в тюрьме, то, что прошлой зимой я не отморозил свой зад. Люди экономили весь год, чтобы попытаться найти немного солнца в холодные месяцы, но я получил свой «отпуск» бесплатно. Я заметил приближающегося ко мне Пака, и его путь казался бесцельным. Но я знал, что это не так. Ему нужно было раздавать всякое дерьмо, а моя работа заключалась в том, чтобы прикрывать ему спину и следить, чтобы никто ничего не заметил, пока он делает обход.

Вот тогда-то ко мне и подбежал ухмыляющийся ублюдок Принс Фестер.

– Ты получил новое письмо от Мелани? – спросил он, сверкая глазами. Я пожал плечами, стараясь не обращать на него внимания. Этот идиот был нашим с Паком сокамерником, и я всерьез, по меньшей мере, дважды в день подумывал о том, чтобы трахнуть его в зад.

– Она прислала какие-нибудь фотографии? – спросил он, облизывая губы. Я подавил рычание.

– Заткни свой гребаный рот. Если ты еще раз дотронешься до ее фотографии, я тебя убью. И это не шутка, Фестер. Пак и я уже спланировали, как именно мы это сделаем.

Его улыбка исчезла, его чувства явно были задеты. Господи, помоги мне, только один маленький кусочек ... это все, чего я хочу. Достаточно одного взмаха ножа, чтобы вырвать ему язык. – Ты не это имеешь в виду.

Я не ответил, потому что у этого человека был мозг восьмилетнего ребенка. Злобный, опасный восьмилетний мальчишка, который полжизни занимался вооруженным ограблением, но поверьте мне – ему серьезно не хватало IQ. Пак всегда говорил мне быть терпеливым с ним, и я старался. Серьезно. Я чертовски старался, но иногда требовалось все мое терпение, чтобы не отрезать ему язык по-настоящему.

– Итак, у меня появилась идея, – сказал он, прислонившись к стене рядом со мной.

– Заткнись на хрен и уходи.

Он нахмурился. Я не обращал на него внимания, пока он не зашаркал прочь, как побитый щенок, не сводя глаз с Пака, который медленно приближался к группе скинхедов. Всегда думал, что это смешно. За глаза они называли его дворнягой, но когда у него появлялся товар, они с радостью прощали мистеру Редхаусу его многочисленные грехи против арийской расы. Я бы рассмеялся, если бы не был так занят тем, чтобы убедиться, что его никто не убьет.

Осталось всего две недели.

Еще две недели в этой дыре, и я отправлюсь домой в Кер-д'Ален. Обратно к своему байку и клубу. Моим братьям.

Мелани.

Хорошенькая Мелани, разъезжающая в моей машине, потому что я чувствовал себя виноватым за то, что оставил ее одну без транспорта той ночью ... Господи, думал, что одолжу ей ее на пару дней, а теперь она у нее целый год. Смешно, но кого я обманываю? Мне нравилось, что она сидит в моей машине и думает обо мне каждый день. О том, что она мне должна.

Не то чтобы я нуждался в этой проклятой штуке в тюрьме.

Я наклонился, нащупывая в кармане письмо, размышляя, что, черт возьми, я должен сказать ей о мудаке, пытающемся залезть к ней в трусики. Хотел написать, что она должна отшить его, ведь он был недостаточно хорош для нее. Она была слишком молода, слишком нежна и слишком хороша для какого-то двадцатилетнего хуесоса, который хочет вдоволь потрахаться. Ему было наплевать на нее, он просто хотел кого-нибудь выебать. Они все так делали. Может быть, когда-нибудь он перерастет это, хотя я сам был старше его на пять лет и все еще не перерос.

Но у меня не было права на собственное мнение. Она едва меня знала. Мы провели вместе около восьми часов, и поверьте мне, когда я говорю, что не было никакого хеппи-энда. Я подвез ее домой, посмотрел с ней фильм. Пригласил ее на ужин, чтобы убрать с дороги – это был даже не особенно приятный ужин, не такой, как она заслуживала. Она ничего для меня не значила.

Ебаный ад.

Пак посмотрел в мою сторону, вздернув подбородок. Сделка была заключена. Я оттолкнулся от стены и медленно побрел к нему. Фестер попытался последовать за мной, но я остановил его злобным взглядом. Просто еще один день, точно такой же, как и все остальные, которые я провел здесь за последние тринадцать месяцев.

Но это было не так.

Сегодня я узнал, что какой-то придурок шныряет вокруг Мелли, и ничего не мог с этим поделать. Насколько я знал, он трахал ее прямо сейчас, по самые яйца, говоря ей, как сильно он ее любит.

Господи.

Она, наверное, на это клюнет.

М е л,

Знаешь, я пишу тебе эти гребаные письма, но они фальшивые. Я спрашиваю о твоих друзьях и школе, встречаешься ли ты с кем-то. Это чушь собачья, М е л.

Вот тебе моя реальность.

Вчера я зарезал кое-кого, прежде чем он успел зарезать меня . Пак и я продали немного дерьма кучке белых сторонников превосходства, и мы развернулись и продали ту же самую чертову вещь кое-каким мексиканцам. Мы ели п удинг на десерт за ужином.

Потом я трижды по дрочил, думая о тебе.

Это осно вные моменты. Как в сказке, да?

Воспоминание о тебе заставляет меня двигаться дальше, что вообще не имеет никакого гребаного смысла. Я почти не прикасался к тебе. В се еще думаю о том, как ты пахла, когда сидела рядом со мной на диване. Ты была такой маленькой и дрожала под моей рукой. З наю, что ты боялась фильма, и я мог бы выбрать что-нибудь другое, но мне нужен был предлог, чтобы удержать тебя.

Вот тогда- то я и начал всерьез думать о том, чтобы трах нут ь тебя .

У меня было видение, как я толкаю тебя лицом в подушки, а потом срываю твои джинсы и вхожу так глубоко, что ты чувствуешь это в горле. Вот такой я парень, М ел, и именно поэтому ты должна держаться от меня подальше.

Если ты дашь мне шанс, я придавлю тебя и продолжу ебат ь, как бы ты ни старался вырваться . Я мечтаю об этом каждую ночь, дрочу на это, и сегодня серьезно по думал об убийстве человека, потому что у него такие же фантазии о тебе, как и у меня. В т у первую ночь я пообещал Лондон , что не прикоснусь к тебе, но мой член уже несколько часов был твердым. Хорошо, что она появилась вовремя – спасла твою задницу. Как тебе такое везение?

Когда я пригласил тебя на ужин, то собирался быть хорошим. Старался быть хорошим. З наю, ты не понял а , почему я пригласил тебя на свидание и что это значит. Им нужно было убрать тебя с дороги, М е л. И э то была моя работа – отвлечь тебя. И еще я пообещал Лондон , что не буду вешать тебе лапшу на уши, но она сама все время лгала нам, и я все гадал, значит ли это, что мое обещание больше не имеет значения.

Чертовски уверен, что так и есть .

Ты говорил а , улыбал ась и краснел а . Мой член так напрягся, что чуть не сломался пополам, когда я попытался встать. Потребовалось все мое мужество, чтобы не бросить тебя на мо й байк , и уехать с тобой .. . Х очу связать тебя, войти в твою задницу и засунуть свой член тебе в глотку, пока ты не захлебнешься. Х очу, чтобы твои волосы были заплетены в маленькие косички, чтобы я мог крепко держаться за них , пока трахаю твое лицо. Х очу, чтобы ты плакала, кричала и отдавала мне все. Х очу, блядь, владеть тобой. Как тебе такая реальность, Мел? Тебе все еще нужен мой совет насчет мальчиков?

Я скоро вернусь домой. Ты должна бежать, пока еще можешь, М е л. Я сделаю тебя грязной, такой грязной, что ты никогда больше не будешь чистой. З аставлю тебя отплатить мне тяжелым способом. Ты думаешь, что ты уже взрослая, но это не так . Я могу многому тебя научить .. . сделать с тобой. Господи, если бы ты только знал а , ты бы никогда больше мне не на писал а .

Тебе надо переехать на Аляску.

Изменить свое имя.

Удачи, потому что я найду теб я и заберу с собой...

Ебаный ад.

Я уронил карандаш, удивляясь, почему решил, что это хорошая идея. Конечно же, я не собирался его посылать. Я бы послал ей какую-нибудь дружескую записку и сказал, что она должна встречаться и веселиться. Но какая-то часть меня думала, что запись моих настоящих мыслей может исправить мою одержимость. Вместо этого мой член стал как камень. Снова.

По‑прежнему.

Всегда.

Я начал рвать бумагу на тонкие полоски, потому что ни хрена не хотел, чтобы Фестер это прочитал. Он всегда рылся в нашем мусоре, как крыса. Паку тоже не нужно было видеть мое письмо. Он был моим братом, лучшим братом, которого я мог бы иметь, и он доказал это тысячью способов с тех пор, как нас арестовали, но черт побери, если ему нужно было знать, какой я подкаблучник.

Да ладно... Кого я обманываю?

Пак, наверное, сейчас смеялся бы над этим письмом до упаду.

Я схватил еще один листок бумаги, думая, что должен написать ей настоящее письмо. Поздравить ее с хорошими оценками, а затем предложить ей найти достойного парня. Но слова не шли с языка. Наверное, я был слишком занят мыслями об ее губах. Таких круглых и пухлых, созданных Богом специально, чтобы сосать член. Мой член. Точно по сигналу, он перешел от жесткого к болезненному, этот столб бетона в моих штанах, отчаянно нуждаясь в каком-то действии.

– Я нарисовал тебе картинку, – сказал Фестер со своей койки, одарив меня глупой улыбкой. Он поднял лист бумаги, исписанный ярко-оранжевым и красным мелком. Красный цвет был кровью, сочащейся из нарисованных им фигур-палочек. Я понятия не имел, что такое оранжевые спирали. Может быть, голоса в его голове?

Он любил говорить со мной о своем искусстве, как будто у нас было что-то общее. Иногда я почти видел, откуда оно идет. Страшная, блядь, мысль.

– Оставь моего брата в покое, – жестко сказал Фестеру Пак. Он уже лег, читая на ночь какую-то книгу по истории. Снайперы второй мировой войны – он любил это дерьмо. – Все равно скоро погаснет свет. Убери свои карандаши и иди спать, хуесос.

Фестер хихикнул, и я с трудом встал. Моя койка была всего в трех шагах, но каждый из них был болезненнее предыдущего. Я чувствовал, что мой член может лопнуть, так много крови было поймано в ловушку. Я рухнул на спину, ожидая, когда погаснет свет.

Ведь тогда я смогу подрочить.

Снова.

Мы все хотели этого.

Фестеру лучше не кончать на фотографии Мел. Я действительно убью его. Свет погас с глухим стуком, как в кино. Никогда не понимал этого, странно, что щелчок выключателя может быть таким громким.

Прямо-таки зловещим.

Через несколько секунд мои руки были на моих штанах, спуская их вниз, когда я поднял бедра. Мой член вырвался на свободу, и я в тысячный раз задался вопросом, как я смогу держать свои руки подальше от нее, когда вернусь домой.

Фестер хрюкнул в темноте, когда я схватил свое мясо.

Боже.

Еще две недели.

Если бы у меня была хоть капля порядочности, я бы оставил ее в покое. Угу. Я смогу это сделать. Наверное, мне только казалось, что она красива. Мужчины всегда строили всевозможные безумные фантазии, находясь в тюрьме, и всегда падали в полное дерьмо, когда выходили наружу. Мел была просто еще одной сукой, у которой было слишком много багажа. На самом деле я не хотел ее. И уж точно не нуждалась в ней.

Да ладно кого, черт возьми, я обманываю?

Г лава 2

Мелани

М есяц спустя

Кер-д'Ален

– Значит, он даже не позвонил тебе? – уточнила Кит, широко раскрыв глаза. – Я имею в виду, понимаю, что парни могут сбивать с толку, но одолжить тебе машину на гребаный год, написать тебе из тюрьмы кучу писем, а потом попросить передать ключи от его машины моему отцу, чтобы не встречаться с тобой? Это странно.

– Не хочу об этом говорить, – пробормотала я, бросив убийственный взгляд через стол на Джессику, крысу. Мою бывшую лучшую подругу, казалось, совершенно не волновал тот факт, что она предала меня.

Сучка.

– Я не виню тебя, – объявила Эм, потянувшись за бутылкой вина. – Я тоже не люблю говорить о Пэйнтере. Он слишком долго трахал мне мозги. Я была безумно влюблена в него, когда он был еще проспектом.

– Ты позволяла ему издеваться над собой, – добавила Кит, ставя свой стакан перед Эм, чтобы та снова наполнила его. Эм шлепнула ее по руке, и внезапно сестры стали бороться за бутылку, как дети в саду за печенье.

Я посмотрела на Джессику, удивляясь, как наш пятничный вечер превратился в случайную пьянку с двумя женщинами, которых я едва знала, потому что Кит и Эмми Хейс та еще парочка. Джесс пожала плечами, как бы говоря «не смотри на меня», и осушила свой бокал вина. Я потянулась за крекерами к маленькой круглой тарелочке с сыром и мясом, которую принесла Эм, когда неожиданно появилась в нашем доме. (Кит отвечала за выпивку.)

– Ха! – злорадствовала Эм, торжествующе поднимая бутылку. – Выкуси, Кит. Вернемся к делу – мы должны придумать идеальный план для девичника Лондон. Пока – это только ночь танцев и стриптиз.

– Не думаю, что Ризу понравятся стриптизеры, – пробормотала я, разбрызгивая крошки, потому что забыла о крекере, который только что засунула в рот.

Гадость.

Я схватила свой стакан с водой, жадно глотая. Жидкий огонь хлынул мне в горло. Я поперхнулась, а потом Джесс принялась колотить меня по спине, и все уставились на меня. Я медленно перевела дыхание, зная, что мое лицо, должно быть, стало красным как свекла.

– Это чистая водка, – выдохнула я, глядя в зеленый пластиковый стакан. Я машинально схватила стакан Кит, а не свой, очевидно, девушка не любила пить воду.

– Знаю, – ответила Кит, серьезно кивая головой. – Так эффективнее.

– Так ты чередуешь водку с вином? – спросила Эм.

– Нет, вино с водкой, – объяснила Кит. – Экономит время. Говорить о том, что папа снова женится – жутко, а выпивка немного помогает.

Я откинулась на спинку стула, посматривая на двух сестер, и обдумывая ситуацию. Мы с Джессикой переехали сюда всего неделю назад. Наша новая квартира была фактически одной стороной старого, двухэтажного дома, расположенного в центре города. Дом разваливался на части, и рано или поздно кто-нибудь снесет его и построит что-нибудь новое и впечатляющее. А до тех пор он был разделен на четыре квартиры – две в подвале и две, разделяющие дом пополам, в стиле таунхауса.

Мне это нравилось.

У нас была огромная веранда перед домом, а дверь из кухни вела в тенистый двор, окруженный деревьями. Возле мусорного контейнера мы нашли старую деревянную катушку с проволокой, которую использовали в качестве стола для пикника. Там мы сейчас и находились, сгрудившись вокруг и сидя на старых походных стульях. Удобно, учитывая, что у нас еще не было стола для столовой. Может быть, мы отнесем это внутрь, когда станет холодно ... Как и сам наш новый дом, мы рассматривали стол как общий. Лондон – тетя Джессики, которая вырастила ее и приютила и меня тоже, и ее старик, Риз Хейс, настаивали, что это место – дерьмовая дыра.

Технически, они, вероятно, были правы.

Дом был построен не менее ста лет назад, облупившаяся краска и скошенная крыша крыльца выбивали меня из колеи настолько, что я сознательно решила не думать об этом, особенно с тех пор, как моя спальня (старая спальная веранда, которая была закрыта) примостилась на вершине шаткого строения. Горячая вода текла только половину времени, и становилась очень холодной, если кто-то включал кран в любом месте в доме во время принятия душа. Стены были тонкими, настолько тонкими, что с трудом удерживали гвозди, на которые мы вешали постеры, а холодильник издавал жуткий хрипящий звук, похожий на холодное дыхание ночного убийцы. (Не то чтобы я когда-нибудь слышала его дыхание, но у меня было живое воображение.)

Но он все равно был наш.

Наш первый настоящий дом, когда мы стали взрослыми.

А еще у нас были отличные соседи, в основном. В другой половине дома жили три парня, которые учились в колледже Северного Айдахо, как и мы. Они были шумными и грубыми, но всегда были готовы поделиться грилем, который расположили на крыльце, и убили змею для девушки, которая жила в одной из подвальных квартир. Во второй квартире на первом этаже жил парень, который казался немного более хитрым и расчетливым, чем остальные. Джессика подумала, что он может быть наркоторговцем. Мне не хотелось голословно осудить его, но мы провели здесь уже целую неделю, и я никогда не видели, чтобы кто-то так часто приходил и уходил поздно вечером; я видела машины, которые останавливались до двух или трех часов каждое утро.

Мы решили не говорить Ризу, он, скорее всего, убил бы парня ... ну, если только он не был в платежной ведомости «Риперов» или что-то в этом роде. Риз был президентом МК, и я никогда до конца не понимала, чем он зарабатывал на жизнь.

Иногда лучше этого не знать.

Кит и Эм были его дочерями, и, очевидно, теперь стали нашими новыми лучшими подругами. Джесс упоминала, что они будут в городе, потому что у «Риперов» намечалась какая-то большая вечеринка на День труда, и на праздник приехали люди из Вашингтона, Орегона, Айдахо и Монтаны. Они даже пригласили нас, как подопечных Лондон ... и вообще, кем мы были для нее, черт возьми?

Джессика была племянницей Лондон, так что это делало ее семьей. Я же в течение многих лет была подругой Джессики, и Лондон наполовину вырастила и меня, так что я в некотором роде тоже была частью их семьи.

Просто не было быстрого и легкого названия для таких отношений, как наши, хотя это не делало их менее значимыми. Но когда Лони попросила меня быть одной из ее подружек невесты, я действительно была поражена. Теперь, когда она связала свою жизнь с президентом МК «Риперы», я поняла, что весь клуб каким-то образом стал частью нашего большого мира. Я предположила, что при других обстоятельствах, можно было даже подумать о том, чтобы пойти на их вечеринку. Но я не могла, потому что Джесс ненавидела этот клуб и наотрез отказывалась его посещать. Что-то плохое случилось с ней там, в прошлом году. Я не была полностью уверена в деталях, и мне было все равно. Если она не хочет идти, то и я не хочу. Мы просто посидим дома и сделаем уроки, пока они будут веселиться. Или, по крайней мере, таков был план до того, как Кит и Эм со своей выпивкой появились неожиданно, чтобы обсудить девичник.

– Ладно, мы тут совсем сбились с пути, – сказала Джессика. Я моргнула, чувствуя, как мир вокруг меня слегка закружился. Последний большой глоток водки сильно ударил в голову. – А Лондон вообще-то хочет девичник? Просто не думаю, чтобы ей это понравится.

– Каждая женщина хочет девичник, – объявила Кит. – И мы все сделаем правильно. Признаю, сначала я не была в восторге от их отношений. Мне до сих пор жутко думать, что она каждую ночь спит с папой...

– Уж лучше она, чем случайные девчонки, которых он таскал домой, – возразила Эм, сморщив нос. – Половина из них были моложе меня. Однажды он даже трахнул девушку, одетую как морковка. Лондон – это большой шаг вперед.

Мы с Джесс переглянулись. Морковка?

Спросиееоморковке! Я молча уставилась на Джесс.

«Ни хуя себе», – ответила она одними губами, широко раскрыв глаза.

– Ладно, я вижу два способа сделать это, – заявил Кит. – Мы можем либо сделать все возможное, чтобы Лондон почувствовала себя счастливой, либо сделать все возможное, чтобы голова папы взорвалась, что сделало бы счастливой меня. Так что я голосую за второй вариант.

– Главное – спланировать что-то такое, что ей понравится и от чего его голова все равно взорвется, – заявила я, погружаясь в суть дела. – Мы должны раздобыть ей стриптизеров, а потом отправить ему фото, как они веселятся с ней.

– Мы можем воспользоваться «Лайн»? – спросила Джессика, заинтриговавшись. «Лайн» был стрип-клубом, которым владели «Риперы». Я проезжала мимо него, но никогда не была внутри.

– Это мысль, – сказала Кит. – Они не захотят закрывать его и терять деньги, и может быть, мы сможем организовать какой-нибудь особый женский вечер. Точно знаю, что они делали это раньше. Таким образом, они заработают свои деньги, а мы сможем устроить вечеринку Лондон, и у папы будет взрыв мозга. Все выигрывают.

Я медленно встала, покачиваясь.

– Мне нужно пописать, – серьезно заявила я, чувствуя себя пьянее, чем думала. Надо было съесть больше крекеров ... кроме последнего, который пытался убить меня. Подлые маленькие ублюдки.

– Тебе нужна помощь? – спросила Джесс, и я начала смеяться над ее шуткой, потому что, конечно же, мне не нужна была помощь. За кого она меня принимала, за дошкольницу? Но больше никто не засмеялся, и я поняла, что она говорит серьезно. Это было еще смешнее, так что я начала хихикать еще сильнее. Так сильно, что упала, и все они тоже сорвались.

– Ты уверена, что тебе не нужна помощь? – уточнила Кит. Я покачала головой, отчего у меня снова закружилась голова.

– Нет, думаю, что справлюсь.

* * *

Это заняло гораздо больше времени, чем я ожидала, В основном потому, что я случайно заперла дверь в ванную, а затем не могла понять, как ее открыть.

Мне действительно не нужно было пить из стакана Кит.

– Значит, все, что он сделал, это посмотрел на нее и сказал «Эй», – рассказывала Джесс, когда я вернулась. Дерьмо. Она снова заговорила о Пэйнтере, возможно, моем самом нелюбимом субъекте на земле.

Он уже две недели как вышел из тюрьмы. Я ожидала, что он позвонит мне. Вместо этого получила сообщение от Риза, в котором он просил меня оставить машину и ключи у его дома, а потом тишина. Не то чтобы я думала, что Пэйнтер мне что-то должен – конечно, он мне ничего не должен, – но я хотела хотя бы поблагодарить его. (Хорошо, это неправда, я хотела прыгнуть на него, потому что испытывала к нему огромную влюбленность, но также и некоторое достоинство. Я бы согласилась на быстрое «Спасибо» и, возможно, испекла бы ему печенье.)

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – заявила я.

– Нет, я хочу это услышать, – возразила Кит, слегка запинаясь. – Ты отвлекла меня раньше, но теперь, когда мы разобрались со стриптизом, можем сосредоточиться на этой теме.

Я вздохнула, думая, смогу ли я просто задушить Джессику. Нет, наверное, нет. Она была не очень большой, но жилистой и неестественно сильной. Для меня это плохо кончится. С таким же успехом можно уступить неизбежному и рассказать им самой.

– Итак, я познакомилась с Пэйнтером в прошлом году, – начала я, нахмурившись. Я действительно не хотела говорить об этом. – Знаете что? Я голодна. Давайте закажем пиццу.

– Мы дадим тебе поесть, как только ты расскажешь всю историю, – сказала Кит, почуяв запах крови. – Выкладывай. Я хочу услышать все.

Это отстой. Я даже не очень хорошо знала дочерей Риза Хейса, до сегодняшнего дня мы встречались всего пару раз, на каникулах. Я уже чувствовала себя незваной гостьей в доме Риза, а с его детьми там стало еще хуже. В прошлом году на Рождество я сразу после ужина уехала в общежитие, придумав какую-то дурацкую историю о том, что куда-то уезжаю волонтером.

– Итак, я познакомилась с Пэйнтером в прошлом году, – снова начала я. – На самом деле мы виделись всего пару раз. Потом он сел в тюрьму, и я начала писать ему письма.

– Я сказала ей, что это плохая идея, – набожно ответила Джессика. – Он не очень хороший парень, несмотря на то, что одолжил тебе машину.

– Это правда, – вмешалась Эм. – Совсем нехороший.

– Хотите услышать эту историю или нет? – спросила я, снова наполняя свой бокал. Мысли о Пэйнтере обломали мой кайф. Этого не может быть.

– Рассказывай, – сказала Кит, прищурившись.

– Поэтому, когда он уехал в Калифорнию, он оставил мне свою машину – всего на пару дней. Потом его арестовали, и он сказал Ризу, что я могу продолжать ей пользоваться. Я написала, чтобы поблагодарить его, и думаю, с этого все и началось, – сказала я. – Письма Пэйнтера были такими милыми, хотя я и встречалась с ним всего пару раз, прежде чем его посадили. Он даже не обращался со мной, как с девушкой. Но он был таким ... защитником. Сначала я чувствовала себя глупо, когда писала ему, но когда он продолжал писать в ответ, чувствовала себя особенной. И вот однажды, как раз перед тем, как его выпустили, я получила от него письмо, в котором он говорил, что странно, что у меня нет парня, и что, возможно, мне стоит начать с кем-нибудь встречаться. Я чувствовала себя так, словно меня ударили в живот. Думаю, что мне удалось обмануть себя о том, насколько велика моя влюбленность в него.

– Я пыталась предупредить ее, – печально уточнила Джессика. – Она меня не послушала.

– Они никогда этого не делают, – ответила Кит голосом, полным печальной мудрости. – Клянусь, если бы люди просто следовали моим инструкциям, то были бы намного счастливее.

Я взглянула на Эм, которая закатила глаза.

– С таким же успехом можно и все остальное выложить, – приказала Джесс. Я вздохнула.

– Ладно, после этого я больше никогда о нем не слышала, он не позвонил, когда вернулся в город. Ничего. Потом мы переехали сюда в прошлые выходные, и появился Риз с некоторыми парнями из клуба, чтобы помочь нам ...

Слова затихли, когда я вспомнила об этом. Это было так унизительно. Риз и Лони подъехали на этом большом грузовике, а прямо за ними ехал Пэйнтер на своем мотоцикле вместе с парой других байкеров, молодых парней, немного старше меня. Я завороженно наблюдала, как он осторожно поставил свой «Харлей» на место, а потом перекинул широкую ногу через спинку сиденья и посмотрел мне в глаза.

Он был красивее, чем я запомнила.

И больше. Думаю, что он провел некоторое время в тюрьме, поднимая тяжести. Его волосы немного отросли. Когда я впервые встретила его, волосы были короткими, колючими и обесцвеченными настолько, что это причиняло боль. Они все еще не были длинными, но немного лохматыми и уже не были выкрашенными в ярко-белый цвет. Натурального цвета. Его скулы были острыми, черты точеными и жестче, чем я помнила, и было что-то страшное в его бледно-голубых глазах.

Он смотрел не на меня, а сквозь меня. До этого момента я надеялась, что он просто занят или что-то в этом роде. Насколько это было глупо?

– Он только сказал «Эй», – продолжила я свой рассказ девочкам. – Как будто я была незнакомкой, и было очевидно, что он не хочет говорить со мной. Просто кивнул головой, когда я поблагодарила его и ушел. Он помог перенести наше барахло, но клянусь, был более дружелюбен к Джессике, чем ко мне.

Эта было особенно болезненно, потому что я знала их секрет. Джессика и Пэйнтер переспали. Или дурачились. Неважно. Она никогда не рассказывала мне всех подробностей, но я знала, что ее губы в какой-то момент были в контакте с его членом, пока она не собралась с мыслями и не успокоилась.

– Мелли, это ничего не значит, – тихо сказала моя лучшая подруга. – Ты же знаешь, что он не заинтересован во мне.

– В тебе? – спросила Кит резким голосом. – Я думала, что проблема была между ним и Мелани?

Я промолчала, потому что это была не моя история.

– Раньше я была более дикой, – сказала Джесс, глубоко вздохнув. – В прошлом году я напилась и пошла в оружейную на вечеринку. Я трахалась с Пэйнтером и еще одним парнем по имени Бэнкс. Потом появилась Лондон и вытащила меня, а затем произошло много другого дерьма.

– Ух ты, – сказала Эм, широко раскрыв глаза. – Должно быть, ты ему не очень-то понравилась, Джессика. Он никогда не спит с девушками, которые ему действительно нравятся.

Я разинула рот, когда Кит наклонилась и ударила ее по голове.

– Дерьмово так говорить, – огрызнулась она. В груди у меня все сжалось, у Джесс и без того хватало забот, ей не нужно было слышать такие вещи.

– Эй, я же не виновата, что у него комплекс Мадонны-шлюхи, – запротестовала Эм.

– Заткнись на хуй! – прошипела Кит. – Господи, Эм, да что блядь с тобой такое?

– Все в порядке, – сказала Джесс, махнув им рукой. – Мне очень жаль, но сама мысль об этом так нелепа. Поверьте, мне глубоко наплевать, нравлюсь я Пэйнтеру или нет. Это просто ... он не трахает девушек, которые ему нравятся? Что, черт возьми, с ним не так?

– Сколько у нас свободного времени? – с серьезным видом поинтересовалась Эм. – Это может занять некоторое время, чтобы разобраться со всем этим дерьмом.

Я подняла руку.

– У меня есть право голоса?

– Нет, – ответил Кит. – Эм, дай ей короткую и грязную вводную.

– Я больше года гонялась за Пэйнтером, – сказала Эм. – Он был влюблен в меня – все так говорили. Но клуб всегда был на первом месте, и он как будто ожидал, что я буду каким-то идеальным, драгоценным ангелом, пока он трахался со своими клубными шлюхами. В конце концов, мне это надоело, и я сбежала с Хантером.

– Серьезно? – спросила я. Эм покраснела.

– Ладно, все немного сложнее, – призналась она. – Но между нами определенно что-то было, но он никогда не поднимал свою задницу и ничего не делал. У парня есть проблемы.

– Проблема Пэйнтера в том, что ему нравится идея отношений, но он слишком труслив, чтобы довести ее до конца, – хихикнула Кит.

– Нет, проблема Пэйнтера в том, что он сложный, – сказала Джесс более серьезным тоном. – Я бы сказала, что он полный мудак, но прошлым летом он помог спасти мою жизнь. Из-за этого он и оказался в тюрьме. Но это не меняет истинную правду, Пэйнтер – отличный парень, которого хорошо иметь рядом, если ваша жизнь в опасности, и нужен кто-то, чтобы спасти вас. Но кроме этого? Он не из хороших парней, Мел. Ты не должна с ним разговаривать, потому что он опасен. Они все такие.

Кит и Эм притихли, теперь неловкость сменила направление.

– Ты хоть понимаешь, что говоришь о моем отце и старике Эм? – тихо спросила Кит. Джесс встретилась с ней взглядом.

– Мне кажется, я знаю, о чем говорю, – ответила она твердым голосом. – Мелани должна держаться от него подальше.

– Когда-нибудь тебе придется рассказать мне всю эту историю, – наконец произнесла я мягким голосом. Джесс грустно улыбнулась.

– МК спас меня, – повторила она. – Они могут делать хорошие вещи, Мел. Просто не позволяй этому обмануть тебя, думая, что их мир – хорошее место, потому что это не так.

Пока мы обдумывали ее слова, в группе воцарилось молчание.

– Надо бы еще выпить, – вдруг объявила Кит. – А где же музыка? Как можно планировать девичник без музыки?

– Хорошая мысль, – сказала Джесс, явно обрадовавшись смене темы. – Пойду что-нибудь найду. – Она встала и пошла по полузасыпанному травой и грязью заднему двору к кухонному крыльцу. Эм и Кит посмотрели на нее.

– Она в порядке? – спросила Эм.

– Она всегда в порядке. У Джесс много дел, но она справляется. Она жесткая.

– Черт возьми, – вырвалось у Кит.

– Что?

– У нас закончилась выпивка, – объявила она, скорбно переворачивая бутылку с вином вверх дном. Ее стакан с водкой тоже был пуст. – И что же нам теперь делать?

– Мы купим еще, – сказала Эм. – За исключением того, что я слишком взвинчена, чтобы вести машину ... Черт, что же нам теперь делать?

– Это проблема, – ответила Кит. – Большая проблема.

– Мы могли бы перестать пить, – заметила я. Обе сестры непонимающе уставились на меня. – Ладно, мы можем пойти в супермаркет «Петерсон» и купить еще. Это всего лишь около шести кварталов.

– Мне нравится, – серьезно сказала Кит. – Она мыслитель.

– Да. Мы должны оставить ее, – сказала Эм. – Так кто же идет с нами? Я хочу немного чипсов. И, может быть, немного этого сырного дерьма, которое продается в бутылке.

Кит скривила губы. – Это отвратительно. Ты умрешь, если съешь это.

– А ты умрешь от сосания членов, – усмехнулась Эм в ответ.

– Ты просто завидуешь, потому что в моей жизни есть хоть какое-то разнообразие, – беззаботно сказала Кит. Она взглянула на меня. – Ты девственница? Эм была девственницей, когда познакомилась с Хантером. Она даже не понимает, что есть другие члены. Насколько нам известно, у него четырехдюймовая палка. Никогда не соглашайся, Мел.

Я хихикнула.

– Я буду иметь это в виду.

* * *

– Мне, возможно, потребуется кое-что из этого, – сказал Кит, поднимая длинную, жесткую палку сырокопченой колбасы из холодильника с деликатесами, вдумчиво взвешивая ее. Эта штука была длиной в полтора фута и толщиной в добрых три дюйма.

– Не мне судить, – небрежно ответила Эм. – Но мне это кажется не очень гигиеничным. Я думаю, тебе стоит просто купить фаллоимитатор.

Я ахнула я, оглядываясь, не услышал ли нас кто-нибудь. Мы стояли в мясном ряду. В «Петерсоне» не продавали крепких напитков, но мы запаслись вином и свежими фруктами, чтобы приготовить сангрию[3]

sangrнa от исп.

sangre – кровь) — испанский

среднеалкогольный напиток на основе вина

(чаще красного) с добавлением кусочков фруктов

, ягод

, сахара

, газированной воды, а иногда небольшого количества бренди

и сухого ликера

, иногда – пряностей

. . Я не совсем понимала, зачем нам понадобилась сангрия, но Кит настаивала. Она задумчиво перекатывала между пальцами лимон и бормотала что-то про цингу.

Очевидно, сестры Хейс были сумасшедшими.

– Давай просто возьмем чипсы и пойдем, – сказала я, начиная беспокоиться о том, каким будет счет за продукты. Я получила необходимую финансовую помощь, чтобы не работать в этом семестре, но только если буду экономно тратить оставшиеся деньги. – Если тебе действительно нужен мясной деликатес, уверена, что ты сможешь найти в «Железном коне» какого-нибудь парня и использовать его бесплатно.

Джесс уставилась на меня.

– Мелани, ты действительно только что это сказала?

– Что? – спросила я. – Ты, кажется, думаешь, что я какая-то дрожащая девственница. Я просто больше беспокоюсь о школе и своем будущем, чем о том, чтобы потрахаться. Это не значит, что я ханжа.

– Конечно, она не ханжа, – заявила Кит, гордо закидывая руку мне на плечо. – И сегодня вечером мы покажем Пэйнтеру, чего ему не хватает, потому что он маленькая плаксивая киска. В городе собралась компания братьев Хантера из Портленда, и я тебя с ними познакомлю. Отлично проведешь время. Пэйнтер может сидеть и вертеться, если не захочет подойти.

– Мы не пойдем на вечеринку, – сказала я ей. Кит медленно покачала головой.

– Нет, ты точно поедешь, – сказала она. – Кто-то должен поставить его на место.

Мы с Джессикой посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. Она покачала головой и прошептала: – Не делай этого!

– Мне действительно нужно много учиться…

– Ты идешь на вечеринку, – повторила Кит, ее взгляд стал жестким. – Не волнуйся, мы не оставим тебя в подвешенном состоянии. Но это дерьмо должно закончиться. Не позволю другой девушке годами зацикливаться на этом членососе только потому, что он засунул свой большой палец в задницу. Эм достаточно плохо справлялась с этой ситуацией. Девушка была бесполезна. Абсолютно бесполезна.

– Я стою прямо здесь, – заметила Эм.

– Я в курсе, – ответила Кит неожиданно сладким голосом. – Ты же знаешь, как я люблю тебя, сестренка. А теперь подай мне мою колбасу.

* * *

Два часа спустя я все еще не понимала, как получилось, что я смотрела на себя в зеркало, пытаясь решить, что надеть. Я не хотела идти на вечеринку, и все же была здесь, наряжаясь и прихорашиваясь, чувствуя себя почти больной каждый раз, когда представляла себе встречу с Леви «Пэйнтером» Бруксом на его родной территории.

Джессика забрела в мою спальню, нахмурившись.

– Я все еще не могу поверить, что ты уезжаешь, – сказала она. – Они съедят тебя живьем в оружейной. Ты понятия не имеешь, что это за вечеринки.

– Кит и Эм обещали присматривать за мной, – напомнила я ей. – И это семейная вечеринка, а не какой-то сумасшедший гребаный праздник, на который ходила ты.

– Не позволяй им одурачить себя, – мрачно сказала Джесс. – В клабхаусе «Риперов» происходит всякое плохое дерьмо. Не имеет значения, спасли они мою задницу или нет, «Риперы» опасны, и я была бы намного счастливее, если бы ты просто осталась дома и работала со мной над домашним заданием.

Я повернулась, чтобы посмотреть на нее, еще раз удивляясь тому, как сильно изменилась моя лучшая подруга за последний год. Еще в школе она была одержима своей внешностью, вечеринками и мальчиками. Сейчас был вечер пятницы, а она стояла, прислонившись к дверному косяку, одетая в рваные, обрезанные спортивные штаны и заляпанную майку, а ее волосы были собраны в неряшливый пучок. Он представлял собой не один из этих милых, сексуальных грязных пучков, а выглядел как волосатая мутантная поросль.

Обернувшись, я изучила свое отражение в зеркале.

– Ну, я все равно пойду, – сказала я ей, протягивая руку, чтобы взять свой стакан с желе из сангрии. – Так что исполни свой долг подруги и помоги мне подготовиться. Это меня полнит?

Джессика задумчиво облизала мороженое, которое держала в руке.

– Нет, но на вид тебе около сорока. И не горячие сорок, а что-то вроде бездомной женщины, идущей на собеседование.

Я уставилась на нее. – Не могу решить, как к этому отнестись.

– Прими это как знак, что тебе следует надеть что-нибудь другое, – сказала она, качая головой. – Только вот, не истолковывай это как мое благословение пойти на ту вечеринку сегодня вечером, потому что я все еще на сто процентов против этого. Но серьезно, Мел. Ты прекрасна. Все эти твои темно-шоколадные волосы и постоянный загар? Блядь, если бы у меня все это было, я бы ... Ну, я бы не сидела здесь, наблюдая, как ты готовишься к выходу, когда я собираюсь торчать дома и заниматься всю ночь. Не вижу причин скрывать всю эту прелесть под видом барышни.

– Во-первых, это несколько громких слов от женщины, чьи волосы настолько растрепаны, словно у нее «white-girl dreads», – ответила я, нахмурившись. – А во-вторых, это ты отказываешься выходить, помнишь? Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

– Все. Переодевайся.

Закатив глаза, я изучала свое отражение. Она была права. Совершенно верно. Это была одежда для собеседования, а не для вечеринки. – Понятия не имею, что надеть, можешь мне что-нибудь одолжить?

Джессика задумалась, медленно обходя меня, ее взгляд был острым и критичным.

–Я могу помочь, – сказала она. – Но требую полного повиновения, кузнечик.

–Никакого мин…

– Молчать! – огрызнулась она, подняв руку ладонью ко мне. – Не отвлекай меня. У меня возник образ ... Нам нужно что-то особенное. Что-то, что заставит его пожалеть о том, что он тебя отшил, просто не будь идиоткой и не приползи к нему обратно.

– Во-первых, я никогда не была с ним.

– Тем больше причин поступить правильно, – сказала она. – Если ты пойдешь туда, то будешь выглядеть сексуально. Действительно горячо. Клянусь, когда он тебя увидит, то разнесет все в пух и прах. Тогда ты сможешь заставить его пресмыкаться и вернуться домой.

Фу!

– Не хочу, чтобы он все разнес.

Она склонила голову набок, ухмыляясь.

– И кто теперь живет в отрицании?

Я вздохнула, потому что сучка была права

* * *

Джессика работала быстро, и через пятнадцать минут я снова посмотрелась в зеркало, но на этот раз определенно оставила территорию собеседования позади. Надо признать, выглядела я неплохо. Джесс предложила мне черный пуш-ап лифчик и свободный, с открытыми плечами черный летний топ с серебряными браслетами на запястьях и большими серьгами-обручами. Она соединила его с короткой клетчатой юбкой, что-то среднее между килтом и одной из тех маленьких юбочек, которые носят девочки в католических школах. И дополнила наряд военными ботинками.

– Ты можешь использовать их, чтобы пнуть Пэйнтера по яйцам, если он скажет что-нибудь глупое, – сказала она, ухмыляясь мне.

– Но разве я не должна носить что-то другое?.. Не знаю. Горячее. Шпильки, или что-то в этом роде?

– Поверь мне, тебе на хрен не нужны лодочки. Особенно с твоими «трахни меня» губами и потрясающей фигурой. Мало того, Пэйнтер, – она усмехнулась, произнося его имя, – идиот, так что я почти гарантирую, что ему понадобится удар по яйцам, а ты не захочешь сломать ноготь или что-то другое. Любая обувь с настоящим каблуком в твоем случае застряла бы в траве, а обувь на низком каблуке просто не вариант. Это оставляет нам на выбор туфли на танкетке или сандалии, но полностью портит ощущение твоей одежды. Поэтому, ботинки – то, что надо.

Я снова посмотрела на свое отражение. Это была совсем не я, но я должна была признать, что одежда полностью подходила к моим темным волосам и дымчатым глазам. Наполовину сексуальная фигуристая девушка, наполовину ... черт, если бы я знала. Что-то не от Мелани, что-то почти безрассудное.

– Думаю, да. Просто странно и непривычно.

Джессика подошла и встала рядом со мной, обняв меня за плечи.

– Когда ты помогла мне написать мою первую работу по английской литературе, я слушала тебя, – сказала она серьезно. – Слушала, потому что ты разбираешься в этом лучше меня. Это то, что у тебя хорошо получается. Вот в чем дело – я, возможно, и приняла временный обет безбрачия, но знаю парней и секс. Это сработает. Ты великолепна. Хотела бы я, чтобы ты видела себя моими глазами.

Я быстро моргнула, неожиданно взволнованная. Потом Джесс наклонилась вперед и прошептала мне на ухо: – Если бы ты была проституткой, то заплатила бы за тебя полную цену, детка. И ты знаешь, что я никогда этого не делаю.

Я отстранился, и она расхохоталась.

– Ты сошла с ума, ты это знаешь?

– Да, – ответила она. – Да я сумасшедшая, а ты хорошо учишься в школе и все такое. Так что сегодня вечером мы поменяемся местами. Иди и развлекайся, просто держитесь поближе к Лондон, ладно? Я же останусь дома и сделаю свою домашнюю работу. Это должно привести их в чувство и вынесет мозг.

– Ебля мозга – благородная цель, – заявила Кит, входя в комнату, чтобы присоединиться к нам. – Скоро приедет Лондон – наше средство передвижения. Она поехала в супермаркет за покупками, ведь никогда не бывает слишком много льда и чипсов. Хорошая работа над образом, Мел.

– Это все Джессика.

– Неважно. А теперь пошли. Сангрия закончилась, и Эм, похоже, хочет выпить. Одному Богу известно, что она сделает, когда поймет, что я все выпила, пока она разговаривала с Хантером по телефону. Эта сука жестока, когда трезвая. Нам нужно еще выпить – безопасность, прежде всего, понимаешь?

* * *

– Это Мел, – гордо объявила Кит, подталкивая меня к высокому парню с темными волосами, собранными в пучок. (Прическа «man bun» всегда меня смущала, потому что действительно не должна быть сексуальной, но на некоторых парнях, она просто так работала.) На нем был джинсовый жилет с цветами МК «Дьявольские Джеки», и мне было бы интересно изучить его нашивки, если бы его торс не был абсолютно голый... и какой торс. Блин.

Я знаю, что это поверхностно, но если бы вы попросили меня выбрать его лицо для полицейского опознания, я бы ничего не смогла сделать. Но эти грудные мышцы? Я думаю, что они были выжжены в моей душе.

– Мел связана с Лондон, старухой моего отца, – продолжила Кит. – Она милая, так что постарайся не сломать ее.

– Привет, Мел, – сказал он ровным голосом с легким намеком на юмор. – Меня зовут Таз. Из Портленда.

– Таз в том же чаптере[4], что и Хантер, старик Эм, – сообщила мне Кит. – Он отличный парень, правда, Таз?

– Гребаный принц, – согласился он. – Хочешь выпить, Мел?

Я кивнула, загипнотизированная. Таз был очень, очень смазливый. Нет, «смазливый» – не то слово. Горячий. Да, так было лучше. Таз был горяч, и по азбуке горячности Хемсворта я поставила бы ему «Х». Мне захотелось лизнуть его, посмотреть, так ли он хорош на вкус, как пахнет, хотя, возможно, во мне говорила сангрия ... Его глаза были зелеными и блестящими, губы изогнулись в очаровательной полуулыбке, и когда он положил руку мне на поясницу, мягко направляя меня к бочонкам, я чуть не потеряла сознание.

К черту Пэйнтера, у него был шанс.

По правде говоря, обычно я не настолько поверхностна ... но я была на вечеринке уже почти два часа, и хотя я увидела мистера Брукса на расстоянии, он даже не потрудился поприветствовать меня дружеским жестом, не говоря уже о том, чтобы поговорить со мной. С минуту он свирепо посмотрел на меня, а потом, не оглядываясь, зашагал к Ризу.

По крайней мере, Лондон была рада меня видеть, хотя я могла сказать, что она была разочарована отсутствием Джесс. Я знал, что прошлым летом ей запретили ходить в оружейную, после того как она попала в беду на одной из их вечеринок. Но с тех пор она действительно взяла себя в руки. Риз даже начал приглашать ее на некоторые семейные мероприятия клуба прошлой зимой.

Насколько мне было известно, она никогда не возвращалась сюда, а я заходила туда только один раз, помогая Лондон с покупками. Сегодня Лони предупредила меня, чтобы я осталась во дворе с основной группой и дала ей знать, когда я захочу домой, чтобы она могла организовать поездку. Потом она обняла и поцеловала меня, прежде чем отпустить с Кит.

К тому времени Эм уже бросила нас, приклеившись к своему старику Хантеру.

– Она под контролем этого мужчины, – призналась Кит. – Патетически. Если я когда-нибудь влюблюсь в такого парня, пожалуйста, пристрели меня. У моего отца много оружия – ты можешь одолжить его, если понадобится.

Следующие два часа мы бродили вместе. Кит выросла, играя в оружейной, и она дала мне полную информацию обо всех, кого мы видели. Она, казалось, согласилась с Лондон остаться снаружи с основной толпой во дворе, а не исследовать большое трехэтажное здание позади нас. Мне оно показалось похожим на замок – видимо, они купили его у Национальной гвардии.

Удивительно, но вечеринка действительно была семейной.

В основном.

Звучала громкая музыка, и было много выпивки, но также были дети, бегающие вокруг смеясь и крича, крадущие печенье и бесконечно пьющие лимонад.

Но, однако, там не только сияло солнце и свет. Там находилось много больших, страшных парней, окруженных женщинами, на которых было гораздо меньше одежды, чем я привыкла видеть. Что-то подсказывало мне, что вся эта семейная атмосфера закончится, как только сядет солнце. По крайней мере, Джесс сделала правильный выбор в отношении ботинок – тем немногим женщинам, которых я видела на распутных каблуках, было очень трудно передвигаться, учитывая смесь потрескавшегося бетона, гравия и травы, которая покрывала этот район.

В ботинках я чувствовала себя сильной, высокой и дееспособной.

Вот почему, когда Таз налил мне выпить и широко улыбнулся, я даже не заметила, что Пэйнтер наблюдает за нами. Я также не заметила его после второй рюмки, которая действительно больше походила на мою ... ну, я вроде как потеряла счет в доме, если честно. (Скажем так, я чувствовала себя празднично). Именно поэтому я совершенно забыла, что Лондон сказала мне о пребывании во дворе. Честно говоря, к тому времени я уже почти обо всем забыла, я и раньше напивалась, но никогда так, как сейчас.

Это было весело. Неудивительно, что Джессика так часто этим занималась.

– Не хочешь прогуляться? – спросил меня Таз после того, как мы проговорили, казалось, целую вечность. Я огляделась, понимая, что солнце уже начало садиться. Вокруг бегало гораздо меньше детей. Кто-то развел костер, и музыка зазвучала громче.

– Конечно, – сказала я, чувствуя себя смелее. Может быть, он поцелует меня. Это бы доказало кое-что Леви, блядь, Пэйнтеру Бруксу, не так ли? То, что он не интересовался мной, не означало, что я не была сексуальной и веселой.

Таз поймал меня за руку и повел назад вдоль большой бетонной стены, окружавшей двор, к воротам в глубине двора. Они была открыты, но парень с короткой стрижкой стоял на страже, наблюдая за каждым, кто входил и выходил. Я не узнала его, но когда он увидел меня, его глаза расширились. Затем он достал свой телефон и начал писать сообщения.

– Это действительно красиво, – сказала я, оглядывая широкий луг, который мы нашли по другую сторону стены. За ним земля поднималась по крутому склону, покрытому деревьями, но здесь все было как в парке. Великолепно. Там было довольно много палаток и даже еще один костер.

– Мы разбили лагерь вон там, – сказал Таз, кивнув в сторону дальнего конца луга. – Давай я тебе покажу.

Я нахмурилась, когда его слова проникли сквозь туман в моем мозгу. Мое чувство самосохранения включилось, указывая тихо, но настойчиво, что уход с незнакомым парнем в темноте на байкерской вечеринке может быть не самым умным ходом.

Дерьмо. Я действительно превращалась в Джессику.

– Мел, иди сюда.

Я узнала этот голос. Медленно обернувшись, я увидела Пэйнтера, стоящего позади нас, скрестив руки на груди.

Он не выглядел счастливым.

* * *

Оглядываясь назад, я понимала, что допустила сегодня ошибку, впустив в дом Кит. Действительно, с этого момента весь день был испорчен, безудержный поезд мчался по рельсам в темную пустоту ... ну, в основном, один очень злой байкер.

Почему Пэйнтер разозлился, Я понятия не имела.

Он ни разу не заговорил со мной во время этой проклятой вечеринки. Я была там уже несколько часов, но единственный раз, когда я видела его, он разговаривал с распутными девушками, одетыми в крашеные джинсы и бикини размером с марку.

Не то чтобы меня это волновало. Нисколько. Он мог трахаться с кем угодно, потому что ... Двойное дерьмо. Его взгляд встретился с моим, прожигая меня насквозь, и я клянусь – мир начал вращаться. Я совсем забыла о Тазе, когда, загипнотизированная, утонула в глазах Пэйнтера. Потом я поняла, что делаю, и заставила себя посмотреть вниз, что было не намного лучше. Клянусь, этот человек был полностью сделан из мускулов, восхитительных мускулов, которые я могла видеть слишком ясно, потому что он носил только футболку с короткими рукавами под кожаной курткой с цветами «Риперов». Выцветшие синие джинсы обтягивали его ноги, цепляясь за бедра так, что мои собственные сжимались. Поношенные черные сапоги дополняли его великолепный образ. Вместе это было уже слишком. На протяжении всей вечеринки я пыталась убедить себя, что он не был таким сильным или сексуальным как мужчина, о котором я мечтала каждую ночь. Никто не может быть таким.

Кроме него, он абсолютно был именно таким.

Взгляд Пэйнтера метался между мной и Тазом, расчетливый и холодный, когда он с важным видом направился в нашу сторону, потому что, очевидно, этого было недостаточно, чтобы выглядеть настолько сексуально, что мое сердце чуть не взорвалось. Нет. Он и ходить должен был сексуально. Дышать сексуально.

Я вспоминала каждую секунду, проведенную с ним в прошлом году, каждое прикосновение, каждый раз, когда я обнимала его большое, сильное тело, в то время как его «Харлей» пульсировал под нами. Всего три поездки. Меньше тридцати минут ... И его поцелуя было достаточно, чтобы навсегда оставить во мне след.

Я хотела большего в широком смысле.

– Пэйнтер, – сказал Таз, напугав меня. Я совсем забыла, что он был здесь

– Таз. Вероятно, следует оставить эти попытки. Она под защитой.

– Она твоя? – удивленно спросил Таз. – Похоже, она не получила сообщение. Не я притащил ее сюда.

– Она еще ребенок. Брось это.

– Эй, я же не ребенок, – возмутилась я. – Через четыре месяца мне исполнится двадцать один год.

Таз тихо рассмеялся. – Ты слышал ее. Отвали, Брукс.

Пэйнтер шагнул ко мне, выражение его лица было холоднее, чем я когда-либо видела. – Мел, тащи свою задницу обратно на вечеринку.

Я замерла, не зная, что мне делать. Я действительно хотела вернуться на вечеринку ... но я и не хотела, чтобы Пэйнтер победил.

Дерьмо.

Теперь я оказалась в ловушке между ним и Тазом, и, поскольку я долбаная идиотка, мне захотелось забыть Таза и прыгнуть на Пэйнтера прямо посреди двора. Просто обхватить ногами его талию и тереться об него, как шлюха. Очень, очень счастливая шлюха.

Где м ое самоуважение?

Г лава 3

П э йнтер

Мел уставилась на меня, как испуганный зайчик.

Ей здесь не место, и она знала это, маленькая проныра. Она должна была знать – Мел избегала оружейную все время, пока я был в тюрьме. Она написала мне все об этом, среди тысячи других вещей. Можно подумать, такому парню, как я, надоест слушать о ее жизни. Было несколько типов клубных шлюх, которые писали мне письма, полные секса, обещаний и фотографий, которые должны были вытеснить Мел из моей головы. Но никогда я не переставал думать о ней. Ни разу. Она стала моим якорем. Потом она перестала писать после того, как я предложил ей найти себе парня. Как только я вернулся домой, я принял сознательное решение быть мудаком и насчет машины тоже. Я должен был им быть.

Это был правильный поступок.

Целую неделю, в Кер-д'Алене, я не охотился за ней, не поддаваясь искушению. Потом Пик упомянул, что в прошлую субботу девочкам нужна была помощь в переезде, и все было кончено. В тот день я держался от нее подальше – только поздоровался, – но это была настоящая пытка. Она была еще красивее, чем я помнил. Она располнела, превратившись из хорошенькой в великолепную девушку, с гладкой, насыщенной, загорелой кожей, с темными волосами и длинными ногами, специально созданными Богом, чтобы обернуться вокруг моей талии.

Когда она наклонилась ко мне, чтобы взять картонную коробку, я чуть не выскочил из штанов.

Мой долбаный президент хохотал надо мной, пока Лондон переходила в режим полной наседки. Однажды я пообещал ей, что оставлю Мел в покое – обещание, которое больше ничего не стоило, по моему мнению, учитывая, как она лгала клубу и обманывала нас. Но в одном я был уверен. Ни хуя, я целый год страдал от синих яиц не для того, чтобы Таз мог ворваться и украсть мой приз.

– Лондон ищет тебя, Мелани, – вежливо солгал я. – Она сказала тебе не приходить сюда, помнишь? Для этого есть причина. Это небезопасно.

– Со мной ты в полной безопасности, детка, – сказал Таз, сверкая глазами. Я не думаю, что он был серьезно заинтересован в ней, но он определенно получал удовольствие, раздражая меня. Придурок. Он был одним из братьев Хантера, и они никогда не любили меня. Сейчас Эм, возможно, и была старухой Хантера, но в какой-то момент она была в моем полном распоряжении. Он ненавидел меня за это.

Я тоже ненавидела его, он украл ее у меня. Хотя, глядя на Мел ... Блядь что я вообще когда-то находил в Эм?

– Наверное, мне пора возвращаться на вечеринку, – медленно произнесла она. Угу. Ни хрена себе.

– Потрясающе, – сказал я, хватая ее за руку и притягивая к себе. Таз расхохотался позади нас, когда я потащил ее прочь, но не к воротам в задней части стены, а вокруг стены внутреннего двора, в темноту. Несколько минут она ковыляла рядом со мной, потом потянула меня за руку, когда мы завернули за угол.

Здесь нас никто не мог увидеть.

– Привет, – сказала она. Я проигнорировал ее, мое кровяное давление и так было слишком высоким. Я чувствовал ее запах в темноте. На самом деле. Она не пользовалась сильными духами, но от нее пахло апельсинами, пряностями и чем-то еще ... Что, черт возьми, со мной не так?

– Эй, – повторила она, на этот раз сильно дернув меня за руку. Я остановился, резко повернувшись к ней. Она сделала шаг назад, ударившись о стену. – Это не путь обратно на вечеринку.

– Ты не вернешься на вечеринку.

Она склонила голову набок, и я увидел замешательство в ее остекленевших от алкоголя глазах, когда она сморщила нос. Все такая милая, как зайчик.

– Ты выглядишь как зайчик.

– А ты похож на убийцу с топором, – сказала она, нахмурившись. – А я-то думала, что Лондон меня ищет. Разве мы идем не в ту сторону?

– Я солгал. Я часто так делаю, – сказал я, глядя на ее губы. Я протянул руку, взял ее за подбородок и провел большим пальцем по губам. Наши глаза встретились, и я не знаю, начал ли ее пульс подниматься, но мой, черт возьми, поднялся. О чем, черт возьми, я думал, когда писал этой девушке? Она была такой красивой и совершенной, и ее ждала удивительная, просто волшебная жизнь, а все, о чем я мог думать, – утащить ее вниз в грязь, и запихнуть свой член в каждую дырку, которая у нее была.

Она бы кричала, когда бы я это делал, такие же сладкие крики звучали в моей голове каждую ночь, пока я дрочил, думая о ней.

Я ненавидел себя.

– Почему ты солгал? – спросила она шепотом.

– Чтобы увести тебя от Таза. С ним небезопасно.

Мел в замешательстве наморщила лоб, ее мозг двигался так медленно, что я практически видел, как вращаются колесики у нее перед глазами. Она могла быть чертовски умной большую часть времени, но сегодня вечером она была пьяная, чтобы трахаться. Кит. Кит и Эм. Они сделали это с ней.

Я наклонился ближе, ловя ее запах. На мгновение я покачнулся, испытывая такое искушение ...

– Они мне все о тебе рассказали, – прошептала она.

– Кто?

– Другие девушки. Кит, Эм. Джессика. Я знаю, как ты действуешь, – продолжала она. Одна ее рука поднялась, коснувшись моей груди. Огонь пронзил меня, потому что если я хотел ее раньше, то теперь отчаянно нуждался в ней. Она была такой мягкой, такой милой ... идеальной.

Потом до меня дошли ее слова.

– Что ты только что сказала?

– Они мне все о тебе рассказали, – сказала она, опустив глаза и уставившись на мои губы. – Мне сказали, что у тебя комплекс Мадонны-шлюхи.

Я замер.

– Что?

– Комплекс Мадонны-шлюхи, – повторила она серьезно. – Тебе нравится трахаться с грязными девушками, и ты ставишь чистых девушек на пьедесталы, где они могут оставаться совершенными и чистыми. Это довольно запутанно, Пэйнтер. Нет таких понятий, как Мадонны и шлюхи. Мы все просто люди.

Эти слова ошеломили меня. О чем, черт возьми, она говорит? То, что я не хотел втягивать ее в драму и дерьмо этой жизни, не означало, что у меня был какой-то гребаный комплекс. И кто, черт возьми, такие сестры Хейз, чтобы иметь свое мнение? Я не мог сказать, что разозлило меня больше – то, что они говорили с Мел обо мне, или то, что они не проделали работу лучше, чтобы отпугнуть ее.

Она не должна была быть здесь.

– Кит и Эм сумасшедшие, а эта твоя подруга – Джессика? Она как авиакатастрофа. Тебе здесь не место, Мел.

– А где мое место?

– С каким-нибудь милым парнем, который будет обращаться с тобой как с королевой и надрывать свою задницу на работе, чтобы обеспечить тебя всем идеально на всю оставшуюся жизнь. – Эти слова были практически рычанием.

Ее глаза расширились.

– А что, если я не хочу совершенства?

– Чертовски плохо, потому что именно это ты и получишь.

– Прошу прощения? – сказала она, ее голос стал жестче. Я увидел вспышку гнева в ее глазах – хорошо. Может быть, это прояснит ей голову настолько, чтобы вытащить его из задницы.

– Я отвезу тебя домой, и ты больше сюда не вернешься. И ты можешь держаться подальше от Эм и Кит. Черт, тебе также следует держаться подальше от Джессики. И вообще, почему вы живете в одном доме?

– Чего ты хочешь от меня? – тихо спросила она, ее губы двигались по моему большому пальцу, который почему-то начал скользить туда-сюда без моего разрешения. Я глубоко вздохнул, глядя ей в лицо. Господи, как же она была красива! Смуглая кожа, густые темно-коричневые ресницы и эти длинные волосы, которые я хотел обернуть вокруг своих рук, пока бы трахал ее рот.

Если бы она подстригла их, пока я был в тюрьме, не уверен, что я смог бы справиться с этим ...

– Я хочу, чтобы ты ушла и никогда не возвращалась, – сказал я. Она вздрогнула, и на мгновение мне показалось, что она сейчас повернется и убежит. Потом она высунула язык и лизнула мой большой палец. Горячо. Он был горячим и влажным, и когда она поймала палец зубами, а затем втянула в рот, моя голова начала пульсировать. Ладно, не только голова. Я действительно чувствовал пульсацию в члене, который был твердым как камень и упирался в мои джинсы.

Мел не сводила с меня глаз, глубоко засасывая меня, вращая языком и впиваясь пальцами в мою грудь. Эти ее губы ... они были мягкими и пухлыми и выглядели так блядь потрясающе, обернутые вокруг моего большого пальца, но они выглядели бы намного лучше, обернутые вокруг чего-то другого. Затем она схватила меня за запястье другой рукой, медленно вытаскивая палец изо рта, даже когда ее язык высунулся для последней игривой насмешки.

– Пэйнтер, я хочу, чтобы ты выслушал меня очень внимательно, – сказала она, не сводя с меня взгляда, и ее лицо посуровело. Будь я проклят, если мне не нравится, как мое имя звучит на ее губах. – Я думала, что ты мой друг, но ты бросил меня. Ты обращался со мной как с надоедливым вредителем, когда я пыталась отблагодарить тебя за то, что ты одолжил мне свою машину. Ты вел себя так, будто все эти письма между нами ничего не значили. Это ранило меня, Пэйнтер. Мне было очень больно. Может быть, я пожалею, что сказала тебе это, когда протрезвею, но сейчас мне приятно произносить эти слова, так что слушай.

Мои глаза расширились – кто, черт возьми, эта девушка? Мел была бесхребетной, не такой, как сейчас. Но, видимо, я ошибался, потому что она еще не закончила говорить.

– Что касается меня, то ты не имеешь права указывать мне, что делать, – сказала она осторожно и обдуманно, протягивая руку, чтобы ткнуть меня в грудь.

– Никогда. Я прекрасно проводила время, пока ты не прервал меня, и я собираюсь оставить тебя сейчас и вернуться к тому, чтобы прекрасно провести время без тебя. Если тебе это не нравится, можешь засунуть это себе в задницу.

Мелани

Я сошла с ума.

Единственное возможное объяснение тому, что только что сорвалось с моих губ. Подождите – еще одно. В меня вселился демон. Я медленно моргнула, благодарная за стену позади меня, потому что не была уверена, что смогла бы удержаться на ногах без нее.

Вот что значит быть пьяной. Я поняла. Я думала, что была пьяна раньше, но я была только навеселе или что-то в этом роде, потому что сегодня все было совсем по-другому. Взять хотя бы всю эту ситуацию с Пэйнтером. Я знала, что он большой, страшный парень. Я знала, что отчитывать его с глазу на глаз, в темноте – плохая идея.

Мне просто было все равно.

Поговорим об освобождении ... Лицо Пэйнтера потемнело, и я хихикнула. Ничего не могла с собой поделать, это было слишком смешно. Мистер большой плохой байкер не знал, что сказать, потому что я была права, а он ошибался и…

– Ты понятия не имеешь, во что ввязалась, – прорычал он. Он протянул руку, зарылся в мои волосы и крепко сжал их, наклоняя мою голову к себе. Наклонившись ко мне, его глаза изучали мое лицо, а челюсти сжались. – Ты думаешь, это игра, Мел? Даже Эм и Кит не настолько глупы, чтобы уйти ночью с каким-то незнакомым парнем.

– Ни пизди. Ты помнишь, как Джессика сбежала с тобой? – спросила я, чувствуя себя смелой. – Ты такой лицемер.

– Тем больше причин держаться от меня подальше. Тебе нужно вернуться домой и остаться там.

– Ты вообще слышишь себя, что за слова вылетают из твоего рта? – потребовала я, расстроившись, потому что он был полон дерьма, а я только что сосала его палец и ... Эм была права – у Пэйнтера действительно был комплекс. Но мне не хотелось застрять на вершине какого-то дурацкого пьедестала. Я хотела облизать его всего, а не сидеть на вдохновляющей платформе женской добродетели. – А теперь отпусти меня, и всем будет хорошо. Я вернусь на вечеринку и буду веселиться. Ты же можешь пойти и трахнуть какую-нибудь шлюху, если возбужден или сказать несколько молитв Деве Марии, если чувствуешь себя виноватым в чем-то. Просто оставь меня в покое.

Его пальцы сжались в моих волосах, а другая рука потянулась, чтобы с силой вжать меня к его телу. Потом я прижалась к нему, наши лица были в нескольких дюймах друг от друга. Упс. Почему-то вблизи он был крупнее ...

– Ты должна выслушать меня, – сказал он тихо и с такой силой, какой я никогда от него не слышала. – Ты понимаешь, что Таз может сделать с тобой все, что угодно? Он не член этого клуба, и ты никому не принадлежишь. У тебя нет никакой защиты, если ты сама не используешь какой-то гребаный здравый смысл.

– Таз казался очень милым, – прошептала я, окруженная его теплом и силой, и осознанием того, что абсолютно никто не знал, где я сейчас нахожусь. Ладно. Пэйнтер мог что-то заподозрить – выходить в темноту с Тазом было глупо, потому что я знала его даже меньше, чем Пэйнтера, и у меня было чувство, что зависание в темноте с моим тюремным приятелем по переписке не закончится ничем хорошим. Внезапно его рука схватила меня за задницу, приподняла и прижала к стене. Мои руки обхватили его за плечи, а ноги обвились вокруг его талии.

Срань Господня.

Плохая это идея или нет, я не думаю, что когда-либо в своей жизни была более возбуждена. Сколько раз я мечтала о чем-то подобном? Рот Пэйнтера опустился к моему уху, поймав его зубами достаточно крепко, чтобы причинить боль. Я почувствовала твердость между его ног, впивающуюся в меня, когда желание взорвалось в моем теле. От него так хорошо пахло ... Мои бедра изогнулись, отчаянно желая большего. Пэйнтер застонал.

– Трахни меня, – пробормотал он, почти про себя. – Ты понимаешь, что я могу сделать с тобой здесь? Господи, Мел. Нет никого, чтобы услышать, если ты закричишь. Я могу раздеть тебя и выебать твои мозги, хочешь ты этого или нет.

Я не могла дышать в течение минуты, он мог раздеть меня и трахнуть мои мозги. Что-то сжалось глубоко внутри. (Моя влагалище. Мое вагина сжалась.)

– А что, если я не хочу кричать?

Он снова застонал, откинув голову назад, чтобы посмотреть на меня. Потом он облизал губы, и мне захотелось поцеловать его так сильно, что я подумала, что это убьет меня.

Так что, блядь, сделай это уже.

Я не дала себе шанса все обдумать – просто схватила его за голову и впилась губами в его рот. Он замер на мгновение, а затем я почувствовала, как его рука крепко сжала мои волосы, наклонив мою голову в сторону, когда он перехватил инициативу, углубив наш поцелуй.

А теперь я расскажу вам, что с небес спустился хор ангелов, в то время как единороги резвились, а я спонтанно кончила у стены оружейного двора. Так всегда пишут в книгах, но что я могу сказать? Там не было никаких единорогов. Хотя я чертовски уверена, что слышала пение ангелов, и определенно приближалась к оргазму. Бедра Пэйнтера терлись о мои, а соски были твердыми, как камни, его грудь сдавливала меня, когда его язык овладел моим миром.

Затем он переместился, его член нашел точно нужное место. Я так сильно хотела, чтобы он вошел в меня, и это было потрясающе, потому что я чувствовала, как напрягается каждый мускул моего тела. Мои пальцы судорожно сжались в его волосах, бедра дернулись, а потом его рука сильно сжала мою задницу, и я кончила.

Черт. ЧЕРТ.

Не уверена, но мне кажется, я мельком увидела единорога. Возможно, это был просто алкоголь. Я медленно приходила в себя. Пэйнтер все еще целовал меня, теперь уже мягче, хотя я знала, что он не кончил. Нет, его член все еще был тверд и готов к большему. Затем он отстранился и опустил меня на землю, тяжело дыша. Я покачнулась, когда протянула руку вниз между нами, нашла покрытую джинсами выпуклость между его ног и сжала ее.

– Нет, – сказал он, стиснув зубы. – Нам нужно отвезти тебя домой.

Его тело не соглашалось, потому что его бедра упирались в мою руку, умоляя о большем. Я снова сжала его, проводя рукой вверх и вниз по его значительной длине, гадая, каков он на вкус.

Я решила выяснить это, и опустилась на колени.

Это, казалось, вывело его из себя, потому что он схватил меня за руки, рывком поднял и оттолкнул одним грубым движением. Я отшатнулась назад и споткнулась о корень дерева, пошатываясь на мгновение, прежде чем упасть на задницу в траву.

– Ты когда-нибудь слышала фразу «Нет, значит, нет»? – прорычал он, глядя на меня сверху вниз с таким страхом, какого я никогда не видела на его лице. – Почти уверен, что я прочитал об этом на каком-то постере. Я не хочу, чтобы ты была такой, Мел.

Падения явно было недостаточно, чтобы выбить из меня дух, но эта фраза, несомненно, доконала меня. Дерьмо. Я напала на него, и получила от этого удовольствие. Он не хотел, чтобы я это делала, но я все равно это сделала. Как называют таких людей, которые выкидывают такую херню?

Это не было протестом, и я чувствовала, как он прижимался ко мне, девочки. Это был его член, и он хотел быть внутри меня в самом плохом смысле.

Нет. Это не имело значения, потому что, что бы ни говорило его тело, его мозг не был на борту. Я спускалась вниз, чтобы сделать ему минет, а он даже не захотел этого.

Чертовски жалко.

– Прости, – прошептала я, чувствуя, что сейчас блевану. Боже, почему я так много пью? Это превратило меня в идиотку. Пэйнтер наклонился и протянул мне руку.

– Ну же, пошли, – сказал он, его голос по-прежнему напряжен. – Я не хотел сбить тебя с ног. Господи, ну и скопище.

– Ладно, – пробормотала я, думая, не могла бы я просто улизнуть куда-нибудь. Посидеть и поваляться в собственных жалких соках, прежде чем позвонить в Лондон и попросить подвезти меня домой. – Мне очень жаль, что я поцеловала тебя.

– Я должен вытащить тебя отсюда. Иисус. Тебе нужно держаться от меня подальше, Мел. Я не могу справиться с этим дерьмом. В следующий раз просто подойди ко мне с пистолетом – это будет чертовски легче для нас обоих.

* * *

То, что последовало за этим, было упражнением в унижении, смешанном с ужасным, алкогольным штопором и увенчанным полным восторгом. Зачем? Потому что он решил подвезти меня домой на своем мотоцикле. Я и забыла, какой большой и пугающий был его черно-золотой «Харлей». Я имею в виду, я видела его припаркованным на улице в прошлые выходные во время переезда и знала, что это не какой-то маленький байк ... но вблизи он все равно казался больше – каким-то более реальным. Жуткий.

Сексуальный.

Почему это должно быть сексуальным?

Пэйнтер перекинул ногу через байк, и сел, жестом приглашая меня присоединиться к нему. Я вскарабкалась, скользя вниз по его заднице, пытаясь как-то подоткнуть юбку. Он поймал мои руки и обвил их вокруг своей талии. Черт возьми.

Я крепко сомкнула руки, чувствуя под рубашкой упругие мышцы его живота, и положила голову ему на спину. Его цвета «Риперов» были вровень с моим лицом, и я почувствовала запах кожи его жилета.

Как можно быть такой смущенной и возбужденной одновременно?

Затем Пэйнтер завел свой «Харлей», и позвольте мне официально заявить – любой, кто пытается сказать вам, что мотоцикл не является фаллической машиной, очевидно, никогда не ездил на нем. До поцелуя я бы все отдала, чтобы прокатиться с ним на его байке. К несчастью, сегодня вечером я окунулась в дерьмо и выплыла обратно, поэтому все, чего я хотела, это забраться в постель и натянуть одеяло на голову.

Если мне очень-очень повезет, то, возможно, все это обернется безумным кошмаром.

Поездка прошла как в тумане. В одну секунду мы выезжали из оружейной, а в следующую остановились перед моим домом. Я соскочила с байка и направилась вверх по дорожке, молясь, чтобы Джессика оставила мне мороженое, потому что оно было мне необходимо. Чисто в лечебных целях.

– Мел, – крикнул он из-за моей спины.

– Спасибо, что подвез, – ответила я, отказываясь смотреть на него или замедляться.

– Мел! – сказал он, повысив голос, как командир. Я неохотно остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на него, снова чуть не упав на задницу. Я решила, что мне не нравится быть пьяной. Ничто не получалось правильно, и это перестало быть забавным.

– Что?

– Ты должна написать Лондон и Кит, – сказал он почти добрым голосом. – Дай им знать, что ты в порядке. Скажи им, что я подвез тебя домой.

– О, – сказала я, чувствуя себя неловко, потому что это даже не пришло мне в голову. (Определенно мне не стоит больше напиваться – я просто не была очень хороша в этом). Я вытащила свой телефон и увидела несколько пропущенных сообщений. Дерьмо. Первое было от Лондон, около сорока пяти минут назад.

Лондон:  Веселись, но будь осторожна, Мел. Таз симпатичный ... но он тоже игрок.

Потом через пятнадцать минут.

Лондон:  Я не видела, куда ты пошла – ты в порядке?

И, наконец...

Лондон:  Я беспокоюсь о тебе, Мел. Пожалуйста, напиши мне, что с тобой все в порядке.

Тьфу. Я, должно быть, была самой худшей не-совсем-дочерью на свете. Сразу после этого пришло сообщение от Кит.

Кит:  Лондон психует, кто-то сказал ей, что ты ушла с Тазом. Будь осторожна ХХ.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо ...

Я:  Извините, я устала и решила вернуться домой. Пэйнтер подвез, все хорошо. Увидимся позже и спасибо за приглашение.

Я оглянулась на улицу, Пэйнтер по‑прежнему сидел на своем байке, наблюдая за мной. Я задорно помахала ему мизинцем – зачем ты это сделала? Выгляжу как полная идиотка! Тьфу. – Потом подошла к двери, вытаскивая ключ. Я постояла, размышляя, потом повернулась и, прежде чем успела струсить, пошла обратно через лужайку к нему, потому что у нас все еще были незаконченные дела.

Пэйнтер вопросительно склонил голову набок.

– Большое спасибо за то, что одолжил мне свой автомобиль, пока сидел в тюрьме, – осторожно сказала я, выдержав его взгляд. – Это было очень мило с твоей стороны и очень помогло мне.

– Не за что, – ответил он, и на его лице промелькнуло какое-то странное чувство. Кивнув, я повернулась и пошла обратно к двери, снова вытаскивая ключ. Войдя внутрь, я услышала, как за моей спиной ожил мотоцикл.

Джессика была права в одном. Поход в оружейную был большой ошибкой.

Глава 4

Я нашла Джесс на диване, она работала на своем ноутбуке и ела красные лакричные тянучки. Ее волосы все еще были собраны в тревожный пучок в форме амебы, она поставила банку «Red Bull» на выцветший подлокотник дивана рядом с собой. На заднем плане играла музыка, ее обычный микс жизнерадостной танцевальной музыки и бойс-бэндов. Как бы сильно я не любила Джесс, ее плей-листы вызывали у меня желание заткнуть уши.

Когда она увидела меня, ее глаза расширились, и она обвиняюще указала на меня.

– Ты трахалась, маленькая шлюха!

– Прошу прощения? – спросила я, совершенно сбитая с толку. Боже, я, должно быть, еще пьянее, чем думала.

– Ты. Трахалась, – повторила она, ткнув пальцем в мою сторону для большей убедительности. – Вся твоя помада стерлась. Ты встретила какого-то парня и отсосала ему, да? Он тоже залез тебе под юбку? Я предполагаю, что он вставил тебе – этот блеск в твоих глазах ...

– Нет, я никому не отсасывала. Я имею в виду, мы…

Потом я остановилась, сглотнув. Подожди, что? Почему у нас был этот разговор? И что еще важнее, хотела ли я рассказать ей, что случилось с Пэйнтером? Я медленно моргнула, пытаясь придумать, что сказать, когда Джесс расхохоталась.

– Мелли, ты слишком легкомысленна, – сказала она, закатывая глаза. – Я знаю, что ты не трахалась, но разве ты можешь винить меня за то, что я сказала это дерьмо? Ты всегда так сильно краснеешь. Это действительно смешно, потому что ты никогда не переспишь на вечеринке. Ты всегда такая хорошая девочка.

Я нахмурилась, затем опустилась рядом с ней на диван. Я не могла решить, обижаться ли на то, что подруга так обо мне думала, или радоваться, что она ничего не заподозрила. Наклонившись, я попытался ослабить ботинки. Это оказалось труднее, чем должно было быть, потому что мои пальцы меня не слушались.

– То, что я хорошо учусь в школе, не значит, что я не могу переспать с парнем, – напомнила я ей. – Я же не девственница.

– Ты спала с тремя парнями, верно? – спросила она, выгнув бровь. Я кивнула, поморщившись при мысли о последней фразе ... ни один из них не был замечательным, но Джон действительно причинил мне боль. Ужасная, ужасная цель была у этого мальчика.

– А когда ты в последний раз трахалась? – продолжала она.

– Давно, – признался я.

– До знакомства с Пэйнтером.

Я пожала плечами, отказываясь отвечать на ее вопросы. Это только подбодрило бы сучку.

– Это тупик, и ты это знаешь, – сказала она, махнув рукой в знак отказа. – Мне нужно, чтобы ты оторвала свой зад и начала действовать – раз уж я отказалась от секса, я рассчитываю на тебя, Мел. Ты для меня все.

Она смотрела на меня обожающими, насмешливыми щенячьими глазами.

Оттолкнув ее, я плюхнулась обратно на диванные подушки, положив ноги на кофейный столик, который мы раздобыли в комиссионном магазине «St. Vinnie’s». Он был потрепан и уродлив, но достаточно прочный, для пиццы и упаковки пива, а это было все, что имело значение (по крайней мере, по мнению Джесс).

– Ты не так умна, как думаешь, – пробормотала я. – Все совсем не так.

– Я удивлена, что Лони не зашла поздороваться, когда высаживала тебя, – сказала она, плюхаясь рядом со мной. – Обычно она так и делает.

– Я приехала домой не с Лони, – уклонилась я, все еще чувствуя себя обиженной и смущенной из-за того, что произошло. Мне не нравилось лгать Джессике, но я не была готова рассказать правду. Еще нет. Особенно с тех пор, как я узнал, что она была на вечеринке в оружейной – не на семейной вечеринке – и продвинулась с Пэйнтером дальше, чем я.

Думаю, я был достаточно хороша, когда ему было скучно в тюрьме, и он хотел получать мои письма. Сейчас? Нет. Я посмотрела на Джесс, задаваясь вопросом, что именно произошло между ними. Она сказала, что они «трахались», но что это на самом деле означало? Она сказала, чтобы я не беспокоилась об этом, что это не важно ... Но Джессика была великолепна. Ошеломляюща. И хотя она была моложе меня по возрасту, в плане опыта она была намного старше. Неудивительно, что Пэйнтер не интересовался мной.

Я была не в его вкусе.

– Так кто тебя подвез? – спросила она, хмурясь. – Эм и Кит были пьяны. Хантер? Или тебя подвез проспект?

Я подумала о том, чтобы солгать ... придумать имя или что-то в этом роде. Джесс, как правило, быстро теряла интерес к чему-то незначительному, так что она, вероятно, забудет все об этом, если я не буду достаточно глупа, чтобы сказать ей…

– О боже, тебя же отвез домой Пэйнтер! – вдруг обвинила она. – Я вижу вину, написанную на твоем лице. Как, черт возьми, это случилось?

Дерьмо.

– Да, – неохотно призналась я. С таким же успехом можно рассказать ей всю эту ужасную историю. – Он не интересуется мной, просто игнорирует меня, как и в тот день, когда мы переехали. Но потом я встречаю другого парня и ...

– Что? – потребовала она. Я закрыла глаза, пытаясь думать, а потом снова открыла их, потому что комната кружилась как сумасшедшая. На мгновение мне показалось, что меня сейчас вырвет. К счастью, это прошло.

– Поэтому он оттащил меня и сказал, что мне там не место, – призналась я. – Мы спорили об этом, и все было написано у меня на лице, а затем он держал мои волосы, так что я поцеловала его.

Джесс нахмурилась.

– Он не очень хороший парень, – сказала она. – Я имею в виду, что он сделал несколько хороших вещей, я знаю это. Но эти байкеры опасны, Мел. Я же тебе все время говорила – держись от него подальше.

Это был не первый раз, когда мы разговаривали – она была в ярости, когда впервые узнала, что мы писали друг другу. Внезапно мне в голову пришла ужасная мысль. У меня это было и раньше, но я никогда не спрашивала ее об этом, потому что это казалось неправильным.

Но сегодня я не чувствовала себя такой подавленной.

– Итак, я должна знать ... – Начала я, не зная, как это сказать. Джессика, ты все еще хочешь заняться сексом с моим странным тюремным приятелем по переписке? – Хм. Это звучит не очень хорошо. Каким именно самым тактичным способом спросить свою лучшую подругу, если она надеялась переспать с парнем, которого ты тайно любишь, но который не интересуется тобой, потому что он видит в тебе беспомощного ребенка?

Это не было рассмотрено в моем классе английской литературы.

– Что? – спросила она, закрывая свой ноутбук и прислоняя его к краю дивана. – Дай угадаю – ты очень стараешься найти хороший способ спросить меня, вожделею ли я все еще Пэйнтера, потому что я такая девушка? Вечно гоняюсь за парнями?

Я закашлялась, чувствуя себя полной сукой, даже подумав об этом. Но в этом–то и была проблема – она уже некоторое время грызла меня, что было так несправедливо на многих уровнях, потому что Джесс изменила свои привычки. В основном. (Это «в основном» была та часть, которая вызвала беспокойство.)

– Возможно. Я заметила, что он отвел тебя в сторону, чтобы поговорить с тобой несколько минут во время переезда ...

– Я не могу решить, смешно это или оскорбительно, черт возьми.

– Смешно? – слабо спросил я. Джессика положила голову мне на плечо и вздохнула.

– Во-первых, я приняла временный обет безбрачия.

– Да, но ты никогда не говорила, как надолго, и даже ты должна признать, что ты чертовски импульсивна, – заметила я, решив, что теперь, когда мы начали обсуждение, я могу разыграть его. – Насколько я знаю, обет закончился сегодня.

– Хорошая мысль, – сказала она, поворачивая голову и улыбаясь мне. О, слава Богу. Она не слишком разозлилась. Но и на мой вопрос пока не ответила. – Не беспокойся. Я бы никогда не прикоснулась к Пэйнтеру, Мел, если бы он вообще был заинтересован, а это не так. И не только это, ты гораздо важнее для меня, чем какой-то засранец байкер. И я действительно работаю над всем этим импульсным контролем. Я знаю, что мне предстоит долгий путь, но на самом деле все идет очень хорошо. Признайтесь – драма сократилась, по меньшей мере, на двадцать пять процентов.

Я рассмеялась, чувствуя почти головокружение от облегчения. – Надо отдать тебе должное – я бы сказала, на тридцать. Тебе было бы лет сорок, если бы не инцидент с монтировкой.

Джессика вздохнула.

– Да. Это был не самый лучший момент для меня. Хочешь узнать секрет? – спросила она, отстраняясь, чтобы одарить меня злобной улыбкой.

– Что?

– Я знаю, что сказала Риз и Лони, что мне очень жаль, но я бы точно сделала это снова. Этот засранец однозначно заслужил это. Клянусь, я практически кончила, когда наконец-то пробила лобовое стекло на машине этого придурка. Я буду мстить за секс в любой день.

Она снова подняла брови, и я бросила на нее притворно строгий взгляд, как это делал Риз.

– Это не гребаная шутка, Джесс, – сказала я, точно подражая его тону и словам. – Твоя задница была бы сейчас в тюрьме, если бы этот маленький ублюдок не боялся «Риперов». В следующий раз я позволю им утащить и тебя.

– Мне очень жаль, Риз, – ответила она, опустив голову и закусив губу. – Наверное, я просто потеряла контроль. Мне придется поговорить об этом с моим консультантом ...

Этого было достаточно, чтобы мы обе рассмеялись, что на самом деле было не очень приятно, потому что Риз был хорошим парнем – он не только сходил с ума по Лони, но и относился и ко мне, и к Джесс, как к своим собственным дочерям.

– У меня тоже есть для тебя секрет, – призналась я, когда наши смешки наконец-то стихли.

– Что это такое?

– Лони тоже думала, что он это заслужил. Я подслушала, как она говорила Ризу, что если бы ты не грохнула лобовое стекло, она бы это сделала сама. Она тоже разозлилась.

– Неужели? – спросила Джесс, явно удивленная. – Срань господня.

– Да, а он сказал, что если ей нужно разбить окна, она должна поговорить с ним. Он пошлет проспекта, потому что не хочет, чтобы ее порезали. Потом они снова начали целоваться, и я улизнула, пока меня не стошнило от всего этого КПК.

У нее отвисла челюсть.

– Он действительно хороший парень, – тихо сказала она. Я кивнула, благодарная за то, что между нами снова все было хорошо.

– Прости, что я тебя спросила.

– Я знаю.

Она грустно улыбнулась мне, и в ее глазах были тайны, о которых я все еще думала. Здесь была какая-то связь между тем, что случилось с ней, и тем, что Пэйнтер попал в тюрьму. Я написала ему, спрашивая, что он хочет, чтобы я сделала с его машиной. Он велел мне оставить у себя и прислал забавный мультяшный набросок себя, изучающего поднос с тюремной едой, выглядящего смущенным и недовольным.

Подняв голову, я уставилась в потолок, обдумывая ситуацию. Были ли мы когда-нибудь настоящими друзьями?

– Джесс, я знаю, все говорят, что «Риперы» занимаются каким-то серьезным дерьмом, – тихо сказала я. – Как ты думаешь, эти слухи верны? Я имею в виду, если Риз такой хороший парень ...

Джессика тяжело вздохнула.

– Слухи правдивы, Мел, – сказала она мрачным голосом. – Всем тем дерьмом о котором ты думаешь, и даже хуже. Гораздо хуже. Поверь мне на слово.

Я быстро заморгала, удивляясь, почему, черт возьми, мои глаза вдруг наполнились слезами, потому что я слишком много пережила в своей жизни, чтобы плакать из-за парня.

Нет, не парня. Пэйнтер Брукс определенно был мужчиной. Джесс потянулась к пульту и включила телевизор, который Лони подарила нам на новоселье вместе с тремя большими пакетами продуктов. Началось какое-то дурацкое реалити-шоу, и через несколько минут я вспомнила, что мне нужна помадка, и пошла на кухню, чтобы найти ее.

Хреново, потому что Джесс уже съела последнюю. Вместо этого я взяла греческий йогурт, а затем устроилась поудобнее, чтобы посмотреть на кучу избалованных богатых женщин, спорящих о том, чья жизнь была самой трудной.

Ха. Может быть, мне стоит рассказать им про моего отца – тогда это будет реалити-шоу.

Г лава 5

П э йнтер

Я не стал возвращаться на вечеринку.

Тазу нужно было надрать задницу, и у меня было чувство, что я не смогу остановиться, если увижу его гребаное лицо. Это было бы нехорошо – «Дьявольские Джеки» хоть и были на данный момент нашими союзниками, но история между двумя клубами не была красивой. Пик все время все еще «шутил» об убийстве Хантера, старика его дочери. Последнее, что ему было нужно, это чтобы я подлил масла в огонь.

И вот я здесь один, в пятницу вечером, с яйцами синими, как задница Смурфа, несмотря на то, что мне отсосали раньше, до того, как появилась Мел. Теперь, когда я увидел ее, почувствовал, как она прижимается ко мне, я не мог отрицать реальность. Она была другой. Особой. Просто прикасаться к ней было лучше, чем трахать кого-то еще, и я не хотел успокаиваться. Настоящие чувства.

Но рано или поздно это маленькое увлечение пройдет.

Я знал это о себе. Я думал, что Эм – та женщина, которая мне нужна. Потом я слишком долго сдерживался и потерял ее. Я думал, что мой мир рухнет. Но ничего не чувствовал сейчас, когда смотрел на нее в эти дни, несмотря на то, что раньше был на 100 процентов уверен, что никогда не забуду ее.

Что бы я ни чувствовала к Мел, это тоже пройдет.

Я въехал на байке в переулок позади моего нового дома, старого каретного сарая, в котором была квартира наверху и гараж внизу. Квартира находилась всего в четырех кварталах от дома Мел, что было полным совпадением. Тот факт, что я решил поискать что–то в центре города сразу после того, как мы ее перевезли, ничего не значил – чистое совпадение.

Я открыл дверь и вошел внутрь, включив рабочий свет в гараже. Лампы были нанизаны вдоль потолка на крючки, соединенные друг с другом в одну длинную цепь. Поднявшись наверх, я схватил пиво, а затем начал спускаться вниз, потому что был слишком взвинчен, чтобы лечь спать.

Вместо этого я подошел к фанере из дубового шпона, проверяя поверхность, чтобы увидеть, как обстоят дела с матовостью. Сухая. Я работал над этим почти неделю. Теперь она была наконец-то готова, а это означало, что я могу начать свою первую настоящую картину с тех пор, как я вышел. Между работой – как в автомастерской, так и в клубе – и поиском жилья я был слишком занят.

Сегодня это было именно то, что мне нужно.

Я снял свои клубные цвета, схватил свой стул механика и потянул его к верстаку. Меня ждали краски и кисти, которые я купил взамен тех, что потерял, когда меня посадили. Несколько старушек после ареста пришли в мою старую квартиру и сложили мои пожитки в коробку, но они не знали, как упаковать кисти. Эти были не так хороши, но это было лучшее, что я мог смог достать, и я не хотел больше ждать.

Через час я сделал перерыв, допивая свое пиво и изучая контуры символа «Риперов», который начал. Они попросили меня сделать что-то вроде фрески для церкви. Первоначально я планировал нарисовать его на стене, но Пик предложил мне сделать это на доске, чтобы они могли перемещать его. Это была хорошая идея – такая доска могла прослужить десятилетиями.

Блин, но было приятно снова рисовать.

Так что, возможно, у меня не было Мел, но, по крайней мере, у меня все еще была работа. У меня это тоже хорошо получалось. Я выполнил некоторые заказы по индивидуальному дизайну для парней, еще находясь в тюрьме. Теперь, когда я снова вышел на свободу, я уже поговорил с несколькими из них о ручной росписи их байков. Один из них был резервистом, у которого было слишком много денег, и он не возражал, чтобы я держал его байк в течение нескольких недель, пока занимался арт-дизайном.

Думаю, некоторые из нас живут, чтобы ездить по дорогам больше, чем другие.

Не то чтобы меня это волновало, главное, чтобы они приносили деньги.

Включив музыку, я снова наклонился к эмблеме клуба. Выглядела хорошо. Очень хорошо. Может быть, я приму предложение моего брата Болта и создам веб-сайт для своей работы. Посмотрим, смогу ли я еще что-нибудь сделать. Мне пришло в голову, что парень со своим собственным бизнесом – коммерческий художник – может стать тем парнем, с которым девушка вроде Мел могла бы остепениться. Господи, но мне нужно было перестать думать о ней.

Этого не произойдет.

Пора покончить с этим.

* * *

Джастин Бибер пел в моей спальне.

Какого хуя?

Моргая, я уставился в потолок, пытаясь проснуться. Может быть, выяснить, кого мне нужно было убить, чтобы положить конец нечестивым воплям. Через целую вечность шум стих, и я перевернулся, натянув подушку на голову, пытаясь понять, какое преступление я совершил, чтобы заслужить этот кошмар.

Вот тогда все началось снова.

Черт возьми, это был мой телефон. Я потянулся к нему, на экране мелькнуло случайное изображение среднего пальца Пака ... И да, я узнал этот палец, потому что видел, как он указывал на меня, по меньшей мере, десять раз в день в течение года. Что-то вроде его утреннего салюта в тюрьме... Я нахмурился, отвечая.

– Нравится твой новый рингтон? – спросила мой лучший друг.

– Нажрись дерьма и подохни, мразь, – сумела прорычать я, но оскорбление не было моей лучшей работой – мозг все еще был затуманен.

– Кому‑то не перепало прошлой ночью, – ответил он, и я практически почувствовала его злорадство. Хрен. – Видел, как ты уехал с Мел и не вернулся. Разочарован в тебе, брат.

Я повесил трубку, бросив ее рядом с собой на кровать. Черт, я чувствовал себя как в аду. Бодрствовать всю ночь, рисуя, – хуже, чем пьянство, по крайней мере, в плане похмелья. В конце концов, я отключился около шести утра – судя по часам, сейчас было только девять. Раньше я что-нибудь лопал, чтобы разбудить себя, но я оставался чистым в тюрьме, и я планировал сохранить это таким образом, так что никакой радости для меня.

Джастин снова начал выть. Я схватил трубку, смирившись.

– Как, черт возьми, ты вломился в мой телефон? – потребовал я.

– Угадал пароль, придурок, – сказал Пак. – Я слишком хорошо тебя знаю – ты ни хрена от меня не скроешь. Но у меня есть причина для звонка, так что не вешай трубку, блядь, как обиженная девочка-подросток, ладно?

– У тебя есть тридцать секунд.

– У нас встреча через час – все три клуба, – сказал он мне, его голос стал серьезным.

– Я думал, это будет сегодня днем.

– Они изменили время. Что-то случилось. Думаю, Буни нужно уйти пораньше, так что мы поговорим в десять.

– Зашибись, – сказал я, протирая глаза. Блядь, я устал. – Тогда увидимся.

Повесив трубку, я бросил телефон обратно на кровать, уставившись в потолок. Пятна воды перекрывали друг друга круговыми узорами, и у меня было чувство, что здесь может стать сыро, как только погода изменится. Хотя мне было наплевать – гараж внизу превратился в идеальную студию, и это все, что меня волновало.

Бибер снова запел, загрязняя мое воздушное пространство. Я действительно должен убить Пака, решил я. Общественная работа.

– И что теперь? – спросил я, отвечая.

– Просто подумал, что ты захочешь послушать эту песню еще раз.

– Я ненавижу тебя.

– Я знаю.

* * *

Как только я проснулся, поездка в оружейную выглядела не так уж плохо – свежий воздух был приятен. Это было первое большое собрание клуба с тех пор, как я вышел. Когда я вернулся домой, они, конечно, устроили мне вечеринку, но небольшую. Казалось, так безопаснее, учитывая драму с Паком на юге.

Сегодня у нас были представители «Дьявольских Джеков», «Риперов» и «Серебряных Ублюдков». Вместе с нашими клубами мы могли бы претендовать на большую часть Айдахо, Монтаны, Орегона и Вашингтона. У не знал ни о каких-либо срочных делах, но я уже давно не был в курсе дела.

Оружейная кишела людьми, хотя какого черта они все так рано встали после вчерашней вечеринки, я не имел ни малейшего понятия. Я припарковал свой байк, и направился к главному входу. Снаружи стояла группа «Серебряных Ублюдков», включая Пака. Он выглядел до смешного здоровым и хорошо отдохнувшим. Насколько я знал, он вообще не веселился прошлой ночью – парень все еще был в шоке от того, что случилось с той девушкой в Кали.

Не могу винить его за это ... уродливое дерьмо.

Последние две недели, с тех пор как мы вернулись домой, я скучал по нему, особенно по ночам. Очень запутано, но в прошлом году были только я и он. Мы охраняли друг друга, стоя на страже, прикрывая друг другу спины. Выживали. Такое братство не просто заканчивается, как только вы отбываете свой срок.

– Как дела? – спросил я, подходя к нему.

– Без страха и волнения, – ответил он сухим голосом. – Вчера получил новые водительские права. Пришлось ждать целую вечность, а сучка рядом со мной никак не могла заткнуться. Все еще самая захватывающая вещь, которая случилась со мной с тех пор, как мы вернулись домой, так что, возможно, нам нужно изучить наши варианты.

– Коллап – отличный маленький городок, чтобы там обосноваться, – сказал я ему, ухмыляясь. – Клянусь, ты привыкнешь ложиться спать в семь вечера. Конечно, ты можешь просто вернуться в Монтану. Люблю, когда ты рядом и все такое, но если тебе там плохо, зачем оставаться?

Он пожал плечами. – Такое чувство, что у меня есть незаконченное дело.

– Да, но это дело – малолетка, так что можешь с этим смириться. Если это не настоящая любовь, конечно, – сказал я, дразня его. – Настоящая любовь стоит любых жертв, верно? Вплоть до твоих яиц?

– Отвали, – сказал он, толкая меня в плечо. Я ударил его в ответ, но дальше этого дело не пошло. Как бы я ни любил спарринг с ним, сейчас было не время.

– Рад снова тебя видеть, – сказал Буни, президент «Серебряных Ублюдков». – Пак рассказал нам все, что ты для него сделал.

– Взаимно, – признался я. – Без него там было бы намного хуже. Просто рад, что мы оба остались живы.

– Ну, мы это оценили.

– Он хороший брат.

Я оглянулся и увидел, что к нам неуклюже приближается ББ. Проспект к настоящему времени должен был уже стать полноправным членом, но он выпадал на некоторое время, когда его мама умирала. Рак.

– През говорит, что пора идти, – сказал он нам. – Они готовы к старту. Наверху, в игровой комнате.

Мы все переместились внутрь, проходя через главный зал, который служил гостиной, баром и общим местом для встреч. Он занимал переднюю половину нижнего этажа, с кухней в задней части слева, офисами в центре и мастерской, которая зеркально отражала главную комнату с обратной стороны.

Место было не в плохом состоянии, учитывая, насколько большой была вечеринка. Тут и там лежали пустые бутылки, а лифчик зацепился за лампочку, висевшую над бильярдным столом. Я видел, как несколько девушек бродили вокруг, убирая дерьмо. Не узнал никого из них, что не было большим сюрпризом. Я все еще не был полностью интегрирован в жизнь клуба, и ни одна из них не испускала старушечьих флюидов. А потом я заметил ту, кто прошлой ночью мне отсосала. Она слегка помахала рукой. Я кивнул ей, но не стал встречаться с ней взглядом – не было причин поощрять ее.

Игровая комната находилась на втором этаже, справа. Когда мы поднялись наверх, большинство братьев уже ждали нас. Мы с Паком нашли местечко в глубине, прислонились к стене и стали наблюдать. Он получил полный патч только три недели назад, и я знал, что он планировал не высовываться. И я тоже.

Пикник оглядел комнату в окружении других президентов клуба, приехавших на выходные, включая Дика, Хантера и Буни.

– Спасибо всем, кто пришел. За последние пару лет у нас было много конфликтов. Дерьмо пошло ко дну, братья отбыли срок, – он почтительно кивнул мне и Паку, – и мы потеряли кое-кого по пути. Хорошо иметь некоторое время только для общения. Но мы не можем упустить и этот шанс поговорить о делах. Дик и Хантер расскажут нам о ситуации с картелем, а потом у нас будет новое дело. Дик?

Президент чаптера «Риперов» в Портленде шагнул вперед, скрестив руки на груди и окинув взглядом комнату.

– «Дьявольские Джеки» удерживают власть на юге, – сказал он. – Мы поймали несколько беглецов Картеля в районе Портленда, но, насколько я знаю, они больше не добираются до Вашингтона. – Ла Гранд стоит твердо, прикрывая центральный коридор. Как бы мне ни было неприятно это признавать, «Джеки» сильны. Почти не о чем отчитываться. Хантер, у тебя есть что добавить?

Старик Эм шагнул вперед. Я задумчиво изучал его, пытаясь решить, стал ли я в эти дни ненавидеть его меньше. Я уже давно забыл об Эм – в глубине души я совсем не думал о ней. Можно было бы подумать, что это сгладит отношения между мной и Хантером, но это не так – я все равно с радостью перережу ему горло, просто из общих соображений. Высокомерная сволочь.

Он смотрел прямо на меня, его глаза были жесткими.

– Я должен поблагодарить тех, кто отбыл срок за всех нас, – сказал он, насмешливо отсалютовав мне. Хуесос. – Мы все знаем, что Картель рано или поздно восстановит свои силы и в какой-то момент придет за нами снова, но сейчас они в основном остаются к югу от границы штата Орегон. На Северной Кали немного сложнее – мы не контролируем ситуацию, но и они тоже. В какой-то момент нам, вероятно, придется принять жесткое решение о том, хотим ли мы продолжать борьбу за территорию. Это решать клубу, и сейчас мы воздерживаемся от каких-либо серьезных планов. Наши союзники на юге проникли туда. Не уверен, что в долгосрочной перспективе мы можем доверять им.

Мы с Паком обменялись взглядами – в тюрьме мы много чего повидали. Наши «союзники» были бесполезны.

– Пэйнтер, ты не хочешь поделиться тем, что рассказал мне о своем пребывании в тюрьме? – спросил Пик, видимо прочитав мои мысли. Я кивнул, сделав паузу, чтобы подумать, прежде чем заговорить.

– Ну, вы все знаете, что с нами были братья из клубов союзников, – сказал я. – Несколько «Долгожителей» «Братство Бэй», и один парень из «Ночных Ястребов». «Долгожители» – дерьмо, к сожалению. Я не мог доверять им в тюрьме, и теперь, когда я посетил один из их чаптеров, я бы сказал, что это характерно для всего гребаного клуба. Братство казалось надежным, но им было трудно держать себя в руках. Парень из «Ночных ястребов» интересный ...

Мы с Паком обменялись быстрыми взглядами, когда я остановился, пытаясь придумать лучший способ рассказать о Пайпсе, нашем тюремном контакте.

– Пак, ты не хочешь присоединиться? – спросил я.

– Конечно, – сказал он. – Пайпс был сам по себе, и мы довольно быстро сблизились, учитывая историю между нашими клубами. Ему тоже предъявили обвинение в хранении оружия. Но вот интересная часть – мы все знаем, что они уже некоторое время перевозят продукт через канадскую границу, верно? Ну, это прошло ... По словам Пайпса, их канал на канадской стороне загибается.

Пикник и Буни были в курсе этой ситуации, но Хантер, очевидно, был удивлен. Интересно – Пик не проинформировал его заранее. Думаю, семья Хейс не была очень счастлива. Ничего удивительного – у меня было много причин не любить этого парня, но насколько я мог судить они были ничто по сравнению с мотивами Пика, сам Иисус Христос не был бы достаточно хорош для дочерей Риза Хейса, по крайней мере, не в его глазах.

Рэнс, президент чаптера «Риперов» в Беллингеме, подошел ближе. Конечно, он уже знал то, о чем мы с Паком должны были рассказать. Мы доложили обо всем Пику и Буни, и я знал, что Риз связался с Рэнсом позже, поскольку его отделение было ближе всего к Холлис-Фоллз, где располагались «Ночные Ястребы». Теперь мне было любопытно услышать его мнение о данной ситуации.

– До нас дошли слухи, – сказал он. – Я уже давно подозреваю, что что-то случилось. У них не хватало денег на оплату, товар пропал, и все такое. Они обвиняли в этом местных копов, которые стали слишком жадными – цену сделки – но это никогда не звучало правдиво. Теперь у нас есть лучшее представление о том, что происходит. Расскажи им все остальное, Пэйнтер.

– Итак, в Британской Колумбии появился новый игрок, – продолжил я. – Они называют себя клубом, но Пайпс говорит, что они просто кучка торчков, которые купили себе байки и накинули на себя какие-то патчи – вообще не настоящее братство. Вроде того дерьма, что произошло в Квебеке, понимаете? Теперь они сражаются с «Ночными Ястребами» за контроль над трансграничным движением. Он беспокоится, что весь клуб пойдет ко дну, полностью потеряв свои патчи.

– А почему они сами к нам не пришли? – спросил Хантер, нахмурившись. – Похоже на то, что вы хотели обсудить это напрямую, но мы не слышали от них ни хрена.

– Пайпс думает, что их президент – Марш – связался с парнями из БК, – объяснил я. – Он не только вводит новых братьев, которые верны ему, но и выводит из игры старых братьев. Они не голосовали за это дерьмо, и никаких выборов офицеров тоже не было. Пайпс говорит, что он пытался позвонить Маршу. Ему надрали задницу, а потом принесли в жертву. Он не хочет говорить с копами, но обращается к нам за помощью. Отчаянно нуждаясь в этом. Знает, что если клуб падет, то он потеряет свою защиту.

– Плохая ситуация, – пробормотал Буни. – Есть какие-нибудь идеи?

– Мы должны все проверить, – сказал Болт, вице-президент чаптера в Кер-д'Алене. Этот человек был ровесником Пикника, и они дружили всю свою жизнь. Если бы не Болт, меня бы здесь вообще не было – я познакомился с ним, когда мне было девятнадцать лет, только что отсидел свой первый тюремный срок и до смерти был напуган. Он сжалился надо мной, научил меня, как остаться в живых, и прикрывал мою задницу, когда мне это было нужно. Прежде чем я примкнул к клубу, у меня был байк, но я ничего не знал о культуре MК. К тому времени, когда я вышел из тюрьмы два года спустя, я был готов к «Риперам». Болт потянул за какие-то ниточки, и следующее, что я помню, – это то, что я живу в оружейной, выполняю разные разовые поручения, и прокладываю свой путь в клуб.

Лучшая чертова вещь, которая когда-либо случалась со мной, без гребаных вопросов.

– Я поеду, – объявил Гейдж, тихонько подходя. Я не удивился – до прошлого года Гейдж был заместителем Пика по безопасности, и никогда не отступал ни перед чем. Последние два года он руководил операцией, и я знал, что он не знает покоя. – Сделай все по-тихому, прощупай, как идут дела. Может, тебе взять напарника?

– Еще идеи? – спросил Пик, глядя на других президентов.

– А мне кажется, что он достаточно крепкий, – сказал Буни. – Не надо их предупреждать – если это ничего не значит, они никогда не узнают, что мы их допрашивали, и если нам придется действовать, я не хочу, чтобы они узнали об этом раньше времени.

Рэнс кивнул. – У тебя есть кто-нибудь на примете, Гейдж? Они знают большинство братьев Беллингема, так что мы не можем быть тебе полезны.

Гейдж посмотрел на меня задумчивым взглядом. – А как насчет тебя, Пэйнтер? Ты слышал об этой ситуации из первых рук, и на некоторое время выпал из поля зрения. Меньше шансов, что тебя узнают. Я знаю, что ты на условно-досрочном освобождении, но я думаю, что мы это предусмотрели.

– Конечно, – сказал я, мысленно перестраивая свою неделю. У меня были смены в автомастерской, но, учитывая, что Пик был боссом, это не было проблемой.

– Отлично, давай поговорим после того, как закончим здесь, – ответил он.

– Двигаясь дальше, давайте обсудим ситуацию с Сигом, – сказал Пик. Я слушал его только одним ухом, обдумывая каждый разговор, который я когда-либо вел с Пайпсом в тюрьме, задаваясь вопросом, не пропустил ли я что-нибудь по пути.

– Тебе нужна помощь? – спросил Пак шепотом. – Я знаю, что ты хорош под прикрытием, но никогда не помешает помощь.

Мне понравилась эта идея – я чувствовал себя естественно, имея Пака за спиной. – Дай мне поговорить с Гейджем. Посмотрим, что он скажет.

* * *

Через час мы закончили все наши дела. Их было немного – этот уик-энд был больше неофициальной встречей, а не чем-либо еще. Выходя, я поймал взгляд Гейджа, и он помахал мне рукой.

– Пак предложил поехать с нами, – сказал я ему. – У нас тесные отношения, и, наверное, не повредит, если кого-нибудь из «Ублюдков» поедет с нами.

Гейдж нахмурился.

– Я бы предпочел этого не делать. Я знаю, что он хороший парень, но если мы возьмем второй клуб, это все усложнит. Мы возьмем с собой одного из «Ублюдков», а потом «Джеки» захотят взять с собой одного из своих, и мы вдесятером въезжаем в город. Сейчас он находится на нашей территории, и я хотел бы сохранить его таким.

– Справедливо, – сказал я, понимая его логику, хотя мне это и не нравилось. Пак хорошо прикрывал спину. Конечно, и Гейдж тоже. Он не просто так был третьим лицом в иерархии клуба – этот человек был кирпичом. Солидный, опасный, абсолютно преданный клубу. – Так, когда ты хочешь поехать?

– Я думаю, мы скоро отправимся, – сказал он. – Я уже говорил с Пиком о том, чтобы временно поставить кого-то другого вместо меня. Это может занять некоторое время, и я не хочу оставлять их в подвешенном состоянии. Теперь я пытаюсь придумать что-то, что позволит мне открыть там магазин на некоторое время, и также даст мне повод уйти, когда мне нужно ... Я не люблю работать под прикрытием, но сейчас это к лучшему.

– Я тебя услышал. Так ты думаешь, это займет какое-то время?

– Понятия не имею, – ответил он. – Ты гибкий? Я не буду нуждаться в тебе все время, но я хочу, чтобы ты поддерживал меня хотя бы часть времени.

– Конечно, я справлюсь, – сказал я, решив, что возьму с собой несколько блокнотов для рисования или что-то в этом роде. Я уже больше года не занимался серьезным искусством – и нет причин волноваться об этом сейчас. – А если мы скажем, что ты дальнобойщик? Это позволит свободно приезжать и уезжать, дистанцирует тебя от клубной жизни, все еще давая повод ездить на байке, когда будешь находиться в городе. Мало того, у Пика сейчас на руках большой грузовик Пейса Говарда – он позволил ему припарковать его за магазином, пока он дислоцируется, Пик обещал, что будет продолжать в том же духе. Может, нам это пригодится.

Гейдж задумчиво кивнул.

– Неплохая идея, – сказал он. – Я поговорю с Пиком, посмотрим, что он скажет по этому поводу. Как ты держишься? Уже две недели, верно?

– Хорошо, – сказал я, понимая, что это правда. Помимо ситуации с Мелани, я в целом был всем доволен. – Офицер по условно-досрочному освобождению – Торрес, на зарплате – кажется, знает свое место. Я не должен уезжать из штата, но он меня прикроет.

– Тогда ладно, – сказал он. – Я поговорю с Пиком. Дай мне знать, если у тебя возникнут какие-то осложнения , планирую уехать завтра или в понедельник.

Я кивнул и направился вниз по лестнице на первый этаж оружейной. Там было много людей. Я почувствовал запах завтрака, доносящийся из кухни, и решил, что они все сделают как обычно – приготовят внутри, а подадут еду во дворе.

С таким же успехом я мог бы и сам взять себе, что-нибудь поесть.

Выйдя на улицу, я схватил тарелку и положил себе яйца, ветчину и картофельные оладьи. Я только сел за стол с Ругером, Хосом и Даком, когда Кит Хейс – злая сестра Эм, и я не использую эти слова легкомысленно – плюхнулась рядом со мной.

– Сегодня вечером мы идем на ярмарку, – объявила она. – Многие из нас хотят посмотреть родео, и, может быть, съесть несколько маленьких пончиков, которые они бросают в пакеты с сахарной пудрой. Софи и Мари хотят пойти, но ваши дамы не пойдут, если вы, ребята, не составите им компанию. Что скажете?

– Обрати внимание на то, как она делает вид, что наше мнение имеет значение, – пробормотал Дак, наклоняясь ко мне. Мне пришлось улыбнуться. Мужчине было за шестьдесят, и, хотя к нему всегда относились с уважением, большую часть времени он старался держаться поближе к зданию клуба.

– Не смотри на меня, – сказал я ему. – Она здесь, чтобы завербовать Хоса и Ругера.

Кит уставилась на меня.

– Не надо все портить, – сказала она, выгнув бровь. – Мы хотим, чтобы девочки поехали с нами, но я точно знаю, что Мари не поедет, если этого не сделает Хос, и то же самое касается Софи и Ругера. Они знают, что здесь, в оружейной, есть чем заняться.

– Здесь есть чем заняться, – сказал Хос безжизненным голосом. – У нас гости разбили лагерь на заднем дворе. Их нужно накормить ужином.

– Который они могут купить на ярмарке, – сказала Кит, ее улыбка стала мрачной и неподвижной. – Кроме того, что здесь останется много других женщин. И не похоже, что родео пройдет так поздно. Вы все можете вернуться сюда и повеселиться, когда все закончится ... и не похоже, что сидеть и пить в этом дворе – это что-то особенное. Вы, ребята, все время так делаете. А родео бывает только раз в год.

Ругер вздохнул. – Теперь будет легче сдаться.

– Киска, – сказал я, хотя у мужчины никогда не было шанса. Никто не мог противостоять девочкам Хейз, когда они что-то задумывали, и, очевидно, их мысли были заняты походом на ярмарку.

– Ах да, Пэйнтер? – спросила Кит, и, клянусь, она захлопала ресницами, глядя на меня. – Мы возьмем с собой Мелани, так что если ты хочешь остаться здесь, это будет просто замечательно. Я уверен, что она не хочет, чтобы ты был рядом.

Маленькая сучка. Теперь мне нужно будет пойти.

Я откусил кусочек яйца, делая вид, что не замечаю ее. Она рассмеялась и побежала через двор, видимо, в поисках новых жертв.

– Я очень рад, что эта девушка переехала в Ванкувер, – вздохнул Дак. – Я люблю ее, как родную, но будь я проклят, если она не будет ворошить дерьмо, куда бы ни пошла. Я полагаю, вы все будете на ярмарке сегодня вечером?

Я уставился на свою еду, притворяясь очарованным рисунком кетчупа на картофельных оладьях.

Дак рассмеялся.

Мелани

– Пожалуйста... – заскулила Кит, опускаясь на колени передо мной. Она поймала нас с Джесс во дворе – на заметку: никогда не выходите на улицу и даже не открывайте дверь, когда девочки Хейз в городе – и резко потребовала, чтобы мы пошли с ней на родео, потому что «эти ковбои не будут щипать собственные задницы».

Хотя я и была уверена, что это правда, все же не планировала идти вместе с ней – мне нужно было поработать с документами, и я уже выставила себя дурой накануне вечером. Избегать «Риперов» – главное в моем списке приоритетов, но вот Кит стояла на коленях во всей своей красе, подражая Бетти Пейдж.

Позади нее на улице стояли не менее пяти байкеров из «Дьявольских Джеков» во главе с Хантером, стариком Эм.

Никакого давления, верно?

Краем глаза я заметила, как Таз слез с байка и направился ко мне. Господи, неужели. Я почувствовала, как мои щеки запылали от воспоминаний о прошлой ночи.

Алкоголь. Алкоголь – мой враг. Алкоголь и семья Хейс.

Таз подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

– Ты уверена, что не хочешь пойти с нами? – спросил он. – Жареная пища. Лошадиное дерьмо. Что тут может не нравиться?

Джесс взглянула на него, приподняв бровь.

– Не поклонник родео? – спросила она. Таз рассмеялся.

– Мотоциклы не оставляют после себя кучу дерьма, куда бы они ни поехали. Я думаю, что это подводит итог моим чувствам по этому вопросу.

Джесс усмехнулась, напугав меня, потому что она не была поклонницей байкеров.

– Я Джессика, – сказала она. Ра-ро

( так

говорит

Скуби

Ду

). Это был ее милый голос «я свободна». Вот тебе и целибат.

– Ты ведь поедешь с нами, верно? – с надеждой спросила Кит, пристально глядя на Джесс. Девушка почувствовала запах слабости.

– Я думаю, мы могли бы это провернуть, не так ли, Мел? – невинно спросила Джесс. Я прищурилась, глядя на нее.

– Конечно, – сухо ответила я. – Не могу дождаться.

Таз фыркнул, сжимая мое плечо.

– Не надо так волноваться, – прошептал он мне на ухо. – Ты можешь получить кое-что.

– Ладно, идите, собирайтесь, – сказала Кит, вскакивая и гордо улыбаясь нам. Она действительно серьезно относилась к «новой семье» теперь, когда ее отец и Лони назначили дату свадьбы. После этих выходных я не могла дождаться, когда все закончится. Декабрь не наступит достаточно скоро. – Все остальные уже там.

– Хорошо, – весело сказала Джесс, хватая меня за руку и оттаскивая от Таза. – Мы будем готовы максимум через пять минут.

* * *

– Я думала, ты ненавидишь байкеров, – напомнила я ей, когда мы вернулись в дом. – И пять минут не достаточно, чтобы подготовиться. Не говоря уже о том, что на этой неделе я занята.

– Работу с бумагами можно закончить за полчаса, – сказала она. – И ты отлично выглядишь. Просто немного блеска для губ и возьми свои вещи. Я переосмыслила свое отношение к байкерам ...

– Да неужели? С каких пор?

– С тех пор, как я увидел Таза – этот парень целиком и полностью подходит для траха. А теперь вот что мне нужно знать – есть ли что-нибудь между вами? Я знаю, что ты пришла домой с Пэйнтером, но Таз сейчас был весь в тебе. Обычно я бы сказала, что это что-то значит, но эти парни так чертовски эмоциональны, что трудно сказать наверняка.

– Я немного потусовалась с ним вчера вечером, – призналась я. – Но мне от него ничего не надо – моя голова и так достаточно забита Пэйнтером. Мне не нужен еще один байкер, бегающий туда-сюда. Он весь твой.

– Отлично, – сказала она, облизывая губы. – Я уже давно была очень хорошей девочкой. Я думаю, что пришло время вернуть себя на рынок.

Бедный Таз.

Мужчина облажался. Буквально. Почему-то у меня было предчувствие, что он не будет слишком возражать.

Ровно через четыре минуты и пятьдесят девять секунд мы снова были на улице. Я выглядела не лучшим образом, но и не так уж плохо – обрезанные шорты, симпатичная майка и старые ковбойские сапоги, которые оставила мама, когда ушла.

Не так уж и много наследства, но сегодня они пригодятся.

– Так с кем же мы едем? – застенчиво спросила Джесс, когда мы вернулись.

– У меня есть свободное место, – сказал высокий, долговязый парень с темными волосами и татуировками на шее. Я улыбнулась ему, решив, что приму его предложение, но Таз снова положил руку мне на плечо.

– Она со мной, – сказал он. Эм и Кит обменялись взглядами, и Джессике удалось скрыть свое разочарование, проведя рукой по плечу Мистера Тату.

– Я бы с удовольствием поехала с тобой, – сказала она, включив все свое обаяние. Это было почти жутко, как быстро она отбросила фасад хорошей девочки. Я и забыла, как быстро она работает.

Может, я и старше и умнее Джесс, но она все равно Джесс.

Нам потребовалось всего пять минут, чтобы добраться до выставочного центра, хотя этого времени было достаточно, чтобы установить, что у Таза очень хороший пресс. Добровольцы на лошадях заставили нас припарковаться на большом пустом поле позади конюшен. Там уже было, по меньшей мере, тридцать байков, охраняемых проспектами «Риперов», «Серебряных Ублюдков» и «Дьявольских Джеков». Таз поймал меня за руку, когда мы шли к воротам, небрежно собственнически, одновременно взволновав и напугав меня. В конечном счете, он не был тем парнем, которого я хотела, и мне не хотелось его обманывать ... но какой женщине не нравится, когда горячий парень держит ее за руку на публике? Могло бы быть еще прекраснее

? Сомнительно. Дерьмо. Наверное, мне следует покончить с этим, пока все не превратилось во что-нибудь, решила я. И потянула его за руку.

– Мы можем поговорить минутку? – спросила я.

– Конечно, – сказал он, отступая в сторону, чтобы остальные могли пройти. Джесс приподняла бровь, но я проигнорировала ее.

– Что случилось? – спросил Таз. Я посмотрела на него, рассматривая его почти идеальные черты, эти сексуальные волосы, все еще зачесанные назад, и то, как его глаза почти сочились сексом. Неужели я сошла с ума, отказывая этому парню?

Возможно.

– Гм... Наверное, это нелегко сказать, но вчера вечером я был очень пьяна, – начала я. Он одарил меня нежной улыбкой.

– Я это уловил.

Я почувствовала, что краснею – никогда больше не буду столько пить. Я знала, что по сравнению с некоторыми людьми, это было не очень много, но я ненавидела чувствовать себя настолько неуправляемой. Мой отец всегда делал глупости, когда был пьян.

Я была лучше, чем он ... по крайней мере, я хотела быть лучше. Сразу после того, как я переживу эту поездку на ярмарку.

– Так что, я не ищу отношений, – начала я. Улыбка Таза стала шире.

– Расслабься. Я просто пытаюсь потрахаться, – сказал он прямо, и хотя можно было бы подумать, что его слова оскорбительны, – было похоже на то, что он имел в виду не меня. – И я уже знаю, что ничего не добьюсь с тобой. Но твоя маленькая соседка по комнате жаждет меня, и ее сводит с ума, что я с тобой. Пэйнтер, вероятно, будет здесь позже, так что ты можешь разозлить его, повиснув на мне. Как раз к тому времени, когда он потеряет свое дерьмо и утащит тебя, она будет готова утешить меня в моем горе. Это взаимовыгодно, правда.

Я изумленно уставилась на него.

– Не могу поверить, что ты только что сказал мне это, – сказала я, наконец. – Это довольно бесстыдно.

– Стыд на самом деле не мой конек, – сказал он, излучая самоуверенность. – Просто смирись с этим, детка. Мы хорошо проведем время, а потом ты пойдешь домой с Пэйнтером, а я трахну твою соседку.

Я моргнула.

– Ты же понимаешь, что я собираюсь предупредить ее о тебе, – наконец выдавила я. Он улыбнулся, чистый грех на палочке. Или – грех с палкой? Хех.

– Я рассчитываю на это, – сказал он. – Она любит неприятности – это я вижу. Это заведет ее, бросит ей вызов. Чем больше ты ее предупредишь, тем легче будет.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что я чувствую.

– Пошли, – сказал он. – Я голоден, а Эм говорит, что барбекю здесь просто потрясающее. Я даже угощу тебя ужином. Звучит неплохо?

Я кивнула, все еще смущенная. Я не знала, как с этим справиться, но в одном он был прав ... ярмарка с барбекю – дерьмо, но будь я проклята, если не голодна.

Глава 6

П э йнтер

Ярмарка отстой.

Таз крутился около Мелани, и я провел последние два часа, бродя по выставочным палаткам, наблюдая за ними и бесился, потому что он делал все возможное, чтобы наебать меня.

Хуесос.

Всякий раз, когда она отворачивалась, он тянулся к ней бедрами или делал вид, что хватает ее за зад. Щелкал языком. Сжимал свой член. Проклятый извращенец. Хантер тоже был в этом замешан, тихо дразня меня, когда у него была такая возможность. Мои собственные братья были чертовски бесполезны. Хос только закатывал глаза, и когда мы наконец-то направились на ужин в палатку для барбекю, Ругер заметил, что если у меня нет яиц, чтобы претендовать на нее, я должен отпустить ее.

Боже, помоги мне, если бы эти придурки были моим прикрытием, я бы лучше справился сам. Ночь была охренительно бесконечной. Я мог бы наплевать на родео – думал, что это приличное развлечение, и я бы не был здесь, если бы не Мелани. Я пытался поймать ее взгляд, но она не смотрела на меня. Я знал, что она в курсе, потому что она продолжала краснеть. Наверное, стыдилась прошлой ночи. Справедливо... Но чем дольше я наблюдала за ней с Тазом, тем труднее мне было сохранять дистанцию.

Она заслуживала идеального мужчину, а этот козел не подходил.

По крайней мере, еда была хорошей. На ярмарочной площади была сотня разных мест, где можно поесть, но барбекю должно было быть лучшим. Если мне нужно было доказательство, что я ебнутый на всю голову, оно пришло, когда я подошел к очереди. Впереди меня стояла хорошенькая маленькая штучка, которая все время натыкалась на меня «случайно». Я бы все от нее получил, если бы не был полностью сосредоточен на Мел и на том факте, что Таз не мог держать свои гребаные руки подальше от нее.

Десять минут спустя я направился к длинным столам, расставленным снаружи палатки, неся тарелку с ребрышками, картофельным салатом и кукурузным хлебом. Я нашел свободное место рядом с Хосом и Мари. Ругер и его старуха Софи сели напротив нас, оставив достаточно места для остальных внизу. Вскоре Кит, Эм и Хантер присоединились к нам, а затем Таз и Мелани сели рядом с ними. Девочки начали смеяться и хихикать, когда Джессика присоединилась к ним.

Похоже, она переспала с лучшим другом Хантера, Скидом. Может, она и не была моей любимицей, но она заслуживала лучшего, чем этот еблан. Следили бы за ней получше. Отвернувшись, я заметил, что Хос тоже разглядывает Джесс и Скида. Потом он поймал мой взгляд, и мы обменялись бессловесным разговором – Джесс была молода. Мы оба будем присматривать за ней. Таз встал.

– Кто-нибудь хочет выпить? – спросил он, глядя прямо на меня. – Дамы, похоже, хотят пить, и я подумал, что, может быть, я куплю выпивку.

Ох уж этот засранец. Он снова пытался напоить Мел.

– Мне не надо, – настаивала она, и я сдержал улыбку. Отсоси, членосос. Она тебя раскусила.

* * *

Ужин длился слишком долго. Из-за безостановочного рта Кита и мелких подколок Таза, я не был полностью уверен, что справлюсь. Затем все разбежались по туалетам, после того как мы убрали наши тарелки.

Таз стоял рядом со мной, радостно насвистывая, пока мы ссали, и тогда я решил, что с меня хватит его дерьма. Когда мы вышли, я кивнул ему, чтобы он следовал за мной за ближайшую выставочную палатку для приватного разговора. Жаль, что это была будка шерифа округа Кутеней – не самое подходящее место для убийства человека. Дерьмово быть мной.

– В какую игру ты играешь? – спросил я его, заставляя свой тон оставаться спокойным и расслабленным.

– Развлекаешься, Брукс? Мне нравится эта девчонка Мел. У нее очень хорошая киска. – Таз задумчиво хрустнул костяшками пальцев. – Позже ... я трахну ее, пока ты будешь заниматься сладкой любовью со своей рукой? Я обязательно сделаю несколько заметок, чтобы ты знал, как это происходит.

Год назад я бы его прикончил, невзирая на то, что от шести копов нас отделяла лишь брезентовая стена. Однако тюрьма научила меня владеть собой. Мы с Паком были почти в полном одиночестве в Кали – мы не могли позволить себе такую роскошь, как действовать в гневе. Нет, если мы хотели выжить.

Теперь я использовал этот выстраданный самоконтроль, чтобы держать свое дерьмо при внутри себя.

– Сейчас все закончится, – решительно заявил я, отказываясь играть в его игру. Таз поднял бровь.

– Что?

– Не глупи, ты же знаешь, что я имею в виду, – ответил я, устав от всей этой ерунды. – Она для тебя никто, поэтому, когда она вернется, она будет со мной.

– Как ты догадался?

Я медленно улыбнулся, протянув руку вниз, чтобы коснуться спасательного ножа, который всегда держал в ножнах на бедре. – Если ты прикоснешься к ней, я выпотрошу тебя здесь и сейчас, при свидетелях. Ты умрешь, и мир между нашими клубами закончится – и все потому, что ты не бросил девушку, на которую тебе наплевать. Ты действительно хочешь, чтобы все так и вышло?

Его лицо помрачнело.

– Ты блефуешь. Я знаю, что ты на испытательном сроке – они отправят тебя обратно в тюрьму, – сказал он медленно. Я пожал плечами, почти надеясь, что он бросит мне вызов. Не то чтобы я хотел закончить свою жизнь, гния в камере, но убийство этого ублюдка может стоить этого.

– Может быть, – ответил я, одарив его милой улыбкой. – Думаю, у тебя есть только один способ это выяснить.

– Ты действительно начнешь войну из-за этой девушки?

Я помолчал, размышляя. – Да.

Таз медленно покачал головой, подняв руки в знак капитуляции. – Блядь, возьми ее. Мне все равно нужна ее соседка по комнате. Просто прикалываюсь над тобой, вот и все.

Я почувствовал, что мои плечи расслабились, потому что я действительно был готов сделать это – я бы убил его, если бы он снова прикоснулся к ней. Иисус.

– Тебе следует обратиться за профессиональной помощью, – сказал Таз почти озабоченно.

– К психиатру? – спросил я, сдерживая смех. – Да, встречал одного из них в тюрьме. Мы не очень хорошо ладили.

– Я думал о хорошей шлюхе, – ответил он, неохотно улыбаясь. – Ты ведь понимаешь, что киска – это киска, верно? Горячая, влажная и тесная – вот все, что имеет значение.

Бля. Почему он должен был сказать об этом? Теперь я думал о ее киске, которая, я был уверен на 100 процентов, была первой во всех отношениях. У меня зазвонил телефон. Я схватила его, найдя сообщение от Хоса.

Хос: В се хорошо? Все вернулись к столикам с едой .

Я:  Буду через секунду.

Я снова посмотрел на Таза. – Все в порядке?

Он кивнул.

– Конечно, как скажешь, – сказал он. – Но если серьезно – ты можешь пойти и потребовать эту девушку. Такое сумасшествие может стать опасным, если ты ошибешься. Будет справедливо, если остальные заранее точно будут знать, как обстоят дела.

Я нахмурился, потому что не был готов к этому. Я все еще хотел для нее лучшего. Кого-то хорошего, кто будет работать на постоянной работе, может быть, возьмет ее на Гавайи раз в два года. Вымоет ее машину по утрам в субботу. К сожалению, каждый раз, когда я пытался представить себе этого парня, он лежал мертвым у моих ног.

Может быть, у меня действительно был комплекс.

* * *

К тому времени, когда мы добрались до группы, родео уже должно было начаться. Хотя я не был большим поклонником, не мог отрицать, что было что-то в том, чтобы увидеть парня, удержавшегося целых восемь секунд на одном из этих больших быков. Королевы родео тоже были не так уж плохи в своих узких джинсах. Я подошел к Мелани, одарив ее мрачной улыбкой.

– Таз занят, – сказал я ей, откровенно игнорируя тот факт, что байкер стоял менее чем в шести футах от нас, ни хуя не делая. – Ты проведешь остаток ночи со мной.

Она закашлялась, слегка поперхнувшись, и я в ответ похлопал ее по спине, в то время как остальная группа смотрела, очевидно, наслаждаясь нашей маленькой драмой.

– Разве у тебя нет своей собственной жизни, чтобы развлечь себя? – раздраженно спросил я.

– Нет, – сказала Кит, широко раскрыв глаза. – Продолжай.

Бля, гребаная чертовка.

Мел впилась в нее взглядом, сбивая с толку. Черт, это было сексуально. Громкоговорители на шесте, высоко поднятом над ярмарочной площадью, с треском ожили.

– Ребята, мы начнем наше родео через пятнадцать минут или около того. Это означает, что сейчас самое время, чтобы выпить или перекусить и занять свои места.

Все повернулись к трибунам, к счастью потеряв к нам интерес. Таз медленно направился к Джессике, и я заметил, что Мел не особенно удивилась такому развитию событий. Интересно. И если Таз переспит с Джесс, это было еще одним поводом для беспокойства – он мог быть мудаком, но он не был гребаным социопатом, каким был Скид.

Мы пришли слишком поздно, чтобы получить действительно хорошие места, но в верхней части крытых трибун все еще было много свободных мест. Не обращая внимания на ее хмурый взгляд, я намеренно подтолкнул Мел к концу, а затем сел между ней и остальной группой, все время глядя на ее задницу.

– Я возьму немного пива, – объявил Хос. – Кому-нибудь еще?

Я кивнул, приподняв бедра, чтобы вытащить бумажник, который носил на цепочке. Втащил пару купюр и протянул их. Затем Хос и Мари начали спускаться по лестнице к бару вместе с Кит, которая с почти религиозным рвением подносила выпивку массам. Это оставило значительный разрыв между нами и остальной частью группы, что меня вполне устраивало.

– Ты ведь знаешь, что Таз – игрок, верно? – сказал я Мел, глядя на арену, где королевы и принцессы родео ездили по кругу, разогревая своих лошадей. Она покраснела, отказываясь смотреть на меня. Да, определенно все еще смущена из-за прошлой ночи.

– Это действительно не твое дело … Но да, я знаю, – прошептала она. – Я признаю, что была пьяна и глупа в оружейной комнате, но сейчас трезва, и обычно не веду себя как полная идиотка.

– Я не считаю тебя идиоткой, – сказал я. – Просто хотел предупредить тебя.

– Думаю, прошлой ночью я получила достаточно предупреждений. Я здесь только потому, что Кит притащила меня. Она само зло.

Мой член подпрыгнул при воспоминании об этом «предупреждении», и я сделал глубокий вдох, напоминая себе, что прыгать на девушку на публике, вероятно, было нарушением условно-досрочного освобождения.

– Разве вы, девочки, не должны участвовать в этом вместе? – спросил я, пробиваясь сквозь волну похоти. – И для протокола, я думаю, что она воплощение дьявола. Превратила мою жизнь в ад на долгие годы, маленькая ведьма.

Мелани мило хихикнула, бросив на меня застенчивый взгляд из-под ресниц. – Если это так, то как она вытащила тебя на ярмарку?

Я прочистил горло, не желая вдаваться в подробности. Будь я проклят, если признаюсь в чем-нибудь.

– Не имеет значения, – сказал я, оглядываясь на арену. Где, черт возьми, Хос с пивом?

– Эй, я действительно сожалею о прошлой ночи, – сказала Мел так тихо, что я чуть не пропустил ее слова мимо ушей.

– Что? Нет, не беспокойся об этом, – сказал я ей, жалея, что так сильно на нее обрушился. Бля, а теперь я думал о том, чтобы кончить в нее. Я был так чертовски возбужден, а она стояла на коленях в траве, как тысяча фантазий, которые я отбил в темноте ... Я должен был что-то сделать, чтобы это закончилось, даже если это означало причинить ей боль.

– Я была очень пьяна. Я не хотела использовать тебя в своих интересах.

Черт возьми, я был придурком.

– Ты не воспользовалась мной, – сказал я. – Давай просто оставим это. Никакого вреда, никакого фола.

– Хорошо, – прошептала она. Между нами снова повисло неловкое молчание. Мне хотелось расспросить ее о школе, о том, как идут дела у Джесс и их совместной жизни ... Я также хотел знать, продолжала ли она встречаться с тем придурком, о котором писала мне, с тем, кто хотел слишком быстро стать слишком серьезным.

Тем самым, с которым я предложил ей попробовать, потому что я гребаный мазохист.

– Пиво, – сказал Хос, протягивая мне две алюминиевые бутылки «Bud». – Наслаждайся.

Он опустился рядом со мной, и я оглянулся, чтобы увидеть Мари, прижимающуюся к нему. Боже, но они мило смотрелись вместе. Меня чуть не стошнило. Я открутил крышку и протянул бутылку Мел. Она удивленно посмотрела на меня.

– Я была очень пьяна прошлой ночью, – напомнила она мне. – Думала, ты злишься из-за этого.

О, я был взбешен, это точно. В основном, потому что Таз трогал то, что принадлежит мне, но она не принадлежала мне и никогда не будет принадлежать. Я открыл свою банку и осушил ее.

– Как хочешь, – сказал я, пожимая плечами. – В любом случае мне все равно.

Ее лицо закрылось, и она отвела взгляд. Перестань быть таким мудаком, тупица. Я потянулся и поймал ее за руку. Хотел ободряюще прижать ее к себе или сделать еще какую-нибудь глупость. Однако прикосновение ее кожи каким-то образом замкнуло мой мозг. Она была теплой и мягкой. Я хотел заползти в нее, и не так, как вы думаете, чертовы извращенцы.

Ладно, может быть, я хотел сделать это тоже.

– Мне очень жаль, – мягко сказа я ей. – Мне все равно, если ты будешь пить пиво, Мэл, вот и все, что я имел в виду. Я осел, но я не пытаюсь сделать этот вечер плохим для тебя.

Она одарила меня слабой, почти дрожащей улыбкой, когда ее пальцы обхватили мои, слегка сжимая, что, клянусь, я почувствовал до самого члена.

Громкоговорители с треском ожили.

– Пожалуйста, встаньте. Хосина Брэдли из Кер-д'Алена будет исполнять национальный гимн, – сказал диктор, когда всадники с американскими флагами, прикрепленными к их стременам, на полном скаку ворвались на арену. Все вокруг нас сняли ковбойские шляпы, когда труппа девушек на лошадях – юных королев и принцесс родео остановилась в длинном ряду в центре, вращаясь в сторону зрителей с такой же точностью, как это делал клуб, когда мы ехали все вместе.

Заиграла музыка, и я взял Мелани за руку – друзья ведь держатся за руки, верно? – пока играл гимн, а затем и Канадский национальный гимн. Люди вокруг нас радостно кричали, но мы молчали. Наверное, я мог бы рассказать все о том, как трудно было удержаться от стояка на глазах у всех, или о том, как я представлял себе, как трахаю ее. Прямо здесь, прямо сейчас. Под трибунами. В ванной комнате

В палатке шерифа ... Приятно.

Конечно, все это было правдой. Но не это главное для меня. Больше всего мне запомнилось, как стоял рядом с ней, держа ее за руку. Вдыхая ее запах и зная, что она в безопасности, совершенна и прекрасна.

И на сегодняшний вечер она была вся моя.

Мелани

Это было похоже на сон, просто сидеть рядом с Пэйнтером, держа его за руку, пока мы смотрели родео. Конечно, я все еще была смущена тем, что произошло в оружейной комнате. Но его присутствие, казалось, удовлетворяло ту странную жажду, которую я чувствовала с момента нашей встречи – как будто болезненный зуд внутри меня был наконец-то удовлетворен. (Ну, не совсем удовлетворен, но вы знаете, что я имею в виду.)

По другую сторону от него все члены клуба смеялись, болтали и аплодировали. Мы же сидели молча. Я не знаю, как он, но я боялась сказать что-то не то, чтобы разрушить это странное заклинание, которое свалилось на нас ... так что я откинулась на спинку стула, наблюдая за скачками, наслаждаясь каждой секундой его присутствия. Радовало и то, что нога Пэйнтера прижималась к моей ноге, каждый дюйм ее был горячим и твердым, и так близко, что я могла бы просто протянуть руку и глубоко вонзить пальцы, если бы у меня хватило смелости. Каким–то образом мне удалось сдержаться, за последние двадцать четыре часа я уже один раз унизила себя.

И все же, когда Пэйнтер обнял меня за плечи, я сказала себе, что вполне могу насладиться этим зрелищем, поскольку уже стемнело и начало холодать. (Ладно, было, по меньшей мере, восемьдесят пять градусов, и я изнывала от жары, но что делать женщине в таких обстоятельствах?)

Родео уже заканчивалось, когда его пальцы начали двигаться по моему плечу. Я чувствовала его запах повсюду вокруг себя – мужской пот, который был странно сексуальным. Его кожа. Намек на пиво, хотя и не слишком сильный. За всю ночь он выпил всего пару стаканчиков.

Мне хотелось наклониться и обнюхать его шею.

«Дьявольские Джеки» и «Риперы», которые пришли с нами, со временем стали громче, хотя и не настолько, чтобы быть неприятными. Хотя я видела, как люди шарахались от нас. И понимала почему. Я все еще помнила, что чувствовала, когда впервые увидела Лондон с Ризом – он показался мне монстром. А потом этот монстр забрал меня к себе и приютил, так что, наверное, я точно не могла указывать пальцем.

Моя голова упала на плечо Пэйнтера, и я обнаружила, что плыву по течению, пока он продолжал растирать мою руку. Каким-то образом моя рука упала на его бедро, несмотря на мои лучшие намерения. Я его не поглаживала, точно, но определенно чувствовала. Сильные, толстые мышцы напряглись под моим прикосновением. И я имею в виду напряженность – он совсем не был расслаблен. Даже немного. Пэйнтер был весь скручен силой и мощью, только и ждущей, чтобы вырваться на свободу в порыве насилия или ... чего-то еще. Лучше не думать об этом.

Боже, но я хотела его.

К тому времени, как началась езда на быках, я уже провалилась в туман, вызванный Пэйнтером. Я лениво наблюдала, как большие грузовики «Dodge Ram» выезжают на арену, чтобы бросить бочку для клоуна родео.

– Леди и джентльмены, настало время, которого вы все ждали – кто-нибудь любит верховую езду? – спросил диктор.

Толпа обезумела от восторга, когда из динамиков полилась громкая музыка.

– Мы всегда оставляем лучшее напоследок здесь, на родео в Северном Айдахо, и сегодня вечером вы увидите, как десять человек отважатся на самые опасные восемь секунд во всех видах спорта. Во-первых, это Джеймс Линч из Уизера, штат Айдахо. Это его третий год, и он хочет забрать домой приз сегодня вечером. Не хотите немного подбодрить его?

Люди вокруг нас снова закричали, когда музыка стала громче. Я села немного прямее, наблюдая, как двое мужчин вышли и встали по обе стороны калитки у заднего забора, гибкие и готовые к действию. Один из них казался почти знакомым, хотя с такого расстояния трудно было сказать наверняка. Через несколько секунд ворота открылись, и бык выскочил наружу. Линч крепко держался за веревки, подняв одну руку высоко в воздух, в то время как массивное животное пыталось сбросить его с себя. Я обнаружила, что забываю дышать, когда восемь самых длинных секунд в истории медленно тикали, отсчитывая время на большом дисплее.

Он почти сделал это, когда бык повернулся, а Джеймс полетел по воздуху. Один из людей, стоявших по обе стороны ворот, метнулся между быком и упавшим всадником, используя свое тело, чтобы отвлечь зверя. Другой схватил ковбоя, поднимая его на ноги.

Черт возьми.

Линч побежал к забору, вскакивая на металлические прутья, когда люди, ожидавшие его с другой стороны, потянули его за собой. Всадники мчались на арену к быку, преследуя его к дальним воротам.

Все это максимум заняло, может быть, двадцать секунд.

– В следующий раз повезет больше, Джеймс, – сказал диктор. – А теперь давайте поаплодируем нашим тореадорам, ребята. Вы только что видели их в действии – у этих спортсменов тяжелая работа, потому что они должны защищать наших ковбоев, как только они попадут в грязь. Они тоже заслуживают признания. Сегодня особенный вечер для одного из них ... Он первые в эти выходные выступает в своем родном городе. Чейз Маккинни – мальчик из Кер-д'Алена, родившийся и выросший прямо здесь, в этой общине. Чейз, каково это – быть здесь сегодня вечером?

Люди вокруг меня взорвались от возбуждения, когда один из тореадоров поднял руку, помахав трибунам, прежде чем показать большой палец в сторону диктора. Неудивительно, что он выглядел знакомым – он был на несколько лет старше меня. Не то, чтобы я действительно знала его, но видела в средней школе. Почти уверена, что он был старшеклассником, когда я была первокурсницей ... Позади Пэйнтера, я увидела, как Эм и Кит вскочили на ноги, улюлюкая и крича, как обезумевшие обезьяны.

– Следующий – Гордо Галлахер, опытный наездник быков из Калгари, Альберта, – продолжал диктор, когда Чейз двинулся обратно к воротам. – Он хочет заработать очки и призовые деньги, и было бы здорово, если бы он мог вернуться домой с обоими. Окажите ему теплый прием в Северном Айдахо!

Мы все снова зааплодировали, а потом я наблюдала, как всадники один за другим пытались продержаться весь период времени. Только около половины из них справились, что означало, что тореадоры были заняты. Снова и снова они прыгали между быками и их всадниками, защищая ковбоев своими телами. Почему, черт возьми, кто-то делал это с собой специально?

Сумасшествие.

Конечно, я и сама немного сошла с ума, когда Пэйнтер проводил пальцами по моим плечам и рукам, все время прижимая свою ногу к моей. К последней ночной поездке я погрузилась в теплую дымку желания, которое просто не уходило.

– Леди и джентльмены, давайте поддержим Кэри Халла, – сказал диктор. – Самое лучшее мы оставили напоследок, потому что Кэри был нашим главным призером на прошлогоднем родео. Затем пошел дальше, чтобы стать финалистом. Он терпеливо ждал весь вечер, чтобы показать вам, что у него есть.

Внизу, на арене, Халл вскарабкался по желобу и перелез через него, готовый прыгнуть на быка, чтобы прокатиться. Затем прозвучал сигнал, и пара выскочила на середину арены.

Сначала я не поняла, что что-то не так – быки должны брыкаться на родео. Но этот казался еще более диким и безумным, чем все остальные. Я имею в виду, что его глаза не были буквально пылающими и красными – никакого зловещего пения – но это было страшно. Ковбой держался изо всех сил, по обе стороны от него стояли Чейз и другой тореадор, легко передвигаясь на ногах и пытаясь предугадать следующий шаг зверя.

Вот тогда все и пошло прахом.

Без предупреждения, бык взбрыкнул выше, чем я когда-либо видела. Так высоко, что это едва ли казалось реальным. Тело всадника свободно летело, вращаясь в воздухе над ним. Вот тогда-то он и должен был упасть, но не сделал этого. Бык снова взбрыкнул, и на этот раз ковбой плюхнулся рядом с ним, что, казалось, разозлило животное еще больше.

До этого момента я полагала, что Халл держится из чистого упрямства. Теперь я видела, что он был пойман и беспомощно барахтался, когда бык пытался убить его. Толпа затихла, когда монстр отскочил назад – на этот раз выше – уклоняясь от тореадоров, отчаянно окружавших его. Чейз побежал вдоль обочины, пытаясь дотянуться до всадника, пока его напарник отвлекал животное.

Это не сработало.

В одно мгновение бык развернулся и бросился в погоню. Когда зверь опустил голову для смертельного удара, Чейз протянул руку и поймал его за рога, бросаясь вверх и через его спину в движении, я не могла поверить, что возможно для человека. Он сильно ударил животное – боком по хребту – каким-то образом поймав веревку, удерживающую пленника-ковбоя. Мы все с ужасом наблюдали, как зверь снова взбрыкнул.

Халл вырвался на свободу и подпрыгнул, ударившись о землю.

Разъяренный бык взлетел вверх и назад, крутанувшись в воздухе, тяжело приземлился на бок.

Прямо на голову Чейза.

Глава 7

Тореадор был мертв.

Он должен был умереть – ни один человек не смог бы пережить такое.

Мы смотрели в ужасе и шоке, как бык трудом поднялся на ноги, а затем повернулся к нему, неподвижно лежащему в грязи. В одно мгновение другой тореадор метнулся между ними, привлекая внимание зверя. Большая голова повернулась, когда человек помчался через арену, всего в нескольких футах от смертоносных рогов, высоко подпрыгнув, когда ударился о металлический барьер. Руки потянулись, чтобы схватить его, дернув вверх и за борт.

Он отвлек монстра, но только на мгновение. Теперь он снова повернулся к обмякшему телу Чейза, фыркая и топая ногами. Толпа притихла, и прямо подо мной мать притянула малыша к себе на колени, прижав его голову к своей груди, чтобы он не видел. Если бы каким-то чудом Чейз пережил первую атаку, он бы ни за что не справился с этой.

Вот тогда-то клоун родео и начал действовать.

Большую часть вечера он работал в толпе с диктором, шутил и выкидывал фокусы между событиями, флиртовал с девушками и вообще делал из себя посмешище. Теперь клоун был смертельно серьезен, несмотря на свою яркую, безвкусную одежду и краску, покрывавшую его лицо. Он бросился на быка, хлопая крыльями и крича, дразня его, пока тот не повернулся к нему.

К нему, но подальше от Чейза.

Бык бросился в атаку, и теперь клоун снова ушел, ведя зверя в центр арены. Он добежал до бочки и прыгнул в нее за несколько секунд до того, как бык с ревом врезался в нее, заставив бочку покатиться. Затем мимо пронеслись всадники, отгоняя быка от пойманного в ловушку клоуна. Бык попытался повернуть назад, но в каком бы направлении он ни шел, ковбои ждали его.

Я сосредоточилась на Чейзе, лежащем на земле, обмякшем и неподвижном. За ним был Халл, катающийся в явной агонии, но явно очень живой. Медики уже выбегали на арену, когда всадники образовали живой щит между животным и его жертвами. Они загнали быка в дальний конец арены, где ворота распахнулись, открывая безопасный путь. Он рванулся вперед, и я чертовски надеялась, что они были готовы к этому там – достаточно людей уже было ранено. Затем с другой стороны подъехала машина скорой помощи, и из громкоговорителя раздался голос диктора.

– Леди и джентльмены, сегодня это была наша последняя поездка. Обычно мы объявляем победителей и раздаем призы, но представители Родео Северного Айдахо решили, что в сложившихся обстоятельствах лучше всего закончить мероприятие. Мне сказали, что организаторы ярмарки объявят о состоянии Чейза Маккинни, как только что-то станет известно. Мы скоро очистим арену. До тех пор, пожалуйста, поддержите всех наших спортсменов родео своими мыслями и молитвами.

Я молча наблюдала, как медики работают над Чейзом. Халл уже был привязан к заднему борту, и они поднимали его в машину скорой помощи. В отличие от тореадора, он был явно жив и понимал, что происходит вокруг. Пэйнтер переместился рядом со мной, и я поняла, что зарылась в него, впиваясь ногтями в его бедро.

– Прости, – прошептала я, ослабляя хватку. Я слегка потерла ему ногу, чтобы он почувствовал себя лучше. Его рука поймала мою, успокаивая ее – черт, я почти массировала его всего в нескольких дюймах от члена. Классно.

– Как ты думаешь, он выживет? – тихо спросила я Пэйнтера. Он сжал меня еще крепче.

– Не знаю, – ответил он. – Думаю, нам придется подождать и посмотреть.

– Леди и джентльмены, мы просим вас немедленно удалиться. Обычно я бы сказал, что надеюсь, что вам понравилось шоу, но вместо этого я снова попрошу вас поддержать Чейза и его семью в ваших молитвах. Бог благословит каждого из вас, и Бог благословит ковбоев и ковбойш, которые вышли сегодня вечером.

* * *

Нам потребовалось около сорока пяти минут, чтобы выбраться с трибун и вернуться к байкам. Толпа по большей части молчала. Эм и Кит крепко держали друг друга за руки, перешептываясь и проверяя телефоны.

Когда мы наконец выбрались с трибун на главную площадь, Хантер подошел ко мне и Пэйнтеру, двое мужчин смотрели друг на друга сверху вниз. На мгновение я забеспокоилась, потому что между ними было явное напряжение.

– Ты отвезешь ее домой? – наконец спросил Хантер Пэйнтера, кивая в мою сторону. – Она приехала сюда с Тазом, но я думаю, что он подвезет Джессику. Эм и Кит хотят поехать в больницу – я думаю, там будет дежурство при свечах. Эм говорит, что плохо его знала, но он учился вместе с Кит, и она очень расстроена.

– Хорошо, – сказал Пэйнтер, сжимая мою руку. – Ты тоже поедешь в больницу?

Хантер напряженно кивнул, хмуро глядя на Кит. – Думаю, это будет долгая ночь.

Я вздрогнула, вспомнив о Чейзе, лежащем в пыли. Я видела его в школе, но не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь разговаривала с ним.

– Да, – согласился Пэйнтер. – Иди, я прослежу, чтобы с Мэл все было в порядке. Не волнуйся, ладно?

Хантер кивнул, скользнув по мне взглядом, и снова повернулся к Эм и ее сестре. – Ну конечно.

Я смотрела, как он уходит, наклонившись к Пэйнтеру.

– Ты хочешь пойти с ними? – спросил он. Я обдумала этот вопрос.

– Нет, – сказал я, наконец. – Это будет выглядеть фальшиво. Я его толком не знала ... Но я определенно хочу уйти отсюда. Здесь слишком много людей, которые не видели родео, и все они веселятся и катаются на аттракционах. Это неправильно.

– Тогда давай попрощаемся.

Он держал меня за руку, пока мы обходили его братьев по клубу и их старушек, как будто мы были настоящей парой. Джесс должна была чувствовать себя неловко, но этого не произошло, она прижималась к Тазу, тихо шепча ему что-то. Когда я обняла ее на прощание, она прошептала мне на ухо: «не возражаешь, если я приведу его сегодня вечером в дом?»

Не знаю, как к этому отнестись – конечно, она имела полное право привести кого-то домой. Я просто надеялась, что она не наделает глупостей.

– Ты уверена? – прошептала я в ответ. – Я думала, ты счастлива, что все так просто.

– Я не хочу сейчас оставаться одна, – ответила она, крепко сжимая меня. Да, я могу это понять. Жаль, что у меня не было никого, кто хотел бы пойти со мной домой.

* * *

Я крепко обнимала Пэйнтера, пока мы ехали обратно в центр города. От него хорошо пахло, и он чувствовал себя хорошо ... в безопасности, так или иначе. При обычных обстоятельствах я бы уже была рядом с ним, но сейчас я была слишком занята, представляя безвольное тело Чейза в грязи – будет ли он жить?

Никогда раньше не видела, как кто-то умирает.

Мы свернули на мою улицу, и я собралась с духом, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Я понятия не имела, где мы находимся, и увижу ли я Пэйнтера снова. Сегодня все изменилось. Очевидно, он больше не притворялся, что мы не друзья ... но кем именно мы должны были быть?

Потом я увидел байк Таза, припаркованный перед домом. Из всех ночей, почему именно сейчас Джесс отказалась от целибата? Мне нужно было с кем-то поговорить, а она была недоступна ... Пэйнтер остановился, и я уже начала перекидывать ногу через байк, когда он положил руку мне на бедро.

– Таз пробудет там какое-то время? – спросил он низким и тихим голосом.

– Да, Джесс сказала, что пригласила его остаться, – ответила я, чувствуя себя неловко. Он нахмурился.

– Хочешь прокатиться? Я не готов этой ночью остаться один.

– Звучит прекрасно, – прошептала я. Возможно, я была не единственной, кто не хотел оставаться в одиночестве.

– Держись, – сказал он. – Это прекрасная ночь, несмотря на то, что случилось. Мы должны постараться извлечь из этого максимум пользы

* * *

Мы направились на юг, в сторону Москвы, а затем свернули на Пламмер, чтобы объехать южную оконечность озера. Я понятия не имела, как поздно было, когда он затормозил и въехал на гравийную стоянку, окруженную деревьями. Мотор «Харлея» заглох, оставив нас наедине с тихим стрекотанием сверчков и лягушек.

– Хочешь спуститься к воде? – спросил он. – Это прямо за деревьями.

– Конечно.

Я соскользнула с мотоцикла, и мы спустились по травянистому склону к длинному песчаному пляжу, укрытому среди деревьев. Луна ярко светила, рисуя серебристый след на нежных волнах озера. То тут, то там темные фигуры пробивались сквозь толщу воды. Мне потребовалась минута, чтобы понять, что это такое – плавающие бревна.

– Хочешь посидеть немного, посмотреть на звезды? – спросил Пэйнтер. Я огляделась, заметив клочок травы, спускающийся к песку, который казался идеальным местом.

– Как насчет этого? – спросила я его. Мы молча устроились рядом, стараясь не прикасаться друг к другу – хотя я и чувствовала его присутствие, ощущая его тепло и нерушимую напряженность, которая все время возникала между нами, независимо от того, признавали мы это или нет. – Я никогда не видела ничего подобного. Не понимаю, как человек может выжить, если его придавил бык.

– Люди могут пережить очень многое. Но это не выглядело многообещающе, – ответил Пэйнтер, немного помолчав.

В его голосе было не так уж много эмоций, и это меня потрясло. В голове у меня все смешалось, образы родео проносились снова и снова. Я предполагала, что Пэйнтер был так же расстроен, как и я … возможно, ему тоже нужно выговориться.

– Тебя это не беспокоит? – спросила я мягким голосом.

– Я видел много дерьма, кое-что из этого было действительно ужасным. Я не отношусь к этому легкомысленно, и мне не нравится видеть страдания людей, но ты не можешь позволить себе эмоционально втягиваться в это.

– Ты имеешь в виду, в тюрьме?

– Да, – сказал он через минуту. – В тюрьме.

Некоторое время мы молчали. Я смотрела на звезды, наблюдая, как они мерцают на небе.

– И в клубе, – тихо добавил он. – Там тоже случается всякое дерьмо. Хотя до сих пор никто не начал сбрасывать быков на своих врагов.

Эти слова застали меня врасплох, и сквозь них прорвался легкий смешок. Я прикусила щеку, чувствуя себя ужасно. – Не могу поверить, что я смеялась над этим.

– Все в порядке, ты должна смеяться, когда все рушится. Иначе сойдешь с ума. Лучше не думать об этом слишком много, по крайней мере, я так делаю.

Перевернувшись, я приподнялась на локте, чтобы посмотреть на него.

– Значит, ты просто отключаешь свой мозг, когда тебя что-то беспокоит? – спросила я, изучая его лицо в лунном свете. Тени смягчали черты его лица, делая его красивым, но менее пугающим, чем обычно. Он встретился со мной взглядом, не говоря ничего. – Это, должно быть, хорошо – жаль, что я не могу этого сделать. Иногда я часами лежу без сна в постели, гадая, почему мама ушла и бросила меня.

– Я сосредотачиваю свое внимание на том, где оно должно быть сосредоточено, – ответил он, дотрагиваясь до моей щеки. Я изо всех сил старалась не поворачиваться к его руке, не тереться об нее, как кошка. Затаила дыхание, ожидая чего-то ... Нужно сдерживаться. Почему он так ко мне прикасается? В этом не было никакого смысла – он охренительно ясно дал понять, что не хочет ничего, кроме дружбы.

– Тебе не следовало этого делать, – прошептала я. – Мы просто друзья, помнишь? Ты очень ясно дал это понять вчера вечером.

– Друзья могут прикасаться друг к другу, – прошептал он в ответ. Слова повисли между нами, дразня меня. Мне хотелось наклониться и поцеловать его. Ползать по нему, прижиматься, извиваться и делать все то, что квалифицируется как растление в прекрасном штате Айдахо. – Перестань так на меня смотреть.

– Как? – спросила я.

– Как будто ты этого хочешь ...

Он замолчал, облизывая губы, когда его взгляд переместился на меня. Он собирался поцеловать меня. Мои глаза начали закрываться. Затем зазвонил его телефон, разрушая чары.

Пэйнтер моргнул – он был так же потерян в этом мгновении, как и я.

– Я должен ответить, – сказал он. – Возможно, есть новости о Чейзе.

Чейз. Как я могла забыть о Чейзе? Человек умирал, но все, о чем я могла думать, это о том, чтобы переспать с байкером. Человек, с которым я ходила в школу. Что со мной было не так?

Я откинулась назад, когда Пэйнтер вытащил свой телефон, экран неприлично ярко светился в темноте.

– Групповое сообщение от Эм, – сказал он. – Он жив. В больнице собралось около трехсот человек, и с каждой минутой их становится все больше. Он в операционной.

Я вздрогнула, пытаясь представить, что переживает его семья. Как ужасно было бы сидеть и ждать, когда умрет человек, который тебе дорог? Как бы я себя чувствовала, если бы это был Пэйнтер? Эта мысль заставила меня похолодеть, и я закрыла глаза, желая, чтобы она исчезла.

– Тебе холодно? – спросил он. – Иди сюда. Я тебя согрею.

Мне не было холодно, и прикасаться к нему было очень плохой идеей. Что бы ни было между нами, прикосновение этому не поможет. Но потом я представила тепло его тела вокруг моего. Силу его рук, не говоря уже о широкой груди. Я хотела этого. Так сильно этого хотела.

И он действительно предложил это сам ...

– Спасибо, – прошептала я, придвигаясь к нему. Через несколько секунд я уже прижималась к Пэйнтеру, подложив свою руку под голову. Мое тело было слишком близко, и мне было нелегко держать его за руку. Я неловко пошевелилась, а потом он поймал мою руку и положил себе на грудь, прямо рядом со своей.

Наши пальцы не соприкасались, но соприкоснулись бы, если бы я сдвинула мизинец на полдюйма.

Голова Пэйнтера склонилась к моей голове – может, он вдыхал аромат моих волос? О Боже, я думаю, что так оно и было. Это должно было убить меня. Моя нога беспокойно задвигалась, потому что я хотела положить ее на него, оседлав его бедро. Но я не сделала этого. И что теперь? Мне нужно было продолжать разговаривать с ним или сделать что-то еще, потому что все выглядело слишком странным и напряженным.

– Теперь, когда ты вернулся домой, все в порядке? – спросила я. – Как дела на работе? Ты упомянул, что устроился на работу в автомастерскую.

– Все в порядке. Я занимаюсь индивидуальным дизайном, – сказал он. – Ну, знаешь, байки, машины и все такое прочее. Многие из них предназначены для парней из МК, но есть и городские типы, которые играют в байкеров по выходным. Также много богатых ублюдков, которые хотят быть лихачами. Я разрисовал несколько мотоциклов и автомобилей – кажется, людям они нравятся. Два парня ждут меня, когда я сделаю их портреты. Но сейчас я работаю над кое-чем для клуба. Что-то вроде счастливого возвращения домой, присутствующего в оружейной палате.

– Ты когда-нибудь злился из-за того, что случилось? – спросила я.

– На кого?

– На клуб, я не совсем понимаю, за что тебя арестовали в Калифорнии, но, очевидно, это как-то связано с «Риперами». Ты когда-нибудь злился, что они поставили тебя в такое положение?

Он ответил не сразу, и я подумала, не переборщила ли со своим вопросом. Я только открыла рот, чтобы извиниться, когда он снова заговорил, отвечая на мой вопрос.

– И да, и нет, – сказал он. – Я ненавижу тот факт, что что-то нужно было исправить, и я принял удар за это. Но я не сержусь на своих братьев. Они сделали свое дело, а я – свое. Хреново, что меня поймали, но это всего лишь игра, понимаешь? На моем месте мог быть любой из нас.

Я задумалась над его словами.

– Значит, если придется, ты сделаешь это снова?

– Ну, теперь я буду более осторожен, соблюдая ограничение скорости, – сказал он, тихо рассмеявшись. – Нас с Паком поймали только потому, что мы выжали сорок в зоне двадцати пяти. Полицейский остановил нас, а потом нашел оружие. Но кроме этого? Да, я бы сделал это снова. Это должно было случиться, и твоя девочка Джесс не была бы жива сегодня, если бы мы этого не сделали. Как думаешь, остаток ее жизни стоил одного года моей?

Черт возьми.

– Значит, ты был там, спасая ее? – уточнила я. – Я имею в виду, что подозревала о чем-то подобном, но она так и не объяснила, что же произошло. Понимаю, никто не стал бы говорить об этом.

Пэйнтер вздохнул.

– Мне слишком уютно рядом с тобой, – признался он. – Чувствую себя в безопасности, но мне нужно следить за своим гребаным ртом. И так уже сказал слишком много. Я сожалею о том, что попался, и больше ни о чем. Это то, что есть. Просто надеюсь, что мне никогда не придется вернуться туда снова.

– Что значит «вернуться»? – спросила я, напрягаясь. – Ты не вернешься, ведь тебя же выпустили. Ты уже отсидел свое время.

Он рассмеялся, и я почувствовала, как его рука поднялась, поглаживая меня по спине, чтобы успокоить. – Не беспокойся, детка. Я этого не планирую. Но я на условно-досрочном освобождении, помнишь? Это значит, что они выпустили меня пораньше, при условии, что я буду вести себя хорошо и сделаю правильный выбор. Если меня поймают хотя бы за проезд на красный свет, то моя задница снова оказывается в камере. Вот и все.

Я толкнула его в грудь, приподнимаясь, чтобы увидеть его лицо. Мне и в голову не приходило, что он может вернуться в тюрьму, – от одной этой мысли меня охватила паника.

– Ты должен следить за собой, – совершенно серьезно сказала я ему. – Клуб заставляет тебя делать вещи, которые могут привести тебя в тюрьму? Ты ведь не обязан делать то, что они говорят, Пэйнтер.

Он ухмыльнулся, погладил меня по спине и покачал головой.

– Приятно знать, что тебе не все равно, – сказал он. – Но они не заставляют меня ничего делать, Мел. Я уже большой мальчик и могу о себе позаботиться. Все совсем не так как ты думаешь.

– Например, что?

– Я не какая-то маленькая пешка, с которой они могут играть. Все, что я делаю – делаю по своему выбору. Я знаю, что есть клубы, где люди слепо следуют приказам и их приносят в жертву. Но «Риперы» – мои братья, мы стоим друг за друга горой, мы голосуем по всем вопросам, и если бы я не хотел быть здесь, то и не был бы. Я тоже «Рипер», ты же знаешь. Это мой мир. Я горжусь этими цветами и сделаю все, чтобы защитить их.

Его глаза впились в мои, холодные и жесткие. Даже рука на моей спине напряглась, как будто он готовился к соответствующему действию.

– Но ты ведь осторожен, верно? – спросила я. Пэйнтер кивнул.

– Да, конечно, я осторожен, – сказал он. – Но также являюсь одним из младших полноправных членов клуба, и у меня нет семьи или чего-то еще. Когда есть дерьмовая работа, которую нужно сделать, я вызываюсь добровольцем. Как и все братья, но некоторые из нас потеряют при этом меньше, чем другие.

Я закрыла глаза от болезненного напряжения глубоко внутри меня, откинув голову назад, чтобы не смотреть на него.

– Ты имеешь в виду парней, у которых есть старухи? – спросила я, уже зная, каким должен быть ответ.

– Со старухами, с семьями ... Ребята, у которых есть дети, делают свое дело, без вопросов. Но я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как брат с такой ответственностью идет на риск, который ему не нужен. Многие ребята выполняют важную работу – они никогда не дрейфят, но мы не сможем просто заменить их, если что-то случится. Хос – гребаный гений с деньгами, а Ругер может построить что угодно. Нам нужны их навыки. Это моя работа – защищать клуб, и часть ее – защищать братьев, которые поддерживают жизнь клуба.

– Это безумие, – сказала я. – А как же твоя жизнь? Разве это не важно?

– Клуб – это моя жизнь, Мел.

Ну и дела,какжесильноемупромыли мозги? Его рука успокаивающе поглаживала меня, когда он говорил, и это было отвратительно, потому что я хотела ударить его или накричать на него или, по крайней мере, прочитать строгую лекцию, хотя и не знала, о чем. Может быть, о пяти главных причинах, по которым тюрьма – отстой?

Но я думаю, что он уже знал об этом намного лучше, чем я.

Вместо этого я постаралась успокоиться, заставляя себя не думать о том, что он сказал. Было много других вещей, на которых нужно было сосредоточиться. Теплый ночной воздух. Лягушка. Его рука все еще гладила меня по спине, успокаивая и отвлекая. Затем его пальцы зацепились за нижнюю часть моей майки, сдвинув ее вверх всего на пару дюймов, пока я не почувствовала его обнаженную кожу на своей. Мой желудок скрутило.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я, чувствуя почти отчаяние.

– Делаю что?

– Прикасается ко мне. Ты посылаешь очень смешанные сигналы для парня, который не заинтересован.

Он замер, рука на его груди потянулась, чтобы поймать мою.

– Я никогда не говорил, что меня это не интересует, – ответил он тихим голосом с оттенком напряжения. – Только сказал, что ты заслуживаешь лучшего.

– Боже, ты так чертовски разочаровываешь, – ответила я, заставляя себя подняться, чтобы посмотреть на него. – Ты проигнорировал меня, когда вышел на свободу, заставил меня кончить прошлой ночью, а теперь засовываешь руку мне под майку, говоря, что я заслуживаю лучшего. Когда-нибудь думал о посещении психиатра? Потому что я думаю, что тебе просто необходимо воспользоваться его советами.

Он издал низкий смешок, его рука скользнула по моей майке вниз до поясницы.

– Нет, но сегодня вечером кто-то сказал мне, что я должен поговорить с профессионалом.

– Ну, может, и стоит, – фыркнула я, глядя на него. – Потому что ты играешь в игры, а это не очень приятно.

– Я никогда не притворялся хорошим, – сказал он, его голос стал жестче. – И никогда ничего тебе не обещал, Мел. Помни это. Никто не заставлял тебя ехать со мной сегодня ночью – ведь я же не приставил пистолет к твоей голове. Какого хрена ты от меня хочешь?

– Правду, – отрезала я. – Давайте начнем с этого. Какого черта ты от меня хочешь?

Он издал низкий, мрачный смешок.

– Мы не будем обсуждать это.

– О да, еще как будем, – сообщила я ему, тыча пальцем в грудь. – Потому что я больше не играю с тобой в игры разума, мы обсуждаем это здесь и сейчас. Иначе ты отвезешь меня домой. Или я могу позвонить кому-нибудь и попросить сделать это.

Глаза Пэйнтера сузились, затем он поймал мою руку и крепко сжал ее.

– Ты никому не позвонишь – я отвезу тебя домой, когда буду готов. Думаешь, что хочешь получить ответы? Как тебе это в качестве гребаного ответа. Я хочу этого.

Он опустил мою руку вниз по своему животу к передней части брюк. Мой пульс участился. Затем толкнул мою руку вниз по всей длине своего члена, который был твердым и полностью готовым к ебле. Его бедра приподнялись под моим прикосновением, а пальцы сжались вокруг моих, крепко сжимая член.

Потребность пронзила меня насквозь.

– Чего я хочу, так это трахнуть тебя, – сказал он резким, напряженным шепотом. – Я хочу трахнуть твою киску, хочу трахнуть твое лицо, и серьезно обдумываю возможность о том, чтобы трахнуть твою задницу тоже. Я хочу запереть тебя и поиграть с тобой ... Иногда я думаю о том, чтобы завладеть тобой, и о том, что сделаю, если ты попытаешься сбежать. Господи, ты даже не представляешь.

Он сильно толкнул мою ладонь вниз по верхней части своей эрекции, изогнув при этом бедра. Другая его рука потянулась вниз, чтобы схватить меня за задницу и глубоко вонзиться в нее. Моя нога поднялась и легла на него, и это было прекрасно, потому что клитор соприкоснулся с его бедром.

Боже, почем у на нас было так много одежды?

– Вот дерьмо, – прошептала я, уронив голову ему на плечо, когда его пальцы скользнули вниз между моими ягодицами, находя промежность. Почему я вовремя не заткнулась? Погодите, на хуй это. Какого черта я не надела юбку?

Все это время он держал мои пальцы вокруг своего члена, медленно поглаживая его через ткань, в то время как его пальцы танцевали между моими ногами. Его руки были большими и сильными, колдуя над моим телом, когда мир начал вращаться. Затем его рука соскользнула с моей, поднялась и схватила меня за затылок, заставляя встретиться с ним взглядом.

– А вот и ужасная правда, – прошептал он. – Я хочу все это – всю тебя – примерно на неделю. Но когда я буду занят, или мне будет скучно, или еще что-нибудь, я перестану тебе звонить. Вот какой я, Мел. Парень, который не звонит, и даже не сожалеет об этом, потому что мне действительно наплевать, кому я причинил боль. По какой-то хреновой причине, я забочусь о тебе. Если бы какой-нибудь другой парень обращался с тобой так, как я мечтаю каждую ночь, я бы убил его. Я не самоубийца, так что это значит, что мы не можем быть вместе. Поняла?

Наши руки перестали двигаться, когда он заговорил, хотя его член все еще пульсировал под моей рукой. Его пальцы впились в мой зад, удерживая меня в плену своего тела, пока я обдумывала его слова.

– Ты действительно так поступишь со мной?

Рот Пэйнтера напрягся.

– Да, Мел. Я бы действительно сделал это с тобой. У нас будет несколько отличных дней, может быть, неделя. А затем я бы заскучал и бросил тебя, потому что я такой и есть. Но ты единственная подруга, которая у меня когда-либо была, и мне на тебя не наплевать, так что не хочу причинять тебе такую боль. Неужели это так ужасно?

У меня перехватило дыхание, разрываясь между приливом радости от того, что он считал нас друзьями, и крайним, раздраженным отвращением, потому что решил, что у него есть сила сделать мне больно. Я решила бежать от этого с гневным отвращением, гораздо более вдохновляющим.

– Знаешь что? – сказала я. – Я понимаю, что у нас впереди нет долгосрочных романтических отношений ... но не обращайся со мной как с ребенком. Я взрослая и могу сама принимать решения. Если и пострадаю, то это будет на мне, а не на тебе. У тебя нет такой силы, придурок.

Глаза Пэйнтера расширились, и медленная улыбка скользнула по его губам, совершенно сбивая меня с толку.

– Боже, ты потрясающая, – сказал он, ослабляя хватку на моих волосах. – Ты мне нужна, Мел. Я слишком нуждаюсь в тебе как в друге, чтобы рисковать. Я знаю, что действительно накосячил, пытаясь донести свою точку зрения, но если бы ты знала, как важна для меня ... Господи, Ты одна из немногих вещей, которые в тюрьме позволили мне сохранить разум. Я думал о тебе, получая твои письма. Мы должны найти способ, детка. Мы не можем этого сделать.

– Ненавижу мужчин, – пробормотала я, скатываясь с него на спину и глядя в небо. Как один парень может быть таким злым и таким милым одновременно? Потому что он был милым. Клянусь, мое сердце таяло, даже когда я хотела задушить его.

Но я не была готова простить его. Ещё нет.

– И быстро убери свою гребаную руку из-под моей головы. Обнимашки – это не для динамщиков.

Глава 8

П э йнтер

Поездка обратно в город заняла целую вечность, каждая минута была пыткой, потому что Мел была плотно обернута вокруг моего тела, полностью готова к ебле, но под запретом.

Иногда я жалел, что так хорошо знаю себя. Было бы легко солгать, притвориться, что она отличается от других телок. Но это не так, и ненависть к себе за то, кем я был, в конце концов, не изменила бы эндшпиль. Если бы я хотел, чтобы она была в моей жизни дольше, чем несколько недель, я не смог бы ее трахнуть. Такова была моя реальность.

К тому времени, когда мы добрались до города, я все еще был полон решимости держать свои руки подальше от нее ... но Таз был у нее дома, и я ни хрена не доверял этому засранцу. Вот почему вместо этого я отвез ее к себе домой ... и вы можете заткнуться на хуй, не говоря об этом.

В курсе, что я придурок.

* * *

– Подумал, что ты не захочешь сегодня оставаться одна, – сказал я, выключая мотор. Мел медленно отцепилась от моего тела, соскальзывая с мотоцикла. Я ждал, что она запротестует, может быть, разорвет меня, потому что я не отвез ее домой. Вместо этого она удивила меня робкой улыбкой. Наверное, у нее было достаточно времени подумать на обратном пути, чтобы прийти в себя.

– Спасибо. Мне не хотелось иметь дело с Джесс и Тазом, ползающими друг по другу. Не знаю, как он, а она та еще крикунья.

Слова упали между нами, как кирпич, потому что я бы знал, не так ли? Но я этого не понял, потому что рот Джесс был полон все то время, что мы ... Ой, бля. Это было нехорошо.

– Смотреть…

– Я знаю…

Я закашлялся, когда Мел нервно рассмеялась, глядя куда угодно, только не на меня.

– Давай покончим с этим раз и навсегда, – сказал я, решив, что это неизбежно. Я спустил ногу с «Харлея» и направился к боковой двери гаража, доставая ключи.

– Что значит «с этим»?– спросила она. Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, приподняв бровь. В тусклом свете фонаря на крыльце трудно было разобрать, но мне показалось, что она смутилась. Проехали. Между нами и так было достаточно дерьма, чтобы понять, нам не нужно было, чтобы племянница Лондон встала между нами.

– Ты же знаешь – я и Джесс. Я расскажу, что произошло, потому что, очевидно, тебя интересует эта тема. Разве она не рассказала тебе подробности?

– Гм, не совсем, – призналась она, нахмурившись. Я открыл дверь и потянулся за шнуром, чтобы включить свет. Я нашел выключатель, и комнату затопило от шести рабочих ламп, которые я повесил на потолок. – Я знаю кое-что, но не уверен, что хочу знать остальное. Это что-то вроде ... Ого ...

Она вошла внутрь, оглядывая пространство моей студии. Вдоль стен стояли узкие верстаки, одна сторона которых была завалена деталями от мотоцикла, а другая – моими художественными принадлежностями. Там была фреска, которую я начал для оружейной комнаты, но я забыл о другой наполовину законченной картине, которую прислонил к стене. Я работал над ней до ареста. Она была не в самом лучшем состоянии (девочки сделали все возможное, но не знали, как с ней обращаться), и я пытался решить, выбросить ее или нет.

Теперь я наблюдал, как Мел подошла к ней, чтобы изучить, широко раскрыв глаза. Я подошел к ней сзади, и она оглянулась на меня.

– Ты молодец.

Я рассмеялся. – Не надо так удивляться. Знаешь ли, этим дерьмом я зарабатываю себе на жизнь.

Она дала разочарованной улыбкой.

– Прости. Наверное, я думала, что ты рисуешь пламя на байках и все такое, но это настоящее искусство. Как ты этому научился?

– Экспериментировал, – ответил я. – Для протокола, в зависимости от дизайна, то, что ты видишь на мотоциклах, тоже является настоящим искусством. Не каждый может это сделать.

– Извини, – сказала она. – Я не хотела никого обидеть.

– Не беспокойся, я все понимаю. Просто хотел уточнить, – сказал я, гадая, как она будет выглядеть голой и покрытой краской. Чертовски хорошо, наверное. – Так что, когда я был в колонии, посещал несколько художественных классов. Они были довольно простыми, но учителя всегда тянулись ко мне – я многому у них научился. Потом, когда вышел, я взял еще несколько уроков. Но в основном просто рисовал в Кали. У них не было уроков рисования или чего-то еще.

– Ну, они мне действительно нравятся, – сказала она, и я почувствовал, как моя гордость растет. Ладно, что-то распухло – не надо вдаваться в подробности.

– Спасибо, – сказал я ей, направляясь к лестнице. – Мое место здесь, наверху. Ничего особенного, но здесь тихо.

Меня не было в квартире достаточно долго, чтобы сделать ее действительно грязной, слава богу. Не то чтобы я блядь слишком беспокоился о том, чтобы произвести на кого-нибудь впечатление, но по какой-то причине мне не хотелось, чтобы она считала меня полной свиньей.

– Вот и моя берлога, – сказал я, включая свет. Мэл огляделась, и мне стало интересно, что она думает. Она не была большой – просто маленькая гостиная и кухонька под карнизом. Позади нас тоже были отдельная спальня и ванная, но учитывая, что в течение последнего года я жил в камере восемь на десять с двумя другими парнями, для меня это было похоже на дворец. – Студийное пространство внизу – это то, что действительно подкупило меня ...

– Здорово, – сказала она, поворачиваясь ко мне с той застенчивой улыбкой, которая прошла прямо к моему члену. – Я имею в виду, что это помойка, но она твоя, и мне она нравится.

Я расхохотался, и она присоединилась ко мне, подошла и села на диван.

– Мило, – сказала она, проводя руками по выцветшей грязно-коричневой обивке. – Марочный. Я почти уверена, что видела это в благотворительном магазине молодежного ранчо Айдахо на прошлой неделе.

– Я не стану ни подтверждать, ни отрицать этого. Хочешь чего-нибудь выпить? У меня есть вода и пиво.

– Как насчет пива? – спросила она. Я схватил пару холодных банок и вернулся, чтобы сесть рядом с ней на диван. Было приятно видеть ее здесь. Хорошо, странно и неправильно, все в одно и то же время.

– Хочешь посмотреть фильм или еще что-нибудь? – спросила она, кивнув в сторону телевизора. У меня он был довольно приличный. С гигантским плоским экраном – подарок от клуба к моему возращению.

– Конечно, – ответил я, потянувшись к пульту. У меня не было кабельных каналов, но Ругер установил для меня что-то вроде ретранслятора, чтобы я мог принимать все что хотел. – Что с настроением?

– Только не ужастики, – быстро сказала она, и я снова засмеялся, вспомнив тот первый вечер, который мы провели с ней в доме Пика. Она была так молода, напугана и уязвима ... Я хотел съесть ее целиком.

Я все еще хотел съесть ее.

– Не могу поверить, что вы с Паком должны были присматривать за мной, а потом сняли фильм-слэшер. Это совсем не то, что заставляет девушку чувствовать себя в безопасности.

– Ничего страшного, – согласился я, хотя мысль о том, чтобы подержать ее в объятиях пару часов, пока она будет до смерти напугана, привлекала куда больше, чем следовало бы. Осторожнее, придурок. – А как насчет «Звездных войн»?

– Тебе нравятся «Звездные войны»?

Я пожал плечами. – Все любят «Звездные войны». Знаешь, я блядь уверен, что Хан Соло был байкером.

Она хихикнула. – Космический байкер?

– Видишь ли, когда ты так говоришь, это звучит глупо.

– Я хотела быть принцессой Леей. Она крутая, – сказала Мел, делая большой глоток пива. Я наблюдал, как ее губы обвились вокруг горлышка, а горло сжалось. Это было слишком сексуально, но дискомфортно. Она со звоном поставила пиво на кофейный столик, а затем издала самую громкую отрыжку, которую я когда-либо слышал.

– Гребаный ад, – сказал я, ошеломленный. – Я не думал, что девушки могут так рыгать. Дерьмо. Впечатляет, Мел. Очень внушительно.

Она усмехнулась.

– Мы друзья, – сказала она мне. – И друзья не должны беспокоиться об этом. Дай угадаю – у тебя никогда раньше не было подруги?

– Действительно, – признался я. – Мне кажется, я немного боюсь.

Испугался и завелся, что было весьма прискорбно.

– Так и должно быть. Я могу продемонстрировать весь алфавит.

Черт. Я вроде как хотел это увидеть.

– Так мы смотрим фильм или нет? – спросила она.

– Хм, смотрим, – сказал я, листая варианты поиска, чтобы найти «Звездные войны». Я нажал кнопку воспроизведения, откинувшись на спинку дивана, когда слова начали прокручиваться по экрану. Мел была меньше чем в шести дюймах от меня. Достаточно близко, чтобы дотянуться, засунуть руки в ее волосы и поцеловать до чертиков.

Вместо этого я просто сидел там, чертовски возбужденный, наблюдая, как Люк Скайуокер скулит о преобразователях энергии.

– Эй, ты в порядке? – спросила она.

– Охрененно.

Мелани

Солнечный свет слепил мне в глаза.

Я моргнула, пытаясь вспомнить, где нахожусь, потому что я определенно находилась не в своей комнате. Кровать казалась странной, и потолок с пятнами воды надо мной тоже не был знакомым. Я повернула голову и увидела спящего рядом Пэйнтера, его лицо было всего в нескольких дюймах от моего, и все вернулось.

Он выглядел мягче.

Я имею в виду, он был все тем же большим плохим байкером, но сейчас на его лице не было ничего насмешливого или расчетливого. Мало того, он выглядел очень молодо. Он был старше меня, но не намного, но прямо сейчас он почти мог сойти за ученика средней школы.

Я опустила глаза и с грустью обнаружила, что он все еще полностью одет. Как и я, по-видимому, потому, что косточка в моем лифчике яростно уткнулась в меня. Кроме того, очень хотелось писать. Это было проблемой, потому что если я пошевелюсь, Пэйнтер проснется и снова превратится в страшного байкера.

Мне хотелось протянуть руку и провести пальцем по его лицу, почувствовать утреннюю щетину. Но мы были в дружеской зоне, и, несмотря на то, что притворялись прошлой ночью, в друзья так не прикасаются друг к другу.

Он открыл глаза.

– Привет, – сказала я.

– Привет.

Мы молча смотрели друг на друга в течение нескольких секунд.

– Как спалось, хорошо? – спросил он. – Я принес тебя сюда, подумал, что тебе будет неудобно на диване. А потом тоже рухнул рядом, потому что этот диван – дерьмо. Надеюсь, ты не против.

– Нет, все хорошо, – сказала я, желая сделать все возможное. Так что, возможно, нам не суждено быть парой. Это не означало, что я перестала любить его как личность – он был все тем же парнем, который посылал мне мультфильмы, шутки и бодрые речи, когда я была расстроена из-за моих занятий. – Как друг, я бы не хотела, чтобы у тебя был дерьмовый сон.

Он ухмыльнулся. – Ценю твою честность. Хочешь пойти позавтракать?

Я огляделась, гадая, который час. Где же мой телефон? Что-то звякнуло, и он протянул руку, поднимая свой телефон с пола – кровать была на самом деле просто матрасом, поняла я.

– Мне пора, – сказал он, нахмурившись. – Кое-что случилось.

– Не беспокойся, – ответила я, с тоской думая о завтраке. Я решила, что одно из преимуществ френдзоны – это то, что ты можешь выкладывать все, что захочешь, а я была не против печенья и подливки. Дома у меня были только хлопья.

– Я отвезу тебя домой, – сказал он, скатываясь с кровати.

– Я могу добраться сама, – сказала я ему. – Это всего в нескольких кварталах отсюда.

Он покачал головой, протягивая мне руку.

– Я тебя подвезу, – настаивал он. – Просто дай мне десять минут, чтобы быстро принять душ.

– Ладно, хочешь кофе или еще чего-нибудь? Я могу приготовить, пока ты там.

– Нет, мне уже пора идти.

* * *

Это были долгие десять минут, в основном потому, что я забыла пописать перед тем, как он начал принимать душ. При дневном свете квартира казалась еще меньше, и звук льющейся в ней воды не помогал. В чем радость? Трудно чувствовать возбуждение, когда ты хочешь пи-пи, хотя я и знала, что он был голым прямо по другую сторону узкой, хлипкой двери. Мне потребовалась вся моя энергия, чтобы не уписаться.

Я нашла свой телефон рядом с диваном и схватила его, чтобы отвлечься. Было почти десять утра. Вау. Джесс написала мне примерно час назад.

Джесс: Ты там жива ? Похоже, кто-то не вернулся домой прошлой ночью. Пэйнтер? Нам надо поговорить.

Я вздохнула, а затем отправила ей ответное сообщение.

Я: Осталась у него, но не так, как ты думаешь. Мы просто друзья. Как там Таз?

Джесс: Отлич но. Он жестко трахнул меня, а затем починил кран в раковин е , потому что она капал не останавлива ясь . Теперь он готовит мне завтрак

Я: Н ичего себе. Просто сокровище .

Джесс: Я не люблю таких собственников . Р ешила, что отныне буду хранить душевный целибат. Таким образом, я могу трахаться, но по-прежнему твердо придерживаться своих идеалов. Ты скоро вернешься домой?

Я: Да, скоро

Джесс: Ха! Ты сказала, что приедешь. А я имела в виду к амминг. Черт, это было бы смешнее, если бы не автозамена.

– Чему ты улыбаешься? – спросил Пэйнтер, выходя из ванной. Я бы ответила ему, но временно потеряла способность дышать и произносить слова. Это было потому, что он натянул джинсы, но не рубашку. Добавьте тот факт, что его волосы были влажными и взъерошенными, а маленькие капельки воды стекали по его груди и животу, и?

Несправедливо. Глубоко несправедливо.

Мне удалось взять себя в руки, а затем хмуро посмотреть на него.

– Накинь что-нибудь, – сказала я, указывая на его спальню. – Если мы собираемся быть друзьями, ты должен держать вести себя прилично.

Он приподнял бровь.

– Парни все время снимают свои рубашки, – резонно заметил он. Я скрестила руки, глядя на него сверху вниз.

– Френдзона работает, только в том случае, если вы остаетесь в ней, – заявила я. – Ты перешел все границы. Надень рубашку, ладно?

Он ухмыльнулся мне и с важным видом направился в спальню, оставив дверь открытой.

Ничтожество.

* * *

Позже в тот же день я все еще надеялась, что наш новый статус друзей означает, что меня могут пригласить на ужин, учитывая, что мы пропустили завтрак. Потом зазвонил мой телефон.

Пэйнтер: Эй, мне нужно уехать из города на неделю или около того. Не знаю, как надолго. Ты можешь связаться со мной по СМС, если захочешь, или позвонить, если что-нибудь случится.

Я : С каких это пор мы переписываемся?

Пэйнтер: С тех самых, когда мне разрешено было иметь письменное сообщение, котор ые в первую очередь провер я лось охранником. Ну, чтобы убедиться, что ты не посылаешь мне секретные кодовые сообщения о мировом господстве или что -то в этом роде в своих письмах

Я : Ты хочешь сказать, что не разобрался в сообщениях? Но я думал, что они были такими ясными. Сначала получишь пистолет , потом женщин ...

Пэйнтер: Неудивительно, что революция не удалась. Возможно, к лучшему. Зная свою удачу, я бы первым оказался у стен ки .

Ладно, значит, меня не пригласили на ужин. Но, по крайней мере, все больше не было странным. Эта френдзона была не так уж плоха.

Глава 9

П э йнтер

– Расскажи мне еще об этом парне, Пайпсе, – попросил Гейдж, глядя вперед на шоссе. Мы ехали уже почти четыре часа, и я знал, что мы должны быть уже близко к Холлис-Фоллз. И это чертовски хорошо, потому что я был более чем готов выбраться из этой гребаной клетки тягача с полуприцепом. Когда я предложил ему стать дальнобойщиком, это показалось хорошей идеей. Это давало ему повод приезжать и уезжать, место на заднем сиденье, чтобы спать, если понадобится, и все такое хорошее дерьмо. Я не думал о том, как мало это спальное место, или о том, что тоже могу застрять в нем.

Теснота заставляла меня думать о тюрьме.

Конечно, как и разговоры о Пайпсе.

– Ну, он сидел в нашем блоке вместе с нами, – сказал я. – Ему на вид вероятно, около тридцати лет, и так как между нашими клубами альянс, то партнерство с ним казалось вполне естественным. Он занимался разведкой, с тех пор как ему было восемнадцать – его отец был членом мотоклуба. Все пошло под откос, когда их старый президент умер около двух лет назад. Марш был их вице-президентом на тот момент – теперь президент. Кажется странным, что мы никогда не встречали его на ралли или что-то в этом роде.

–Этого достаточно, чтобы тут же вызвать подозрение, – согласился Гейдж. – Мы должны быть союзниками, а они никогда не приходят на наши мероприятия. Я знал, что Рэнс бывал на них, поэтому никогда не задумывался об этом. Всегда было выгодное партнерство. Как ни странно, я рад, что это произошло – дало мне повод уйти из «Лайн».

– Что с тобой такое? – с любопытством спросил я. Гейдж задумчиво потер подбородок и ответил:

– Наверное, мне там было скучно, – сказал он. – Какое-то время я искал повод отступить на время. Как бы весело это ни звучало, но все время быть окруженным голыми жопами и сиськами, и эти сиськи прилагаются к большому количеству гребаной драмы, блядь… Я устал от этого.

Я рассмеялся, потому что с этим не поспоришь.

– У меня такое чувство, что мы еще какое-то время будем в этом участвовать, – продолжал он. – За этой ситуацией нужно будет проследить, и мне захотелось сменить обстановку. Так что время было выбрано удачно.

Он сбавил скорость, когда мы подъехали к окраине города. Вдоль дороги начали появляться здания. Уже недалеко до стоянки грузовиков, где мы планировали остановиться на ночь. Мотоциклы тащились за нами, вместе с какой-то мебелью и дерьмом – как раз достаточным, чтобы обустроить квартиру или что-то в этом роде. Мы изначально обсуждали наши действия, потому что появление на полуприцепе, загруженном мотоциклами, заставит нас выделиться. Но это нормальное развитие ситуации. Нам нужно было установить контакт с клубом, надеюсь, скорее раньше, чем позже. Наше прикрытие заключалось в том, что Гейдж – дальнобойщик, ищущий новую базу для своей работы после ужасного развода. Я же его двоюродный брат, находящийся здесь, чтобы помочь ему найти новое место и обустроиться.

Если мы все разыграем правильно, они услышат о том, что мы приехали в город, но не придадут этому значения. Просто пара независимых[5] – никакой угрозы для клуба.

Впереди я увидел огни стоянки грузовиков. Она была не такой уж и большой, как я ожидал – больше похожа на АЗС, чем на что-либо другое, хотя я знал из их веб-сайта, что у них был мини-маркет с душем вокруг задней части. Гейдж притормозил грузовик, заехав за здание, где была стоянка для грузовиков. Мы подкатили к остановке, затем вылезли, чтобы осмотреться.

– Здесь не так уж многолюдно, верно? – прокомментировал я.

– Население составляет около трех тысяч, – ответил он. – Немного, но не настолько, чтобы они не заметили случайных незнакомцев. Рэнс ввел меня в курс дела. Каждые две недели он заезжает проведать Марша.

Я кивнул – Рэнс был умен. Мы можем доверять его информации.

– Рэнс думает, что лучший способ попасть внутрь – через сестру Марша, Талию. Очевидно, она всегда приводит домой какого-нибудь нового парня. Они с Маршем близки, и он с этим мирится. Даже впускает их в клуб, что как-то неправильно. Идеальный способ в качестве временного решения прикинуться хэнгэраундом. Таким образом, можно собрать хорошую информацию.

– Ни хрена, – сказал я. – Ты собираешься трахнуть ее, или это на мне?

Гейдж фыркнул.

– Переходишь сразу к делу, не так ли?

– Экономит время, – ответил я. Мой телефон зазвонил, и я посмотрел вниз, чтобы увидеть имя Мелани, появившееся с текстом.

Мел:Джесс снова притащила Таза домой сегодня днем. Я собираюсь ее задушить – оказывается, он тоже крикун ...

Я фыркнул, не в восторге от того, что Таз был у нее дома, но, по крайней мере, она не казалась заинтересованной в нем.

– Кто это? – спросил Гейдж.

– Мелани, – ответил я. – Говорит, что Таз громко разговаривает во время секса.

– На самом деле... Хочу ли я знать?

Я рассмеялся. – Скорее всего, нет. Таз подцепил Джессику на родео – интересно, как к этому относится Пик?

– Я думаю, что он перестал контролировать девушек в своей жизни, – ответил Гейдж. – Почему Мел пишет тебе? Я думал, ты не будешь заниматься этой хуйней.

– Мы друзья, – ответил я, чувствуя себя неловко от этого слова.

– Если вы просто друзья, не возражаешь, если я с ней пересплю?

Я чуть не проглотил наживку, но тут же уловил дерьмовую ухмылку, которую он пытался скрыть.

– Пошел ты. Ну и каков теперь план?

– Мы все проверим, – сказал он. – Посмотрим, сможем ли мы здесь обозначить свое присутствие. Это работа на тебе?

– Конечно, – сказал я, стараясь не думать о том, сколько времени придется провести вдали от Мел. – Но я бы предпочел не трахать сестру, если бы не было необходимости.

Гейдж фыркнул. – Ты ее еще не видел.

Он схватил свой телефон, провел по нему пальцем, а затем передал его мне, чтобы я смог увидеть фотографию. Черт – девушка была великолепна. Длинные рыжие волосы, ярко-зеленые глаза. Ослепительно белая улыбка. О, и в дополнении ее сиськи были огромными и наполовину выскочили из крошечного маленького бикини с изображением американского флага. Ее ноги прикрывала выцветшая пара шортиков. Верхняя пуговица была даже расстегнута.

Ад.

– Снял это с Instagram, – сказал Гейдж. – Она любит публиковать свои фотографии. Ну что еще не передумал?

Я снова изучил фотографию. Она была горячей штучкой, определенно. Но рыжие бестии – это реально не для меня. Мне нравились брюнетки. Шоколадно-каштановые волосы были предпочтительней, не говоря уже о гладкой коже, с естественным загаром от солнца темнее, чем эта девушка когда-либо позволяла себе за пределами аэрозольной кабины.

– Все равно я пас, – ответил я. – Если только ты не готов к этому? Я знаю, что ты старше меня, так что если тебе нужны эти маленькие синие таблетки ...

– Ну ты и засранец, – сказал он, смеясь, когда остановил грузовик на одном из парковочных мест вдоль старого центра города. – Ладно, проехали. Постарайся не облажаться слишком сильно.

– Блядь, что? Не облажаться? Я думал, мы здесь только для того, чтобы проверить все.

– Просто веди себя нормально.

Я фыркнул, открывая дверь. Вы бы увидели, смог бы я осуществить это или нет.

* * *

Нам не потребовалось много времени, чтобы выгрузить байки, и затем направиться вниз по Старому шоссе в сторону города, который был расположен в стороне от автострады. Было странно ездить на байке без моих цветов «Рипера». Неестественно. В маленьком центре города расположились две закусочные, явно соперничавшие друг с другом. На одном конце была «Клэр», похожая на кофейню/ хипстерская атмосфера. На другом – забегаловка «Голодная курица». Мы припарковались на улице между ними.

– Ну вот, – сказал Гейдж, кивнув головой в сторону «Голодной курицы». – Там мы узнаем больше сплетен.

– И поедим, – добавил я, заметив на тротуаре доску, рекламирующую ежедневные сытные завтраки

, который подавали весь день. Мило.

Мы еще раз проверили байки, прежде чем двинуться дальше по улице, и я подумал, что Гейдж так же выбит из колеи ездой без своих цветов, как и я. Я снял хлысты и все, что могло бы опознать во мне «Рипера». Мне казалось, что без своих рокеров, я стою на улице голый... Я понял, почему нам нужно было работать под прикрытием, но это было неправильно. Я привык носить свои цвета с гордостью, и посылать на хуй всех, у кого были проблемы с этим.

Дверь ресторана приветственно звякнула, когда я толкнул ее. Была только середина дня, так что внутри было не так уж много людей. Всего лишь пара стариков, сидящих за стойкой и потягивающих кофе, и стол, полный девчонок, хихикающих и пьющих молочные коктейли.

– Мальчики, вы голодны? – спросила женщина средних лет, выходя из-за прилавка и направляясь к нам. Я заставил себя не реагировать, но, клянусь, она выглядела как мультяшная пародия на официантку из забегаловки. Большие светлые волосы, похожие на улей. Ярко-красные губы и тени для век, такие синие, что они могли бы быть неоновыми. Соедините это с розовой униформой, которую она носила, и она действительно была наименее привлекательной женщиной, которую я когда-либо встречал в своей жизни. Я имею в виду, не просто несексуально, а просто жутко. Я вроде как хотел сфотографировать ее, просто чтобы потом доказать себе, что она реальная.

– У нас есть специальный завтрак, – сказала она. – Это блюдо для завтрака. Три яйца, мясо на ваш выбор, картофельные оладьи, тосты и бездонная чашка кофе. Лучшая еда в городе.

– Звучит заманчиво, – не моргнув глазом ответил Гейдж. Она улыбнулась ему, и это выражение преобразило ее лицо, пока оно не стало менее карикатурным.

– Присаживайтесь, – сказала она. – У нас достаточно свободных мест.

Я кивнул в сторону столика у окна, с которого открывался хороший вид на улицу, но в то же время, держа нас в стороне от закусочной. Гейдж прислонился спиной к стене, оставив меня выставленным напоказ – что я блядь ненавидел,– но он был сержантом клуба почти десять лет. Не тем парнем, которого ты хочешь разозлить, если вы понимаете, что я имею в виду.

Я устроился поудобнее, глядя на противоположную сторону улицы. Здания здесь были старые – ярко выраженные. То, что стоял прямо напротив нас, было построено из какого-то песчаника, и над окнами на нем было написано «Аптека Реймера» с символом Rx. Аптеки, казалось, давно уже нет, потому что внизу была самая девчачья витрина, которую я когда-либо видел. В витрине стояли фарфор, всякое антикварное дерьмо и даже какие-то старомодные игрушки, а также причудливые маленькие столики на ножках, которые, казалось, были недостаточно прочными, чтобы выдержать вес человека. Что-то вроде старомодного кафе-мороженого.

За окном висела вывеска: «Чайный магазинчик Тинкер, антиквариат и изысканные шоколадные конфеты».

Я кивнул в его сторону.

– Ты видишь это? – спросил я Гейджа. Он бросил взгляд на магазин.

– Да. Это совсем другое.

– Мальчики, хотите что-нибудь особенное? – спросила наша официантка, и я достаточно мужественно признал, что она напугала меня до чертиков. Мало того, что она внезапно оказалась так блядь близко, так еще и подкралась к нам без единого звука. Я завороженно смотрел на неоновые тени для век.

Дерьмо. Может, она и не была человеком.

– Мы закажем два фирменных блюда, – сказал Гейдж, одарив ее одной из тех улыбок, от которых у женщин падают трусики. – Я бы также не отказался от кофе. Это был долгий день.

Она одарила его болезненно-сладкой улыбкой, и я вздохнул, жалея, что не вернулся в Кер-д'Ален к Мел.

* * *

К тому времени, когда официантка закончила принимать наш заказ – это заняло некоторое время, учитывая ее болтливость, – вишнево-красный «Мустанг» с откидным верхом подъехал к ресторану. Машина была красавицей, но именно водитель привлек мое внимание, когда она вышла на улицу, брюнетка с длинными волосами в темных очках. Темно-красная помада, бледная кожа ... Я не мог определить ее возраст отсюда, но, судя по этим изгибам, она не была подростком.

Затем она подошла к задней части машины и наклонилась, чтобы открыть багажник, четко очертив силуэт идеальной задницы, красиво обернутой в узкую юбку до колен с разрезом сзади.

– Черт возьми, – сказал Гейдж мягким голосом. – Кто это?

– Это Тинкер Гаррет, – сказала официантка, снова подкрадываясь к нам сзади. – Она владелица маленького чайного магазинчика напротив.

В ее тоне было что-то ехидное и гадкое. Мы с Гейджем обменялись взглядами.

– Не похоже, чтобы она владела чайным магазином, – сказал Гейдж, ведя ее вперед. Официантка фыркнула.

– Она переехала в Сиэтл после окончания школы, – сказала она. – Думала, что она горячая штучка. Потом муж бросил ее, и она приползла обратно в город. Ее магазин не может заработать достаточно, чтобы держаться на плаву – слишком малая проходимость здесь. Если хотите знать мое мнение, она что-то замышляет.

Гейдж взглянул на меня, и губы его дрогнули. Я наклонился к женщине, задавая следующий вопрос напряженным шепотом.

– Как ты думаешь, что она замышляет? – спросил я, широко раскрыв глаза. – Ты думаешь, это так ... гнусно?

Гейдж подавился кашлем. Мило. Сдерживание смеха, вероятно, убивало его.

– У меня есть кое-какие подозрения, – фыркнула она. – Знаете, она одевается как шлюха. И я слышала, что она иногда ездит на танцы в Элленсбург. Любит подбирать парней из колледжа. Как они это называют? Пума? Позор.

Гейдж отвернулся, плечи его затряслись.

– Рад это слышать, – серьезно сказал я. – Мы будем держаться от нее подальше.

– Так и сделайте, – ответила официантка, глубокомысленно кивнув. – Одному Богу известно, что она там продает. Держу пари, в этих конфетах есть наркотики. Марихуана.

Я снова посмотрел в окно, наблюдая, как идеальная задница Тинкер Гарретт дергается, когда она проходила мимо.

Почему-то не была похожа на наркобароншу. Пума? Я ничего такого не увидел.

Мелани

Неделя после несчастного случая с Чейзом была странной. Он выжил, но ему предстояло долгое восстановление. Все в городе казались мрачными и несчастными, хотя действительно собрались вместе, чтобы поддержать его. Там даже была группа детей, которые организовали вниз по улице от нас лимонадный киоск в качестве сбора средств. Иногда мне надоедало жить в Кер-д'Алене – это был небольшой город, и он не был таким захватывающим, как Сиэтл или Портленд, но когда что-то подобное случалось, мы все любили помогать. Кит даже организовала один из этих онлайн-благотворительных мероприятий, чтобы помочь с его медицинскими расходами.

Мрак усугублялся еще и тем, что я уже несколько дней ничего не слышал о Пэйнтере. Сначала я отправила ему пару сообщений, но остановилась, когда он не ответил.

– Ты думаешь, он потерял свой телефон? – наконец спросила я Джессику. Был вечер четверга, и мы соорудили себе уютное гнездышко в столовой. Во вторник она нашла старый стол и притащила его домой, чтобы показать мне, гордая, как ребенок, своим первым баксом.

Теперь он была так завален книгами, что вы бы никогда не догадались, что его не было здесь несколько месяцев назад.

– Да, я уверена, что он потерял свой телефон, – сказала она, агрессивно печатая на своем ноутбуке. – Он очень хотел позвонить – ну, ты знаешь, потому что у него такая замечательная история общения, – но он совершенно забыл, как пользоваться текстом, электронной почтой, социальными сетями или любым другим видом связи.

– Черт, ты не должна быть такой стервой, – огрызнулась я, глядя на нее. Она вздохнула, откидываясь на спинку стула.

– Извини, Таз мне тоже не звонил. Наверное, я чувствую себя враждебно по отношению к мужчинам. Байкеры. К черту их всех.

– Он сказал, что позвонит тебе? – спросила я.

Она кивнула. – А разве не все они такие?

* * *

Он точно собирался позвонить – ну, знаете, он такой парень – поэтому в пятницу я сломалась и прошла мимо квартиры Пэйнтера. Никаких признаков жизни. Мне было очень жаль себя, и поэтому я спустилась в кафе, чтобы насладиться одним из их пирожных с густой, шоколадной глазурью. Я была на полпути к этому (уставившись на свой телефон, желая, чтобы он написал мне), когда на меня снизошло озарение.

Это было чертовски смешно.

Вот я, двадцатилетняя женщина с большим потенциалом, сижу в кафе и наедаюсь сладостями из-за мужчины. Все, что мне было нужно, это начать петь «Совсем одна» и купить кошку, чтобы завершить стереотип.

Что, черт возьми, со мной не так?

Моя жизнь была отстойной, пока я не переехала к Лондон, но она дала мне второй шанс. Я надрывала задницу, постоянно работая, чтобы построить свою жизнь. Она не была идеальной, но чертовски хорошей – у меня была полная стипендия в колледже и весь спектр возможностей, и все же я сидела здесь, поедая шоколад.

На хуй это.

Я схватила телефон и отправила сообщение Джессике.

Я:  Что ты сейчас делаешь?

Джесс:  Работаю над материалом для завтрашнего карнавала. Ты все еще волонтер, да? Кит все еще рядом, и она сказала, что поможет, но мне нужно и твоя помощь.

Вот дерьмо. Совершенно забыла об этом в разгар вызванного Пэйнтером тумана. Упс.

Я:  Конечно, я все еще волонтер – не могу дождаться. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Джесс:  Аквагрим для лица

Я:  Ты помнишь, какая я не артистичная?

Джесс:  Я хочу, чтобы ты нарисовала маленьких утят, божьих коровок, ящериц и все такое. Ну, знаешь, на детских щеках. Как это может быть трудно?

Я:  Я полный отстой в живописи

Джесс:  У меня есть книга с инструкциями, которую ты можешь использовать. Супер легко

Я:  Я не могу запустить машину для попкорна или что-то в этом роде?

Джесс:  Курица

Я:  Да, я такая. Я могу это признать,

Джесс:  Перестань быть такой большой пиздой. Я дам тебе краски сегодня вечером, и ты сможешь попрактиковаться. Легко

Я уставилась на телефон, потому что это было так похоже на нее – пристать с чем‑то жестким и неудобным, чего я не хотела делать. Противная девчонка.

Я:  Ладно, но ты мне должна

Джесс:  Запиши это на мой счет ;)

Чертова мордашка, дразнящая меня ... Я вздохнула и доела пирожное. Я не позволю себе снова стать такой жалкой, я уже решила это. Но я не могла просто так отказаться от брауни посреди печального голодного запоя. По правде говоря, его осталось недостаточно, чтобы завернуть и забрать домой.

Я: Если я растолстею, обвин им Пэйнтера

Джесс: Ты сумасшедшая. Я люблю тебя, тупица.

И тут я снова улыбнулся. Схватив телефон и сумку, я направилась к колледжу. Занятия начнутся не раньше чем через час, но если я потороплюсь, то смогу поработать над своей работой в библиотеке.

Я больше не позволю Пэйнтеру встать у меня на пути. Жизнь была чертовски коротка.

* * *

Было одиннадцать вечера той же пятницы, и я была совсем одна (в темноте), когда Божья коровка надрала мне задницу.

Это была даже не настоящая божья коровка.

Я уставилась на маленький буклет с инструкциями, пытаясь понять, как что-то настолько якобы простое – нарисовать безвредное насекомое в шесть простых шагов – было полностью за пределами моего понимания. Я пыталась уже сорок пять минут, вытирая непривлекательные, жидкие капли красного, черного и белого снова и снова друг за другом в бесконечном цикле некомпетентности. Одни были похожи на инопланетян, другие – на троллей-мутантов, но ни одно из них нельзя было принять за божью коровку.

Божья коровка даже не была раздавлена. (Но, возможно, нужно было переехать ее несколько раз, просто для разнообразия.)

Джесс собиралась отдать мне так много дерьма, я просто знала это, потому что инструкции были так чертовски просты, что любой идиот должен был быть в состоянии следовать им. Дерьмо. Я бросила кисть и пошла на кухню за стаканом воды. Вдалеке я услышала слабый стук снаружи, сопровождаемый странным, похожим на серийного убийцу хрипом из холодильника. Я резко обернулась, уверенная, что меня вот-вот убьют.

Ничего.

Я на цыпочках медленно вернулась в столовую, где в обвиняющем молчании ждали трупы моих испорченных божьих коровок.

Затем я снова услышала стук, на этот раз более отчетливый. Кто-то стоял у двери... Конечно, я была дома одна, потому что Джессика должна была пойти в гости к Тазу, в то время когда я нуждалась в ней больше всего, оставив меня умирать. К тому самому Тазу, который после того, как не звонил всю неделю, внезапно нарисовался в оружейной комнате, видите ли, ему «нужно разобраться с дерьмом». С этим дерьмовым делом было так легко справиться, что потребовалось всего около часа, чтобы у него вдруг появилось достаточно времени, чтобы встретится с Джесс ночью. Правильно. Я не купилась на это ни на секунду и сказала Джесс об этом. Очевидно, он что-то задумал. Но она настаивала, что уже большая девочка и знает, что делает.

Я подошла к двери, жалея в тысячный раз, что у нас нет глазка. Вместо этого мы должны были смотреть в окно, чтобы увидеть людей снаружи, что, как услужливо указала Джесс, давало им легкую цель, если они хотели выстрелить в нас или поколотить хоккейной клюшкой. Собравшись с духом, я отодвинула занавеску в сторону, чтобы увидеть его.

Пэйнтер.

На мгновение я почувствовала тупое возбуждение, но потом вспомнила, что на прошлой неделе он перестал мне нравиться. Может, мы и не пара, но достаточно хорошие друзья, и я считала, что заслуживаю хоть какой-то признательности или общения. У него были сломаны пальцы, поэтому он не мог ответить на дружеское сообщение?

– Что случилось? – холодно спросила я, открывая дверь.

Он уставился на меня, молча обводя взглядом мое лицо, достаточно долго, чтобы почувствовать себя неловко. Какая-то часть меня хотела что-то нервно пролепетать, сотрясая воздух, но я сумела заглушить ее – с этого момента я устанавливаю правила.

– Извини, что не выходил на связь, – сказал он.

– Похоже, с тобой все в порядке, – заметила я, стараясь вести себя жестко. – Я знаю, что мы просто друзья, но ты как сквозь землю провалился. Что произошло?

Он пожал плечами, а потом улыбнулся такой милой и очаровательной улыбкой, что я почти испугалась. Почти. Но не совсем.

– Мой телефон сломался, – сказал она. – Я был занят клубными делами, поэтому просто взял с собой одноразовый телефон. Я не мог даже набрать СМС, к тому же у меня все равно не было твоего номера.

Ах... Видите, у него было хорошее объяснение! Самая глупая, самая доверчивая часть моего мозга была полностью готова поддаться на его отмазки. Нет. Нет, нет, нет.

– Разве у тебя нет номера Пикника? – резонно спросила я. – Он знает, как связаться со мной.

Улыбка Пэйнтера стала робкой. – Он не дал мне его – сказал, что я оказываю плохое влияние, и что мне следует держаться от тебя подальше.

Ну, это я, конечно, осознаю. Пэйнтер оказывал на меня дурное влияние. Вот он стоит у моей двери после почти недели радиомолчания, и меньше чем через минуту он уже разрушает мое чувство самосохранения.

– Заходи, – сказал я, уступая неизбежному. – Я все еще думаю, что ты отстой за то, что отшил меня, но вот твой шанс наверстать упущенное. К завтрашнему дню я должна придумать, как нарисовать маленьких животных на детях.

– Что? – спросил он, тупо глядя на меня.

– У Джессики завтра утром на работе карнавал, – объяснила я. – Она работает с детьми в общественном центре по программе «Особые потребности». Она спросила, пойду ли я добровольцем, и, поскольку я идиотка, то согласилась, заранее не поинтересовавшись на что именно я подписалась. Теперь я должна разрисовать лица, но понятия не имею, как. Если ты действительно хочешь потусоваться, потусуйся и помоги мне.

Он последовал за мной в столовую, остановившись рядом со столом, изучая мои жалкие потуги.

– Что это, черт возьми, такое – белка, трахающая динозавра?

Я вздохнула, заставляя себя посмотреть на бумагу. Мне даже захотелось на него разозлиться, но, честно говоря, это было больше похоже на белку, трахающую динозавра, чем я хотела признать.

– Это божья коровка.

Тишина.

Не обращая на него внимания, я села в кресло, тыча пальцем в ненавистную кисть.

– Это ужасно, – наконец, произнес он.

– Я знаю.

– Нет, это действительно очень плохо. Например, я не знаю, как человек может так плохо рисовать. Что угодно.

– Как ты думаешь, они будут плакать? – спросила я, чувствуя легкую тошноту – наверное, какая-то тайная часть меня надеялась, что это не так ужасно, как кажутся.

– Кто, божьи коровки? У них нет глаз, детка. Они не могут плакать. Хотя можно с уверенностью предположить, что они плачут глубоко внутри ...

Я отмахнулась от него, неохотно рассмеявшись. – Нет, дети. Как я могу разрисовывать их лица, если даже не могу нарисовать на этой проклятой бумаге?

Он сел на край стола, в углу от меня.

– Ну, это не так уж и сложно, – начал он, но я подняла руку.

– Посмотри этим божьим коровкам в лицо, когда ты так говоришь, - предложила я. – Ты думаешь это так просто?

Его губы дрогнули, и он покачал головой. – Я очень стараюсь не отпускать сексуальных шуточек о простых божьих коровках.

– Не надо, – сказала я, борясь с собственной улыбкой. – Кроме того, они анатомически не правильны. Так ты думаешь, что сможешь помочь? Друзья помогают друг другу.

Они также отвечают на сообщения, чтобы люди знали, что их не убили или что-то в этом роде.

– Я уверен, что смогу помочь, – сказал он, протягивая руку, чтобы провести пальцем по моему носу. На мгновение я забыла, что нужно дышать. – Начнем с краски. Садись, и мы пройдем через это шаг за шагом.

Через полчаса мне стало лучше. Я имею в виду, что рисовать лица было не так уж сложно, но по какой-то причине я получал краски слишком водянистыми, поэтому они продолжали работать вместе.

– Ты отлично справляешься, – сказал Пэйнтер, наблюдая, как я провожу зеленым карандашом по бумаге. – Это определенно похоже на ящерицу.

Я подумала, не сказать ли ему, что это должен быть цветок, но решила просто добавить глаза. Тем не менее, у меня был очень хороший лист с радугой, божьими коровяками и облаками. Я решила, что с детьми все будет в порядке, если я предложу им только несколько вариантов.

Взглянув на него, я улыбнулась, потому что он был рядом со мной и всегда делал меня счастливой, даже если это, вероятно, не должно было произойти.

– Итак, ты можешь сказать мне, где был на прошлой неделе?

Выражение его лица тут же изменилось. – А зачем тебе это знать?

– Не будь таким подозрительным – я просто поддерживаю разговор, – сказала я, решив, что сейчас сойду с ума и попытаюсь нарисовать покемона. Джесс предупредила меня, что дети сейчас относятся к ним жестко, и маленький желтый монстр выглядел так, как будто изобразить его не составит труда. Пораженная внезапным вдохновением, я положила левую руку ладонью вниз на стол, рисуя Пикачу на своей коже вместо бумаги.

– Ничего себе, это совсем другое, – сказала я, глядя на него снизу вверх. – Сложнее, потому что кожа движется больше, чем бумага. Так, где же ты был? Если конечно можно ответить на этот вопрос.

– Наверное, мне не стоит вдаваться в подробности, – признался он, не сводя глаз с моей руки. Я прикусила губу, сосредоточившись на том, чтобы правильно расставить маленькие черные точки на ушах. Мило. – Клубные дела и тому подобное. Но чтобы ты знала, я буду часто уезжать из города в течение следующих нескольких недель, а может и дольше. Не уверен, как все сложится.

Нахмурившись, я окунула кисть в красную краску для щек.

– Разве ты не на условно-досрочном освобождении? – спросила я. – Не возникнет проблем из-за того, что путешествуешь?

Он испугал меня, схватив за подбородок и повернув лицом к себе.

– Ты же знаешь, я не такой, как те парни, которых ты встречаешь в школе, – сказал он с тихой настойчивостью. – Моя жизнь совсем другая. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне, Мел, потому что я осторожен, но я никогда не буду следовать правилам.

Я сглотнула, загипнотизированная его взглядом.

– Но ты же не хочешь обратно в тюрьму, не так ли?

– Конечно, нет, – сказал он. – Но я не позволю страху встать на пути того, что мне нужно сделать. Если тебе от этого станет легче, то я не делаю ничего особенно безумного и я не один. Нам просто нужно следить за тем, как развивается ситуация. Если случится что-то серьезное, парни не подпустят меня туда, потому что мои братья тоже не хотят, чтобы я вернулся в тюрьму. К твоему сведению – краска повсюду.

Я отстранилась, посмотрела вниз и увидела, что моя кисть соскочила с руки и скользнула по листу с маленькими животными, над созданием которых я так усердно работала.

– Это отстой, – сказала я, и речь шла не о картине ...

– Действительно, – сказал он, пожимая плечами. – И я не могу поделиться этим с тобой. Скажи только слово, и я уйду, оставлю тебя в покое. Я не пытаюсь заморочить тебе голову, Мел, но и изменить себя тоже не могу.

Я сглотнула, решив пока игнорировать эту конкретную реальность.

– Ты можешь показать мне, как нарисовать цветок?

Он кивнул, медленно вытаскивая кисть из моих пальцев.

– Во-первых, тебе нужно начать с чистой поверхности, – сказал он, снова беря меня за подбородок и поворачивая мою щеку к себе. Он окунул кисть в зелень и поднес ее к моему лицу. Краска была прохладной там, где касалась моей кожи, но она все еще горела глубоко внутри.

– Длинные, гладкие мазки сохранят цвет ровным, – продолжал он, когда кисть скользнула по моему лицу, вплоть до подбородка. Я изучала выражение его лица, сосредоточенное и целеустремленное, когда он продолжил рисовать. Его глаза были такими голубыми, такими ясными и полными света. Умом я понимала, что он был одним из плохих парней. Я просто не могла соизмерить это с человеком, сидящим здесь рядом со мной.

– Ты поможешь мне завтра? – спросила я. Он приподнял бровь. – Я имею в виду, с росписью лиц. Хочешь пойти со мной на карнавал? У тебя это получается гораздо лучше, чем у меня.

На его лице появилось странное выражение.

– Я преступник, Мел, – сказал он. – Не думаю, что они захотят видеть меня там.

– Многие люди – преступники, – серьезно сказала я. – Если ты провел какое-то время в тюрьме, то не значит, что до конца своей жизни не можешь стать добровольцем. Ну, только если ты не сексуальный маньяк, а я думаю, что это не про тебя. Почему ты не можешь быть добровольцем? Разве ты не дружишь с Болтом? Это его старуха Мэггс управляет программой. Он помогал много раз. В прошлом году клуб даже организовал сбор средств для этой программы.

На лице Пэйнтера появилось задумчивое выражение.

– Я встречался с Болтом в тюрьме, я тебе уже говорил об этом? – спросил он. Я отрицательно покачала головой. – В первый раз, когда я сел. Он помог мне разобраться в этом дерьме, связал меня с клубом. Хороший брат.

– Ну, твой хороший брат будет там завтра, так что думаю, если он может это сделать, то и ты тоже. И я знаю, что им нужна помощь – я имею в виду, они настолько отчаялись, что заставили меня рисовать, и ты ведь уже понял, что у меня это очень плохо получается.

Он тихо рассмеялся.

– Замечание принято. Ты победила. Теперь довольна?

Да. Да, довольна.

– Спасибо, – сказала я, широко улыбаясь. Затем я перестала улыбаться, когда он нахмурился на меня.

– Не двигай лицом – я работаю.

– Да, сэр, – ответила я, пытаясь расслабиться. Я не знала, что он рисует на мне, и мне было все равно. Каждое прикосновение было подобно пальцу, бегущему по моей коже, посылая озноб через меня, зажигая глубоко внутри медленно горящую потребность. Он наклонился ближе, изучая мое лицо, затем снова устремился к цветам, полностью поглощенный своей работой.

Это казалось немного несправедливым, потому что через десять минут он разрисовал большую часть моего лица (с чем у меня не было проблем), и я серьезно намочила свои трусики (большая проблема). Насколько я могла судить, Пэйнтер даже не заметил, что я была не просто еще одной настенной доской.

– Подними подбородок, – сказал он мягким голосом. Я приподнялась, дрожа, когда прохладная кисть прошлась по всей длине моей шеи.

– Что ты делаешь?

– Расширяю картину, – сказал он почти отстраненно. – Это весело, и я еще не готов остановиться. Кстати, почему бы тебе не расстегнуть рубашку и не снять ее? Это дает мне больше пространства для работы.

Я отстранилась, глядя на него сверху вниз.

– Это звучит как реплика из плохого порно, – сказала я, разрываясь между смехом и разочарованием, потому что в глубине души мне ничего так не хотелось, как раздеться перед ним.

Ну, на самом деле я хотела, чтобы он разделся передо мной, ну вы знаете, что я имею в виду.

– Ты хотела, чтобы я показал тебе, как рисовать, – сказал он, нахмурившись. – Я так и делаю. И на тебе лифчик – поверь мне, я бы знал, если бы ты его не носила, – так что ты не будешь голой. И ты должна перестать смотреть плохое порно. Хорошие вещи труднее найти, но они того стоят.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же захлопнула его, потому что ни в коем случае не хотела обсуждать качество порно во всем диапазоне. Но насчет лифчика он высказался правильно ... У меня не было никаких проблем с ношением бикини на пляже в течение лета.

(И да, я знала, что рассуждаю рационально – у меня была течка, но я не была глупа.)

Я начала расстегивать рубашку, притворяясь, что его глаза не следят за моими пальцами, как будто от этого зависела его жизнь, потому что, если мне придется страдать, будет справедливо, что и он тоже.

У Пэйнтера перехватило дыхание, когда я расстегнула рубашку, а затем медленно стянула ее с плеч. У меня было довольно приличное тело – я это знала. Не такое шикарное, как у Джессики, но когда я прилагала усилие, то определенно могла держать себя в руках. Но даже в этом случае я не привыкла к той благодарности, которую увидела в его глазах.

Рубашка упала на пол позади меня, и я обнаружила, что сижу прямо. К счастью, в то утро я надела приличный бюстгальтер. Черный и кружевной, низко опускающейся между моих грудей. Это был не сексуальный пуш-ап, но и не простой белый хлопок.

Пэйнтер протянул руку и провел кистью по моей шее и ключице, отчего по телу пробежала дрожь. Когда он сделал это с другой стороны, я почувствовала, как первые мурашки пробежали по моим рукам.

– Тебе холодно? – спросил он хриплым шепотом.

– Нет.

Его глаза прожигали меня насквозь, и мне показалось, что вижу в его взгляде такую же болезненную потребность.

– О’кей.

После этого все как-то расплылось. Он держал мою голову высоко поднятой, не позволяя мне смотреть, как он рисует узоры на моей груди, опускаясь вниз по животу. Если не считать случайного прикосновения пальца к моему подбородку, он ни разу не коснулся моей кожи ... Только это мягкое, холодное прикосновение, проходящее по моей плоти, снова и снова, глубокое и сильное.

Казалось, прошла вечность

, а потом он заставил меня отвернуться от него, оседлав стул, чтобы он мог продолжить свою работу на моей спине. К этому моменту все мое тело гудело от желания, но также и от странного чувства спокойствия. Как будто мы перенеслись в какую-то отдельную реальность, где были только я, он и прохладное скольжение краски по моей коже.

Он начал спускаться по моей лопатке, останавливаясь, чтобы сдвинуть бретельку лифчика в сторону. Я услышала разочарованный звук, а потом он стал вытирать мою кожу влажным бумажным полотенцем.

– Ты хочешь, чтобы я его сняла? – спросила я, и слова прозвучали едва ли громче шепота.

Глава 10

П э йнтер

Я уставился на спину Мел, гадая, правильно ли я ее расслышал. Да, черт возьми, я хотел, чтобы она его сняла.

Для картины, конечно.

Речь шла об искусстве, а не о том, чтобы вести себя как похотливый кобель, который хочет потрахаться. Ни капельки.

– Да, было бы неплохо, – небрежно сказал я, протягивая левую руку, чтобы расстегнуть лифчик пока она не передумала. Дерьмо. Надо было опустить кисть, и использовать две руки – не нужно афишировать, сколько раз я это делал. Она ничего не сказала, просто сидела тихо, пока я опускал лямки, протягивая руку, чтобы поймать чашечки.

Ее спина предстала передо мной открытой, как идеальный холст. Он был слегка мускулистый, сужаясь на талии, а затем расширяясь к бедрам. На ней были растянутые и свободные джинсовые шорты, которые неплотно прилегали на пояснице, давая мне возможность увидеть черный атлас. Боже, я надеялся, что трусики подходят к лифчику, который она сняла. Эта штука была чертовски идеальной – сексуальной, но в то же время сладкой и почти девственной по сравнению с тем, что носило большинство женщин, которых я знал. Не то чтобы Мел была девственницей ... Я навел справки, чтобы понять, что у нее есть некоторый опыт.

Мне было все равно – не имел ни малейшего намерения переспать с ней, но знать, что она была с другими парнями – в некотором смысле облегчение. Меньше давления, чтобы не испортить все, хотя это и не было проблемой, потому что мы абсолютно не собирались делать что-то вместе.

Гребаный ад, френдзона – отстой. Впервые я признался себе, что, возможно, это не сработает.

Ну и ну, что тебя выдало,мудак – слетевшая рубашка или расстегнутый лифчик?

Я снова окунул кисть в краску, отметив, что завтра утром мне придется встать пораньше и пойти купить еще. Я уже использовал большую часть зеленой и красной краски, и неплохо поработал с желтым и фиолетовым цветом. Я рисовал цветы. Много-много цветов, их спутанная масса напоминала то, что можно увидеть в тропическом лесу. Пышная, сладкая, спелая и смертельно опасная, совсем как Мелани. Лиана, чтобы связать меня и держать в плену, пока я не перестану волноваться ...

Она подняла руку, убирая волосы, когда я начал подниматься вверх по ее шее.

– У тебя есть одна из этих маленьких штучек? – спросил я.

– Штучек?

– Штучка для твоих волос. Я могу принести ее.

– О да. На кофейном столике должна быть одна.

– Сейчас вернусь.

Я вошел в гостиную и обнаружил фиолетовую резинку, лежащую рядом с ее телефоном, который только что загорелся сообщением.

Клянусь, я не читал его специально.

Джесс:  Я только что у слышала, что он вернулся в город и отправился к нам искать тебя. Не впускай его, или я убью тебя голыми руками. ХХ

Нахмурившись, я выключил телефон и бросил его на диван. Он мог упасть за подушки – трудно сказать.

Мэл сможет прочитать сообщение позже.

Да.

Не нужно ей волноваться о чем-то, что, вероятно, даже не будет проблемой.

Мелани

Это было глупо.

Действительно, очень глупо.

Я сидела в центре столовой, боясь каждого взмаха кисти, потому что рано или поздно я сломаюсь, и все закончится плохо ... Но это было так хорошо, и при этом мы не делали ничего плохого. Он просто рисовал. И его работа была действительно прекрасна – я украдкой взглянула, когда он схватил меня за волосы, ошеломленная буйным взрывом лиан и цветов, которые он нарисовал, используя мою кожу в качестве холста.

Это было потрясающе. Почти нереально. Как нечто подобное могло быть создано теми же самыми кистями, ответственными за смерть божьих коровок и их расчленение, было почти невозможно понять. Талант, наверное.

И конечно техника.

Интересно, догадывается ли он, насколько хорош на самом деле? Черт, что бы он ни делал для клуба, но если он просто продаст свои картины нужным людям, то сможет заработать на них много денег. Только дело, скорее всего, было не в деньгах. Что они заставили его сделать, и насколько вероятно, что он снова попадет в тюрьму?

– Позволь мне сделать тебе прическу, – сказал он, и от его мягкого голоса по всему моему телу пробежала дрожь. Я все еще прижимала чашечки лифчика к груди, как будто они каким-то образом могли защитить меня.

Предполагая, что хочу быть защищенной.

– Спасибо, – прошептала я, когда его пальцы начали расчесывать спутанную массу. Это заняло больше времени, чем следовало бы. Мне хотелось бы думать, что он был так же загипнотизирован, как и я, потому что при всей его настойчивости, что мы можем быть только друзьями, даже я была достаточно умна, чтобы знать, что парни не сидят по пятницам, рисуя цветы на своих полуобнаженных, платонических друзьях. Его голова опустилась рядом с моей – он вдыхал аромат моих волос?

– Почти закончил, – прошептал он, и теплый воздух коснулся моего уха.

Потом мои волосы были собраны в неряшливый хвостик, и он поднял кисть, готовый снова начать мучить меня.

П э йнтер

Я закончил слишком быстро.

Оригинальные цвета закончились, заставляя меня смешивать свои собственные. Мне кажется, что стало еще лучше – к концу, зелень была темнее, проецируя что-то мрачное и почти злое.

Фрустрация.

Вполне справедливо, потому что именно так я себя и чувствовал. Я потратил больше двух часов на то, чтобы нарисовать идеальное тело Мелани. Теперь мой член был как гребаный бриллиант, такой твердый, что мог резать стекло. Мне хочется нагнуть ее через стол и выебать так, чтобы краска размазалась от нашего пота ...

Господи. Мой член сейчас взорвется.

– Теперь можешь пойти и посмотреть, – сказал я, вставая. Она неловко поднялась со стула, все еще держа черный шелк перед грудью, что не имело никакого гребаного смысла.

– В комнате Джессики есть зеркало, – сказала она. Она прошла мимо меня, и я вздрогнул, когда ее рука коснулась моей. Я старался быть очень сосредоточенным во время работы, но просто находится рядом с ней – пиздец какая классная ебля мозга. Она начала подниматься по лестнице, затем обернулась и посмотрела на меня, озадаченно нахмурившись.

– А ты разве не идешь?

Идешь? Нет, пока нет. Нет, пока ты не обхватишь меня своими губами.

– Ну, конечно, – выдавил я. – Не знал, что ты хочешь меня.

Она уставилась на меня с таким напряженным выражением лица, что, клянусь, воздух между нами обжигал. Ладно, он совсем не обжигал, потому что это блядь, отстой, но он что-то сделал. Казалось, что между нами протянулась тугая струна – нет, фортепьянная струна, – дрожащая и пульсирующая с каждым ударом моего сердца.

Мел начала подниматься по лестнице, и я последовал за ней, не сводя глаз с нежного, женственного покачивания ее попки. Эти ноги тоже были не так уж плохи, и, видя мою работу по всему ее телу, я почувствовал что-то странное ... Я понятия не имел, как это описать, но мне понравилось. Мне это очень понравилось. Я чувствовал, что она принадлежит мне. Было бы здорово, если бы я мог просто вытатуировать свои метки на ней навсегда.

Нет, наверное, не очень хорошая идея разрисовывать ей лицо, даже мне пришлось признать это. Но мысль о моей работе на ее спине, когда при этом я смогу смотреть на нее сверху вниз, обхватив руками ее талию и трахая ее задницу?

Я бы это сделал.

– Вот и ванная, – сказала она, указывая на дверь наверху лестницы. – А это комната Джессики. Моя – в дальнем конце коридора, над крыльцом.

Я посмотрел вниз, на ее дверь, на ступеньку, ведущую в ее личное пространство. Я хотел посмотреть, где она спит, но вместо этого она прошла в комнату Джессики. Вся одежда была свалена в кучу на лохматом зеленом ковре, а плакаты наполовину свалились со стен. У меня было неприятное ощущение, что штукатурка была настолько слабой, что не могла удержать их ... Это место казалось таким же прочным, как осиное гнездо.

– Зеркало на задней стороне двери, – сказала Мел, закрывая ее за нами. Она стояла неподвижно, изучая свое отражение, и я подошел к ней сзади. Зеленые линии извивались по всему ее телу, усыпанные цветами, которые расцветали и увядали в узоре, который я хотел бы сохранить навсегда.

Нет, я хотел сохранить навсегда ее.

Боже, я заслужил пулю, потому что хотел осквернить ее. Осквернить ее, а потом запереть так, чтобы никто другой не смог даже увидеть ее, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ней.

– Это прекрасно, – тихо сказала она, касаясь своего лица. Я потянулся и положил руку ей на плечо. Она накрыла ее своей, переплетая наши пальцы вместе. Ее глаза в зеркале прожигали меня насквозь, и тогда мой мир изменился.

Я влюбился в Мелани Такер.

Не какой-то там маленький мальчик, чушь собачья, «любовь», которую я испытывал к Эмми Хейз – ничего подобного. Это было глубокое, почти болезненное в своей порочной силе чувство. Это было похоже на то, как будто она запустила щупальца глубоко внутрь, связывая нас так крепко, что я бы умер, если когда-нибудь попытался вытащить их.

Я был по-настоящему, глубоко и совершенно трахнут, потому что я чертовски любил эту девушку ... и она была не для меня.

– Эй, – прошептал я.

– Эй... – прошептала она в ответ.

– Я думаю, что мы должны…

Внезапно дверь отлетела назад, и Мел врезалась прямо в меня. Я протянул руки, чтобы поймать ее, когда Таз, пошатываясь, вошел в комнату, Джессика сидела у него на спине.

Он замер, обводя взглядом Мел, когда я понял, что она уронила лифчик, когда упала.

– Хорошее произведение искусства, – сказал он, широко улыбаясь. – Но я думаю, что ты пропустил пару мест.

Я положил руку на грудь Мел, изо всех сил стараясь прикрыть ее. Она вскрикнула. Затем вырвалась на свободу, выбежала из двери в свою спальню, а Джессика набросилась на меня, отвешивая мне пощечины, пока как Таз хохотал до упаду.

– Тебе нельзя прикасаться к ней, – взвизгнула Джесс. Я поднял руку, чтобы защитить глаза, задаваясь вопросом, как, черт возьми, когда-либо считал эту девушку достаточно сексуальной для пьяного секса на одну ночь. Можно ли это вообще это так назвать? Это было пристрастно, причем дерьмово пристрастно.

– Убери от меня свою женщину, – крикнул я Тазу, и тот засмеялся еще громче. Наконец мне удалось стряхнуть с себя кричащую королеву Банши, толкнув ее к Тазу, чтобы я мог пойти за Мел.

– Я убью тебя! – выкрикнула Джессика позади меня. Чертова ведьма. Сначала Кит, теперь она. Я был окружен дьяволицами. Дверь Мел захлопнулась, и я услышал, как она всхлипывает.

Ебаный ад.

Я уже сломал ее, и даже не переспал с ней.

Мелани

Я откинулась на кровать, смеясь так сильно, что мне стало больно. Боже, какое выражение лица было у Джессики. Безумное лицемерие и странность, а после того, как я уронила лифчик ... это было уже слишком. И как раз вовремя, чтобы напугать и ее тоже. Она пугала меня годами.

– Мел, ты в порядке? – спросил Пэйнтер, постучав в мою дверь. Я ахнула, пытаясь отдышаться, чтобы ответить. Это было похоже на всхлип, и каждый раз, когда я пыталась сказать ему, что со мной все хорошо, слова съедали сами себя, и я снова начинала смеяться.

Наконец он протиснулся в дверь, опустился на матрац рядом со мной и притянул меня к себе. Затем перекатил меня, обвив свое тело вокруг моего.

– Эй, все в порядке, – прошептал он сладким и нежным голосом. Я фыркнула, по-прежнему пытаясь отдышаться. – Мелли, неважно, что он видел. Ты в порядке.

Я вцепилась в его кожу, приподняв голову, чтобы видеть его.

– Я в порядке, – выдохнула я, хотя была уверена, что по моему лицу текут слезы, вероятно, смешанные с краской. Привлекательно. Его руки скользили вверх и вниз по моей спине, а мои ноги опустились по обе стороны от его бедер. О черт. Я чувствовала его присутствие – именно там, где нуждалась в нем, – и его член был длиннее и тверже, чем у любого другого известного мне мужчины.

– Я в порядке, – повторила я, принюхиваясь. – Я смеялась, Пэйнтер, а не плакала. Это было так забавно. Выражение лица Джессики. Можно подумать, она застукала нас, когда мы трахались на ее кровати. И для протокола, я уже дважды застукала ее за сексом в моей постели, так что она не имела права жаловаться, даже если бы мы были вместе ...

Мой голос затих, когда его рука впилась в мою задницу, сильно притягивая меня к своему тазу.

– Смеялась? – очень осторожно спросил он.

– Да. Это было забавно. Тебе не показалось это забавным?

Медленная улыбка начала расползаться по его лицу, а затем он покачал головой. – Ну, да. Но девушки обычно не смеются над таким дерьмом.

Я улыбнулась, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Я не большинство девушек.

Кожа его клубных цветов была грубой на моих сосках, и я подумала о выражении лица Таза, когда он увидел меня. Оценивающее, хотя и не в жутком смысле. Вообще-то, я чувствовала себя неплохо. Теперь я прижимала к груди Пэйнтера те неокрашенные участки, на которые он так услужливо указал. Ладно, я не совсем забыла ... но внезапно почувствовала, как моя грудь трется о ткань и кожу, покрывающие его тело. Затем руки Пэйнтера нашли мою задницу, обхватывая ее и сжимая, посылая дрожь, пробегающую по мне.

– Знаешь, Таз был прав в одном, – мягко сказал он.

– И в чем же? – прошептала я, чувствуя, как на нас снова обрушиваются чары.

– Мне действительно следовало снять с тебя лифчик раньше – я бы с удовольствием раскрасил твои сиськи.

Это снова заставило меня рассмеяться.

– А ты очень хорошо умеет уговаривать

, не так ли? – Мне удалось выдохнуть. Пэйнтер пожал плечами, улыбаясь мне.

– Никогда не притворялся, – сказал он. Я почувствовала, как он погладил меня по спине, а потом его рука оказалась в моих волосах, поймала меня и потянула вниз для поцелуя. Я открылась ему, наслаждаясь ощущением его языка, скользящего по моему.

Всю ночь во мне медленно разгорался огонь ... каждый мазок кисти был сладкой пыткой, а теперь этот огонь взорвался. Мои бедра сдвинулись, когда я обнаружила, что медленно терлась об него. Его большая рука обхватила меня крепче, когда одно колено поднялось, просовывая его бедро между моими ногами.

Внезапно он прервал поцелуй, задыхаясь и глядя на меня.

– Ты действительно хочешь это сделать? – спросил он, его слова предлагали мне побег, даже когда его руки держали меня в плену. Я улыбнулась ему сверху вниз.

– А ты разве нет?

Он коротко рассмеялся, сжимая пальцами мой зад. Его член непристойно впился мне в живот.

– Это может испоганить нашу дружбу, – прошептал он.

– Нашей дружбе уже пиздец, – напомнила я ему. – Знаешь, у нас нет никаких причин быть вместе. У нас нет ничего общего, разные жизненные пути ... Ничто не имеет смысла, но это работает. Почему бы не насладиться этим?

Он медленно кивнул, потом его губы снова коснулись моих.

П э йнтер

Бля, но она была вкусной. Я пытался сдерживаться и сделать это сладко для нее, но как только она начала тереться об меня, я потерял контроль. В одно мгновение я уложил ее на спину и начал сосать ее сиськи, одной рукой расстегивая молнию на ее шортах. Я должен был быть нежным, но мои пальцы нашли ее киску как магнит, проникая глубоко внутрь без всякого предупреждения.

Мокрая.

Такая мокрая. И горячая. Господи, это будет потрясающе, когда я оберну ее вокруг своего члена. Глубоко засасывая ее сосок, я работал над ней, смакуя каждый смешной звук и вздох, который она издавала, когда мой большой палец касался ее клитора.

– О Боже, – простонала она, прижимаясь бедрами к моей руке. – Черт возьми, Пэйнтер. Это действительно хорошо.

Я отстранился, слегка прикусив ее, прежде чем посмотреть ей в глаза. – Ты меня чертовски пугаешь, Мел.

Она ахнула, и я переплел пальцы рук, пока ее спина не выгнулась дугой. Мой член был толстым и тяжелым, болезненным пленником в моих джинсах. Он очень сильно хотел оказаться внутри ее прелестной пизды. Я планировал снять джинсы, прежде чем трахнуть Мел, но с такой скоростью я бы кончил в штаны. Одарив ее последним крепким поцелуем, я отстранился.

– Раздевайся, – приказал я ей, срывая с себя рубашку. Затем скинул ботинки и рванул джинсы, чтобы снова упасть на нее, схватив ее бедро одной рукой, потянув его вверх и вокруг своей талии. Это позволило ее влажной пизде уткнуться в мой член, головка скользила сквозь ее соки, а наши тела были идеально выровнены.

Я скользил взад и вперед по ее половым губам, наслаждаясь прикосновением ее обнаженной кожи. Каким-то образом я должен был надеть презерватив, не теряя контакта. Прервав поцелуй, я на секунду закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Презерватив, – буркнул я.

– У меня есть немного, – призналась она, и я нахмурился. Какого черта ей нужны презервативы? И вообще, что я за лицемер, черт возьми? Я всегда носил с собой презервативы.

– Я возьму свой, – сказал я. Я ни за что не стал бы использовать резинку, которую она купила для другого мужчины. Потянувшись за джинсами, я вытащил бумажник и достал презерватив, разорвав упаковку зубами.

– Позволь мне, – сказала Мел, потянувшись за ним. Я позволил ей взять его, а затем ее рука легла на мой член, покрывая его длинными, сексуальными движениями пальцев. Затем я снова оказался на ней, просовывая головку в ее отверстие.

Туго.

Так охуительно туго.

Тугая, влажная и горячая для меня так, как ни одна другая женщина никогда не была даже близка к этому... Она ахнула, когда я вошел глубже, двигаясь медленно, но неуклонно, пока не достиг стенок внутри нее. Ее внутренние мышцы напряглись вокруг меня, и мое зрение поплыло.

Затем я отстранился и снова сделал выпад.

За последний год у меня была тысяча разных фантазий о нас вместе. Мысленно я трахал ее так, как мужчина может трахнуть женщину. Дважды. Я всегда знал, что это будет хорошо – неужели трахать такую женщину, как Мел отстойно? – но я никак не мог себе представить насколько это будет великолепно. Конечно, ее влагалище было горячим. И то, как она сжимала мой член, в большой степени работало на меня, не поймите меня неправильно. Но лучше всего было то, как она смотрела на меня – широко раскрытыми глазами, полными удивленного возбуждения, потому что нам было так хорошо вместе.

Она была с другими парнями. Я знал это. И я был с кучей других женщин ... но почему-то это было похоже на первый раз. Как будто я только дрочил раньше.

Опустив голову, я поцеловал ее, погружаясь еще глубже.

Это не могло длиться вечно, но я хотел трахнуть ее.

Мелани

Я никогда не испытывала ничего подобного сексу с Пэйнтером. Это казалось каким-то неправильным, то, как он с каждым толчком растягивал меня до боли, как будто это не должно было ощущаться так хорошо.

И все же каким-то образом это сработало – как будто наши тела были в гармонии друг с другом, хотя наши жизни были так не похожи. Мне никогда раньше не удавалось кончить во время традиционного секса, но я знала, что в тот момент, когда он наполнит меня, я буду удовлетворена. Мало того, что он правильно подготовил меня (Боже, неужели он когда-нибудь был таким!), но каким-то образом он наклонил мои бедра так, что каждый удар прижимал его тазовую кость к моему клитору.

К тому времени, когда он снова начал целовать меня, я уже была близка к краю. Потребность, желание и жажда, которые спиралью пронизывали мое тело, нарастали, и я чувствовала это прямо перед собой. Еще немного... Все, что мне было нужно, это немного больше, и тогда вся эта энергия могла бы вырваться из меня, снова освободив меня.

Я уже была на грани перегрузки, когда он наклонился, скользнув рукой под мой зад, чтобы перевернуть нас снова. Внезапно я оказалась на вершине и контролировала ситуацию, идеально располагаясь, чтобы взять именно то, что мне было нужно от него.

Наконец‑то.

Я ждала этого момента больше года ... Наклонившись вперед, я положила руку ему на плечи, двигая бедрами вперед и назад, оседлав его изо всех сил. Его крепкая хватка на моей талии придавала мне устойчивость, позволяя сосредоточиться на одном и только на одном – кончить.

И тут меня вырубило – мое тело напряглось, когда вся эта скрученная потребность разом распалась, разрушая в процессе меня.

– Блядь, – простонал он, когда я дернулась вокруг него. Я почувствовала, как его член набухает внутри меня, пульсируя, когда он тоже кончил. – Господи, черт возьми ... Мел.

Рухнув на его тело, я позволила ему притянуть меня в свои объятия. Прижавшись к его плечу, я решила, что не буду думать о том, что это может означать в общей схеме вещей.

Лучше просто наслаждаться им, пока оно длится.

С этой последней мыслью я заснула.

Глава 11

Я медленно проснулась, вытянувшись на своем матраце, как довольная кошка.

Солнечный свет заполнил похожую на кабину комнату, и осколки разноцветного света сверкали на деревянных панелях стен от призм, которые я повесила в окне. Они принадлежали моей маме, и когда она ушла, то оставила их дома. Я потянулась к телефону, мельком заметив высохшие, шелушащиеся остатки краски на лице.

Нахлынули воспоминания.

Пэйнтер.

У меня был секс с Пейнтером. Действительно хороший секс. Я посмотрела на подушку рядом с собой, обнаружив отпечаток, который он оставил. Но никаких признаков его присутствия ... Неужели сбежал? Он предупреждал меня, что не из тех, кто связывает себя обязательствами, но неужели наша дружба так легко развалилась?

Нет, я должна помнить о презумпции невиновности. Насколько я знала, он был внизу и готовил мне завтрак.

Стоя медленно – разве это не интересная маленькая боль между ног? – я нашла свой халат и направилась в ванную, стараясь не думать о том, сколько раз он, должно быть, трахался и убегал от других женщин. Не то чтобы он давал мне какие-то обещания.

Боже, как же я была глупа.

Я оставила свой телефон внизу, так что даже не была уверена, который час. Еще рано. Может быть, он оставил мне сообщение.

Чуть позже я заскочила в ванную – черт возьми, мне нужно принять душ, чтобы смыть всю эту засохшую краску – и направилась вниз, чтобы найти его.

Моего телефона не было ни на кофейном столике, ни в столовой, что не предвещало ничего хорошего. Однако я слышала шум на кухне и даже чувствовала запах бекона. У меня возникла короткая, напряженная фантазия, что это был Пэйнтер. Вместо него я нашла Джессику и Таза. «Дьявольский Джек» сидел, прислонившись спиной к стойке, и пил кофе, который поднял ко мне с ухмылкой, отдавая честь.

– Доброе утро, – сказал он. – Повеселились вчера вечером?

Жаль, что я не знала его достаточно хорошо, чтобы сбить с толку, потому что мне очень этого хотелось. Джесс отвернулась от плиты, держа в одной руке мою любимую красную лопатку, как оружие, а другую, уперев в бедро, воинственно взвела курок.

– Ты выглядишь дерьмово, – сказала она, окидывая меня взглядом. Это не было новостью. Я видела свое отражение в зеркале ванной – краска высохла и облупилась, превратившись в линялую ящерицу, так что я не могла винить ее за эти слова. – Зачем ты его впустила? Разве не получила мое сообщение с предупреждением? Я не могу поверить, что ты переспала с ним, ты совсем охуела…

– Эй, Джессика, – прервал ее Таз. – Заткнись на хуй. Это не твое дело.

Джессика разинула рот. Затем ее глаза сузились, когда она повернулась к нему. – Ты просто моя добыча, не думай, что у тебя есть право голоса…

Таз протянул руку и небрежно схватил ее за шею, притягивая к себе для поцелуя. Каким-то образом ему удалось показать мне большой палец за ее спиной, когда я попыталась сдержать смех. Джесс была так подавлена в течение некоторого времени после того, что, черт возьми, случилось с ней в Калифорнии. Я была рада снова увидеть признаки жизни, но эта история со мной и Пэйнтером? Да. Это ее не касается.

Я побрела обратно в гостиную, оглядываясь в поисках телефона. Джессика стояла рядом с телевизором, и я схватила его, чтобы позвонить самой себе. (Она использовала один и тот же код доступа с тех пор, как получила свой первый телефон – я взломала его много лет назад). Однако диван загудел еще до того, как я успел набрать номер. Входящая СМС. Телефон, должно быть, упал между подушками.

Я вытащила его, чтобы найти серию сообщений от Пэйнтера.

Пэйнтер: Мел, ты все еще спишь, поэтому я пошел завтракать. Скоро вернусь

Пэйнтер: Не знаю, что тебе нравится, поэтому принесу латте

Пэйнтер: Вернусь через пять минут

Я улыбнулась, чувствуя напряжение, которое даже не осознала полностью в своей груди – он не сбежал от меня. Мало того, он будет здесь меньше чем через пять минут ... а я все еще выглядела как больная ящерица!

О нет. Так не пойдет.

– Я приму душ! – заорала я во всю глотку, надеясь, что Джесс не будет слишком занята траханьем Таза, чтобы впустить Пэйнтера внутрь. Это был риск, на который я должна была пойти, потому что ни хрена бы не открыла дверь в полной линьке.

Наша ванна была одной из лучших черт дома – большая на старомодных ножках. С потолка свисала овальная занавеска для душа, и я всегда чувствовала себя в ней отчасти элегантной и экзотической. Ну, по крайней мере, пока не включала воду ... потом иногда все становилось ужасным. Наша горячая вода в целом не всегда была такой, потому что мы делили водопровод со всеми остальными в доме. Это означало, что если кто-то в других квартирах спускал воду в туалете, открывал кран в раковине слишком сильно, ледяная вода взрывалась над тем, кто имел несчастье быть в душе. В кои-то веки мне повезло – горячая вода вытекала, разжижая краску, стекавшую по моему телу ручьями.

Я успела очистить большую часть рук и переднюю часть тела и уже пыталась сообразить, что делать со спиной, когда из-за занавески в душе показалась чья-то рука. Я вскрикнула, когда Пэйнтер вошел внутрь, прикрывая мой рот своим, чтобы заглушить шум. Поцелуй был жестким, горячим и отчаянно голодным, в мгновение ока он поднял меня с нуля до шестидесяти.

Да, мои школьные приятели так не целовались.

Ни капельки.

Но как бы прекрасно это ни было, одного поцелуя было недостаточно. Я поймала себя на том, что провожу руками вверх и вниз по его бокам, а затем обхватываю ладонями его зад. Он был скульптурным и упругим, с мускулами, напрягающимися под моим прикосновением. Это заставило его член тереться о мой живот, все еще скользкий от мыла, которым я оттирала краску.

Пэйнтер оторвался от поцелуя.

– Черт возьми, ты великолепна, – выдохнул он, поднимая меня и обвивая мои ноги вокруг своей талии одним плавным движением. Контраст между нашей кожей – его бледной и моей загорелой – был поразительным. У нас были бы красивые дети.

Подождите. Откуда это взялось?

Прежде чем я смогла исследовать эту тревожную мысль дальше, его рот снова захватил мой. Я извивалась на нем всем телом, а потом его член уперся в мой вход, и я плавно скользнула вниз по нему.

Это было еще больнее, чем раньше, и я вздрогнула.

Это была приятная боль – больше похожая на растяжку – но я определенно все еще ощущала дискомфорт после прошлой ночи. Затем его бедра раздвинулись для еще одного толчка, и меня поразило, насколько сильным он должен быть, чтобы удержать меня. Я имею в виду, кто делает это в реальной жизни?

Каждый выпад продвигал его все глубже. Поцелуи теперь были слишком сложными – мне нужно было сосредоточиться на ощущениях, возникающих между ног. Вместо этого я укусила его за плечо, чувствуя и слыша одновременно его стон. Все надвигалось так быстро, но я была совсем близко. К оргазму. Действительно чертовски близко. Все, что мне было нужно, это немного больше…

Ледяная вода обрушилась на нас с силой грузовика.

– Блядство! – крикнул Пэйнтер, поскользнувшись. Мои ноги переплелись с его ногами, а потом мы упали в ванну, и все, о чем я могла думать, это как сильно эта сука Джессика будет смеяться надо мной за это. Я закрыла глаза, готовясь к удару, который так и не последовал, потому что Пэйнтер каким-то образом ухитрился сгруппироваться в воздухе, защищая меня. Затем мы вместе рухнули на край ванны, в клубок частей тела и очень холодной воды.

– Ты в порядке? – Я ахнула, пытаясь подтолкнуть себя вверх. Пэйнтер моргнул, выглядя немного ошеломленным.

– Да, наверное, – сказал он, поднимая руку к краю ванны. – Знаешь, это было охуительно, пока не хлынула холодная вода.

Джессика ворвалась в ванную, резко остановившись перед ванной, Таз последовал за ней.

– Ребята, вы в порядке?

– Мы принимали душ, - сухо ответил Пэйнтер. – Теперь мы принимаем ванну.

– Хорошая стойка, – вмешался Таз.

– Извращенец, – огрызнулась я, пытаясь задернуть занавеску перед собой. Именно тогда овальный обруч, который подвешивал ее к потолку, рухнул, опрокидывая занавеску и металлические прутья вниз с гигантским грохотом.

Потом вода из ледяной превратилась в обжигающе горячую, и я закричала. Я не совсем уверена, что произошло после этого, но знаю, что это было связано со смехом Таза, Пэйнтером, обернувшим полотенце вокруг меня, и Джессикой, которую несли вниз по лестнице через плечо Таза.

П э йнтер

Ну, по крайней мере, Таз наслаждался собой.

Козлина.

Я последовал за Мел в ее спальню после ванной комнаты, она была завернута в полотенце, а я голый, с одеждой в руках. Несмотря на то, что душ обрушился на наши головы, пока вода измывалась над нами, я все еще был чертовски возбужден и снова готов к ебле.

Слишком много для того, чтобы держать в рамках френдзоне.

Это могло бы быть проблемой, потому что у меня было чувство, что Мел не похожа на подругу с привилегиями, а уж точно не был королем любовных отношений ... и все же мысль о том, чтобы выбраться отсюда и оставить ее в покое – не для меня. Вероятно, нам нужно было серьезно поговорить, чтобы решить эти проблемы, но час назад я получил сообщение от Гейджа, в котором говорилось, что я нужен ему в Холлис-Фоллз к началу дня. У меня оставалось максимум двадцать-тридцать минут до того, как я должен был поцеловать Мел на прощание, не зная, когда вернусь.

Поэтому нам пришлось говорить быстро.

Конечно, я мог бы просто трахнуть ее снова вместо этого.

Возможно, это мой последний шанс.

Я обдумал все это, когда мы вошли в ее комнату. Это было похоже на другой мир, наше собственное место, где реальность не могла коснуться нас, и все было идеально.

– Эй, – сказала она, поворачиваясь ко мне и улыбаясь, играя краями полотенца, которым она прикрыла грудь. – Итак, мы должны выехать на карнавал примерно через сорок пять минут. Есть идеи, как мы могли бы скоротать время?

Так много для того, чтобы снова потрахаться, потому что я собирался разозлить ее даже больше, чем думал. Я забыл, что обещал ей помочь, хотя не забыл заехать за краской для лица, спасибо, блядь. Прошлой ночью я использовал слишком много.

Я вздохнул. Пора собирать вещи и поговорить с Мел.

– Мои планы изменились, – сказал я, чувствуя себя полным идиотом. Это не было новым ощущением для меня, в отличие от чувства вины, которое пришло вместе с ним. Не то, чтобы я когда-либо старался быть мудаком – все выходило естественно, понимаете? Мелани нахмурилась, затягивая полотенце.

Определенно обломиться. Гребаный Гейдж.

– Что случилось? – осторожно спросила она. – Я имею в виду, я знаю, что ты не давал никаких обещаний насчет нас, но я вроде как думала…

– Нет, речь идет о клубе, – сказал я. – Ты знаешь, как я уезжал по делам клуба? Братья просто позвонили и сказали, что мне нужно вернуться. Оказалось, мне нужно выехать через полчаса, а я еще должен упаковать сумку и все такое. Так что я не могу пойти на карнавал с тобой.

Мэл склонила голову набок, глядя на меня.

– Ты что, меня отшил? – спросила она очень серьезным голосом. – Потому что я действительно предпочла бы, чтобы у тебя хватило порядочности сказать об этом прямо, а не водить меня за нос.

– Нет, я не отшиваю тебя, – ответил я, жалея, что у меня нет слов, чтобы объяснить, что я чувствую по этому поводу. – Послушай, я просто осел. Я понимаю это. Но мне действительно нужно идти, и я даже не знаю, как долго буду отсутствовать. Обещаю, что буду оставаться на связи и писать столько, сколько смогу. Надеюсь, что ты подождешь, чтобы вынести какие-либо суждения о нас и о том, что произошло, пока я не вернусь. Я знаю, что Джесс, вероятно, просто ждет, чтобы заполнить твою голову дерьмом обо мне, и я уверен, что многое из этого будет правдой. Но это касается только тебя и меня, больше никого.

Она медленно кивнула.

– Я могу это сделать, – сказала она.

Облегчения, которое я почувствовал, было достаточно, чтобы напугать меня – я никогда не заботился ни о ком так, как сейчас. Черт, то, что я чувствовал к женщинам, было пустяком. Почему я был так одержим ею?

– Я не был влюблен в них, – выпалил я.

– Что?

Гладко, придурок.Реальногладко. Но теперь я был готов, с таким же успехом можно заняться этим.

– Они, наверное, сказали тебе, что я придурок, который долго водил Эм за нос. Я сделал это, а потом потерял ее. Но ты должна знать, что я не был в нее влюблен. Думаю, мне просто понравилась идея вступить в клуб. Пик был для меня как отец – наверное, я просто хотел, чтобы это было официально.

– О’кей... – медленно произнесла она, явно сбитая с толку. Господи, я все испортил к чертям собачьим.

– Послушай, я знаю, что не имею права просить тебя об этом, но хочу, чтобы ты держалась подальше от других парней, пока меня не будет.

Я увидел, как что-то промелькнуло на ее лице – удовлетворение? Трудно сказать. – А если я это сделаю? Что насчет тебя?

– Меня?

Мэл закатила глаза и скрестила руки на груди. – Ты будешь встречаться с кем-нибудь еще?

– Я не хожу на свидания, – сказал я. Судя по выражению ее лица, я не очень-то помогал своему делу. – Но я никого не буду трахать, если ты об этом спрашиваешь.

Я подумал о сестре Марша и нашем плане. Смогу ли я сдержать это обещание? Будет ли это обманом, если я сделаю это ради клуба?

– Хорошо, – сказала Мел после долгой паузы, одарив меня застенчивой улыбкой. Я на мгновение заглянул ей в глаза, а потом шагнул вперед и притянул ее к себе для поцелуя. Ее руки обвились вокруг моей шеи, когда я толкнул ее вниз на матрац. Это было более неловко, чем можно было подумать, потому что она была одета в одно из тех больших банных полотенец, обернутого вокруг нее, по крайней мере, три раза. Я все пытался залезть под него, но не мог пробиться сквозь проклятые слои – эта чертова штука была лучше пояса верности.

– Это все равно, что пытаться трахнуть буррито, – сказал я, вконец, расстроенным голосом. Мэл расхохоталась, но это не помогло, потому что теперь она извивалась, а я даже не мог найти край этой проклятой штуки.

– Дай мне встать, – выдохнула она. – Это никогда не сработает.

Она была права. Я отпустил ее, откинувшись на кровать и наблюдая, как она встает. Она отвернулась, глядя на меня через плечо, что было одновременно восхитительно и чертовски сексуально, сочетание, которое обычно не сочетается. Я имею в виду, думаю, что кролики милые, но я не хочу трахаться с ними. Да что со мной такое, черт возьми? Мелли раздевается, а ты думаешь о кроликах!

Она была права – мне действительно нужна была профессиональная помощь.

Мел уже полностью раскрыла полотенце, хотя все еще держала его свободно вокруг себя. Она была похожа на девушку с постера «Харлея», вся в дразнящих изгибах и капающей воде.

– Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, – выдавил я из себя, и каждое слово было правдой. – Я понятия не имею, как мне посчастливилось быть здесь с тобой прямо сейчас, но, пожалуйста, знай, что я тебе бесконечно благодарен.

Господи, неужели у меня только что выросла киска?

Я бросил быстрый взгляд, чтобы проверить, потому что дерьмо, выходящее из моего рта, звучало как гребаная открытка «Hallmark». Нет, это определенно был мой член там, внизу, и он отдавал честь навыкам Мел, играющей с полотенцем.

Она снова застенчиво улыбнулась, позволив полотенцу медленно упасть на пол. Я ждал, когда она повернется и подойдет ко мне – у меня были планы на ее пизду, и пока я спешил, меня тоже на время отымели. С таким же успехом можно воспользоваться моментом.

Однако Мелани не обернулась. Нет. Вместо этого она медленно опустилась на колени, все еще глядя в сторону. Я приподнялся на локтях и увидел, что она вытягивает спину и подставляет мне свою задницу. Мой мозг закоротило. Потом она медленно поползла по кругу ко мне. Как Женщина-кошка, но совершенно голая и гораздо, гораздо сексуальнее.

Мои колени свисали с края матраца. Она поднялась, поймала свои сиськи и сжала их вместе, облизывая губы.

Возможно, я ненадолго отключился.

Если бы наверху был Бог, я бы почувствовал эти сиськи вокруг своего члена. Вместо этого она наклонилась и взяла меня в рот. Наверное, я задолжал зажженную свечу в церкви или что-то в этом роде, потому что я попросил трахнуть ее грудь, а мужчина наверху послал мне минет. «Пламенный Иисус гребаный Христос», – прошептал я, вероятно, не выдерживая это.

Потом я потерял способность думать, потому что ее губы плотно обхватили мой член.

Мелани

Член Пэйнтера днем казался больше.

Желание опуститься на него было импульсом, который пришел из ниоткуда, но я никогда не чувствовала себя более сексуальной – или более сильной – чем в тот момент, когда впервые обхватила губами его твердую длину. Он издал стон, который был наполовину мольбой, наполовину поклонением, когда я щелкнула по нижней стороне его члена, надеясь, что это было опытным движением. Судя по звукам, издаваемым Пэйтнером, для новичка у меня все шло отлично. В тот единственный раз, когда Джесс убедила меня выкурить травку, она преподала мне урок минета, используя банан в гостиной Лондон. Она показала мне, как лизать член и сосать его и даже дрочить парня, но я успела перекусить, прежде чем мы добрались до глубокого горла, съев банан.

Наверное, это даже к лучшему, потому что этот монстр Пэйнтера все равно не влез бы мне в глотку и через миллион лет.

Последовал щелчок, затем мой язык пробежал по всей длине его члена, кружась по уздечке и головке.

– Черт, Мел, – пробормотал он, наклоняясь, чтобы взять мои волосы в свою руку. Повернув голову в сторону, я лизнула его вдоль и поперек, исследуя пальцами и языком. Затем снова начала подниматься, глядя ему в глаза, и широко открыла рот, обхватив его губами.

Соль.

Таково было мое первое впечатление. На вкус он был соленый, но не противный. Сжав губы, я начала двигать головой вверх-вниз, стараясь не задеть его зубами. Он был слишком большим, чтобы взять глубоко, поэтому я крепко ухватила его одной рукой, качая в такт головой.

– Это чертовски нереально, – сказал он, и слова были напряженными, как будто это причиняло ему физическую боль. Мне это нравится, решила я. Мне нравилось чувство контроля, которое он давал мне, потому что каким бы большим и сильным он ни был, в этот момент Пэйнтер был полностью моим.

Мои соски напряглись от этой мысли, и желание, которое я чувствовала к нему в ванне, вернулось с ревом. Я поняла, что могу дотронуться до себя. Дать себе именно то, что я хотела, пока отсасывала у него. Эта мысль показалась мне грязной, и должна было отпугнуть меня. Вместо этого возбудила меня еще сильнее. Потянувшись вниз свободной рукой, я нащупала местечко между ног, так жаждущее прикосновения.

Вау... Просто, вау.

Это было очень мило. Должно быть, было что-то в его вкусе, что усиливало мои собственные ощущения, потому что прикосновение к себе никогда не было таким прежде. Остановившись, я отстранилась, чтобы лизнуть его, как мороженое. Все его тело дрожало. Затем его рука сжалась в моих волосах, толкая меня вниз по всей длине.

И тут что-то изменилось.

До этого момента я контролировала ситуацию. Теперь обе его руки обхватили мою голову, и я поняла, что он может сделать со мной все, что угодно, и я не смогу его остановить. Это должно было напугать меня. Вместо этого мои пальцы работали быстрее, потому что я хотела его гораздо больше.

– Мел, я хочу кончить тебе на грудь, – пробормотал он, дергая меня за волосы. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать это, а затем он ослабил хватку, освобождая меня. И тут он заметил мою руку между ног. Его глаза расширились, и он кончил с судорожным вздохом, разбрызгивая сперму по моей груди. Потом он подхватил меня под мышки и потащил вверх по своему телу. Мгновение спустя его рука опустилась между моих ног сзади, погружаясь в мои глубины.

Мир взорвался.

Я закрыла глаза, погружаясь в это ощущение, когда звезды танцевали над моими веками. Срань Господня. Кто бы мог подумать, что парень может быть настолько хорош?

– Ты охренительно великолепна, когда кончаешь, Мел, – сказал он почти благоговейным голосом, проводя руками вверх и вниз по моей спине. Вздохнув, я прижалась к его теплу, желая, чтобы он не уходил. Мы лежали тихо, и я ничего не знала о нем, но решила, что пока не вижу, как уже поздно, могу притвориться, что время остановилось.

– Детка, мне уже пора, – прошептал он после недолгого молчания. Я потерлась носом о его плечо, затем слегка прикусила его. Он рассмеялся. – А это еще зачем?

– Это твое наказание, – сказала я, делая вид, что пристально смотрю на него. – Знаешь, ты испортил мне душ. Я собиралась привести себя в порядок для одного горячего парня, который должен был прийти.

Он снова рассмеялся. – Да, сожалею об этом. Но у него ничего не получится. Я переехал его своим байком. Я купил завтрак – не хотел, чтобы он остыл.

Это заставило меня хихикнуть.

– Это отстойно, но мне действительно нужно идти, – сказал он, целуя меня в макушку. Сжав его в последний раз, я откатилась в сторону, наблюдая, как он сел и натянул джинсы.

– Дай угадаю – ты не можешь сказать, куда уезжаешь? – спросила я. Пэйнтер покачал головой.

– Нет, – ответил он. – И как бы это ни было хреново, пора уходить. Это очень важно.

– Ладно, – сказала я, чувствуя себя разочарованной. Он наклонился ко мне, в последний раз поцеловал в губы и провел пальцем по моему носу.

– На этот раз я буду на связи, – пробормотал он. – Обещаю. Если ты ничего не услышишь от меня, это потому, что я работаю и не могу рисковать.

– Дай угадаю... Это не совсем такая работа для «Риперов», как покраска той фрески для оружейной? Знаешь, держу пари, ты мог бы неплохо заработать на своих картинах. Портреты у тебя дома были действительно хороши, даже если и не были закончены.

– Да, потому что искусство чертовски прибыльно, – сказал он, закатывая глаза. – Это весело, но у клуба есть более важное дерьмо, которое нужно сделать. Я сейчас пойду, а ты береги себя, ладно?

Затем он крепко поцеловал меня и вышел из комнаты. Через пять минут Джесс без стука открыла дверь, и я поспешила укрыться одеялом. По крайней мере, на этот раз Таза рядом с ней не было...

– Мы с тобой поговорим позже, – сказала она с суровым лицом. – Но сейчас мне нужно, чтобы ты спустилась вниз и была готова к карнавалу через десять минут.

Я нахмурилась.

– Когда ты пыталась набрать добровольцев, была мила. Знаешь, противоположность своей обычной личности?

Она вздохнула и покачала головой.

– Я не злюсь – просто беспокоюсь о тебе. Это опасная игра, в которую ты играешь.

О, Она была так не в себе. Ооочень сильно.

– Ханжа. По крайней мере, я знаю настоящее имя Пэйнтера. Ты притащила Таза домой, и я уверена, что ты его не знаешь. А ты?

Ее глаза метнулись прочь. Ха! Отсоси, сука.

– Это другое дело, – ответила она после долгой паузы.

– А в чем, собственно, разница?

– Мне все равно, с кем спать, – сказала она, пожимая плечами. – Может быть, это и делает меня шлюхой, но я не испытываю никаких эмоций, когда трахаюсь с кем-то. Это просто секс ... но не думаю, что для тебя это так, следовательно, что тебе будет очень больно, когда он тебя наебет. И он это сделает – он такой же, как и я, Мел. Распутный. Ему все равно, кому он причиняет боль, и у него есть послужной список, чтобы доказать это. Ты заслуживаешь лучшего, чем парень, который использует тебя, а потом исчезнет.

Вау. Это было мрачно.

– Я думаю, что это одновременно самое приятное и самое противное, что ты когда-либо говорила мне, – расстроившись, призналась я. Я потянулась за футболкой, стянула ее через голову и наклонилась к комоду за свежими трусиками. (Одна из радостей наличия очень маленькой спальни – вы всегда можете добраться до всего.) Она вздохнула, опускаясь рядом со мной на кровать.

– Мелани, ты моя лучшая подруга, – сказала она, поймав мой пристальный взгляд. – Ты единственная, кто никогда не осуждает меня и не ненавидит за то глупое дерьмо, что я натворила…

– О, я ненавидела тебя несколько раз.

Она закатила глаза, врезаясь в меня плечом. – Ты знаешь, что я имею в виду. Это не секрет, что у меня были проблемы. Консультация помогла, но ты поддерживала меня во всем, даже до того, как я вытащила голову из задницы. Ты всегда такая умная, та, кто принимает правильные решения. Ты держишь меня в курсе и говоришь мне, когда я делаю что-то глупое, что причиняет мне боль. Теперь моя очередь. Пэйнтер и Таз – веселые парни, они сексуальны и возбуждают, и я уверена, что Пэйнтер действительно хорош в постели. Таз уверен в этом, черт возьми. Но ни на секунду не думай, что я верю в то, что он говорит, или что я рассчитываю на его присутствие, когда он мне нужен.

– Эй, только потому, что у тебя был плохой опыт с Пэйнтером, не означает, что он не способен делать хорошие вещи, – огрызнулась я. – И что это за дерьмо типа «держу пари, он хорош в постели»? Я думала, ты спала с ним в прошлом году, в оружейной.

Мысль о том, что они были вместе, все еще грызла меня. Я всегда клялась, что не хочу знать подробностей. Теперь я это сделала. Так и было.

Джесс отвела взгляд.

– Этот опыт был плохой не из-за него, не совсем. В ту ночь я была в полном дерьме, пьяная и тупая. Мы провели вместе около получаса в комнате наверху, я, он и еще один парень, Бэнкс. Вот тогда-то и появились Лондон и Риз, чтобы вместе спасти меня.

– Но как ты перешла от пьяной и глупой к тому, чтобы трахаться с двумя парнями? – спросила я, не подумав. Черт, насколько неуместным был этот вопрос? – Прости.

– Мы уже обсудили всю эту историю со шлюхой, – сказала Джесс, выглядя смущенной. – Значит, двигаться дальше – отстой. Я была унижена и зла, и, вероятно, какое-то время винила его, что просто смешно, потому что в первую очередь все это было моей идеей. Мало того, он ведь спас мне жизнь в Калифорнии и провел год в тюрьме за свои неприятности, так что, если уж на то пошло, я должна ему даже больше, чем тебе. Но вот реальность – он не заинтересован в том, чтобы быть с кем-то долго, и если ты не была похищена и перепрограммирована инопланетянами за последние двадцать четыре часа, то не захочешь быть клубной шлюхой. Я просто не понимаю, что хорошего может быть от того, что вы двое спите вместе.

– Может быть, я просто хочу повеселиться, – сказала я ей, чувствуя нарастающее негодование. – Ты об этом подумала? Я много лет надрывалась, пытаясь удержать отца, свою жизнь, школу и все остальное. Может быть, теперь моя очередь, чтобы иметь какое-то сраное удовольствие, поэтому ты должна отступить.

Джесс ошеломленно уставилась на меня.

– Мел...

– Нет, – продолжила я. Я была в ударе. Может, нам стоит разобраться с этим дерьмом раз и навсегда. – Я люблю тебя и ценю тот факт, что ты беспокоишься обо мне. Ты выполнила свой долг друга. Я награждаю тебя золотой звездой и печеньем, но теперь тебе пора уйти отсюда и позволить мне самой принимать решения.

Джесс медленно встала, все еще выглядя несчастной. – Тогда ладно. Я оставлю тебя наедине. Но Мэл?

– Да?

– Если все вокруг разрушится, и ты до усрачки будешь бояться? Я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь.

– И что это? – спросила я, сузив глаза.

– Помни, что я всегда буду рядом с тобой, потому что люблю тебя, – тихо сказала она срывающимся голосом. – Так же, как ты всегда была здесь для меня.

– Черт, Джессика ... – сказала я, и глаза мои наполнились слезами. Я шагнула к ней, а она ко мне, а потом мы обнялись, и я не могла вспомнить, почему была так зла. Так мы и стояли, держась друг за друга долгие секунды. Наконец она нарушила молчание.

– Мэл?

– Да?

– Ни на минуту не думай, что ты сорвалась с крючка, аквагрим – на тебе.

Я оттолкнула ее, пытаясь впиться в нее взглядом, но вместо этого начала смеяться, а потом она присоединилась ко мне, и все было в порядке.

* * *

Через десять минут я уже мчалась вниз по лестнице, мои мокрые волосы были собраны в свободный пучок на макушке. Мне удалось снова помыться, одеться, почистить зубы и даже нанести немного блеска для губ.

Я вошла в столовую, обнаружив остатки нашего вчерашнего марафона живописи. Дерьмо. Я совсем забыла, что мне нужно купить краску. Джессика собиралась убить меня.

– Ищешь вот это? – спросила она, держа в руке хозяйственную сумку.

– Краски для лица? – с надеждой спросил я. Она кивнула.

– Пэйнтер вышел и купил их сегодня утром.

– Видишь, он не так уж плох!

Она подняла бровь и посмотрела на меня. – Серьезно? Он может откупиться от тебя пятнадцатью баксами, потраченными на краски?

– Не будь сукой.

– Но у меня это так хорошо получается, – сказала она, неохотно улыбаясь. – Заботливо. Я могу это признать. Он оставил записку.

– Дай посмотреть, – сказала я. Она вытащила сложенный листок бумаги и протянула мне.

– Я сэкономлю тебе немного времени. Он сказал, что сожалеет, что ему пришлось уйти, но он не хотел оставлять тебя в подвешенном состоянии после того, как израсходовал всю краску. Он свяжется с вами, как только сможет.

Я открыла записку, и, конечно же, она процитировала ее почти идеально. Внезапно мне в голову пришла ужасная мысль.

– Джесс?

– Да?

– Ты знаешь, что у тебя один и тот же телефонный код еще со школы, и я знаю этот код?

– Угу.

– Ты знаешь мой телефонный код?

Она уставилась на меня, приподняв бровь.

– Конечно.

– Я бы никогда не стала читать твою электронную почту или текстовые сообщения. Просто чтобы ты знала.

– Рада это слышать.

– Джесс?

Она невинно моргнула. Как Бэмби. – Да?

– Возможно ли хотя бы отдаленно, что ты не читаешь мои сообщения?

Моя лучшая подруга одарила меня красивой, любящей улыбкой.

Все возможно, Мелли. А теперь живее тащи свою задницу – эти дети будут злиться, если им придется слишком долго ждать начала карнавала.

Глава 12

П э йнтер

Пять часов спустя я подъехал к дерьмовой дыре – отелю, в котором мы с Гейджем проторчали всю прошлую неделю, гадая, как долго мне придется здесь торчать ... Я уже был готов вернуться домой. Мел, без сомнения, забронировала меня. Раньше мне было наплевать, куда клуб меня отправит, и я не беспокоился, сколько времени это займет.

Когда я свернул на гравийную парковку – да, отель был таким классным – я увидел вишнево-красный «Мустанг» с откидным верхом, который мы видели в городе в прошлые выходные, припаркованный рядом с грузовиком Гейджа. Ну, разве это не было просто интересно ... скандальная мисс Тинкер Гарретт прислонилась к ней спиной, смеясь над чем-то, что только что сказал Гейдж. Он просто стоял слишком близко к ней.

Грязный ублюдок.

Я сдержал усмешку, подъезжая к ним на байке.

– Привет, – сказал я. – Ты не собираешься представить меня, Куп?

– Ты приехал раньше, чем я ожидал, – сказал он, слегка прищурившись, хотя голос его звучал достаточно дружелюбно. – Это Тинкер – похоже, я буду снимать у нее квартиру. Мне нужно место, а у нее оно есть, так что все отлично. Тинкер, это Леви, мой хороший друг.

Она повернулась ко мне, широко улыбаясь. Боже, она и вправду была красавицей. Блестящие волосы, невинное лицо и тело, над которым усердно работают. Вблизи я разглядел, что она старше, чем я предполагал, – вероятно, ей было за тридцать. Бросив на Гейджа задумчивый взгляд, я едва сдержал ухмылку.

У него был к ней явный интерес.

Разве это не было охренительно неудачно, учитывая тот факт, что он провел последнюю неделю, преследуя младшую сестру Марша, Талию. У нее было потрясающее тело, но никакой мягкости. Нет, эта девушка была первоклассной сукой. Я бы ничуть не удивился, если бы у нее была киска, полная зубов. Острые зубки.

Чертовски хорошо, что я не буду ее трахать. Удалось увернуться от пули – Талия любила ребят постарше.

– Приятно познакомиться, Леви, – сказала Тинкер, одарив меня таким же милым взглядом, как и Гейджа. О, это бы его разозлило. – С нетерпением жду твоего переезда, Купер. Но мне нужно идти – я еду в Элленсбург на ночь. Позже увидимся!

Мы отступили назад, наблюдая, как она забралась в свою машину, небрежно выехав с парковки, прежде чем сорваться с места в брызгах гравия.

– Черт, она обращается с рычагом как профессионал, – пробормотал я.

– Пошел ты, Леви, – сказал Гейдж. – Веди себя хорошо, или я отдам тебя Талии. Она спрашивала о тебе прошлой ночью, думаю, одна из ее девочек-подружек влюблена в тебя.

– Да уж, не интересуюсь. Только бы мой член не отвалился. Никогда не видел такой больной стаи сук.

– Ну, это не очень приятно, – сказал он, обнимая меня за плечи. – Тем более что ты еще большая шлюха, чем все они вместе взятые.

Я блядь ненавидел, когда он был прав.

– Была ли причина, по которой ты заставил меня ехать через весь штат? – спросил я. – Я был в самом центре событий.

– Трахался с какой-то шлюхой? У нас тут тоже есть шалавы. Ты справишься с этим.

– Вообще-то, я был с Мелани, – признался я. – Я провел ночь у нее дома.

Гейдж поднял бровь.

– Я думал, она твоя новая принцесса, – сказал он. – С каких это пор ты их трогаешь?

– Очевидно, со вчерашнего вечера, – признался я. – Она была очень хороша, Гейдж. Действительно хороша. Я думаю, что это может быть по-настоящему.

– Пройдет неделя, и ты ее забудешь. Пошли внутрь. Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Теперь он был весь в делах, и я последовал за ним в комнату, гадая, что случилось.

– Пиво? – спросил он. Я покачал головой, плюхнувшись на одну из провисших кроватей и заложив руки за шею. Прошлой ночью я почти не спал – мог бы и расслабиться, пока это возможно. Судя по выражению лица Гейджа, скоро нам придется иметь дело с дерьмовой бурей.

– Через несколько часов мы идем на вечеринку в клуб «Ночных Ястребов», – сказал он, садясь напротив меня. – Вчера вечером Талия снова была в баре. Мы немного потанцевали, и я угостил ее выпивкой. Потом появился ее брат со своей командой, и я, наконец-то, получил хоть какое-то представление. Мы разговорились, и я вбросил информацию о том, что я независимый гонщик. Угостил парой стаканчиков, и следующее, что я понял – веду Талию на вечеринку сегодня вечером. Она хочет, чтобы ты был там с ее подругой.

– Я не собираюсь трахать ее, – сказал я ему без задней мысли. Ха!

– Подкаблучник? – спросил он серьезным голосом. – Ты нужен клубу в этом деле, Пэйнтер. Думаешь, я хочу трахнуть эту сучку Талию? Блядь, нет, не с такой сладкой штучкой, как Тинкер. Мы все должны делать свое дело, брат.

Я покачал головой, нахмурившись.

– Я серьезно говорю о Мел.

– Ей и не нужно знать об этом.

– Как насчет этого – я буду делать шаг за шагом, посмотрим, что получится.

Гейдж склонил голову набок. – Ты сделаешь то, что должно быть сделано?

– Разве я не всегда так делаю?

– Раньше всегда так было. Это еще не все.

– Что?

– Сегодня утром я увидел кое-кого, кого узнал, – сказал он мрачным тоном. – Тот, кто узнает меня.

– Это никуда не годится. Проходил мимо?

– Вполне возможно, – сказал он. – Он был один. Возможно, это совпадение.

– Кто это был? Кто-нибудь, кого я знаю?

– Маловероятно – это дерьмо произошло до твоего прихода. Несколько лет назад у нас был хэнгэраунд, чья подружка работала в «Лайн». Оказалось, что он был стукачом, и именно из-за него и этой его сучки Болт отсидел срок. Она подставила его – они работали с федералами. Стукач сбежал. Он называл себя Хэндс, не имея ни малейшего представления о его настоящем имени.

– Ты не думаешь, что это совпадение, что он оказался здесь?

– У меня плохое предчувствие, – признался он. – Не могу придумать веской причины, чтобы он оказался в Холлис-Фоллз. Если он все еще работает с копами, то сейчас, возможно, нацелился на Марша и его парней. Как бы я ни ненавидел этого ублюдка, последнее, что нам нужно, это чтобы сотрудники правоохранительных органов разнюхали о трансграничной торговле и прикрыла ее. Добавь тот факт, что он может сорвать мое прикрытие, и у нас будет большая проблема.

Ни хрена себе.

– Ты позвонил мне не только из-за вечеринки, – сказал я решительно, заставляя свое тело оставаться расслабленным. Гейдж с сожалением покачал головой.

– Надеюсь, до этого не дойдет, но мы не можем позволить ему говорить. Если предположить, что он вообще здесь – может быть, он проходил мимо. Но если он охотится за Маршем, то велика вероятность, что он будет на вечеринке сегодня вечером.

– Пик знает?

– Он знает, что у нас возникли сложности, – ответил Гейдж. – Не могу рисковать, сообщая подробности, если Болт услышит, то потеряет свое дерьмо, поэтому я хотел бы разобраться с этим до того, как это произойдет. Все зависит от нас с тобой. Если я увижу его на вечеринке, тебе придется найти способ вытащить его оттуда, не вызывая подозрений. С другой стороны, Рэнс готов и ждет – мы схватим Хэндса и отвезем в Беллингем для допроса. После того, как они получат столько информации, сколько смогут, они позаботятся о нем для нас.

– Это никогда не бывает просто, не так ли?

– Никогда не было раньше, так что нет причин ожидать, что это начнется сейчас, – сказал он, пожимая плечами. – Мне нужно тебя кое о чем спросить.

– И?

– Ты уверен, что готов к чему-то столь тяжкому? Я знаю, что ты сильно рискуешь каждый раз, когда приезжаешь сюда, но если тебя поймают с поличным, ты сядешь на долгое гребаное время. Неважно, сколько денег мы дадим Торресу, он не сможет скрыть что-то настолько серьезное.

– Тогда меня не поймают, – сказал я. – Кто бы ни делал эту работу, он рискует так же, но у меня нет детей.

– Да, но, похоже, что у тебя что-то происходит с Мелани.

– Я не видел, чтобы Хос или Ругер стали мягче, когда познакомились со своими старухами.

– Я также не вижу их в этом гостиничном номере.

– Я здесь, – ответил я ему ровным голосом. – Клуб всегда на первом месте – так оно и есть. Мы справимся с этой ситуацией, не беспокойся.

– Попался, братец.

* * *

Подруга Талии – темноволосая девушка по имени Сэди – крепко обнимала меня, визжа, когда мы мчались по шоссе. Ее ногти были длинными и красными, как когти, и сейчас они глубоко впивались мне в живот. По совершенно непонятным мне причинам она, казалось, считала это сексуальным.

Гейдж ехал впереди нас, направляясь к клубу «Ночных Ястребов», Талия сидела на заднем сиденье его байка. Девочки уже были пьяны, когда мы подъехали к их дому. Сэди изо всех сил старалась залезть ко мне в штаны, пока Гейдж с Талией исчезли в ванной, чтобы по-быстрому перепихнуться. Я слышал, как она кричала: «Сильнее, папочка!» через дверь все время, так что думаю, это было хорошо, что вместо меня к ней подкатил Гейдж – по словам Сэди, Талия думала, что «старики» были горячими.

У меня тоже было твердое намерение поделиться этим маленьким лакомым кусочком со всеми братьями.

Теперь мы добрались до клуба, старого коммерческого здания на северной окраине города. Забор из колючей проволоки окружал большую открытую парковку с одной стороны здания.

Мы припарковали наши мотоциклы на улице, подальше от линии байков «Ночных Ястребов» перед зданием. Снаружи маячила парочка проспектов. Они не произвели на меня особого впечатления. Как и мотоциклы членов клуба, если уж на то пошло. Большинство из них были грязными, и пара была плоскими мотоциклами-крысами. Когда мы вернемся домой, наши проспекты пройдутся по всему этому дерьму, сияющему хромом следя, чтобы все оставалось чистым.

Никакой гребаной гордости.

Пока мы шли к большим воротам, ведущим на огороженную территорию, оттуда лилась громкая музыка. Талия гордо тащила Гейджа за собой, как кошка особенную сочную мышь. Сэди хихикала и висла на мне. Как бы мне ни хотелось ее ненавидеть, она не казалась мне такой же противной, как Талия – просто молодой и чертовски глупой. Я уже видел ее через несколько лет, разыгранную и сломленную. Такие девушки, как она, недолго живут в этой жизни, если не могут найти себе хорошего старика.

Талия направилась прямо к проспекту. – Марш здесь?

– Он на заднем дворе.

– Это мой друг Купер, – сказала она. – И его друг Леви. Следите за их байками. Найду хоть одну царапину, и ты заплатишь, понял?

Какого хуя? Я едва мог поверить в то, что только что услышал ... Ни хрена она не должна была говорить так с проспектом – это прерогатива членов МК. Гейдж бросил на меня быстрый взгляд, как бы говоря: «Я же тебе говорил». «Ночные Ястребы» действительно окунулись в дерьмо.

Проспект бросил на меня злобный взгляд, когда повернулся к воротам, и я не мог винить его. Мы перешли все границы.

Вечеринка была не намного лучше. Обычный бардак с клубными шлюхами, все изгажено Бог знает чем. Несколько старух тут и там, громкая музыка. Бочки. Братья представляли собой странную смесь – двое из них выглядели, на мой взгляд, довольно солидно, что соответствовало тому, что мы слышали от Пайпса. Большинство остальных были под кайфом.

Неудивительно, что у них постоянно не хватало продуктов.

Когда мы пошли за пивом, Талия начала знакомить нас. Я заметил, что братья из МК «Ночные Ястребы» разделились на две группы. Те, у кого были новые, более блестящие жилеты пытались подлизаться к ней – хотя бы к ее лицу,– в то время как немного более старая группа с более выцветшими цветами держалась на расстоянии. Я заметил, что некоторые из них смотрят на меня сверху вниз, и взгляды их не были дружелюбными. Слухи о том, что Марш усиленно набирает новых членов, должны были быть правдой, потому что такого количества новых членов еще не было. Интересно, как, черт возьми, все зашло так далеко? Что-то было глубоко, глубоко пиздец как извращено в этом клубе.

Мы подошли к бочонку и накачали себя пивом, которое Сэди выпила так, словно от этого зависела ее жизнь. Через некоторое время я начал обмениваться с ней бокалами, позволяя ей выпить и мою долю. У них была пара пожарных бочек, установленных вокруг задней стены здания – тоже огороженной – и Талия подвела нас к большому мужчине, стоящему в центре группы.

У него были длинные темно-русые волосы, стянутые в конский хвост, в одной руке он держал девушку, а в другой – бутылку текилы. Его патчи идентифицировали его как президента. Марш.

Шоутайм.

Талия проскользнула к нему, и я заметил, как другая девушка быстро отошла от Марша, без предупреждения освобождая место для его сестры. Он обнял Талию одной рукой и крепко прижал к себе.

– Как поживает сегодня моя малышка? – спросил он сильным и гулким голосом.

– Отлично, – сказала она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. Он выглядел ближе к возрасту Гейджа, чем я, так что она была на добрых десять-пятнадцать лет моложе его. Интересно. – Ты помнишь Купера? Мы познакомились с ним в баре на днях – он тот самый независимый гонщик, о котором я тебе рассказывала. А это его друг Леви.

Марш оглядел нас и кивнул в сторону Гейджа.

– Рад снова тебя видеть, – сказал он. – Нашел что выпить?

Гейдж поднял стакан в знак приветствия. – Спасибо за приглашение. Я новичок в этом районе, все еще ищу свой путь.

– Ты уже упоминал об этом. Что дальнобойщик делает в Холлис-Фоллз? Разве это не слишком необычно для тебя?

Гейдж пожал плечами.

– Мне пришлось сбежать от моей бывшей сучки, – спокойно солгал он. – Эта сука пытается отобрать у меня детей. У нее новый мужчина в Элленсбурге, думаю, это достаточно близко, чтобы пойти посмотреть на них, но не так близко, чтобы я видел ее толстую задницу каждый день. У тебя есть дети?

– Нет, но я вырастил сестру, – сказал он, гордо улыбаясь Талии. Ха! Это многое объясняло. – Она была моей маленькой тенью всю свою проклятую жизнь.

Талия хихикнула, снова целуя его ... только чуть ближе ко рту. Я сохранял невозмутимое выражение лица. Марш посмотрел в мою сторону.

– Так что у тебя за история?

– Куп – мой кузен, – сказал я ему. – Я только что отсидел срок, пытаюсь сообразить, что делать дальше. Он помогал мне выбраться.

Марш задумчиво кивнул, и я понял, что он проглотил наживку. Два независимых человека с сомнительным прошлым могут быть ему полезны.

– Ты тоже ездишь верхом?

Я усмехнулся – не пришлось бы лгать об этой части.

– Жить, чтобы ездить верхом, – сказал я. – Хуже всего было то, что я оказался в тюрьме и потерял свой байк. Теперь я каждый день в разъездах. Чувствую, как снова могу дышать.

Марш кивнул.

– Развлекайтесь, мы устраиваем хорошую вечеринку, и здесь всегда найдется место для независимых, пока они знают свое место.

– Спасибо за гостеприимство, – сказал Гейдж. – Мы будем держать ухо востро, дадим знать, если увидим что-нибудь, о чем вам следует знать.

– Звучит неплохо.

Марш в последний раз сжал Талию в объятиях и отвернулся, явно закончив с нами. Я обменялся взглядом с Гейджем – все прошло хорошо.

– Еще пива, – заскулила Сэди, но Талия предпочитала шоты, и потянула нас в другую сторону. Сестра Марша может быть и дьявольски горячая штучка, но, слава Богу, что это Гейджу пришлось иметь с ней дело. Все проблемы с Мел в сторону, ни хрена я не хочу совать свой член в эту пизду.

Зубы, я же говорил вам.

Сука, наверное, откусила бы его сразу.

* * *

Прошло несколько часов – казалось, вечеринка была бесконечной.

Мы пили всю ночь, хотя я потихоньку сбагривал свою порцию Сэди, которая теперь была так пьяна, что я не знал, как вернуть ее домой. Она точно не сможет удержаться на байке. Талия думала, что это истерика, очевидно, Сэди делала то же самое каждые выходные с новым парнем (или двумя, или шестью), а иногда просто заваливалась в клуб, где любой мог бы на нее наброситься. Талия заверила меня, что всегда переворачивает Сэди на бок, прежде чем оставить ее одну.

Чтобы она не утонула в собственной блевотине.

Вообще-то я старался относиться к людям непредвзято – не мое дело судить, но Талия все усложняла. Что касается Сэди, то мне было жаль ее больше всего на свете. Я имею в виду, она была взрослым человеком, принимающим свои собственные решения, но такое дерьмо не происходит в вакууме. Что-то испортило ее на этом пути. Ужасный человек, каким я являюсь, в основном просто чувствовал облегчение, что это не моя работа – спасать ее.

Мы еще не встретили Хэндса – до сих пор это была лучшая часть ночи. Возможно, его появление в городе было случайным совпадением. Вообще-то я в них не верил, но думаю, что все возможно.

Как оказалось, я был прав.

Совпадений не бывает.

* * *

Мы стояли у бочек и разговаривали с братьями – новенькими, марионетками Марша, – когда Гейдж потянулся почесать нос. Это был наш знак. Я проследил за его взглядом и увидел жилистого маленького парня, чуть выше Сэди, который разговаривал с Маршем. Его волосы были выбриты, на затылке виднелась татуировка в виде свастики. Ариец. Охрененно, Гейдж не упоминал об этом. Эти парни были сумасшедшим дерьмом, со своими бомбами и бункерами.

Мы должны были позаботиться об этом ублюдке и сделать это так, чтобы не возникло никаких вопросов. Гейдж уже отворачивался, стараясь, чтобы Хэндси-бой не смог разглядеть его лица.

Мне нужен был отвлекающий маневр.

До этого момента я считал Сэди раздражающей и жалкой, но она выбрала именно этот момент, чтобы быть полезной.

– Меня сейчас стошнит! – взвыла она, отчаянно поворачиваясь к Талии. Ее подруга к этому моменту тоже пьяная в стельку начала смеяться, а потом Сэди взорвалась.

В буквальном смысле.

Я никогда не видел, чтобы так много рвоты исходило от одного человека, и это включает в себя время, когда шесть братьев получили пищевое отравление от какого-то плохого салата из макарон. Она опрыскивала всех и вся, включая Талию, которая в одно мгновение перешла от смеха к крику, указывая и крича, как гребаная банши.

Сочувствующие ублюдки – парни МК «Ночные Ястребы», которым повезло быть вне диапазона, казалось, находили это веселым, включая Марша и Хэндса. Я двинулся к ним, не сводя глаз с Хэндси-бой, когда к ним подбежал незнакомец со шлангом. Он прошел мимо меня, и я воспользовался возможностью «споткнуться» о шланг, врезавшись в Хэндса так сильно, как только мог. Мы вместе сильно ударились об асфальт, и я не собираюсь лгать – это блядь было охренительно больно.

Придурки вокруг нас засмеялись еще громче.

– Господи, – простонал я, перекатываясь на бок и пытаясь отдышаться. Лицо Хэндса было совсем рядом с моим, рот приоткрыт. Я наблюдал, как кто-то наклонился, проверяя пульс на его шее.

– В отключке, – сказал мужчина, смутно обрадованный этой новостью. Я поднял глаза и увидел одного из старших братьев – наверное, из команды «пре Марш», потому что на нем не было блестящего нового жилета, – стоящего на коленях рядом с нами.

– Эй, я действительно сожалею об этом, – захныкал я, пытаясь казаться безобидным и одновременно искренним. – Я не знаю, что случилось.

– Я подставил тебе подножку, – сказал он. – Ты в порядке?

– Да, я в порядке, – сказал я, хотя мой бок болел, блядство. Если бы я сломал ребро, Гейдж был бы мне должен. – С ним все будет в порядке?

Хэндс выбрал именно этот момент, чтобы застонать, медленно моргая.

– Какого хрена произошло? – спросил он хриплым шепотом. Пора доставить его домой.

– Я споткнулась о шланг, и сбил тебя с ног, – ответил я ему, надеясь, что не слишком довольным голосом. – Я действительно чертовски сожалею об этом. Позволь мне помочь тебе.

Медленно я поднялся на ноги, наклониться, чтобы поднять его позади меня. Он покачнулся, очевидно, все еще немного ошеломленный. Черт, я его хорошо подловил.

– Как твоя голова? – спросил брат из МК. – С тобой все будет в порядке?

Хэндс начал было кивать, но тут же поморщился. Я обменялась взглядом с байкером, глаза метнулись к его именной нашивке. Корд. Ха!

– Ты думаешь, ему нужна скорая? – спросил я.

– Нет, э-э, – быстро ответил Хэндс. – Мне просто нужно немного посидеть.

– Мне очень жаль, – повторил я. – Без обид?

Хэндс уставился на меня, и я понял, что ему трудно сосредоточиться на моих словах. Мне действительно нужно было купить Сэди цветы, потому что это не могло бы быть лучше, даже если бы я написал сценарий. Иногда хорошие парни действительно выигрывают.

– Э-э-э, нет проблем ... бля...

– Давай отвезем его домой, – сказал Корд. Он повернулся, чтобы оглядеться, заметив еще одного проспекта. – Тащи свою задницу сюда!

Малыш колебался, словно раздумывая, стоит ли ему слушать Корда. Это подтвердило его слова – определенно существовали две фракции, и этот парень – не на стороне Марша. Хорошо. Здоровяк хрустнул костяшками пальцев и снова заговорил: – Тащи свою задницу сюда. Ты еще не в гребаном клубе, хуесос.

Интересно, как, черт возьми, Марш пришел к власти с этим парнем? Что-то не сходится.

– Отвези этого неудачника домой, – сказал Корд, кивнув в сторону Хэндса. – Ты можешь воспользоваться грузовиком.

Проспект наклонился, схватив его за руки под мышками, чтобы вытащить наружу.

– Нужна помощь? – спросил я. – Чувствую себя вроде как ответственным.

Проспект снова посмотрел на Корда, на этот раз молча спрашивая разрешения. Уже лучше. Было ясно, что в какой-то момент нам придется убирать дом, но этот конкретный брат дал мне некоторую надежду, что это не будет полностью проигранным делом.

– Как тебя зовут? – спросил Корд.

– Леви, – ответил я. – Я только что пришел на вечеринку с моим кузеном Купером. Талия – вон та девушка – пригласила нас.

Корд кивнул с легким отвращением.

– Я уверен, что ему не помешала бы помощь с этим куском дерьма, – сказал он. – Спасибо.

И на этом все закончилось. Я помог дотащить Хэндса до потрепанного старого грузовика, припаркованного в дальнем конце здания. Он был в сознании, но не особенно бдителен, когда мы бросили его на заднее сиденье. Идеально.

– Спасибо за помощь, – сказал молодой проспект, заводя двигатель, когда я сел на пассажирское сиденье. – Он маленький, но тяжелый. Кстати, меня зовут Коди.

– Приятно познакомиться, – сказал я. – Сожалею об этом.

– Это не твоя вина. Я новичок, но такие вещи случаются все время. Эта девушка тоже всегда блюет. Понятия не имею, почему они позволяют ей приходить – мы всегда должны убирать за ней.

Это твоя гребаная работа, проспект. Этот парень продержался бы в оружейной около десяти минут.

– Да, это странно. Так как долго ты работаешь на клуб?

– Всего пару недель, – признался он. – Они ищут новых членов, хотя, и это всегда звучало довольно весело. Я сейчас коплю на свой байк.

Потребовалась минута, чтобы его слова дошли до сознания.

– У тебя нет байка?

– Ну, у меня есть байк, но нелегальный. Марш сказал, что все в порядке, если я получу свой в следующем месяце.

У меня в голове не укладывалась эта гребаная информация. Черт возьми, клуб был не просто дисфункциональным ... это был даже не настоящий клуб. Неудивительно, что у труб были проблемы. Он, должно быть, сходит с ума, слыша о таком дерьме, как это, бессильный сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить его. Мы проехали через город и свернули с шоссе на гравийную дорогу, остановившись через полмили у одинокого трейлера. Я сдержал довольную улыбку – лучшего варианта и не придумаешь. Я бы отправился сюда позже вечером и позаботился об этом ублюдке, легко.

Слишком легко. Это какая-то ловушка?

– Поехали, – сказал Коди. – Хэндс, у тебя есть ключ?

– Не заперто, – выдавил мужчина на заднем сиденье. – Не беспокойся.

Коди бросил на меня обеспокоенный взгляд.

– Думаешь, он умрет здесь, если мы его бросим? – спросил он. Я пожал плечами.

– Ты получил приказ отвезти его домой, – сказал я. – Это значит, что мы вернем его домой. С ним все будет в порядке, я уверен.

– О’кей.

Через десять минут он уже лежал, положив руки на диван, и я даже накрыл его старым афганским одеялом, которое нашел на спинке стула. Я такой заботливый.

– Возвращаемся на вечеринку? – спросил Коди. Я молча кивнул.

– Да, надо придумать, как доставить мою спутницу домой. Она вроде как облажалась.

– А ты с кем? – спросил он, и глаза его загорелись. Я чуть не рассмеялся, бедный ребенок выглядел таким отчаявшимся.

– С Сэди, – коротко ответил я.

– С Сэди-опрыскивателем? – спросил он, сморщив нос. Черт, даже проспекты не хотели ее.

– Да. С ней, – признался я.

– Надеюсь, тебе нравится блевотина, – фыркнул парень. – Она горячая штучка, но берегись – эта цыпочка отвратительна.

Господи. Неудивительно, что ей понадобилась Талия, чтобы найти себе кавалеров.

* * *

Я не мог встряхнуть Сэди почти до трех часов ночи. Хорошей новостью было то, что мне удалось доставить принцессу блевотины домой, и она не упала по дороге. Она даже немного протрезвела, вероятно, потому, что ни одна из выпивок не смогла задержаться в ней надолго.

Черт возьми, но клуб задолжал мне за это по-крупному.

Я вернулся в отель первым, поэтому устроился посмотреть телевизор и подождать Гейджа. Он появился около четырех утра, выглядя очень плохо.

– Повеселился с Талией? – мягко усмехнулся я, садясь и хватая свои ботинки. Впереди еще много ночной работы – Хэндс ждал меня.

– Отвали.

– А ты знаешь, что Сэди называют «опрыскиватель»?

Гейдж покачал головой, и у него хватило такта выглядеть смущенным. – Я видел ее всего один раз, и она не была настолько пьяна. Извини за это – я понятия не имел, что тебя ждет.

Я кивнул, принимая его извинения.

– А что там с Хэндсом? – спросил он.

– Мы с проспектом отвезли его домой, так что теперь знаем, где он живет. Мы можем пойти туда и поговорить с ним, а потом забрать его для Рэнса. Приятно иметь свидетеля, что я оставил его в целости и сохранности несколько часов назад. Ничто не укажет на меня, когда он исчезнет. Ты готов идти?

Гейдж вздохнул и потянулся к мини-холодильнику. Он вытащил «Red Bull,» и молча протянул мне. Я покачал головой, зная, что адреналин разбудит меня, как только мы начнем работать над нашей жертвой. Надеюсь, он будет достаточно бдителен, чтобы говорить. Гейдж открыл банку и сделал большой глоток.

– Талия утомила тебя, старик?

Он показал мне палец, затем схватил рюкзак и вытащил курносый пистолет.

– Пошли отсюда.

* * *

Через десять минут мы уже ехали к трейлеру Хэндса на маленьком внедорожнике, который Гейдж где-то достал. Я не был уверен, как он его получил, и уж точно не собирался спрашивать его об этом. Я также не спрашивал о брезенте, клейкой ленте, двух металлических битах или плоскогубцах – я верил, что он знает, что делает, и что он не оставил следа позади нас.

Будем надеяться, что никаких осложнений не будет, но если бы они и были, то наше прикрытие состояло в том, что я потерял свой телефон, и мы вышли его искать. Я рассказал об этом Сэди, и она даже пыталась помочь мне в поисках, когда мы уходили с вечеринки.

– Милое местечко, – сухо заметил Гейдж, когда мы остановились. Внутри не горел свет, вообще никаких признаков жизни.

– Черт, надеюсь, он не умер или что-то в этом роде, – сказал я, когда мы подошли к двери.

– Нет, он ударился не так сильно. Заходи, я прикрою.

Когда я постучал, Хэндс не открыл дверь, но я оставил ее незапертой. Медленно открыв ее, я увидел, что ублюдок все еще лежит на диване и спит, как младенец. Действительно уродливый, нацистский ребенок.

Я ожидал более сложной задачи.

– Внутри, – сказал я Гейджу. Он последовал за мной, держа пистолет наготове и быстро обыскивая трейлер. В эти дни у меня не было оружия, ведь если бы его нашли – это путешествие в Кали в один конец. Мой надзиратель, возможно, и числился на зарплате у клуба, но он не был чудотворцем.

Гейдж вернулся в гостиную и дернул подбородком в сторону нашей цели. Ты готов?

Да, – кивнул я ему, занимая позицию вне линии его огня, но достаточно близко, чтобы мог прыгнуть на ублюдка, если он попытается выкинуть какую-нибудь глупость.

– Просыпайся, придурок, – сказал Гейдж. Хэндс даже не пошевелился. Черт, у него что, повреждение мозга или что-то в этом роде? Падение нокаутировало его... Это было бы отстойно. Я имею в виду, не похоже, что у парня впереди было большое будущее или что-то еще – не после того, что он сделал с Болтом, но сначала нам нужны были ответы.

– Хэндс ... мы с тобой разговариваем, – сказал я, пиная диван. Мужчина пошевелился, нахмурился и открыл глаза. Я засек момент, когда он увидел направленный на него пистолет, потому что все его тело дернулось, прежде чем замереть. Хэндси-бой, возможно, и спал раньше, но теперь он точно проснулся.

– О бля, – сказал он, глядя на Гейджа. Думаю, это решило вопрос, узнает ли он его. – Блядь!

В одно мгновение Хэндс бросился через всю комнату к Гейджу, очевидно, понимая, что он не сможет найти выход из этой ситуации. Я прыгнул к нему, схватив его прежде, чем он успел приблизиться. Конечно, не было никакого реального вопроса, кто победит. Я был большим парнем, и у маленькой крысы не было ни единого шанса. Это не остановило его от борьбы, как будто его жизнь зависела от этого, что имело смысл. Так оно и было.

Мы покатились по полу, врезавшись в кофейный столик. Я услышал звук чего-то ломающегося, что было отвратительно, потому что в такие моменты не хочется оставлять следы. Теперь нам придется поджечь это место. Это вывело меня из себя, поэтому, когда у меня появился шанс, я сильно приложился коленом в его яйца.

Хэндс закричал, обмякнув, когда я оседлал его, хватая за рубашку, чтобы поднять его голову.

– Ты сам знаешь, как все может быть плохо, – прорычал я. – Веди себя хорошо, и тебе не будет так больно.

Он ответил мне ударом по голове, и мой нос хрустнул. Кряхтя, я ударил его головой об пол, а затем со всей силы вмазал по щеке. Сладкий огонь пронзил костяшки моих пальцев, уравновешивая боль в носу и очищая разум. Я ударил его еще два раза, затем приложил головой о тонкий ковер, прежде чем понял, что Гейдж кричит.

– Господи, Пэйнтер! Он снова потерял сознание – отпусти его!

Я повернулся, чтобы посмотреть на него, рыча.

– Остановись, – ледяным голосом произнес Гейдж. Его голос прорезал туман в моей голове, и я опустил руку.

– Черт, – сказал я, приходя в себя, и посмотрел на измятое и окровавленное лицо Хэндса. – Вот, бля. Прости.

– У тебя проблемы с управлением гневом, – заметил Гейдж, нахмурившись.

– Он сломал мне гребаный нос, – возразил я, осторожно показывая на него пальцем. Ай. Потом я огляделся. Ебаный ад – весь пол был в крови, все дерьмово разбито ... – Это отстой.

– Да, – сказал Гейдж, нахмурившись. – Придется все сжечь. Но я сделаю так, чтобы это выглядело как несчастный случай.

– Сожалею об этом.

Он покачал головой. – Не извиняйся – выйти из этого чистыми было слишком рискованно, и как только ты начал истекать кровью, все было кончено. Это его вина. Не парься.

Я медленно встал, затем перевел взгляд с Гейджа на сломленного человека без сознания, лежащего на полу. – Без обид, брат, но говорить мне, чтобы я не парился, когда мы собираемся поджечь дом парня, прежде чем убить его, – это своего рода пиздец.

Гейдж хихикнул, и я отмахнулся от него. Это заставило его рассмеяться по-настоящему, и тогда я присоединился к нему, потому что это действительно было немного смешно в больном смысле.

– Пойду и возьму брезент, – сказал я ему, стоя неподвижно. – И клейкую ленту. Зная нашу удачу, этот козел проснется на полпути к Беллингему и попытается разбить машину.

– Не могу винить его за отпор, – сказал Гейдж, пожимая плечами. – Хочу сказать, как только он увидел мое лицо, то сразу понял, что нам придется его убить. Он стукач, но не дурак.

– Умные ублюдки не стучат.

– Вполне справедливо.

* * *

– На кого ты работаешь?

Я стоял в дальнем конце комнаты, наблюдая, как Роллинс – заместитель президента по безопасности в Беллингеме – улыбается, глядя на Хэндса. Я встречался с ним несколько раз, и он никогда не казался мне чересчур здравомыслящим, но наблюдать его в деле?

Да, это было какое-то ебаное дерьмо.

Я заехал туда около девяти утра, и мы допрашивали Хэндса уже почти пять часов. Он не сломался, и это поразило меня. То, что Роллинс мог сделать с лезвием бритвы ... скажем так, этот ублюдок напугал меня, а я не из тех, кого легко напугать.

Хэндс оказался в тяжелой ситуации, но очевидно, знал, что мы должны были убить его, как только он заговорит, поэтому мы не могли получить информацию с ложными обещаниями безопасности. Следовательно, речь шла о том, чтобы заставить его страдать достаточно сильно, чтобы он хотел умереть. Мы не позволим этому случиться, пока не получим то, чего хотим, и он должен это знать.

Очевидно, стукач хотел жить. Очень.

Он снова закричал, когда Роллинс осторожно снял кожу с его руки. На мгновение я почувствовал в животе тошноту, но сумел сдержаться. Он подставил Болта, отправил его в тюрьму. Конечно же, он заслужил все это.

– Господи, просто блядь выдай необходимую информацию, – пробормотал Рэнс, нахмурившись. – Ненавижу это дерьмо.

Крики продолжились, а потом резко оборвались. Бля. Хэндс отключился.

– Насколько далеко ты хочешь пойти с этим, босс? – спросил Роллинс, отступая назад, похрустывая шеей. Кровь капала с перчаток, покрывавших его руки. – Ты знаешь, что я могу сломать его, но у меня такое чувство, что на это потребуется время. Он сильный.

Рэнс склонил голову набок, размышляя. У него достаточно времени в отличие от меня. Пик сказал мне остаться и послушать, что скажет Хэндс... Но мы устроили пожар в доме этого ублюдка, а это означало, что я действительно должен вернуться в Айдахо как можно раньше. Я не слишком беспокоился о том, что они свяжут меня с исчезновением Хэндса, но никогда не знаешь наверняка ... Лучше перестраховаться – особенно теперь, когда меня ждала Мелани.

– Какие будут предложения, Пэйнтер? – спросил Рэнс. Я обдумал свой выбор. Все усложнял тот факт, что я бодрствовал уже почти тридцать часов, а это означало, что я должен был либо быстро что-то придумать, либо признать поражение.

– Мне нужно немного поспать, – признался я. – Может, ты продолжишь попытки, пока я вздремну?.. Я знаю, что Пик хочет, чтобы я услышал, что он скажет, но я уже на ногах довольно давно. Мне понадобится добрых шесть часов, чтобы добраться до дома, и я должен успеть туда сегодня вечером.

– Наверху есть спальня, – сказал Рэнс. – Ты можешь немного отдохнуть, а мы посмотрим, как пойдут дела. Я не уверен, что информация этого мудака стоит того, чтобы продержать его в живых еще какое-то время. Чем скорее мы избавимся от улик, тем лучше.

– В этом есть смысл.

Я бросил на Хэндса последний взгляд и вышел за дверь. У «Риперов» из Беллингема не было клабхауса и оружейной, просто дом за городом на каком-то участке земли. Сейчас там почти никого не было, но наверху я нашел Джейми, старуху Рэнса. Ей было, наверное, около тридцати пяти, и эта женщина была потрясающе красива. В первый раз, когда я встретил ее пару лет назад, я охренел. Затем увидел, как Рэнс чуть не убил проспекта, схватившего ее за задницу, и это в значительной степени убило любой интерес, который у меня мог бы возникнуть.

Она сочувственно улыбнулась мне. Я не знаю, о скольких клубных делах рассказал ей Рэнс, но она, должно быть, слышала крики. Мало того, что она была горячей, но она была еще чертовски хорошей старухой, о чем бы она ни думала, она ни хрена не комментировала.

– Позволь мне забрать твою одежду, – сказала она, кивая на мою рубашку и брюки. Я посмотрел вниз и с удивлением увидел, что они были покрыты засохшей кровью. Блядство. Должно быть, я устал больше, чем думал, – мне даже не пришло в голову, что мне, возможно, придется привести себя в порядок.

– Облом. Мне очень нравились эти джинсы.

Она мягко рассмеялась, закатывая глаза.

– Давай я найду тебе что-нибудь чистое, – предложила она. – Иди наверх и прими душ. Оставь свои вещи в ванной, а я позабочусь о них. Через холл есть спальня – просто устраивайся поудобнее. Как тебе мое предложение?

Звучит как рай.

* * *

Через полчаса я был чист. Одежда, которую дала мне Джейми, сидела на удивление хорошо, и она даже оставила для меня бутерброд, чипсы и яблоко (разрезанное и все такое, как будто я был маленьким ребенком) на прикроватной тумбочке. Я проглотил их, а затем лег на кровать, чтобы немного отдохнуть.

Я уже начал засыпать, когда зазвонил мой телефон.

Мелани: К ак дела?

Я подумал, не выключить ли его позволяя себе уснуть ... но потом подумал о ее мягких губах и сладких сиськах, и снова проснулся.

Я: Х орошо. Вчера поздно лег спать. Устал . Как прошел карнавал ?

Мелани:В следующем годумненепридется заниматьсяаквагримом.Считаю – это победа

Я улыбнулся, думая о ее бедных божьих коровках. Говорят, что любовь ослепляет, но никто не может быть настолько слеп. Один из моих первых учителей рисования сказал мне, что каждый может нарисовать что-то красивое, очевидно, он никогда не встречался Мелани Такер в одном из своих классов.

Я: Это, наверное, к лучшему

Мелани: Э й, я думала, ты на моей стороне

Я: Я ведь не донес на тебя, рассказывая о преступлениях против человечности, не так ли?

Мелани: Х а-ха. Ты отстой

Я: Ты даже не пр едставляешь .. . Я вернусь в CDA , возможно, доберусь туда поздно вечером. Хочешь, я покажу тебе, как хорошо я могу сосать?

Она не ответила, и я ухмыльнулся ... и тут зазвонил мой мобильник.

Мелани: Ты должен предупре ж д а ть меня, прежде чем писать такие вещи. Джессика попыталась украсть телефон , когда увидела, что я краснею

Я: Т ы дома?

Мелани: Ага. Работа ем над докладом

Я: Иди в свою комнату

Клюнет ли она на приманку? Прошли долгие секунды. Ничего. Телефон снова зазвонил.

Мелани: Я в своей кровати .. .

Я: Ч то на тебе надето?

Мелани: Т ы что там занимаешься сексом?

Я: Х очешь, чтобы я это сделал?

Мелани: Я хочу все

И внезапно оказалось, что позаимствованные джинсы сидели не так уж хорошо. Я нагнулся, расстегивая ширинку.

Мелани: На мне мужски е трусик и с кружевными вставками сбоку. Малышка Блю.

Я: Ч то еще?

Пожалуйста, ничего не говори , пожалуйста, ничего не говори.. .

Мелани:  Это слишком просто ;) ты первый

Я посмотрел на свою одолженную одежду, обдумывая, как ответить. Сказать ей, что на мне были только обноски, потому что моя собственная одежда была покрыта кровью мертвеца, казалось не слишком романтичным.

Я: Джинсы и рубашка. Не буду врать - я расстегнул ширинку, ко гда ты сказала, что хочешь все.

Мелани: Тебе тяж к о?

Если раньше и не было, то теперь точно.

Я: Каждый раз, к огда я говорю с тобой

Мелани: Ты не просто романтик?

Я: Так что еще на тебе надето?

Мелани: Что предложишь в замен ?

Я: Ужин у меня дома, когда вернусь – у меня действительно отлично получается рамэн

Мелани: Как насчет ужина у тебя дома, но готовлю я? Я отличн о готовлю , но это будет не рамэн

Я: Договорились. А теперь скажи мне, что на тебе надето

Мелани: Ничего ... и мои соски затвердели. Я перекатыва ла од ин из них между пальцами, но потом мне пришлось остановиться. Переписываться с тобой одной рукой т рудно

О Господи. Кровь устремилась вниз, забирая мою способность думать.

Я: Хотел бы я увидеть эту фот ку

Бля. Я тоже потерял способность печатать, и даже автозамена не могла меня спасти. Эта девушка опасна. Засунув руку в трусы, я нашел свой член, грубо сжимая его. Если я закрою глаза, то почти смогу представить, что это ее рука, а не моя. Я никогда – до конца своей жизни – не забуду тот миг, когда ее язык коснулся меня в первый раз. Она была такой нерешительной, такой осторожной ... Это заводило меня и сводило с ума, потому что этого было недостаточно. Мне пришлось научить ее, как сделать это посильнее.

Моя девочка тоже чертовски быстро училась.

Мелани : Я не посылаю фото незнакомым мужчинам

Черт возьми. Конечно, она была права. Глупо посылать фотографии, особенно такому известному мудаку, как я.

Я: Думаю, мне просто придется использовать свое воображение. Т ебе не нужно п рекраща ть трогать себя, чтобы поговорить со мной ... позвонить?

Вот и все. Я подождал минуту, потом другую, представляя, как Мел играет со своими сосками ... дрочит свою киску ... Красивая картина. Я засунул большой палец за пояс трусов, приподняв бедра, чтобы можно было их опустить. Затем снова схватил свой член, медленно поглаживая его, пока ждал ее ответа.

Зазвонил телефон.

– Эй, детка, сказал я хриплым голосом. – Пожалуйста, скажи мне, что ты все еще голая?

Мелани хихикнула. – Ну, я не совсем голая – все еще в трусиках. Я чувствую себя немного глупо, делая это.

– Не надо, – сказал я ей совершенно серьезно. – Это прямо наверху списка моих грязных фантазий о тебе Мелани.

– У тебя есть список фантазий обо мне? – спросила она срывающимся голосом. Черт, неужели она думает, что я извращенец? Возможно. Это имело смысл, потому что я определенно кажусь таким.

– Пока был в тюрьме, – признался я. – Я все время думал о тебе. Думал о тебе с первого дня нашей встречи, хотя и старался держать все под контролем. Потом меня посадили, и ты начала писать. Как только ты прислала мне фотографию, я был в жопе. Решил, что в этот момент мне лучше с этим смириться.

– Так о каких же вещах ты фантазировал? – спросила она, понизив голос. Хрипло. Мои пальцы замедлились, скользя вверх, чтобы поймать чувствительную кожу прямо под головкой члена. Черт, это было хорошо. Ее язык был бы еще лучше.

– Длинный список, – сказал я ей, снова опускаясь на подушку. – Раньше я много думал о твоем рте.

– Неужели? И что я делала своим ртом?

– Давай просто скажем, что мне понравился минет, – ответил я, решив не делиться тем, что полная фантазия включала трах ее лица с ее косичками в качестве ручек. Видите? Я не полный дурак.

– Ну, тогда это казалось хорошей идеей. Пятница, кстати, была невероятной. Одна мысль об этом делает меня таким ... – Она хихикнула. – Ладно, говорить так странно – как будто я снимаюсь в плохом порно.

– Мелани, поверь мне, когда я говорю, что это очень, очень качественная порнографическая продукция, – ответил я, ловя пальцами предэкулянт, чтобы использовать его в качестве смазки. – Мне это так нравится, что я вытащил свой член и дрочу, пока ты говоришь. Не знаю, как долго я здесь продержусь, но, скорее всего, не больше нескольких минут, поэтому, пожалуйста, закончи это гребаное предложение.

– Хорошо, – сказала она, и я услышал улыбку в ее голосе. – Одна мысль об этом делает меня такой мокрой.

Я подавил стон.

– Откуда ты знаешь, что ты мокрая? – спросил я, голосом больше похожим на громкий шепот.

– Потому что я сама себя трогаю, – ответила она. – Я начала с моего клитора, затем продвинулась ниже. Теперь вожу туда-сюда между моим клитором и моим ...

Ее голос затих, когда жгучее, извивающееся желание пронзило меня. Рука на моем члене задвигалась быстрее.

– Господи, я хочу вернуться в тебя, – признался я. – У тебя самая тугая киска, которую я когда-либо имел, Мел. Никогда не был с другой девушкой, которая чувствовалась бы хотя бы наполовину так хорошо.

– Ты и сам не так уж плох, – прошептала она, и в ее голосе послышалось напряжение. – Я тоже думала о тебе. Я имею в виду, раньше. Когда лежала в постели и читала твои письма, а потом делала то же, что и сейчас – трогала себя.

Мои бедра выгнулись вверх. Вот дерьмо. Уже близко. Просто нужно было держаться за фантазию, что это ее пальцы делают работу, а не мои.

– Ты заставила себя кончить, когда думала обо мне, правда?

Она не отвечала в течение минуты, но я услышал легкий вздох.

– Да, – сказала она хриплым голосом. – Я дотрагивалась до себя, думая о тебе, и кончала так сильно. Представляла, что ты почувствуешь, находясь внутри меня ... Каково это будет, если ты возьмешь меня сзади. Будешь ли ты меня связывать? О Боже, я не могу поверить, что только что сказала это.

Ебаный ад. У Мэл была извращенная сторона. Должно быть, я сделал что-то совершенно невероятное в прошлой жизни, чтобы заслужить это, потому что я точно не заслужил этого в этой.

– Я могу это сделать, – сказал я хриплым голосом. – И гораздо больше, черт возьми.

– О, – сказала она, ее голос был задыхающимся и неуверенным. – Пэйнтер?

– Да?

– Тебе что нравится бондаж? Потому что я знаю, что сказала, что думала о том, как ты меня свяжешь, но на самом деле это не так…

Я расхохотался. Она замолчала, и тогда я понял, что она, вероятно, была смущена. Дерьмо. Нужно быть более осторожным.

– Мелли, ты мне нравишься, – сказал я ей. – Мы можем играть в любые игры, какие ты захочешь, но бондаж – не мой конек. Есть большая территория между тем, чтобы весело связать девушку и выпороть ее, чтобы кончить. Мы сделаем все, что ты захочешь, и я гарантирую, что пока ты голая, я буду счастлив.

– Звучит неплохо, – сказала она, все еще задыхаясь. – Просто чтобы ты знал, если бы ты был здесь, я бы сейчас вылизала нижнюю часть твоего члена. Ты знаешь эту маленькую уздечку? Вчера утром мне не удалось исследовать его так, как хотелось бы ... и я никогда раньше не пробовала делать глубокий минет парню, но я бы не отказалась попробовать с тобой.

Лучше.

Чем.

Рождество.

– Ты все еще дрочишь?

– Да, – прошептала она. – И я уже близко. Мне кажется, что я чувствую тяжесть там, внизу, как будто внутри меня есть струна, которая наматывается между ног... натягивается... это больно, но так приятно, и я очень, очень не хочу, чтобы это прекратилось.

С такой скоростью я наверно получу на руке мозоли. Черт побери, как бы мне хотелось, чтобы это она подрочила мне вместо меня. Но я тоже был близок – давление в моих яйцах было таким сильным, что было трудно думать. Усложню ситуацию, и точка.

– Что ты делаешь со своими пальцами? – спросил я.

– Двигаю по кругу, прямо над клитором ... Нажимаю вниз и иду быстрее, потому что я действительно близко. Я такая мокрая, что чувствую, как все сочится по моей щели. Это звучит грубо?

Я облизал губы, сдерживая стон.

– Нет, это звучит жарче, чем трах, – признал я. Мои яйца были скороваркой, полной горячей воды только для нее. Я бы наполнил ее, держал пленницей в своей постели, только для себя.

Внезапно вся эта история с бондажем стала казаться более интересной.

– Я так близко, – прошептала она. – Расскажи мне о нем.…

Она резко вскрикнула. Я услышал крики и громкий шум.

Потом связь оборвалась.

Мелани

Кит Хейс ворвалась в мою спальню, за ней последовала Джессика. Они визжали и кричали, не обращая внимания на то, что поймали меня на месте преступления. Я завопила в шоке от ужаса, выронив телефон. Слава богу, я была под одеялом – не была уверена, что смогу пережить это, если они поймают меня с голой жопой, дрочащей, как гребаная извращенка.

Только не после всей этой истории с душем ... не говоря уже о демонстрации моих неокрашенных сисек Тазу.

Боже. Это было уже слишком.

– Да что с тобой такое? – потребовала я, прижимая одеяло к груди. – Ты что, с ума сошла?

– Папа и Лондон поженились! – крикнула Кит, широко раскрыв глаза. Мрачная Джессика кивнула, подтверждая это заявление.

– Поженились? Но они планировали свадьбу на декабрь ...

– Папа сказал, что не доверяет нам с Эм организацию девичника, – выпалила Кит. – Мы совершили огромную ошибку, спросив, можем ли мы использовать «Лайн» – это навело его на мысль. Он сказал, что они с Лондон не хотели никакой шумихи, поэтому просто пошли в суд и получили лицензию. Они сделали это сегодня утром, сыграв свадьбу в церкви. Там никого не было. Эм в другом штате.

– Я не могу в это поверить, – добавила Джесс. – Лони не имела права делать это без нас – так безответственно и эгоистично. Она думала только о себе.

О, серьезно? Теперь Джессика читала людям лекции об ответственности? Это было смешно на слишком многих уровнях, чтобы сосчитать.

– Это несправедливо, – настаивала я, хотя тоже была немного обижена – я с нетерпением ждала всей этой истории с подружкой невесты. – Лони всегда заботится о других людях. Она все время работает, терпит наше дерьмо ... она уже однажды проделала всю эту свадебную подготовку, и все закончилось не очень хорошо. Мы не можем винить ее за то, что она хочет позаботиться об этом и двигаться дальше.

– Ну конечно, ты на ее стороне, – отрезала Джесс. – Ты всегда принимаешь ее сторону. Я не забыла, что именно ты сдала меня ей прошлым летом. Если бы не моя ссора с Лони, я бы не сбежала в Калифорнию и, может быть, не уехала бы…

Я села, прищурившись и глядя на нее.

– Ты чертовски нахальна, пытаясь обвинить меня в этом, – холодно сказала я. – Это не моя вина, что ты ...

Мой голос затих, когда я поняла, что они обе уставились на меня. Что? Легкий ветерок коснулся моего обнаженного соска, и я поняла, что отпустила одеяло.

Ну, разве это не было просто дерьмово.

– Ты ведь разговаривала по телефону с Пэйнтером, не так ли? – спросила Кит, переключая взгляд с сердитого на задумчивый и в считанные секунды на грязный. Как она это делала? – Боже мой, посмотри, как она покраснела! У тебя был секс по телефону, когда мы пришли сюда!

– Секс по телефону! – взвизгнула Джесс, совершенно забыв о своей тираде. – Как это распутно! Я так горжусь тобой – сначала ты трахаешься с ним в душе, а теперь по телефону. Для протокола, я все еще не думаю, что он хороший …

– Подожди, ты трахалась с Пэйнтером в душе? – переспросила Кит. Я нащупала одеяло, гадая, что же я такого сделала, чтобы заслужить эту пытку. – Значит, теперь вы вместе?

Я пожала плечами.

– Не уверена, – призналась я, нахмурившись. – Он занят тем, что где-то делает что-то для клуба, но мы – исключение. По крайней мере, так мы договорились перед его отъездом.

Кит нахмурилась, садясь рядом со мной.

– Пэйнтер не очень хорошо разбирается во всей этой эксклюзивности, – сказала она. – Я знаю, что предостерегала тебя от него, но это, очевидно, спорный вопрос, и я хочу, чтобы ты повеселилась ... тем не менее, ты должна быть осторожна. Ты не можешь воспринимать его всерьез.

Отлично, теперь Кит чувствовала себя достаточно компетентной, чтобы читать мне лекции.

– Знаешь, я действительно устала от того, что все постоянно говорят мне, что делать, – объявила я, не потрудившись скрыть свой гнев и разочарование. Кит отстранилась, широко раскрыв глаза. Я уставилась на нее. – Тебе нужно научиться кое-каким границам. Вам обеим.

– Прости, я ничего такого не имела в виду…

– Ты врываешься в мою спальню без стука, ты говоришь мне, с кем я могу спать, и ты злишься на Лони и Пика за то, что они поженились. Это их свадьба, а не твоя, и я прекрасно понимаю, почему они тебе не сказали. Ты не можешь просто порадоваться за них. Нет, ты должна была попытаться заставить их сделать то, чего они не хотели. Неудивительно, что они поженились тайно!

Джессика медленно отступала, открыв рот.

– Мне очень жаль, Мел.

– Не извиняйся, – сказал я, качая головой. – Просто, может быть, попробуешь время от времени подумать о том, что чувствуют другие люди. Вы обе. Мне это надоело. И это был личный звонок, а значит, не твое собачье дело, с кем я разговариваю и почему.

Кит посмотрела вниз. – Ты права. Надо было постучать.

Я не могла не заметить, что извинения не затрагивали ее попытку прочитать лекцию или признать, что, возможно, ее отец имел право принимать свои собственные решения. Впрочем, это была его проблема – я уже высказала свое мнение.

– Мы будем внизу, – сказала Джесс. – И тебе, наверное, стоит купить замок для своей двери ... особенно если собираешься заниматься здесь сексом. На самом деле, мы обе знаем, что я забуду постучать в следующий раз, когда буду так взволнована.

Музыка вырвалась из телефона Кит, и она схватила его, глядя вниз.

– Это Эм, – озвучила она, украдкой взглянув на меня. – Пойдем, Джесс. Нам надо обсудить наши планы. Она уже выехала из Портленда, и нам еще многое предстоит сделать, прежде чем она доберется до Кер-д'Алена.

– Ты устраиваешь вечеринку, не так ли? – спросила я. У Кит хватило такта выглядеть виноватой.

– Девичник-сюрприз, – призналась она. – Сегодня вечером. Извини. Я знаю, что то, что ты сказала о границах, вероятно, правда, но мы с Эм не можем пропустить это мимо ушей. Мы должны поприветствовать официальное вступление Лондон в семью. Это наша работа.

– Ты поприветствуешь ее, разозлив своего отца?

Кит пожала плечами. – Если бы ты только знала, какое дерьмо папа обрушил на меня и Эм, когда мы были моложе, ты бы поняла. Мы не можем позволить ему уйти с этим – мы просто не можем.

– Ты говоришь как сумасшедшая.

Кит вздохнула. – Да, я знаю. Но он сам все начал.

Они вышли из комнаты, и я начала искать свой телефон. Он улетел, и мне потребовалось добрых пять минут, чтобы найти его зажатым между матрацем и стеной.

Шесть пропущенных звонков от Пэйнтера и один от Риза.

Дерьмо.

Он ответил после первого же гудка.

– Ты в порядке? – спросил он отрывистым голосом.

– Я в порядке, – сказала я и услышала его вздох облегчения.

– Ладно, дай мне минутку, чтобы написать Пику – я написал ему, что у тебя что-то не так. Он уже на пути, чтобы спасти тебя.

– Вот дерьмо. Мне так жаль. Я могу объяснить – это были Джесс и Кит, и они…

– Конечно, это были Джесс и Кит, – пробормотал он. – Дай мне секунду, а потом я тебе перезвоню.

Он повесил трубку, и я потянулась за лифчиком. Я не знала как у него, но мое настроение определенно упало. Я только натянула рубашку, когда телефон зазвонил снова.

– Мне очень жаль, – повторила я. – Они ворвались в комнату и напугали меня до чертиков, а потом я не смогла найти свой телефон, и думаю, что у нас сегодня вечером экстренный девичник для Лондон, потому что она вышла замуж.

Тишина.

– Хочешь еще раз повторить то, что сказала? – наконец сказал он.

– Очевидно, у него не было времени рассказать тебе ... Риз и Лони поженились сегодня утром. Тайно – я думаю, им не понравилось, как люди продолжали строить планы для них, поэтому они просто связали себя узами брака, никому не сказав.

Пэйнтер расхохотался.

– Держу пари, Кит и Эм чертовски злы, – сказал он. – У них на уме было все это безумное дерьмо.

– Не знаю, как Эм, а Кит, похоже, очень расстроена. О, и просто чтобы ты знал, девочки поняли, что мы с тобой делали, и начали меня доставать, так что я наорала на них. Теперь они прячутся внизу.

Он снова начал смеяться.

– Это почти стоит того сердечного приступа, который ты мне устроила.

– Мне очень жаль, – пробормотал я. – Они меня напугали.

– Они страшные девчонки, – сказал он. – Полагаю, ты не хочешь продолжить с того места, где мы остановились?

Я подумала об этом, но вспомнил о Джесс и Кит внизу ... это не сработает для меня.

– Больше никакого секса по телефону, пока я не запру дверь своей спальни. Не думаю, что смогу выдержать еще один такой испуг.

– Я сделаю это завтра с утра пораньше.

Его голос звучал так решительно, что я не смогла удержаться от смеха.

– А если я спрошу, во сколько ты сегодня вернешься, то буду звучать как сумасшедшая подружка? – я хотела взять свои слова обратно, как только они слетели с моих губ. Я хотела пошутить, но у таких парней, как Пэйнтер, не бывает подруг. Он сам сказал мне, что не ходит на свидания. Теперь он, наверное, думал, что я считаю его своим парнем и ... – Я не это имела в виду.

– Мэл?

– Да? – спросила я, закрывая глаза от того, что он собирался сказать.

– Я бы не возражал иметь такую подружку, как ты.

Мой пульс ускорился, когда я перешла от паники к приподнятому настроению. Я хотела вскочить, может быть, сделать кулачный насос или два. Вместо этого мне каким-то образом удалось сохранить свой голос небрежным.

– Я бы тоже не возражала иметь такого парня, как ты.

– Если я попрошу Пика дать тебе ключ, ты переночуешь у меня сегодня? – спросил он. – Я вернусь поздно. Очень поздно, возможно, не раньше следующего утра, но мне бы хотелось знать, что ты в моей постели и ждешь меня.

– Конечно, – сказала я, чувствуя себя счастливой. – Мне бы тоже этого хотелось.

Глава 13

– Джесс, похоже, оправились от шока, – сухо сказала Лондон. Мы были в баре Бам-Бама и Дансер – это была еще одна клубная пара, – потому что девочки Хейс не смогли забронировать «Лайн» в такой короткий срок. Моя личная теория заключалась в том, что сроки не имели никакого значения. Одна вещь, которую я узнала, наблюдая за «Риперами в прошлом году, заключалась в том, что если Риза не была на борту, то этого и не произошло.

Вот только эта вечеринка определенно – событие.

Кит, Джессика и Эм сделали все возможное, каким-то образом собрав всех вместе за то время, пока Эм ехала из Портленда. Они пытались втянуть и меня в это, но я ни в коем случае не хотела вмешиваться. Риз и Лони должны были любить их – они были кровными родственниками. Зная, что я была чем-то вроде дополнения, не хотела рисковать. (Мало того, как душевный человек, я ненавидела ставить Лони в такое положение.)

Вместо этого я провела весь день, работая над своим докладом, вплоть до того момента, когда Джессика обманом заставила меня поехать с ней в продуктовый магазин. Вместо этого она потащила меня на вечеринку, что даже мне пришлось признать, оказалось забавным. Или, по крайней мере, было весело, пока не появились стриптизеры.

Теперь Джесс лежала на коленях у стриптизера, обняв его одной рукой за шею, и смеялась, как сумасшедшая. Второй парень делал то же самое с одной из старух – Мари, в то время как Кит фотографировала с ликованием, граничащим с непристойностью. Затем к Джесс подскочил третий, размахивая перед ее лицом золотыми отстойными облегающими мужскими трусами

.

(Хорошо, возможно, мы не столько граничили с непристойностью, сколько танцевали над его могилой.)

– Очередь Лондон! – завопила Дарси, одна из старух ровесница Лондон. Ее старик был членом МК «Серебряные Ублюдки», того же клуба, в котором состоял Пак. Я встречалась с ним всего пару раз, но исходя из этого можно было с уверенностью сказать, что «Серебряные Ублюдки» были такими же страшными, как и «Риперы». Дансер и Кит схватили Лондон за руки, таща ее к себе, а Джесс спрыгнула со своего парня, чтобы освободить место для Лони.

– Улыбнись, Лондон! – крикнула Кит, делая снимок, когда они бросили ее к нему на колени. Лони снова подпрыгнула, схватила подушку и запустила ею в Кит. Джессика бросилась на ее защиту, швырнув еще одну подушку в сторону Лондон, и тут все началось.

Королевская битва.

(Стоит отметить, что у нас было много алкоголя. Желейные шоты. Огненные шоты. Гранатовый мартини с пуншем, который Эм смешала и подавала в большой чаше. На вкус это было похоже на леденец, но я перестала пить после второго стакана, когда мои щеки начали неметь. К сожалению, этого оказалось достаточно, чтобы я всерьез опьянела.)

Подушка ударила меня по голове, сбив на пол. Я приземлилась на Мистера Облегающие Трусы, положив руку на его вощеную мускулистую грудь, чтобы подняться, чертовски смущенная.

– Привет, – сказал он, одарив меня сексуальной улыбкой. – Ты хочешь спрятаться вместе со мной под столом?

- Улыбнись! – крикнула Джессика из ниоткуда. Что за черт? Я подняла глаза и увидела, что она фотографирует меня сверху.

– Ах ты, маленькая сучка! – выкрикнула я, срываясь с места. Стриптизер испуганно вскрикнул от боли. Дерьмо. Я только что использовала его золотые трусы как трамплин, бедняга. – Мне очень жаль.

Он жалобно застонал, перевернулся на другой бок и свернулся калачиком. Тем временем Джессика прыгала по полу, торжествующе размахивая телефоном.

– Джессика, немедленно удали эти чертовы фотографии! – закричала я.

Она рванулась через комнату и через французские двери, которые открывались на веранду. Затем она перемахнула через перила, и помчалась через луг, примыкавший к дому.

– Я собираюсь убить тебя! – прорычала я, не обращая внимания на смех тех, кто наблюдал за нами. Она повернула голову, чтобы подразнить меня, и на бегу оказывая мне средний палец.

– Иди и возьми ... черт! – слова оборвались, когда она внезапно исчезла. Не так, как будто споткнулась и упала. Просто исчезла. Только что она была здесь, а в следующую минуту ее уже не было.

– Джесс! – снова крикнула я, и гнев сменился страхом. Она не была так уж и далеко впереди меня. Я широко открыла глаза, останавливаясь недалеко от того места, где она недавно стояла, медленно приближаясь. Казалось маловероятным, что она была телепортирована инопланетянами, но никогда не знаешь наверняка ...

– Джессика? – нерешительно позвала я.

– Сюда.

– Оглядевшись, я увидела только травянистый луг. – Я ничего не вижу.

– В земле есть дыра, – сказала она. – Ты прямо надо мной – я тебя вижу. Посмотри вниз.

Я посмотрела вниз и, конечно же, увидела дыру в земле, может быть, в фут шириной ... полтора фута, максимум. Я опустилась на четвереньки и посмотрела вниз. Было темно, очень темно. Я почти не видела ее, но она, казалось, была где-то внизу. Дерьмо.

– Что это за чертовщина? Похоже на пещеру.

– Да, похоже на то.

– Ты видишь выход? – спросила я, с тревогой оглядываясь на дом. Наши наблюдатели потеряли к нам всякий интерес. Я порылась в кармане в поисках телефона, надеясь, что он работает.

– Отойди, – сказала мне Джессика. Нахмурившись, я последовала ее указаниям, раскрыв рот, когда ее голова и плечи показались над землей.

– Как ты это сделала?

– Я только что встала, глупышка, – ответила она. – Я бы и раньше поднялась, но мне нужно было отправить это.

Она одарила меня злой усмешкой, когда подняла свой мобильный телефон, демонстрируя фотографию, где я была сверху Мистера Обтягивающие Трусы.

– Если ты скажешь, что послала это Пэйнтеру, я отшвырну твою голову, как одуванчик, – прошипела я, глядя на свою лучшую подругу. Бывшую лучшую подругу.

– Поправь свои трусики, – сказала она, закатывая глаза. – Разве я похож на ту, кто послал бы его Пэйнтеру? Нет, я послала ее Хантеру, старику Эм. Возможно, также и Ризу. Трудно вспомнить. Я знаю, что послала ему одну с Лондон.

Очень, очень темное подозрение пришло вдруг мне в голову.

– Джессика...

– Да? – ответила она, невинно хлопая ресницами.

– Вы с Кит используете вечеринку, чтобы собрать материал для шантажа на всех женщин в клубе? – спросила я, стараясь говорить ровным голосом. Джессика нахмурилась, И, клянусь, она выглядела почти обиженной.

– Конечно, нет, – сказала она, поднимаясь и выбираясь из ямы. – Шантаж означает, что тебе нужны деньги или что-то в этом роде, верно? Мы просто делаем это ради удовольствия, Мел. Я не пытаюсь забрать твои деньги. Я бы никогда не стала шантажировать ни тебя, ни других девушек.

Она печально покачала головой, выражая глубокое разочарование моим недоверием.

– Я собираюсь найти Дансер. Она должна была знать об этой пещере – я выбралась легко, но какой-нибудь маленький ребенок мог застрять там по-настоящему

* * *

Драка подушками закончилась к тому времени, как мы вернулись, очевидно, переходя в водную баталию. Либо это, либо Дансер использовала шланг в попытке контролировать стадо пьяных женщин, которые в данный момент танцевали на ее заднем дворе.

– Джессика! – крикнула Кит, когда мы вернулись. – Ты здесь – хорошие новости! Мы уже получаем ответы на наши фотографии!

Черт, скольким людям они их посылали?

– Риз собирается задушить меня, – сказала Лондон, подходя и становясь рядом со мной. Ее белая футболка стала совершенно прозрачной, демонстрируя великолепный черный лифчик.

Брызги воды ударили мне в лицо, потом стекли на грудь.

– Не за что! – закричала Дансер, смеясь. Я тряхнула головой, как собака, пытаясь стряхнуть с себя воду. Плохая идея, потому что я все еще не совсем твердо стояла на ногах. Что за хрень была в этом пунше? Дансер и Лондон подхватили меня, под руки.

– Спасибо, – выдавила я, наблюдая, как Дансер снова нацелила свой шланг, обрызгивая другую женщину, которую я не узнала.

– Почему ты всех поливаешь из шланга?

– Спасаю ситуацию, – сказала она, немного нечленораздельно.

– Спасаешь ситуацию?

– Да, девушки прислали мужчинам наши фотографии со стриптизерами. Я получила наводку – Бам-Бам, Хос и Риз едут сюда, чтобы разорвать его. Я думаю, как только мы начали лапать случайных голых парней, с них было достаточно девичника.

– Значит, ты всех поливаешь водой, потому что?..

– Потому что парни кончают на девушек в мокрых футболках, – сказала она, как будто ответ был очевиден. Что? – Нет на свете мужчины, который не молился бы втайне, чтобы, когда женщины собираются вместе, мы устраивали драки подушками, за которыми следовали бы состязания в мокрых футболках. Для Бама это еще и борьба в грязи, но я провожу здесь черту – все должно быть стильным. К тому времени, как парни доберутся сюда, чтобы забрать своих старух, мы будем готовы к их приходу. Я уже расплатилась со стриптизерами. Если они умны, то уже ушли.

Вау. Просто... вау.

– Это впечатляет, – признала я. Она глубокомысленно кивнула, принимая мою похвалу как должное.

– Это не первое мое родео, малышка.

Джесс подошла ко мне сзади и крепко обняла.

– Ты разберешься с этим дерьмом старух, не беспокойся, – сказала она, взъерошив мои мокрые волосы.

Подождите. Я не была старухой.

Я не хотела быть старой. Или леди.

Оттолкнув Джесс, я повернулся к Дансер, но она уже ушла, чтобы обрызгать кого-то еще. Лондон тоже пропала. Но Мари была рядом.

– Привет, – сказал я, кидаясь к ней.

– Привет, – ответила она, улыбаясь как идиотка. Глаза у нее были большие и блестящие, а щеки раскраснелись. По крайней мере, не одна я здесь была пьяна.

– Разве я теперь старуха? – спросила я. Она моргнула.

– Что?

– Пэйнтер попросил меня стать его девушкой, значит, я уже старуха?

Глаза Мари расширились. – Пэйнтер серьезно спросил тебя об этом? Черт возьми. Эй, Софи, Пэйнтер попросила Мел быть его девушкой!

Старуха Ругера, Софи, повернулась к нам. Ее длинные волосы прилипли к голове и спине. Совсем мокрые. Она переводила взгляд с меня на Мари, явно удивленная.

– Правда? – спросила Софи. – Ничего себе, кто бы мог подумать, что это случиться. Неужели он употребил слово «бойфренд»? Это просто абсурд.

Я нахмурилась, потому что это было совсем не смешно, не говоря уже об абсурде. Неудивительно, что Пэйнтер всегда уезжал из города по делам клуба – я бы тоже уехала, если бы мне пришлось мириться с этим дерьмом.

– Он действительно милый парень, – сказала я, глядя на них. Они посмотрели друг на друга и расхохотались. – Эй!

Они засмеялись еще громче. Впервые в жизни я всерьез задумалась о том, чтобы ударить кого-нибудь по лицу. Я бы так и поступила, если бы мир не начал вращаться вокруг меня.

– Извини, – наконец выдавила Мари. – Я могу придумать тысячу различных описаний для наших парней, но «милые» вообще не из этой оперы. И нет, ты еще не старуха – быть чьей-то старухой – гораздо значительнее, чем просто девушкой члена МК. Это означает, что весь клуб принял вас в качестве официальных партнеров, и они ваши поддерживают отношения. Может быть, когда-нибудь ты станешь старухой, но об этом Пэйнтер сначала поговорит с клубом.

Софи кивнула. – У них для этого есть какой-то сверхсекретный обряд. Ругер ни черта мне об этом не говорил, но я думаю, что это в основном связано с объявлением, а затем с совместным распитием пива. Но они не могут нам про это рассказать, Понимаешь? Надо хранить тайну ...

– О, – сказала я, покачиваясь. Стул. Мне нужен был стул или что-то в этом роде. Стоять было слишком тяжело. Я огляделась и заметила пустой складной стул у стены. Я побрела к нему, тяжело опустившись, когда мой телефон зажужжал.

Пэйнтер: Что за хуйня происходит? Хантер только что прислал мне фотографию, где ты пол заешь по какому-то голому парню

Вот дерьмо.

Я: Это не то, на что похоже

Пэйнтер: Ты положила одну руку ему на грудь, а другую на член

Я: Клянусь, Кит и Джессика подставили меня. Эм тоже может быть в этом замешана. Кит и Джесс вместе похожи на какого-то мерзкого демона, который больше, чем его отдельные части. Они собираются вместе и такое случается . Я думаю, нам нужен один из тех священников, которые изго няют дьявол а

Он ответил не сразу. Наконец мой телефон снова зазвонил.

Пэйнтер: Пьяна?

Я: В этом пунш е что-то было ...

Пэйнтер: Где ты?

Я: Дома у Дансер. Это девичник

Пэйнтер: Понял. К твоему сведению – никогда больше не пей пунш Дансер . Я пошлю кого-нибудь за тобой, хорошо?

Я: Хорошо

– Детка! – крикнула Мари, отвлекая меня. Она побежала к входной двери, вскочила и обхватила ногами огромного мужчину, который только что вошел внутрь. Хос был крупным парнем, даже выше Пэйнтера, и Мари выглядела как маленькая обезьянка, свисающая с него.

Риз прошел мимо них, осматривая сцену.

Кит сидела на полу и хихикала, листая телефон. Эм показала ему большой палец, когда допила большую чашку пунша. Джесс исчезла. Риз направился к развлекательному центру, выключив музыку щелчком пальца. Наступила тишина, а потом Эм громко рыгнула.

– Извините, – сказала она, деликатно вытирая рот подолом рубашки.

– Чертовы девчонки, – сказал Риз, качая головой. – Ты собираешься убить меня.

– Привет, – сказала Лондон, подходя, чтобы обнять мужа. Она поцеловала его в щеку, что, казалось, успокоило Риза. Кит медленно встала, затем подошла и встала прямо перед отцом.

– Вот что случается с людьми, которые тайно женятся, – сказала она, тыча пальцем ему в грудь. – Больше так не делай.

Улыбка тронула уголки рта Риза. Затем он опустил руку, чтобы сжать ягодицы Лони. Пожалуйста ... Мы с Кит обменялись взглядами, и я поняла, что она думает о том же, о чем и я. Старики не должны заниматься сексом.

– Если я пообещаю, что больше не женюсь, не предупредив тебя, ты перестанешь разрушать человеческие жизни в поисках мести?

Кит тщательно обдумала его слова.

– Я постараюсь, – кивнула она. – Полагаю, вы прощены. На этот раз.

– Ух ты, я просто охренительно рад это слышать, – ответил он. – Теперь я спокойно засну.

П э йнтер

Мне нужно было притормозить.

Каждый раз, когда я думал о Мел и этом долбаном стриптизере, я ловил себя на том, что увеличиваю скорость мотоцикла. Я никак не мог решить, что мне делать в первую очередь, когда я вернусь домой – задушить девочек Хейс или перерезать горло Мистеру Обтягивающие Трусы.

Картина того, где они вместе, была выжжена в моем мозгу. Хантер послал мне это фото, чтобы подъебнуть меня, конечно. Ублюдок все еще ненавидел меня за то, что я сделал с Эм. Справедливо, потому что я тоже его ненавидел.

Почти так же сильно, как я ненавидела стриптизера.

Но не совсем.

Ее рука лежала на его члене.

Риз написал мне пару часов назад, сообщив, что подвез Мел ко мне домой. Приятно знать, что она в безопасности. Я немного поспал в Беллингеме, но все еще был чертовски измотан, и это была чертовски долгая поездка до Кер-д'Алена. Мне нужно было быть осторожным – покинуть штат без разрешения было нарушением условно-досрочного освобождения. Поэтому мне нельзя было нарушать правила дорожного движения ... Я даже не останавливался в зонах отдыха, просто останавливался на стоянках грузовиков, когда мне нужен был перерыв.

Последнее, что мне было нужно, это нарушение условий испытательного срока, которое поставило бы меня в такое же положение, как и жертву убийства. Торрес должен был бы прикрывать меня дома, но если бы коп из Вашингтона остановил меня, то останется бумажный след, который невозможно уничтожить. Никогда раньше не волновался о таком дерьме, но знать, что Мел была теплой и ждала в моей постели? Ни хрена. Дерьмо изменилось с размахом.

Я как раз проезжал аэропорт Спокана – все еще в добрых тридцати милях от границы с Айдахо, – когда это случилось. Я перелетел через гребень холма в город и перестроился, чтобы обогнать другую машину, когда увидел позади себя огни. На мгновение я убедил себя, что они охотятся за кем-то другим, потому что, клянусь Богом, я не сделал ничего плохого. Ничего.

Потом он оказался прямо за моей спиной, и все было кончено.

Я остановился и подождал полицейского ...

Блядь.

* * *

– Добрый вечер, сэр. Вы знаете, почему я остановила вас?

– Нет, я не превышал скорость, – ответил я, пытаясь понять, как у женщины ростом не более пяти с половиной футов хватило мужества остановить байкера вдвое крупнее ее. И довольно симпатичная, хотя ее фигуру трудно было разглядеть под тем, что я принял за бронежилет.

– Вы не подали сигнал, когда проезжали мимо белого микроавтобуса, – сказала она.

Ни хрена себе. Я подал сигнал ... Эта сука издевается надо мной? Ее лицо было серьезным и пустым. Однако я не уловила той враждебной атмосферы, которую получал от стольких мужчин-полицейских. Возможно, это законная остановка. Тем не менее, это все усложнит, если они когда-нибудь сделают меня подозреваемым в ситуации с Хэндсом.

Но каковы были шансы на это? Единственными, кто знал об этом, были мои братья «Риперы», и если «Ночные Ястребы» узнают об этом, копы будут наименьшей из моих забот.

– Я не сомневаюсь в том, что вы говорите, но я почти уверен, что использовал сигнал, – сказал я, мило улыбаясь ей, когда вручал свои документы. – Может быть, есть проблема с байком.

Она улыбнулась в ответ – мило. Проглотила наживку. Возможно, я еще смогу найти выход из этой ситуации ...

– Вполне возможно. Хотите, я посмотрю, пока вы проверяете свет?

– Это было бы здорово, – сказал я ей. – Спасибо.

– Конечно, – сказала она, отступая назад. Я завел мотоцикл и включил сигнал.

– Он включен.

– Ничего хорошего, – ответила она, качая головой. – Это не работает. Мне нужно проверить ваши права и регистрацию. Пожалуйста, оставайтесь сидеть на байке с руками на руле, пока ждете.

Ебаный ад, должно быть, перегорел предохранитель. Пока она проверяла права, я наблюдал за пролетающими мимо случайными машинами, гадая, получу ли я штраф. Прошло добрых десять минут, прежде чем она вернулась, на этот раз выражение ее лица было более холодным.

– Мистер Брукс, здесь сказано, что вы находитесь под надзором, – сказала она. – Ваш надзиратель знает, что вы находитесь за пределами штата?

– Да, – солгал я. Если кто-нибудь позвонит Торресу, он подтвердит это. Конечно, его вознаграждение увеличится – цена сделки.

– Я собираюсь отпустить вас с предупреждением. Но не хочу, чтобы сегодня ночью вы ехали дальше без огней.

– Должен быть предохранитель, – сказал я ей. – У меня есть запасной. Если вы не возражаете, я, наверное, смогу поменять его довольно быстро.

– Звучит неплохо, – сказала она. – Я подержу для вас фонарь.

Конечно же, предохранитель перегорел. Сменить его было достаточно легко, и через десять минут я уже снова был на пути домой.

Снова к Мелани.

Мелани

Когда я проснулась, в окна уже просачивались первые лучи рассвета. Мне потребовалась минута, чтобы сообразить, где я нахожусь – в постели Пэйнтера. Пахло хорошо. Как и он. Я улыбнулась, перекатываясь на бок и потягиваясь.

Риз подвез меня вчера вечером вместе с Кит, Эм, Джесс и Лондон. Он был раздражен как черт, хотя было ясно, что не я была его целью. Как и Лони – он только взглянул на ее грудь в этой мокрой футболке, и все было прощено. (Дансер – гений.) Он подвез меня до дома Пэйнтера, отпер дверь и убедился, что я в безопасности, прежде чем отвезти Джессику.

Моя одежда промокла насквозь, поэтому для сна я переоделась в одну из футболок Пэйнтера, схватив грязную, которая висела у него на двери ванной. От нее пахло им, и я чувствовала себя в тепле и безопасности.

По крайней мере, такова была моя пьяная логика прошлой ночью.

Теперь я заметила, что на моих руках были жирные черные полосы. Они также были по всей кровати, и мой желудок сжался в узел.

Может быть, грязная рубашка висела на вешалке, чтобы больше ничего не испачкать ... бяка.

Дверь спальни открылась, и я подняла голову, обнаружив, что Пэйнтер наблюдает за мной. Черт, у него были ужасные синяки под обоими глазами, а нос, похоже, был сломан. Он ввязался в драку?

– Ты в порядке? – спросила я, забыв о жирном месиве, когда встала, чтобы подойти к нему. Он грубо притянул меня в свои объятия, а затем его рот накрыл мой, глубоко погрузив язык. Это был не сладкий, нежный поцелуй. Вовсе нет – это было клеймо, напоминание о том, что даже когда мы были врозь, я все еще принадлежала ему. Потом его руки оказались на моей заднице, а мои ноги обвились вокруг его талии. Он повернулся, прижимая меня к стене, и его бедра прижались к моим.

Я никогда раньше не возбуждалась так быстро. Мое тело узнало его и хотело сделать ему приятное. И это тоже было хорошо, потому что он оттянул бедра назад ровно настолько, чтобы расстегнуть ширинку, а затем начал толкаться глубоко внутрь, так сильно и быстро, что это колебалось между удовольствием и болью. Затем он вошел до конца, и я ахнула, схватившись за его плечи для равновесия.

– Господи, Мел, – выдохнул он, потянув голову назад. – Мне нравится видеть тебя в моем доме, носящей мою футболку.

Я открыла рот, чтобы извиниться за беспорядок на кровати, но он повернул бедра, двигаясь глубоко внутри меня, и я забыла обо всем этом. Его бедра снова повернулись, упираясь тазовой костью в мой клитор, и я застонала. Боже. Как можно ожидать, что девушка будет думать при таких обстоятельствах?

Казалось, прошла вечность, и Пэйнтер начал углублять свои выпады, достигая новых мест внутри меня. Напряжение нарастало, быстрее и сильнее, чем когда-либо прежде. Где-то в глубине сознания я ощущала пение птиц снаружи, запах кофе и тот факт, что я была жирным месивом от его рубашки, и скоро он тоже будет таким.

Но все это не имело значения.

Важно было только то, что я был близка – так близка – к тому, чтобы разлететься на миллион осколков. Я поймала его затылок, притянув его рот к своему для еще одного поцелуя. Его язык снова погрузился глубоко, и все мое тело сжалось, зависнув прямо на краю.

Затем он отстранился, прежде чем наполнить меня снова, сопровождаемый жестким скрежетом, который бросил меня прямо через край. Я напряглась и вздрогнула, когда волны взрывного выброса обрушились на меня.

Пэйнтер вырвался из меня, и тогда я почувствовала, как горячая струя его спермы ударила меня по бедрам.

Так мы простояли с минуту, пытаясь отдышаться. Затем он повернулся и перенес меня на матрас, опустив на него и накрыв своим телом. Мои ноги все еще обвивались вокруг его талии, когда он посмотрел вниз, мягко касаясь пальцем моей щеки. Затем он поднял его, демонстрируя грязно-черную полоску.

– Мел?

– Да?

– Любая конкретная причина, почему ты вся в моторном масле?

Я прикусила губу, мягко улыбаясь.

– Девичник, – тихо прошептала я. – Они действительно смазывают тех стриптизеров, понимаешь? Есть какая-то особая причина, по которой у тебя ужасные кровоподтеки по всему лицу?

– Девичник, – прошептал он в ответ. – Я очень расстраиваюсь, когда вижу руку моей девушки на члене другого парня. Так жалко, что я врезался в стену.

– Ты же знаешь, что я не трогала этого парня специально, верно? – спросила я. – Я имею в виду, он был очень противным.

– Рад это слышать, – проворчал Пэйнтер и крепко поцеловал меня. Я совсем забыла про стриптизера.

* * *

Через час я кончила еще два раза, один раз от того, как он поедал меня, и один раз, когда трахал меня сзади, теребя мой клитор.

Теперь мы прижимались друг к другу, обнаженные тела были покрыты черными масляными разводами, которые, казалось, нисколько не беспокоили его, поэтому я решила, что не позволю им беспокоить меня тоже. Я провела пальцем по отметинам на его груди, заметив, что одна сторона лица потемнела от синяка.

– Как прошла твоя поездка? – спросила я. Он нахмурился.

– Я не могу говорить о клубных делах, Мел.

Я закатила глаза. – Как будто меня волнуют детали? Я просто хотела узнать, как у тебя дела и все ли прошло хорошо, несмотря на эти отметины на тебе. Потому что мне не все равно?

Его лицо смягчилось.

– Прости. Я думаю, все прошло хорошо, но все равно это отстой, потому что меня не было здесь с тобой. Синяки от глупой маленькой драки, ничего не значили, так что не беспокойся об этом. Но меня остановил полицейский в Вашингтоне. Сигнал поворота работал неправильно.

– Это нехорошо, – сказала я, сморщив нос. – Слишком дорого обошлось?

– И да, и нет, – сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в шею. – Я отделался предупреждением – просто лопнул предохранитель, и я смог починить его прямо на месте. Но технически – это нарушение условно-досрочного освобождения. У меня есть взаимопонимание с моим офицером полиции, но ему, вероятно, придется отказаться от меня, чтобы прикрыть свою задницу. Может быть, несколько дней в окружной тюрьме. Ничего страшного.

Его язык скользнул по моей ключице, но я оттолкнула его – нам нужно было поговорить об этом тюремном деле.

– Как он может снова посадить тебя?

Пэйнтер вздохнул, потом скатился с меня и уставился в потолок. Я повернулась на бок, внимательно наблюдая за ним.

– Судья назначил до тридцати дней дискреционного тюремного заключения на случай, если я выйду за рамки дозволенного, – осторожно сказал он. – Мой надзиратель может использовать его, когда захочет. Но они не могут отправить меня обратно в тюрьму без слушания комиссии по условно-досрочному освобождению. Тюрьма – всего лишь шлепок по запястью.

Я ошеломленно уставилась на него.

– Ты думаешь, что попасть в тюрьму – это пощечина?

– По сравнению с окончанием моего срока? Ничего страшного. У меня еще есть два года тюремного заключения, Мел.

Эти слова поразили меня, как удар.

– Два года? – прошептала я. – Они могут отправить тебя обратно на два года?

– Детка, меня также могут убить ниндзя, – сказал он со смехом. – Это не значит, что это произойдет. Клуб имеет большое влияние на городской отдел по надзору – условия моего испытательного срока серьезны. Я не должен покидать штат, но это зависит от надзирателя, когда и как я буду наказан за это. А он у нас в кармане. Поверь мне, все будет хорошо.

Я уставилась на него, гадая, что происходит в его голове, потому что все это не имело для меня никакого смысла.

– Значит, единственное, что стоит между тобой и тюрьмой – это один парень? А если ты его разозлишь? Стоит ли рисковать, путешествуя, когда все это висит у тебя над головой?

Он поморщился и потер подбородок. Там был один адский загривок, и на мгновение я почувствовала, что мое внимание блуждает. Мне хотелось прикоснуться к нему. Может быть, потереться об нее лицом ... Смирись с этим, Мел. Это не время для игр.

– Все это ново для меня, – сказал он, протягивая руку, чтобы погладить меня по щеке. – Я никогда раньше не боялась рисковать собой.

– Ты никогда не боялся попасть в тюрьму?

– Место лишения свободы. Под арестом можно находиться в ожидании суда или это место заключения, рассчитанное на срок до года, но тюрьма – это дерьмо на более длительный срок.

– Ты не ответил на мой вопрос, – огрызнулась я. – Если ты не хочешь говорить по-настоящему, то не говори. Но не играй со мной в словесные игры.

– Ладно, хочешь знать правду? С тех пор, как мне исполнилось двенадцать лет, я был и в колонии для несовершеннолетних и в тюрьме. Это то, что есть – вы играете в игру, иногда вы скатываетесь вниз. А до тех пор я не позволю, чтобы вся моя гребаная жизнь сводилась к подлизыванию к совету по условно-досрочному освобождению.

Я села, свирепо глядя на него. – Ты серьезно? Ты не хочешь подлизываться, чтобы не попасть в тюрьму? Пэйнтер, ты умный и веселый, и ты чертовски хороший художник, так почему же ты живешь так, если тебе это не нужно? По привычке?

Он тоже сел, глядя прямо на меня.

– У тебя нет права на собственное мнение. Это моя жизнь, и я буду делать то, что должен, для своего клуба. То, что я люблю тебя, не значит, что у тебя есть право голоса. Я и мои братья голосуем. Старухи слушают и делают то, что им говорят.

Мы моргнули друг другу, его слова упали между нами, как заряженные гранаты. Так много всего было в этом предложении. Я не могла решить, злюсь я или нет ...

– Ты любишь меня? – медленно спросила я, склонив голову набок.

– Да, – сказал он, все еще сверкая глазами. – Ты все, о чем я думаю, и ты в моей постели – это не похоже на меня, Мел. Я не делаю ничего подобного. Я собираюсь поговорить с Пикником о тебе, обсудить это с клубом. Я хочу, чтобы ты была моей старухой.

Я не знала, что сказать – он застал меня врасплох, – поэтому выплюнула первое, что пришло мне в голову.

– Но я не стара.

Пэйнтер неохотно улыбнулся, протягивая руку, чтобы обхватить мою грудь, пощипывая при этом сосок. Я ахнула, когда его рука скользнула ниже между моих ног.

– Ты также не всегда леди, – прошептал он, придвигаясь ко мне. – Но ты же моя. Это все, что имеет значение, ясно? Позволь мне позаботиться об остальном.

Потом он снова оказался на мне, и мой мозг отключился.

Я даже не заметила, как он уклонился от вопросов о тюрьме. Вот насколько он был хорош.

П э йнтер

Я подъехал к оружейной около шести вечера. Пик созвал всех на совещание, чтобы обсудить ситуацию в Холлис-Фоллз и получить последние новости. Вытащив мобильник, я бросил его на стойку и направился в церковь[6]. Там были все братья, даже Дак. У него были проблемы с суставами – Ругер тихо сказал мне, что они опасаются, что он не сможет долго ездить верхом.

Он всегда будет нашим братом, несмотря ни на что, но как только человек перестает ездить верхом, он обычно быстро сдает.

– Присаживайся, – сказал Пик, кивая на место в центре, которое они оставили свободным для меня. Обычно я старался держаться в стороне, но, поскольку Пик созвал собрание, чтобы обсудить то, что произошло в выходные, я ожидал, что буду много говорить. – Итак, у Пэйнтера есть полный отчет для нас – давайте начнем с «Ночных Ястребов», а затем перейдем к другому вопросу. Все твое, брат. Добро пожаловать домой.

Я приподнял подбородок и начала свой рассказ.

– У Гейджа дела идут хорошо, – сказал я им. – У Марша, то есть у президента, есть сестра, у которой в голове полный пиздец. Я не знаю, какие у них отношения, но это странно. В любом случае, его сестра Талия трахается с Гейджем, что обеспечило нас приглашением на вечеринку.

– А что это из себя представляет Талия? – спросил Хос.

– Настоящая стерва, – сказала я ему. – Но она горячее ада. Гейджу она не нравится, но, по крайней мере, он может трахать ее без мешка на голове.

Дак понимающе усмехнулся. – Он всегда охотился за дикарками.

– Да, но я не думаю, что это что-то значит, только для дела. Но если говорить серьезно, то в этом клубе дела обстоят не очень хорошо. Они разделены на две группы – люди Марша и старшие братья – те, кто пришел до того, как Марш захватил власть. У меня сложилось впечатление, что Марш наблюдает за нами, как будто у него есть для нас работа.

Хос и Ругер обменялись взглядами, и я увидел удивленные лица всех сидящих за столом.

– О, а дальше еще хуже, – продолжал я. – Их проспекты – гребаная шутка. Они быстро их находят. Встретил одного парня, у которого даже байка еще нет.

– Черт побери, – проворчал Дак. – Мы не можем этого допустить.

С этим трудно поспорить.

– Да, – согласился я. – Но нужно быть осторожными в выборе времени – нельзя позволить всей сети развалиться, когда мы отрежем голову.

– Вполне справедливо, – сказал Пик, откидываясь на спинку стула. Он скрестил руки на груди, его лицо стало более серьезным. – Итак, теперь, когда мы это обсудили, давайте поговорим о реальной проблеме. Расскажи всем о стукаче.

– Там был парень по имени Хэндс, – сказал я. Болт резко сел, когда наши взгляды встретились через стол.

– Хэндс, который подставил Болта? – холодно спросил Ругер.

– Угу, – мрачно ответил я. – По крайней мере, если верить Гейджу. Это дерьмо произошло, пока меня не было. Мы заметили его на вечеринке. Мне удалось вырубить его, и это выглядело как несчастный случай, а затем я помог одному из проспектов отвезти его домой. Он не видел Гейджа, так что не было никаких шансов, что стукач предупредил Марша.

– Ты должен был позвонить мне, – с прохладцей заметил Болт.

– Гейдж сказал, что мы не можем рисковать звонком, особенно когда планируем его убрать, – резко ответил я. Я не упомянул о том, что Болт потерял бы свое дерьмо.

– Думаешь, они подозревают, что ты его подставил? – спросил Пик. Я отрицательно покачал головой.

– Ни в коем случае, похоже, один из их проспектов подставил мне подножку. Мало того, у меня есть свидетель, что он спал в целости и сохранности, когда я уходил от него. Не думаю, что это будет проблемой. Так или иначе, мы вернулись после вечеринки и забрали его, а потом я отвез его в Беллингем на грузовике, Гейджу удалось его где-то подцепить. Там его допросили.

Болт прищурился.

– Роллинс? – спросил он.

– Роллинс, – подтвердил я. Болт медленно улыбнулся такой мрачной улыбкой, что я с трудом удержал его взгляд.

– Держу пари, это было ужасно.

– Да, – подтвердил я ему. – Это было очень плохо. Мне жаль, что мы не смогли позвонить тебе, брат, но я гарантирую – мы позаботились о нем для тебя. Он сначала не хотел говорить. Думаю, все еще надеялся, что сможет выбраться живым, пока хранит информацию при себе. Через несколько часов я сделал перерыв, чтобы немного поспать. В конце концов, он сломался, и они разбудили меня, чтобы я мог услышать, что он скажет в свое оправдание.

– И что же?

– Ну, он скармливал федералам информацию о местных клубах, – продолжил я. – По-видимому, это не новая информация, но это так. Он работал с Маршем.

– Марш знает, что он делал?

– Думаю, да, – ответил я. – Не знаю, насколько Марш ему доверял, но он знал, что Хэндс – стукач. Реальный вопрос заключается в том, кто кого использовал, Марш его или наоборот... Вскоре после этого Роллинс прикончил его.

Пик задумчиво кивнул. – Рэнс позаботился о беспорядке?

– У него все под контролем, – сказал я. – Они подвезли меня до Холлис-Фоллз, чтобы я мог забрать свой байк, а потом я поехал домой. Кстати, у меня было небольшое осложнение.

– Что? – нахмурившись, спросил Пик.

– У меня на поворотнике перегорел предохранитель, и меня остановили, – признался я. Все уставились на меня, а потом Ругер фыркнул. Хос расхохотался, и я увидел, что все за столом улыбаются. Хуесосы.

– Штраф? – спросил Пикник.

– Нет, просто предупреждение. Она даже подержала фонарик для меня…

– Она? – спросил Дак, ухмыляясь. – Итак, за последние двадцать четыре часа ты похитил и помог убить человека, дважды пересек штат ... и тебя остановила девушка-полицейский за то, что ты не включил поворотник? Господи, Пэйнтер. Такое могло произойти только с тобой.

Я показал ему средний палец.

– Итак, она вынесла предупреждение – думаю, я должен буду поделиться этим с Торресом на моей следующей встрече.

– Думаю, так будет лучше всего, – сказал Пикник, нахмурившись. – Он, вероятно, бросит тебя в тюрьму на пару дней за то, что ты уехал из штата, если просочится слух, что ты уехал из Айдахо, а он ничего не сделал, они начнут подозревать его. Мы не можем позволить к себе такого внимания.

– Ничего особенного. – Я пожал плечами.

– Есть вопросы к Пэйнтеру? – спросил Пик у всего стола.

– А полицейская была горячей штучкой? – уточнил Хос, ухмыляясь мне. – Она тебя полностью обыскала?

– Есть какие-нибудь реальные вопросы к Пэйнтеру? Нет? Ладно, на этом пока все, если только у кого-то нет чего-то еще, чтобы вынести на обсуждение.

Вот оно, понял я. Пора поговорить о Мэл. Бля, они собирались выдать мне столько дерьма ...

– У меня есть кое-что.

Пик приподнял бровь. – Тебе было недостаточно убить парня?

Я пожал плечами. – Это была очень напряженная пара дней. Серьезно, я хочу поговорить о Мелани.

За столом воцарилось молчание. Я оглянулась и увидел, что Дак улыбается мне своей большой самодовольной дерьмовой ухмылкой.

– Итак, я хочу, чтобы она стала моей старухой, – сказал я, наблюдая за лицом Пика. Если кто и смог бы доставить мне неприятности, так это он.

– Ты уверен? – уточнил Пик. – Она славная девочка, но совсем не знает нашей жизни. Может быть, сначала лучше дать ей немного больше времени. Все происходит слишком быстро.

– Но это случилось не так уж и быстро, – напомнил я ему. – Я знаю ее больше года, и все это время мы писали друг другу письма. Она красивая, она умная – полный пакет. Я забираю ее.

Пик огляделся по сторонам, и я ждал, что кто-нибудь что-нибудь скажет.

– Она мне нравится, и это не такой уж большой сюрприз, – сказал Ругер. – Я имею в виду, что он действительно одолжил ей свою машину на гребаный год. Она сделала из него подкаблучника, находясь на большом расстоянии – для этого нужен талант.

Хос рассмеялся, и я глубоко вздохнул, гадая, как долго они собираются тянуть это дело.

– Она, наверное, пойдет ему на пользу, – сказал Болт уже более серьезно. – Ты умный, Пэйнтер, но чертовски безрассудный. Ты не принесешь клубу пользы, находясь в тюрьме – возможно, наличие старухи заставит тебя быть более осторожным. Даст тебя то, что можно потерять.

Он знает – он потерял свою женщину, Мэггс, на некоторое время. Теперь они снова были вместе, но это было нелегко.

– Это хорошая мысль, – подтвердил Пик. – Ты можешь считать себя пушечным мясом, но это не так. Не повредило бы, если бы ты немного успокоился. Меня это вполне устраивает.

– А теперь что, обнимемся? – спросил Хос, закатывая глаза. – Наслаждайся своей девушкой, постарайся не сломать ее. Но я не думаю, что тебе стоит сейчас на нее давить – дай ей немного времени, чтобы привыкнуть. Привыкнуть ко всем нам. Избавь вас обоих от многих хлопот по дороге.

– Он прав, – сказал Пик. Я нахмурился, мне не нравилось, к чему все идет. – Наверное, будет лучше, если ты не будешь торопиться. Но если она тебе небезразлична, ты дашь ей время привыкнуть. Есть еще дела?

Никто не произнес ни слова, поэтому он поднял молоток и с резким стуком ударил им по столу.

– Великолепно. Давайте выбираться отсюда. Лони ждет меня дома на ужин, а я чертовски голоден. Мало того, Кит останется на ночь у подруги, а это значит, что я наконец-то смогу побыть наедине со своей старухой. Дочь не пробыла дома и недели, но, кажется, что прошел целый год. Пэйнтер?

– Да? – ответил я.

– Надеюсь, вы с Мел будете жить долго и счастливо, и у вас не будет дочерей. Это касается всех вас – больше никаких дочерей в этом клубе. Я не могу с этим справиться.

– Кит когда-нибудь вернется в Ванкувер? – спросил Дак. Пик пожал плечами.

– Не знаю, – признался он. – Она говорит, что да, но в этом семестре все ее занятия онлайн. Думаю, что происходит какое-то дерьмо, о котором она мне не сказала, но я не собираюсь давить на нее. Она часто заглядывает к тому ковбою, которого пытался убить бык.

– А что там за история? – спросил я. – Она в него влюбилась, что ли?

– Черт меня побери, если я знаю. Сомневаюсь, что даже она знает. Это может быть все, что угодно. По крайней мере, парень еще жив. А теперь, если вы не возражаете, я хочу уйти. Лони приготовила пельмени, и если они остынут к тому времени, как я вернусь домой, я пристрелю одного из вас. Я позволю вам решить, кого именно.

Дак фыркнул, и на этом все закончилось.

Глава 14

М есяц спустя

Пэйнтер:  Хочешь поужинать?

Мел:  Конечно

Пэйнтер:  У меня – куплю продукты, если ты приготовишь

Мел:  Так ты не хочешь встретиться, а хочешь, чтобы я готовила для тебя

Пэйнтер:  Нет – я также хочу тебя трахнуть. Видишь? Это гораздо больше, чем еда

Мел:  Сложный парень!

Пэйнтер:  Чертовски прямолинейно. Увидимся у меня дома

Мелани

– Пэйнтер никогда ни с кем не встречался дольше недели, не говоря уже о месяце, – сказала мне Эм на ухо. Я стояла возле его квартиры, прижимая телефон к плечу и роясь в сумочке в поисках ключа. – Думаю, он действительно серьезно относится к тебе.

– Он ведет себя серьезно, – сказал я. – Даже говорил, что любит меня, но, кроме того раза, он никогда не упоминал, что я его старуха или что-то в этом роде. И он никогда не рассказывает мне куда поедет, когда отправляется в путешествие, просто говорит, что это дела клуба, как будто я уже должна знать, что это значит.

Мои пальцы нащупали что-то твердое и острое. Ха! Я торжествующе вытащила свой брелок.

– Я все время забываю, как мало ты знаешь о клубной жизни, – со вздохом ответила Эм. – Они не говорят о своих делах. Никогда. Такие правила, а не что-то личное, связанное с тобой.

– Никогда? – спросила я, с трудом веря в это. – А как же ты и Хантер? Ты серьезно хочешь сказать, что когда он все время где-то пропадает, а ты понятия не имеешь где?

– Это... мудреная ситуация, – медленно произнесла она. – Давай поговорим гипотетически. Женщинам не положено знать такие вещи. Мы должны быть добрыми старухами, поддерживать наших мужчин и просто верить, что они знают, что делают, и что они принимают наши интересы близко к сердцу. На самом деле, думаю, что многие парни разговаривают со своими женщинами – уверена, что моя мама была в курсе большинства дел клуба, хотя я не знаю, как обстоят дела с Лони. Сколько у них общего, зависит от отношений и того, насколько она вовлечена в клубную жизнь. Подумай вот о чем – ты действительно хочешь оказаться в таком положении, когда тебе придется свидетельствовать против Пэйнтера?

– Черт. Никогда об этом не думала.

Очевидно, я никогда не думала о многих вещах. Открыв дверь, я прошла через студию к лестнице, ведущей наверх.

– Что ж, имей это в виду, – сказала она. – Если вы не женаты, они могут заставить тебя дать показания. Ты могла бы солгать, чтобы защитить его – и это, кстати, ожидается от старухи – но разве не лучше, если ты действительно ничего не будешь знать? Таким образом, они не смогут обмануть тебя, заставив выдать его секреты.

– Тебя это когда-нибудь беспокоит?

Она рассмеялась.

– Сузь круг поисков для меня – что меня должно беспокоить?

– Тот факт, что тебе, возможно, придется солгать, чтобы защитить Хантера?

– Нет, – сказала она, ее голос звучал вполне серьезно. – Я уверена, что мне помогает то, что я выросла в этой жизни, но я верю, что независимо от того, что делает Хантер, у него есть веская причина для этого. Я научилась доверять и его братьям, а это значит, что когда ночью ему звонит один из них, я знаю, что это важно. Но мое знание всех деталей может только навредить ему, а я хочу, чтобы он был в безопасности. Видишь, как это работает?

– Я доверяю Пэйнтеру, – медленно произнесла я. – Но я не уверена, что доверяю его клубу. Я знаю, что мы говорим о мире твоего отца, но это действительно странно для меня. Я продолжаю чувствовать, что мне нужно отключить часть моего мозга, чтобы быть с Пэйнтером.

– Тебе не нужно отключать свой мозг. Просто нужно узнать, что на самом деле важно, и как подстроиться под то, что неважно.

– Подожди, ты же не хочешь сказать мне, когда твой мужчина исчезает ночью и не звонит несколько дней – это ерунда.

– Конечно, нет, – сказала она со смехом. – Когда Хантер уезжает, я беспокоюсь о нем. Думаю о нем и скучаю по нему. Чего я не делаю, так это не трачу слишком много времени, пытаясь понять, что он задумал, потому что ничего хорошего из этого не выйдет. Вместо этого я вкладываю свою энергию в то, что имеет значение. Моя работа. Забочусь о бизнесе. Люди всегда говорят о том, как парни в клубах все контролируют, но я оплачиваю все счета и управляю нашими деньгами. У него нет времени.

Я бросила сумку на стол и вошла в спальню Пэйнтера. Моя любимая футболка, на этот раз без моторного масла, была разложена и ждала меня. За последние несколько недель я поняла, что то, что я ношу его одежду, очень заводит Пэйнтера. Это срабатывало, потому что это было огромное возбуждение и для меня.

– Тут есть о чем подумать, – сказал я Эм. – Но мне пора идти – он скоро будет здесь, и я хочу подготовиться.

– Развлекайся, – сказала она с понимающим смешком. – Но не забудь о безопасности. Я не уверена, что смогу справиться с маленьким Пэйнтером, бегающим вокруг.

– Возьми свои слова обратно, – прошипела я. – Боже, ты можешь себе это представить? Мне еще и двадцати одного нет. Забеременеть сейчас – полный отстой.

Она ответила не сразу, и я нахмурилась. – Эм?

– Эй, извини, – сказала она. – Я просто отвлекся. Хорошо проведи время с Пэйнтером сегодня вечером, ладно? И не беспокойся о вещах, которые не можешь изменить. Клуб – что есть, то есть. На первый взгляд они иногда не выглядят так чудесно, но со временем думаю, ты поймешь, что ты под защитой. Пока!

– Пока.

Я включила музыку и разделась, чтобы надеть его футболку. Она была длинной, сидящей на мне почти как платье. Видения заполнили мою голову: я готовила, когда он подошел сзади, поймал ткань и медленно поднял ее ... О, мило. Очень приятно.

Внизу хлопнула дверь.

– Мел, ты здесь?

Слегка покачиваясь, я неторопливо вышла из спальни, но тут же замерла. Пэйнтер нес большой букет красных роз. Огромный. Мои глаза расширились.

– Сегодня был хороший день, – сказал он, улыбаясь мне. – Мне позвонил парень – клиент из Сан-Франциско. Ему нужен портрет его байка в натуральную величину, и он предложил мне за это целое состояние. Но это даже самая лучшая часть. Он владеет галереей. Говорит, что там можно будет выставить мои работы. Я бегал весь день, покупая материалы.

– Неужели? – взвизгнула я. – О Боже, это невероятно! Я так рада за тебя.

Я бросилась обнимать его, чуть не сбив с ног. Продукты и розы упали на пол, когда он поцеловал меня крепко и глубоко.

– Спальня? – прошептала я, когда он наконец-то дал мне передышку.

– Еда, – сказал он, предлагая разочарованной улыбкой. – Сегодня был сумасшедший день, и вдобавок ко всему мой телефон разрядился сразу после того, как я написал тебе – я ничего не ел с тех пор, как съел на завтрак пончик.

Вздохнув, я отступила назад, потому что этот человек действительно заслужил возможность поесть. Розы привлекли мое внимание.

– У тебя случайно нет вазы или чего-нибудь еще? – застенчиво сказала я, поднимая их. Не сильно пострадали от падения – пара изогнутых лепестков тут и там ...

– С чего ты взяла, что это для тебя?

Я замерла. – Прости, думала что.…

Он засмеялся, а потом взял мое лицо в свои большие ладони. – Конечно, они для тебя.

Затем он дал мне мягкий, сладкий поцелуй.

– Пойду, переоденусь, – сказал он. – В сумке – ингредиенты для тако. Надеюсь, ничего не забыл.

* * *

Вы знаете, те редкие моменты в жизни, когда все идеально? Первая половина этого вечера была одним из таких прекрасных моментов... Нет никакого реального способа описать это, потому что ничего особенного не произошло. Мы вместе поужинали, а потом он пригласил меня в студию, чтобы нарисовать меня в своей футболке и ни в чем другом. Естественно, это привело к другим вещам, и мы как раз добрались до хорошей части, когда кто-то постучал в дверь.

– Дерьмо, – пробормотал Пэйнтер, потянувшись за джинсами. Он бросил мне простыню, которую использовал как салфетку, и я натянула ее на свое полуобнаженное тело, пока он шел к двери. – Да?

– Это Кэндис Эванс, – раздался женский голос. – Я ваш новый надзиратель. Пожалуйста, откройте дверь.

– Я думала, твой надзиратель – парень, – прошептала я.

Пэйнтер нахмурился. – Так и было. Будь готова позвонить Пикнику, ладно? У меня плохое предчувствие.

Он провел рукой по волосам, потом подошел к окну и заглянул в глазок.

– Я открываю дверь, – объявил он, поворачивая засов. Высокая женщина с темными волосами, зачесанными назад, ждала снаружи. Позади нее стояли двое полицейских. Выражение ее лица не было дружелюбным.

– Леви Брукс? – спросила она, оглядывая его с ног до головы. Пэйнтер скрестил руки на голой груди.

– Меня зовут Леви.

Она оглянулась вокруг него, чтобы посмотреть на меня. – А это кто?

– Мелани Такер. Моя подруга.

Она вошла внутрь, глядя на меня сверху вниз.

– Что ты прячешь под простыней?

Я закашлялась, глядя в сторону. – Хм...

– Она голая, – резко сказал Пэйнтер. – Вы застали нас в самом центре событий. Я вас не знаю. Где Торрес?

Женщина повернулась к нему без всякого выражения.

– Крис Торрес находится в административном отпуске, в ожидании дальнейшего расследования.

– Почему? – нахмурившись, спросил Пэйнтер. Плохая новость для него ... дерьмо.  Мне нужно было одеться и найти свой телефон. Позвонить Пику. Здесь происходила какая-то хуйня.

– Его и еще четверых, включая его начальника, обвиняют в получении взяток, – холодно сказала она. – Его досье было передано мне. Я просмотрела ваше, и совершенно ясно, что он предоставлял вам поблажки. Где вы были сегодня утром, мистер Брукс? Около одиннадцати утра?

– На работе.

– Нет, это не так, – сказала она, и я уловил нотку торжества в ее голосе. – Я проверила. И вы только что солгали мне об этом – это нарушение условно-досрочного освобождения. Ваше второе нарушение, потому что согласно вашему досье, вы без разрешения покинули штат, но Торрес отправил вас в тюрьму только на выходные. На этот раз вы проведете там больше, чем несколько дней. У меня еще есть почти месяц дискреционного времени задержания, и я планирую использовать его. Сейчас. Офицеры здесь, чтобы взять вас под стражу.

– Вы так просто забираете его? – ошеломленно спросила я. – Вы не можешь так поступить – он работал, его просто не было в магазине. Он получил аванс и должен был купить расходные материалы для работы.

– УДО – это привилегия, а не право, – ответила она самодовольно и удовлетворенно. – «Риперы» слишком долго ставили себя выше закона. Пора заканчивать с этим, начиная с мистера Брукса. Мы также обыщем всю квартиру. Вам придется уйти.

– Но... – Я посмотрела на Пэйнтера, почти запаниковав.

– Позвони Пикнику, – сказал он твердым и уверенным голосом. – Он во всем разберется. Иди наверх, оденься и собери свои вещи. Я отказался от своего права на обыск без ордера, но ты этого не сделала.

– Я пошлю с вами офицера, – сказала надзирательница. Я прищурилась, глядя на нее. Мне не нравилась эта женщина. Ни капельки.

– Сначала я хотела бы взглянуть на ваши документы, – сказала я.

Она подошла ко мне с важным видом, протягивая значок.

Кэндис Эванс, конечно же.

– Это имя кажется мне знакомым, – поинтересовалась я, нахмурившись. Кэндис склонила голову набок.

– Вы, наверное, читали о моем брате, Нейте, – сказала она холодным голосом. – Он исчез чуть больше года назад. Мы не знаем, что произошло, но он занимался расследованием дел МК «Риперы», а потом внезапно исчез. Разве это не интересное совпадение? А теперь собирайте свои вещи и проваливайте отсюда. Бегите и скажите Ризу Хэйсу, что у меня здесь его мальчик, и он не будет последним «Рипером», который «спустится вниз». Также предлагаю вам найти нового парня. Будущее этого не выглядит ярким.

Четыре недели спустя

Я побежала в ванную, отчаянно надеясь, что Джессика еще достаточно крепко спит и не услышит, как меня стошнит. Снова. Сегодня я уже в пятый раз просыпаюсь из-за рвоты ...

Сначала я все отрицала.

Может быть, это был просто стресс – мой парень был в тюрьме, в конце концов. Она забрала его и заперла, и никто, черт возьми, не смог ее остановить. Такой стресс снижает способность иммунной системы бороться с вирусами. Должно быть, именно поэтому я все время так уставала, и у меня были странные гормональные перепады ... и никаких месячных ... и еще рвота ...

К сожалению, после такой жизни, как у меня (пьяный папа, пропавшая мама – время!) вы не можете позволить долгосрочную перспективу. Нет, если хотите выжить. Вот почему вчера вечером я заехала в «Уолгринс» и купила пару тестов на беременность (две разные марки, потому что если они принесут новости, которые взорвут мою жизнь, я хочу быть чертовски уверена). Я планировала использовать их, как только перестану блевать, чтобы можно было спокойно пописать.

Через десять минут я сидела, прислонившись к ванне, и смотрела на две палочки, лежащие на полу. На одной из них был ярко-синий знак плюс. На другой – фотография ребенка, как будто они думали, что я недостаточно умна, чтобы прочитать результаты без этой иллюстрации.

Это не может быть. Я отказывалась принимать это как свою реальность. Правда, мы не всегда пользовались презервативами, но при этом он никогда не кончал в меня. Имею в виду, каковы были шансы?

Тесты обвиняюще указывали на меня.

Ладно, в моем случае, очевидно, шансы равнялись 100 %.

– Эй, ты уже закончила? – крикнула Джесс через дверь. – Сегодня утром у меня тест, так что мне нужно принять душ. Осталось совсем немного времени.

Я проигнорировала ее, потому что мне было наплевать на ее тест. Мне было плевать на школу, на дружбу, на все остальное, потому что я была беременна, и это было реально, и я ничего не могла с этим поделать ... кроме того, что могла бы... Я могла бы очень просто решить эту проблему.

Никто и никогда не узнает.

Это может быть мой маленький секрет, просто быстрый визит к врачу и пуф! Проблема решена. Проведя рукой по животу, я попыталась представить ребенка в своей утробе. Я еще не чувствовала его, но в последнее время вокруг моего животика определенно появилось немного пуха. У меня там был ребенок. Серьезно. Настоящий, живой ребенок внутри меня.

В это мгновение я поняла, что абсолютно не смогу убить его.

Ни хера.

– Открой дверь, Мел! – снова позвала Джесс.

Я закрыла глаза и прислонилась головой к ванне, пытаясь осмыслить ситуацию. Ладно, значит, у меня будет ребенок. Отсчитывая месяцы, я прикинула, что это произойдет этим летом, после окончания семестра. Это было хоть что-то ... Дверь снова задребезжала.

– Мел, если ты сейчас же ничего не скажешь, я ворвусь, – сказала Джессика с тревогой в голосе.

– Не говори глупостей, – мягко ответила я. Все это было так нереально ... – На выступе над дверью лежит отмычка. Это должно сработать.

Я снова услышала дребезжание, потом дверь открылась, и вошла Джессика. Она посмотрела на меня сверху вниз и нахмурилась.

– Какого черта ты делаешь?

– Сижу на полу в ванной.

– Хм, Мел?

– Да?

Она медленно опустилась передо мной на колени и взяла одну из палочек.

– Это то, о чем я думаю? – спросила она шепотом.

– Это зависит от того, что ты думаешь, – ответила я, чувствуя себя отстраненной. Я была в шоке? Должно быть, я была в шоке. Очаровательно.

– Похоже на два положительных теста на беременность.

– О да. Тогда это определенно то, о чем ты подумала.

– А они твои? – осторожно спросила она, глядя на меня так, словно я была очень хрупким стеклом, которое может разбиться в любую минуту. Я вздохнула и повернула голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Они мои, – прошептала я, чувствуя, как слезы текут по моему лицу. – Черт, Джессика. Как я мог быть такой глупой? Я же лучше знаю. Я умнее.

Придвинувшись ближе ко мне, она притянула меня к себе и провела рукой по моим волосам. – О, Мелли. Мы пройдем через это – я обещаю. Мы пройдем через это вместе ... Через все, что ты решишь сделать.

– Я не сделаю аборт, – быстро сказала я. – Я не хочу его убивать.

– Тогда ты его не убьешь, – сказала она мне твердым голосом. – И если у кого-то есть проблемы, можешь отправить их ко мне. Это я сумасшедшая, помнишь? Я просто порежу их – проблема решена.

Потом она скосила глаза и показала мне язык.

Внезапно я почувствовала себя лучше.

Это было страшно и ужасно, но мне не придется проходить через это в одиночку. Джессика была здесь, и, несмотря на ее сумасшедшие, странные манеры, была одна вещь, на которую она никогда не срывалась. Дети. Она любила детей в общественном центре, вкладывала душу и сердце в их обучение и наставничество.

Если бы у меня была Джесс, чтобы помочь мне, я была бы в порядке.

– Сегодня поеду в тюрьму, – тихо сказала я. – Как ты думаешь, мне стоит сказать ему сейчас?

Джессика нахмурилась.

– Ты хоть представляешь, как он отреагирует?

– Нет. Мы никогда не говорили ни о детях, ни о чем другом.

– Ну что ж, может быть, сегодня ты сможешь его прощупать, – сказала она. – Получить представление о том, что он думает на эту тему. Если настанет подходящий момент, скажи ему. В противном случае просто подожди, пока не будешь готова. Я знаю, что это, вероятно, похоже на конец света, но у тебя есть несколько месяцев, чтобы все выяснить. Ты не должна делать все это сегодня.

Она была права.

– Спасибо, Джесс.

– Не беспокойся, – ответила она, прижимаясь ко мне. – Знаешь, я всегда представляла себе, что этот разговор пойдет в другую сторону.

– Что вы имеете в виду?

– Я всегда думала, что это я случайно залечу, – сказала она со смехом. – Хотя я рада, что это ты. Я не готова пройти через беременность, роды и прочее дерьмо.

– Как тебе всегда удается говорить одновременно и то, что правильно, и то, что неправильно?

– Просто дар, наверное. У каждого есть свои таланты.

* * *

Сколько бы раз я ни навещал Пэйнтера в окружной тюрьме, я так и не привыкла к тому, что меня обыскивают, – я чувствовала себя грязной. Как будто со мной было что-то не так, потому что я навещала кого-то в том месте, куда приличные люди не должны ходить.

За те недели, что он провел взаперти, я знала, что клуб работает над тем, чтобы выяснить, что, черт возьми, произошло с его офицером по условно-досрочному освобождению. Если у них и была полная история, то никто меня в нее не посвятил. Официально он все еще находился в административном отпуске, хотя до меня доходили слухи, что против него могут выдвинуть обвинения.

Я просто надеялась, что Пэйнтер не будет втянут в это.

С другой стороны, сегодня был мой последний визит сюда – завтра его выпустят. По словам Риза, все это было ненормально, и мне не следовало беспокоиться о Пэйнтере.

Конечно, он же не был беременным.

К тому времени, когда они наконец-то привели его ко мне, я так нервничала, что начала дрожать.

– Привет, детка, – сказал он теплым голосом, садясь напротив меня за стол и табурет, выкрашенные в ярко-оранжевый цвет. Все они были привинчены к полу, видимо, чтобы ни один из них не мог быть использован в качестве оружия.

Прекрасно.

– Привет, – прошептала я, улыбаясь ему. Мы не должны были касаться друг друга, но иногда он протягивал свою ногу к моей под столом. – Ну, как дела?

– Готов убраться отсюда, – сказал он, одарив меня улыбкой. – Я скучаю по тебе. А также скучаю по езде на байке. Черт, я даже скучаю по долбаному Паку. Ублюдок навещает меня дважды в неделю. Как тебе такой выпендреж?

Это вызвало у меня смех, потому что я знала, как много значили для него эти визиты.

– Итак, хотела поговорить с тобой кое о чем, – начала я.

– Что случилось?

– О жизни клуба. – Хм... как это сказать? – Все говорят, что эта ситуация необычна – надзирательница хочет наказать клуб или что-то в этом роде. Но я также знаю, что у вас есть братья, которые уже отсидели. А как же их семьи? Я знаю, что у большинства из них есть старухи, дети и все такое. Что делают такие парни, если их сажают в тюрьму?

– Все, что угодно, – сказал он, склонив голову набок. – А почему ты спрашиваешь?

– На днях была в доме Дансер, – сказала я ему. – Смотрела на фотографии их детей. У них очень хорошая семья. Как Бам-Бам ухитряется быть хорошим отцом и при этом делать то, что нужно для клуба? Похоже, это такой жесткий баланс.

Пэйнтер прищурился, глядя на меня.

– Почему бы тебе не задать мне настоящий вопрос, – сказал он серьезно. Я сделала глубокий вдох.

– Ты хочешь когда-нибудь иметь детей?

Пэйнтер откинулся на спинку стула, изучая мое лицо. Затем он медленно покачал головой.

– Ни за что, блядь.

Что-то сжалось внутри меня. Я хотела бы сказать, что это было мое разбитое сердце, но шансы были высоки, что это была изжога. В последнее время это случалось со мной все чаще и чаще.

– Никогда? – спросила я, мой голос небольшой.

– Мел, я вырос в приемной семье. Был одним из счастливчиков, потому что меня избивали, но никогда не насиловали. Но я видел, как насилуют детей. Смотрел, как дети сводничают. Сбежал, когда мне было одиннадцать, с парой других мальчиков и после этого жил на улице, вплоть до того, что меня отправили в колонию. Хочешь угадать, что я сделал, чтобы меня посадили?

Я сглотнула. – Что ты сделал?

Горькая улыбка исказила его лицо. – Ни хрена, черт возьми. Они бросают вас в туда, если им больше некуда вас посадить. У меня была плохая репутация – нарушитель спокойствия. Никто из приемных семей не взял бы меня к себе. Я провел там шесть месяцев, прежде чем они нашли мне новое место, но к тому моменту я уже кое-что понял.

Он наклонился ближе, пристально глядя на нее.

– Если ты все равно собираешься отсидеть срок, то с таким же успехом можешь совершить преступление.

Затем он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Ни в коем случае я бы не принес ребенка в этот мир. Не рискнул бы сделать это с ним, и я точно знаю, что был бы дерьмовым отцом. Я даже не люблю детей. Они странно пахнут, совершают безумные поступки и всегда неожиданно выскакивают. Если ты хочешь иметь папочку, тебе лучше поискать его в другом месте.

Я снова сглотнула, глядя на него.

– Ладно. Полезная информация.

Он улыбнулся мне, и эта улыбка достигла его глаз. – Не могу дождаться, когда увижу тебя завтра, детка. Буду с тобой. Это будет здорово.

– Конечно, – еле слышно ответила я. – Замечательно. Мы отлично проведем время. Прости, но мне нужно в туалет.

Пэйнтер нахмурился. – Ты в порядке?

– Потрясающе, – сказала я, натянуто улыбаясь. – Но мне действительно нужно в туалет. Увидимся завтра, хорошо?

А потом я убралась оттуда к чертовой матери.

Глава 15

П э йнтер

О дин день спустя

Мел не ждала меня снаружи тюрьмы.

Ладно, я и не ожидал, что она будет там ... Знал, что у нее занятия, и не хотел, чтобы она пропустила их. Тем не менее, какая-то часть меня, очевидно, хотела, чтобы она сделала это, потому что я обнаружил, что ищу ее, даже когда Пикник шел ко мне в сопровождении Хоса.

– Приятно видеть, тебя в чем-то не оранжевом, – сказал Пик, притягивая меня в сокрушительные для ребер объятия. – Ты в порядке?

– Отлично, – ответил я, оглядываясь на дверь, за которой наблюдал офицер исправительных учреждений. – Ты выяснил, что, черт возьми, случилось с Торресом?

– Мы поговорим об этом в церкви, – сказал он, понизив голос. – Все братья ждут тебя. О, и девочки планируют вечеринку для тебя сегодня вечером – должно быть хорошо. Мел была очень стойкой, пока ты был здесь. Возможно, пришло время поговорить с ней о статусе старухи.

* * *

Через сорок минут мы все были в церкви. Потребовалось еще десять, чтобы устроиться поудобнее, чтобы поговорить со всеми объятиями и прочим дерьмом.

– Ладно, давайте начнем, – наконец, сказал Пикник. – Пэйнтер, присаживайся. Там много всего происходит, и мы должны ввести тебя в курс дела.

К моему удивлению, Дак выдвинул свой обычный стул и похлопал меня по плечу.

– Наслаждайся моментом, брат, – сказал он мне. – Впереди, без сомнения трудная дорога.

– Господи, Не играй с ним в игры разума, – огрызнулся Ругер. – Ты ублюдок, Дак.

– Нет, Буни «Ублюдок». Я «Рипер», – ответил Дак, посмеиваясь над своей дурацкой шуткой. Хос закатил глаза, а Болт фыркнул.

– Хватит, – перебил Пик. – Давай продолжим, ладно? Девочки уже едят, и пахнет слишком хорошо, чтобы сидеть здесь весь день. Мало того, Лондон только что прислала мне сообщение. Она уезжает с Мелани, и что-то мне подсказывает, что Пэйнтеру будет очень интересно увидеть ее снова.

– Член входит внутрь девушки, – услужливо подсказал Хос. – Не в твою руку. Понял?

– Заткнись на хуй, – сказал я, ухмыляясь. У меня был целый новый список фантазий, с которым нужно было проработать теперь, когда я снова вышел.

– Ладно, вот тебе история, – сказал Пик. – Очевидно, они какое-то время следили за Торресом. Эта сучка Эванс хочет нас заполучить – всегда подозревала, что клуб стоит за исчезновением ее брата – и когда она узнала о расследовании, была в полном восторге. Она подставляла его и еще нескольких человек, по меньшей мере полгода, прежде чем спустила курок.

– Торрес все еще находится в административном отпуске, но они будут выдвигать обвинения против всех. Очевидно, у них была чертовски хорошая система выплат. Хорошая новость для нас в том, что Торрес глуп, а мы нет. Это означает, что у них нет улик против нас, к тому же имеется много компромата, чтобы осудить его и без «Риперов». Он знает, что лучше не переходить нам дорогу, поэтому я думаю, что мы в безопасности.

– Думаю, это уже кое-что, – сказал я. Пик пожал плечами.

– Ну, настоящая проблема в том, что ты не можешь свободно передвигаться. Теперь у тебя нет шансов – она хочет крови «Риперов», а ты уязвим. Она убеждена, что клуб убил ее брата.

Несколько парней переглянулись. Формально мы его не убивали ... просто доставил его к лидерам Картеля, которых он подставил, чтобы они могли убить его. Это дерьмо было на нем, в конечном счете – ведь это не мы подсказали ему, чтобы он обманул гребаный наркокартель.

– Мы можем что-нибудь с ней сделать? – спросил я.

– Мы работаем над этим, – ответил Болт. – Рано или поздно мы найдем способ, но до тех пор ты должен быть чертовски осторожен. Понял?

– Да, понял, – ответил я. – Для протокола, это отстой.

– Так и есть, – сказал Пик. – Теперь перейдем к другим делам. Хотел сообщить вам последние новости о Гейдже. У него все хорошо. Он много общается с «Ночными Ястребами», так много, что они уже намекают на то, чтобы он занялся разведкой. Кроме того, они выдали два патча своим проспектам, пока ты сидел.

– Не слишком большой сюрприз, думаю, – прошептал я. – И все же чертовски обидно видеть, как рушится клуб. Думаешь, они готовятся к войне?

– Похоже на то, – подтвердил он. – У Гейджа там все отлично, но они спрашивали о тебе. Он сказал им, что тебя снова посадили, так что спрятали концы в воду.

– Все еще считаю, что мы должны просто поехать туда и захватить власть, – проворчал Дак. – Оказать поддержку клубу. Пора утвердить хоть какую-то гребаную власть.

– Нет, пока мы не разберемся с ситуацией к северу от границы, – ответил Пик. – «Ночные Ястребы» – лишь симптом настоящей проблемы. Мы уберем Марша, как только обезопасим канал поставки. Нам потребовалось пять лет, чтобы выстроить эту торговлю. Мы не можем позволить себе начать все сначала, слишком много людей ждут, чтобы ворваться на нашу территорию. Мы следим за Маршем, не охраняя границу, и с таким же успехом можем передать Холлис-Фоллз Картелю с гребаным поклоном.

Дак хмыкнул. – Ты слишком много беспокоишься о деньгах. Речь идет об уважении.

Пикник вздохнул, зажав переносицу двумя пальцами.

– Кто-нибудь еще хочет высказаться?

– Извини, Дак, – сказал Болт. – Но я согласен с Пиком в этом вопросе. Ты прав – это вопрос уважения. Но это также касается и бизнеса.

– Пэйнтер, твое мнение? – спросил Пик. Это меня удивило – я отчитывался и время от времени давал комментарии, но на подобных встречах обычно высказывались более авторитетные парни, принимающие решения.

– «Ночные Ястребы» – гнилые, – медленно проговорил я. – Мы можем вытащить их в любое время, когда захотим. Мы все делаем правильно, ускользаем от бездны и захватываем их торговлю, и это хорошо для нас. Согласен, мы должны сохранять уважение, но еще несколько недель ничего не изменят. Дай Гейджу время поработать.

– Все за? – спросил Пик. Все, кроме Дака, утвердительно хмыкнули. Он просто зарычал на нас, затем поднялся со стула и направился к бару.

– Он кажется более сварливым, чем обычно? – спросил Хос.

– У него тяжелое время, – сказал Пик низким голосом. – В последнее время часто ходит к врачу. Что-то случилось, но он не говорит мне, что именно. Тупой гребаный упрямый мудак. Пэйнтер, у тебя есть минутка? Хочу поговорить с тобой – в офисе.

– Конечно, – сказал я, поднимаясь, чтобы последовать за ним в холл. Его кабинет был через дорогу, и что-то в том, что меня туда вызвали, напомнило мне о том, как я попал в неприятности в школе. В этом месте чувствовалось что-то принципиальное, хотя стены были оклеены плакатами, рекламирующими хедлайнеров «Лайн».

– Что случилось? – спросил я, усаживаясь в кресло перед его большим письменным столом. Он сел на стул позади него, один из тех старомодных деревянных с веретенами на спинке и роликами на дне.

– Я просто хотел поговорить с тобой, – сказал он. – Теперь, когда мы все обсудили. Ты в порядке?

– Отлично, – сказал я. – Конечно, Мел была немного странной вчера, когда пришла ко мне, но это было слишком много для нее. Мы разберемся с этим вечером.

Пикник нахмурился.

– С этой девушкой что-то происходит, – признался он. – Вчера вечером Джесс позвонила Лони и заставила ее поехать в город. Она провела у них полночи и не сказала мне почему. Она настаивала, что с Джессикой все в порядке, поэтому я спросил ее о Мел, и она замолчала. Лони не лжет мне – после всего того дерьма, что произошло – но иногда она просто молчит. Не уверен, что происходит, но тебе нужно разобраться в этом и разрулить ситуацию. Дай мне знать, если понадобится помощь.

– Да, конечно, – сказал я. Мой телефон зазвонил, и я вытащил его, увидев сообщение от Мел.

Мел: Только что подъехала. Ты здесь?

Я:  Сейчас выйду

– Это Мел, – сказал я, чувствуя, как глупая улыбка появляется на моем лице. Боже, я превращаюсь в идиота. – Она снаружи.

Пикник издал короткий фыркающий смешок.

– Иди, а своей девушкой, – сказал он. – Наверное, все равно пора ее сделать старухой. Это ее успокоит

* * *

Наверное, из-за этого я выгляжу как «киска», но мне потребовались все силы, чтобы не побежать на стоянку. Конечно, мне не терпелось потрахаться, но дело было не только в этом. Я хотел увидеть Мел. Обнять ее... Знать, что она все еще была в безопасности и все еще принадлежала мне.

Мне удалось не рвануть по гравию, как ребенку, когда увидел ее, но я шел быстро. Бля, но она была прекрасна. Она была великолепна, когда я увидел ее вчера, но свет там был дерьмовый. Все выглядело желтым, даже моя красавица.

Она одарила меня мягкой, нерешительной улыбкой, как будто не была уверена, буду ли я рад ее видеть или что-то в этом роде. Никогда в жизни не был так счастлив, встретив кого-то.

– Мелани, – сказал я, прижимая ее к себе для одного из тех глубоких поцелуев, которые, казалось, могли длиться вечно. Я смутно понимал, что за нами наблюдают, но мне было насрать. Вообще-то мне всегда было на это наплевать – мы любили жить под открытым небом здесь, в клабхаусе. Но Мелли все еще была новенькой. Не хотел ее спугнуть.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, зарываясь в мои волосы, когда она запрыгнула на меня. Мне чертовски нравилось, когда она так делала, по разным причинам – не в последнюю очередь из-за того, что я чертовски выше ее, и мы не всегда подходили друг другу. Легче поддерживать ее, чем горбиться каждый раз, когда мы были вместе.

Поцелуй был восхитительным, но рано или поздно нам всем приходится дышать.

– Привет, – прошептала она, обхватив мое лицо руками и ища что-то в моих глазах. Я не был уверен, что именно, но она выглядела почти испуганной. Пик был прав – здесь что-то не так. – Я без ума от тебя, ты знаешь об этом?

– Охуенно схожу по тебе с ума, – пробормотал я, медленно целуя ее в шею. Она вздрогнула, и мой член сделал серьезную попытку вылезти из штанов.

– В любое время, – ответила она. – Но есть нечто, о чем мы должны поговорить в первую очередь ...

Это были нехорошие слова. Это никогда не может быть хорошими словами. Я отстранился, изучая ее лицо.

– Что?

– Мы можем пойти в какое-нибудь уединенное место?

– Конечно, – сказал я, быстро соображая. – Знаешь, у нас есть комнаты наверху. Хочешь использовать одной из них?

– Хорошо, – сказала она, натянуто улыбаясь. Я позволил ей медленно соскользнуть вниз по моему телу, дразня мой член. Даже этого было недостаточно, чтобы отвлечь меня от тени, которую я видел в ее глазах.

* * *

Мы поймали немного дерьма, когда я тащил ее через здание клуба. Братья все знали, почему я так страстно желал остаться с ней наедине, и на минуту я подумал, что Хос может попытаться заблокировать меня, потому что он такой мудак. Очевидно, одного взгляда на мое лицо было достаточно, чтобы предупредить его.

На третьем этаже располагался ряд комнат, которыми мог пользоваться любой желающий. Большую часть времени они предназначались для ночлега, но парни иногда останавливались здесь, если они были свободны. Также их использовали, если хотели уединиться с женщиной, хотя половину времени никто не беспокоился. У нас не было никаких секретов друг от друга в этот момент, и это касалось секса, а также всего остального.

К тому времени, когда мы добрались до третьего этажа, я едва мог держать себя в руках, потому что был сильно возбужден. Мы были на полпути по коридору, когда я не выдержал и поймал Мел, приподняв и прижав ее к стене. Потом наши губы переплелись, и я прижал свой член к ее влагалищу. На ней был этот прелестный желтый сарафан, который так и норовил быть надетым через голову.

Или, может быть развернуть ее... Пораженный вдохновением, я опустил ее, затем развернул лицом к стене, вытянув руки, чтобы поддержать. Мгновение спустя я поднял платье, обнажая ее очень милую, очень тугую маленькую попку, чтобы обнаружить ярко-красные стринги, доказывающие, что Бог существует, и он, очевидно, хочет, чтобы я был счастлив. Я разорвал джинсы, выхватил член, зацепил стринги одним пальцем и дернул их в сторону.

А потом я оказался внутри.

Мел была лучше, чем я помнил. Я имею в виду, я знал, что она будет горячей, влажной и тесной вокруг меня, но это был совершенно новый уровень удивления. Глубоко войдя, я услышал ее вздох, когда она толкнула свою задницу назад ко мне, выгибая спину. Все время, пока я был под арестом, я представлял, как мы медленно занимаемся любовью, когда я выйду. Я планировал исследовать каждый дюйм ее тела, поклоняться ей и показать, как сильно я забочусь о ней.

Это было совсем не то.

Мои руки крепко обхватили ее талию, когда бедра работали как отбойный молоток, быстро и сильно увлекая нас к взрыву, кипящему глубоко в моих яйцах. Я блядь надеялся, что она была так же увлечена этим, как и я, потому что не думал, что смогу замедлиться, и был уверен, что это не продлится долго. Мел задыхалась с каждым ударом, отталкивая меня и сильно сдавливая. Либо она была так же близка, как и я, либо она была гребаной хорошей актрисой.

– Это, наверное, будет довольно быстро, – с трудом выдохнул я, глубоко погружаясь.

– Не беспокойся обо мне, – сказала она. Я покачал головой, хотя она этого не видела. Будь я проклят, если кончу раньше нее. Скользнув рукой вниз и вокруг ее живота, я нашел ее клитор, поймав его между пальцами. Все ее тело сжалось, сжимая мой член так сильно, что это почти причиняло боль.

Почти.

– Ты близко, детка? – прошептал я. Мел отчаянно закивала головой, покачивая бедрами вокруг моего члена, как бабочка, насаженная на булавку. Боже, что чувствовал себя хорошо. Мощно. Мне охренительно нравилась эта власть, которую я имел над ней, моя собственная женщина, которую я буду хранить вечно.

Мои бедра снова начали двигаться, и я старался делать это медленно. Я всерьез старался, но никак не мог контролировать себя в данных обстоятельствах, не тогда, когда она издавала эти тихие звуки. Мои пальцы двигались быстрее, играя с ней, пока она не начала задыхаться. Внезапно каждый мускул в ее теле напрягся, а затем Мел застонала долго и громко.

Наконец‑то .

Она обмякла, когда я схватил ее за бедра, позволяя себе продолжить, вбиваясь изо всех сил, чувствуя, как это нарастает глубоко внутри, пока не смог сдержать взрыв. В последний момент я вылез, обрызгав ее задницу и спину своей спермой. Думал, что моя голова может взорваться, чувствовал себя так хорошо. Я медленно пришел в себя, глядя на ее длинную спину.

Моя девочка, покрытая мной.

Я наклонился и провел по ней пальцем, рисуя узор на ее спине.

Собственность Леви Брукса.

Моя. Вся моя.

Мелани

Это. Было. Удивительно.

Подталкивая себя вверх, я почувствовала, как рука Пэйнтера обвилась вокруг моей талии, притягивая меня к своему телу. Потом он поцеловал меня в макушку, провел руками по моему животу, чтобы обхватить мою грудь.

– Я скучал по тебе, – прошептал он мне на ухо.

– Я тоже по тебе скучала, – выдавила я из себя. Было трудно думать, как будто он каким-то образом закоротил мой мозг от удовольствия. Я открыла глаза и посмотрела в коридор, гадая, была ли у нас аудитория.

Нет, только мы.

Хорошо. Это и так будет достаточно трудно.

– Нам нужно поговорить, – выдохнула я, когда его зубы коснулись моего уха.

– Поговорим позже, – прошептал он. – Я хочу тебя съесть.

Все мое тело содрогнулось, но мне удалось вырваться из его объятий. Повернувшись, я посмотрела на него.

– Мы должны поговорить, – твердо повторила я. Его глаза блеснули, на лице появилось настороженное выражение.

– О’кей.

* * *

Комната была маленькой – только большая кровать и старый письменный стол. Я подошла и отодвинула стул, потому что мне нужно было сидеть лицом к нему, когда я это сделаю.

Нужно было увидеть выражение его лица.

Пэйнтер сел на кровать лицом ко мне, склонившись вперед на своих длинных ногах, положив локти на колени.

– В чем дело?

Я сглотнула. Я репетировала это в своей голове всю ночь. Потом я тренировалась с Лони и Джессикой, которые по очереди обнимали меня и обещали, что, несмотря ни на что, я не буду одна. Я знала, что они будут со мной, но будет ли Пэйнтер?

Сделав глубокий вдох, я призналась.

– Я беременна.

Его лицо не изменилось ни на мгновение. Затем его глаза сузились, глядя вниз на мой живот, как будто он ожидал увидеть что-то.

– Ты уверена? – медленно спросил он.

– Да, – коротко ответила я. – Я сдала четыре теста, у меня нет месячных, и меня тошнит почти каждый день.

Глаза Пэйнтера сузились.

– От меня?

Я моргнула. – Прошу прощения?

– Это справедливый вопрос – мой ли он?

– Да, он твой, – сказала я, чувствуя, как у меня сжимается сердце. Я знала, что он не хочет детей, поэтому не ожидала, что он будет рад этому. И все же мне никогда не приходило в голову, что он так отреагирует.

– Ты уверена?

Все очень плохо. Дерьмо. Дерьмо. – Учитывая, что ты единственный парень, с которым я спала в прошлом году, да, я уверена. И пошел ты на хуй за то, что подумал, что я тебя обманываю.

Он вздохнул, затем потянулся и потер переносицу.

– Вот почему ты вчера говорила о детях. Как долго ты скрывала это от меня?

– Я ничего не скрывала, – отрезала я. – Я убедилась в этом только вчера утром. Я планировала поговорить с тобой, когда пришла навестить, но ты был очень негативен. Я решила подождать, пока у нас не будет времени все обсудить.

– Ты уже решила, что будешь делать?

– Ты имеешь в виду, хочу ли я сделать аборт?

Он смотрел прямо на меня, его лицо было непроницаемым. – Это один из вариантов.

– Нет, я оставлю его себе, – коротко ответила я. – Буду одна, если понадобится. Я знаю об этом ребенке всего один день, но уже люблю его. Его. Ее. Кем бы он ни был, я буду лучшей матерью, какой только смогу. Я не буду похожа на свою собственную маму – я останусь с ним и сделаю все правильно.

– А чего ты ждешь от меня? – спросил он, все еще с нечитаемым выражением лица. Я закрыла глаза, чувствуя, как сжимается мое сердце.

Он предупреждал меня.

Он сказал мне, что причиняет боль девушкам, что наша совместная жизнь – плохая идея.

Все предупреждали меня об этом.

– Думаю, ничего, – сказал я, медленно поднимаясь на ноги. Подойдя к двери, я обернулась и посмотрела на него. Такого большого и стройного. Сексуального. Красивого.

Токсичного.

– Думаю, я ничего не жду. Иди, поиграй в байкера со своими братьями, Пэйнтер. Займись делами своего МК, потому что я думаю, что это намного важнее, чем ребенок, которого ты помог создать. Хрен тебе.

С этими словами я вышла за дверь.

Он не последовал за мной.

Глава 16

П э йнтер

Беременна.

Мелани была беременна.

Я сел на кровать, опустив голову между ног, удивляясь, как блядь это могло случиться. Ладно, я точно знал, как это произошло ... Я не был идиотом. Понимал, как глупо было трахать ее без презерватива, но я всегда вытаскивал, прежде чем кончить, и она была чертовски сексуальна.

Мне нужно было пойти за ней, сказать ей, что все будет хорошо, и я позабочусь о ней, и мы будем жить долго и счастливо, но я даже не знал, как выглядит «долго и счастливо». Все, что я знал, это то, что я буду дерьмовым отцом, а она была слишком молода для этого.

Она заслуживала более легкой жизни.

Медленно поднявшись, я начала спускаться вниз, пытаясь придумать свой следующий шаг. Я просто не мог поверить в это. Мелани залетела. С ребенком. Моим ребенком.

Ребенок, которого я ясно дал понять, что не хочу.

Какого хрена я это сказал? Я хотел взять свои слова обратно через десять секунд после того, как они покинули мой рот, но ущерб был нанесен. Выражение ее лица было хуже, чем удар в живот.

Со мной было что-то не так. Я полностью был неправ. Мне нужно было собраться с духом, взять себя в руки и разобраться с этим.

Правильно.

Я могу это сделать.

Выйдя из комнаты, я направился к лестнице. Не знаю, что я ожидал увидеть, когда доберусь до бара, может быть, Лондон нападет на меня с ножом или еще что-нибудь. Они запланировали для меня большую вечеринку, и Лондон отвечала за всю еду – предположим, она могла просто отравить меня.

Вместо этого я встретил Бэнкса на полпути вверх по лестнице, его лицо было мрачным.

– В церковь. Сейчас же, – сказал он. – У нас возникла ситуация.

Его тон прорезал туман в моей голове. Церковь. Ладно, я могу с этим справиться. Я облажался с Мел, но я мог это исправить. Мне просто нужно было немного времени, чтобы составить план.

Немного времени и немного пространства.

Да. Это сработает.

Немного времени и пространства, а потом я пойду и найду ее.

* * *

– Звонил Гейдж, – сказал Пик, стоя во главе стола. В воздухе витало напряжение, нависало ощущение насилия, которое заразило всех нас. Я чувствовал себя хорошо, потому что кризис означал, что у меня был повод не думать о том, что Мелани залетела. Нет ничего лучше хорошей драки, чтобы очистить голову – мудрость, которая хорошо служила мне на протяжении многих лет.

По крайней мере, пока меня не арестовали.

– Сегодня днем он направляется в Элленсбург с «Ночными Ястребами», – сказал он. – Марш явно не в себе – он убежден, что Хэндс выдал его федералам. Кто-то дал Маршу наводку, что этот стукач будет на каком-то классическом автомобильном ралли сегодня вечером, и он решил найти его и вытащить оттуда.

Я нахмурился.

– Откуда, черт возьми, это берется? В этом нет никакого смысла.

– Черт меня побери, если я знаю, – сказал Пик, его лицо напряглось. – Но я думаю, что Марш использует его все больше и больше. Гейдж говорит, что он гребаный параноик. Просто вошел в здание клуба и приказал всем, включая Гейджа, сесть на байки. Он успел позвонить, когда они остановились, но у него было всего около минуты, чтобы поговорить – сказал, что они спрашивают о тебе, Пэйнтер. Марш хочет подкрепления, хочет знать, сможешь ли ты приехать.

– Какого хрена? – растерянно спросил я. – Я видел его только один раз. На хуя ему понадобилась я?

– Какого черта он потащил за собой Гейджа? – спросил в ответ Пик. – Не то чтобы у него были крепкие связи. Очевидно, парень их потерял. Но у нас есть большая проблема, потому что если он устроит слишком много проблем на автосалоне, копы схватят его, и тогда вся наша сеть окажется в беде. Это опасное дерьмо – Гейджу нужна поддержка.

– Мы можем отправиться туда в стае, – сказал Хос. – Как будто мы собираемся посмотреть шоу, и просто случайно столкнемся с ним. Может, он и наебывает нас, но не знает, что мы его раскусили. Просто дружеский визит между двумя клубами.

– Пожалуй, это лучшая идея, – сказал Пик.

– Это касается всего шоу, – сказал я. – Но как насчет защиты Гейджа после этого? Если Марш впал в паранойю, то может быть лучше, чтобы он не решил, что рискует, и не пустил себе пулю в затылок?

Никто за столом не произнес ни слова.

– Давайте вытащим его, – сказал Ругер. – Дайте ему прикрытие на шоу, а потом пусть едет домой.

– Марш может послать кого-нибудь за ним, – заметил Дак. – Если мы его вытащим, то должны дать ему эскорт. Или это, или раскрыть его прикрытие, что чревато конфронтацией.

– Марш меня знает, – сказал я, быстро соображая. – Он спрашивал обо мне. Я могу вернуться, остаться с Гейджем, и это не вызовет никаких подозрений. Тогда, что бы ни случилось, Гейдж будет не один.

Все замолчали.

– Эта сука Эванс решила отправить твою задницу обратно в тюрьму, – медленно произнес Бам-Бам. – Это большой риск, Пэйнтер. Одно дело – посылать тебя, когда у нас в кармане Торрес, но вот это ... Ралли будет кишеть полицейскими, такие события всегда происходят. Они освободили тебя только сегодня – может быть, тебе стоит пересидеть это.

Перед моими глазами мелькнуло лицо Мел. Мне нужно было найти ее, разобраться в ситуации ... но что, черт возьми, я собирался сказать? У меня было слишком много энергии, запертой внутри, слишком много разочарования, страха и тошнотворного чувства, все смешалось с угасающей уверенностью, что я собираюсь испортить это дерьмо с воспитанием в плохом смысле.

Ты будешь ужасным отцом, и ты это знаешь.

– Мы все знаем, что мне лучше поехать, – сказал я, выталкивая ее из головы. Я не мог думать обо всем этом прямо сейчас – с ней все будет в порядке. Мы разберемся с этим позже. – Он не должен был делать это в одиночку, и я единственный, кто может попасть туда, не разрушив наш план к чертовой матери. Мы должны защитить наш канал.

Мои братья обменялись взглядами через стол.

– Это как-то связано с тем, что происходит с Мелани? – прямо спросил Пикник. – Видел, как она вырвалась отсюда, с заплаканными глазами. Лони погналась за ней. У тебя возникло желание умереть или что-то в этом роде?

– Нет, – сказала я, качая головой. – Я имею в виду, да. Я и Мел есть ... проблема. Но поверь мне, это никуда не денется. Мне нужно немного пространства, чтобы очистить голову, и ни хрена мы не можем оставить Гейджа на произвол судьбы. Это риск, но мы все рискуем каждый день. Разве это не то, что означает патч 1%?

Пикник вздохнул.

– Ладно, думаю, тебе решать, – сказал он. – Кто-нибудь еще хочет высказаться?

Никто больше ничего не сказал, и на этот раз никто не выдал мне никакого дерьма. Мы все были слишком заняты мыслями о том, что нас ждет впереди и сможет ли Гейдж благополучно добраться до Элленсбурга.

Это было законное беспокойство.

Если бы Марш хотел его казнить, то, вероятно, выманил бы его с помощью такой же истории. Это тоже имело смысл – мы бы так поступили на его месте. И я позвоню Мелани, как только вернусь. Может, я и не хотел детей, но жизнь была такой извилистой. Мы бы это выяснили.

Я любил ее.

Этого было бы достаточно. Так и должно было быть.

– Ладно, я хочу выехать через двадцать минут, – сказал Пик. – Вечеринка, конечно, отменяется, но я хочу, чтобы все девочки были в безопасности в оружейной. Дак, ты будешь держать всех вместе здесь. Мы оставим вам проспектов и ... – он обвел взглядом комнату, – Бэнкс. Оставайся здесь, Убедись, что они в безопасности. Возможно, это паранойя, но если они хотят выманить нас для нападения, то это отличный способ сделать это.

– Не возражаешь, если я позвоню Паку и попрошу его остаться? – спросил я. – Он уже направлялся на вечеринку. Я бы хотел, чтобы он присматривал за Мел.

– Хороший план, – сказал Пик. – Не только с ним – но и с Буни поговорю я. Я знаю, что некоторые из них надеялись остаться сегодня вечером в любом случае. Мне было бы удобнее знать, что Лондон в безопасности. Я позвоню ей, скажу, чтобы она тащила сюда свою задницу вместе с Джесс и Мел. Что-нибудь еще?

Никто не произнес ни слова.

– Тогда ладно. Соберитесь с мыслями, братья. Давай не будем все портить.

Мелани

– Начнем с зубочисток, – мрачно сказала Джессика, помешивая кофе. – Под ногтями, одну за другой ... Тогда я использую плоскогубцы, чтобы оторвать ногти, прежде чем мы снимем кожу с его яиц. Все, что мне нужно – это двадцать четыре часа. Он будет молить о пощаде, а потом – бам! Я вырежу ему почки его же гребаным ножом, мы продадим их на черном рынке и создадим фонд колледжа для ребенка. Проблема решена.

Я потянулась за салфеткой, жалея, что не удивилась ее кровожадности.

– Ты не можешь убить Пэйнтера, – сказала я, громко сморкаясь. – Даже если он этого заслуживает. Он отец моего ребенка. Я не собираюсь ненавидеть его, потому что это не то, что сейчас важно. Ребенок очень важен. Мне нужно придумать план, убедиться, что у меня есть все до последней вещи, потому что если я этого не сделаю…

– Стой, – сказала Лони, протягивая руку через стол, чтобы взять меня за руку. Она крепко сжала его. – Мелли, посмотри на меня.

Я встретила ее взгляд, желая, чтобы моя настоящая мама была здесь. Лондон старалась изо всех сил, но в глубине души я просто хотела забраться в объятия матери, пока она не сделает все лучше. Зачем ей понадобилось так убегать? Почему она бросила меня?

Моя рука скользнула вниз к животу, мягко потирая его. Я бы никогда так не поступила со своим ребенком. Никогда. Я скорее умру, чем брошу ее.

Я уже люблю тебя, детка. Мама здесь.

– С тобой все будет хорошо, – сказала Лондон твердым и сильным голосом. Со стола снова зазвонил ее телефон, но она проигнорировала его, полностью сосредоточившись на мне. – Что бы ни случилось с Пэйнтером, мы с Джессикой – твоя семья. Мы будем здесь ради тебя. Я обещаю. Ты понимаешь?

Я кивнула, чувствуя себя немного сильнее.

– Я отлично справляюсь с детьми, – вмешалась Джесс. – Наверное, потому, что думаю, как они ... Смешанное благословение. Но Лони права – ты не одинока в этом. Я надеюсь, что он вытащит свою голову из задницы и сделает все правильно, но если он этого не сделает, тебе будет лучше без него.

– И что же правильно? – спросила я. – Как будто он собирается жениться на мне или что-то в этом роде? Я еще не готова выйти замуж.

Я т ак же не была готова стать матерью.

– Самое правильное – собрать все его дерьмо воедино и стать отцом ребенку, – прямо сказала Лони. – Я знаю, что ты беспокоишься о воспитании ребенка в клубе, но Риз сделал это, и он сделал это хорошо. Бам-Бам и Дансер – замечательные родители. Это возможно, но только в том случае, если Пэйнтер сделает такой выбор – это зависит от него, и ни от кого другого. Я была бы рада, если бы вы двое смогли решить все романтически, но даже это не проблема здесь. Забота о вашем ребенке – это не проблема, и тебе не нужно, чтобы он это делал.

Она была права.

– Я могу это сделать, не так ли? – прошептала я, глядя между ними. Джессика улыбнулась и кивнула.

– Ты самый сильный и умный человек из всех, кого я знаю, – сказала она. – И даже когда становится трудно, ты продолжаешь бороться. Это намного больше, чем мы с тобой получили от наших матерей.

Телефон Лони зазвонил, должно быть, в десятый раз.

– Знаешь, если бы я хотела ответить на этот гребаный звонок, я бы уже это сделала, – сказала она мягким, но каким-то убийственным голосом. Словно в насмешку, телефон снова зазвонил. Внезапно она схватила его и швырнула через всю комнату, разбив о стену.

Какого черта?

Джесс и я разинули рты. Лони уставилась на нас, потом слегка пожала плечами.

– То, что я не угрожаю содрать кожу с яиц Пэйнтера, еще не значит, что я счастлива. Я позвоню Ризу, когда буду чертовски хороша и готова.

– Лони, а ты крутая, – прошептала я. Она мрачно улыбнулась мне.

– У меня бывают свои моменты.

Воздух наполнился громким стуком – кто-то постучал в дверь.

– Если у него есть хоть капля здравого смысла, то это Пэйнтер с двумя дюжинами роз и кольцом, – проворчала Джесс. Мы с Лони обменялись взглядами.

– Я еще не готова выйти замуж, – напомнила я ей.

– Сейчас речь не о тебе, а о его предложении.

Стук повторился, так что я вытащила свой зад из кресла и подошла к окну. Не знаю, кого я ожидала увидеть – может быть, Пэйнтера или даже Риза.

Вместо этого я увидела проспекта ББ, большого неуклюжего медведя.

– В чем дело?- спросила я, открывая дверь.

– Нам нужно, чтобы вы все вернулись в оружейную, – сказал он. - Пикник пытался дозвониться, но никто не ответил.

Лони подошла и встала позади меня. – Мы заняты.

Он покачал головой. – Нет, мэм. Что-то происходит, и они хотят, чтобы все женщины были там, где безопасно. Вы должны пойти со мной.

– Вот дерьмо, – сказала Лони, бледнея. – Ладно, девочки, берите сменную одежду. Я поведу машину.

П э йнтер

Я поехал в Элленсбург на двадцать минут позже стаи, решив, что так будет безопаснее. Они скорее привлекут внимание полиции, чем одинокий всадник. Мало того, если они прибудут первыми, то смогут оценить ситуацию с Маршем, предупредив меня, если Гейдж не сможет. Надеюсь, до этого не дойдет – когда я написал ему, что еду, он не подал никаких признаков того, что есть проблемы, но и не ответил, когда я позвонил. Просто сообщение с подтверждением. Это мог сделать кто угодно.

Однако трехчасовая поездка дала мне достаточно времени, чтобы обдумать ситуацию с Мелани. Я все испортил. Точно все испортил и почти наверняка усугубил ситуацию, отправившись в Элленсбург вместо того, чтобы поговорить с ней прямо сейчас. Но я не мог оставить Гейджа в подвешенном состоянии ... и как бы много ни значила для меня Мел, разговор с ней сейчас или завтра не был вопросом жизни и смерти.

Гейдж не мог позволить себе такой роскоши.

Когда я наконец-то добрался до Элленсбурга, то обнаружил на своем телефоне цепочку сообщений между мной, Гейджем и Пикником.

Гейдж:В центре города бар у банка «Открытие». У них есть пивнаяна одной из боковых улиц – закрыт для движения. Марш и его команда пьяны до чертиков, и он дергается. Параноик. За нами следят шесть копов. Боялся, что Марш все испортит

Пикник: Через дорогу. Не хочу п одъ езжать, если не т необходимости . Думаешь, это может вывести М арша из себя?

Гейдж: Пока отойди. Пэйнтер рядом или нет?

Пикник: Он позади нас, скоро должен быть здесь

Гейдж: Ок

Последнее сообщение было десять минут назад, так что все должно быть под контролем ... или же они впали в полное дерьмо и были слишком заняты борьбой, чтобы передать мне сообщение. В любом случае, мне нужно было как можно скорее добраться туда.

Элленсбург был относительно небольшим городком, так что найти бар оказалось не так уж трудно. Потребовалось некоторое время, чтобы добраться туда, потому что улицы были забиты тем, что казалось тысячью горячих стержней. Пришлось оставить байк припаркованным на улице, – мне это не очень понравилось. Хотя, честно говоря, байк сегодня был, вероятно, наименьшей из моих забот.

Направляясь к бару, я увидел Пика и остальных на противоположной стороне улицы, они осматривали ряд заказных чопперов. Они, конечно, выделялись из толпы – мотоклуб в полном составе всегда выделялся, – но держались как можно тише. Пик поймал мой взгляд, но мы не узнали друг друга. Затем я подошел к старому зданию банка «Открытие», построенному из кирпича и тесаного камня с самых ранних дней основания города. Бар максимально использовал историческую атмосферу, сделав его похожим на старинный салун. Я прошел весь путь до конца и вышел через боковую дверь в пивную, огороженную территорию, которую они устроили на улице.

Играла громкая музыка, и несколько человек танцевали в центре столов. Девушка поймала мой взгляд, подпрыгивая и махая мне рукой.

Сэди.

Охуенно здорово.

– Леви! – крикнула она, выбегая мне навстречу. Сразу за ней я увидел Талию, нависшую над Гейджем. Марш и остальные отошли в сторону, занимая больше, чем положено, места за столами. По крайней мере, они были несколько изолированы ... Беглый взгляд показал мне, что группа копов собралась сразу за огороженной территорией, внимательно наблюдая за «Ночными Ястребами». Внутри, похоже, были еще люди, хотя и не в форме. Они излучали ту же самую атмосферу правоохранительных органов, и я видел, как они засекли меня, как только я вошел.

Мало того, что Марш был пьян и дергался, этот ублюдок делал это в полицейском баре.

Господи.

– Рад тебя видеть, – сказал я Сэди, притягивая ее к себе для объятий. Она попыталась поцеловать меня, но мне удалось повернуть голову ровно настолько, чтобы она не задела мои губы. Даже если бы не Мел, я не думал, что смогу прикоснуться к ней – не после того, как увидел, как ее стошнило, как фонтан. – Гейдж сказал, что будет здесь, и предложил мне присоединиться к вам, ребята.

– Где ты был? – спросила она, нахмурившись. – Ты просто исчез той ночью.

– В тюрьме, – коротко ответил я. С таким же успехом можно придерживаться правды. – Нарушил условия моего условно-досрочного освобождения, и они заперли меня, чтобы преподать урок.

Она погладила мою грудь.

– Звучит опасно.

– Леви! – крикнул Гейдж, махнув мне рукой. Спасибо блядь. Я подошел к нему, ведя за собой Сэди. Он приветствовал меня объятиями, пользуясь случаем, чтобы прошептать предупреждение. – Все хуево. Мы должны сдержать Марша, иначе он все испортит.

Отстранившись, я оглядел группу, кивнув президенту «Ночных Ястребов».

– Рад снова тебя видеть, – сказал я. – Похоже, хорошо провели время.

Марш улыбнулся мне, но я заметил что-то темное в его глазах. Талия скользнула вверх и плюхнулась к нему на колени.

– Ты действительно был в тюрьме? – спросила она меня, потянувшись к бокалу Марша и отхлебнув из него.

– Ага, – сказал я. – Вышел сегодня утром. Нарушение условно-досрочного освобождения.

Ее глаза расширились.

– За что арестовали?

– Хранение оружия, – коротко ответил я. Марш нахмурился.

– Какой приговор?

– Три года.

– Это слишком много за хранение оружия, – сказал он, сузив глаза.

– Это сложно, – сказал я, и это было правдой. – Скажем так, все могло быть гораздо хуже. Были еще приводы.

К нам торопливо подошла переутомленная официантка.

– Вам что-нибудь нужно, ребята? – спросила она.

– Нам нужно было кое-что полчаса назад, – сказала Талия, вставая. Она шагнула вперед, войдя в личное пространство женщины, выпятив грудь. – Где тебя черти носили?

– Мне очень жаль, – сказала она. – Мы просто замотались. Я уверена, что мы можем…

– Мы заслужили бесплатный раунд, – сказала Талия. – Это твоя вина, а не наша.

Гейдж бросил на меня быстрый взгляд.

– Детка, пойдем, потанцуем, – сказал он, беря ее за руку. – Я хочу почувствовать, как ты прижимаешься ко мне.

– Я занята, – ответила Талия, и хотя она не оттолкнула его, с тем же успехом она могла бы это сделать. Она посмотрела на официантку. – Ты собираешься принести нам напитки?

Женщина взглянула на Марша и быстро кивнула. – Конечно, я сейчас вернусь.

Она попятилась, направляясь к двери бара.

– Видишь ли, все дело в том, как ты с ними разговариваешь, – заявила Талия, и Марш расхохотался. – Теперь я готова к этому танцу.

Она схватила Гейджа за руку и потащила к танцполу. Мои глаза следили за ними. Ну, бля. Там был большой парень в футболке бара, разговаривающий с группой свободных от дежурства полицейских, указывая на нашу группу. Хвастун.

Мужчины встали и направились к нам. Мне нужно было что-то сделать. Быстро.

– Марш, – тихо сказал я, наклоняясь к сидящему мужчине. – Нам надо выбираться отсюда.

Он медленно встал, шагнув в мое пространство.

– Ты только что отдал мне приказ?

Серьезно? Копы идут, а он хочет поиграть в дурацкие игры?

– Нет, но эти парни из полиции, и они направляются сюда, – сказал я настойчиво. – Эта беда никому из нас не нужна.

Марш прищурился. – Откуда ты знаешь, что они копы? Ты ведь работаешь на них, не так ли?

Краем глаза я заметил, что его команда толпится вокруг. А потом Марш навалился на меня, сильно ударив кулаком в живот. Я бросился к нему, внезапный прилив адреналина толкнул меня сквозь боль, когда люди начали кричать вокруг нас. Братья из МК «Ночные Ястребы» подскочили, пиная меня со всех сторон. Я смутно осознавал, что Гейдж кричит, пытаясь дотянуться до меня. Еще несколько ударов, и я упал, задев ногой почку.

В одно мгновение копы набросились на нас, и Марш забыл обо мне. Я наблюдал, как он вытащил уродливый нож и бросился на одного из них. А, черт. Внезапно Гейдж оказался рядом, схватил меня за руки и потащил назад. Мимо пролетело тело, сбив его с ног. Я увидел вспышку ярко-красной крови, брызнувшей в воздухе. Ухватившись за стул, я начал подниматься, когда кто-то ударил меня по затылку.

Я наклонился вперед и за мгновение до того, как рухнул на землю, подумал о Мелани. О нашем ребенке.

О том, что я почти наверняка вернусь в тюрьму.

Я облажался. Плохо.

Глава 17

Д ве недели спустя

Дорогой Пэйнтер ,

П олучил а твое письмо с просьбой навестить тебя, прежде чем они отправят тебя обратно в Калифорнию. Я много думал а об этом, и однажды даже съе зди ла в тюрьму. Я просидел а в машине полчаса, а потом повернул а с ь , потому что просто не готов а говорить с тобой.

И не знаю, когда буду готова.

Я понимаю, что ты запаниковал, когда узнало ребенке, я тоже запаниковала. Я плакала на полу в ванной, потому что мне было так страшно. Это ужасно – внезапно обнаружить, что станешь родителем. Но вот в чем дело ... ты не только запаниковал. Ты сбежал и сделал то, что, как ты знал, может вернуть тебя в тюрьму. Это был выбор, который сделал ты, и есть серьезные последствия. Теперь у меня будет ребенок, а тебя не будет рядом два года. Ты хоть понимаешь, что за все время нашего знакомства мы провели вместе всего несколько недель?

Ты спросил, не могу ли я дождатьсятебя.Нет. Прямо сейчас в моей жизниесть толькоодин человек, который действительно имеет значение, и это тот, кто растет в моем животе. Четырехнедель, проведенныхвместе, полныхвопросовбез ответови тайных поездок вдали от меня, недостаточно, чтобы построить совместнуюжизнь. Это несправедливо по отношению ко мне и нашему ребенку – сидеть и ждать человека, который сбежал от нас. И да, ты говоришь, что сожалеешь об этом, но ты также сделал что-то гарантированное, чтобы разлучить нас. Тебе даже не придется игнорировать своего ребенка. Ты ушел по умолчанию.

И я думаю, что это то , чего ты действительно хотел .. . чтобы эта проблема исчезла.

А теперь е е нет.

Я не ненавижу тебя. Как бы то ни было, мне грустно. Я бы сказал а , что ты разбил мне сердце, но это неправда – я не могу позволить себе разбитое сердце. Теперь я мать, или скоро стану ею. Если я собираюсь заботиться об этом ребенке, то не могу позволить себе тратить больше времени и энергии на человека, который всегда будет ставить свой МК на первое место.

Я заслуживаю того, кто по ставит на первое место меня . И наш его ребен ка .

Мелани

Спустя два месяца

Дорог ая Мелани,

Надеюсь, у тебя все хорошо. Я был разочарован, что ты не приш ла ко мне, пока я ждал в тюрьме округа Кутенай слушания по условно-досрочному освобождению, но я все понимаю. Ц еню письмо, которое т ы послал а , и я согласен с тобой . Ты имеешь полное право держаться от меня подальше, и я не виню тебя за то, что ты злишься.

Я тоже злюсь на себя.

Теперь у меня было много времени подумать о том, что я сделал. Возможно, тебе неинтересно это слышать, но мне очень жаль. Я прошу прощения за все эти вещи. Я долж ен был поддержать тебя, когда ты рассказала мне о ребенке. Нет никакого оправдания, но я хотел бы объяснить. У меня было дерьмовое время взросления, и дети пугают меня. Но чем больше я думаю о ребенке с твоими глазами, тем больше хочу его. Я надеюсь, что ты дашь мне шанс стать отцом, когда я вернусь отсюда.

Я также сожалею, что меня бросили обратно в тюрьму теперь , когда ты нужда ешь ся во мне больше всего. Мне жаль, что меня не будет рядом, когда родится ребенок, и что когда ты устанешь , и тебе понадобится помощь, меня не будет рядом.

Я никогда себе этого не прощу.

Пак говорит мне, что Джессика и Лони тебе очень помогают и что у тебя все хорошо. Он прода с т мой байк, и принесет тебе деньги, как только сможет. Я надеюсь, что т ы подумае шь о том, чтобы использовать некоторые из них, чтобы при ехать ко мне, когда родится ребенок – может быть, привести его ко мне. (Или ее, если это д евочка. Наверное, я предположил , что это мальчик, но мне все равно. Я просто хочу встретиться с ним.) Если нет, то надеюсь, что т ы пришле шь мне фотографии.

Может быть, моя жизнь была бы другой, если бы у меня был отец. Может быть, я не был бы таким мудаком. Я обещаю тебе, что если ты дашь мне шанс, как только я выйду, я буду настоящим отцом для нашего ребенка.

Я все еще люблю тебя,

Пэйнтер

С емь месяцев спустя

Пэйнтер ,

Держу пари, ты никогда не ожидал услышать меня, да? Хантер разозлился, когда я сказала ему, что хочу написать тебе, но потом мы еще немного поговорили об этом, и когда я объяснила, почему он понял.

Это потому, что мы знаем, каково это – потерять ребенка.

Я знаю, что у вас другая ситуация, потому что твой ребенок жив и здоров, но, вероятно, т ы чувствуе шь , что потерял ее. Может быть, если я расскажу о ней побольше, это поможет. (Надеюсь, т ы уже все это знае шь , но мне было неудобно спрашивать Мелани об этом в данных обстоятельствах.)

В любом случае, малышка Изабелла прекрасна. Я высылаю несколько фотографий из больницы. Кит и я обеочень взволнованы – мы спросили Мелани, можем ли мы быть ее тетями, и она сказала «да». Когда мы услышали, что у нее начались схватки, то захотели быть там, хотя нас и не было в комнате. Мы ждали в коридоре, предназначенном для некоторых очень интересных людей, наблюдающих. Для многих взволнованных бабушек и дедушек, что-то в этом роде. Джессика и Лондон были внутри вместе с ней. Я быстро ехала и продолжала ускоряться, потому что боялась что-нибудь пропустить, но оказалось, что времени у меня предостаточно.

Я не знаю, как много ты слышал , но на какое-то время стало страшно. У Иззи (так мы ее называем) были проблемы с развитием , а потом Мел впала в депрессию. Они должны были сделать экстренное кесарево сечение, и ребенок в конечном итоге получил м и коний ( я знаю, это хрень – вероятно, неправильно написал а ) в легких. Она провела в отделении интенсивной терапии более двух недель и заболела пневмонией. Даже сейчас мы должны внимательно следить за ней, и мы все дежурили по сменам, присматривая за ней.

У нее апноэ, что означает, что она иногда перестает дышать. (Есть сигнализация, которая должна сработать, если это произойдет, но трудно доверять машине что-то настолько важное.) Это действительно страшно. Хорошая новость заключается в том, что они думают, что она пере растет это, и тогда не будет никаких проблем . Мелани была невероятно сильной. В тот же день, когда ее прооперировали, она встала с постели и села в инвалидное кресло, а затем заставила нас отвезти ее в отделение интенсивной терапии к Иззи. Ей было наплевать, что она только что перенесла операцию или что доктор сказал ей держаться подальше.

Эта девушка-боец, и она будет очень хорошей матерью.

Мне пора идти, но я надеюсь, что у тебя все в порядке. Хантер говорит, что он надеется, что ты ешь дерьмо и что ты придурок, но он улыбался, когда говорил это. Он также передает свое почтение.

Береги себя ,

Эм

Мелани

Ю жн ая К алифорни я , исправительно е учреждени е

Я не была готова к встрече с ним.

Я накачивала себя в течение нескольких недель – я даже позвонила Джессике рано утром, чтобы в последний раз ободрить себя перед тем, как покинуть гостиничный номер. Она напомнила мне обо всех причинах, по которым я хотела, чтобы Иззи узнала своего папу, но теперь, когда мы действительно были здесь, в зоне посещения, я не могла вспомнить ни одной из них.

Я могла думать только о том, как сильно он ранил меня в последний раз, когда мы разговаривали.

Я в панике огляделась, раздумывая, стоит ли мне просто уйти. Тюремщица, стоявшая рядом со мной – та, что сопровождала нас, – поймала мой взгляд.

– Они будут здесь через минуту, – тихо сказала она, ободряюще улыбаясь. Она не выглядела так, как будто должна была работать в тюрьме. Женщина, вероятно, была примерно ровесницей Лони, и хотя она не была красавицей-моделью, но не была и непривлекательной. Она посмотрела на Иззи, и ее лицо смягчилось еще больше.

– Извини, что пришлось обыскивать сумку с подгузниками, – добавила она. – Ты не поверишь, сколько людей пытаются протащить контрабанду.

– Я понимаю, – тихо сказала я, хотя на самом деле с трудом могла это осознать. Как я попала в мир, где люди ожидали, что я буду нагружать подгузники моей дочери наркотиками?

– Ты готова? – спросил Пак, его лицо, как всегда, было мрачным и пустым. Лучший друг Пэйнтера вызывал у меня неловкость, но я не могла отрицать, что он оказал мне огромную помощь. Иногда мне казалось, что я не могу обернуться, не обнаружив рядом какого-нибудь байкера, присматривающего за мной. Это было одновременно и хорошо, и плохо – мне нужна была помощь, но я ненавидела чувствовать себя зависимой. Как бы я ни винила Пэйнтера в том, что случилось, я винила и «Риперов».

Они втянули его в это дело.

Они и их «клубный бизнес».

Мы неловко стояли рядом с остальными посетителями, начиная от других молодых матерей с детьми и заканчивая людьми лет пятидесяти-шестидесяти. Некоторые из женщин вполне могли сойти за проституток – насколько я знала, так оно и было.

Посещают ли проститутки своих сутенеров в тюрьме?

Это была мрачная мысль, но еще более мрачным было то, сколько женщин были вынуждены заниматься проституцией, чтобы содержать своих детей, пока их отцы сидели в тюрьме? Я посмотрела на Иззи, мирно спящую в моих объятиях, и поняла, что сделаю все, чтобы позаботиться о ней. Все, что угодно.

Дверь в дальнем конце комнаты открылась, и в комнату вошли люди в оранжевых комбинезонах. Маленький мальчик рядом со мной закричал «Папа!», когда рванулся к страшному на вид латиноамериканцу, покрытому бандитскими татуировками. Он улыбнулся, поднял мальчика на руки и крепко прижал к себе, целуя его волосы.

Потом вошел Пэйнтер.

У меня перехватило дыхание, тысячи различных эмоций боролись за контроль. Гнев. Любовь. Другие чувства... Какая-то отстраненная часть меня отметила, что он выглядит лучше, чем когда-либо, хотя его лицо стало намного жестче, чем раньше. Его волосы отросли и свободно свисали до плеч. Бледно-голубые глаза искали нас, мгновенно опустившись на драгоценный сверток жизни в моих руках.

Он остановился, потом сглотнул.

– Пошли, – сказал Пак, дотрагиваясь до моего локтя и подталкивая меня вперед. Я шагнула к Пэйнтеру, наши глаза встретились. Я стояла перед ним, напряженная и смущенная. Пака со мной не было, поняла я. Он отступил назад, предлагая мне все, что мог в данных обстоятельствах.

– Привет, – тихо сказала я.

– Привет, – ответил Пэйнтер. – Спасибо, что пришли.

Это было даже сложнее, чем я себе представляла.

– Я хотела, чтобы ты познакомился с ней, – ответила я ему, чувствуя себя неуверенно. – Ты должен знать свою дочь.

Он посмотрел вниз, на крошечное спящее личико. Она родилась с головой, полной светлого пушка. Я надела на нее маленькую белую головную повязку с цветком – она подходила к ее сарафану, подарку от Лони.

– Можно... можно я ее подержу? – тихо спросил он.

– Конечно.

Он протянул руки, и я осторожно передала ее, задержав дыхание, когда наша кожа соприкоснулась. Это было все еще там, притяжение между нами. Интенсивное и электрическое. Иззи вздрогнула, ее маленькие ручки поднялись, когда она открыла глаза.

Бледно-голубые, как и у него.

Они уставились друг на друга, отец и дочь, и что-то в моей груди сломалось. Он протянул к ней палец, и маленькая Изабелла крепко схватила его, издав тихий булькающий звук.

– Она прекрасна, – прошептал он, и хотя мы были окружены людьми, казалось, что мы были единственными в комнате. Только я, он и наша дочь ...

– Ты не хочешь посидеть с ней? – спросила я.

– Да.

Я огляделась, найдя свободный столик. – Давай пойдем туда.

Пэйнтер подошел медленно и осторожно, держа Иззи так, словно она была сделана из стекла. Казалось, он что-то шепчет ей, и все мои сомнения в том, что он ее полюбит, исчезли. Он уже влюбился в нее – влюбился так же сильно и быстро, как я в первый раз, когда увидела ее в отделении интенсивной терапии.

– Эм прислала мне фотографии, – сказал он, когда мы уселись за стол. – Она рассказала мне, как ты рожала. Похоже, ты проделала потрясающую работу.

– Я пыталась. Кесарево сечение – грубый метод, я действительно хотела сделать все естественным путем, понимаешь? Говорят, так лучше для ребенка. Но я просто не смогла, я пыталась и пыталась, но она не выходила.

Он поднял на меня напряженный взгляд.

– Она идеальна, – повторил он, делая ударение на слове. – Ты все сделала правильно, Мел. Мне рассказали обо всем, через что ты прошла, сражаясь за нее. Я не могу себе представить, что кто-то когда-либо делал лучше.

Быстро моргая, я боролась со слезами, щипавшими мои глаза.

– Жаль, что тебя там не было, – прошептала я.

– Мне бы тоже этого хотелось.

Иззи тихонько вскрикнула. Его глаза вернулись к ней, расширяясь в чем-то похожем на панику. Она подняла руки, протягивая их высоко и зевнула. Затем ее глаза сузились, а нос сморщился. Я знала этот взгляд.

– Что с ней такое? – быстро спросил он, его голос был почти паническим.

– Может быть, отходят газы, – сказала я. – А может, она какает. Просто дай ей минутку.

Но Иззи не понадобилось и минуты. Серия громких, влажных, хлюпающих звуков вырвалась наружу. Лицо Пэйнтера исказилось от шока и ужаса – как будто он ожидал, что у нее закружится голова или что-то в этом роде. Он снова посмотрел на меня.

– Что же нам делать?

Я рассмеялся, не смогла удержаться.

– Просто дать ему пару минут, – сказала я ему. – Убедись, что она закончила. Тогда я пойду, переодену ее.

П э йнтер

Попка Мелани покачивалась, когда она вышла переодеть Изабеллу. Моя дочь – насколько это было нереально? Я увидел разницу в теле Мел с момента беременности – она поправилась. Ее грудь тоже была больше. Намного больше. Я так чертовски скучал по ней с тех пор, как меня посадили. Это было совсем не так, как раньше. Хуже. Не то чтобы проводить время в камере было приятно, но осознание того, что я упускаю что-то такое удивительное, такое важное – превратило это в чистую пытку.

И на этот раз у меня даже не было писем от нее, чтобы пройти через это.

Я надеялся, что это не займет много времени, чтобы поменять подгузник Иззи. У нас было ограниченное время для посещения, и я не хотел тратить его впустую. Одному Богу известно, когда – или если – она снова навестит меня. Господи, я любил девочку больше, чем когда-либо думал, что это возможно, и теперь, наверное, не увижу ее еще несколько месяцев.

– Ну, как дела? – спросил Пак, его голос был тихим, когда он опустился на сиденье напротив меня. Я пожал плечами.

– Ну, если не считать того, что я в тюрьме и пропустил первые пять месяцев жизни моего ребенка, то чертовски здорово. Как твои дела?

Пак медленно улыбнулся. – Лучше, чем у тебя. Я присматривал за ней для тебя.

– Спасибо, – сказал я. – На этот раз я все испортил, брат. Очень сильно.

Он кивнул. – Да.

Я сдержал смех, наклонившись вперед над своими ногами.

– Мне нравится, как ты всегда стараешься меня утешить.

Пак поднял бровь. – Как будто ты хочешь, чтобы я заливал тебе в уши?

– Вполне справедливо. Как прошла поездка?

– Хорошо, – сказал он. – Странно путешествовать с ребенком, но она была хороша. Немного плакала во время взлета. Мел пришлось ухаживать за ней в самолете. Думаю, ей стало немного не по себе.

Нахмурившись, я бросил на него тяжелый взгляд. – Ты смотрел на ее сиськи?

– Да, потому что у меня фетиш на молоко, – сказал он, закатывая глаза. – Ты больной ублюдок, ты знаешь это?

Это заставило меня снова рассмеяться, и он присоединился ко мне.

– Значит, ты здесь в безопасности без меня? – наконец спросил он.

– На этот раз все сложнее, – признался я. – Но у меня за спиной Пайпс. Это дерьмо, происходящее в Холлис-Фоллз, беспокоит его, и многие союзы развалились. Мы слегка опираемся друг на друга. И, конечно, есть Фестер ... Он был очень рад, что я вернулась.

Пак фыркнул. – Как поживает извращенец Принс?

– Ты будешь шокирован, узнав, что он все еще отвратительный маленький придурок, – сказал я. – Но пойми – они начали новую художественную программу. Помогаю учить, а он один из моих учеников. Он не так уж плох, пока сосредоточен. Немного больше интересуется анатомией, чем хотелось бы. Вроде как одержим тем, как соединяются мышцы и суставы ... и как они выглядят разорванными на части.

– Удачи, – ответил он, ухмыляясь. Я показал ему средний палец, и мы оба откинулись на спинки стульев, глядя друг на друга. Я мог бы сказать гораздо больше, но какой в этом смысл? Внутри ничего не изменилось. – Не буду врать – рад, что я на свободе.

– Вполне справедливо.

– У меня есть кое-какие новости для тебя, – тихо сказал он. – Знаю, что ты слышал кое-что из этого, но решил посвятить тебя в остальное. Они сказали тебе, что Марш носил с собой чертову кучу метамфетамина?

– Да, Пик упоминал об этом еще в Кер-д'Алене, – сказал я.

– Ну, в конце концов, он признался в содеянном. Между ударом ножом полицейского и наркотиками, которые нашли при нем, он сядет, по крайней мере, на три года. Может быть, и больше, в зависимости от его поведения – парень точно известен не тем, что может удержать свое дерьмо под давлением.

– Это хорошая новость. А остальные?

– Они закрыли еще двоих. Талия на свободе, никто не знает, где. Марш злится – он обвиняет тебя в том, что случилось, но это не имеет значения.

– Скатертью дорога.

– Да. Гейдж все еще в Холлис-Фоллз. Помогает тем, кто остался перестраивать. То есть тем, кого стоит оставить ... Поговаривали, что они берут пример с «Риперов».

– Может быть, это и к лучшему, – сказал я, думая о Корде и других братьях, которые были так несчастны под Маршем. – Пайпс рассказал мне кое-что, но его разведданные ограничены. Мы слишком далеко, чтобы оставаться на связи, понимаешь?

Пак кивнул.

– Ну, у меня тоже хорошие новости, – сказал он. – Вообще-то Пик хотел, чтобы я обсудил это с тобой. Твоя работа все еще висит в мастерской, и тот парень, который говорил с тобой о покраске своего байка, приходил еще пару раз. Очевидно, он дружит с арт-дилером и показал ему несколько фотографий твоих работ. Они хотят устроить выставку в галерее.

– Хм, – сказал я, не совсем понимая, что делать с этой информацией. Пак склонил голову набок.

– Я думал, ты будешь более взволнован.

– Так и есть. То есть, я думаю, что да. Но не совсем уверен, как это может сработать ... У меня не так много работ, и я не могу сделать больше, находясь за решеткой. И он знает, что я под замком – уже написал ему, что мне придется отдать аванс.

Пак кашлянул. – Вот тут-то и начинается самое странное. Наверное, то, что ты сидишь в тюрьме – ну, знаешь, закоренелый уголовник, мотоклуб и все такое – делает тебя еще интереснее. Парень говорит, что дилер вышел из себя, назвал тебя опасным.

Я фыркнул.

– Эта хрень реальна?

– По всей видимости. Он хочет навестить тебя. Пик набросился на него, сказал, что мы сначала свяжемся с тобой. Не хочет, чтобы с тобой обращались как с каким-то цирковым уродцем, понимаешь? Но это могут быть реальные деньги – Мел в них точно не купается. Если начнешь зарабатывать, это будет иметь большое значение.

– Сделай это, – коротко сказал я.

– Что сделать? – спросила Мел, подходя к нам. Иззи проснулась и бодрствовала, и ее переодели в свежую одежду.

– Есть один парень, который хочет устроить выставку моих работ, – сказал я ей. Ее глаза расширились.

– Отличная новость.

– Возможно. Я не собираюсь слишком волноваться, пока мы не увидим, как это сработает. Можно мне снова подержать Иззи?

– Конечно, – сказала она. Я потянулся к малышке, тыльной стороной ладони касаясь нижней части ее груди. Ее глаза метнулись ко мне, и она быстро заморгала. Слезы? Нет, не совсем, но ее глаза были красными и определенно грустными. Я притянул Иззи к себе и наклонился, чтобы вдохнуть ее мягкий, детский запах.

Мне пришло в голову, что после сегодняшнего дня я, возможно, никогда больше не почувствую этого запаха. Боже. Это было намного хуже, чем я мог себе представить ... я чувствовал, как мои внутренности рвутся наружу, каждая секунда с ней драгоценна и совершенна и возможно пролетает быстрее, чем должна.

– Пак, ты не оставишь нас на минутку? – спросил я его. Он кивнул, направляясь к торговым автоматам. Мелани села за стол напротив меня. Я надеялся, что она сядет рядом со мной, но безуспешно.

– Я уже извинился в своих письмах, – начал я. Она подняла руку.

– Это достаточно трудно, и не выслушивая твоих оправданий, – сказала она, стараясь говорить спокойно. – Я не хочу этого слышать.

– Я буду хорошим папой.

– Не сможешь, – резко ответила она. – Тебя нет с нами рядом, и не будет еще полтора года.

Сделав глубокий вдох, я заставила себя сохранять спокойствие.

– Я понимаю, – медленно произнес я. – Но как только я вернусь, все изменится.

– Посмотрим.

– Нет, я серьезно. Я буду рядом с вами обоими. Я обещаю.

Она пристально посмотрела на меня, затем обвела взглядом комнату. Другие семьи сидели за столами, другие отцы держали своих детей, играли с ними в игры или раскрашивали. Вместе читали сказки.

– Сколько из них давали такие же обещания? – спросила она грустным голосом. Блядь.

– Словами это не исправить – понимаю. Но как только выйду, сама все увидишь. Я позабочусь о тебе и Иззи.

Она отвела взгляд в течение долгих минут. Малышка снова забулькала, потом вытянула свое маленькое тельце, брыкаясь ногами. Потом Иззи улыбнулась мне, и весь мир исчез.

Да, звучит глупо, но это гребаная правда.

– Я позабочусь о тебе, – прошептал я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в нежную щеку. – Я обещаю. Твоя мама мне пока не верит, но я ей докажу. Докажу вам обеим. Папа здесь, малышка.

– Пока что, – пробормотала Мелани. Я ничего не ответил, в конце концов, что, черт возьми, я мог сказать?

Она была права.

Мелани

Иззи начала плакать, когда мы наконец-то вырвались из тюрьмы. Визит длился четыре часа, но казалось, что прошло минут сорок. Вот как быстро все закончилось. Я тоже не могла винить ее за это – мне тоже хотелось плакать.

– С ней все в порядке? – спросил Пак, его большая рука лежала на верхней части рулевого колеса.

– Все отлично, – ответила я. – Хотя она, наверное, скоро захочет есть.

– Я тоже голоден. Мы можем заехать и захватить что-нибудь на обратном пути в отель. Если не хочешь чего-то еще, пока мы здесь? Есть немного времени, чтобы убить сегодня днем.

– Что, например, сходить на экскурсию?

– Если хочешь.

Я обдумала эту идею, но мысль о том, чтобы осматривать достопримечательности с лучшим другом Пэйнтера и новорожденным ребенком, не показалась мне забавной. – Нет, давай просто поедем в отель. Иззи не мешало бы вздремнуть, а мне нужно немного пространства.

– Ты все понял.

Он включил радио, и мы сели в машину. Выражение лица Пэйнтера, когда мы уходили, преследовало меня. Я хотела возненавидеть его за то, что он сделал, но боль, которую он испытал, когда вернул мне Иззи, была настоящей.

Он любил ее.

Я не была уверена, что он это возможно – он не хотел детей. Предпочел тюрьму нашей дочери. Не то чтобы он сел и поставил галочку с надписью «тюрьма» вместо «отцовство» на тесте, но он охренительно хорошо знал, что его офицер по УДО жаждала крови, когда он покинул штат.

Но он действительно любил Иззи. Я видела это.

– Собираюсь начать посылать ему фотографии, – резко сказала я Паку. Он бросил на меня быстрый взгляд и кивнул.

– Наверное, ему это понравится.

И это было все.

Я решила, что Пак мне нравится. Он был большим и страшным, с отвратительным шрамом на лице и всеми социальными навыками убийцы с топором, но он знал, когда нужно держать рот на замке.

– Спасибо. Спасибо, что привел нас сюда.

Он снова посмотрел на меня.

– В любое время, Мел. В любое время.

Г лава 18

Кер-д'Ален

В торой день рождения Иззи

– Торт? – спросила Иззи с надеждой в голосе. Я посмотрела на пирамиду из ярко-матовых розовых капкейков с вырезанными на них маленькими принцессами и вздохнула.

Лондон и Джессика, казалось, были полны решимости похоронить меня в розовой горе, потому что были слишком счастливы, поощряя мою дочь. Розовыми были не только капкейки, но и пластиковая скатерть, чашки, тарелки, салфетки и воздушные шарики. В особенности, вид неонового розового цвета, который почти заставляет ваши глаза кровоточить, с принцессами и единорогами, потому что Бог жесток.

Еще хуже было то, что Пэйнтер подарил ей пугающе пышное платье. Ладно, даже я должна была признать, что оно милое – маленькая пачка с яркой юбкой из тюля, прикрепленной к легкому хлопку. Спереди серебряными блестками даже было написано «Принцесса». Было бы еще симпатичнее, если бы оно не было таким отвратительно розовым. Иногда мне казалось, что Пасхальный кролик облевал всю мою жизнь, потому что все было пастельным и красивым.

В общем, какая это радость, что у меня дочь.

Вдалеке я услышала рев моторов «Харлея» и, подняв глаза, увидела Пэйнтера и Риза Хейса, выезжающих из-за угла на стоянку. Этого звука было достаточно, чтобы пробиться сквозь вызванный капкейками транс Иззи, я бы даже не стал спорить, что это возможно.

– Папочка! – закричала она, бросаясь к ним через лужайку. Это был великолепный день для вечеринки по случаю Дня рождения в парке – было бы идеально, если бы он не пришел. Но я также знала, как сильно он хотел разделить с ней этот праздник.

Жаль, что это означало, что я не могла расслабиться и наслаждаться вечеринкой, как я хотела. Мудак. С тех пор как он вернулся, он всегда был милым. Слишком хорошим. Это было похоже на игру, шоу, которое он разыгрывал, чтобы доказать, что он действительно изменился, и я должна простить его. Это было прекрасно и прекрасно, но, в конечном счете, означало полное дерьмо, потому что Пэйнтер все еще танцевал по ту сторону закона, и мы оба это знали. Я не могла позволить себе привыкнуть к тому, что он рядом, или зависеть от него. Это уничтожит меня, если – нет, когда – разразится следующий кризис. Из-за Иззи я не могла позволить ему сломить меня.

То, что сейчас он не был в тюрьме, не означало, что в его будущем не будет камеры.

– Ты готова к этому? – спросила Джессика, подходя ко мне. Она точно знала, как я отношусь к этой ситуации – я не могла говорить с Лони о «Риперах», но Джесс – совсем другая история.

– Ага, – сказала я, приклеивая на лицо счастливую улыбку. – Все будет замечательно. Взрыв. Слишком много веселья.

– Ты переусердствуешь, – ответила она, толкнув меня плечом. – Просто постарайся расслабиться. Через несколько часов все закончится, и ты снова будешь дома с Иззи.

Я закрыла глаза, борясь с волной паники.

– Нет, не буду.

– Что ты имеешь в виду?

– Пэйнтер сегодня берет ее с собой на ночевку, – сказала я, чувствуя, как моя улыбка превращается в нечто, что не могло быть красивым. – Он хотел этого уже пару месяцев, поэтому я поставила ему ряд условий. Он выполнил их. Никак не ожидала, что он с ними справится.

Ее глаза расширились. – Почему я не слышала об этом раньше?

Я пожала плечами.

– Никогда не думала, что он на самом деле это сделает, – призналась я. – Когда он попросил меня приехать и проверить его дом, я была ошеломлена. Он все продумал. У него даже есть детская кроватка для нее, и он купил все ее любимые продукты. Лони будет на связи, если ему понадобится помощь, и, конечно, я буду следить за своим телефоном. Иззи в восторге – мы собрали целый чемодан мягких игрушек, чтобы отвезти их к папе домой.

– Вау, – сказала она. – Не ожидала.

Я наблюдала, как Пэйнтер посадил Изабеллу на байк, позволив ей притвориться, что она за рулем. Боже, с каждым днем она все больше походила на него – ее белокурые волосы сияли на солнце, как маяк, а голубизна глаз становилась все ярче. Мало того, она любила рисовать пальцами. Ладно, все дети в этом возрасте любят рисовать пальцами, но даже воспитательница детского сада сказала, что у нее есть признаки таланта. Я не была уверена, что чувствую по этому поводу.

– Расслабься, – сказала Лони, обнимая меня за плечи. – Это просто вечеринка и ночевка. Он справится.

– Вот это меня и пугает, – призналась я. – А что, если она любит его больше чем меня? Он только и делает, что развлекает ее. Это мне приходится делать настоящую работу и говорить ей «нет». Такими темпами она возненавидит меня к двенадцати годам, а потом он когда-нибудь женится, и она захочет жить с ним и своей новой мачехой, а я останусь совсем одна…

– Мел! – сказала Джесс, щелкая пальцами перед моим лицом. Я посмотрела на нее. – Не сходи с ума, детка. Ей всего два года.

Я моргнула, глядя на нее.

Черт, она была права. Я теряю его.

– У меня сегодня свидание, – призналась я. – Меня это тоже немного пугает ...

– Свидание? – спросила Лони, пристально глядя на меня. – Серьезно?

– Эй, это не так уж странно, – сказала я, нахмурившись. – Я хожу на свидания.

– Всего два раза, – ответила Джессика. – С тех пор как родилась Иззи, ты дважды выходила из дома, и оба раза быстро возвращалась домой, чтобы проведать дочь. Это нездорово – ты заслуживаешь личной жизни. И Пэйнтер должен взять на себя часть ответственности. Она и его ребенок.

Вдалеке я услышала взволнованный крик Иззи, когда Пэйнтер поднял ее и посадил себе на плечи. Потом они с Ризом пошли по траве к нам, смеясь и болтая по дороге. Я должна была признать, что Риз был великолепен. Он и его дочери приняли меня в свое лоно, как одного из своих, так что мне пришлось приложить немало усилий, чтобы держаться на расстоянии, иначе меня засосало бы в большую семью «Риперов».

Все было бы не так уж плохо, я это знала... Девочки снова и снова предлагали мне посидеть с ними, и я знала, что они хотят мне добра. Но каждый раз, когда я видела цвета «Риперов», я думала о том, что Пэйнтер пропустил рождение Изабеллы. О бесконечных ночах, проведенных с ней в палате интенсивной терапии, когда она все еще приходила в себя после операции. Потом мы наконец-то добрались до дома, и я провела несколько недель одна в темноте, обнимая ее, боясь заснуть, потому что единственное, что стояло между моим ребенком и смертью, был электронный монитор, который должен был сработать, если она перестанет дышать.

Я не доверяла этому монитору.

Только не после той ночи, когда я проснулась, чтобы пописать, и обнаружила, что Иззи посинела от недостатка кислорода. Гребаная машина была бесполезна. Я никогда в жизни не была так одинока и напугана, и казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я перестала бояться. Перестроить свою жизнь было нелегко, но я сделала это. В основном. В конце концов, у меня появились новые друзья. Я была не единственной матерью-одиночкой на курсе по программе медсестер в колледже. Появление Иззи немного продлило мое обучение, но я и сама неплохо справилась.

Даже лучше, чем хорошо.

Теперь у меня была собственная квартира, приличная работа и медицинская страховка. Больше никакой государственной помощи – это была приятная перемена. Большая часть моего детства прошла на пособие, и я слишком хорошо помнила, как люди смотрели на меня и мою маму свысока. Они и на моего отца смотрели свысока, но меня это не волновало. Он был просто пьяницей.

– Так какой же у нас план? – спросил Риз, когда они подошли к навесу для пикника.

– Торт! – воскликнула Иззи. – Торт торт торт торт! Торт Иззи!

– Похоже, у нас будет торт, – сухо сказала я, стряхивая с себя мрачные мысли. – Я возьму спички.

– Понял, – сказал Риз, вытаскивая «Зиппо». Он не курил, так что я никогда не понимала, почему он носил ее с собой, наверное, способность разжигать огонь в любое время очень полезна. Он передал ее Лони, которая зажгла свечи, а я достала телефон, чтобы записать видео. Пэйнтер спустил Иззи вниз и усадил ее перед липкой пирамидой.

– С Днем Рождения тебя... – пели мы, и Изабелла пела громче всех. Она хлопнула в ладоши и, когда мы закончили, бросилась за капкейком, схватив тот, в котором еще горели свечи.

– Черт, – сказал Пэйнтер, прыгая вперед, чтобы поймать его. Иззи в ярости повернулась к нему и ударила его по руке.

– Мой!

– Изабелла, это не нормально, – твердо сказала я. Она пристально посмотрела на меня.

– Торт Иззи.

– Ты можешь взять торт, когда извинишься, – сказала я ей. Ее взгляд потемнел, и она стала еще больше похожа на своего папочку, только это было смешно, а не страшно. Джесс фыркнула. – Пожалуйста, никаких неуместных отзывов.

Пэйнтер бросил на меня взгляд. – Это ее день рождения, Мел. Не будь упрямой ослицей.

О нет. Ни хрена себе – он не может подорвать мой авторитет. Не говоря уже о его словах в мой адрес...

– Иззи получит торт, когда извинится за то, что ударила тебя, – сказала я. Он осторожно поставил перед ней капкейк. Я склонила голову набок, свирепо глядя на него.

– Изабелла, извинись, – сказала Джесс, привлекая ее внимание. – Скажешь это с тетей Джесс?

Девочка посмотрела на Джессику и улыбнулась. – Прасти.

Я вздохнула с облегчением, понимая, что это может быть признаком грядущих событий – Иззи была умным ребенком. Слишком умно. Если она поймет, что может натравить своих родителей друг на друга, то к тому времени, когда она пойдет в среднюю школу, мы уже будем в полной заднице.

Я почувствовала еще одну волну паники, если я не могла контролировать двухлетнего ребенка, то как я должна была контролировать ученицу средней школы?

– Хорошо, принцесса. Время капкейков, – сказал Пэйнтер, перекидывая ногу через спинку скамейки и усаживаясь рядом с дочерью. Она улыбнулась ему, запихивая капкейк в рот, не обращая на меня ни малейшего внимания. Так было всегда ... Иззи была насквозь папиной дочкой.

Я ненавидела это, и вроде как ненавидела себя тоже.

Что за сумасшедшая женщина ревнует к собственной дочери?

* * *

– Она справится, – сказал Пэйнтер, холодно глядя на меня. Мы стояли рядом под навесом для пикника, наблюдая, как Иззи играет в салочки с Джессикой на игровой площадке. Теперь, когда мы остались одни, он перестал улыбаться. На этот раз тюрьма подействовала на него еще сильнее. Он стал еще мрачнее, еще спокойнее. Его искусство тоже было мрачным. Судя по тому, что я видела в его мастерской, в его картинах была новая сила, но также и новое чувство опасности.

Неудивительно, что его работы продавались как сумасшедшие.

На самом деле, это было немного несправедливо. Пэйнтер совершал преступления и попадал в тюрьму, и все, что он делал, это возбуждал потенциальных покупателей. Я надрывала задницу и много работала, но все равно не могла позволить себе новую машину. Тот факт, что он предложил купить мне одну, только еще больше жалил.

Мудак.

– Обещаешь позвонить, если она испугается? – сказала я, ненавидя всю эту ситуацию.

– Конечно, – ответил он. Но этого не случится, она любит мой дом, и к тому же она уже уезжала из дома – провела ночь с Лондон и Ризом. С ней все будет в порядке. Не накручивай себя.

– Хорошо, – прошептала я, побежденная. – Сегодня вечером меня не будет дома, но все равно буду очень признательна, если позволишь ей позвонить мне перед сном. Хочу пожелать ей спокойной ночи.

– С кем? – небрежно спросил он. Я бросила на него взгляд.

– С другом.

– Свидание?

– Не твое собачье дело, – огрызнулась я. Дерьмо. Зачем я это сделала? Слишком оборонительно, что было полной неожиданностью.

– Кто-нибудь, кого я знаю? – спросил он, стиснув зубы. Я повернулась к нему, приподняв бровь.

– Ты трахаешь все, что движется, – выплюнула я. – И еще смеешь меня допрашивать?

– Ревнуешь? – спросил он, пристально глядя на меня. Нахмурившись, я изощренно показала ему средний палец. Он поднял бровь.

– Если ты хочешь, чтобы я перестал это делать, приходи сегодня вечером к Иззи, и я буду счастлив ограничиться только тобой, Мел. В любое время, когда захочешь быть подо мной, дверь открыта.

От этих слов меня обдало волной жара, и я почти уверена, что мои соски стали твердыми, как камни. Он издевательски улыбнулся.

– Я все еще помню твой вкус, детка – не говоря уже о том, как твоя пизда крепко обхватывала мой член. Не шути со мной, Мел. Я не какой-то маленький мальчик, с которым можно играть в игры.

Я отступила назад, широко раскрыв глаза.

– Тебе не следует так говорить, – выдавила я. Его улыбка стала неприятной.

– Мел, я сделал все, что ты просила, – сказал он. – И нет ни одной гребаной вещи на свете, которую я не сделал бы для Изабеллы. Но мне надоело плясать под твою дудку только для того, чтобы ты не накидывалась на меня как стерва, когда я хочу увидеть свою дочь. Она и мой ребенок тоже.

– Ты не спишь ночами, пытаясь придумать новые способы быть мудаком? – спросила я. – И я никогда не просила тебя сделать что-нибудь для меня. Я буду так же счастлива, если ты исчезнешь. Мы с Иззи отлично справлялись, пока ты не вернулся и не решил поиграть в папочку.

Что-то вспыхнуло в его глазах, и он шагнул в мое пространство. Я попыталась отступить, но почувствовала, как стол для пикника ударил меня по заднице, блокируя.

– Я ни во что не играю, – сказал он тихо и жестко. – Я облажался. Знаю, что облажался, я извинился за это, и сделал все возможное, чтобы исправить это. Я никогда не верну это время без нее обратно, и я буду сожалеть об этом до конца своей гребаной жизни. Но я ни за что не позволю тебе или кому-то еще встать между мной и моей дочкой, Мел. Я ценю все, через что ты прошла, и благодарен, что ты мама Иззи, но не думай, что ты избавишься от меня. Ты никогда не избавишься от меня, Мелани. До конца твоей гребаной жизни я буду здесь, потому что у нас общий ребенок. Так что перестань быть такой противной все время.

Я стояла, дрожа, когда он поднял руку к моим волосам, убирая короткую прядь за ухо. Его пальцы прошлись по мочке, посылая мурашки вниз по моему позвоночнику и между ног. Воспоминания повисли между нами, тяжелые и сладкие.

– Мне больше нравилось, когда у тебя были длинные волосы, – прошептал он.

– Было слишком много мороки, чтобы заботиться о них, – сумела ответить я, чертовски желая не чувствовать тепло, исходящее от его тела.

– Если будешь трахаться сегодня вечером, подумай обо мне, – ответил он, его глаза горели. – Вспомни, каково это было, когда я был внутри тебя.

Как может кто-то настолько мерзкий быть таким сексуальным?

– Верно, потому что ты всегда думаешь обо мне? – усмехнулась я. Он жадно облизал губы, потом наклонился и прошептал мне на ухо:

– Каждый раз я притворяюсь, что это ты подо мной. Не важно, кто это, я закрываю глаза и всегда вижу твое лицо, Мел. Только скажи, и я наполню твою голодную пизду.

Я закрыла глаза, отчаянно нуждаясь в пространстве.

– Ты не можешь так говорить.

Он провел носом по моей щеке, принюхиваясь.

– Почти год, – прошептал он. – Почти год я на свободе и делаю все, что могу, чтобы помочь тебе. Финансово, по дому. Я сказал глупость, когда ты рассказала мне об Иззи, а потом стала безрассудной. Я заплатил за это потерей первой части жизни моей дочери. Я больше ничего не потеряю. Я больше не буду пытаться сделать тебя счастливой, Мел, так что вот новые правила. Ты можешь трахаться сколько угодно, но держись подальше от моего мира. Ты возвращаешься в него, я беру все на себя. Поняла?

Мои глаза снова распахнулись, и я дернулась назад с такой силой, что упала бы через стол, если бы он не подхватил меня.

– Что?

– Ты слышала меня, – сказал он с каменным лицом. – Новая игра, Мел. Я закончил кататься на суке, так что ты можешь чувствовать себя хорошо. Считай, что предупреждена.

С этими словами он повернулся и пошел прочь.

Полгода спустя

Отделение неотложной помощи медицинской центра Кутенай

– Тоджер вернулся, – сказала Шерри, подталкивая меня плечом. – Напился до чертиков и его зад так и не почистили с тех пор, как он был здесь в последний раз. «Камень, ножницы, бумага», чтобы увидеть, кто будет иметь с ним дело.

Я кивнула, и мы сосчитали до трех. Она оказалась бумагой, а я камнем. Дерьмо.

– Везучая сучка, – сказала я, закатывая глаза. Она рассмеялась и помахала мне мизинцем. Тоджер был достаточно безобиден, даже если от него и пахло дохлой рыбой. Этот парень был здесь уже много раз, просто один из многих психически больных бездомных парней, которых мы регулярно встречали. Около полугода назад он нашел временное жилье, но в последний раз, когда он был там, он признался мне, что ЦРУ установило жучки в квартире, и что он не был там в безопасности. Насколько я знала, он снова стал спать под трибунами на мемориальном стадионе. – Копы привезли его сюда?

– Нет, станция обогрева вызвала скорую, – ответила она. – Он попытался захватить их, похоже белая горячка.

Я приподняла бровь. – Серьезно? Он пытается протрезветь?

– Кто знает? В любом случае, тебе лучше пойти туда и проверить его. Мы поместили его в палату, но доктор Айвз занята настоящим делом, а доктор Бейкер пошла перекусить, пока может. Сказала, что Тоджер все еще будет там, когда она вернется.

Вполне справедливо – Тоджер часто лежал в реанимации, но на самом деле ему требовалось длительное лечение. Когда я только начинала, то приставала к больничным социальным работникам, пока они не нашли ему что-нибудь, чувствуя гордость за себя. Он продержался меньше недели, прежде чем ушел из программы, сказав, что ему не нравятся психиатрические препараты или люди, указывающие ему, что делать.

Из-за отвратительного запаха, я подумала, что он не любит, когда его заставляют купаться.

– Проверю, как он, – сказала я, вздыхая. Сделав быстрый глоток кофе, я покинула сестринский пост и направилась в его палату.

– Я твоя должница! – Шерри рассмеялась, и мне потребовалось все мое мужество, чтобы не показать ей средний палец. Зная мою удачу, какой-нибудь администратор увидит меня и настучит начальству.

Я почувствовала его запах еще до того, как увидела. Для маленькой городской больницы у нас было более чем достаточно бездомных, так что я привыкла к пациентам, от которых несло фекалиями и несвежим алкоголем. Честно говоря, это было лучше, чем запах крови и гнили, который чертовски пугал меня. По крайней мере, ты можешь смыть с себя дерьмо, и Тоджер вряд ли умрет на мне. Я вошла в комнату и потянулась к занавеске.

– Тоджер, я слышал, ты вернулся…

Он ударил меня сзади.

Мне потребовалась доля секунды, чтобы сориентироваться, а потом я начала драться. К сожалению, этого было достаточно, чтобы он успел схватить меня за горло. Боже мой, неужели это происходит на самом деле? Приторно вонючий Тоджер атаковал меня, задыхаясь, и я даже не могла позвать на помощь. Он ударил меня головой об пол, посылая яркие вспышки боли, взрывающиеся через мой череп.

Я оттолкнулась, отчаянно пытаясь сбросить его с себя. Мои ноги зацепились за компьютерный блок, и он с грохотом покатился по скользким плиткам. Он врезался во что-то, а затем металл грохотом упал на пол.

– Я убью тебя, сука, – прошипел он мне на ухо, снова швырнув мою голову об пол. – Я тебя раскусил. Ты слишком долго кормила их информацией обо мне, но теперь ты заплатишь. Ты умрешь!

Последние слова прозвучали громко, а затем он начал протяжно, пронзительно кричать, когда его пальцы сжались вокруг моей шеи. Громкие крики прорвались сквозь туман в моей голове, а затем в комнату хлынул поток людей. Санитары оттянули его, отрывая пальцы от моего горла, и потащили прочь. Каким-то образом я нашла в себе силы отползти назад, прижавшись к стене и наблюдая за Шерри в действии, ангелом мщения с иглой для подкожных инъекций. Она бросилась к нему, быстро и жестко уколов.

Тоджер продолжал бороться, но я знала, что лекарства подействуют быстро. Реальность вокруг меня казалась далекой и трудной для восприятия – шок. Затем Шерри оказалась рядом со мной, хладнокровно оценивая, как я улавливаю обрывки разговора на расстоянии.

– Проверь ее.

– Ограничение... никогда не думал, что это случится.

– Ему уже несколько месяцев становится хуже ... позвони в психушку ...

– Мелани?

Я сосредоточилась на лице Шерри, моргая.

– Ты в шоке, детка. Оставайся со мной, ладно?

– Я в порядке, – прошептала я, пытаясь сосредоточиться. У меня болела голова ... сильно. Но больше ничего. Никаких переломов, ничего подобного. – Со мной все будет в порядке. Не волнуйся.

Шерри коротко рассмеялась.

– Как всегда героиня, не так ли? – сказала она, хотя я уловила нотку страха в ее голосе. – С другой стороны, может быть, мы наконец-то найдем стационарную койку для Тоджера. По крайней мере, на какое-то время.

– Он вернется, – прошептала я, слабо улыбнувшись ей. – Наверное, даже не вспомнит, что случилось.

Это заставило ее рассмеяться.

– Печально, но факт, – сказала она. – Просто смотри, они надерут ему задницу через пять минут после холодной.

– Все в один рабочий день, – уныло сказала я, качая головой. Самая большая ошибка. Перевернувшись, я блеванула на пол.

Просто замечательно – он гарантировал мне сотрясение мозга.

Засранец. Следующие пару дней будут отстойными.

П э йнтер

Я наклонился над бильярдным столом, выстраивая свой удар. Игра началась как предлог, чтобы обернуться вокруг симпатичной маленькой рыжеволосой девушки, которая флиртовала со мной через бар в течение последнего получаса, но она оказалась удивительно хорошим игроком. Внезапно я столкнулся с настоящим вызовом. Пришлось признать, что это меня завело.

И насчет гребаного времени тоже. Большинство женщин, которых я встречал в эти дни, были скучными. Конечно, мне нравилось, когда мне отсасывали, но я все равно закрывал глаза и представлял себе Мелани на их месте. Мой член, казалось, никогда не понимал, что она больше не интересуется нами, независимо от того, сколько раз мой мозг объяснял эту реальность.

Охренительно смешно. Все это.

Отодвинув кий, я выполнил свой удар. Шар ударился с удовлетворительным треском, посылая зеленое твердое тело к задней угловой лузе. Рэд мило надула губки, потом подошла и поцеловала меня. Я только накрыл ее рот своим, протягивая руку, чтобы схватить ее за задницу, когда телефон в моем заднем кармане зажужжал.

Я решил проигнорировать его.

Господи, но я не хотел обращать на это внимания. К сожалению, один из недостатков жизни в МК – всегда отвечать на проклятый телефон, потому что брат может попасть в беду. Сжав в последний раз щедрую задницу Ред, я отстранился, чтобы схватить свой телефон.

Мелани.

Она никогда не звонила, если только речь не шла об Иззи, и я не мог придумать ни одной причины, по которой она могла бы позвонить в полночь в пятницу, если бы это не было срочно.

Хорошенькая рыженькая перестала существовать.

Поймав взгляд Пака, я одними губами прошептал Мелани, направляясь в открытый внутренний дворик бара, подальше от музыки.

– Эй, что случилось? – спросил я, чувствуя тревогу.

– Пэйнтер? Ты там?

– Одну секунду, – сказал я ей. – Я выйду на улицу, где тихо.

– О’кей.

Это заняло минуту, но я, наконец, нашел клочок уединения в задней части дома. – Эй, что происходит? Иззи в порядке?

– Она в порядке, – сказала Мелани, и ее голос прозвучал странно. Резко, как будто она кашляла. – Послушай, мне нужна твоя помощь.

Что ж. Это было совсем другое.

– Ладно...

– Дело вот в чем: моя смена должна была закончиться в восемь, но в больнице произошел несчастный случай. Иззи с няней, и они хотят оставмть меня здесь на ночь. Лондон уехала из города и…

– Нет, все в порядке, – сказал я, и мой мозг мгновенно переключился на другой режим. Я слышал, как некоторые парни ворчали, что их бывшие всегда сваливают на них детей, но Мел была не такой. Если она и позвонила, то только потому, что у нее не было выбора. – Я помогу. А в чем дело?

Она не отвечала с минуту, и я перешел от озабоченности к подозрительности.

– Мелани? Что происходит?

– На меня напал пациент, – медленно призналась она.

– Какого хрена? – спросил я, похолодев. – Почему?

– Он психически болен, – быстро сказала она. – Наверное, даже не вспомнит, как это сделал. Слушай, ничего страшного, но они хотят оставить меня на ночь, чтобы убедиться, что травма головы не серьезная. Я сказала им, что это не так, но ты знаешь, как это бывает. Ответственность.

– Я еду в больницу, – сказал я. – Я хочу посмотреть сам.

– Нет, ничего особенного, – сказала она. Я бы поверил ей, если бы она не говорила так, будто проглотила целый грузовик гравия. – Я в порядке, но няне Иззи утром на работу, и ей действительно нужно домой, отдохнуть. Она у меня дома. Я позвоню ей и сообщу, что ты уже в пути. Иззи крепко спит – она даже не заметит, что что-то случилось.

Я хотел было поспорить с ней, но потом решил, что это пустая трата времени.

– Хорошо, я сейчас туда отправлюсь.

– Спасибо, Пэйнтер, – ответила она устало. – Это была тяжелая ночь. Знать, что Изабелла в безопасности – большое облегчение.

* * *

– Спасибо, что присмотрела за Иззи, – сказал я рано утром следующего дня Мари, старухе Хоса. – Она, наверное, проснется около семи, и если расстроится из-за того, что Мел здесь нет, ты можешь позвонить ей, и мы поговорим с ней.

Мари кивнула, ободряюще улыбаясь мне. Никаких жалоб от нее, несмотря на то, что мы вытащили ее из постели в пять утра, Хос – счастливчик. – Не беспокойся, мы отлично проведем время вместе. Просто иди и убедись, что с Мелани все в порядке, а я буду прикрывать тебя здесь.

– Спасибо.

Я направился к двери, зная, что еще слишком рано идти к Мел, и мне было все равно – не мог больше сдерживаться, мне нужно было увидеть ее самому. Пак последовал за мной. Прошлой ночью он бросил девочек, чтобы пойти со мной, потому что именно таким другом он и был. Хос тоже предложил приехать, но я решил, что двух байкеров будет достаточно, чтобы люди в больнице не трахались нам мозги, но не так много, чтобы нам пришлось беспокоиться о том, что они вызовут охрану, мне не нужны приключения на наши задницы.

Мы подъехали к медицинскому центру Кутенай и припарковались, остановившись у справочной, чтобы найти палату Мел. Маленькая пожилая леди, сидевшая за столом, вероятно, не должна была так просто предоставить нам эту информацию, но несколько ласковых слов, и она «встала в очередь». Иногда меня пугало, как легко манипулировать женщинами.

Любыми женщинами, но не Мелани – она видела меня насквозь.

Мы пошли по указателям наверх, и нашли нужный коридор. Высокая, сексуальная черная цыпочка с косами была на посту медсестры, и я оставил Пака флиртовать с ней, пока искал палату Мел. Дверь была закрыта. Я тихонько постучал и, войдя внутрь, обнаружил ее крепко спящей на кровати.

Вот дерьмо.

Она выглядела ужасно. По всему ее лицу и шее – синяки. Но никаких мониторов, подключенных к ней – это ведь хороший знак, верно? Рядом с кроватью стояло кресло с откидной спинкой, странный, тощий предмет мебели, который, вероятно, должен был выглядеть нормально, но был выключен ровно настолько, чтобы звенеть всевозможными «институциональными» колокольчиками.

Я сел, наклонившись вперед, чтобы рассмотреть ее. На ее шее были следы пальцев. Следы пальцев. Кто-то положил руки на мою женщину, пытался убить ее, а я даже не знал, что это происходит. Я почувствовал, как закипает ярость, начинаясь глубоко в животе, скручивая и напрягая каждый мускул моего тела, пока я готовился к насилию.

Вот только защищать ее было не от кого. Только Мелани, бледная и разбитая на больничной койке.

Какого хрена произошло ?

Прошло двадцать минут, и дверь открылась. Вошла малышка с косами, оглядывая меня.

– А ты? ... – спросила она.

– А я отец ребенка, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Малышка Мел – моя дочь. Она позвонила мне вчера вечером, сказала, что произошел несчастный случай и ей нужно, чтобы я присмотрел за Изабеллой. Сделал это, и теперь здесь, чтобы убедиться, что с Мел все хорошо.

Ее лицо немного смягчилось.

– Мелли в порядке, – сказала она. – Она сможет рассказать тебе все подробности, когда проснется, но мы просто наблюдаем за ней.

– Эй, – прошептала Мел. Она пыталась открыть глаза, поднимая руку к голове. Облегчение затопило меня, хотя и не могло полностью успокоить буйство внутри. – Блин. Я чувствую себя как смерть.

– Как дела, Мелли? – спросила медсестра. – Ты помнишь, что случилось?

Мел медленно кивнула. – Да. Тоджер – никогда не предвидела этого.

Косы фыркнули.

– Никто из нас тоже. У тебя компания.

Мелани посмотрела на меня, и я склонил голову набок, стараясь сохранять спокойствие.

– А где Иззи? – спросила она, нахмурившись.

– Я провел с ней ночь, а сегодня рано утром пришла Мари, – сказал я более резким голосом, чем намеревался. – Они с Хосом отведут ее на блины или еще куда-нибудь – это сведет ее с ума. А теперь расскажи мне, что здесь происходит.

– Мелли, ты хочешь, чтобы он вышел из комнаты? – спросила Косы. – Он здесь с другом, но я могу вызвать охрану.

Ее взгляд был вызывающим, давая понять, что она будет защищать свою коллегу-медсестру по мере необходимости – очевидно, флирт Пака не дал долгосрочных результатов. Неудобно, но и приятно одновременно. Мне понравилась идея, что коллеги Мел заботятся о ней.

– Нет, все нормально, – сказала Мелани. – Я хочу вернуться домой как можно скорее. Не хочу, чтобы Иззи психовала.

– Я тебя услышала, – сказала Косы. – Как только все нормализуется, ты сможешь отправится домой. Позволь мне снять твои жизненные показатели, а затем я посмотрю, смогу ли я найти врача, чтобы показать ему.

Наверное, мне следовало бы выйти в коридор, пока она работала, но я ни за что не упущу Мелани из виду, пока не узнаю всю историю. Эта ситуация была слишком похожа на то утро, когда я впервые встретил ее. Мы тогда тоже были в больнице – дом Лондон взлетел на воздух, и Мел попала в зону взрыва.

– Нажми кнопку вызова, если я тебе понадоблюсь, – сказала медсестра, протягивая ей маленькую дистанционную штуковину. Я глубоко вздохнул, успокаиваясь, и одарил ее милой улыбкой, и она смягчилась, совсем как пожилая леди внизу. Слишком легко.

– Почему ты здесь? – спросила Мелани, когда Косы ушла. Я думаю, что она пыталась казаться жесткой, но это прозвучало более жалко, чем все остальное.

– Чтобы выяснить, что, черт возьми, произошло, – сказал я ей, изучая синяки. – Ты выглядишь дерьмово.

– Пошел ты.

– В любое время, хотя сегодня ты, наверное, не в состоянии. А теперь расскажи мне всю историю.

Она на секунду впилась в меня взглядом, так что я просто скрестил руки на груди и стал ждать.

– Один из завсегдатаев «скорой помощи» – бездомный напал на меня.

– Почему?

– Он психически болен, – сказала она, пожимая плечами. – Параноик. Наверное, решил, что я пытаюсь что-то с ним сделать. Это из-за его лекарств.

– Так что же с ним сделали?

– О, они дали ему успокоительное и отвезли в психушку. Они стабилизируют его, и тогда он, вероятно, снова выйдет.

– Серьезно? – спросил я, вздрогнув. – Никаких обвинений, ничего?

– Это не имеет никакого значения, – сказала она, вздыхая. – Система не создана для таких людей, как он. Он больной, а не злой. Я не хочу, чтобы они выдвигали обвинения.

– Значит, они просто выпустят его?

– Нет, пока не стабилизируют его. Кто знает, может, он поймет, что натворил, и на этот раз останется на таблетках. Это хреновая ситуация, но я думаю, что все возможно.

Мне не нравилось это дерьмо. Мне это совсем не понравилось.

– Так что же помешает ему вернуться и снова напасть на тебя?

– Надеюсь, лекарство, – ответила она. – Посмотрим. Я осторожна, Пэйнтер. Это был просто случайный несчастный случай, не похоже, что он хочет меня убить. Скорее всего, он даже не вспомнит, как пытался это сделать. Просто отпусти это, ладно?

Я встал и принялся расхаживать по комнате, пытаясь осмыслить ситуацию. – Так что я должен объяснить нашей дочери, что ее мать избита до полусмерти из-за какого-то сумасшедшего парня, и когда она спросит, может ли это случиться снова, я просто отвечу: может быть? Нет. Тебе нужно найти работу получше, Мел. Это пиздец.

– Я скажу ей, что произошел несчастный случай, я в порядке, и это больше не повторится. Нет причин пугать Иззи.

– Есть тысяча разных способов исполнять функции медсестры. Я не понимаю, почему ты хочешь быть рядом с сумасшедшими, поножовщиной и несчастными случаями. Почему кто-то выбирает именно это?

– Потому что это сложно и увлекательно? – огрызнулась она. – Потому что я нужна этим людям, и каждый день меня толкают на предел моих возможностей? Все может случиться, и мне это нравится – никогда не бывает скучно. Ты лучше всех должен это понимать, Мистер МК «Рипер». По крайней мере, я латаю раны людей, а не делаю их.

Я резко обернулся, глядя на нее сверху вниз. – Прошу прощения?

– Ты адреналиновый наркоман, Пэйнтер, – сказала она. – Ты чертовски хорошо зарабатываешь своим искусством, но все свое время проводишь на гребаном мотоцикле. Донорский цикл, вот как мы их здесь называем, ты это знал? Ты ввязываешься в драку, попадаешь в тюрьму, и все это только для того, чтобы получить удовольствие.

– Я был чертовым святым с тех пор, как вышел из тюрьмы, и ты это знаешь. Я не безрассуден, хорошо забочусь о нашем ребенке, и не подвергаю себя большему риску, чем ты. Конечно, я в мотоклубе, но это тебя вчера избили до полусмерти. Ты такой же адреналиновый наркоман, как и я. Признать это.

Мы смотрели друг на друга сверху вниз, и, несмотря на черные глаза и кольцо синяков, мой член становился твердым. Ее грудь вздымалась, а соски смотрели на меня сквозь тонкую больничную рубашку.

– Пошел ты, – наконец сказала она. Я рассмеялся.

– В любое время – мы уже обсудили это, – сказал я, чувствуя странное облегчение. Если бы она была достаточно сильна, чтобы бороться со мной, она была бы в порядке. – Обещай мне, по крайней мере, одну вещь.

– Какую?

– Если ты собираешься работать здесь, я хочу, чтобы ты прошла несколько курсов самообороны в оружейном магазине, хорошо? Ругер проводит их, и он хорош в том, что делает. Может быть, и об оружии узнаешь.

Она нахмурилась, глядя на меня. – Зачем мне знать, как пользоваться оружием?

– А зачем тебе вообще знать, что такое самооборона? – резонно возразил я. – Потому что мир опасен, и на тебя напали. Это заставит меня чувствовать себя намного лучше. Сделай это.

Глаза Мел сузились.

– Пожалуйста, – добавил я, закатывая глаза. Она пожала плечами.

– Ладно. Хотя я все равно собиралась это сделать. Пройти курсы, имею в виду. Больше никогда не хочу чувствовать себя такой беспомощной.

Я улыбнулся, зная, что выиграл, хочет она это признать или нет. – Сколько еще ты здесь проторчишь?

– Только до тех пор, пока они не проверят мои показатели.

– Я подожду и отвезу тебя домой. Мы можем все объяснить Иззи вместе. Похоже, тебе нужно поспать. Хочешь, я возьму ее на ночь?

Глаза Мелани сузились.

– Да, это было бы замечательно. Мудак.

– Сука.

– Я бы сказал «сними комнату», но у тебя она уже есть. Хочешь, чтобы я постоял на страже у двери?

Мы обернулись и увидели, что Пак смотрит на нас с мрачным выражением лица. Однако я уловила в его глазах намек на смех. Рядом с ним стояли Косы.

– Доктор будет здесь через пять минут, – проинформировала она. – Может быть, папочке стоит подождать снаружи?

Я рассмеялся.

– Да, я так и сделаю. Ты поедешь домой на моем байке, Мел. Все будет как в старые добрые времена.

Она показала мне средний палец, и Пак расхохотался. Я последовал за ним в коридор, прислонившись спиной к стене и чувствуя странное удовлетворение собой.

– Тебе нравится подъебывать ее, не так ли?

Я пожал плечами, отказываясь признать это, даже если это было правдой. Черт возьми, это было лучше, чем соскочить.

Г лава 19

Мелани

Ч ерез месяц после четвертого дня рождения И ззи

Июл ь

– Ты такая горячая, Мел, – прошептал Грег, проводя руками по моей заднице. Он крепко прижал меня к себе, неловко покачиваясь в такт музыке, и я подумала – «Действительно ли он такой игрок, на котором настаивала Шерри».

– Все пожарные – игроки, – сказала она мне. Так что развлекайся с ним, но не особо обольщайся. Тебе нужен кто-то стабильный. Наш новый охранник продолжает флиртовать с тобой ...

Но мне не хотелось ей верить. Мы с Грегом идеально подходим друг другу – как в сказке. Кроме того, он парамедик, и я уже несколько месяцев наблюдала, как он работает. Красивый, стройный ... грубоватый и готовый в том смысле, который мне не хотелось признавать, он меня полностью заводил, но это было так. Так оно и было.

«Он напоминает тебе Пэйнтера», – коварно прошептал мой мозг.

«Заткнись, сука!» – зашипела в ответ моя вагина. У него, наверное, очень хороший член.

« Ты пьяна. Перестань быть такой шлюхой » .

« Ты игнорируешь член – у нас не было секса целую вечность! »

Я моргнула, понимая, что мой мозг был на 100% прав – я определенно была пьяна, потому что иначе какого черта я представляла себе спор со своей вагиной посреди танцпола?

Возьми себя в руки, девочка Мелли.

Грег пригласил меня в «Железный конь» выпить (что превратилось во множество напитков), и теперь была почти полночь. Музыка была дерьмовой, но толпа была в восторге, и я хорошо проводила время – достаточно хорошо, чтобы всерьез задуматься о том, чтобы поехать с ним домой. Ну, для чего-то серьезного. «Думала», возможно, не самое лучшее слово, учитывая, что все стало чертовски нечетким после того последнего раунда шотов. Но я определенно была возбуждена, и прошло много времени с тех пор, как я трахалась. Со времен дантиста – нет … тьфу. Это было ошибкой.

Он был таким ... чистый.

Грег уткнулся носом в мою шею, потом я почувствовала что‑то теплое и противное. Ой. Мой. Бог. Он вылизывал меня? Да. Он вылизывал меня, как какая‑то собака. Ладно, может пойти с ним домой, не такая уж хорошая идея.

Все это проносилось в моей пьяной голове, когда внезапно Грег исчез. Я чуть не упала, когда чья-то твердая рука обхватила меня за талию, и я почувствовала высокое, сильное тело, пахнущее кожей и едва уловимым запахом льняного масла.

– Пора сваливать, Грег, – произнес знакомый голос. Я моргнула, пытаясь понять, что происходит. Грег смотрел на меня, что-то похожее на ужас промелькнуло на его лице.

– Она твоя? – спросил он.

– Мать моего ребенка, – жестко ответил Пэйнтер. – Ты хочешь потрахаться, Грег? Ты хочешь трахнуть маму моей Иззи? Дай угадаю – ты хочешь попробовать все виды грязного дерьма с моей девушкой. Как ты думаешь, чем это закончится для тебя?

Глаза Грега наполнились ужасом, а затем он отступил так быстро, что я удивилась, не услышав ни «бип-бип», ни свиста.

– Извини, Пэйнтер. Не хотел проявить неуважение.

Внезапно он исчез, бросив меня на танцполе, как ЗППП. Я отпрянула от Пэйнтера, набросилась на него и ткнула пальцем в грудь.

– Кем ты себя возомнил, блядь?

Он посмотрел на меня сверху вниз, его лицо было мрачным.

– Каково правило, Мел?

– Что?

– У нас есть одно правило – какое?

– Что ты мудак?

– Держись подальше от моего мира, – сказал он. – Я отступил, не претендуя на тебя. Но и ты держись подальше от моего мира, а это значит – никаких байкеров.

– Грег не байкер.

Пэйнтер приподнял бровь. – Он постоянно болтается с «Риперами». Или, по крайней мере, был хэнгэраундом. Теперь, когда я увидел его руки на твоей заднице, у меня такое чувство, что он больше не будет здесь ошиваться. Все равно мне никогда не нравился этот ублюдок.

Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, как в прямом, так и в переносном смысле. Все было бы намного проще, если бы я не выпила так много. Дерьмо.

– Откуда мне было это знать? – спросила я, расстроенная тем, насколько невнятны мои слова. Я не смогу противостоять этому ублюдку, если даже не смогу правильно говорить.

– Надо было спросить, – сказал он. – А теперь заплатишь штраф.

Я моргнула, пытаясь осознать это, а затем прежде, чем успела сказать: «ненавижу байкеров», Пэйнтер схватил меня за бедра и рывком притянул к себе. Он достаточно прикасался ко мне за эти годы, чтобы я хорошо понимала, что неистовое влечение между нами никогда не умирало. Теперь оно с ревом ожило, затуманивая мои мысли почти так же, как водка. Мы начали раскачиваться в такт музыке, я прижалась к нему, когда его рука медленно погладила меня по спине. Другой рукой он поймал мою голову и прижал к своей груди.

Знакомая боль пронзила мой живот, и хотя я должна была сказать ему, чтобы он отвалил, я не была полностью уверена, что смогу стоять прямо, если не буду держаться за него. Если бы он хоть что-то сказал, если бы он хоть начал меня лапать, то я бы собрала всю свою силу воли, чтобы остановить его. Вместо этого мы просто медленно танцевали.

Я почувствовала, что падаю вниз.

Это было приятно. Слишком, слишком приятно.

Музыка сменилась, заиграла еще одна медленная песня. Пэйнтер окружал меня. Не важно, что еще произошло между нами за эти годы, это никогда не менялось – жгучая потребность, которую я чувствовала к нему, желание потереться об него и раздвинуть ноги ... Боже. Было больно. Это действительно было больно, я так сильно хотела его. Мне следовало бы отстраниться, но вместо этого я зарылась носом глубже в его грудь, вдыхая его невероятный аромат, мои соски напряглись.

Его рука скользнула ниже, поймала мою задницу и непристойно сжала. Его член затвердел напротив моего живота, медленное покачивание бедер становилось все более агрессивным. Мы перешли от раскачивания к трению, и мое тело наслаждалось каждой секундой этого.

Очевидно, прошло слишком много времени с тех пор, как я трахалась.

– Господи, Мел, – прошептал он, наклоняясь и утыкаясь носом мне в шею. Жар его дыхания, мягкость губ контрастировали с твердостью его тела ... Это было почти больше, чем я могла вынести. Боль между моими бедрами нарастала, превращаясь в активную потребность, которую я не могла сдержать.

Это была очень плохая идея.

Я даже не заметила, как он повел меня к тускло освещенному столику в глубине бара. Пак был там вместе с Бэнксом и парой незнакомых мне девушек. Пэйнтер схватил стул в углу у стены, притянул меня к себе на колени и поймал мой рот своим, прежде чем я успела возразить.

Этот поцелуй не был поспешным.

Он не был ни жарким, ни отчаянным, ни опасным, во мне просто медленно разгоралось пламя, пока я полностью не забыла обо всех вокруг нас. Когда он переместил мои бедра, чтобы оседлать поперек стула, мне было все равно, что за нами кто-то может наблюдать. Я была слишком пьяна, и не только из-за выпивки.

Его член протиснулся между моих ног, большая рука вела меня, пока мои бедра медленно терлись о его. Другая рука была глубоко погружена в мои волосы, удерживая меня в плену, когда его язык нырнул глубоко внутрь. Давление начало нарастать, и все, о чем я могла думать, было то, как сильно я хотела, чтобы он тоже был внутри меня.

Отчаянно.

– Что, черт возьми, здесь происходит?

Джессика. Это был голос Джессики. Я замерла. Целуюсь в баре с Пэйнтером, и Джессика только что поймала нас... Боже. Я потеряла свой гребаный рассудок – другого объяснения тому, что я только что сделала, не было. Я попыталась вырваться, но Пэйнтер крепко держал меня. Потом я услышал глубокий голос Пака.

– Иди к черту, Джесс, – сказал он. – Не твое собачье дело, что они там делают.

Мне удалось поднять руки и изо всех сил надавить на Пэйнтера. Его руки ослабли, хотя он все еще не отпускал меня полностью. Глядя на Джессику, я точно видела, как сильно я облажалась, именно это было написано на ее лице.

– Ты что, с ума сошла? – спросила она, широко раскрыв глаза. – Вы оба! Так что Мел напьешься и быстро трахнешься... И куда это приведет Иззи? Да что с тобой такое, черт возьми?

Боже. Я была такой шлюхой.

– Убирайся отсюда, Джесс, – сказал Пэйнтер, прищурившись. – Это не твое дело.

Пак встал, оттолкнув девушку, сидевшую у него на коленях, и шагнул к моей лучшей подруге так, что это можно было назвать только угрозой.

– Нет! – сказала я, снова толкая Пэйнтера, на этот раз сильнее. Он неохотно отпустил меня, люди повернулись и уставились на нас. Вот дерьмо. Я была той девушкой, которая устраивала сцены в барах.

Чертов алкоголь. Неужели я ничему не научилась, наблюдая за отцом?

– Джессика права, – сказала я, вставая. В процессе я врезалась в стол, отчего впечатляющая коллекция напитков разлетелась в разные стороны. – Это огромная ошибка.

– Пошли, – сказала Джесс, хватая меня за руку. Пэйнтер подскочил, обхватил меня за талию и притянул обратно к себе.

– Остановись, – сказал он, и его голос дрогнул, как выстрел. Мы все замерли. – Это касается только меня и Мелани, так что никто из вас не имеет права голоса. Мел, нам нужно поговорить. Где-нибудь в тихом месте. Наедине. Пак, позаботься о моем счете, а я тебя потом отдам. Ладно?

– Конечно, – сказал Пак. Джесс открыла рот, чтобы возразить, но тут Бэнкс шагнул к ней, обнял ее за плечи и притянул к себе. Это выглядело почти как обычное объятие, но когда она сердито оттолкнула его, он не отступил ни на дюйм. Волчья улыбка появилась на лице Бэнкса, когда он наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Я не могла расслышать, что он сказал, но выражение ее лица испугало меня – ожидание или страх?

Пэйнтер толкнул меня на пол, положив большие руки мне на плечи, чтобы направлять. Потом мы прошли через дверь, вышли на прохладный ночной воздух, музыка лилась из бара позади нас.

– Какого черта, Пэйнтер? – успела спросить я, когда он потащил меня по улице, идя так быстро, что я едва поспевала за ним.

– Мы собираемся обсудить это дерьмо.

Я споткнулась о бордюр. Он поддержал меня, и я посмотрела на него снизу вверх.

– Твои долбаные длинные ноги убьют меня, – выплюнула я. – Притормози, придурок.

В ответ Пэйнтер поднял меня и перекинул через плечо. Я закричала, и на другой стороне улицы группа пьяных парней начала улюлюкать и смеяться над нами.

– Господи, да что с тобой такое? – крикнула я, не совсем уверенная, кричу ли я на Пэйнтера или на парней. Он мог быть убийцей, они ведь не владеют информацией о нем.

Мы подошли к его внедорожнику, и он, балансируя мной, как мешком с картошкой, вытащил ключи. Замок радостно защебетал, а потом он открыл дверь и опустил меня на пассажирское сиденье.

– Сиди спокойно, – сказал он, протягивая руку, чтобы схватить ремень безопасности и пристегнуть меня. Я нахмурилась, когда он подошел к водительскому месту, пытаясь решить, стоит ли мне бежать. Было уже поздно, и мне нужно было ехать домой.

С таким же успехом можно поговорить с этим придурком и покончить с этим. Он забрался внутрь и с утешительным ревом завел машину. Сиденья были из мягкой кожи, декадентской и пышной. Очевидно, мир искусства относился к нему хорошо.

– Для придурка, которого я ненавижу, у тебя очень хорошая машина, – неохотно сказал я. Пэйнтер коротко и горько рассмеялся.

– Так приятно слышать, что ты одобряешь это. Теперь я смогу спокойно спать по ночам.

– Почему ты должен быть таким уродом?

– Потому что у меня яйца синие, а член такой твердый, что больно, – прорычал он, поворачиваясь ко мне лицом. – Это чертовски смешно, Мел. Почему мы продолжаем так драться? Я хочу тебя, ты хочешь меня, у нас есть общий ребенок. Что за чертовщина?

– Ты бросил меня одну! – крикнула я, свирепо глядя на него. – Иззи была так больна, Пэйнтер. Они не были уверены, что она выживет. Ты понятия не имеешь, каково это, сидеть и ждать, когда она сделает следующий вдох, надеясь, что он не будет последним. Мы нуждались в тебе. Я нуждалась в тебе. Неужели я должна притворяться, что ничего не произошло? Что ты не предпочел тюрьму нам, когда мы нуждались в тебе больше всего?

– Это неправда! – крикнул он в ответ. – Да, я облажался. Я признался, что облажался тысячу раз. Тысяча и один, считая только что. Но это не значит, что у меня был гребаный выбор прийти и помочь тебе, Мел – они не просто позволяют тебе выйти из тюрьмы, потому что ты говоришь: «пожалуйста, мистер Уорден, выпустите меня, потому что я нужен моей девушке».

– Чушь собачья! – закричала я на него. – У тебя был выбор, Пэйнтер. Ты был на условно-досрочном освобождении, ты знал, что они хотят тебя заполучить, и все равно повернулся и уехал со своим клубом, как чертов трус, когда я сказала тебе, что беременна. Только не говори мне, что у тебя не было выбора. У тебя всегда есть выбор.

Пэйнтер быстро заморгал, потом уставился прямо перед собой, сжимая руль так крепко, что побелели костяшки пальцев.

– Ты права.

Эти слова потрясли меня. Пэйнтер повернулся ко мне, его глаза горели от напряжения.

– Я испугался, когда ты рассказала мне об Иззи, – сказал он. – Ты тоже испугалась – ты сказала мне, что сидела и плакала на полу в своей ванной, когда узнала, черт возьми. Сказала мне, и я не знал, что сказать. Я никогда не хотел ребенка, а потом ты разозлилась и ушла, и я сделал свой выбор. Я не хотел сталкиваться с этой реальностью, поэтому вместо этого поехал с клубом. Я думал, что поездка прояснит мою голову, что мы все выясним, когда я вернусь. Вместо этого они посадили меня, и мне придется жить с этим всю оставшуюся жизнь.

– Пэйнтер …

– Иногда я все еще боюсь, когда смотрю на нее, – продолжал он, медленно качая головой. – Она такая маленькая, крошечная штучка, и есть так много разных способов сломать ее, Мел. Даже если мы этого не сделаем, там целый чертов мир только и ждет, чтобы причинить ей боль, когда она вырастет. Дрянные девчонки, похотливые мальчишки, школа, грипп – и это только начало. Лучшее, что мы можем сделать, это просто двигаться вперед, один день за другим. Тогда меня с тобой не было, но сейчас я рядом. Надрываю задницу, строю свою карьеру, зарабатываю деньги, чтобы поддержать ее – законные деньги, кстати – но ты хочешь, чтобы я вернулся в прошлое и изменил историю. Я просто не могу этого сделать, Мелани. Даже для тебя.

Моргая, я уставилась на него, пытаясь осмыслить его слова.

– Ты не должен был оставлять нас, – прошептала я.

Пэйнтер покачал головой, наклонился, чтобы включить передачу, и выехал на улицу.

– Черт, но ты не можешь отбросить свою обиду.

– Я сделала то, что должна была сделать, сама. Ты исчез. У меня никогда не было такого выбора, даже когда дела шли совсем плохо.

Пэйнтер резко нажал на тормоз, и внедорожник съехал на обочину.

– Какого черта? – ахнула я, хватаясь за дверь.

Он повернулся ко мне.

– У тебя были варианты, – сказал он, его голос был более напряженным, чем я когда-либо слышала. – Так же, как и у меня. Я уже признался в этом – я выбрал тюрьму. Ты выбрала нашего ребенка. Ты могла бы сделать аборт, но не сделала. Ты выбрала трудный путь, и вырастил адского ребенка на этом пути. Я никогда, никогда не прощу себя за то, что оставил тебя одну, но каждый гребаный день благодарю тебя за то, что ты была сильной, Мелани. Я не могу представить себе жизнь без Иззи. Она – лучшее, что когда-либо случалось со мной. Спасибо тебе за это.

Мое дыхание участилось, когда мы уставились друг на друга. Он был прав. Я была чертовски сильна, и была вознаграждена за эту силу удивительным, красивым ребенком, который заслуживал самого лучшего в жизни.

– Всегда пожалуйста, – выдавила я, сглотнув. Пэйнтер наклонился, схватил меня за затылок и притянул к себе для грубого поцелуя. Это не было обольщением – совсем нет. Он засунул свой язык мне в рот, и я почувствовала каждую частичку его гнева и разочарования. Мне хотелось бить его, целовать и трахать, пока он не признается в этом... Я не знала.

В чем я хотела, чтобы он признался?

Я услышала щелчок ремня безопасности, а затем он подхватил меня под мышки и дернул через центральную консоль. Затем руль оказался у меня за спиной, и поцелуй стал глубже. Теперь настала моя очередь проявлять агрессию, хватая его за волосы и отдергивая их назад, отчасти для того, чтобы причинить ему боль, а отчасти для того, чтобы я могла атаковать его своим языком. Огонь, который я ощутила в баре, не шел ни в какое сравнение с тем жаром, который охватил меня сейчас. Я пошевелилась, пытаясь найти какой-нибудь способ подобраться к нему достаточно близко для большего контакта, но это было невозможно.

Наконец мы оторвались друг от друга, задыхаясь, и прижавшись друг к другу лбами.

– Это просто смешно, – сказал он. – Пойдем со мной домой. Нам хорошо вместе, Мел. Ты же знаешь, что это так.

Я думала об этом. Что нам мешает провести вместе всего одну ночь? Что бы ни случилось между нами, в нашей химии никогда не было ничего плохого. Он поймал мою руку и поднес к губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев. Блуждающий огонек уличного фонаря упал на его кольцо – «Рипер».

Его МК.

Мой мозг медленно восстановил контроль, когда я провела по нему большим пальцем.

– Вот почему, – сказала я, желая отключить реальность и просто пойти с ним. – Они всегда будут на первом месте. Ты хороший папа для Иззи, но твой клуб важнее всего остального. Я хочу для себя большего, Пэйнтер. Я заслуживаю лучшего. Вот почему я не могу пойти с тобой домой.

С этими словами я оттолкнулась от него, неловко скользя по пульту. Он уставился на меня в темноте, тишина между нами была такой тяжелой, что мне казалось, я задыхаюсь.

Наконец он заговорил.

– Это что, какой-то гребаный ультиматум?

– Нет, – сказала я, чувствуя себя яснее, чем за всю ночь. – Нисколько. Я никогда не попрошу тебя оставить «Риперов» ради меня, Пэйнтер. Точно так же, как я никогда не соглашусь на мужчину, который не на сто процентов мой. Мы хотим разных вещей. Вот почему все это такая большая трата времени.

– Это чушь собачья.

Не знаю, чего я ожидала от него услышать, но это было не то.

– Ты лицемерка, Мелани, – продолжал он. – Всегда говоришь о том, насколько злой клуб, но кто прямо сейчас сидит с нашим ребенком, чтобы ты могли пойти и повеселиться?

– Дансер, – призналась я, чертовски жалея, что не попросила соседского подростка посидеть с дочерью. Но та в прошлый раз пригласила своего парня, и хотя я была уверена, что Иззи ничего не видела, я не чувствовала, что могу доверять двум похотливым подросткам, чтобы наблюдать за ней ...

– Да, и кто помог тебе переехать в твой дом?

– Ты и Риз.

– Я, Риз, Хос и проспекты, – сказал он. У меня появилось неприятное ощущение, что я не выиграю этот бой. – Когда твоя машина сломалась, кто ее отбуксировал и починил?

– Риз, – прошептала я.

– Да, и кто из нас оказался в больнице после того, как этот бездомный ублюдок напал на тебя? Назови меня сумасшедшим, но если я правильно помню, это была ты, Мел. Знаешь, ты со своей работой, где ты видишь больше крови, кишок и разрушений за одну ночь, чем я вижу за год?

– Это несправедливо, и ты это знаешь, – отрезала я. – Ты забыл один ключевой момент: моя работа – лечить этих людей, помогать им.

– И я уверен, что Иззи очень утешит этот факт, когда ты окажешься мертвой, потому что какой-то парень по имени Тоджер устроил тебе засаду на парковке, – прорычал он. – Но хорошая новость в том, что он, вероятно, даже не вспомнит, что он сделал, так что я думаю, что все в порядке, не так ли?

– Ненавижу тебя. Лучше бы ты остался в этой тюрьме, – прошипела я. – Тогда мне никогда не пришлось бы иметь дело с твоим дерьмом.

– Это то, чего ты действительно хочешь? – спросил он. – Чтобы я ушел – правда? Потому что я тот, кто приходит к тебе, чтобы починить гребаную раковину, когда она протекает. А сушилка – помнишь, когда сломалась твоя сушилка? Я нашел для тебя новый крейгслист и подключил его. Думаю, ты забыла эту часть. Но если ты действительно хочешь, чтобы я ушел, я могу это сделать. На прошлой неделе мне предложили стипендию по искусству в Нью-Йорке – возможность учиться у людей, которые знают свое дерьмо. Люди, которые могут многому научить меня. Они ждут ответа, Мел. Это все, о чем я когда-либо мечтал, прямо здесь, на гребаном блюде, ожидающем меня. Это то, чего ты действительно хочешь?

– Что? – ахнула я, ошеломленная. – Тебе предложили стипендию?

– Да, чертовски хорошую, – сказал он, все еще с каменным лицом. – Ты же знаешь, что моя дребедень продается все лучше и лучше ... все эти горожане любят ее, потому что она такая дикая и живая. Это может быть большим событием.

Я чувствовала себя так, словно меня ударили под дых. Иззи ... Как я ей скажу? Боже. Я никак не могла осознать это.

– Все еще ненавидишь меня, Мел? – тихо спросил он. Я покачала головой, потому что не хотела ... конечно, не хотела ... мысль о том, что он снова уйдет, причинила мне такую же боль, как и в первый раз. В этом, конечно, и заключалась проблема ... не то чтобы мне было наплевать на него, но это меня слишком сильно взволновало. – Ты действительно хочешь, чтобы я ушел?

– Нет, – прошептала я, и это было правдой. – Я хочу сказать, что хочу, чтобы у тебя была такая возможность, но ... Боже, это убьет Иззи. А как насчет клуба?

– Несмотря на то, что ты об этом думаешь, они мои братья. Им на самом деле не насрать на мое счастье. В отличие от некоторых. Ему не нужно было произносить эти слова. – Я могу взять отпуск в любое время, когда мне будет нужно, ты это понимаешь? ББ сделал это, когда его мама умирала. Признаюсь, раньше я боялся, что меня выгонят, если я не буду полезен. Но они моя семья, Мел. Ты уже должна была это понять. Бизнес – это бизнес, но семья – это совсем другое. Поездки на мотоцикле с братьями, общение. Деловая же сторона – это просто средство для достижения цели.

Боже. Я вздрогнула, несмотря на жару, бившую через внедорожник.

– Ты ведь уже согласился, не так ли? Ты уходишь от нас.

Пэйнтер рассмеялся, но в его смехе не было ни капли юмора.

– Нет, Мелани, – мягко сказал он. – Вовсе нет.

– А почему?

– Потому что я скорее умру, чем потеряю свою дочь. Это мой дом, Мел. В детстве моя жизнь была дерьмом. Отца не было. Моя мама ни черта не стоила, и как только я попал в систему, все было кончено. Ты думаешь, они могут предложить мне в Нью-Йорке что-нибудь более ценное, чем то, что я уже получил здесь? У меня есть второй шанс с Иззи, и я никогда не отпущу ее. Никогда. Я лучше умру, чем снова потеряю ее.

Засопев, я поняла, что мои глаза начинают слезиться. А, черт. Я ненавидела, когда плакала. Ненавижу. Это. И как он посмел повернуть все это против меня? Его я ненавидела тоже.

Слава Богу, он не бросил нас.

– Рада, что ты остаешься, – выдавила я из себя. Пэйнтер фыркнул, затем переключил передачу и вырулил на дорогу. Я шмыгнула носом, когда он направился к моему маленькому домику в Фернане. Он был небольшой, но у него был огороженный двор, в котором Иззи любила играть. Мало того, когда-нибудь он станет нашим.

Никаких домовладельцев, беспокоящих нас. Никаких договоров аренды или повышения арендной платы.

Больше никогда.

– Это было лестное предложение, – признался Пэйнтер, отказываясь от «Шермана». – Но я уже потеряла слишком много из жизни Иззи. Не говоря уже о том, что я чертовски ненавижу города. Слишком много проклятых людей. Все равно, что снова оказаться в тюрьме.

Это заставило меня рассмеяться, жалкий звук, но все же лучше, чем плач.

– Прости, что назвала тебя мудаком, – сказала я после долгого молчания.

– Все в порядке, – ответил он. – Я такой и есть. И то, что ты в одиночку пережила с Иззи и все такое, никогда не будет хорошим. Но с тех пор я повзрослел, и я преданный мудак. Однажды ты поймешь, что я серьезен, когда говорю, что я здесь, чтобы остаться навсегда.

Боже, но я хотела верить ему. Слишком сильно хотела этого.

* * *

После этого мы не разговаривали, и через десять минут подъехали ко мне. Лони выросла здесь и жила до тех пор, пока не переехала к Ризу. Не в этом же доме, конечно. Тот сгорел из-за утечки газа. Она использовала страховые деньги, чтобы восстановить дом, и сохранила его в качестве арендной платы. В прошлом году я пришла к ней и сделала предложение, спросив, могу ли я купить его по контракту.

Когда она сказала «Да», я с трудом в это поверила.

– Не забудь, завтра я веду Иззи на семейную вечеринку в клуб, – сказал Пэйнтер, когда мы остановились на подъездной дорожке.

– Помню, мы с ней собираемся утром испечь печенье. Она хочет привезти что-нибудь, как это делают большие девочки, – сказала я ему. Он улыбнулся.

– Знаешь, ты могла бы поехать с нами.

Я вздохнула и закрыла глаза.

– Наверное, у меня будет похмелье, – призналась я. – Пожалуй, лучше останусь дома. Накопилось много белья, нужно наверстать упущенное.

– Трусиха.

На этот раз я не стала спорить.

– Спасибо, что подвез, – сказала я, глядя на него. Он задумчиво смотрел на меня в темноте.

-– Это еще не конец.

Я не могла придумать, что сказать в ответ, потому что знала, что он прав.

Это никогда не закончится между нами.

Г лава 20

В воскресенье днем–месяц спустя

– Больше розового? – спросила Джессика у Иззи. Маленькая девочка безумно рассмеялась, схватив контейнер с розовыми кристаллами сахара и встряхнув его над верхушками капкейков. Пару недель назад я прочитала статью, в которой говорилось, что наука доказала, что нет никакой связи между употреблением детьми сахара и сумасшедшим поведением.

Наука лжет.

– Там больше глазури, чем торта, – заметила я, прислонившись к кухонному столу. Шерри фыркнула.

– Это самое лучшее, – возразила она. – Торт существует для того, чтобы передать глазурь – это единственная причина, по которой вы его печете.

– Не тебе же придется торчать всю ночь с ребенком, накачанным сахаром.

– И не тебе тоже, – многозначительно сказала Джесс. – Это бомба замедленного действия для Пэйнтера. Это значит, что у тебя есть свободная ночь, и все же что-то мне подсказывает, что у тебя нет горячего свидания. Почему у тебя нет парня, Мел? Ты красивая, умная, хорошо зарабатываешь, и тебе действительно не стоит сидеть дома одной.

Она многозначительно подняла бровь. Я широко раскрыла глаза, глядя на Иззи, безмолвно настаивая, чтобы мы не разговаривали при ней.

– Не думай, что ты так легко отделаешься, – мрачно сказала Джесс. – Иззи, ты уже закончила?

– Ага, – сказала Иззи, широко улыбаясь нам. Вся нижняя половина ее лица была измазана глазурью. Захотелось состроить рожицу. У нее даже в волосах кое-что было.

– Тебе нужно принять ванну, пока папа не приехал, – предложила я ей. – Пошли!

– Папа сказал, что я смогу съесть чипсы! – гордо объявила она, соскальзывая со стула и направляясь в ванную.

– Мы поговорим об этом, – предупредила меня Джесс. – Тебе уже двадцать пять. Если не будешь упражнять свои женские части, они сморщатся. Ты хочешь сморщенные женские причиндалы?

– А что такое женские части тела? – спросила Иззи.

– Тетя Джессика сделала неправильный выбор, – чопорно сказала я ей. – Иди, запрыгивай в ванну. Я сейчас приду.

Иззи смутилась, встряхнулась, как щенок, и побежала в ванную.

– Ты не можешь говорить такие вещи в присутствии Иззи! – сказала я. – А теперь смотри – она спросит меня об этом в присутствии Риза или Пэйнтера.

Джесс с вызовом приподняла бровь.

– Если бы ты оторвалась от своей задницы и нашла себе мужчину, мне не пришлось бы говорить такие вещи.

Я посмотрела на Шерри, ища союзника. Она рылась в холодильнике, потом с торжеством достала пиво.

– Не обращай на меня внимания, я просто готовлюсь к шоу, – сказала она с усмешкой.

Я услышала, как в ванной включилась ванна. – У тебя нет парня, Джесс.

– Нет, но я выхожу. Трахаюсь. Черт, у меня был секс по телефону с Бэнксом в прошлые выходные. Я в игре, Мел. И Шерри тоже.

Шерри подняла бутылку, произнося тост за меня.

– Этот новый охранник снова спрашивал меня о тебе, – сказала она, пошевелив бровями. – Он думает, что ты симпатичная. Хочет пригласить тебя на ужин. У меня есть его номер – давай позвоним ему.

– Мама! Моя утка покакала чем-то черным и мерзким! – крикнула Иззи из ванной. Джесс подняла бровь.

– Звучит не очень хорошо.

Я вздохнула. – Я сейчас вернусь. Постарайся не сделать ничего плохого, пока меня не будет.

Джессика закатила глаза, а Шерри рассмеялась.

Я нашел голую Иззи, стоящую в ванне и смотрящую вниз на сгустки какой-то отвратительной плесени, плавающей на поверхности ванны.

– Фу, – сказал я, поднимая ее. – А где утенок?

– Я посадила его под арест, – сказала она мне очень серьезным голосом. – Она указала на маленькую байкерскую утку, сидящую на краю ванны. Пэйнтер подарил ее ей – он привез ее с одной из своих пробежек с клубом. Какой-то слет в Сиэтле.

Взяв утку в руки, я внимательно ее изучила. И действительно, из дыры на дне торчал кусок чего-то мерзкого.

Плесень.

– Детка, мне очень жаль, но эта птица должна уйти, – сказала я, готовясь к истерике. Иззи удивила меня, кивнув головой в твердом согласии.

– Не люблю какашки.

– Мне тоже многое в них не нравится, – согласилась я.

Схватив кусок туалетной бумаги, я выловила маленькие кусочки плесени с поверхности воды и слива. Теперь мне придется отбеливать проклятую ванну, что всегда было удовольствием – по крайней мере, я был экспертом. Иззи могла быть настоящей принцессой, когда дело касалось одежды и цветов, но когда дело касалось грязи, она могла быть наравне с любым мальчиком. (Уже дважды я находила в ее комнате маленькие домики для червей, тщательно построенные из пластиковых стаканчиков, грязи и маленьких занавесок из тканей. Она даже укладывала их на ночь в маленькие клумбы с червями. Тьфу...)

– Давай вместо этого быстро примем душ, – сказала я ей, потянувшись за парой мочалок. Иззи внимательно наблюдала, как я кладу их на дно опустевшей ванны. Подняв ее, я положила ее обратно на тряпки, затем встала и схватила душевую головку. У нас был хороший длинный шланг специально для таких случаев. Пэйнтер установил его после того, как она приняла грязевую ванну, и нам пришлось опрыскивать ее снаружи.

– Закрой глаза, – предупредила я ее, осторожно проливая воду на кусочки глазури. Это не заняло много времени – быстрый шампунь и полоскание, а затем мы закончили. Завернув ее в полотенце, я быстро растерла ее, прежде чем отправить одеваться.

– Хочу ли я знать, что это было за утиное дерьмо? – спросила Джессика, когда я вернулась на кухню. Они были заняты – глазурь была убрана, стол вымыт, и она аккуратно укладывала капкейки в прямоугольную форму для торта.

– Плесень, – коротко ответила я. Джессика скорчила гримасу. – Эй, я возьму это на себя, сделаю клизму в любой день!

– Боже, ты помнишь того старика с запором? – спросила Шерри. – Я никогда в жизни не видела столько дерьма. Это просто продолжало выходить и выходить ...

– У тебя самая отвратительная работа на свете, – заявила Джесс. – Я не могу понять, как ты это делаешь.

– Кстати, ты можешь взять на себя мою позднюю смену в четверг вечером? – спросила Шерри меня. – Хочу пойти на вечеринку в честь рождения ребенка к девушке, с которой училась в школе.

– Не знаю, – ответила я. – Мне придется найти кого-нибудь, чтобы присматривать за Иззи – постоянная няня на этой неделе уехала из города. Может быть, Лони и сможет, но она уже сидит с ней в среду.

– Я уверена, что все будет хорошо, – быстро сказала Джесс. – А если она не сможет, я приеду.

– Отлично, – сказала Шерри. – А я вместо тебя выйду в среду вечером.

Я нахмурилась. – Мне не нужно, чтобы ты отработала мою смену – Иззи уже запланировала ночевку с Лони и Ризом.

– Но тебе все равно отработаю вместо тебя, – сказала она, злобно ухмыляясь. – Потому что у тебя свидание с Аароном. Он приглашает на ужин в Коллап, а потом на вечеринку, поскольку ни одного из вас нет в графике на утро четверга.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – спросила я, чувствуя холод глубоко в животе.

– Ты написала ему, когда Иззи принимала ванну, – сказала Джессика. – И сказали ему, что Шерри предложила вам связаться. Он пригласил тебя на свидание. Все это было очень мило – ты ему очень нравишься, и я думаю, что он тебе тоже нравится. По крайней мере, такое впечатление ты произвела своим текстом, маленькая злая кокетка.

– Я была поражена, – подтвердила Шерри. – Не знала, что в тебе это есть.

Я смотрела на них, гадая, сможет ли Пэйнтер помочь мне избавиться от двух тел, не оставив никаких улик.

Возможно.

– Дай мне мой телефон.

Вместо этого Джесс протянула мне одно из матовых розовых чудовищ.

– Присоединяйся к темной стороне, Мелани. У нас есть тортик.

– Я не собираюсь с ним встречаться – и пошла ты, потому что этот тортик розовый, а я ненавижу розовый.

– Тебе не обязательно идти на свидание, – быстро сказала Шерри. – Конечно, это будет, наверное, неловко, как ад, если ты отменишь его. Ты очень обидишь его, понимаешь? Он думает, что тебе это интересно. И будь справедлива, Мел. Он симпатичный.

Я уставилась на капкейк, представляя себе охранника. Аарон. Аарон Уэйтс. Он казался довольно милым парнем, и Шерри была права – он действительно был симпатичным. Не такой большой и крепкий, как Пэйнтер, но и не такой гладко подстриженный и блестящий, как этот чертов дантист.

– Не воспринимайте это как знак того, что все в порядке ... – наконец сказала я, потянувшись за капкейком.

– Конечно, нет, – ответила Джесс, изо всех сил стараясь не злорадствовать. – Это все из-за моей ужасной проблемы с контролем импульсов, понимаешь? Так трудно преодолеть себя. Я обязательно поговорю об этом со своим психотерапевтом.

– Не смей вешать мне эту хуйню, – сказала я, впиваясь зубами в розовое чудовище. Это было действительно вкусно – было только правильное соотношение глазури к торту. Я терпеть не могла, когда глазурь была недостаточно густой. – Ты уже много лет не ходила на терапию и вполне способна контролировать свои порывы, когда захочешь.

Это было правдой, и звучало бы намного лучше, если бы я не разбрызгивала крошки вместе со своими словами.

– Та‑да! – крикнула Иззи, вбегая на кухню. На ней было новое платье принцессы, на этот раз ярко-зеленое, слава Богу. Она была похожа на белокурую принцессу Мериду из мультфильма из «Храбрая сердцем», в комплекте со штопорными кудрями. Учитывая, что у нас с Пэйнтером были прямые волосы, я никогда не понимала, что это такое, но это было восхитительно.

– Ты выглядишь великолепно! – сказала Шерри, поднимая ее и разворачивая к себе. – Почему ты так нарядилась? Идешь на бал?

– Нет, папа научит меня стрелять из лука, – гордо ответила она. – Я полностью готова. Он говорит, что девушка должна знать, как защитить себя в этом мире.

– Он вооружает ребенка? – спросила Джесс, понизив голос. – Почему меня это не удивляет?

Я кивнула, жалея, что у меня нет лука и стрел. Я не была уверена, на ком бы я предпочла его использовать – на Джессике или Пэйнтере.

Или, может быть, Шерри.

Я просто надеялась, что мне не придется использовать его на Аароне.

В среду вечером

– Уверена, что все в порядке? – спросила я у Лони. – Чувствую себя странно, прошу тебя присмотреть за ней пока я на свидании, потому что сегодня должна была работать. Я не хочу навязываться.

Лони закатила глаза.

– Все в порядке, – сказала она. – В любом случае, у Риза какие-то клубные дела. Его не будет дома до позднего вечера. И я рада, что ты выходишь, ты молода. Тебе должно быть весело, и ты знаешь, как я люблю играть в бабушку. И Риз, вероятно, встанет с ней пораньше и приготовит блины. Определенно выигрышная ситуация для меня.

Это заставило меня улыбнуться, потому что для человека, который так много жаловался на то, что его окружают девушки, Риз был подозрительно доступен, когда мне нужна была няня. Иззи обвила его вокруг своего мизинца и знала это.

Боже, помоги мне, когда она будет подростком.

Снаружи донесся рев «Харлея», и я бросила быстрый взгляд на Лони.

– Риз? – спросила я. Она покачала головой.

– Пэйнтер? – предположила она.

– Я его не жду.

– Папа! – крикнула Иззи, вбегая в гостиную. – Я слышу его мотоцикл.

Она вскочила на диван и выглянула в окно. – Это не папа.

Склонившись над ней, я выглянула наружу и увидела Аарона – моего спутника – слезающего с большого черного «Харлея».

– Вот дерьмо, – пробормотала я. – Он же байкер

Мы с Лони быстро переглянулись. Она знала все о правиле Пэйнтера «никаких байкеров», хотя считала, что это чушь собачья. Я знала это, потому что она не раз говорила мне об этом.

– У них сегодня вечером вечеринка в клубе, – быстро сказала она. – С тобой все будет в порядке.

Многообещающе.

Аарон позвонил в дверь, и я пошла открывать, заставляя себя улыбнуться. Все это было неловко и неудобно, как будто я лгала ему. Довольное выражение его лица тоже не помогло.

– Ты готова? – спросил он. – Я взял с собой байк – поездка в Коллап в это время года великолепна. Мы остановимся по дороге и поужинаем в «Горьком лосе». Когда-нибудь была там?

– Нет, – призналась я. – Никогда о таком не слышал.

– Тебе понравится, – сказал он, и что-то в его тоне заставило меня замолчать. Может быть, дело было в том, что он даже не потрудился сказать мне, какая у них еда, или спросить, не хочу ли я пойти. – А потом мы отправимся на вечеринку с моими друзьями. Кстати, ты отлично выглядишь, но я думаю, тебе стоит переодеться.

– Спасибо, – сказала я, глядя на свою юбку. Спасибо, что предупредил заранее, козел. Тьфу. Теперь я просто была стервой – большинство девушек были бы в восторге, если бы парень появился на мотоцикле. Насколько я знаю, Шерри сказала ему, что я люблю байкеров. – Хм, я сейчас вернусь. Это Лони, она вроде как такая ... наверное, моя мама. И моя дочь, Иззи.

Аарон опустился на колени, глядя Иззи прямо в глаза. – Шерри, подруга твоей мамы, рассказала мне о тебе все. Она сказала, что тебе нравятся розовые вещи. Я принес тебе кое-что.

С этими словами он полез в карман и вытащил оттуда маленького плюшевого единорога с пушистой розовой гривой и хвостом.

– Это прекрасно! – Иззи вздохнула и потянулась за ним. Аарон подмигнул мне, и я почувствовала, как мое раздражение улетучилось вместе с сомнениями.

– Я сейчас вернусь, – сказала я. – Иззи, что мы скажем?

– Спасибо!

Может быть, сегодня будет не так уж и плохо.

* * *

Аарон был прав – это действительно был прекрасный вечер для прогулки, и поездка через перевал Четвертого июля в Серебряную Долину была потрясающей. Несмотря на мои опасения, свидание прошло хорошо. Лучше, чем все, что у меня было за долгое время. Я все еще не чувствовала того же мгновенного влечения к нему, что и к Пэйнтеру, но все равно. Ни один мужчина не совершенен.

Мы прибыли в ресторан, который на самом деле был больше похож на паб, чем на что-либо другое, в семь тридцать и прилично поужинали. «Горький лось» не был чем-то необычным, но в этом месте было много самобытности. Что-то вроде одного из тех исторических тематических ресторанов, но это определенно было реальным. Судя по статье, напечатанной на маленьком бумажном меню в центре каждого стола, она датировалась временами золотой лихорадки, когда это был бордель. Позже это был отель, и теперь владелец жил наверху.

Когда мы закончили есть, было уже почти девять. Свет померк, и музыка стала громче. Несколько пар встали и начали танцевать. К моему удивлению, Аарон убедил меня присоединиться к ним. Это было не так жарко, интенсивно и потно, как в настоящем клубе, но это было весело, и когда я посмотрела на часы, увидела, что прошел целый час.

– Хочешь сделать перерыв? – спросил Аарон. Я молча кивнула. – Вода или что-то более крепкое?

– Вода отлично подойдет.

Наша официантка уже убрала тарелки, но оставила воду на столе, и я сделала большой глоток, оценив, насколько сдержанным было свидание. Было приятно расслабиться. Аарон казался холодноватым, но он улыбался достаточно, чтобы я решила не беспокоиться об этом.

– Значит, ты родила Иззи, когда тебе было пятнадцать или около того, – сказал он, наклоняясь вперед, чтобы я могла слышать его сквозь музыку. – Потому что ты слишком молода, чтобы быть матерью.

– Мне был двадцать один год, – сказала я, чувствуя, что краснею. – Я признаю, что это не было запланировано, но думаю, что это сработало довольно хорошо. Я не могу представить себе жизнь без нее. У тебя есть дети?

Он покачал головой.

– Черт возьми, нет. Но я женился сразу после окончания школы, – сказал он. – Мы были слишком молоды, в конце концов, расстались в прошлом году, хотя я все еще дружу с ней. Тебе это не кажется странным?

– Я не могу представить, что буду дружить со своим бывшим, – призналась я. – Мы все время ссоримся, сомневаюсь, что сможем договорить даже о цвете неба. Но я должна признать, что он потрясающий отец для Иззи, и мне он тоже очень помогает.

– Ты все еще неравнодушна к нему? – спросил Аарон.

Да.

– Нет, – твердо сказала я. – Ни в коем случае. Я просто стараюсь держаться от него подальше. Он... интенсивный. Но, как я уже сказала, он хороший отец для Иззи. Он же художник.

У Аарона на лице появилось странное выражение. – Это странно.

– Нет, это не так, – сказала я, оскорбленная до глубины души. – Он удивительный, природный талант – он продает свои картины по всей стране, и люди нанимают его, чтобы сделать заказы.

Он поднял руки в притворной капитуляции.

– Я не пытался тебя разозлить.

Дерьмо. Что со мной было не так?

– Извини, наверное, мне просто показалось.

– Не беспокойся, – сказал он, хотя взгляд его был задумчивым. – Ты уверена, что не зациклилась на нем?

– Это сложно, – смущенно призналась я.

– Ну... тогда ладно. Пожалуй, я возьму счет, – сказал он. – Нам все равно пора идти. Я встречаюсь с кое с кем на вечеринке около половины одиннадцатого, мне нужно кое-что забрать.

– Я хочу воспользоваться туалетом, Его здесь даже не было, но почему-то я не могла смотреть на Аарона, не сравнивая их.

– Звучит неплохо. Почему бы тебе не сделать это, пока я оплачу счет, – сказал Аарон, беря меня за руку. – Эй, мы в порядке?

– Конечно, – сказала я, одарив его не совсем настоящей улыбкой. – Встретимся на стоянке?

– Идеально.

Он одарил меня улыбкой, которая, по-моему, должна была быть соблазнительной. Мое возвращение было менее значительно. Черт, как же это было неловко? И вот я здесь, вечером с совершенно порядочным человеком. Почему я не испытываю к нему влечения?

Ссык уха .

Я поняла, что Джессика и Шерри будут очень разочарованы, потому что сегодня вечером я ни за что не поеду домой с Аароном Уэйтсом. Надеюсь, на работе все не станет слишком неловким.

Он действительно был хорошим парнем.

Конечно, дантист тоже был очень мил. Тьфу.

* * *

Коллап был живописным маленьким городком.

Маленький. Ну, серьезно маленький, со старомодной главной улицей, вдоль которой выстроились всевозможные красивые каменные здания. Это было похоже на что-то из очень старой кинохроники, вы знаете, такой, где можно увидеть несколько автомобилей, но в основном лошадей, и абсолютно никакого звука?

Мы медленно проехали через него, а затем в течение нескольких миль продолжили путь по старой дороге, прежде чем я увидела бетонное здание, которое знавало лучшие дни. Перед ним была припаркована длинная вереница мотоциклов, возле которых стояли несколько парней в кожаных жилетах. Затем я увидела фреску на внешней стене, которая подозрительно походила на работу Пэйнтера. Изображение черепа в шахтерской каске и надпись МК «Серебряные Ублюдки».

Нет.

О, блядь, нет. Это было плохо, очень плохо, еще хуже, ужасно.

Нам нужно было выбираться отсюда, потому что это был клуб Пака, лучшего друга Пэйнтера.

Не обращая на это внимания, Аарон остановился в дальнем конце гравийной парковки, подальше от того, что должно было быть байками МК. Парень с короткой стрижкой направился к нам, и я поняла, что у меня есть около тридцати секунд до того, как мой мир взорвется.

– Нам пора уходить, – сказала я Аарону, не слезая с байка. Он повернулся и посмотрел на меня, нахмурившись.

– Мы только что приехали, – растерянно сказал он.

– Нет, ты не понимаешь, – настаивала я, чувствуя себя почти в панике. – Это клабхаус МК. Я не могу туда войти.

Аарон одарил меня милой, хотя и почти снисходительной улыбкой. – Не волнуйся – у меня здесь друзья. Тебе не нужно бояться. Я смогу защитить тебя.

– Мой бывший член МК «Риперы», – сказала я ему. – Если он узнает, что я здесь, будут неприятности.

Он нахмурился. – Ты не упоминала об этом раньше.

– Тогда это казалось неуместным. Теперь это так. Пойдем.

– Нет, – возразил он твердым голосом. – Мне нужно встретиться с другом и кое-что забрать.

– Тогда отвези меня обратно в город и высади. Я пожду тебя там.

– Привет, – сказал проспект, подходя к нам. Он посмотрел на нас, и Аарон ощетинился. – Какие-то проблемы?

– Нет, все в порядке, – быстро ответил Аарон. – Я друг Гуннара. Моя спутница просто немного стесняется клабхауса. Наверное, не привыкла быть рядом с байкерами.

Боже, какой придурок. Я открыла рот, чтобы назвать его говнюком, но тут же закрыла его снова. Очевидно, Аарон не собирался везти меня обратно в город, а это означало, что я должна выкручиваться сама. Возможно, это даже сработает – я толком не знала членов МК «Серебряные Ублюдки», за исключением Пака. Если мне действительно повезет, его даже не будет здесь сегодня вечером.

А если и так, то я могла бы спрятаться в ванной или еще где-нибудь ... Я позвоню Пэйнтеру, когда вернусь домой, и объясню, что случилось. Не то чтобы я была обязана это делать, но если отбросить все эти бредни, я действительно не хотела злить Пэйнтера из-за такой глупости. Только не после всей этой истории с Грегом. Тот факт, что я невиновна, ни хрена не поможет мне, если Пэйнтер взбесится.

Аарон натянуто улыбнулся мне. Очевидно, он хотел, чтобы я держала рот на замке. До сих пор мы хорошо проводили время, но я начинала думать, что, возможно, Аарон не был таким уж замечательным парнем. Шерри обязательно услышит об этом.

Больше никаких свиданий вслепую.

– Гуннар внутри, – сказал проспект, все еще глядя на нас. Я слезла с мотоцикла и встала рядом, как хорошая маленькая женщина, пока ждала Аарона. Он взял меня за руку, ободряюще сжав ее, когда мы направились к двери. Несколько крупных мужчин стояли вокруг, наблюдая за нами и байками, и мне показалось, что я узнала одного из них.

Вот же дерьмо.

Это был проспект «Риперов» а там, где были их проспекты, были и сами «Риперы». Я присмотрелась к байкам повнимательнее, чувствуя, как меня начинает слегка подташнивать. Потом увидела полуночно-синий шедевр, написанный на заказ, и поняла, что окончательно и бесповоротно облажалась.

Пэйнтер был здесь.

Мои ноги остановились, и я попыталась вырвать свою руку из руки Аарона.

– Мы должны сейчас же уйти, – прошипела я, широко раскрыв глаза.

– Не раньше, чем я получу свое дерьмо, – возразил он, и пока я думала, что он пытается говорить успокаивающе, его рука сжала мою. – Если твой бывший действительно находится в этом клабхаусе, ты должна знать, что спорить со мной в его присутствии – плохая идея. Просто делай, что я говорю, и все будет хорошо – ты слишком остро реагируешь.

– Прости, Аарон, но ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Он внутри, и не должен увидеть меня с тобой, – сказала я. – Это его байк, вон там.

Аарон нахмурился, и впервые мне показалось, что я вижу понимание в его глазах.

– Хорошо, мы сделаем это быстро, – сказал он. – Но я не могу оставить тебя здесь, одно дело, если ты со мной, но я ни за что не оставлю девушку одну в таком месте. Мы уедем, как только я найду Гуннара.

На мгновение мне захотелось послать его к черту. Просто пнуть его в голень и убежать за деревья, окружающие здание, но единственное, что глупее, чем появление на вечеринке «Серебряных Ублюдков» с незнакомым парнем, – большой скандал. Вместо этого я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов и последовала за ним в бар. Может быть, мне удастся спрятаться в углу, как-то слиться с толпой. Боже, я надеялась, что смогу это сделать.

Клабхаус был переполнен.

Девушки были повсюду – девушки в крошечных майках, в бикини, и даже несколько топлес. Я до сих пор помню, когда мои сиськи были когда-то такими же дерзкими. До рождения ребенка, конечно. Ах. Некоторые разносили подносы с напитками, в то время как другие сидели на коленях более крупных, крепких байкеров, чем я когда-либо желала или хотела видеть в своей жизни.

Большинство из них были одеты в цвета « Серебряных Ублюдков», но тут и там я видела цвета «Риперов». Неподалеку от меня стоял Риз. Я с ужасом наблюдала, как девушка, которая, должно быть, была моложе меня, подошла к нему, обняла за талию и уткнулась носом в его грудь.

На мгновение мое сердце замерло.

Неужели он обманывает Лондон?

На хуй, блядь, блядь, это было плохо.

Риз нахмурился, грубо оттолкнув девушку, чтобы дать понять, что ему это неинтересно. Должно быть, она была под кайфом, потому что тут же повернулась к другому мужчине и сделала с ним то же самое. Слава богу, я его не узнала.

Это был просто кошмар.

– Гуннар! – закричал Аарон, и огромный мужчина, одетый в цвета МК «Серебряные Ублюдки», повернулся к нам. У него были темные волосы, собранные в конский хвост, темная борода и сытые, сексуальные глаза, которые быстро осмотрели меня, прежде чем выдать мне улыбку, от которой у меня по спине побежали мурашки.

Ой.

Конечно, он не был таким горячим, как Пэйнтер, но все же ... Почему Шерри не могла устроить мне свидание с кем-то вроде него? Мысль, конечно же, была нелепой, потому что у меня и так было слишком много байкеров в моей жизни. Аарон направился к нему.

По-прежнему никаких признаков Пэйнтера. Но все же я бы с удовольствием сходила на свидание в другой день.

Я опустила голову и скрестила пальцы. Может быть, мы все-таки пройдем через это ...

– Рад тебя видеть, – сказал Гуннар. – Кто эта девушка?

Аарон собственнически обнял меня за плечи, и я буквально почувствовала исходящий от него запах самодовольства. Ах, разве это не мило – он гордился тем, что пригласил меня на свидание. Разве это не самоубийство с его стороны? Боже. Вдалеке я услышала звук бьющегося стекла, прорезавший музыку и разговоры вокруг нас. Я подняла глаза, чувствуя опасность. Затем раздался голос Риза:

– Держись, сынок.

Я посмотрела на него, затем проследила за его взглядом и увидела Пэйнтера.

Разъяренного.

Он шел к нам с глазами, жаждущими убийства.

Г лава 21

Через мгновение Риз уже проталкивался сквозь толпу, хватая Пэйнтера за руку. Я сосредоточилась на этом жесте – Риз пытался спасти меня. Отстранившись от Аарона, я быстро прошипела: – Мы должны убраться отсюда прямо сейчас.

Но он был слишком занят просмотром шоу, слишком глуп, чтобы понять, в какой опасности находится. Прямо как большой тупой щенок. Боже, Пэйнтер собирался убить Аарона. Он вернется в тюрьму, и это будет моя вина. С другой стороны, я, вероятно, не переживу свое дурацкое свидание надолго, поэтому подозреваю это работает на меня. Почему Аарон не послушал, когда я сказала ему, что нам нужно уходить?

Пэйнтер оттолкнул Риза и оказался перед нами прежде, чем я успела хоть что-то объяснить. Я закричала, когда он схватил Аарона за рубашку и рванул его на середину комнаты, а его кулак врезался ему в лицо. Он ударил его снова, и я обнаружила, что кричу еще громче, когда Аарон упал на пол, а Пэйнтер последовал за ним, как бешеная собака, проливая дождь мести.

– Ты мудак! – закричала я, потрясенная и испуганная, потому что это был ад. Так и должно было быть. Я провалилась сквозь дыру в мире, прямо в ад, где сбывались все мои худшие опасения. Внезапно Пак оказался рядом, оттаскивая Пэйнтера от моего спутника, который стонал и скулил на полу.

Пак отпустил Пэйнтера и теперь тот стоял над Аароном, делая глубокие вдохи и выдохи, стараясь прекратить борьбу, с которой он едва мог справиться.

– Уберите его отсюда, – прорычал он. – Уберите его отсюда, пока я его не убил!

– Твою мать, – пробормотал Хос, хватая Аарона под мышки. Между ним и дверью путь был свободен, и я беззвучно закричала на Пэйнтера, злясь сильнее, чем когда-либо прежде. Что, если Аарон выдвинет обвинение?

Как он посмел выкинуть такое дерьмо?

Он повернулся ко мне с выражением ужасной решимости на лице, когда Риз встал между нами, преграждая ему путь.

– Этому не бывать, сынок, – сказал он.

– Это не твое дело, – отрезал Пэйнтер. Охренительно верно – это никого не касается. Тупые гребаные байкеры, указывающие людям, что делать. Я уже взрослая и могу встречаться с кем захочу. Пэйнтеру нужно было отправляться прямиком в ад. Я бы его туда отвезла – может, он и большой, крепкий парень, но я – гребаная медсестра. Я точно знала, как убить человека, убить так ужасно, что он будет молить о смерти, прежде чем я закончу.

– Это она пришла сюда, – с усмешкой добавил Пэйнтер. Ох, да пошел он. На хрен его.

– Я даже не знала, куда мы идем! – крикнула я. – Это было просто свидание, придурок!

– Он гребаный байкер. Ты нарушила правила, Мел. Тащи свою задницу сюда.

– Не получиться, – сказал Риз, и его голос был подобен грому. – Я не собираюсь заниматься этим сегодня. Пэйнтер, тащи свою задницу домой. Мелани, ты со мной.

Что-то темное заполнило комнату, какое-то клубящееся напряжение, которое я не понимала и не беспокоилась о нем, потому что с меня было достаточно этого дерьма. Нам с Пэйнтером нужно было покончить с этим раз и навсегда. Собрав все свои силы, я оттолкнула Риза с дороги и бросилась к Пэйнтеру.

– То, что я делаю, не твое собачье дело!

Пэйнтер уставился на меня, на его лице появилась медленная и ужасная улыбка.

– К черту, – сказал Риз. Я закончил с вами обоими.

На мгновение я ощутила торжество, а потом Пэйнтер шагнул ко мне, и в его глазах появился ад.

– Я отвезу тебя домой, Мел, – сказал он с легкой угрозой. – Мы сможем поговорить, когда доберемся туда. Наедине, понимаешь?

Вот дерьмо. Я отчаянно огляделась, но стена мужчин вокруг меня не исчезла. Они все были там – Ругер, Хос, Бэнкс. Их лица были суровы, и в этот момент я поняла, что эти мужчины – те, кто помогал мне все эти годы – не были моими друзьями.

Они были братьями Пэйнтера.

– На хрен ... – прошептала я, внезапно испугавшись.

– Может быть, мы и это сделаем.

В одно мгновение он поймал меня, перебросил через плечо и направился к двери. Я снова закричала, мое горло болело, когда он проталкивался через толпу, неся меня через парковку. Сначала я подумала, что мы направляемся к его байку, но он прошел мимо, переходя дорогу.

Я подняла голову, слепо глядя на проспектов. Двое из них положили Аарона на землю рядом со зданием, очевидно, пытаясь выяснить, насколько серьезно он ранен. Третий стоял и смотрел, что-то похожее на шок было на его лице, когда Пэйнтер тащил меня к деревьям.

Потом мы оказались в лесу, окруженные темнотой. Его рука опустилась на мою задницу, сильно ударив меня, прежде чем он бросил меня на землю. Если бы он не поддержал меня, я бы упала.

– Все кончено, Мел. Все кончено. Теперь ты моя.

Успокоившись, я ударила его в грудь, потому что в эту игру могли играть двое. – Ты не имел никакого права причинять ему боль – он ничего тебе не сделал.

– Он дотронулся до моей женщины, – прорычал Пэйнтер. – Я не торопился. Я дал тебе столько гребаного пространства, что ты могла бы построить чертово королевство, но я сказал тебе, что случится, если ты вернешься в мой мир. Насколько я понимаю, это означает, что ты моя. Я устал от этого дерьма. Иди сюда.

С этими словами он схватил меня, притягивая к себе для жесткого поцелуя, который я хотела ненавидеть, так же сильно, как и его. Но между нами все еще горел огонь, который я никак не могла погасить. Теперь он с ревом возвращался к жизни.

Я хотела его.

Нет, он был мне нужен. Внутри меня. Надо мной. Наполняя меня, причиняя боль и оберегая, потому что мое тело решило, что я принадлежу ему, даже если мой разум считал это полным и абсолютным дерьмом. Его рука была крепко зажата в моих волосах, удерживая мою голову в плену, пока он опустошал мой рот. Другая скользнула в мои джинсы, сжимая мою задницу так сильно, что я знала, что утром будут отпечатки рук. Мои руки обвились вокруг его шеи, а затем Пэйнтер поднял меня, и мои ноги обвились вокруг его талии.

Он был таким твердым.

Я вспомнила, что чувствовала его член, когда мы делали Изабеллу. Как он заявлял на меня права, и я чувствовала себя защищенной и любимой, пока все не рухнуло, и вдруг почувствовала себя одинокой и испуганной. Я снова хотела этого чувства – только Пэйнтер мог дать его мне. Я пыталась найти кого-то другого, но он словно сломал меня, лишив всех шансов на счастье без его прикосновений.

Боже, и я ненавидела его за это.

Он прижал меня к дереву, глубоко вдавливая свои бедра в мои. Было больно. Кора впилась мне в спину, и его член прижался ко мне так сильно, что я ощутила каждый шов своих джинсов, но мне было все равно. Я хотела большего. Вонзив пальцы ему в спину, я вцепилась в него ногтями, потому что если он собирался пометить меня, то и я, блядь, должна была пометить его тоже.

Его бедра стали еще более неистовыми, и внезапно этого стало недостаточно. Я вырвалась, застонав: – Трахни меня.

Отойдя от дерева, он толкнул меня на землю. Потом его руки разорвали мою ширинку и спустили вниз джинсы. Они застряли. Я отчаянно брыкалась, пытаясь сбросить их, но это было слишком медленно для него. Дернув меня за талию, он развернул меня и толкнул вниз перед собой. Я тяжело приземлился на руки. Затем услышала, как он расстегнул молнию, и схватил меня за бедра, удерживая мое тело, когда выровнял головку своей эрекции с ноющим, пустым пространством между моими ногами.

– Я последний мужчина, которого ты когда-либо трахнешь, – прорычал он, с силой входя в меня. Его член врезался в меня одним движением, растягивая меня, пока я кричала от мучительной потребности.

Было больно.

Я хотела большего.

Я ненавидела его.

– Я скучал по этому, – простонал он, отодвигая бедра назад, только чтобы снова врезаться в меня. Его руки обвились вокруг моей талии, держа меня крепко, пока он трахал меня сильнее, чем я когда-либо испытывала. – Боже.

Опершись на руки, я толкнула свою задницу назад к нему, удивляясь, как что-то настолько ненавистное может чувствоваться так хорошо. Как он мог чувствовать себя так хорошо, с его большими, сильными руками и пещерным желанием. Я никогда не была так возбуждена в своей жизни, каждый толчок ударял в пространство глубоко внутри, которое посылало болезненные вихри болезненной потребности, разбивающейся о мое тело.

Это был не секс.

Это была борьба за господство, борьба, в которой я знала, что не смогу победить, но будь я проклята, если не попытаюсь. Каждый раз, когда он наполнял меня, я сжималась, надеясь причинить ему боль или удержать его, или я не знаю что. Он стонал от мучительного удовлетворения, а потом мы делали это снова, снова и снова, пока я не почувствовала, что мое сердце может взорваться.

Внезапно его рука обхватила меня, нашла мой клитор, и тогда я кончила.

Кончила и умерла.

Мое зрение разбилось вдребезги, пульс бешено колотился, и каждый мускул в моем теле напрягся, забирая его с собой, когда он кричал о своем освобождении. Горячее семя брызнуло глубоко в мое тело, когда я опустилась на землю, истощенная. Пэйнтер рухнул на меня, мы оба хватали ртом воздух. Медленно реальность вернулась, и я почувствовала, как его размягчающийся член выскользнул из меня, и скользнул вниз по моей ноге.

Вот тогда меня осенило.

Мы забыли проклятый презерватив.

Снова.

П э йнтер

Мел выглядела дерьмово.

Она была вся в грязи, рубашка порвана, а в глазах застыло потерянное, затравленное выражение. Боже. Пикник только взглянет на нее и решит, что я ее избил.

Я бы не зашел так далеко.

Однако когда мы вернулись, Пик не ждал меня в клабхаусе. Большая часть мотоциклов «Риперов» исчезла, и не было никаких признаков этого ублюдка. Проспекты «Серебряных Ублюдков» были достаточно умны, чтобы держать рот на замке, хотя я видел, как одна утка вернулась в клуб.

Через несколько секунд вышел Буни, а за ним Гуннар.

– Можно на пару слов? – спросил он, мельком взглянув на Мел.

– Конечно, – ответил я. – Дай нам секунду.

Мел кивнула, как будто была в шоке. Я думаю, что был прав. Черт, я и сам был немного шокирован, так что, полагаю, это было справедливо.

– Что случилось? – Буни приподнял бровь и кивнул в ее сторону. – Она в порядке?

– С ней все в порядке.

– Ты причинил ей боль?

– Нет, – ответил я, бросая ему вызов. Он нахмурился, потом кивнул. – У меня есть для тебя кое-какая информация о парне, с которым она приехала.

Я замер.

– Какая?

– Он дилер, – сказал Гуннар, скрестив руки на груди. – Я не уверен, встречался ли он с ней на самом деле или просто использовал для прикрытия, но приехал сюда, чтобы забрать груз. Мы работаем с ним уже около полугода. Выполняет специальные заказы и все такое. Это была плохая новость.

Я медленно кивнул, оглядываясь на Мелани. Она стояла рядом с моим байком, обхватив себя руками, словно защищаясь. На мгновение я почувствовал себя виноватым, но тут же стряхнул с себя это чувство. Она была моей. Я ни в коем случае не должен чувствовать себя виноватым, заявляя права на свою проклятую собственность.

– У нас проблема?

Буни покачал головой.

– Он никто. Имею в виду, он был неплохим работником, но не больше. Он будет держать рот на замке – видел достаточно, чтобы знать, что лучше заткнуться. Я тоже немного поболтал с ним. Вроде, он работает с ней в больнице. Я предложил ему найти другую работу и очень быстро. Похоже, он посчитал, что это хорошая идея. Ты его больше не увидишь.

– Спасибо, – сказал я. – Извините за беспорядок.

– Дерьмо случается, – сказал Гуннар, снова глядя на Мел. – Ты уверен, что с ней все в порядке?

– С ней все будет в порядке, – сказал я. – Все не так, как кажется

– Это хорошо, потому что, похоже, что ты ее изнасиловал, – сказал Буни. Я отрицательно покачал головой.

– Скорее, мы ненавидим трахать друг друга. Поверь мне, ей это нравилось. Больной и извращенный секс – да, но это не было изнасилованием.

– Дарси вздохнет с облегчением, – сказал Буни. – Думаю, ты здорово разозлил мою старуху – она сбежала сразу после тебя. У меня такое чувство, что сегодня я ничего не получу.

Я сдержал усмешку, потому что разозлившаяся Дарси – то, на что стоило посмотреть.

– Сожалею.

Он пожал плечами и хитро улыбнулся мне.

– Обожаю секс. Удачи тебе с твоей девушкой.

– Спасибо. У меня такое чувство, что она мне понадобится.

Он похлопал меня по спине, и мы попрощались, после чего я направился обратно к Мелани. Она все время смотрела на меня, и это меня почти успокаивало. Я мог справиться почти со всем, кроме той странной пустоты, которая была у нее сразу после того, как я трахнул ее.

Это было немного страшно.

– Ты готова поехать домой? – спросил я.

– Я всю ночь собиралась домой. Я все еще ненавижу тебя.

– Тебе нужно найти новые оскорбления. Это становится старым.

– Отвали.

Усмехнувшись, я забрался на байк. Она забралась ко мне сзади, крепко прижалась и обхватила руками мою талию, прижавшись грудью к моей спине. Впервые за целую вечность все в моем мире казалось правильным, каким бы извращенным это ни звучало.

Она была моей. Она всегда была моей. Будь я проклят, если разделю ее с другим мужчиной.

* * *

Мы подъехали к ее дому незадолго до полуночи. Пик упоминал ранее, что Иззи ночевала у него, но я предположил, что это потому, что Мел должна была работать. Как бы ни бесило меня то, что я увидел ее с этим ублюдком, конечный результат работал в мою пользу. Выключив мотоцикл, я подождал, пока она слезет, и последовал за ней к дому.

– Тебе не нужно заходить, – сказала она.

– А я почти уверен, что нужно, – ответил я. – Нам необходимо привести себя в порядок, а потом поговорить.

– О чем тут говорить? – фыркнула она, роясь в кармане в поисках ключа. Она пошарила и чуть не выронила его, так что я протянул руку и взял его у нее, открывая дверь. Я оглядел уютный дом, когда мы вошли внутрь. Иззи сняла с дивана все подушки и разложила их вдоль стены. Сверху лежали все ее куклы и мягкие игрушки, включая маленький скелет с прошлого Хэллоуина, в который она влюбилась. Они были укрыты одеялами, мочалками и даже несколькими салфетками.

– Она укладывала своих детей спать перед отъездом в Лондон, – сказала я, чувствуя то же самое умиротворение, которое всегда испытывала, думая об Иззи. Боже, но я любила этого ребенка. Мел улыбнулась, глядя на меня с выражением общей гордости за нашу девочку.

– Она всегда так делает. Укрывает каждого из них, а затем рассказывает им сказки. Она у тебя дома тоже делает это?

– Да.

– Мы сделали хорошего ребенка.

– Я хочу, чтобы мы жили вместе, – резко сказал я, проводя рукой по волосам. – Мы же семья, Мел.

Она смотрела на меня, вся в грязи, с волосами, похожими на то, что она пережила торнадо.

– Мы облажались, – сказала она. – Посмотри на нас. Здесь что-то не так, Пэйнтер.

– Это был лучший секс в моей жизни, – сказал я ей. – Посмотри мне в глаза и скажи, что для тебя это не так.

Мел впилась в меня взглядом, но ничего не сказала. Я с трудом сдержал смех.

– Секс – это хорошо. У нас есть ребенок. Ты уже призналась, что хочешь, чтобы я был рядом – не думай, что я забыл об этом. Насколько я могу судить, единственная причина, по которой мы не вместе – это то, что ты так чертовски упряма, что не можешь позволить себе просто принять это и быть счастливой.

– А как же Аарон? – спросила она. – Все это чушь собачья, Пэйнтер. Ты бы его убил. Я видела это по твоему лицу.

Она была права. Почти.

– Но не убил же, – напомнил я ей.

– Это потому, что Пак остановил тебя.

– Может быть, – признал я. – Но он был рядом со мной не просто так. Вот что значит иметь братьев, Мел – они прикрывают тебя, когда ты не можешь прикрыть себя.

– Да, я заметила это, – сказала она, ее голос стал тверже. – Особенно то, как они все сделали вид, ты не вытащил меня против моей воли. Я звала на помощь, и они просто смотрели. Это отвратительно.

– Он дилер, – сказал я, сбивая ее с толку. Она моргнула.

– Кто?

– Аарон. Он использовал тебя для прикрытия – он был в клабхаусе «Серебряных Ублюдков», чтобы забрать груз. Наркотики или, может быть, оружие. Я не понял подробностей, и мне все равно. Но меня волнует тот факт, что если бы его арестовали, ты бы стала его сообщницей. Насколько я могу судить, я не причинил ему достаточно боли.

Она замерла.

– Ты серьезно?

– Да. Мне рассказал Буни.

– Черт, – сказала она, падая на диван. Она откинула голову назад, уставившись в потолок. – Он встретил Иззи. Подарил ей маленького плюшевого единорога ... Я думала, что это было мило.

– Ебаный мудак. Где это?

Она огляделась вокруг. – Я его не вижу, она, наверное, унесла его в Лондон. Не волнуйся, я подкуплю ее или что-нибудь еще, и заберу его у нее. Я ни за что не захочу этого в моем доме, зная, как он использовал меня.

Я сел рядом с ней, положив ноги на кофейный столик. Мы оба нуждались в душе в плохом смысле, но нам нужно было уладить это дерьмо еще больше. Однако она была на грани. Я мог это видеть. Господи, но с женщинами все так сложно.

– Можно тебя кое о чем спросить? – спросила она.

– Конечно.

– Ты когда-нибудь делал это?

– Что?

– Таскал с собой что-то незаконное, когда был со мной или Иззи?

Я вздохнул, не зная, что ответить. К черту все это, лучше сказать ей правду.

– У меня на байке пистолет. Это незаконно – я преступник, мне не разрешено владеть огнестрельным оружием.

– Где же он? – спросила она.

– В потайном отделении, – сказал я ей. – Ругер сварганил. Хочешь посмотреть?

Не знаю, почему я предложил, но почему-то мне показалось, что это правильно – может быть, если бы она увидела это своими глазами, то поверила бы мне, когда я пообещаю, что не буду заниматься контрабандой чего-нибудь похуже.

– Да, – сказала она, выглядя немного удивленной тем, что мне было так комфортно с этим – хорошо. Может быть, она поверит, что я говорю серьезно, потому что так оно и было. Я никогда не подвергал ее такой опасности. – Думаю, что да.

– Тогда ладно.

Мы снова вышли на улицу. Света было немного, но в одной из седельных сумок у меня лежал маленький фонарик, а также аптечка первой помощи, набор для шитья, кое-какие инструменты и еще кое-что необходимое – никогда не знаешь, что может случиться в дороге.

– Ты как бойскаут, – сказала она, и я услышал улыбку в ее голосе.

– Да, это я, – ответил я, смеясь. – Вот оно.

Я открыл отсек с помощью скрытой защелки, показывая ей маленький полуавтоматический пистолет внутри. Он был заряжен и готов к бою, также там лежала запасная обойма.

– Обрати внимание на полное и абсолютное отсутствие наркотиков, – сухо заметил я. – Для протокола – это противозаконно только для меня. Для тебя нет никакой опасности, если нас поймают с этим.

– Ты покажешь мне, как его открыть?

– Пистолет? – удивленно спросил я. Она коротко рассмеялась.

– Нет, сверхсекретное отделение.

Я снова закрыл его, глядя на нее.

– Это что, какой-то тест?

– Понятия не имею. Нужно тестирование? – Она бросила вызов. Я вздохнул, потому что она, вероятно, хотела проверить меня.

– Дай мне свою руку.

Направляя ее, я позволил ей самой нащупать маленькую задвижку, а затем наблюдал, как она несколько раз открывала и закрывала отсек. Потом мы пошли обратно к дому, но в дверях Мел остановила меня, положив руку мне на грудь.

– Тебе пора уходить, – сказала она. – Сегодня я больше не выдержу. Мне нужно принять душ, а потом немного поспать, и я сделаю это намного лучше, если тебя не будет рядом. И для тебя тоже безопаснее. Теперь, когда я знаю, где достать пистолет, у меня может возникнуть искушение убить тебя во сне.

– Хорошо,– сказал я, и хотя мне хотелось поспорить, я видел, что она говорит правду – Мел закончила. Потраченный. – У меня завтра куча дел. Важное дерьмо. Дела клуба. Но когда я закончу, мы поговорим. Я приду за тобой завтра вечером.

Она покачала головой.

– Я позвоню тебе, когда буду готова поговорить, – запротестовала она.

– Ни хрена. Я даю тебе сегодня, но завтра мы разберемся с этим. По‑настоящему.

– Пошел ты.

Я наклонился вперед и поцеловал ее в губы. Она на мгновение смягчилась, а потом толкнула меня в грудь.

– Я уже это сделал, – напомнил я ей. Мел нахмурилась.

– А?

– Я уже трахнул тебя. Это было потрясающе. Но с другой стороны, мы, блядь, всегда такие, да?

Ее лицо посуровело, и она захлопнула дверь у меня перед носом.

Я ничего не мог с собой поделать – я рассмеялся.

Г лава 2 2

Мелани

В пятницу утром

– Он просто ушел, – услышала я, как Брит рассказывала о чем-то другой медсестре. – Никаких уведомлений, ничего.

– Кто? – спросила я, прислонившись к стойке. Было около восьми утра, время окончания смены и сдача отчета. И это чертовски хорошо, потому что я была измотана. Прошлой ночью я охренительно хорошо выспалась, а потом провела весь день с Иззи. Поскольку Лондон была ангелом, она согласилась присмотреть за моей дочерью вторую ночь подряд, но когда я попыталась вздремнуть после того, как высадила ее в оружейной, особой радости не было.

Все думала об обещании Пэйнтера вернуться прошлой ночью.

Я должна была позвонить ему. Надо было предупредить его, что буду на работе, и что нам придется поговорить в другое время. Но какая-то вызывающая, гневная часть меня хотела, чтобы он сидел и ждал, гадая, где же я, черт возьми, нахожусь, потому что на хуй его и его приказы.

Двенадцать часов спустя я была измучена, раздражена и чертовски жалела, что так себя вела – рано или поздно он найдет меня, а когда найдет, я буду слишком уставшей, чтобы бороться с ним.

– Этот милый охранник, – сказала она. – Аарон Уэйтс. Чертовски досадно, потому что он делал такие вечера, как сегодня, чертовски веселыми.

«Хорошо», – яростно подумала я. Я больше никогда не хотел видеть этого ублюдка.

– Ты замужем, – заметила я. – Вряд ли ты могла что-то с ним сделать.

– Замужество не равносильно смерти, – ответила она, подмигнув мне. – Я могу оценить пейзаж, не прикасаясь к нему. До смены осталось всего десять минут – надоело ждать. Ненавижу такие ночи, как сегодня. Так скучно.

Она была права. Некоторые смены были адскими – ужасные автомобильные аварии, гибель людей. Это были такие ночи, которые не давали тебе покоя, преследовали тебя во сне. Но сегодня все было как раз наоборот. Всего четыре пациента, и двое из них были простужены. Я никогда не видела это место таким пустым.

– Дневная смена облажалась, – сказала я. – Потому что ты просто знаешь, что закон средних чисел должен когда-нибудь догнать их. Там сейчас какой-то мальчишка играет со спичками.

Она кивнула мне, соглашаясь. Рано или поздно пациенты придут.

Но не для нас. Только не сегодня.

– Давайте напишем отчет, – сказала старшая медсестра, подходя к нам. – Не о чем говорить.

Мы заполнили отчет о смене на наших пациентов, а затем через десять минут нас всех выгнали. Да и нечем было поделиться с коллегами. Пора идти домой и немного поспать, прежде чем мне снова придется иметь дело с Иззи. Если мне повезет, Риз и Лондон оставят ее на несколько лишних часов, пусть посмотрит телевизор. Возможно, я даже вздремну.

* * *

Большой синий «Харлей» Пэйнтера был припаркован у моего дома.

Я подумала о пистолете, спрятанном внутри. О том, как он избил Аарона. О том, что могло бы случиться, если бы нас с Аароном остановили и обыскали?

Ну и бардак.

Глубоко вздохнув, я открыла дверь, не задаваясь вопросом, как Пэйнтер попал внутрь. Он был «Рипером» – насколько я могла судить, такие вещи, как замки и стены, к ним не относились. Я имею в виду, что он прошел через все границы, которые у меня когда-либо были, так почему это должно быть по-другому?

В гостиной его не было, но из спальни доносилась музыка. Бросив ключи и сумочку на стол, я скинула туфли и подумала, не сварить ли себе чашку кофе, прежде чем встретится с ним. Конечно, это означало, что мне будет трудно заснуть, если произойдет чудо, и я действительно получу такую возможность.

Я ожидала увидеть его в своей спальне, возможно, роющимся в ящике с нижним бельем. Однако звук доносился из комнаты Иззи. Нахмурившись, я подошла к ее двери и медленно открыла ее. Он был внутри, красил одну из ее стен. Пол был покрыт брезентом, а кровать была сдвинута в центр комнаты. Вдоль стены он нарисовал голубое небо над зеленой травой, оставив большую пустую дыру в центре. Теперь он рисовал на ней толстым угольным карандашом, хотя я не могла точно сказать, что именно.

– Привет, – сказала я нерешительно, не совсем уверенная, чего ожидать. Он повернулся и посмотрел на меня, его глаза скользнули по моей одежде.

– Привет.

Я вошла в комнату, потеряв равновесие. Ожидала, что сейчас буду драться с ним – это было странно. – Что ты делаешь?

– Проектирую фреску для Иззи, – сказал он. – Надеюсь, не возражаешь – мы уже говорили об этом некоторое время назад. Ждал тебя вчера вечером и решил, что пора начинать.

Я нерешительно подошла ближе, пытаясь понять его настроение. Однако его лицо было пустым, поэтому я вместо этого изучила контур на стене. Это выглядело так ...

– Это принцесса едет на мотоцикле с рогом единорога на шлеме? – озадаченно спросила я. Пэйнтер кивнул.

– Да, это то, чего хотела Иззи, – сказал он. – Не хочу тебя огорчать, но она хочет, чтобы принцесса и мотоцикл были розовыми. Кстати, я делаю это обычной латексной краской для дома. У меня такое чувство, что в какой-то момент она захочет все изменить.

– Надеюсь, в ближайшее время, – сказала я. – Я действительно устала от розового, и почти уверена, что меня скоро начну блевать от единорогов.

Он рассмеялся. – Да, я тоже.

Подойдя к стене, я провела пальцем по рисунку, думая о том, как он будет выглядеть, когда он закончит. – Она будет в восторге.

– Этого я и добиваюсь, – сказал он. – Она сказала мне, что хочет посмотреть на него и вспомнить, что у нее есть папа, когда меня нет рядом.

Ай.

– Она любит тебя.

– Я знаю.

Повернувшись, чтобы посмотреть на него, я склонила голову набок.

– Я очень устала, – сказала я. – Так что у меня сейчас нет сил играть в игры. Мы собираемся воевать?

Он покачал головой. – Нет. Я был зол на тебя прошлой ночью. Какое-то время думал, что ты трахаешься с другим парнем, но потом понял, насколько это глупо. Лондон не сказала мне, где ты была – Риз, должно быть, упомянул о том, что случилось в Коллапе, потому что она обращалась со мной как с серийным убийцей. Просто на случай, если ты когда-нибудь задумаешься, на чьей она стороне ...

Я улыбнулась.

– Мне с ней повезло, – призналась я. – Когда моя собственная мама сбежала, она взяла меня к себе, как и Джессику. Она была бабушкой для Иззи, матерью для меня ... но я никогда не пойму, почему мама ушла. Я смотрю на Изабеллу и не могу поверить своим глазам, потому что скорее умру, чем брошу ее.

Как ты с делал , сев в тюрьм у .

– Ты когда-нибудь простишь меня? – тихо спросил он, схватив меня за подбородок и заставив посмотреть на него. – Иногда мне кажется, что ты ненавидишь меня по привычке. Это все еще между нами – эта химия. Секс – это не проблема. И я хороший отец для Изабеллы. Я помогу тебе, насколько ты мне позволишь. Чертовски ненавижу твою работу в скорой, но не говорю тебе бросить ее, потому что знаю, что это важно для тебя. Так почему это всегда должен быть бой, Мел?

Покачав головой, я наклонилась к его груди. Его руки обвились вокруг меня, поглаживая спину. Это было приятно. Безопасно.

– Меня это пугает, – призналась я.

– Что?

– Что ты мне не безразличен. Ты для меня загадка – играешь с нашей дочкой, рисуешь ей розовые мотоциклы. Ты даже как-то позволил ей одеть тебя как фею и устроил с ней чаепитие.

Он застонал.

– Как ты об этом узнала?

– Она рассказала мне, – сказала я, сдерживая улыбку. – И она нарисовала картинку. Я взяла ее на работу и показала всем. Но думаю, что ты должен поблагодарить меня, потому что я всерьез подумывал отдать ее Ризу.

Он снова застонал, его рука пробежала по моей спине к затылку. Мышцы там были напряжены после долгой ночной работы, и когда он глубоко вонзил костяшки пальцев, я вздохнула от удовольствия.

– Так в чем же проблема?

– Ты избил Аарона, – тихо сказала я. – Ты действительно причинила ему боль.

– Ты могла бы сесть в тюрьму как его сообщница. Он это заслужил.

– Ты не знала этого, когда напал на него – это было из-за того, что ты ревновал. Это пиздец, Пэйнтер.

– Возможно, – согласился он. – И я также был зол на тебя прошлой ночью, но справился с этим. Это, правда – я потерял свое дерьмо, но, правда и то, что со мной это случается не часто.

– Ты можешь вернуться в тюрьму.

– А тебя может зарезать какой-нибудь псих в реанимации.

Отстранившись, я нахмурилась, глядя на него. – Это совсем другое дело. Я делаю то, что помогает людям, помнишь? Ты... наркотики или что-то в этом роде. Я даже не знаю, чем ты занимаешься – ты мне об этом не рассказываешь.

Его лицо стало серьезным.

– Мел, я не собираюсь лгать тебе о том, кто я, – медленно произнес он. – Я не всегда следую закону, и когда мои братья нуждаются во мне, прикрываю их спины. Но я художник – это то, чем я зарабатываю на жизнь. Я не торгую оружием, не продаю наркотики. Я рисую гребаные картины, а потом продаю их богатым придуркам, чтобы они могли похвастаться моим «примитивным искусством» на своих коктейльных вечеринках. Я с улыбкой возьму их деньги, заплачу клубные взносы, а потом вернусь домой к тебе и Иззи, не сомневайся. Я люблю тебя.

Я закрыла глаза, пробуя слова на вкус. Мы знали друг друга так долго, прошли через многое. Он всегда был рядом, даже когда его не было. Моя жизнь вращалась вокруг Пэйнтера в течение шести лет, от влюбленности маленькой девочки до потребности ненавидеть ... это.

– Я тоже тебя люблю, – медленно призналась я, открывая глаза, чтобы посмотреть на него.

Он наклонил голову, изучая мое лицо.

– Обычно люди не выглядят такими несчастными, когда говорят это в первый раз, – сказал он.

– Обычно людям удается хоть немного поспать, но прошло уже двадцать четыре часа, как я на ногах, – тихо ответила я. – Как я уже сказала, слишком устала, чтобы сражаться, так что лучше выложить все начистоту.

– Значит ли это, что в какой-то момент ты скажешь мне, что это была какая-то галлюцинация, вызванная отсутствием сна?

Я обдумала этот вопрос, а потом покачала головой.

– Нет, я люблю тебя уже давно. Я пыталась двигаться дальше, но не смогла, и все равно меня это бесит, потому что есть много вещей, которые мне в тебе не нравятся ... но это то, что есть.

– Некоторые парни были бы оскорблены подобным заявлением, – сказал Пэйнтер. – Но я думаю, что буду считать это победой.

Я улыбнулась ему, затем отстранилась, оглядывая комнату. Повсюду стояли банки с краской, большие и маленькие. Все разного цвета.

– Откуда все это взялось? – спросила я, махнув рукой в сторону беспорядка.

– О, подбирал их тут и там, – сказал он, пожимая плечами. – Я уже давно планировал эту фреску. Вчера вечером я был просто в бешенстве, а когда я злюсь, то обычно дерусь или рисую. На этой неделе и так уже было много боев.

– Как ты догадался, что я на работе?

– Джессика, – ответил он. – Я позвонил ей.

Это меня удивило. – Джессика ненавидит тебя.

– Знаю, – сказал он. – Сначала она не хотела со мной разговаривать. Возможно, я немного надавил на нее.

Мои глаза расширились. – Ты сделал ей больно?

Он тихо рассмеялся, качая головой.

– Конечно же, нет.

– Тогда, что? – спросила я, широко раскрыв глаза.

– Я угрожал кое-кому позвонить, – сказал он. – Может быть, послать ему несколько фотографий, вот и все. Ты не захочешь знать – поверь мне.

– Это все из-за того, что было много лет назад, когда ты и Джесс…

– Нет, – твердо сказал он, обрывая меня. – Тебе не о чем беспокоиться. Просто отпусти это – когда она будет готова рассказать тебе, она расскажет. Или нет. В любом случае, я использовал это против нее прошлой ночью, и совсем не жалею об этом. Кстати, я все еще злюсь на тебя, но после нескольких часов рисования пришел в себя, и теперь просто счастлив, что ты не была с другим парнем.

Я изучала его лицо, отмечая высокие скулы, кристально-голубые глаза и бледную кожу. – Нам очень повезло, что Иззи получила мою кожу. Ты никогда не загораешь.

Он снова рассмеялся. – Ты отмороженная.

Я пожала плечами и вдруг села. Ладно, «села» это не совсем то – это было больше похоже на то, что мои ноги отказали, но с контролируемой посадкой. Пэйнтер опустился рядом со мной.

Взглянув на банки с краской, я увидела неподалеку маленькую красную и схватила ее.

– Помнишь ту ночь, когда ты учил меня рисовать божьих коровок?

– Отчетливо. Одна из лучших ночей в моей жизни.

– Как ты думаешь, я смогу нарисовать такую же на стене у Иззи?

Пэйнтер оценивающе уставился на меня. – Знаешь, с кем-нибудь другим я бы согласился, но боюсь, что у тебя получится кошмарно. Зомби-мутанты вместо божьих коровок или что-то в этом роде. Может, если мы сделаем это вместе?

Я нахмурилась, но он был прав.

– Ладно, покажи мне.

– Конечно, – сказал он, оглядываясь по сторонам. У стены лежала куча небольших кистей. Он наклонился вперед, чтобы схватить одну из них, затем снова сел. Сняв крышку, открыл банку и протянул мне кисть.

– Давай я найду тебе что-нибудь, на чем можно попрактиковаться.

Я окунула кисть в краску, позволяя ярко-красной капле медленно стекать с кисти обратно в банку. Так много всего произошло за эти годы, что трудно было все это осознать.

– Знаешь, я бы сделала это снова, – вдруг сказала я. Пэйнтер вопросительно посмотрел на меня.

– Все это, – уточнила я. – Я бы сделала это снова и снова. Мы. Я не могу представить себе жизнь без Иззи. Ее присутствие сделало меня сильнее – не думаю, что смогла бы зайти так далеко, если бы не она. Оно того стоило, даже вся эта борьба с тобой.

Пэйнтер улыбнулся и покачал головой. – Ты бы сделала все, что угодно, несмотря ни на что.

Я подняла кисть, изучая цвет. Он был прав насчет божьих коровок, если я попытаюсь нарисовать что-нибудь на стене, Иззи будут сниться кошмары. Закусив губу, я изучала его лицо. Затем наклонился и провел ярко-красную линию вдоль его носа.

Пэйнтер заморгал.

– Какого черта ты это сделала?

– Ты рисовал на мне, – сказал я. – Помнишь? Ты практиковался на мне много лет назад. А теперь, я думаю, ты должен позволить мне попрактиковаться на тебе.

Жар вспыхнул в его глазах, а затем он опустил руки на край своей футболки, стягивая ее через голову.

– Все твое, детка.

Сдерживая смех, я снова обмакнула кисть и нарисовала круг сначала вокруг одного соска, потом вокруг другого. Я последовала за ним, описав широкий полукруг поперек его живота.

– Смотри, это смайлик.

Он закатил глаза, но не остановил меня, когда я снова окунула кисть, на этот раз рисуя линию вдоль его руки. Мне нравились его руки – сильные, с мощными мускулами. Если уж мне пришлось влюбиться в придурка, то, по крайней мере, он был горячим придурком.

– Рад, что ты считаешь меня горячим, – сказал Пэйнтер, и я моргнула.

– Блин, не поняла, что сказала это вслух.

Он наклонился вперед и медленно поцеловал меня. О, это было мило ... Я поцеловала его в ответ, и он схватил меня за талию, притягивая к себе, чтобы оседлать. Я углубила поцелуй, наслаждаясь его вкусом. Как я могла убедить себя, что смогу прожить без этого? Потом Пэйнтер натянул мне на голову скраб-топ[7]. Протянув руку за спину, я расстегнула лифчик, не отпуская его губ, и снова вжалась в него с такой силой, что с глухим стуком опрокинула его на спину.

Мы оба расхохотались, что не помешало ему схватить мои скраб-штаны[8] и стянуть их вниз. Я отпихнула их ногой, села и потянулась к его ширинке. Он попытался помочь мне, но тут его член выскочил наружу, твердый и готовый к действию.

Это было то, чего я хотела.

То, чего не хватало все это время. Пэйнтера. Признать это было облегчением. Опустив голову, я лизнула край головку его члена, а затем позволила своему языку скользнуть вниз по его длине.

– Господи, как же хорошо, – пробормотал он. – Но если…

Я бросила на него быстрый взгляд. – Меньше разговоров. Если ты помолчишь, то не сможешь сказать что-то глупое и все испортить.

– Попался. – Он закрыл свой рот, а я открыла свой, посасывая его, когда начала накачивать член рукой. Его голова откинулась назад, и он со стоном прикрыл глаза рукой. Его рука зарылась в мои волосы, направляя меня, чтобы я двигалась быстрее.

В конце концов, этого оказалось недостаточно – я хотела, чтобы он был внутри. Не то чтобы мне не нравилась эта прелюдия, но прямо сейчас мне нужно было оседлать его быстро и жестко. Скользя вверх по его телу, мое колено ударилось обо что-то, и оно упало с глухим стуком.

– Черт, – сказала я, осознав, что опрокинула банку с красной краской. – Вот дерьмо!

Я оттолкнула его, когда он попытался сесть, что вывело нас из равновесия. Схватив его за плечо, я промахнулась, а потом упала на бок, прямо в ярко-красную лужу.

Пэйнтер расхохотался.

Я снова попытался приподняться, но брезент был дьявольски скользким, и мои руки выскользнули из-под меня. Пэйнтер засмеялся еще громче, поэтому я зачерпнула столько краски, сколько смогла, и швырнула ему в лицо.

Я услышала влажный чмокающий звук.

Теперь я была единственной, кто смеялся, когда он пытался вытереть ее. Зачерпнув еще, я снова швырнула ее в него, попав в грудь. Он бросился на меня, и я закричала, пробираясь назад через беспорядок. Потом он набросился на меня, и мы начали бороться. Он был сильнее, но я была охренительно скользкой, и его джинсы были спущены до колен, стреноживая его. Я продолжала смахивать краску и пытаться втереть ее ему в лицо, пока, наконец, он не поймал меня, перекатывая под себя для глубокого поцелуя.

К сожалению, даже поцелуя от кого-то настолько сексуального недостаточно, чтобы преодолеть вкус краски. С другой стороны, его член все еще был твердым, и если бы мне пришлось выбирать между поцелуями или траханьем, поцелуи не были моим первым выбором. Я наклонилась и схватила его. Хотела, чтобы он был внутри меня ...

Дерьмо.

Даже его член был покрыт латексом, к сожалению не тем, что предохраняет от нежелательной беременности.

– Презерватив, – с трудом выдавила я. – У тебя есть?

– Да, в моем бумажнике, – сказал он, потянувшись за тряпкой. Он вытер руку и выудил из заднего кармана бумажник. Вытащив презерватив, он швырнул кожаный бумажник через всю комнату, видимо, чтобы спасти его от краски. Я с тревогой наблюдала, как он натягивает резинку на свою эрекцию, вспоминая прошлую ночь.

– Вчера вечером мы опять забыли воспользоваться презервативом, – заметила я. – Я не думаю, что это подходящее время для моего цикла, чтобы забеременеть, но ...

Пэйнтер посмотрел на меня свирепым взглядом.

– Если ты снова залетишь, мы поженимся.

У меня отвисла челюсть.

– Ты женишься на мне только потому, что я могу быть беременна?

Он покачал головой, одарив меня, как мне показалось, ободряющей улыбкой, но больше похожей на ухмылку зомби, учитывая красное пятно на его лице.

– Нет, мы все равно поженимся, – сказал он. – Но если ты залетела, мы должны сделать это, пока ты еще можешь влезть в свадебное платье.

– Срань господня.

Он пожал плечами, затем толкнул меня обратно вниз, сосредоточившись между моих ног. Я ахнула, когда он вошел, наслаждаясь растяжкой, даже когда поняла, что на этот раз нам придется полегче – я все еще была больна.

– Осторожно, – предупредила я. – Ты похож на вампира, знаешь об этом? Краска на твоем лице похожа на кровь.

– Все здесь похоже на место преступления, – сказал он, подмигивая мне.

– Боже. Какая метафора для наших отношений.

Он рассмеялся. – Нам лучше принять душ вместе, как только мы закончим здесь. Ничего не поделаешь.

– Я думаю, мы сможем это сделать, – ответила я, обхватив его руками и ногами. Он крутанул бедрами, медленно входя в меня, и я вздохнула.

Это было хорошо. Действительно хорошо. Жаль, что мы разрушили комнату Иззи, чтобы прийти к этому ...

– Ты думаешь, этого брезента будет достаточно, чтобы защитить ковер?

Он отстранился, затем снова вошел в меня, сильно.

– Это вряд ли, – весело ответил он. – Вероятно, мне придется вытащить его и заменить. Полностью стоит усилий, без вопросов. Теперь меньше разговоров и больше ебли. Пожалуйста.

– У тебя получилось, – прошептала я, закрывая глаза и позволяя ощущениям овладеть мной.

Я была не совсем готова выйти за него замуж – пока нет. Я хотела быть уверена, что мы сможем прожить больше недели, не пытаясь убить друг друга ... Но у этого был потенциал. Мало того, мне больше никогда не придется ходить на свидание вслепую.

Простить его, наверное, стоило, только ради этого.

.

П э йнтер

Я на цыпочках вышел в гостиную в одних трусах, потому что джинсы промокли насквозь. Краска все еще была размазана по моему телу, но мне удалось вытереть ноги. Теперь мне предстояло найти бумажные полотенца.

В этот момент дверь открылась, и вбежала Изабелла, а за ней Риз и Лондон.

Все трое замерли.

– Что ты сделал? – спросила Лондон хриплым шепотом. Я нахмурился – немного краски никогда никого не убивало. Иззи закричала и начала плакать. Лондон подняла ее, и в ужасе уставилась на меня.

– Где она? – мрачно спросил Риз.

– Мел? Она в спальне. Я как раз собирал полотенца, чтобы убрать беспорядок. Хотя, наверное, нам придется вытащить ковер.

– Господи Иисусе, мать твою, – сказал Риз. – Лони, уведи отсюда этого ребенка.

Я нахмурился, потом мельком взглянул на свою руку ... капает красным.

– Подожди! – сказал я. – Это краска, а не кровь. Какого черта вы подумали, что я убил ее?

Лондон медленно кивнула, и я понял, что она говорила серьезно.

– Нет, – сказал я им, возмущаясь. – Я люблю Мелани и никогда не причиню ей вреда.

– Учитывая, как ты обошелся с ней прошлой ночью ...

– Нет, ни хрена, – ответил я, повышая голос. – Она может убить меня, но я никогда не сделаю этого. Мел, иди сюда. Иззи дома, и ей нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

– Одну секунду, – крикнула она в ответ, и я увидел, как Лони заметно расслабилась. Затем Мел вошла в гостиную, плотно закутавшись в халат. Ее ноги были вымыты, но все остальное тело все еще было покрыто красным. Краска была даже в ее спутанных волосах. Я поморщился – наверное, надо было хотя бы перейти на более чистую часть брезента.

– Привет, – сказала она, слабо улыбнувшись. Риз тяжело вздохнул и посмотрел на Иззи.

– Пойдем, поедим мороженого. Я думаю, маме и папе нужно еще немного времени.

Мел кивнула, и мне показалось, что она покраснела. Трудно сказать, учитывая ситуацию. – Наверное, это хорошая идея.

– Да, нам определенно нужно мороженое. Может быть, хороший завтрак «Мимоза» – объявила Лондон. – Мы вернемся через час. Это даст вам двоим достаточно времени, чтобы привести себя в порядок. Надеюсь... никогда больше не увижу ничего подобного.

Затем она повернулась и вышла за дверь, Иззи смотрела на нас через плечо. Риз снова вздохнул.

– Веселитесь, дети, – сказал он, следуя за ней.

Мел снова хихикнула, и я покачал головой. Они точно распнут меня в клабхаусе за это.

Наверное, я должен быть счастлив, что он не начал фотографировать.

Г лава 23

Мелани

Октябрь

– Ты выглядишь восхитительно, – сказал Дак, опускаясь на колени рядом с Изабеллой. Она была одета как принцесса, и маленькая сумочка, которую она несла, была уже набита конфетами.

Мы были в оружейной на ежегодном семейном празднике, отмечая Хэллоуин. Позже это превратится в ежегодную взрослую вечеринку на Хэллоуин, и у меня было чувство, что костюмы станут значительно более скудными. Но сейчас мы были окружены толпами симпатичных детей, медленно сходящих с ума и поедающих сладости.

– Я принцесса байкеров, – гордо заявила Иззи. – Прямо как на моей стене. Папа помог мне ее нарисовать.

– Ну вот, держи, принцесса, – сказал Дак, вытаскивая из кармана доллар и протягивая ей. Он взглянул на меня и пожал плечами. – Дядя Дак забыл купить конфетку.

– Похоже, недостатка в этом нет, – сухо заметила я, оглядывая двор. Воздух был свежим, но это был один из тех прекрасных октябрьских вечеров – солнечный, с запахом осени, витающим в воздухе. Ряды столов были заставлены едой, и братья уже разожгли костер. Я не могла не обратить внимания на маленьких байкеров, носящих свои собственные МК-жилеты. Пэйнтер подошел сзади, обнял меня за талию и поцеловал в шею.

– Ты подкатываешь к моей девушке? – спросил он Дака. Старик пожал плечами.

– Может быть, – ответил он. – Но я не могу решить, какой именно. Мел хорошенькая, но твоя маленькая принцесса, вероятно, станет еще красивее, когда вырастет.

– Если ты подождешь меня, я выйду за тебя замуж, – серьезным голосом предложила Иззи. – Но только если ты позволишь мне привезти к тебе домой моих единорогов. А еще на этой неделе у меня будет операция, так что ты тоже должен принести мне фруктовое мороженое. Папа сказал, что я могу съесть столько, сколько захочу.

Дак бросил на меня быстрый взгляд. «Гланды», – произнес я одними губами. Он сделал вид, что обдумывает ее предложение, затем кивнул.

– Договорились, – сказал он, протягивая ей руку для рукопожатия. – Я сейчас же начну строить тебе стойло для единорогов.

– Эй, Мелани! – крикнула Лондон. Я подняла глаза и увидела, что она машет мне рукой из-за столиков с едой. Она была в своей стихии, командуя всеми вокруг, пока готовила еду. – Ты можешь мне помочь? Мне нужно, чтобы кто-то разрезал пироги.

– Конечно, – крикнула я в ответ и посмотрела на Иззи. – Присматривай за папой вместо меня, ладно? Убедитесь, что он делает правильный выбор.

Пэйнтер укусил меня сзади за шею. Чмокнув его, я направилась к Лондон, которая протянула мне нож.

– Это для Пэйнтера или для пирога? – уточнила я.

– Я еще не простила его. Можешь выбрать сама, – сказала она, подмигнув. – Разрежь каждый на восемь кусков, кроме больших от «Костко». Из них мы сможем сделать двенадцать.

Я принялась за пироги, заметив, что один из них был черничным – интересно, кто его принес? Мне нужно было как можно скорее подружиться с этим человеком.

– Ты можешь передать мне полотенце? – спросил меня кто-то. Я подняла глаза и увидела девушку с кожей чуть темнее моей и головой, полной упругих черных локонов. – Я хотела вытереть эту кастрюлю.

– Конечно, – сказала я, улыбаясь ей. – Я Мелани, а как тебя зовут?

– Диана. Я здесь новенькая, только что переехала в город.

– О, – ответила я, задаваясь вопросом, была ли она с кем-то из клуба.

– Мел, ты не поможешь мне взять подносы с овощами? – спросила Лони. Быстро махнув Диане рукой, я последовала за Лони через заднюю дверь на кухню, откуда она направилась прямиком к одному из холодильников. Вытащив три больших овощных подноса, Лони протянула их мне, а затем схватила картонную коробку с прилавка, загружая ее пакетами хот-догов.

– У нас есть палочки, чтобы дети могли поджарить их сами, – сказала она.

– Это слишком много для детей.

Она рассмеялась.

– Да, но как только дети начнут, парни последуют за ними. Обычно я ненавижу хот-доги, но даже мне время от времени нравится, когда их жарят на открытом огне.

– Так кто такая Диана? – спросил я. – Только что встретила ее на улице – никогда раньше не видела.

– Новая клубная шлюха, – прямо ответила Лони. – Она кажется достаточно дружелюбной. Риз сказал, что она появилась несколько недель назад. Дак дал ей место для ночлега.

Я подняла брови.

– Она и Дак?

Она кивнула. – Видимо.

– Ничего себе, хорошо для него.

* * *

Через час Иззи забралась ко мне на колени и начала зевать.

– Готова отвезти ее домой? – спросил Пэйнтер. Я молча кивнула.

– Думаю, да. Это был долгий день. Ты останешься на вечеринке? – Постоянно прибывали новые люди, некоторых из них я знала, а некоторых нет. Среди них было слишком много девушек, одетых в «костюмы» размером с почтовую марку.

– Я поеду домой с вами, ребята, – ответил он, и я улыбнулась. Мелани: один. Бродяги Хэллоуина: ноль.

– Черт возьми! – крикнул кто-то. Я подняла глаза и увидела группу мужчин, собравшихся вокруг чего-то около костра. – Вызовите девять один один!

Мы с Пэйнтером переглянулись, и я толкнула Иззи в его сторону. Она протестующе вскрикнула, но я проигнорировала ее и побежала к огню, с силой проталкиваясь сквозь толпу мужчин.

Дак лежал на земле с закрытыми глазами.

– Что случилось? – рявкнула я, опускаясь на колени рядом с ним и нащупывая пульс. Ничего. И с дыханием то же самое.

– Он сказал, что у него болит грудь, – ответил Риз. – Мы принесли ему стул, и он упал.

– Риз, позвони девять один один, – приказала я. Все замолчали, и я поняла, что они не привыкли к тому, чтобы женщина отдавала приказы их президенту. Перевернув Дака на спину, я посмотрела на круг мужчин и прорычала: «Я гребаная медсестра скорой помощи, и это означает, что прямо сейчас я здесь главная. Позвоните в девять один один, и кто-нибудь найдите Пэйнтера. Мне нужна моя связка ключей. У вас есть дефибриллятор?»

– Нет, – резко ответил Хос. – Нам и в голову не приходило, что он когда-нибудь понадобится.

Конечно, нет.

Поднявшись на колени, я провела пальцами по груди Дака, находя нижнюю часть его грудины. Расположив основание ладони левой руки чуть выше, я положила правую поверх нее и надавила всем своим весом.

Его грудина громко хрустнула. Я почувствовала хруст его ребер, когда начала сжимать грудь. Один. Два. Три – до тридцати, и очень быстро.

– Где моя связка ключей? – крикнула я, оглядываясь по сторонам. Пэйнтер опустился рядом со мной, протягивая ее. Я нашла маленький мешочек, который всегда держала прикрепленным к ней, и вытащила легкую карманную маску СЛР для первичной реанимации, надев ее на рот Дака, чтобы защитить себя от любых его болезней. Затем сделала два мощных вдоха, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь.

Пора снова начинать массаж. Я посмотрела на Пэйнтера.

– Ты мне поможешь, – сказала я ему. – Я сделаю тридцать компрессий, а потом ты сделаешь ему два глубоких вдоха. Смотри на меня в следующий раз, а потом делай то же, что и я. После пяти циклов мы поменяемся местами – иначе у нас ничего не получится.

Он кивнул.

Один. Два. Три. Четыре...

Я уже чувствовала, что устала, что было неудивительно. Настоящая сердечно-легочная реанимация не бывает такой гладкой и легкой, как показывают по телевизору, да и компрессии должны быть глубокими, чтобы реанимировать пациента. Его органы нуждались в кислороде, и с каждой минутой умирало все больше сердечной мышцы.

К тому времени, как мы поменялись местами, у меня уже болели руки и спина. Я снова проверила его пульс. По-прежнему ничего.

– Скорая едет? – уточнила я.

– Да, – ответил Риз. – Но они будут не раньше чем через десять минут.

Блядь. Глупый старик, у которого случился сердечный приступ посреди пустыни. Внезапно Дака вырвало, и я дернулась назад, схватив Пэйнтера за руку. – Мы должны перевернуть его, иначе он утонет в собственной блевотине.

Толкнув Дака на бок, я позволила отвратительной жидкости, смешанной с кусочками хот-дога, вытечь из его рта, а затем перевернула его обратно. Он еще не был в безопасности.

– Ладно, можешь начинать сначала.

После этого время словно замедлилось – бесконечный цикл нажатий и вдохов, прерываемых проверкой пульса. Мы снова поменялись местами, и еще раз, снова и снова, пока, наконец, я не нащупала его пульс.

– Остановись! – крикнула я. – У меня есть кое-что.

Пэйнтер откинулся назад, тяжело дыша, пока я прислушивалась к дыханию Дака. Он дышал. Я упала на задницу, измученная, но торжествующая.

– Он жив, – сказала я, чувствуя головокружение от облегчения.

– Проходите, – раздался мужской голос. Риз оттолкнул людей с дороги, когда к нам подошли санитары с оборудованием в руках.

– Я медсестра скорой помощи, – сказала я им. – Он был в состоянии клинической смерти где-то ...

Гребаный ад. Я понятия не имела, как долго он был без сознания.

– Двадцать минут, – мрачно вмешался Риз.

– У него в анамнезе были сердечные заболевания? – спросили парамедики.

– Понятия не имею, – ответил Риз. – В последнее время он часто бывал у доктора, но никому не сказал, почему.

Я почувствовала, как кто-то схватил меня за руку и оттащил от тела Дака. Пэйнтер.

– Хорошая работа, – тихо сказал он. Я кивнула, потому что он был прав – мы проделали дьявольски хорошую работу. Обняв меня за талию, Пэйнтер помог мне перебраться на траву, где я легла на спину, прикрыв глаза рукой. Он рухнул рядом со мной, а Иззи подбежала и встала между нами.

– Дядя Дак мертв? – спросила она, явно испугавшись. Я крепко прижала ее к себе.

– Нет, детка. Но у него больное сердце. Они собираются отвезти его в больницу и посмотреть, смогут ли они это исправить.

– Каковы его шансы? – спросил Пэйнтер. Я обдумала этот вопрос.

– Зависит от обстоятельств, – призналась я. – У меня нет возможности узнать, насколько сильно он пострадал и почему у него вообще случился сердечный приступ. Если они доставят его в больницу вовремя, а они в состоянии это сделать, они вставят катетер ему в пах и все проверят. Если они обнаружат закупорку, они должны убрать ее и поставить стент. Это обычная процедура – он может вернуться домой к завтрашнему дню. Хотя это лучший вариант развития событий. И ему будет чертовски больно, несмотря ни на что. Наверное, я сломала ему половину ребер.

– Это всегда так? – спросил он.

– Например, что?

– Что... жестокость?

Я рассмеялась. – СЛР? Да. Это не то, что вы делаете для удовольствия.

– Я устала, – объявила Иззи. Я и она обе.

– Большинство членов клуба отправятся в больницу, – сказал Пэйнтер. – Но я думаю, нам пора домой. Я опустошен.

– Звучит как план. Я сделаю несколько звонков, как только мы доберемся туда, посмотрим, дадут ли они мне какую-нибудь информацию. Может, ты оставишь здесь свой байк, и отвезешь нас обратно?

– Да, – сказал он, приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть на меня. – Они все захотят поблагодарить тебя – ты герой, Мел.

Я слабо улыбнулась ему и покачала головой.

– Нет, я всего лишь медсестра. Но помни сегодняшний вечер, когда мы поссоримся в следующий раз, хорошо? Потому что я знаю около сотни различных способов убить тебя во сне, вернуть обратно, а потом сделать это снова.

Его глаза расширились, и Иззи засмеялась, хлопая в ладоши.

Лучший. Ребенок. Когда-либо.

П э йнтер

Через три дня

– Какого черта ты здесь делаешь? – возмутился я, потребовав ответа. Я только что подъехал к оружейной комнате для экстренного собрания в церкви, когда Дак остановился рядом со мной. Я навещал его на следующий день после сердечного приступа, так что знал, что с ним все в порядке, но все равно удивился, увидев его здесь.

– У нас встреча, – сказал Дак, нахмурившись и неуклюже направляясь к зданию. – Я всегда прихожу на собрания. Хотя мне пришлось ехать в гребаной клетке, чтобы добраться сюда.

– Мел сказала, что не хочет, чтобы ты ездил на байке пару недель, – напомнил я ему. – Ничего особенного, помнишь?

– Знаю, – прорычал Дак. – И это на хрен убивает меня. Но моя новая девушка хорошо обо мне заботится. Твою мать, несправедливо, что, когда она моет меня губкой, у меня не может быть хэппи‑энда.

– Тебе не нужно мыться губкой – ты можешь просто принять душ, – резонно заметил я. Дак ухмыльнулся.

– Она этого не знает. А теперь пойдем внутрь, Пик сказал, что это важно. Лучше выслушаем, что он скажет.

* * *

– Мне позвонили из Холлис-Фоллз, – сказал Пикник, оглядывая стол. – Не очень хорошие новости. На Гейджа напали сегодня утром. Подробности неясны, но его старуха нашла его на полу в гостиной полумертвым – всего изрезанного. Он сейчас в неотложной хирургии.

– Это связано с клубом? – спросил Ругер.

– Корд так думает, – сказал Болт, переглянувшись с Пикником. – Они забрали его цвета. Кто-то хочет начать войну.

Слова тяжело повисли над столом. Я не знал, как все остальные, но сам мысленно перебирал список потенциальных подозреваемых, и ничего не сходилось. Кто был достаточно силен, чтобы бросить нам вызов прямо сейчас?

– Думаешь, это Картель? – спросил Хос.

– Возможно, – предположил Пик. – К северу от границы все может снова накалиться. Я думаю, мы должны поехать и проверить все сами. Рэнс тоже в пути. До него доходили слухи, так что есть все шансы, что это связано с тем дерьмом, которое сейчас происходит в Ванкувере. Что скажите?

– Я с тобой, – ответил Ругер. – Мы могли бы подъехать, засвидетельствовать Гейджу свое почтение и по пути немного порыскать вокруг. Они все еще маленький чаптер – возможно, это поможет им немного лучше выспаться сегодня, зная, что у них есть подкрепление.

– Кто-нибудь не согласен? – спросил Пик. Все промолчали. – Тогда ладно. Дак может остаться. Нам понадобится еще пара тел, чтобы прикрыть наши задницы.

– Мне нужно остаться, – объявил я. – Завтра Иззи удаляют гланды. Надеюсь, это не будет большой проблемой, но они дадут ей наркоз. Обещал ей, что буду рядом, когда она проснется.

Я ждал, что кто-нибудь запротестует, поиздевается надо мной из-за моего отказа.

– Понятно, – сказал Пик. – Проспекты остаются. Они могут помочь здесь, в оружейной, и убедиться, что никто не попытается напакостить нам на этом фронте. Выезжаем через час – если вам нужно сбегать домой и захватить немного дерьма, сейчас самое время. Предположим, что все может обернуться плохо, поэтому мы едем во всеоружии. Поговорите с Ругером, если вам нужно дополнительное оружие или больше боеприпасов.

Он резко стукнул молотком по столу и встал. Я последовал за ним, схватив его за руку.

– Извини, что не еду с вами.

– Не извиняйся, все нормально, – ответил он. – Во всяком случае, мне не нужен брат на дороге, который не сосредоточен на деле. И не достаточно оставить одних проспектов – я больше беспокоюсь о Даке, чем о чем-либо еще. Я сказал ему не ходить в церковь, но он все равно пришел. Он не бережет себя, терпеть не может показывать свою слабость. Проспекты и Диана не имеют ни малейшего шанса держать его в узде.

– Господи, и ты думаешь, что я смогу? – спросил я, сдерживая смех. – Дак делает то, что хочет. Всегда так было.

– Да, и через две недели он снова сможет, – ответил Пик. – Но доктор сказал, что если он не успокоится, то может разорвать артерию в паху – ту самую, которую они проткнули для катетера. Если он начнет истекать кровью в таком месте, то кровотечение не прекратится, пока он не умрет. Мел слишком много сделала, спасая его мерзкую задницу, чтобы мы потеряли его из-за какой-то глупости.

– Верно, и что я должен сделать, чтобы остановить его? – сказал я, качая головой. – Этот ублюдок убил во Вьетнаме больше парней, чем братьев во всем клубе. Он не собирается ко мне прислушиваться.

Пик фыркнул.

– Он убивал больше парней во Вьетнаме каждый раз, когда рассказывал эту историю, – ответил он. – Думаю, если он допечет тебя, ты сможешь заставить Мел накачать его зад наркотиками. Или связать его, не знаю. Просто присматривай за ним, Ладно?

– Ты поручаешь мне невыполнимую задачу, – медленно понял я. Пикник приподнял бровь. – Все, что вам нужно сделать, это выяснить, кто напал на клуб, и остановить их. Я же должен контролировать Дака.

– Заметь, это не я вызвался остаться в Кер-д'Алене, – самодовольно сказал он. – Удачи.

– Пэйнтер, быстро тащи свою задницу сюда! – крикнул Дак из бара. – Давай поговорим с проспектами, убедимся, что они понимают, чего от них ждут.

– Ты планировал, что я останусь здесь? – спросил я с внезапной вспышкой озарения. – Из-за Мел?

Пик пожал плечами. – Это твое мнение. А теперь ты слышал этого упрямца, тащи свою задницу туда. Дак ждет.

Затем Пик весело отсалютовал мне. Я показал ему средний палец, потому что пошел он на хуй.

Г лава 24

Мелани

– Ты хочешь посмотреть телевизор? – спросила я Иззи, прижимаясь к ней, лежа в своей кровати. Нашей кровати – моей и Пэйнтера. Это все еще казалось очень странным, даже после того, как мы прожили вместе больше месяца.

– Да, – тихо ответила Иззи. Операция прошла хорошо, и теперь она смаковала голубое фруктовое мороженое, словно от этого зависела ее жизнь. Это было уже третье, но дети-адвокаты, и она всерьез восприняла оговорку «неограниченно». В какой-то момент мне придется прервать ее – не хотелось рисковать расстройством желудка. Потянувшись за пультом, я включила маленький телевизор, стоявший на комоде. Иззи вздохнула от удовольствия, и я поцеловала ее в лоб.

– Смотри, кто к тебе пришел, – с порога сказал Пэйнтер. За ним шла Шерри, неся еще одну коробку мороженого. Лондон привезла его раньше, и Пэйнтер, конечно, тоже принес примерно тысячу штук.

Очевидно, Изабелла заставили пообещать всех.

– Как ты? – спросила Шерри. Иззи, загипнотизированная телевизором, показала ей большой палец. Шерри подняла бровь, и я пожала плечами. Она рассмеялась. – Пожалуй, положу в морозилку.

Телефон Пэйнтера зазвонил, и он вышел, чтобы ответить на звонок. Я прижалась ближе к своей девочке, на секунду закрыв глаза. Я ни хрена не спала прошлой ночью – очень хорошо знала, что удаление миндалин – не такое уж большое дело, но когда твоему собственному ребенку плохо, ты начинаешь волноваться.

– Мел? Ты можешь выйти в гостиную? – спросил Пэйнтер, просовывая голову обратно. – Нам нужно поговорить.

Снова поцеловав Иззи, я последовала за ним.

– Что случилось? – спросила я.

– Дак, – сказал он мрачным голосом. – Очевидно, он решил сгрести листья. Звонила Диана. Пик сказал ей, чтобы она позвонила мне, если он попытается что-нибудь выкинуть.

– Ты что, блядь, издеваешься? Это слишком рано после его сердечного приступа – мало того, что его ребрам пиздец, но и артерия в паху может не выдержать такой нагрузки. Если она лопнет, он истечет кровью через несколько минут. У нас не будет времени, чтобы спасти его.

– Ни хрена себе, – вздохнул он. – Съезжу туда, проверю, как он. Ты будешь на телефоне на случай, если мне понадобится медицинская консультация?

– Конечно. Знаешь, если он такой придурок, ты должен заставить его поговорить со мной. Я видела, как люди истекают кровью – это не очень красиво. В человеческом теле много крови, и как только она начинает брызгать из артерии, то начинается кровотечение. Он не может с этим связываться.

– Что происходит? – спросила Шерри, выходя из кухни.

– Дак.

– Дак?

– Один из братьев в МК, – сказал Пэйнтер. – Тот, у кого случился сердечный приступ, решил поработать на лужайке.

– Ты что, блядь, издеваешься? – спросила она. – Это же было три дня назад?

– Да, знаю, – ответил Пэйнтер, поднимая руки в знак капитуляции. – Ладно, я ухожу. Оставайся у телефона.

– Позвони мне, когда увидишь его. Надеюсь, что с ним все в порядке.

– Ну конечно.

Он поцеловал меня в лоб, затем схватил ключи и вышел за дверь. Через несколько секунд я услышал рев его мотоцикла.

– Это безумие, – прорычала Шерри. – Мужчины такие глупые. Одних ребер должно было хватить, чтобы убедить его успокоиться ...

– Расскажи мне об этом. Пойду, проверю, как там Иззи.

Вернувшись в спальню, я обнаружила, что Изабелла крепко спит на середине кровати. Голубое мороженое упало рядом с ней и растаяло на моей простыне. Похоже, там умер какой-то Смурф. Схватив несколько салфеток, я подхватила его и отнесла обратно на кухню.

– Спит, – сказала я Шерри. – Хочешь чашечку кофе?

– Всегда, – ответила она. – И нам надо поговорить. У меня есть горячие новые сплетни – помнишь, мы должны были познакомиться с новым кардиологом? Ну, я слышала…

* * *

Час спустя я знала о новом кардиологе больше информации, чем когда‑либо хотела, включая его группу крови. В буквальном смысле. У него была первая отрицательная – универсальный донор – видимо, он любил этим хвастаться.

Чего я не знала, так это как там Дак. Пэйнтеру потребовалось бы не больше пятнадцати минут, чтобы добраться туда.

– Я позвоню ему.

– Кардиологу? – спросила Шерри. – Ладно, его номер …

– Нет, Пэйнтеру, – сказала я, закатывая глаза. – Хотя, может, тебе и стоит позвонить чокнутому доктору Лав и пригласить его на свидание? Ты явно одержима им.

Она показала мне средний палец, когда я схватила свой телефон, и по привычке сделала ответный жест. Набрав номер Пэйнтера, я подождала, пока он возьмет трубку.

Ничего.

Это было странно.

Повесив трубку, я написала ему, прося сообщить последние новости. Потом снова пошла проверить Иззи, которая все еще крепко спала. Когда я вернулась, Шерри уже рылась в холодильнике, и я поняла, что уже поздно – почти семь.

– У меня плохое предчувствие, – сказал я ей. – Пэйнтер должен был связаться со мной – он обещал, что даст мне знать, как дела у Дака. Теперь я беспокоюсь, что что-то пошло не так.

Шерри медленно кивнула.

– Если он был настолько глуп, что работал во дворе, это вполне возможно, – признала она. – Ты хочешь поехать туда?

Я снова посмотрела на телефон, потом подумала о дочери.

– Я не хочу оставлять Иззи, но беспокоюсь об этом упрямом старике.

– Так пойди и проверь этого Гуса…

– Дака.

– Неважно. Проверь как там он, а я присмотрю за Иззи.

– Я не должна оставлять ее, она сегодня утром перенесла операцию.

– Ты ведь помнишь, что я медсестра в отделении неотложной помощи? – сказала Шерри. – И не только это, я знаю ее полжизни. Со мной она в такой же безопасности, как и с тобой. Наверное, даже в большей, из-за моей эмоциональной дистанции. Если она испугается, я прижму ее к себе. Если у нее возникнут осложнения, я с ними разберусь. Она, наверное, даже не проснется, пока тебя не будет.

Я подняла трубку и снова набрала номер Пэйнтера.

По-прежнему ничего.

– Да, пожалуй, я пойду, – сказала я, наконец. – Пэйнтер должен был позвонить.

– Мерзавец, – сказала она мне, махнув рукой. – Беги. Удирай. Я тебя прикрою.

* * *

Дак жил около Ратдрам, в старом доме, который знавал лучшие времена. У него было около двадцати акров земли, по большей части прерии. Я узнала адрес от Лондон, которая сказала мне позвонить ей, как только я все выясню.

В то утро шел дождь, и, к моему «счастью», подъездная дорожка представляла собой сплошную грязевую яму. Пэйнтер припарковал свой байк у ворот, рядом со старым ржавым «Шевроле», на котором ездил Дак, когда не мог сесть на мотоцикл. Разглядывая жижу, я решила последовать его примеру и пристроилась рядом с ним.

Когда я вышла, мом выцветшие конверсы со свистом погрузились в рыхлую землю. Гадость. Пэйнтер мне за это заплатит.

И Дак тоже.

Дом стоял достаточно далеко от дороги, так что мне потребовалось добрых десять минут, чтобы дойти туда, включая время, которое я потеряла, падая на задницу, пытаясь подняться, а затем снова падая – на этот раз лицом вниз. Я проверила свой телефон. По-прежнему ничего. Если бы я поднялась туда и увидела Пэйнтера и Дака, сидящих на крыльце и пьющих пиво, им не пришлось бы беспокоиться о том, что повреждения кожи вокруг раны входного отверстия катетера могут убить его.

Я бы сделала это голыми руками.

Показался дом, и я была уже в двадцати футах от него, когда услышала крики.

– Когда придет время убить его, это хочу сделать я! – закричала женщина. Какого черта, это была Дина?

Из глубины дома донесся незнакомый мужской голос, хотя я не смогла разобрать слов. Черт возьми. Вытащив телефон, я быстро отправила Лондон сообщение.

Я: З десь, в доме Дака , что-то не так. Я пока не знаю что , но думаю, тебе стоит позвонить Ризу

Выключив телефон, я сунула его обратно в карман, а затем начала обходить дом по направлению к задней двери. У меня не заняло много времени, чтобы найти окно, которое, к счастью, было оставлено открытым. Опустившись, я поползла вперед по мокрой земле, затем медленно подняла голову, чтобы заглянуть внутрь.

Ах, бля.

Это была плохая ситуация. Действительно плохая. Со страху можно описаться. Пэйнтер сидел в центре кухни на деревянном стуле, его руки были скованны за спиной наручниками. Ноги были привязаны к ножкам стула, а рот был заткнут рваным платком. За ним на полу лежал Дак. Его глаза были закрыты, а на лице образовался огромный синяк. Хуже того, я увидела темное пятно возле его паха.

Кровь или моча.

У меня было ощущение, что это кровь, хотя для полного кровотечения ее было недостаточно. Ещё нет. Но это может измениться в любую минуту. Я снова посмотрела на Пэйнтера. На этот раз его глаза встретились с моими. Он быстро и сильно тряхнул головой, а затем дернул подбородком в мою сторону. Смысл был ясен – он хотел, чтобы я убралась. Я поднесла руку к уху, притворяясь, что это телефон, давая ему понять, что зову на помощь. Опустившись обратно, я вытащила свой сотовый и отправила Лондон еще одно сообщение, продублировав его Ризу.

Я: П э йнтера держат в плену в доме Дака . Н аблюдаю снаружи. Дак на полу . Отправь помощь сейчас же

Дверь из столовой в кухню с грохотом распахнулась, и в комнату в сопровождении Дианы вошел незнакомый мне крупный мужчина. Она выглядела как-то иначе – жестче. Она шла с еще большей развязностью, держа в руках пистолет. Стоя над Даком, она небрежно пнула его по яйцам.

У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на пятно, ожидая, что оно расширится – сколько может выдержать его артерия?

– Я чертовски давно хотела это сделать, – сказала она. Здоровяк шагнул к ней и притянул к себе, чтобы обнять.

– Прости, Талия, детка, – сказал он. – Я знаю, что это было нелегко.

– Боже, у него по утрам так блядь плохо пахло изо рта, Марш – сказала она странным детским голосом, словно плаксивая маленькая девочка. – Клянусь, отсосать ему было легче, чем поцеловать.

– Теперь все закончилось, – ответил он, снова сжимая ее в объятиях. Затем отпустил ее и снова подошел к Пэйнтеру. Он протянул руку и с такой силой ударил его по лицу, что кресло качнулось. – Ты облажался, Леви. Пять гребаных лет я сидел в камере из-за тебя. Я уже убил твоего друга, и теперь твоя очередь. Ты даже не представляешь, как мне понравилось его резать. Мне будет так весело играть с тобой.

С этими словами он вытащил карманный нож и открыл его, медленно разрезая лоб Пэйнтера вдоль линии волос. Кровь хлынула на поверхность, стекая по его лицу. Блядь, блядь, блядь! Я не могу сидеть здесь и смотреть, как они убивают его. Как в аду.

– Я подумал, что могу начать с того, что сниму с тебя скальп.

Талия одобрительно хмыкнула, и я опустилась под окно, гадая, что же мне делать – Риз пришлет помощь, но сколько же времени это займет? Большинство парней уехали из города ... Может позвонить в полицию?

Нет. Пэйнтер не любит полицейских. Но Пэйнтер был близок к тому, чтобы умереть. И, черт возьми, даже если я вызову полицию, успеют ли они добраться сюда вовремя, чтобы спасти его? Если бы только у меня было какое-нибудь оружие ... например, пистолет, спрятанный в его байке. Смогу ли я спасти его и Дака, их обоих? Я не была уверена, но знала одно – я не спасу их, ничего не делая.

Я поползла вдоль стены дома, скользя в грязи через каждые несколько футов. Затем сорвалась с места, и побежала к припаркованным машинам. Грязь засасывала мои кеды, и я дважды падала по дороге. Все это не имело значения. Время шло – слишком много времени, и я знала, что они могут быть уже мертвы. Казалось, прошел целый год, прежде чем я добралась до мотоцикла и остановилась рядом с ним. Сначала я не могла найти защелку, потому что мои пальцы были все в грязи и онемели от холода. Потом защелка распахнулась, и я схватила пистолет. Трясущимися руками я оттянула затвор назад, радуясь, что в прошлом году после нападения Тоджера пошла на курсы самообороны.

Ты можешь это сделать.

Схватив лишнюю обойму, я направилась обратно к дому, молясь, чтобы не было слишком поздно. К этому времени я была полностью покрыта грязью, и потеряла один из своих конверсов. Но все это не имело значения. Сейчас самое главное – вернуться назад вовремя.

Спасти их.

Но как?

Каким-то образом я заставила себя замедлить шаг и бесшумно подкрасться к окну – это было нелегко. Адреналин заставил мое сердце бешено колотиться, а легкие тяжело дышать. Каждый вдох казался громче предыдущего, но я заставила себя успокоиться. Сосредоточиться.

«Представь, что ты в реанимации,оказываешь первую помощь», – сказала я себе. Ты классная, ты профессионал. Ничто не может помешать тебе.

Эта мысль успокоила меня.

Подойдя к окну, я медленно подняла голову. Боже. Лицо Пэйнтера было залито кровью. Раны на голове сильно кровоточат – не паникуй! Марш стоял над ним, небрежно потягиваясь, как человек после тяжелого рабочего дня. Затем он посмотрел на Диану.

– Хочешь сделать следующий шаг? – спросил он. Она пожала плечами, и я попыталась прочесть выражение ее лица. Во всяком случае, она выглядела почти скучающей.

– Я думаю, ты должен просто пристрелить его, – сказала она, вытаскивая пистолет. – Знаю, что ты любишь играть с ними, но у нас мало времени. Его сучка, вероятно, рано или поздно заскучает без него. Нам надо убираться отсюда – нас ждут на границе.

– Пять лет, Талия. Пять лет я ждал этого момента. Дай мне немного гребаной поблажки, ладно?

– Неважно, – сказала она, надув губы. – Хочешь пива?

– Нет, – сказал он, снова поворачиваясь к Пэйнтеру. – Я хочу порезать ему лицо.

Я крепче сжала пистолет. Может, мне попытаться застрелить его? Но их было двое, и у Дианы – нет, у Талии – тоже был пистолет. Причиню ли я больше вреда, чем пользы?

Талия направилась к холодильнику, и я увидела, как что-то шевельнулось на полу у ее ног.

Дак.

Его глаза были открыты, и он следил за ней. Затаив дыхание, я наблюдала, как старик ударил быстрее змеи, поймал ее за лодыжку и повалил на пол. Пистолет полетел, и он нырнул за ним, плавно подняв его. Дак с грохотом выстрелил, и Марш упал.

Выстрел снес верхнюю половину черепа.

Талия закричала, бросаясь к Даку. Она начала пинать его ногами, борясь за оружие, и пока я в ужасе наблюдала, пятно на его штанах начало расти.

Быстро.

Кровь стекала по его ноге, бежала по полу. Ярко-красная артериальная кровь. Казалось, он даже не замечал, что истекает кровью, а просто продолжал бороться, пока его тело не осело на пол, как тонущий корабль в море крови. Талия вырвала пистолет из его руки, торжествующе подняла его и выстрелила ему в грудь. Затем она повернулась к Пэйнтеру, прицеливаясь для следующего выстрела.

Я выстрелила раньше нее.

Моя первая пуля попала ей в плечо, взрывом стекла разбив окно между нами. Вторая пуля прошла мимо, а третья попала ей в ногу. Четвертая пробила пол примерно в шести дюймах от ноги Пэйнтера, и я чуть не выронила пистолет, потрясенная тем, как легко могла бы случайно убить его.

Талия кричала и стонала, катаясь по полу. Обежав дом сзади, я потянулась к двери, молясь, чтобы она не была заперта. Слава Богу, это было не так – нам все же повезло. Вбежав на кухню, я бросилась на Талию, ударив ее головой об пол так же сильно, как Тоджер ударил меня.

Она замолчала.

Я осторожно встала, ища пистолет, который она уронила – он скользнул по полу и остановился рядом с плитой. Схватив его, я выбросила его из разбитого окна в грязь. Затем, спотыкаясь, подошла к Пэйнтеру, и вытащила кляп у него изо рта.

– Ты в порядке? – ахнула я, пробегая глазами по его ножевой ране. Слава Богу, она не выглядела опасной.

– Да, это всего лишь один порез, – сказал он. – Ты была потрясающей, Мел.

– Я должна освободить тебя – ты не знаешь, где ключи от наручников?

– Сначала свяжи ее, – сказал он. – Насколько мне известно, у нее есть еще один пистолет. Потом проверь Дака.

Дак был мертвее дверного гвоздя – я знала это и без проверки. «Старик был мертв в ту же минуту, как лопнула его артерия», – подумала я с профессиональной отстраненностью. Позже я сойду с ума, но сейчас я была занята.

– Дак умер, – решительно заявила я. – Он истек кровью – этого никто не переживет. Чем мне ее связать?

– Под раковиной, наверное, есть веревка, – сказал он. – Дак держит там всякое дерьмо.

Пересекая кухню, мне пришлось пробираться через кровь Дака, чтобы добраться до раковины. Проходя мимо, я на мгновение опустилась на колени, по привычке проверяя его пульс, хотя знала, что это бессмысленно.

Ничего.

Ничего удивительного. Сделав глубокий вдох, я отогнала эмоции, притворяясь, что он просто еще один пациент в реанимации. Мы теряли их каждый день – если бы я отключалась каждый раз, когда это случалось, я бы никогда не пережила смену.

Под раковиной лежали брезент, веревка, большая коробка с черными мешками для мусора, клейкая лента и ножовка. Я моргнула. Не думай об этом сейчас. Вообще не думай. Просто возьми веревку и свяжи ее. Я схватила то, что мне было нужно, и вернулась к неподвижному телу Талии. Связала ей сначала руки, а потом ноги, прежде чем проверить пульс.

Он был слабым, но определенно прощупывался.

Разорвав на ней рубашку, осмотрела пулевое ранение на плече, затем огляделась в поисках чего-нибудь, на что можно было бы надавить. Полотенце, подушка. Что-нибудь.

– Она может выжить, – жестко сказала я. – Но мы должны быстро доставить ее в больницу. Будет трудно вызвать сюда «скорую», но…

– Нет, – ответил Пэйнтер. Я замерла, повернувшись к нему. Кровь все еще текла по его лицу, а глаза были холодными – как у какого-нибудь монстра из фильма ужасов. – Посмотри, что она сделала с Даком.

Проследив за его взглядом, я уставилась на мертвого старика, лежащего на полу.

– Подумай об этом – убить его было для нее недостаточно, – продолжал он. – Сначала она трахнула его, использовала, чтобы заманить меня сюда. Ты видела их – они планировали пытать меня, и уже порезали Гейджа. Если мы вызовем «скорую», нам придется все это объяснить, и я не знаю, чем это закончится.

Я снова посмотрела на Талию, наблюдая, как из раны сочится кровь. Если я не сделаю что-нибудь очень скоро, она умрет.

Нужно ли мне сесть и просто наблюдать?

Дак отдал свою жизнь, чтобы спасти нас. Она хотела застрелить Пэйнтера – ей наскучили его страдания. Закрыв глаза, я попыталась собраться с мыслями. Пытаясь понять, что должна делать ...

– Если она выживет, то снова придет за нами, – тихо сказал Пэйнтер. – А как же Иззи?

Нет, он ошибался. Она ведь не обидит невинную маленькую девочку, правда?

Может быть.

Я медленно встала, пятясь назад.

– Ты не знаешь, где ключи от наручников? – спросила я, сглотнув. – Я должна освободить тебя.

– Наверное, в кармане у Марша, – предположил он, поморщившись. – Тебе придется достать их.

Подойдя к большому мужчине, я наклонилась и запустила руку в его джинсы. От него пахло железом, мясом и дерьмом. Боже, сколько раз я чувствовала этот запах в приемном покое?

Слишком часто.

Я нашла связку ключей и вытащила их. – Эти малыши, здесь?

– Похоже на то, – буркнул Пэйнтер. Я подползла к нему, и через минуту его руки были уже без наручников. Оглядевшись, я нашла нож Марша, и протянула ему. Он перерезал веревки, удерживающие его ноги, и оказался на свободе.

– Черт возьми, – пробормотал он, медленно вставая. – Иди сюда.

Я упала в его объятия – вся в крови и грязи – когда мой всплеск адреналина начал угасать. Какой бардак. Какой огромный, отвратительный беспорядок, и я понятия не имела, что мы должны были с этим делать. Пэйнтер погладил меня по спине, успокаивая.

– Ты молодец. Все в порядке, – прошептал он. – Мы что-нибудь придумаем. Мне нужно позвонить в клуб.

– Я уже сделала это, – сказала я ему. – Я имею в виду, что написала им. Лондон и Ризу.

– Они пришлют кого-нибудь, – сказал он. – Давай выйдем на улицу и подождем. Все будет хорошо, обещаю.

Мы медленно прошли через дом, и вышли на крыльцо. Не прошло и пяти минут, как «Джип Вранглер» свернул с главной дороги и направился к нам по длинной подъездной дорожке.

– Одна из машин Риза, – сказал Пэйнтер. – Это они.

Внедорожник остановился перед домом, и из него выскочили двое «Риперов», оба с пистолетами в руках. Прямо за ними появилась Лондон. Не та ее версия, которую я знала, а женщина, с которой ты не захочешь связываться.

– Что случилось? – спросила она сдавленным голосом.

– Дак мертв, – ответил Пэйнтер таким же усталым голосом, как и я. – Как и Марш – он был президентом в Холлис-Фоллз, и именно он напал на Гейджа. Долгая история, бля. Его сестра, Талия, находится внутри. Не знаю, мертва она или нет. Эта сука назвала себя Дианой, и это была подстава. Я не узнал ее с темной кожей и вьющимися волосами. Я имею в виду, она выглядела как черная цыпочка. Адская маскировка, но когда я встретил ее пять лет назад, она была определенно белой. Понятия не имею, как ей это удалось.

– Пойду, проверю, как она, – сказал один из проспектов. Я попыталась вспомнить его имя, но ничего не вышло. Все казалось пустым.

Шок.

– Мелли, ты ранена? – спросила Лони, подходя к нам. Теперь ее голос звучал мягче, нежнее. Я покачала головой, радуясь, что Пэйнтер поддерживает меня.

– Нет, все в порядке, – ответила я. – Но теперь думаю, что я убийца. А может, и нет. В любом случае мне нужно принять душ.

Лони и Пэйнтер обменялись взглядами, и я снова поразилась тому, насколько жестким было ее лицо. Жестким. У Лони были черты, которых я никогда раньше не видела ... Глядя на нее сейчас, я видела в ней задиру.

– Буни уже в пути, – тихо сказала Лондон. – Риз и остальные тоже. Мы разберемся с этим. Пэйнтер, ты можешь отвести ее к нам? Там можно помыться, а потом вернуться домой к Иззи.

– Я могу остаться и помочь тебе, – сказал он. Она покачала головой.

– Нет, Мелли и Иззи сейчас нуждаются в тебе больше. Я буду держать Риза в курсе – уверена, он захочет поговорить, как только вернется. Иди, приведи себя в порядок. Все будет хорошо, обещаю.

Боже, я надеялась, что она права.

П э йнтер

В ту ночь мы похоронили Дака.

Вообще-то, его кремировали. Риз и Буни обсудили это, и постановили, что все тела должны исчезнуть вместе со всеми уликами. Мы ни за что не смогли бы получить для него настоящее свидетельство о смерти, не говоря уже о том, чтобы похоронить его на кладбище.

Мы отнесли его и остальных в лес и сожгли, а потом похоронили в двух разных местах, Талия и Марш разделили безымянную могилу. Однако мы положили большой камень сверху Дака, вылив на него бутылку виски для пущей убедительности.

Потом мы отнесли его цвета обратно в клуб и повесили их на стену в церкви.

Мы решили, что он поймет.

Эпилог

Мелани

Д ва с половиной года спустя

Я подняла руки, пытаясь вытянуть спину. Определенно я могла сказать, что стала старше, с этой беременностью – все тело скрипело, с Изабеллой такого не было. Мало того, я была почти без сил.

Еще две недели, и твое тело будет прежним .

Ну, за исключением полуночных кормлений, недосыпа и общего объема какашек, которые нужно убрать. Схватив свой планшет, я прошла в гостиную, устраиваясь на диване. Иззи была в доме Риза и Лондон. Пэйнтер работал над росписью в детской комнате. Для мальчика. Я была почти уверена, что у Пэйнтера уже есть крошечный жилет «Рипера» для него. Он также купил игрушечный мотоцикл. Я продолжала напоминать, что у нас еще впереди год, прежде чем ребенок станет достаточно большим, чтобы использовать его, но Пэйнтеру было все равно. У него была детская лихорадка. Серьезно. Я даже поймала его, когда он читал о том, чего ожидать, когда вы ждете ребенка, и делал заметки.

После этого у нас были небольшие разборки.

Усевшись, я пролистала местные заголовки в интернете. На Шерман-Авеню открылась новая пиццерия. Сбор налога на общественную безопасность закончен, но кампания по сбору средств для фейерверка четвертого июля еще продолжалась. В озере была обнаружена машина, а внутри лежали человеческие останки – они опознавали тело, но полицейские не думали о насильственной смерти. Полицейское управление Пост-Фоллз обзавелось новой полицейской собакой, ее звали Персик.

Ребенок начал брыкаться, и я отложила планшет, медленно потирая живот, любуясь своим бриллиантовым обручальным кольцом. Я не хотела ничего особенного, но Пэйнтер настаивал, что я заслужила реально ценную вещь.

Теперь, когда его сын выбивал дерьмо из моих почек, мне пришлось согласиться с ним.

– Как там у вас дела? – спросила я у парня. – Ты готов выйти и встретиться с нами?

Он снова пнул меня, еще сильнее. Настойчивый маленький говнюк. Перекатившись на бок, я закрыла глаза, погружаясь в сон.

Нужно

насладиться возможностью вздремнуть, пока еще это возможно.

* * *

Меня разбудил звонок в дверь.

Я быстро заморгала, услышав шаги Пэйнтера, он оторвался от своей работы, чтобы открыть дверь.

– Чем могу вам помочь? – спросил он с оттенком вызова в голосе. Моргая, я заставила себя подняться и увидела в дверях полицейского. Этого было достаточно, чтобы разбудить меня – неподвижное тело Дака промелькнуло в моем сознании вместе с образом Талии, истекающей кровью на его кухонном полу.

– Я детектив Сэм Гребил, – представился он. – Ищу Мелани Такер.

– Я ее муж, – возразил Пэйнтер. – Зачем она вам?

– Я могу говорить об этом только с мисс Такер, – сказал он, заметив меня. Я неловко приподнялась, вздрагивая из-за большого живота.

– Я Мелани, – выдавила я из себя. – Теперь Мелани Брукс.

– Можно мне войти?

– А в чем дело?

Он вздохнул. – Мисс Брукс, у меня есть новости о вашей матери.

Это привлекло мое внимание. Прошло почти девять лет с тех пор, как она бросила меня и моего отца, и с тех пор я ничего о ней не слышала. Я скатилась с дивана набок, с трудом поднимаясь на ноги.

– Прошу прощения?

– Я уже говорил с вашим отцом, но он сказал, что вы не поддерживаете никаких отношений.

– Он такой ублюдок, – прямо сказала я. – Мы не разговариваем уже много лет.

– В начале этой недели в озере дайвером был найден автомобиль, – сказал Гребил. – Внутри были найдены останки женщины. Ее тело сильно разложилось, но в машине у нее была сумочка с водительскими правами на имя Николь Такер. Окна были закрыты, и мы нашли остатки продуктов на заднем сиденье – пластиковые коробки из-под йогурта, что-то в этом роде. Мы все еще ведем расследование, но, похоже, что она съехала с дороги, столкнув машину в озеро. Подлесок там достаточно густой, поэтому никто не заметил аварию. Кто-нибудь когда-нибудь подавал заявление о пропаже?

Я медленно покачала головой, пытаясь осмыслить его слова.

– Нет, мы думали, что она сбежала, – сказала я. – Я имею в виду, она и мой отец, они не ладили. Иногда он ее бил. Однажды ее просто не стало – мы решили, что она сбежала от него.

– Мы хотели бы получить образец ДНК, – сказал он, глядя на меня с сочувствием. – Тогда, мы сможем ее опознать. До тех пор мы не можем сказать наверняка, что это ваша мать, но это ее машина, ее удостоверение личности, и рост соответствующий. Не думаю, что она сбежала и бросила вас, мисс Брукс – я думаю, что она погибла в результате несчастного случая.

Я покачнулась, и Пэйнтер обнял меня, предлагая свою силу.

– Не могу в это поверить, – прошептала я. Она... она умерла.

Гребил просто смотрел на меня, его лицо было усталым, но сочувствующим.

– Как я уже сказал, мы не будем знать этого наверняка, пока не получим результаты анализа ДНК.

– А у моего отца не могло быть никаких шансов ... причинить ей боль ...?

– Никаких доказательств, – сказал он мне. – По крайней мере, пока. Мы все еще ведем расследование, но нет никаких признаков травмы. Судмедэксперт считает, что она, скорее всего, утонула.

– Могу я ее увидеть?

Он кашлянул, чувствуя себя неловко.

– Мисс Брукс, ее останки похожи на скелет. Я не думаю, что это хорошая идея.

– Я медсестра. Я привыкла видеть трупы.

– Не такой, – сказал он твердо. – Вы позволите мне взять образец?

Медленно кивнув, я отошла в сторону, пропуская его в дом. Он задал ряд вопросов о том дне, когда моя мама ушла – я мало что могла рассказать, ведь она не попрощалась – и взял мазок со щеки. Потом дал мне свою визитку и ушел.

Вот и все.

Вся беседа заняла меньше тридцати минут, но она изменила весь мой мир. Она не бросила меня – это был несчастный случай. Вне ее контроля. У меня почти закружилась голова, разрываясь между грустью и странным чувством комфорта оттого, что она не бросила меня.

– Как ты? – спросил Пэйнтер, внимательно изучая меня. Мы сидели на диване, и я прижалась к нему, держась за живот.

– Не знаю, – призналась я. – Возможно, это прозвучит ужасно, но я чувствую облегчение.

– Потому что она тебя не бросила?

– Да, – сказала я. – Конечно, я не рада, что она умерла. Но... она не бросила меня. Это был несчастный случай – это многое меняет.

Он потрепал меня по волосам, целуя в макушку.

– Это меняет все.

Мы сидели так некоторое время, он играл с моими волосами, а я размышляла над тем, что сказал мне детектив. Потом я взглянула на часы и увидела, который час.

– Черт, – сказала я, быстро садясь. – Мы уже должны были быть в оружейной. Я обещала Лони, что буду там к четырем, чтобы забрать Иззи. У нее все готово, чтобы организовать вечеринку.

– Я написал ей и предупредил, – сказал мне Пэйнтер. – Мы можем пропустить вечеринку – они поймут.

Я обдумала его слова. Хотела ли я встретиться с кем-то сегодня вечером? Эм и Кит были в городе ... и у Мари было автокресло, которое она предложила мне одолжить. Мало того, я обещала Дансер, что позже отвезу ее мальчиков домой, чтобы она могла остаться и повеселиться с Бам-Бамом.

– Нет, – сказала я, качая головой. – Нам пора идти. Я хочу видеть всех – быть рядом с ними.

– Ты уверена? – спросил он. – Это нелегко переварить. Никто тебя не осудит.

– Дело не в том, что они осудят меня, – медленно ответила я. – Услышать что-то подобное – тяжело. Она была моей мамой, моей семьей ... Но Лони мне тоже вроде как мама. И теперь у нас новая семья. Не только ты, я и Иззи, но и все остальные. Я действительно думаю, что предпочла бы быть рядом с нашими людьми сегодня вечером.

Наклонившись, он поцеловал меня.

– Хорошо, – сказал он. – Но если тебе понадобится личное пространство, дай мне знать.

Я улыбнулась.

– Я так и сделаю. Хотя, думаю, что буду в порядке. Действительно. Теперь ты моя семья. Я все еще скучаю по маме, и всегда буду скучать, но я справлюсь. И я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Я буду в порядке. Мы будем в порядке.

И мы будем жить долго и счастливо.

Серьезно.

Примечание автора:  этот бонус эпилог происходит в Холлис-Фоллз, на следующий день после противостояния Пэйнтера с Маршем в Элленсбурге.

Б онус

Э пилог

Тинкер

– Ты сидишь? – задыхалась моя лучшая подруга Кэрри по телефону. – С вином? У меня новость. Важная новость.

Моя рука замерла, бокал оказался в нескольких дюймах от моего рта. Черт, она слишком хорошо меня знала ... Становлюсь предсказуемой с возрастом.

– Да, я сижу на крыльце со своим вином, как и каждый воскресный день, – призналась я. – Но только полбутылки. Это была дерьмовая неделя – я ее заслужила. Мне понадобится больше?

– Возможно, – сказала она слишком серьезно. Ого. – Помнишь своего сексуального квартиранта? Того, кто выполнял всю подсобную работу вокруг твоего дома, и косил лужайку без рубашки?

– Я в курсе, – сухо ответила я, делая еще один глоток вина. – Это я пригласила тебя посмотреть на него, помнишь?

Это не было то, чем я гордилась, но у меня возникла слабость к моему новому арендатору, Куперу Ромеро. Он жил в квартире прямо за моим домом, она выходила на одну из сторон С-образного жилого дома, всю мою жизнь принадлежавшего моим родителям. Он был великолепен, дружелюбен, мил, и у него была девушка, которая была не только горячее, чем ад, но и вероятно, на пятнадцать лет моложе меня. Судя по тому, что я считала его своим ровесником или чуть старше, я явно была не в его вкусе.

Это не значит, что я не могла наслаждаться его великолепным видом.

– Ну, вчера в Элленсбурге, на автосалоне, случилось кое-что серьезное. Ты же знаешь, что он часто тусуется с мотоклубом, да?

– Да, заметила, – ответила я, и мой голос стал кислым. Я не была поклонницей мотоклуба, по крайней мере, в последние годы. Они всегда были частью города, но в последнее время вышли из-под контроля. Люди боялись их, и не без оснований.

– Ну, они ввязались в какую-то большую драку и разнесли бар. Потом полицейские арестовали их всех. Не только парней из клуба, но и тех, кто был с ними, и Купер был в самой гуще событий.

– Что? – спросила я, садясь. Купер не казался жестоким типом. Я имею в виду, он был большим и жестким и все такое, но он всегда был так нежен со мной. Я думала, что он проводит время с «Ночными Ястребами» только из-за своей подруги, Талии.

Их президент был мудаком и хулиганом, а его сестра – ненавистная подружка Купера, и да, я говорю это из мелкой ревности – была откровенно подлой. Некоторое время назад она поймала мой пристальный взгляд и пригрозила мне. Действительно угрожала мне. Ножом.

Сказала, что порежет меня, если я прикоснусь к ее мужчине.

Несмотря на все это, я надеялась на Купера. Я имею в виду, он определенно был байкером, но и фантастическим работником и готов был выполнять мои поручения в обмен на снижение арендной платы. Надежный. Даже дружелюбный. Мы несколько раз ужинали вместе, а однажды вечером посмотрели фильм. Я бы подумала, что он интересуется мной, если бы Талия не проводила у него четыре или пять ночей в неделю.

Трахаться с тощей маленькой ведьмой – достаточно плохо, но быть арестованным ... это – важное событие.

– Наверное, не знала его так хорошо, как думала, – призналась я, чувствуя, как внутри все переворачивается. – Хотя любой может ввязаться в драку в баре. То, что они арестовали его, еще не значит…

– Там были наркотики, – добавила она, и я услышала искреннее сожаление в ее голосе. – Много наркотиков. Несомненно, метамфетамин. Наверное, его принесли несколько парней.

Я закашлялась. – Метамфетамин?

– Ага, – сказала она. – Они не говорят, что с ними будет, но это нехорошо. Это может означать конец клуба здесь, в Холлис-Фоллз. Интересно, есть ли у него в квартире наркотики? Ты должна пойти проверить, если он торгует ими, ты должна его выселить. Нельзя доверять парню только потому, что он горяч и косит траву без рубашки.

Подняв стакан, я осушила его до дна. У меня защипало в носу, и я шмыгнула. Черт, почему это меня так беспокоит? Я даже не знала его по-настоящему.

– Спасибо за информацию, – сказала я. – Думаю, это один из тех воображаемых мужчин, которых я могу вычеркнуть из списка.

– Мне очень жаль, – ответила она. – Но это к лучшему. Если он плохой парень, то лучше выяснить это сейчас, чтобы ты могла выселить его задницу. Этот клуб становится все хуже и хуже, все это знают.

– Я не могу выселить человека за то, что его арестовали. Это незаконно.

– Это же месячная аренда, верно? – спросила она. – Тебе не нужна причина. Просто предупреди за тридцать дней и избавься от него. Ты же не хочешь, чтобы вокруг твоего дома был такой мусор, Тинкер. У тебя и так достаточно забот.

Кэрри была отличной подругой, но она всегда была властной, начиная с детского сада. Она предоставила мне информацию, которую я оценила, но несомненно хотела бы осмыслить самостоятельно.

– Мне нужно идти, Кэрри. Пришел кто-то из жильцов. Я поговорю с тобой позже.

Повесив трубку, я посмотрела через пустое крыльцо на такой же пустой тротуар, удивляясь, почему новости о Купере так меня беспокоят.

Неужели я действительно была настолько глупа, чтобы влюбиться в него?

Может быть, немного.

Дерьмо.

Потянувшись за бутылкой вина, я снова наполнил свой бокал. Может, мне его выселить? Казалось бы, есть здравый смысл в том, чтобы избавиться от потенциального нарушителя спокойствия, но одна из главных причин, по которой я покинула Холлис-Фоллз всего через десять минут после окончания школы, заключалась в том, чтобы уйти от сплетен. Этот город был полон недалеких, осуждающих людей, которые без колебаний заклеймили бы кого-нибудь на всю жизнь за одну глупую ошибку.

Нет, я бы его не выселила.

Купер был арестован, но не осужден. Невиновен, пока его вина не доказана – вот мой подход. Нужно относиться к нему с таким же уважением, как и ко всем людям.

* * *

Было чуть больше десяти вечера. Я наклонилась к зеркалу, втирая увлажняющий крем для лица и гадая, стали ли крошечные морщинки в уголках моих глаз больше, чем были вчера. Конечно, нет, это было смешно ... но я определенно становлюсь старше, без вопросов.

Тридцать шесть.

Всего четыре года до сорока, что означало, что скоро я официально стану женщиной среднего возраста. Я не была готова к тому, чтобы стать такой женщиной – в половине случаев я почти не чувствовала себя взрослой. Это было нечестно. Рев мотоцикла снаружи привлек мое внимание, и я подошла к окну второго этажа моей спальни, чтобы выглянуть наружу.

Купер.

Я наблюдала, как он прижал байк к обочине, затем перекинул ногу через седло и посмотрел в сторону моего дома. Уличные фонари, которые он установил для меня меньше недели назад, отбрасывали длинные тени в темноте, и я склонила голову набок. Что-то изменилось. Я изучала его, пытаясь понять, в чем дело. На нем были обычные кожаные сапоги и выцветшие джинсы. Темные волосы стянуты сзади в косичку, кожаный жилет с... Подождите. Это было не то, что он обычно носил. На спине у него была нашивка «Харлей Дэвидсон», но эта больше походила на то, что носил члены МК «Ночные Ястребы». Не то же самое, что у них, но в том же стиле.

Я подождала, пока он подойдет к входу в свою квартиру, маленькому дверному проему на первом этаже, недалеко от того места, где припарковался. Вместо этого он обошел здание и направился к моему крыльцу. Черт, он явно пришел поговорить со мной, а я без макияжа, с волосами, собранными в хвост, и в пижаме. И ни в какой-то там сексуальной пижаме, а в шортах для мальчиков и старой футболке, которую столько раз стирали, что я забыла ее первоначальный дизайн.

Внизу раздался звонок в дверь.

На мгновение мне захотелось притвориться, что меня нет дома. Блестяще, Тинкер. Твоя машина припаркована снаружи, и фары включены, но ты уверена, что он не заметит, что ты прячешься от него. Вместо этого я схватила длинный, струящийся атласный халат и натянула его поверх пижамы, прежде чем завязать пояс вокруг талии – он всегда напоминал мне что-то из одежды кинозвезд 1940-х годов. Надеюсь, это придаст мне уверенности, когда я столкнусь с ним.

Упомянет ли он об аресте? А мне стоит ли? Боже, как неловко. Снова прозвенел звонок, и я побежала вниз по лестнице, торопливо открывая дверь.

– Извини, – сказала я, задыхаясь. – Я была наверху, и ...

Мой голос затих, когда я поняла, что что-то не так. Действительно не так. Лицо Купера было суровым, а глаза горели странным огнем. Он даже казался каким-то большим, как будто я видела его в первый раз. Это был тот же человек, которого я знала, и в тоже время какой-то другой. Все еще дьявольски сексуальный, но такой долей опасности, которую я никогда раньше не ощущала.

Я уставилась на него, удивляясь, почему он здесь, и надеясь, что он не заметит, как затвердели мои соски. С тех пор как он переехал, у меня появился новый комплект из объемного бюстгальтера и футболки ... жаль, что я не надела их прямо сейчас.

– Привет, уже немного поздно…

– Пора поговорить, Тинкер, – резко сказал он, входя в дом. Он схватил меня за руку, оттаскивая от двери, прежде чем захлопнуть ее и запереть с решительным видом. Затем он прошел через дорогую гостиную моей матери, как будто она была его собственностью, и остановился рядом с ее антикварным шкафом из красного дерева.

– Что происходит? – спросила я. Он проигнорировал вопрос и, сунув руку за пазуху, вытащил пистолет, который положил на одну из вязаных салфеток бабушки Гаррет. Затем поймал конец своего ремня, отстегивая пряжку. Подождите. Зачем он это делает? Для разговора не нужно снимать ремень. О, и вся эта история с оружием. Это тоже не очень-то утешало.

Я подумала о том, что сказала мне Кэрри. Это была ошибка, огромная ошибка. Я должна была послушать ее, и держать свои двери запертыми. Ну и что, если он подумал бы, что я прячусь от него?

– Купер, я думаю…

– Гейдж, – коротко сказал он, выдергивая ремень из петель и освобождая большой нож, который я до сегодняшнего дня никогда не замечала на нем. Он бросил его рядом с другим оружием.

– Гейдж? – нерешительно спросила я, сглотнув. Мои инстинкты кричали мне, чтобы я бежала, но это было безумие. Возможно, я не очень хорошо его знала, но если бы Купер хотел причинить мне боль, то до сегодняшнего вечера у него было бы много возможностей. Мое внимание привлекла задняя часть его жилета – в центре была нашивка с черепом. Над ним был еще один патч с надписью «Риперы», а ниже – Айдахо.

Я ни хрена не знала о мотоклубах, но даже я слышал о МК «Риперы». Черт возьми, что здесь происходит?

– Меня зовут Гейдж, – сказал он, поворачиваясь и направляясь ко мне.

– Тебя зовут Гейдж? – слабо повторила я, делая шаг назад. – Но я видела твое удостоверение личности и заявление на аренду.

– Подделка, – сказал он без обиняков. – Все это было фальшивкой. За последние два дня произошло много всякого дерьма. Все изменилось, так что нам пора поговорить.

Купер – нет, Гейдж – вторгся в мое личное пространство, прижав меня к моей собственной входной двери. Его рука поднялась, на мгновение, сжимая мое горло. Я почувствовала силу в его жесткой, мозолистой хватке, и еще одна волна страха накрыла меня. К сожалению, и волна похоти тоже, потому что наши тела соприкасались больше, чем когда-либо прежде. Это было так же хорошо, как я себе представляла. Затем его рука скользнула вверх, и он впился пальцами в мои волосы, выдергивая их из резинки. Не совсем, но достаточно, чтобы обхватить мой затылок.

– Много чего нужно прояснить, но пока я расскажу тебе короткую версию, – резко сказал он, поймав и удерживая мой взгляд. Я сглотнула, когда его бедро втиснулось между моих ног. Он окружил меня, израсходовав изрядную долю кислорода. От этого у меня закружилась голова. – Я не был свободен в своих действиях с тех пор, как приехал сюда. Теперь да, а это значит, что я забираю то, что принадлежит мне.

Я пискнула, быстро моргая, пытаясь решить, напугана я или возбуждена. Он наклонился ко мне, задев носом мое ухо, и сделал глубокий вдох.

– Что значит «забираешь»?.. – Я так растерялась, что даже не знала, какой вопрос задать. Все это не имело никакого смысла. Он никогда не относился ко мне иначе чем, как к другу, так какого черта здесь происходит?

– Я забираю тебя, – сказал он с тихой силой. Его нога раздвинула мою, и я почувствовала, как что-то длинное и твердое уперлось мне в живот. Мои гормоны подскочили, потому что я знала, что это было, и знала, чего оно хотело.

О, ничего себе.

Этого не может быть. Или может? За последние два месяца у меня было так много сладких снов о нем. Может быть, я и сейчас спала. Да, это сон. Через минуту я проснусь и смогу посмеяться над тем, как глупо себя вела.

– Теперь ты моя, – продолжал он, проводя носом по моей скуле. Затем отстранился, снова поймав мой взгляд. – Многое изменилось, но сейчас самое важное – то, что ты принадлежишь мне. Ты моя собственность. Ты не понимаешь, что это значит, и это нормально. Я тебя научу. Но когда ты оглянешься назад, я хочу, чтобы ты вспомнила, что было до того, как я забрал тебя и после. Теперь это после. Ты меня поняла?

В жизни ничего подобного не слышала. Я сглотнула, потом прикусила собственную губу. Не для того, чтобы быть застенчивой, а чтобы разбудить себя, потому что этот сон становился все менее сексуальным и все более страшным. Ай. Ладно, это должно сработать ... Уставившись на него, я поняла, что он все еще передо мной. Это было реально.

– А как же твоя подружка?

– Во-первых, Талия никогда не была моей девушкой, эта сука – ничто. Мой клуб послал меня сюда, чтобы проверить «Ночных Ястребов», а она была самым простым способом попасть внутрь. Трахать ее было все равно, что трахать богомола. Она свалила, или скоро свалит. В любом случае, я с ней покончил.

Я нахмурилась и покачала головой, потому что это было очень неприятно. Просто услышав это, я почувствовал трепет, потому что, по-видимому, я ужасный человек. И все же, это было слишком, поэтому я прижалась к его груди, пытаясь освободиться. В одно мгновение он схватил меня за запястья и поднял их над головой. Затем, удерживая их одной рукой, другой снова скользнул в мои волосы, на этот раз, держа их достаточно крепко, чтобы причинить боль, поворачивая мою голову к своей. Он наклонился вперед, нависая своими губами над моими, и заговорил.

– Я слишком долго наблюдал, как ты вертишь своей задницей, – прошептал он, облизывая губы. – Ты сидишь на своем милом маленьком крыльце со своими подругами. Притворяешься, что не разглядываешь меня, но это так. Ты очень долго этого хотела, и теперь ты это получишь.

Потом его рот впился в мой, а язык проник внутрь. «Теперь ты принадлежишь мне», – сказал он. Запомни этот момент.

Святое. Дерьмо.

Во что я ввязалась?

Примечание автора: это приквел-рассказ о первой встрече Мелани и Пэйнтера. Действие происходит за один год до «Reaper’s Fal» (когда Пэйнтер выходит из тюрьмы), на фоне действий из «Reaper’s Stand». Я думаю, что вы получите удовольствие от чтения.

С ахар и специи

Мелани

Я влюбилась в Леви «Пэйнтера» Брукса с первого взгляда, хотя, по правде говоря, в то время у меня была травма головы.

Это было странное начало отношений. Тоже.

Видите ли, я взорвала дом.

Это было сделано не нарочно, и в свою защиту скажу, что у меня действительно был дерьмовый день. Моя мама уехала в начале недели. Просто встала и ушла, пока я в понедельник была на работе, и так и не вернулась домой. Ни я, ни мой отец не получили от нее никакой весточки, и хотя она всегда была немного не в себе, но раньше никогда не делала ничего подобного. К вечеру среды я не выдержала и спросила его, не следует ли нам заявить о ее пропаже в полицию.

Он швырнул в меня свою пивную бутылку, крича о том, что «шлюха, должно быть, нашла себе нового мужчину. Она бросила меня, потому что я была никем, как и она сама».

Потом он велел мне купить ему еще пива.

Вместо этого я решила позвонить Лони.

Вскоре после этого я взорвала ее дом.

* * *

Лондон Армстронг была тетей моей лучшей подруги. Джессика и я были близки в течение многих лет, и по мере того, как моя собственная мать все дальше и дальше отдалялась от реальности, они стали моей второй семьей. Она сказала мне, чтобы я шла к ней, и что она увидит меня позже вечером. Я пошла туда и приготовила себе макароны с сыром на ее газовой плите.

Через пару часов дом взорвался.

Утечка газа.

Никто не обвинял меня, но я знала, что это так. Я была последней, кто пользовался плитой, так что – это моя вина. В любом случае, у судьбы странное чувство юмора, потому что именно так я познакомилась с Пэйнтером. Я имею в виду на следующий день. В больнице.

Он подвез меня на своем мотоцикле, и я влюбилась.

Боже, я была молодой. Молодой и глупой.

* * *

– Думала, ты имеешь в виду машину, когда сказал, что подвезешь меня домой, – прошептала я, глядя на высокого, красивого и пугающе идеального мужчину, стоящего перед блестящим черным «Харлеем» с заказной золотой росписью. Его представили мне как Пэйнтера, и, очевидно, он был членом того же мотоклуба, что и новый бойфренд Лони, Риз.

– У нее действительно была травма головы, – заметила Лондон резким голосом. Она с тревогой на лице оберегающе держала меня за руку, глядя то на меня, то на Пэйнтера.

– А я и думал, что это будет машина, – вздохнул Риз.

– Ты не сказал, и не похоже, что она действительно ранена или что-то в этом роде, – ответил Пэйнтер, пожимая плечами. Он взглянул на меня. – У тебя болит голова?

Голова болела, но он был таким красивым и идеальным, и я не хотела сглазить это. Светлые, колючие волосы. Сильные, прямые скулы и мускулистые руки, которые, как я знала, были бы достаточно сильны, чтобы подхватить такую девушку, как я, и унести меня туда, куда мне нужно.

– Вообще-то нет, – ответила я, нервничая, но и возбуждаясь тоже. Я бросила еще один взгляд на мотоцикл, представляя, каково было бы сидеть позади него, обнимая его, пока мы летели по шоссе. – Хотя врачи сказали, – «никаких резких движений».

– Так ты держись крепче, – предложил Пэйнтер, играя с моими глазами. Он облизал губы, и я почувствовала, как у меня внутри все сжалось.

Боже мой, он такой горячий и смотрит прямо на меня!

– О, черт возьми, – сказал Риз, полез в карман за своим телефоном. – Я позвоню кому‑нибудь другому.

– Нет, все в порядке, – быстро сказала я, надеясь, что мистер горячее тело не передумает меня отвезти. – Я постараюсь доехать на байке.

Я попробую оседлать тебя, секси…

Офигеть. Эти извращенные мысли совсем не характерны для меня. Пэйнтер подмигнул, и я бы упала в обморок на месте, если бы не была так чертовски здорова и не из тех, кто падает в обморок. Стыд тоже присутствовал, потому что он точно поймал бы меня своими мускулистыми руками. Я чувствовала это. Я слегка улыбнулась ему, надеясь, что не выгляжу глупо.

– Поосторожней с ней, – отрезала Лондон, скрестив руки на груди и выставив вперед бедро. Я уставилась на нее в шоке – это было совсем не похоже на Лони. Неужели она только что все испортила?

Пэйнтер поднял бровь.

– Охренительно бесценно, през, – сказал он и снова улыбнулся мне такой прекрасной улыбкой, что у меня закружилась голова. У тебя кружится голова, потому что у тебя сотрясение мозга, – подсказал мне здравый смысл.

Я показала ему мысленный палец, потому что на хуй здравый смысл.

– Ты идешь или нет? – спросил он, с важным видом подходя к своему байку и забираясь на него. Намеренно избегая взгляда Лондон, я последовала за ним, запрыгивая сзади, прежде чем он успел передумать.

– Держись, детка, – сказал он мне низким и ровным голосом. Как виски. Не то чтобы я пила много виски, но попробовала немного на нашем выпускном вечере в школе, в начале лета. Подняв руки, я нерешительно коснулась его бедер. Он поймал их, плотно обернув вокруг своего живота. Я чувствовала его твердый пресс через тонкую ткань футболки и ощущала запах кожи его кожаного жилета. Моя грудь прислонилась к его спине, и я снова почувствовала головокружение. Затем он наклонился и коснулся моего колена, быстро сжимая его.

Ой. Мой. Бог.

* * *

Поездка заняла около десяти минут. Десять славных минут, которые включали короткий отрезок шоссе, когда мы оставили Кер-д'Ален позади, что означало, что мы ехали быстро. Потом он съехал с дороги и припарковался перед старой жилой усадьбой, с небольшим износом по краям. Он заглушил мотор, и от внезапного отсутствия шума и вибрации у меня зазвенело в ушах. Мы посидели так с минуту, пока я собиралась с мыслями. Он снова коснулся моего колена.

– Если ты хочешь слезть с байка, детка, я тебя отпущу, – мягко сказал он.

Я тут же отдернула руки, удивляясь, какой большой задницей себя выставила. А потом с трудом слезла с мотоцикла, глядя куда угодно, только не на его лицо, потому что не смогла бы вынести, если бы он смотрел на меня с отвращением или, что еще хуже, с жалостью.

– Пойдем, – сказал он, мягко касаясь моей поясницы и ведя меня к крыльцу. – У меня есть код, чтобы провести тебя внутрь. Ты можешь ненадолго прилечь, отдохнуть.

– Спасибо, – сказала я, осмеливаясь поднять на него глаза. Его глаза были повсюду, сканируя двор на предмет чего-то, о чем я понятия не имела. Через пять минут мы уже были наверху, глядя на то, что должно быть было спальней девушки.

– Ты можешь остаться здесь, Эм не будет возражать, – сказал он мне. – Я буду внизу, если тебе что-нибудь понадобится.

– Эм? Кто это? – спросила я.

– Дочь президента, – ответил он, и в его голосе был какой-то намек. Не печаль, но ... что-то еще. – Она немного старше тебя, и примерно моего возраста. Отдохни немного.

Я подождала, пока не услышала его шаги на лестнице, потом стянула джинсы и забралась в кровать. Теперь у меня действительно болела голова, и хотя в больнице мне давали обезболивающее, я какое-то время не смогу принять еще одну дозу. Лежа там, я уставилась в потолок, гадая, что делает внизу Пэйнтер.

У него есть девушка?

Да, как будто это вообще имело значение. Он был мил со мной, но, вероятно, был мил и со старушками. Такие парни не любят таких девушек, как я.

Девушек, которые были никем.

Эта мысль причиняла боль, но, в конце концов, я задремала. Когда проснулась, было уже почти пять. Спустившись вниз, я увидела, что Лони и Риз сидят в гостиной, Лони сидит у Риза на коленях, и они тихо разговаривают.

– Простите, не хотел вас прерывать, – сказал я, чувствуя себя незваной гостьей.

– Не беспокойся об этом, – ответил Риз, смирившись. Лони оттолкнула его, затем подошла и внимательно посмотрела на меня. Она была ниже меня ростом, и рядом с ней я чувствовала себя неловко и неуклюже.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, осмотрев меня острым взглядом.

– Хорошо, моя голова почти не болит, – сказала я, и на этот раз это была правда. – Хотя и умираю с голоду.

Потом я быстро закрыла рот, потому что это прозвучало так, будто я выпрашивала еду, что, наверное, было правдой. Я имею в виду, что находилась здесь как бы в ловушке, в деревне, в чужом доме, принадлежащем человеку, которого я даже не знала, и чьей единственной связью со мной было то, что он спал с тетей моей лучшей подруги.

Это чертовски сложно.

Лони улыбнулась. – Если ты голодна, значит, здорова. Я подобрала для тебя кое-какую новую одежду. Она в пакете.

– Она указала на пакет «Target», лежащий на полу рядом с лестничной клеткой. Я как раз наклонилась, чтобы взять его, когда из задней части дома вошел в комнату Пэйнтер.

– Как дела? – спросил он.

– Лучше, – сумела ответить я, чувствуя себя смущенной.

– Переоденься, и мы поедем ужинать, – объявил Риз. – Это был долгий день.

– Хорошо, – с благодарностью сказала я и побежала наверх, чтобы переодеться. Надеюсь, Лони подарила мне что-нибудь милое.

* * *

Пэйнтер напросился поехать вместе с нами, что по непонятным мне причинам вывело Лони из себя. Я знала, что она защищала меня, но он ничего не сделал.

Конечно, он настоял на том, чтобы я поехала с ним в ресторан (что, надо добавить, взбесило меня). И он сидел рядом со мной в кабинке, его толстое мужское бедро прижималось к моему боку, отчего я слегка вздрагивала и дрожала. Пару раз он наклонялся, чтобы спросить, все ли в порядке с моей едой, и когда мы закончили, положил руку на спинку стула, прямо за моей головой.

Я сидела там, желая его так сильно, что мне потребовались все силы, чтобы не дрожать. Я бы все отдала, чтобы поцеловать его. В какой-то момент он даже наклонился и сжал мое колено еще раз, чуть не доведя меня до сердечного приступа.

Лони смотрела на него во все глаза.

Риз закатил глаза и заказал еще пива.

Потом Пэйнтер подвез меня до дома Риза, и клянусь, если бы он попросил, я бы сделала для него все, что угодно. Для него. Но он этого не сделал ... Нет, он просто высадил меня.

Но когда я слезла с его байка, он заправил прядь моих волос за ухо и провел пальцами по моей скуле. Я действительно тогда задрожала, потому что не могла не дрожать?

* * *

Через два дня мне стало безумно скучно.

Я оказалась в странном подвешенном состоянии в доме Хейса, потому что у меня не было транспорта или способа добраться до работы. Да и поговорить было не с кем – Риз и Лони почти все время отсутствовали, она работала, а он занимался делами МК. Накануне вечером была большая вечеринка, но ваша покорная слуга не была приглашена.

Вместо этого я просто сидела и ждала, когда что-нибудь произойдет. Риз все еще заставлял меня нервничать, но я доверяла Лондон, и у меня все равно не было других вариантов. Даже деньги, которые мне удалось спрятать от отца, исчезли, сгорели во время взрыва. Теперь у меня была только одежда, которую одолжила мне Лони.

Две пары трусиков. Один лифчик. Пара шорт и джинсы, две майки и толстовка.

Вот она – сумма всех моих мирских благ.

Мне нужно было действовать, разобраться во всем ... Но когда я попыталась поговорить с Лони и Ризом о следующем шаге, ни у кого из них не было на меня времени. У Лони были дела на работе, у Риза – в клубе, и они оба постоянно говорили мне, чтобы я отдохнула и дала голове выздороветь.

Но девушка впрочем, может отдыхать столько хочет!

Вот почему я просто сидела на крыльце в субботу днем, пытаясь читать, когда услышала, как подъезжают байки. Если я и научилась чему-то за последние два дня, так это тому, что из дома Риза Хейса всегда приезжают и уезжают на мотоциклах, поэтому не придала этому особого значения, когда увидела, как они сворачивают на подъездную дорожку. Потом я узнала в одном из байкеров Пэйнтера, и мое сердце сжалось. (Хорошо, это было не мое сердце, а что-то сосредоточенное в моем теле намного ниже, но не судите меня строго. Пэйнтер был таким горячим, что ни одна здравомыслящая женщина не смогла бы устоять. Мне и в голову не приходило попробовать это сделать).

– Привет, – выдавила я, когда он с важным видом направился к крыльцу – и да, у него была холодная самонадеянная походка, поверьте мне.

– Привет, – ответил он, одарив меня той же медленной улыбкой, которая в больнице впервые растопила мое сердце. (И в доме тоже. И в ресторане...) – Это Пак. Мы с ним собираемся здесь сегодня потусоваться.

Я бросила взгляд на его друга, высокого парня плотного телосложения с темноватой кожей, темными волосами и отвратительным шрамом на лице. Он выглядел немного старше меня, и ровный взгляд его глаз немного пугал.

– Риз ничего не говорил о том, что кто-то придет, – ответила я, разрываясь. Я хотела, чтобы Пэйнтер был рядом, но его друг? Нет. – Мне, наверное, стоит посоветоваться с Лони.

– Не стесняйтесь, – сказал Пак. – Мы получили приказ. Президент сказал, что мы будем следить за домом и присматривать за тобой, мы так и сделаем.

Пэйнтер хмуро посмотрел на него. – Способ напугать ее, блядь.

Пак ничего не сказал, только скрестил руки на груди, давая понять, что он здесь навсегда. Ладно. Это быстро становилось странным.

– Знаешь, почему бы тебе просто не зайти? – быстро сказала я. Я ненавидела, когда люди ссорились. Мама с папой постоянно ссорились, по крайней мере, до тех пор, пока ей стало не насрать и она не начала постоянно курить травку. – Кажется, в холодильнике есть свиные отбивные. Я приготовлю их на ужин, как тебе это?

Пэйнтер снова улыбнулся мне, и на этот раз в его лице было что-то напряженное. – Звучит прекрасно, детка. Не могу дождаться.

* * *

Ужин был странный. Во-первых, мы не разговаривали. Никто из нас. Мы просто сидели и ели в одной комнате, почти до боли громко стуча ножами и вилками. Пэйнтер был совсем не таким, как раньше ... Он по-прежнему был добр ко мне, но держался отстраненно. Ни маленьких прикосновений к коленям, ни долгих взглядов.

Ничего не шептал мне на ухо.

Ситуация с Паком тоже была странной. Я предполагала, что они были друзьями, но вскоре поняла, что они едва знали друг друга. Не то чтобы это имело значение – их послали в дом с приказом присматривать за мной, и именно это они и собирались сделать. Это разочаровало меня, потому что я втайне надеялась, что Пэйнтер снова хотел увидеть меня. На самом деле, я была заданием. Не знала, почему Риз решил, что мне нужна нянька, но он явно так думал.

Я доедала свою свиную отбивную, когда Пэйнтер предложил посмотреть фильм.

– Это поможет скоротать время, – согласился Пак не совсем дружелюбно. – Посмотрю, что там есть. Хорошая еда, спасибо.

Он встал и отнес свою тарелку на кухню, затем снова прошел мимо нас в гостиную. Пэйнтер откинулся на спинку своего стула, оглядывая меня.

– Как твои дела? – спросил он, и это прозвучало так, как будто действительно был заинтересован в ответе. Я пожала плечами.

– Хорошо, – ответила я. – Хотя это немного странно ... Не чувствую себя в безопасности, возвращаясь домой. Дом Лони исчез. Не совсем понимаю, что я здесь делаю, но мне больше некуда пойти. Я даже не могу добраться до своей работы, потому что у меня нет машины. Лони и Риз никогда не бывают здесь. Трудно представить, что будет дальше, понимаешь?

Ха! Я выдала намного больше, чем планировала. Я уставилась в свою тарелку, гадая, не похожа ли я на плаксивую маленькую девочку. Пэйнтер не ответил, и я бросила на него взгляд из-под ресниц. Он внимательно изучал меня, хотя я не могла прочесть выражение его лица.

– Жаль, что у меня нет ответа для тебя, – наконец произнес он. – Это хреновая ситуация, и я понятия не имею, что будет дальше.

Это застало меня врасплох, потому что было так честно. Всякий раз, когда мне удавалось загнать Лони в угол, она просто говорила мне, что все будет хорошо, и что она позаботится обо мне. Риз предложил мне успокоиться, и что все будет хорошо.

Услышать правду было страшно, но и освежающе.

– Спасибо, – выпалила я.

– За что? – спросил он.

– За честность. Все говорят мне, что все хорошо, но ведь это не так. У меня нет дома, нет семьи, чтобы помочь мне, нет транспорта, и если я не найду в ближайшее время способ добираться до работы, я потеряю и ее. И я даже не узнаю, что меня уволили, потому что мой телефон взорвался вместе с домом. И я, вероятно должна кучу денег за медицинские счета. Это хреновая ситуация, так почему все притворяются, что это не так?

Он, казалось, был поражен моим внезапным словесным всплеском, и я могла понять это. Я тоже испугалась.

– Знаешь, взрыв дома, вероятно, не был твоей виной, – медленно произнес он. Я покачала головой, желая, чтобы это было правдой.

– Кажется, я оставила включенной газовую горелку после того, как приготовила макароны с сыром, – призналась я. – А что еще могло быть причиной?

– Мелани, если ты на пару часов оставишь включенную горелку, это не взорвет дом, – мягко произнес он. – Я имею в виду, это не из-за того что ты сделала, нужно что-то более существенное, чем приготовление макарон. Это не твоя вина. И страховка Лони, вероятно, покроет и твои медицинские счета.

– Я действительно надеюсь, что ты прав, – сказала я, нутром чувствуя, что это не так. Вместо этого я отвлеклась, думая о маме. – И я думаю, что медицинские счета в любом случае будут иметь значение. Им не нравится взыскивать их таким способом.

Он кивнул и потянулся за пивом, которое только что достал из холодильника. Сделав большой глоток, он бросил взгляд в сторону гостиной, где копошится Пак.

– Ты не должна смотреть с нами кино, если не хочешь, – тихо предложил он. – Можешь подняться наверх и отдохнуть.

– Я посмотрю, – настаивала я, и не только потому, что хотела провести с ним больше времени. За последние два дня я достаточно отдохнула. Просто находиться рядом с другим человеком, с которым можно поговорить, – облегчение, а тот факт, что он еще супер сексуальный мужчина, делал все намного лучше. – Давай унесу твою тарелку.

– Нет, все в порядке, я сам, – ответил он, и мы вместе понесли посуду на кухню. Он стоял и смотрел, как я загружаю посудомоечную машину. Каждый раз, проходя мимо него, я ощущала его запах. Кожа и что-то странное ... похожее на растворитель для краски.

– Пэйнтер – твое настоящее имя? – спросила я, избегая его взгляда.

– Нет, мое настоящее имя – Леви Брукс, – сказал он. – Но мне нравится рисовать, и большинство парней в клубе используют байкерские имена, так что у меня оно тоже есть.

– Рисуешь дома?

Он рассмеялся. – Никаких картинок. Я увлекаюсь искусством.

Это меня удивило. Должно быть, это отразилось на моем лице, потому что он издал еще один низкий смешок. – Дай угадаю, ты решила, что байкеры недостаточно искушенные, чтобы ценить искусство?

Я закашлялась, глядя в сторону. Будь я проклята, если отвечу.

– Ты такая милая, когда краснеешь, – сказал он, протягивая руку, чтобы поймать прядь моих волос и нежно потянуть за нее. Он назвал меня милой!

Мое сердце на мгновение остановилось, и было трудно уследить за остальными его словами. – И да, мне нравится искусство. У меня в автомастерской много работы на заказ. Все золото на моем «Харлее» – тоже моя работа. Иногда я выполняю большие проекты. Обычно роспись на досках для клиентов, которые, ты не поверишь, хотят портреты своих байков.

– Ух ты, – сказала я. Боже, он был не в моей лиге – горячий и талантливый.

– А ты? – спросил он. – Чем занимаешься?

– Ну, прямо сейчас работаю официанткой, – ответила я, жалея, что у меня нет более интересной работы. – Но осенью я начну учиться в колледже Северного Айдахо. И как только окончу все подготовительные курсы, буду учиться на медсестру, собираюсь изучать сестринское дело. Мне нравится заботиться о людях.

– Да, я это вижу. Ты ведь дружишь с Джессикой, верно? Племянницей Лондон?

Я молча кивнула.

– Ты часто о ней заботишься? – Я пожала плечами, потому что заботилась о ней все время, но ему не нужно было этого знать. По крайней мере, заботилась о ней, пока она не сбежала в Калифорнию, к своей матери. Она ужасно разозлилась на Лондон за то, что та вытащила ее с вечеринки в клабхаусе «Риперов», и в этом была моя вина.

Я была той, кто сдал ее.

Я слышала много слухов об этих вечеринках, о том, какие они дикие. Как девушка там может попасть в беду. Глядя на Пэйнтера, я верила этим слухам, если бы он поманил мне пальцем, я бы тут же примчалась.

Эта мысль застала меня врасплох, и я нахмурилась. С каких это пор я стала бегать за парнем?

– Ты в порядке? – спросил Пэйнтер.

– Конечно, – ответила я, хотя и чувствовала себя не в своей тарелке. Не физически, а морально, потому что за последние два дня перестала бояться байкеров и стала по-настоящему любить именно этого.

Сколько девушек ждало его в клубе?

Я подняла глаза и увидела, что он смотрит на меня с задумчивым выражением лица.

– Пойдем, посмотрим, какой фильм выбрал Пак, – сказал он. – И Мел?

– Да?

– Все наладится. Ты сможешь пройти через это.

– Спасибо, – прошептала я и, к своему отвращению, почувствовала, как горячие слезы наполнили мои глаза. Я ненавидела плакать, и ненавидела тех девушек, которые плачут. Ненавидела смотреть и чувствовать себя слабой, но Пэйнтер просто притянул меня в свои объятия, крепко держа, когда рыдания начали сотрясать мое тело.

Я очень сильно скучала по маме, и мне было страшно.

Он погладил меня по спине, тихо шепча на ухо, хотя я понятия не имела, что он говорит. Все, что я знала – это то, что впервые за целую вечность, может быть, годы, я чувствовала себя в безопасности.

* * *

Через час ощущение «безопасности» прошло.

Я сидела в гостиной на диване, закутавшись в одеяло, и смотрела, как изуродованный шрамами мужчина с бензопилой подкрадывается к невинной молодой женщине.

Он собирался ее убить.

Я знала это, потому что уже видела, как он своим ужасным оружием убил, по меньшей мере, десять человек, а фильм еще не дошел и до половины.

Почему, черт возьми, я не поднялась наверх, когда у меня еще был шанс?

Теперь я, конечно, не смогла бы уйти. Я буду одна в темноте лестничной клетки, даже если включу все лампы в этом проклятом месте. Мой разум говорил мне, что никто не сидит в засаде, пытаясь убить меня, но мое чутье знало лучше – в тот момент, когда я высуну ноги из-под одеяла, они будут отрезаны.

Это было отстойно, потому что мне действительно нужно было пописать.

– Ты в порядке? – прошептал Пэйнтер, наклоняясь ко мне. Я вздрогнула, а потом он обнял меня за плечи, притягивая поближе к себе. Через звуковую систему проревела пила, и я крепко зажмурилась, когда девушка начала безостановочно кричать. Рука Пэйнтера погладила мое плечо, и он сжал его. – Ты хочешь, чтобы мы его выключили?

Покачав головой, я зарылась в тепло его тела.

Пила снова взревела, и я застонала.

– Серьезно, мы можем выключить, – прошептал он, достаточно близко к моему лицу, чтобы я могла почувствовать жар его дыхания и слабый запах пива.

– Все в порядке, – настаивала я, гадая, смогу ли когда-нибудь снова заснуть. Я ненавидела фильмы ужасов. Ненавидела их. Джессика все время смеялась надо мной, но будь я проклята, если признаюсь, как мне было страшно. Только не Пэйнтеру.

– Тогда ладно, – сказал он, и я почувствовала, как что-то коснулось моих волос. Его рука?

– Хорошие новости, – почти весело объявил Пак. Он сидел на стуле в другом конце комнаты, наблюдая за нами, в его глазах отражалось нечто похожее на юмор. – Это многосерийный слэшер

. Мы можем посмотреть весь цикл.

Я снова застонала, думая, могу ли я просто свернуться в клубок и умереть прямо здесь.

Это было бы лучше, чем провести ночь, наблюдая, как хлещет кровь.

Закончится ли это когда-нибудь?

* * *

Я проснулась в постели, полностью одетая под одеялом.

Уставившись в потолок, моргнула, пытаясь понять, как я сюда попала. Это был бесконечный, ненавистный киномарафон. Пэйнтер обнимал меня, что было значительно менее ненавистно. Лондон вернулась домой, поговорила с ним на кухне, а потом заперлась в спальне.

Неужели я заснула рядом с Пэйнтером на диване?

Может, он отнес меня наверх, и укрыл одеялом. Боже, это было сексуально?

Не так сексуально, как то, если бы он заполз в п остель рядом с тобой .. .

По мне прокатилась волна жара. Каково было бы переспать с ним? Или, может быть, мы вообще не будем спать, просто проведем ночь…

Прекрати, твердо сказала я себе. Прекрати сейчас же. Если бы он хотел сделать шаг, он сделал бы. Но этого не произошло. Возьми себя в руки, уже.

* * *

– Мел, как скоро я смогу снова включить тебя в расписание? – спросила Кирсти, нетерпеливо звуча. Она была моим менеджером в ресторане, и я разговаривала с ней по своему новому телефону. Она была в ужасе, услышав о взрыве, и до сих пор не жаловалась на мое отсутствие, но это не будет длиться вечно. Либо мне нужно было переехать куда-нибудь, откуда я могла бы дойти до работы пешком, либо мне нужна была машина.

По крайней мере, я могла снова звонить.

Телефон был подарком Риза. Он небрежно бросил его мне в воскресенье утром через стол во время завтрака, вскоре после того, как я притащила свой травмированный бензопилой зад вниз. Пак сидел за завтраком, и я огляделась, надеясь увидеть Пэйнтера.

Не судьба.

После того, как мы позавтракали, я снова попытался прижать Лони, но она не хотела со мной разговаривать. И Риз тоже. Все, казалось, думали, что я должна тихо сидеть в закутке и держаться подальше от них, но как тогда я смогла бы перестроить свою жизнь, застряв в этом доме?

Меня полностью отстранили от ежедневных повседневных забот, и мне казалось, что я была единственным человеком, который мог это видеть.

Воскресенье я провела в угрюмом настроении, а в понедельник – еще один день одиночества в доме – была на грани срыва. Лондон вернулась домой ближе к вечеру и начала готовить ужин, еще более рассеянная и не сосредоточенная, чем раньше. Я пыталась ей помочь, но все время только больше мешала, поэтому, в конце концов, поднялась наверх.

Одна.

Снова.

Я лежала на кровати и читала старую научно-фантастическую книгу, которую нашла в шкафу. Не совсем моя тема, но, видя, что это был мой четвертый день подряд, решила расширить свои горизонты.

В дверь резко постучали.

– Открыто, – крикнула я и приподняла голову, ожидая увидеть Лони. Вместо этого я обнаружила Пэйнтера. Он одарил меня своей суперсексуальной улыбкой, направляясь широкими шагами к кровати. Потом сел рядом со мной, и, клянусь Богом, мое сердцебиение удвоилось.

– Привет, Мел, – сказал он, протягивая руку, чтобы медленно вытащить книгу из моих рук. – Не хочешь сегодня вечером куда-нибудь сходить?

– Например, на свидание? – Я ахнула, а потом захотела ударить себя, насколько отчаянно это прозвучало? Но Пэйнтера это, похоже, не беспокоило.

– Да, на свидание, – озадаченно произнес он. – Подумал, что мы поужинаем, и может, сходим в кино.

Это звучало потрясающе, нереально ... кроме просмотра фильма. Не смогу сделать это снова, поняла я. Даже если он обнимет меня.

– Только никаких ужастиков, – сказала я, надеясь, что это не заставит его передумать. Пэйнтер усмехнулся.

– Как насчет того, что позволю тебе самой выбрать, – ответил он. – Хочу, чтобы ты повеселилась. Ты готова?

Я подумала о своих волосах, которые не расчесывала весь день. Может быть, моя одежда и была не очень хорошей, и у меня не было никакой косметики, но я все еще хотела привести себя в порядок перед отъездом. Черт, но что мне действительно было нужно, так это немного уединения, чтобы перевести дыхание.

Леви «Пэйнтер» Брукс пригласил меня на свидание!

– Дай мне пять минут, – сказала я ему. – Я буду готова.

– Звучит прекрасно, – сказал он, снова вставая. Он наклонился, протягивая мне руку. Я взяла ее, и он притянул меня к себе. Мы стояли, касаясь друг друга какое-то мгновение, прежде чем он отступил назад.

– Извини, – сказал он, но в его голосе не было сожаления. Я старалась держаться непринужденно, когда он отвернулся, оставив меня одну. Это было почти невозможно. Мне хотелось прыгать, танцевать и кричать, как маленькой девочке. Вот как я была взволнована.

Вместо этого я плеснула немного холодной воды на лицо и расчесала волосы, желая сделать намного больше, чтобы привести себя в порядок. К сожалению, мои возможности были ограничены.

Но я хотела быть подходящей парой.

* * *

Он повел меня в гриль‑бар в центре города, и к моему удивлению там даже не потрудились спросить о моем возрасте, когда он заказал пиво для нас. Думаю, когда твой спутник – байкер ростом шесть футов плюс два дюйма, который одновременно крут и красив, любая официантка не обратит внимания на возраст его спутника.

Первый глоток был горьким, ничего похожего на «Bud Light Kegs» на наших школьных вечеринках. Тем не менее, я высосала его, и к тому времени, когда наша пицца была готова, немного опьянела. Очевидно, это было намного сильнее, чем «Bud Light Kegs».

– Мне просто необходимо найти жилье в городе, чтобы я могла ходить на работу пешком, – сказала я ему, стараясь не раздражать его во время еды. Пицца здесь была хорошей. Действительно вкусной. Они подали ее горячей из духовки, и повсюду был расплавленный сыр. Вкус был изумительный, но ее невозможно было есть деликатно.

– Либо другое жилье, либо машину, – сказал он, кивая головой. – Поговорю с презом, может, у него есть то, что ты сможешь одолжить.

– Ты хоть представляешь, что они задумали? – спросила его я. – Я имею в виду Лони и Риза. Они до сих пор не разговаривают со мной, но мне надоело сидеть как комнатное растение. Завтра выйду на работу, даже если придется побираться на своих двоих.

На лице Пэйнтера появилось странное выражение, и он вздохнул. – Можешь взять мою машину.

Ошеломленная, я откинулась на спинку стула.

– Я не пыталась выпрашивать, – сказала я ему, внезапно почувствовав себя неловко.

– Слушай, я все равно не часто ей пользуюсь, – ответил он. – Сейчас лето и я предпочитаю байк. Я уезжаю из города на пару дней, но попрошу одного из проспектов подогнать ее и оставить для тебя. Так ты сможешь снова начать работать, и встать на ноги.

Я не знала, что сказать.

– Возможно, это самое приятное, что кто-либо и когда-либо делал для меня, – прошептала я. Улыбка Пэйнтера стала натянутой, и что-то темное промелькнуло в его глазах.

– Не благодари меня слишком часто, – сказал он. Он отвернулся, махнув рукой в сторону официантки. Она тут же притащила свою задницу, и я не могла ее винить. Я бы тоже суетилась, если бы он сидел за одним из моих столиков. – Могу я получить чек?

– Конечно, – проворковала она. Я наблюдала, как она наклонилась, сверкая декольте. Но он не смотрел на нее.

Он смотрел на меня.

– Мне очень жаль, – тихо сказал он.

– Ты о чем?

Официантка вернулась и вручила нам чек. Пэйнтер вытащил бумажник и, схватив несколько банкнот, сунул их в маленькую черную папку. Затем поднялся, пора было уходить.

Он никогда не говорил мне, почему ему жаль.

* * *

Я выбрала боевик.

Там шла и романтическая комедия, которая бы хорошо смотрелась, но после того, как он предложил одолжить мне свою машину, это просто казалось жестоким. Он купил билеты, и мы направились к кинотеатру. Мы почти зашли внутрь, когда он остановился, чтобы проверить свой телефон. Потом его лицо помрачнело.

– Что случилось? – спросила я.

– Ничего, – коротко ответил он. Это была ложь, я четко поняла это.

– Нет, что-то не так. Тебе нужно идти?

Он заколебался, и я поняла, что это так.

– Нам пора, – твердо сказала я. – Ты можешь отвезти меня домой, а потом разобраться с тем, что произошло, – и кивнула в сторону телефона.

– Да, возможно, я так и сделаю, – согласился он. – Прости, не хотел закругляться по‑быстрому.

– Все нормально. Отлично провела время. Мне просто жаль, что билеты потрачены впустую.

– Не беспокойся, – ответил он. – Ерунда.

Обратный путь был другим. Я потеряла чувство затаенного ожидания, которое наполняло меня ранее. Тело Пэйнтера было напряжено. Какое бы сообщение он ни получил, оно не было хорошим. Мы подъехали к дому Риза и увидели, что там темно. Я сошла с мотоцикла и огляделась, с удивлением обнаружив, что байк Риза исчез вместе с фургоном Лондон.

– А где же все?

– Пойдем внутрь, – сказал Пэйнтер, уклоняясь от моего вопроса. Я последовала за ним, затем повернулась, выжидающе глядя на него в ожидании объяснений. Что-то случилось, и это было очевидно. Он тоже знал, в чем дело.

– Ну и что? – спросила я, когда он не ответил на мой вопрос.

– Ризу и Лони нужно уехать из города, – ответил он. – Большая часть клуба едет с ними. У нас есть кое-какие дела в Портленде. Ты можешь пока остаться здесь, ладно? Утром попрошу тех, кто приедет, привезти мою машину.

Он протянул руку и вытащил бумажник, открыл его и отсчитал пачку наличных. – Можешь использовать их, чтобы найти жилье, если ... Ну, если здесь ничего не получится.

Я тупо уставилась на деньги – это были стодолларовые купюры.

– Я не могу их принять.

Он потянулся к телефону, снова проверил его. – У меня нет времени спорить с тобой. Возьми эти гребаные деньги.

С этими словами он схватил меня за руку, и вложил в нее купюры. Затем направился к двери, и было что-то почти сердитое в его походке.

– Пэйнтер, – растерянно окликнула его я. Он снова повернулся ко мне.

– Ты можешь это сделать, Мел.

– Что?

– Ты можешь пройти через это. Что бы ни случилось, не забывай об этом.

– Пэйнтер, что, черт возьми, происходит? – потребовала я. В животе у меня было очень неприятное ощущение. Он покачал головой и шагнул ко мне. Внезапно его руки оказались в моих волосах, притягивая меня к своему телу, когда его губы коснулись моих.

Это был не киношный поцелуй.

Он не засовывал язык, и это было больнее всего. Просто сжал наши губы вместе, как будто не мог ничего с собой поделать, пока не оттолкнул меня.

– Иди спать, – прорычал он, вытирая рот тыльной стороной ладони, как будто я вызвала у него отвращение. Что-то болезненно скрутилось внутри.

– Почему?

– Просто иди спать, Мелани. Завтра можешь взять машину и начать поиски.

Затем он повернулся и вышел за дверь.

* * *

На следующее утро я проснулась и обнаружила на подъездной дорожке темно-синий внедорожник «Тойота» и связку ключей на обеденном столе. Я поехала на работу, а после смены пошла в библиотеку, чтобы воспользоваться интернетом.

Мне нужно было найти квартиру.

Это было во вторник.

В среду я сидела одна на крыльце, гадая, вернется ли кто-нибудь. К четвергу я перестала ждать. Лони уехала, как и моя мама, и забрала с собой Пэйнтера. Я работала в две смены; поговорила с одной из моих коллег-официанток о комнате в доме, который она снимала с друзьями.

Она сказала, что один из них может съехать через пару недель.

В пятницу утром я проснулась от звука большого дизельного грузовика на подъездной дорожке. Бросившись вниз, я открыла входную дверь и увидела, как Лондон вылезает из машины, выглядя измученной. Риз уже вышел, и тут из кабины выскользнул еще один человек. Моя лучшая подруга, Джессика – та самая девушка, которая не так давно закатила истерику и сбежала в Калифорнию. Ее рука была перевязана и привязана к телу на перевязи. Синяки покрывали ее лицо.

Пэйнтера нигде не было видно.

Риз медленно подошел ко мне, бросив взгляд на внедорожник, припаркованный на подъездной дорожке.

– Он сказал, что ты можешь пользоваться его машиной столько, сколько захочешь.

– Почему он не с вами? – спросила я, но уже видела ответ, написанный на его лице. Что-то случилось. Что-то плохое.

– Он в тюрьме, – сказал Риз. – И я думаю, что он пробудет там еще некоторое время. Он просил передать тебе, что сожалеет.

– За что?

– Даже не знаю. Может, тебе стоит написать ему и спросить.

[1] Клабхаус (англ. clubhouse) – святая святых МК. Как правило, это помещение, которое принадлежит исключительно данному МК, в нем проходят собрания, и свободный доступ туда разрешен только членам клуба. Женщины не имеют права входить в клабхаус, остальные не члены клуба, имеющие к нему отношение, могут приходить туда только по делу и в сопровождении члена клуба.

[2] Хэнгэраунд (англ. Hangaround «Болтающийся рядом», «шустрила») — возможный кандидат в члены мотоклуба, в данный момент выполняющий «черновую» работу в МС. На его жилетке нашито лишь название города/страны (т.е. нижний рокер).

[3] Сангрия (исп.

[4] Чаптер (англ. chapter) – отделение клуба в отдельном регионе; материнский чаптер – самый первый и главный чаптер.

[5] Independent (Независимый). Жесткие байкеры, которые живут своей жизнью так же, как однопроцентные мотоклубы, но при этом не связывают себя с каким либо мотоклубом.

[6] Церковь (англ. chapel) – место/комната для собраний клуба, на которые допускаются только носящие полные цвета клуба. Как правило, собрания проходят регулярно в назначенный день недели. Члены клуба должны иметь веское основание для неявки.

[7] Скраб-топ (англ. Scrub top) – женский медицинский халат для медсестер.

[8] Скраб штаны (англ. Scrub bottoms) – женские медицинские брюки.