Пешка колдуна

«Пусть ненавидят – лишь бы боялись»

Луций Акций, «Атрей»

Когда солнце начало клониться к горизонту, бросив косые тени на стену палаты, я устало уронил книгу и закрыл глаза. Усталость берет свое, ведь я держал в руках томик и листал страницы практически с самого утра. Спешил дочитать, зная, что могу и не успеть.

Листать страницы и удерживать книгу в слабеющих пальцах с каждым днем все труднее. Осталось только два последних томика саги – один успею, я в этом почти уверен. Второй… сильно вряд ли. А жаль: все-таки книги – лучшие друзья. После Петрухи, разумеется. Мне вообще крепко повезло с таким соседом по палате: я просто удивлялся, как в таком щуплом пареньке, да еще и на год моложе меня, может быть так много мужества.

Люди, бросавшиеся грудью на амбразуры или на электрическую ограду концлагерей, по сравнению с Петрухой просто блекнут. Без вариантов. Чего вообще стоит броситься с гранатой под танк? Да это как два пальца об асфальт. Взял гранату, чеку дернул и бросился. Делов-то. За родину там, за сталиных всяких, еще за какую-нибудь фигню, в которую человек верит. С верой в осмысленность своей жертвы умирать легко, просто, а главное – быстро. Для этого вообще мужество не нужно как таковое – дали б мне гранату и показали танк, я бы тоже бросился, фигня вопрос. Ну или чуть раньше бросился бы: теперь я уже не смогу встать с постели, даже если у меня будут граната и танк.

А настоящий героизм – это день за днем подбадривать товарищей по палате, шутить, улыбаться, прекрасно понимая, что мы все угасаем, глупо и бессмысленно, просто потому, что нам не повезло. И Петруха улыбался и шутил назло всему. Как он мог? Откуда черпал свою силу духа? Этого я не знаю, и спросить не у кого: когда я вчера вынырнул из липкого забытья, койка справа от меня уже пустовала. Петрухи, самого замечательного человека, которого я когда-либо встречал, не стало. Признаться, я ему завидую: его страдания закончились. И если рай существует в каком-либо виде – Петруха уже там, его наверняка пропустили без очереди.

Появляется медсестра, меняет банку в капельнице, пока я равнодушно глотаю пилюльки. Паллиативная терапия такая паллиативная…

Закрываю глаза. Сил нет, но провалиться в спасительный сон не получается, такие вот странные таблетки, что после них сон не хочет приходить.

Ну и ладно. Ведь кроме книг и сна у меня есть еще одна маленькая лазейка из этой проклятой палаты – воображение. Если сосредоточиться, отстраниться от этой печальной реальности – к моим услугам любая другая, в которой я – пилот космолета, король, маг, рыцарь. Да кто угодно, меня бы устроил любой вариант, я согласен сесть даже в кабину летчика-камикадзе – лишь бы не в этой палате. У камикадзе хотя бы вера была в то, что он совершает великий подвиг, а затем вернется обратно в виде светлячка…

А у меня нет ничего. Только опостылевшая палата и слабое утешение, что это уже ненадолго. Да, меня утешает эта мысль: я хочу, чтобы все поскорее закончилось. Желательно сразу после того, как я дочитаю последний том – это было бы вообще идеально…

Так, к черту палату, где мой меч? Позвать сюда оруженосцев…

***

Я падал в колодец бесконечной глубины. Приятное чувство легкости. Как сказал один упавший с крыши кровельщик, в падении нет ничего плохого. Это даже здорово в какой-то мере, проблема лишь в моменте приземления. Но если колодец бездонный – то и проблемы нет. Просто летишь и наслаждаешься чувством легкости. Во сне, ко всему прочему, нет такой неприятной штуки, как сопротивление воздуха, потому падение ничем не отличается от парения в невесомости.

А стенки колодца, кстати, занятные. Не кирпич, не камень, не земля. Эдакий красноватый туман, как на снимках космического телескопа. Облака туманностей, яркие точки звезд. Бессмысленно, хаотично – но как красиво – лететь сквозь туманности и созвездия со скоростью, многократно превышающей скорость света…

И тут внизу, в непроглядной темноте, появился свет. Не какой-то особенный, божественный или необъяснимый – обычный примитивный свет, причем даже не электрический, а будто от свечи… От многих свечей.

Я попытался всмотреться в этот свет – черт, а он приближается! У этого гребаного колодца есть гребаное дно! А, черт, черт, черт! Уцепиться не за что, махать руками бесполезно… или попытаться? Сон же, тут и не такое бывает.

И тут я увидел само дно. Посреди – каменный стол вроде жертвенного, на нем – человек в белой одежде, привязанный за руки и ноги, вокруг стола – зловещего вида пентаграмма или тому подобная чернокнижная хренотень, и рядом – две фигуры, на которые я смотрю сверху. И мне очень не травятся эти две фигуры: они тоже жуткие и зловещие.

Я успел осознать, что падаю аккурат на каменный стол, и взмахнул руками в безнадежной попытке затормозить падение.

А затем – удар.

***

Я открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок. Сон так хорошо начинался и так хреново закончился… Хм. Куда это с потолка палаты подевалась побелка? И почему мне так жестко?

Молнией мелькнула мысль: да это же морг! Я – на столе для вскрытия, но еще вроде бы живой… Врачи что, совсем дятлы?! Мало того  что вылечить не смогли – они, видимо, еще и разучились еще живых от мертвых отличать?! Хотя чего я ждал от отечественной медицины? Как пошутил с присущим ему мужеством Петруха, лечиться даром – даром лечиться!

И тут сбоку раздался звонкий мелодичный голосок:

- Вау! Мастер, у вас получилось, подумать только! Получилось!!!

- А, так ты, стало быть, удивлена? – надменно отозвался тот, кого назвали «мастером». – Значит, ты не верила, что у меня получится?

- Нет-нет, что вы! – попыталась оправдаться звонкоголосая, но тщетно.

- Цыц, позорница! Мало того, что ты позволила себе сомнения, так теперь еще и лжешь мне в лицо, словно я последний дурак, способный купиться на такое бездарное вранье?

- Виновата, мастер! Простите! Смотрите, он начинает шевелиться!

- Так и должно быть, или ты думала, что он будет вечно тут лежать?

Надо мною склонился бледный силуэт, блеснули глаза – и я внезапно понял, что если это санитар, то очень-очень жестко упоротый какими-то сильнодействующими препаратами: лицо нездорово-бледное, цвета бумаги, губы бескровные, а глаза… О, эти огромные белки с крошечными точками зрачков! В анимэ с такими глазами обычно изображают особо отмороженных и двинутых на всю голову злодеев.

Забавный у меня глюк… Или это ад? В принципе, так-то я атеист, но ничего плохого не сделал в жизни… ну почти. Значит, если ад все-таки существует, то я должен попасть в Лимб – место, где находятся люди, не заслуживающие адских мук, но и не попавшие в рай по независящим от них причинам. Вроде как в Лимбе чертей быть не должно…

- А где твои рога? – спросил я у бледного.

Он с любопытством приподнял брови, тоже белые:

- А почему у меня должны быть рога?

- У чертей же есть, рога, разве нет?

- Понятия не имею, кто такой «чертей» или кто такие. На случай, если я похож на кого-то, знакомого тебе, у кого есть рога – вынужден тебя огорчить: это не более чем случайное сходство. В общем, Грэйгор, давай я сразу объясню тебе, что к чему?

- Тут какая-то ошибка. Меня зовут…

С его указательного пальца сорвалась тоненькая молния – и меня стегануло так, что я вскрикнул. А вот скорчиться не получилось: я обнаружил, что привязан за руки и ноги.

- Не смей перечить мне, Грэйгор, - спокойно сказал бледный. - Не имеет значения, как тебя звали в твоем родном мире – теперь твое имя Грэйгор. На будущее – учись меньше говорить и больше слушать. Итак. Я – Сарториэль Вект, великий маг и мудрец… Ты знаешь, кто такие маги и что такое магия?

Я молча кивнул, опасаясь получить еще один удар: хрен его знает, как он это делает – но больно!

- Отлично. А кто такие короли и принцы, знаешь?

Я снова кивнул.

- Превосходно. Так вот. Я не знаю, кем ты был в своем мире – но наверняка кем-то убогим и никчемным, недовольным своей судьбой. Иначе, в общем-то, и быть не может, ведь если бы не твое желание стать кем-то более значимым в каком-то более замечательном месте – я не смог бы вытащить твою душу из твоего мира и перенести ее сюда. Возрадуйся: твоя мечта сбылась. Тело, в котором ты находишься, ранее принадлежало принцу, так что теперь ты – его высочество кронпринц Грэйгор Валлендел из рода Валленделов и наследник престола. Замечательно, не правда ли?

Должно быть, мои глаза полезли из орбит от таких новостей, потому что Сарториэль снисходительно улыбнулся, несколько секунд помолчал, давая мне переварить услышанное, и продолжил:

- Да, понимаю. Поверить трудно. Вы, людишки, понятия не имеете об истинном устройстве мироздания, равно как и о возможностях поистине сильной магии, а не тех убогих фокусов, которые вы с горем пополам у нас переняли…

Я повертел головой, пытаясь сориентироваться, и тут вспомнил, что падал из колодца на стол, к которому был привязан человек. А сейчас привязан я, к тому же лежу на столе в одиночестве…Постепенно все начало вырисовываться в более-менее понятную, но все равно невероятную картину.

Какая-то бледная жопа с ушами проводит ритуал, выдергивает из параллельного мира душу, которая оказывается моей только потому, что я имел привычку мечтать, и засовывает в тело местного принца. В принципе, тут бы радоваться, но я не настолько наивен: ведь если меня «перетащили» в другой мир, то для этого наверняка имелась причина, и что-то подсказывает, что эта причина мне не понравится.

- А для чего все это? – осторожно поинтересовался я.

- О, тут все просто. Ты кронпринц, и если будешь слушаться меня – однажды станешь королем, хозяином этой страны. – Сарториэль хищно улыбнулся и закончил свою мысль: - а я стану хозяином короля. Со всем, что из этого следует. Как тебе мой план, Грэйгор?

Я молча смотрю на него, он смотрит на меня – и продолжает улыбаться. Злодей злодеем, внешность не обманула.

- Хочешь, я угадаю, о чем ты думаешь? – спросил Сарториэль чуть погодя.

- И о чем же?

- Ты думаешь о том, что когда станешь королем – найдешь способ избавиться от меня. Угадал?

Я покачал головой:

- Не угадал.

- Тогда о чем?

- Если моя душа попала в тело Грэйгора – то куда делась душа самого принца?

Сарториэль пожал плечами:

- А вот этого я не знаю. Есть вещи, недоступные даже мудрейшим из мудрых, вроде меня. Куда уходит душа человека, дагаллонца, криффа или любого другого разумного существа после смерти – не знает никто из смертных.

- Принц умер, и ты воскресил его при помощи моей души?

- Точно, - кивнул маг.

- И как именно он умер?

- Как-как… Не пережил лечения. В общем, Грэйгор, есть очень важный разговор…

С этими словами Сарториэль взглянул на стул, стоящий у стены, взглядом пододвинул его к себе и уселся. В этот момент я обнаружил, что его гротескно-упоротые глаза с крошечными зрачками – обман зрения: на самом деле, его глаза устроены совершенно обычным образом, просто цвет радужки – тоже белый, оттого радужка сливается с белком. И потому на первый взгляд кажется, что глаз состоит только из белка и крошечного зрачка. А дополняет его образ такая же белая, словно выбеленная перекисью, шевелюра. Белое-белое лицо с двумя черными точками зрачков.

- А я так и буду лежать привязанным?

- Ну, это не обязательно, Грэйгор.

- Ну так развяжи меня.

- Ты не попросил.

- Пожалуйста, развяжи меня.

- Неправильно просишь. Ко мне тут обращаются на «вы» все без исключения, в том числе и король. И ты – последний человек в этом мире, для которого я сделаю исключение. Потому что для всех я – «светлейший», то есть великий маг и целитель, а для тебя – еще и хозяин. Впредь мы будем общаться согласно этикету – ты ко мне на «вы» и «светлейший», я к тебе – «ваше высочество», но пусть это никогда не введет тебя в заблуждение: принц и король ты для всех, кроме меня и Роктис.

- Пожалуйста, развяжите меня, светлейший.

- Совсем другое дело. – Маг щелкнул пальцами и я почувствовал, как ремни, удерживающие мои руки и ноги, зашевелились сами по себе и развязались.

Я уперся руками в каменную столешницу и кое-как принял сидячее положение, огляделся по сторонам, потирая затекшие запястья. Помещение – подвальное, освещено факелами и свечами. Лаборатория чернокнижника, ни дать ни взять.

Тут у меня слегка закружилась голова, я качнулся, но стоящая сзади Роктис схватила меня за воротник рубахи и не дала упасть. Сильная, хотя выглядит поменьше меня.

- Роктис, микстуру.

Она протянула мне флакончик с резким запахом, напоминающим мятный. Я послушно его выпил, головокружение прошло.

- Хорошая микстурка, однако, - сказал я и развернулся лицом к Сарториэлю, свесив ноги со стола.- Так что за важный разговор?

- Я объясню тебе ситуацию, в которой ты оказался. Всех королей можно условно поделить на две группы: первые живут счастливо, но недолго, вторые – несчастливо и тоже недолго. А короля страны в глубоком кризисе это касается как никого другого. Но у тебя есть шанс попасть в редкую третью категорию: если будешь слушаться меня – проживешь долгую, счастливую и беззаботную жизнь. Беззаботную – потому что на самом деле править страной буду я, а на твою долю останутся только королевские развлечения и увеселения. Замечательная перспектива, правда?

- Угу, - кивнул я. – Вы похитили принца, заменили в нем душу…

- Что значит «похитил»? Мы в королевском дворце находимся, между прочим. И вот тут я подхожу к главному – к природе моей власти над тобой. Видишь ли, я – королевский целитель. И тут, в этой лаборатории, я занимался исцелением принца от тяжелого недуга. Грэйгор Валлендел, увы, был бесноватым.

- Душевнобольным, в смысле?

Сарториэль приподнял брови:

- Так тебе известен принцип душевных заболеваний?

- Ну да, а что?

- Видно, в твоем мире людишки слегка мудрее здешних – и это очень сильно упрощает жизнь мне и тебе. Тут считается, что душевнобольных одолевают демоны-эфириалы, пытающиеся завладеть сознанием человека, и я, скажем так, пытался изгнать из принца демона, захватившего его… Но на самом деле демона нет. То есть, эфириалы, конечно же, существуют, но людишки не видят разницы между настоящим одержимым, захваченным эфирной приблудой, и душевнобольным. И вот одно важное уточнение: то, что называется душевной болезнью – на самом деле болезнь отнюдь не души.

- Мозга?

- Хм… Ты и это знаешь? Повезло мне, что не придется объяснять простые вещи... Да, верно. Бесноватость, вспышки агрессии, припадки и прочее – на самом деле разновидности заболеваний мозга. К сожалению для тебя, ты унаследовал тело принца вместе с его болезнью.

- Да блин… Так я и знал, что тут не все хорошо… И что у меня?..

Тут я внезапно понял, что не могу выговорить ни «эпилепсия», ни «шизофрения». Чуть подумав, я догадался, что таких слов в языке, на котором я говорю с Сарториэлем, попросту нет – и следом пришло осознание того факта, что все это время я говорил вовсе не на русском.

- Приступы бешенства и немотивированной жестокости с потерей самоконтроля. То есть, именно то поведение, которое в наибольшей мере ассоциируется у людишек с эфириалами. Но все не так уж и плохо: у меня есть лекарство, которое избавит тебя от этих приступов. Флакончик в день – гарантия душевного равновесия и полного самоконтроля. Думаю, ты понимаешь, что рецепт знаю только я.

- Понимаю, - кивнул я. – Но в чем тогда смысл трюка с душами? Можно же было и принца так шантажи… «лечить».

- Там были неизлечимые осложнения в виде жгучей неприязни к моей персоне, к моему народу, зашкаливающих амбиций, да еще и так называемый «патриотизм» имелся. Он, видите ли, не позволит, чтобы дагаллонец правил страной… Вдобавок, принц полагал, что меня надо посадить на цепь и заставить выдать секрет… В общем, с ним бы не получилось – пришлось от него избавиться. А с тобой вполне получится. Ты учти еще вот какой момент. Что в твоем мире делают с душевнобольными?

- Лечат. В специальных лечебницах.

- Вот оно, преимущество мудрого подхода… А тут бесноватость болезнью не считается, понимаешь? Одержимых демонами людишки обычно сжигают.

От этих слов меня передернуло.

- Да вы не волнуйтесь, ваше высочество, - проворковала мне на ухо Роктис. – На самом деле все не так ужасно: демон якобы сидит в груди у человека, потому перед сожжением надо крепко перетянуть горло, чтобы демон не смог вырваться и тоже сгорел. Иными словами, одержимых душат, а сжигают уже мертвых.

Меня снова передернуло.

Сарториэль ухмыльнулся:

- Тебе и это не грозит. Как особу королевской крови, тебя просто запрут в самом глубоком подземелье дворца – до тех пор, пока демону не надоест и он не покинет тебя. Вот только демона, как мы с тобой знаем, нет, так что сидеть тебе в темнице до самой смерти. Да, и еще одно: о том, как устроено мироздание, людишки не ведают ни сном, ни духом. О том, что за «пустошами Хаоса» лежат другие миры, вроде твоего, даже среди просвещенных народов знают единицы. Проще говоря, если ты попытаешься кому-либо рассказать о реальном положении дел – тебя опять-таки примут за демона. Тебе не то что никто не поверит – никто даже не поймет, если б и хотел поверить.

Минуту я переваривал услышанное.

- Ну, так что скажешь?

- А что я могу сказать-то? – развел руками я. – Выбора у меня, я так понимаю, нет.

- Правильно понимаешь. А, забыл еще сказать, что в стране положение шаткое, а у тебя лично есть недалекий младший брат Люциус, который готов на что угодно пойти ради короны, и младшая сестра Лина, гораздо более умная. Ей корона сама по себе не очень-то и нужна – она жаждет реальной власти. Так что они будут действовать против тебя в паре. Добавь сюда сомнения многих дворян в том, что принц Грэйгор способен управлять страной, с трех сторон окруженной врагами… Даже не принимая во внимание твою болезнь, ты не протянешь долго сам по себе.

 - Да уж, - вздохнул я.

Сарториэль ухмыльнулся:

- На самом деле, поводов для печали нет. Ведь я же сказал, что возьму все хлопоты на себя. Будешь делать что я скажу, ваше высочество – однажды станешь вашим величеством.

- Все равно, быть чьей-то разменной фигурой веселья мало.

- Не совсем верно, - возразил маг. – Моя фигура – да. Разменная – нет. Все завязано на тебе, я ждал этой возможности больше ста лет и в обиду тебя не дам. Но если ты меня подведешь – от моего гнева тебя спасет только петля… если успеешь повеситься. Думаю, это ты тоже понимаешь… ваше высочество.

- Понимаю.

- Отлично. Итак, теперь о том, как все будет. Первое – вы потеряли память, ваше высочество. Ваш отец, король Дардан Четвертый, был мною заранее предупрежден, что такова цена исцеления: изгнанный демон прихватил воспоминания с собой. Дабы это не повторилось – вы будете пить магический эликсир, который делает вас невосприимчивым для демонов. Моя ученица, Роктис, отныне приставлена к вам – на очень крайний случай, если эликсир почему-то не сработает. Она знает, что делать в таких случаях, а заодно будет помогать вернуть воспоминания, в том числе и такие простые, как правильно держать вилку за столом, кто есть кто, как к кому обращаться и вообще – как вести себя по-королевски.

- Понятно.

- Замечательно. Ваше высочество, вы готовы снова исполнять роль наследника престола?

- Куда деваться-то…

- Отлично. Сейчас Роктис позовет ваших слуг, вам помогут дойти до ваших покоев. Слуги уже знают, что вы потеряли память, так что проблем возникнуть не должно. Да, и не пугайтесь своих телохранителей, если что.

- А что с ними не так? – насторожился я.

- Ваш отец набрал личную охрану исключительно из полукриффов. В мире интриг, политики и дворцовых заговоров положиться можно только на них: все остальные способны вас предать, а эти – нет. Итак, Роктис, зови слуг: пора вернуть народу Талсидонии исцеленного принца.

***

За следующие два часа я понял, каково это – быть очень важной персоной.

Двое слуг в ливреях – оба пожилые, видимо, служат давно, может, всю жизнь – провели меня по коридору, поддерживая под руки, помогли подняться по винтовой лестнице, затем провели до моих палат. Кстати, оба – обычные люди, а не бледные, как Сарториэль. На всем протяжении пути – закрытые двери и ни одной лишней души: только я, слуги, помощница колдуна и четверо стражников-полукриффов: двое идут спереди, двое сзади.

Эти четверо – мягко говоря, не совсем люди. Если Сарториэль, назвавшийся дагаллонцем, выглядит как человек, только бледный до белизны, то полукриффы на нормальных людей похожи еще меньше. Амбалы – дай боже, все четверо под два метра, широкоплечие, с мощными лбами, треугольные лица с узкими подбородками, глубоко посаженные глаза, приплюснутые носы – и специфические роговые наросты на голове, похожие на загнутые назад рога. Увидел бы вначале их – точно подумал бы, что в аду. Только один из четверых без рогов – явно спилил, все остальные детали внешности те же. А вот цвет кожи – сероватый слегка, не более. И в целом, если бы не «рога», они вполне могли бы сойти за не совсем нормальных людей. Сильно не красавцы, но и не страхолюды: на Земле среди всяких там борцов и рестлеров были типчики и поуродливей.

Меня довели до покоев, не позволив никому постороннему увидеть мою персону в столь жалком состоянии, уложили в кровать – а затем слуг появился целый даже не взвод, а скорее рой. Как мое высочество себя чувствует? Не желает ли отобедать? Чего подать? Сидеть в постели удобно или еще подушек принести? Велю ли я позвать музыкантов? Шута? Открыть окно или поставить рядом слугу с опахалом? Или еще одно одеяло нужно?

Я даже растерялся немного, но выручила Роктис: высочество болеет, подать только здоровую диетическую пищу и свежего молока, всех лишних отсюда убрать, никакого шума и впредь являться только по колокольчику.

Охрана осталась за дверью, слуг поубавилось – и я вздохнул свободней. Принесли еду – ломтики нежного мяса, фрукты и салаты – и я получил еще одну передышку: кушая, можно спокойно осмотреться и разобраться, что к чему.

Роктис быстро рассказала мне все, необходимое в первую очередь: эти четыре охранника – мои личные, один дежурит у двери всегда и следует за мной по пятам везде во дворце, захочу выйти – со мной пойдут минимум двое. Слуга, вот этот вот лысый – Финтус, он прислуживал мне с самого детства. Королевскую еду готовят в отдельной, очень охраняемой кухне и только старые, проверенные слуги. Приносят тоже они, причем несущих еду слуг всегда сопровождает дворцовый стражник, а дворцовая стража состоит исключительно из гвардейцев, доказавших свою верность многолетней службой. Гвардейцы не обладают патологической верностью полукриффов – но тоже весьма надежны.

Самое главное – ко мне не пропустят никого постороннего, кроме Сарториэля и короля, до тех пор, пока я не решу, что полностью здоров и готов снова «выйти в свет».

Поев – ох и вкусно же тут готовят! – я откинулся на подушки и изъявил желание отдохнуть. Оставшись один, задумчиво уставился в окно. Что мне теперь делать дальше?

В общем-то, мне бы радоваться: благодаря вмешательству Сарториэля я оставил костлявую с носом, избежав своей неприглядной печальной участи. Но нет, на душе – странная пустота. Еще совсем недавно у меня была мечта, помогавшая мне держаться из последних сил: я хотел успеть дочитать два последних тома. Но уже не дочитаю: они остались в прежнем мире. И потому теперь я чувствую себя очень странно. Вроде бы, что такое какие-то два томика по сравнению с джекпотом под названием «жизнь»? Да пшик. Но только ощущение такое, как будто меня лишили моей последней точки опоры, а новую я пока еще не нащупал.

Итак, что у нас в активе? Смерть отменяется – это плюс безусловный, но есть и обратная сторона: а надолго ли? Сарториэль избавился от принца – и от меня избавится, как только я стану ему не нужен. Вопрос именно в том, когда это произойдет. Судя по всему, не раньше, чем я стану королем, а вот потом… Возможно, он все же говорил правду и я ему нужен просто как прикрытие, марионетка. Честно говоря, для меня это был бы наилучший вариант: ну какой из меня правитель? Да никакой. И если Сарториэль хочет править – да пожалуйста! Он получает то, чего жаждет – власть. Если я при этом получу беззаботную жизнь коронованного бездельника – окей, я согласен. Одна беда: я не уверен, что Сарториэль был честен со мной, да и вообще быть чужой пешкой, которую в любой момент могут снять с доски – удовольствие ниже среднего.

Возможно, если бы мне удалось упрочить свое положение – мы могли бы быть с ним на равных, эдакий дуэт, но этот тип весьма коварен и стар, с возрастом сильно за сотню, и за одну ли? У меня, молокососа, нет шансов против его жизненного опыта.

Второй пункт в активе – я теперь ВИП. Очень важная персона, чьи желания и прихоти готовы исполнять десятки слуг. Прямо сейчас я полулежу в кровати с мягким матрацем, пуховыми подушками и приятной на ощупь периной, в комнате с явными признаками чрезмерной роскоши: гобелены на стенах, палас на полу. Если память не изменяет – за год мастер мог сделать примерно квадратный метр гобелена, максимум полтора. А у меня тут не то пятнадцать, не то двадцать квадратных метров красивейших из них – то есть пятнадцать-двадцать лет жизни какого-то мастера, и все гобелены в едином стиле… Наверное, дохрена денег угрохано, и это на одни только гобелены.

Но и этот «плюс» имеет свою цену: мое место ВИПа хотят занять младшие брат и сестра принца, ну то есть теперь, видимо, мои… И я их очень даже понимаю. Правда, они вряд ли живут в худших условиях, нежели я – но корона, надо думать, манит.

Эх-х, что тут рассуждать? Я сейчас в таком положении, когда от меня ничего не зависит, вот прямо сейчас я ничего изменить не могу. Мне надо вначале разобраться в ситуации, освоиться, понять, что к чему, куда и как – и только потом, может быть, я стану чем-то большим, нежели пешка злодея.

А пока… на меня свалилось слишком многое за считанные минуты. Говорят – утро вечера мудренее. Сейчас за окном светло – наверное, и полудня нет, только это не помешает мне немного поспать, а сон, надеюсь, немного сгладит мое теперешнее околошоковое состояние. Психике нужен отдых.

Я закрыл глаза и вдруг подумал, что есть кое-что однозначно хорошее в моем теперешнем положении. Раз Сарториэль Вект перетащил мою душу «оттуда» «сюда», то сам факт существования души я могу считать доказанным. И если так – то, стало быть, для Петрухи все не закончилось в той богом проклятой палате. Где он? Что с ним? Этого я уже не узнаю, скорее всего.

Петруха, где бы ты сейчас ни был… я надеюсь, что у тебя все хорошо.

Мне очень-очень хочется в это верить.

***

Спал я плохо, но пробуждение оказалось еще хуже.

Лязг железа по железу и рев сражающихся – оп-па, кажется, самое хреновое началось гораздо быстрее, чем рассчитывал Сарториэль. Видимо, я обманул Костлявую не так сильно, как думал, и мне надо срочно отсюда бежать, если я не хочу дать ей отыграться!

Я выскочил из своих покоев в одной ночной рубашке – и оказался в предпокое, маленьком «тамбуре», где вся утварь – один-единственный массивный стул с восседающим на нем здоровенным рогатым телохранителем.

Завидев меня, амбал вскочил.

- Выше высочество?..

- Что происходит?!!

- Э-э… где?

Он что, вообще глухой?!!

- Через окно слышны вопли и звуки боя!

- А, это… Это тренировка. Она всегда бывает в это время… Эм-м… Кажется, кто-то забыл сказать сержанту о том, что вы отдыхать изволили…

- Кажется, кто-то забыл сказать мне о том, что тут бывают тренировки, - беззлобно передразнил я и вернулся обратно в свою комнату.

- Эм-м… Ну да, это тоже сказать забыли, ваше высочество, - донеслось мне вслед.

Охранник, судя по всему, особым умом не отличается. Но лоб здоровенный, а его меч весит точно не килограмм и не два. Для охранника это важнее, надо думать.

Сонливость как рукой сняло, потому я подергал за веревочку колокольчика. Сразу же явился Финтус, и я потребовал подать мне чего перекусить. Вкусняшек каких-нибудь. Стресс, как говаривал один толстый психолог, надо заедать.  

Финтус кабанчиком метнулся куда-то и вернулся с блюдом, на котором красовались два больших пирожка вроде расстегаев и стакан молока. Пирожки оказались с мясом и грибами – годится. Впрочем, детдомовскому сироте не угодить в плане жратвы – задача непростая, прямо скажем.

Не успел я доесть первый пирожок, как заявилась Роктис собственной персоной.

- Приятного аппетита, ваше высочество! – медовым голоском произнесла она.

- Угу, спасибо. Зачем пожаловала?

- Убедиться, что вы себя хорошо чувствуете!

По правде, я хорошо себя чувствовал, пока ее рядом не было, но стоило ей появиться, как мне снова вспомнилось мое шаткое положение.

Тут я получше к ней присмотрелся и впервые заметил, что сама она явно той же крови, что и Сарториэль – бледная до белизны, бескровные губы, белые волосы – но глаза не такие, как у ее мастера. Нормальные голубые человеческие глаза. Ну хоть не бело-упоротые, как у Сарториэля – и то хорошо.

- Да нормально я себя чувствую…

- Замечательно. Вас с минуты на минуту навестит ваш отец – он только что вернулся в столицу, - и смотрит так выразительно.

Ясно, мне надо получить инструктаж. Я поставил блюдо с пирожком и молоком на подоконник и кивнул слуге.

- Все, больше ничего не нужно. Ступай.

Финтус поклонился и исчез, бесшумно закрыв за собой дверь, а я повернулся к Роктис.

- Итак… как я должен общаться с королем?

- С отцом, - поправила меня она.

Роктис быстро описала мне нормы этикета – ничего внезапного – и ввела в курс дела относительно взаимоотношений короля и принца. Король Дардан, как я понял, оказался неплохим отцом, который, впрочем, обычно очень сдержанно себя ведет. Ну в самом деле, какие тут сюси-пуси, он же все-таки король, а не кто-то там.

Минут через пять в коридоре послышалось громыхание тяжелых доспехов – ясно, идут рогатые амбалы. Стало быть, и король там же…

Тут у меня идея появилась: скажусь-ка я совсем разбитым, вдруг Сарториэлю за это влетит? Я таким образом смог бы прикинуть, насколько прочны позиции «упоротого колдуна» при дворе… Но, конечно, напрямую жаловаться не буду – напротив, скажу, что, дескать, все замечательно, а потом ненароком раз – и покачнусь…

Тут громыхание доспехов совсем уж рядом в коридоре, топот подкованных сапог. Ну, вот сейчас я встречусь с королем… с отцом, то бишь. Своего отца у меня в «той» жизни не было – сирота, причем идеально круглый, так сказать... Может, узнаю хоть приблизительно, каково это – быть не сиротой…

И тут дверь резко распахнулась, и...

…И в комнату стремительно ворвался, а точнее – чуть ли не вкатился толстый недоросль ростом метра полтора, с кривым носом, кривыми ножками, а на голове – корона из желтого металла высотой где-то сантиметров пятьдесят.

- Тааак! Где там мелкий засранец?!! – возвестил коротышка скрипуче-писклявым голосом.

Бутерброд мне в рот, это и есть король?!!

Пока я пытался удержаться от нездорово-истерического смеха, в комнату следом ворвался «мой» телохранитель, причем с настолько перекошенной рожей, что смеяться мне враз перехотелось.

А охранник хапнул короля за шиворот с таким видом, будто намерен незамедлительно звездануть его головой о стену, и выдернул из комнаты прочь.

И пока я сидел и пытался сообразить, какого хрена тут происходит, в комнате появился высокий крепкий мужчина с широким обветренным лицом и черной бородой, одетый во что-то вроде походной одежды с кольчугой поверх оной и с мечом у пояса. О том, что это не простой воин, свидетельствовал разве что серебряный обруч на голове.

Пока я все еще соображал, стоящая возле моей постели Роктис поклонилась, и тогда я понял, что это и есть король, а коротышка…

- Ха-ха, - издал негромкий смешок чернобородый, - гляжу, Яцхена ты забыл и принял за меня, а он, конечно же, в своем репертуаре…

- О да, - подтвердил я, - несколько ужасных секунд я пребывал в уверенности, что это и есть мой отец…

- Значит, все-таки демон подчистую все украл, - вздохнул король. – Ну и как ты теперь, сын?

- Надо думать, вашими молитвами, отец, - ответил я, – без гнусных голосов в моей голове оно как-то полегче. А что касается потери памяти… В определенном смысле, тут даже есть кое-что хорошее: ничего не болит и постоянно новости. Хотя таких новостей, как с Яцхеном, хотелось бы поменьше.

Король криво улыбнулся, развернул к себе кресло, стоящее у стола, и сел напротив меня. Я при этом отметил, что сей предмет меблировки весит килограммов под пятнадцать и что король оторвал его от пола и развернул одной рукой без малейшего напряжения.

Мы с ним коротко поболтали, он убедился, что я действительно забыл почти все, а я отвечал ему довольно беспечно, мол, забыл и что? Раз я что-либо знал или умел – не вижу проблемы узнать или выучить повторно. Тем более что говорить и ходить я не разучился – видать, не все так плохо, как кажется.

- Ну коли так, - сказал король, - денек-другой приди в себя, отдохни, а далее снова придут к тебе твои былые учителя… Эх-х, уж подкосило тебя так подкосило… Но это было меньшее из двух зол.

- Это не страшно, - заверил я, - молодец не тот, кто никогда не падал, а тот, кто после каждого падения снова поднимался.

- Верно говоришь. Ну что же, поправляйся. Мне еще на день-два надо съездить в ближайшую крепость, глянуть, как там дела обстоят, а дальше… Ну, чай, Творец да не оставит.

Когда он ушел, я отметил про себя, что Роктис в его присутствии даже не пикнула, а он ее не удостоил и словом. Видать, ее положение от положения слуги мало отличается, авторитет колдуна на нее не распространяется. Учтем-с.

- А этот коротышка, Яцхен – это шут? – спросил я.

- Да, ваше высочество, шут.

- Стало быть, он знал, что я потерял память, раз такую шутку отколол…

- Если вы про «мелкого засранца», прошу прощения, то он так регулярно шутил и ранее.

Я вздохнул. Ладно же, с волками жить – по-волчьи выть. Надо оттачивать зубы, и в качестве тренировочного противника шут подойдет. Посмотрим, Яцхен, кто будет смеяться последним.