ПОЕЗДКА НА ВЕЧЕРИНКУ

была последним делом, которым ей хотелось бы заняться.

Ну… Может, последним в списке было бы выдирание ржавыми щипцами ее ногтей, одного за другим. Но поездка на вечеринку — любую вечеринку — стояла бы рядом.

На чертову костюмированную вечеринку?

Это даже еще хуже.

Кто, черт возьми, кроме Аннетт Фуничелло закатывает костюмированную вечеринку, чтобы отпраздновать свой шестидесятый день рождения?

Риццо, вот кто. Рожденная в Хэллоуин — и постоянно очарованная всем, что связано со смертью. Риццо была известна своими зловещими и мрачными маскарадами. А в этом году она обещала организовать тот, который попадет в книгу рекордов.

Ура.

Она вздохнула и посмотрела в крошечный иллюминатор рядом со своим креслом. Она месяцами никуда не выбиралась. И эта проклятая поездка обошлась ей в целое состояние. Но Риццо была ее лучшей подругой и планировала эту пирушку почти год — задолго до того, как отношения Грейс с Дениз полетели под откос.

Полетели под откос? Черт. «Сорвались с чертовой скалы» было больше похоже на правду. Надо было отдать должное Дениз. Она не трахалась направо и налево. Когда решила, что все кончено — то все было кончено. С большой буквы К.

Прошло десять месяцев. И для Грейс это были десять мучительных месяцев. Десять месяцев попыток собрать вместе черепки разбитой жизни в нечто, что наполовину напоминает человеческий облик.

Удивительно. Если использовать достаточное количество изоленты и шпагата, то можно вполне прилично себя подлатать, чтобы ковылять по дорожке, не рассыпаясь на части. А вот починка собственного эго — вещь довольно трудная. На этот раз пришлось подбросить монетку, чтобы определить, что пострадало сильнее — ее сердце или самооценка.

Это был классический сценарий. Из тех, что всегда наготове. Старая шутка. Дешевое блюдо дня. Ешь не хочу.

Ее променяли на молодуху.

И что еще хуже. На молодуху с посредственным IQ, с головой, словно реклама средств по уходу за волосами, и комплектом стоящих торчком покупных сисек.

Но такими и бывают разрывы отношений, ведь так? Вселенная дает, Вселенная и отнимает. Десять тысяч вещей то появлялись, то пропадали. И в основном все было нормально — если только, конечно, ты не оказывалась несчастной тупицей, которая угодила под прицел в тот момент, когда все эти десять тысяч проклятых вещей рухнули на землю и прищучили твою задницу.

В динамике динькнуло, и над ее головой зажегся сигнал «пристегнуть ремни». Они прибывали в Финикс. Сорок пять минут стоянки, а затем рейс отправится в Сан-Франциско.

Грейс кинула взгляд на часы. Собственно, не стоило и выходить из самолета, а поскольку ей не нужно было пересаживаться, она решила остаться и насладиться одиночеством.

На этот раз посадка прошла как по маслу. Рейс был заполнен только наполовину, так что у остальных пассажиров не уйдет много времени на то, чтобы собрать свои сумки и выйти на жару. Грейс прислонила голову к ободку иллюминатора и стала смотреть, как скучающего вида грузчики бросали чемоданы на конвейер, словно те были мешками с песком.

«Могло быть и хуже, — подумала она. — Я могла бы зарабатывать себе на жизнь этим».

Неожиданно преподавание английской литературы для своевольного, полного самомнения поколения, рожденного на исходе XX века, показалась больше даром, чем проклятьем.

— Извините, вы не против, если я займу это место?

Грейс подняла голову и увидела довольно высокую женщину в строгом деловом костюме, стоящую в проходе прямо у ее ряда кресел. Она держала в руках книгу и портфель.

Пару секунд Грейс таращилась на нее с глупым выражением лица, а потом поняла, что женщина вежливо ждет, пока она уберет свое барахло с этого места.

— Господи, простите, — сказала Грейс, собирая в кучу ноутбук и учебные планы. — Привыкла считать себя центром Вселенной, понимаете?

Женщина улыбнулась и села.

— Прошу прощения, что побеспокоила вас. Я и на самом деле хотела место в ряду у выхода, чтобы было куда выставить ноги, а все другие места, как будто, заняты, — она махнула в сторону кресел по проходу.

На них высились спортивные сумки и другие личные вещи.

— Я подумала, что попытаюсь пересесть до того, как они посадят пассажиров на следующую часть пути, — она задвинула черный кожаный портфель под сиденье спереди. Портфель был хорошим. С монограммой. — Полагаю, у нас возникла одна и та же идея, — добавила она.

— Что за идея? — спросила Грейс.

— Остаться в самолете на время стоянки?

— А, эта, — Грейс пожала плечами. — Никогда не были в Финиксе?

Женщина рассмеялась.

— Однажды… вынужденно. Клянусь никогда больше этого не делать по собственной воле.

— Мудрая женщина. Если только вы не фанат видео-покера — в этом случае вы упускаете прекрасную возможность.

Женщина вытащила небольшую пару очков из кармашка внутри портфеля.

— Чтобы сделать что?

— Не знаю. Разбазарить выигрыш на разгульную жизнь?

— К сожалению, не такую уж и разгульную жизнь я веду. И, как правило, мне не очень везет.

— И это нас роднит.

Секунду женщина на нее смотрела, а потом протянула руку.

— Я Эбби.

Грейс пожала ей руку.

— Грейс. Мне тоже не везет в картах.

«И в любви», — подумала она.

— И куда вы направляетесь, Грейс?

Грейс улыбнулась.

— Туда же, куда и вы, полагаю.

— В Сан-Франциско?

Грейс кивнула.

— Вы там живете?

Грейс покачала головой.

— Нет. Вообще-то, никогда там не была.

— Серьезно? Тогда в командировку?

— Нет. На отдых. Навестить старую подругу.

— И я тоже.

— Мир тесен.

— Иногда так и есть.

У женщины были темные волосы. Она надела очки. Отчего-то, они сделали ее еще привлекательнее. Она взглянула на кипу бумаг Грейс.

— Вы преподаватель?

Грейс пожала плечами.

— Так говорят.

— Что преподаете?

Грейс вздохнула.

— Прямо сейчас я читаю четырем группам «Беовульфа для слабоумных».

Эбби расхохоталась.

— Это кодовое слово для первокурсников, которые изучают английскую литературу?

— Можно сказать и так.

— Думаю, я только что так и сказала.

— О, неужели? — Она постучала пальцами по своему уху. — Должно быть, у меня звенит в ушах.

— Из-за полета?

— Нет, из-за напряжения от потуг услышать собственные мысли.

Эбби улыбнулась.

— Вы уверены, что не работаете комиком в ночном клубе?

— Поверьте, — ответила Грейс. — Никто не заплатил бы, чтобы послушать то, что мне пришлось бы говорить.

— За исключением родителей ваших слабоумных?

— О, у них, вообще-то, нет выбора.

— Нет?

Грейс покачала головой.

— Неа. Для их детей, это либо колледж… либо вынужденная высылка в ГУЛАГ.

Эбби приподняла бровь.

— Так где же вы преподаете?.. В Сибири?

— Почти. В Огайо.

— А, — Эбби посмотрела вниз на ноги Грейс. — Это бы объяснило шипы на подошвах.

Грейс рассмеялась.

— Да. Меня поразило, что служба безопасности аэропорта их не конфисковала.

— Что ж, с тех пор как прошла десятая годовщина с атаки на Башни, все расслабились.

— И то правда, — Грейс посмотрела на нее. Черт возьми. С забранными назад темными волосами, умными серыми глазами и убийственной улыбкой эта женщина была роскошна. Вероятно, ей было около 50… элегантная, стильная. С потрясающими ногами.

И совершенно не ее круга.

Вероятно, замужем.

Когда представилась возможность, она украдкой взглянула на безымянный палец Эбби.

Черт. Вот она… неизменная полоска золота.

«Я так и знала».

— Что ж, — произнесла Грейс. — Полагаю, мне следует позволить вам заняться тем, чем вы намеревались заняться, решив остаться на борту.

Эбби посмотрела на книгу, лежащую на ее коленях.

Грейс проследила за этим взглядом. Это была книга с закладкой — Боккаччо «О знаменитых женщинах». Господи, боже мой! Она еще и умная! И почему Вселенная так несправедлива ко мне?

— Полагаю, да, — ответила Эбби почти разочарованным тоном. — Извините меня. Обычно я не такая болтушка.

— О, прошу вас, — протянула руку Грейс. — Не извиняйтесь. Я подумала, что я вас отвлекаю.

— Что ж, если и так, то это было желанное отвлечение.

Они немного неловко улыбнулись друг другу. Как подростки, которых только что познакомили на вечере танцев босиком.

Стюардесса, шедшая по проходу из задней части самолета, остановилась рядом с их креслами.

— Кто-нибудь из вас, леди, желает что-нибудь выпить?

Грейс с удивлением на нее посмотрела.

— Вы можете это устроить?

Стюардесса нарочито оглянулась через оба плеча на совершенно пустой салон.

— При условии, что вы никому не расскажете, — прошептала она.

Грейс взглянула на Эбби.

— Вы пьете?

Эбби кивнула.

— При любой возможности.

— Ладно, — сказала Грейс. — Принесите нам два бокала вашего самого заурядного дорогущего вина.

Стюардесса улыбнулась и кивнула.

— Красного или белого?

— Красного, — ответили они в унисон.

Стюардесса продолжила свой путь к бортовой кухне в передней части самолета.

— Ух ты! — Грейс тряхнула головой. — Думаю, что звон в моих ушах становится все сильнее… Теперь я слышу эхо.

— Это было не эхо… это было взаимное согласие.

— О. Не удивительно, что я его не распознала.

— Серьезно? Полагаю, это заразно.

— Вы тоже?

Эбби кивнула.

— Этот год не был для меня одним из лучших. Но думаю, все налаживается.

— В краткосрочной или долгосрочной перспективе?

— Если мне повезет, то, может быть, в обеих.

— Я думала, вы сказали, что не дружите с удачей? — Грейс ей улыбнулась.

— Полагаю, рано или поздно для меня должен сработать закон усреднения.

— Да, — согласилась Грейс. — А если нет такой возможности, то, по слухам, существует определенная лекарственная терапия, которая здорово помогает.

— В смысле, в создании медикаментозно индуцированных несбыточных иллюзий?

Грейс кивнула.

— Конечно. Это последний писк моды.

Эбби вздохнула.

— Никто ничего мне не рассказывает.

— Может, вам нужно больше выходить в свет?

— Может, и нужно.

Грейс открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент появилась стюардесса с подносом, на котором высились два пластиковых стаканчика с вином.

— Вот, леди. За счет заведения, — она протянула им по стаканчику.

Грейс в удивлении на нее взглянула.

— Серьезно?

— Ага. Похоже, что мы тут застряли немного дольше, чем на 45 минут. По заливу Сан-Франциско катится сильный шторм и они задержали наш отлет.

Эбби забеспокоилась.

— Нам нужно сойти с самолета?

Стюардесса покачала головой.

— Нет, если только вы не напьетесь и не начнете все вываливать с верхних багажных полок, — она им улыбнулась. — Наслаждайтесь вином, — и ушла.

Грейс взглянула на Эбби.

— Мне нравится эта авиакомпания.

Эбби протянула стаканчик и они чокнулись.

— Мне тоже.

Грейс украдкой смерила взглядом с ног до головы свою соседку. «Можно помучить себя еще немножко».

— Итак, если это не слишком личное, — спросила она. — Почему у вас был такой плохой год?

Эбби сжала пальцы на левой руке и на мгновение, молча, уставилась на свои колени.

— Простите, — извинилась Грейс. — Я не хотела поставить вас в неловкое положение.

Эбби встретилась с ней взглядом.

— Нет, все хорошо. Мне неловко не из-за вашего вопроса… Мне неловко из-за моего ответа.

— Интригующе.

— Разве? Забавно. С моей точки зрения, это кажется просто жалким.

— Ну, почему бы вам все не вывалить и не позволить мне судить об этом?

Казалось, Эбби обдумывала эту идею.

— Хорошо. Почему бы и нет? — Эбби поставила стаканчик с вином на откидной столик и повернулась на своем кресле так, что смогла скрестить ноги. Грейс пришлось приложить все усилия, чтобы на них не пялиться. Они действительно были красивыми.

— 18 месяцев назад я потеряла мужа, который страдал болезнью сердца, и с тех пор я изо всех сил пытаюсь справиться с тем, как его смерть должна изменить мой образ жизни. Вот в чем, на самом деле, цель этой поездки — разобраться. Сделать выбор.

Грейс была ошеломлена и тронута честностью Эбби. Она усиленно пыталась подобрать подходящий ответ.

— Не представляю, почему вы считаете это жалким?

— А. Потому что вы не знаете, какой это выбор.

— Разумно, — Грейс покачала головой. — А я думала, что это я в Божьем черном списке, потому что должна ехать на проклятую костюмированную вечеринку.

Эбби ей улыбнулась.

— Время года такое, я полагаю.

— Точно.

— Какой у вас костюм?

Грейс приподняла бровь.

— Вы же не думаете, что я вам расскажу?

Эбби пожала плечами.

— Не вижу, почему бы нет. Я только что более или менее показала вам, что скрывается под моей маской.

— Вы носите маску?

— Конечно. Поэтому мне так сложно сделать выбор.

— Я начинаю понимать, почему вы хотели сидеть в ряду у выхода.

— Неужели?

Грейс почувствовала, как ее пульс стал учащаться.

— Вообще-то, я не уверена, о чем мы говорим.

— Выбор. Костюмы, — Эбби улыбнулась. — Аварийный выход.

Грейс начала чувствовать себя так, словно ей нужно нырнуть в этот выход до того, как она выставит себя дурой.

— Да. Ладно… Я собираюсь быть греческим философом.

— Каким?

Грейс подняла ладони.

— Выбирайте.

— Они, вообще-то, не взаимозаменяемы.

— Заменяемы, когда вы отовариваетесь в магазине для вечеринок.

Эбби засмеялась.

— Но поскольку вы спросили — я думала насчет Демосфена.

— Интересный выбор. Почему?

— Потому что чтобы им стать, мне нужны всего-навсего тога да полный рот гальки. И никаких проблем со спорами.

— Но разве галька не мешает говорить?

Грейс с энтузиазмом кивнула.

— Видите? Я знала, что вы уловите суть.

Эбби закатила глаза.

— Обманщица.

— Не совсем. Ненавижу разговаривать с незнакомцами.

Эбби втянула щеки.

Грейс покраснела.

— Я имею в виду — в общем смысле.

Эбби отпила из стаканчика с вином.

— Мне повезло.

Грейс вздохнула, когда ее пульс снова подскочил.

Они обе подняли головы при приближении стюардессы.

— Допивайте, леди. Похоже погода взяла перерыв, и через несколько минут мы начинаем запускать в салон пассажиров. Я скоро вернусь, чтобы забрать у вас стаканчики, — стюардесса направилась в заднюю часть самолета.

Грейс и Эбби переглянулись.

Грейс протянула стаканчик.

— Как насчет тоста?

— Ладно, — Эбби последовала ее примеру.

— За то, чтобы мы действительно стали теми, кто мы есть.

На секунду Эбби уставилась на нее, а потом медленно чокнулась.

— Вы и вправду красноречивы — несмотря на гальку.

— Только по понедельникам и средам, с 9.05 до 10.10.

Эбби глянула на часы.

— 2.30… и сегодня пятница.

— Да? — Грейс посмотрела на свои часы. — Ну, пресвятая матерь Гренделя, надо же!

— Полагаю, вам тоже никто ничего не говорит?

— Ты правильно ухватила суть, сестра.

Она допили вино как раз в тот момент, когда на борт поднялись первые пассажиры. Пристегнув ремень, Грейс решила, что, может, полететь на эту вечеринку, в конце концов, было не такой уж плохой идеей.

ПИРУШКА РИЦЦО

по случаю дня рождения проходила в клубе South End Rowing на Джефферсон-стрит — достопримечательность по соседству с пристанью Фишерманс Уорф и в двух шагах от комплекса культуры и искусств Форт Мэйсон. Это было идеальное место для вечеринки, с прекрасным видом на Золотые ворота и мосты через залив, и с просторной, защищенной от ветра открытой террасой.

Риццо пообещала, что список гостей будет мал — всего двадцать или тридцать человек — и она еще настаивала, что Грейс не придется беспокоиться о том, чтобы вписаться в компанию, потому что все будут в костюмах.

Ага.

Когда Риццо на чем-то настаивает, лучше сразу капитулировать и смириться. Грейс научилась этому на собственной шкуре. Риццо была твердым орешком. Она говорила жестко, прямо выстреливая словами, резала правду-матку и не терпела, когда несли вздор. И она пережила столько ужасов, что и не снилось всему актерскому составу дюжины фильмов Брайана де Пальмы.

Ты не говоришь «нет» Риццо. Без достойной чертовой причины, а в этом случае у Грейс не нашлось ни одной. Вариант, что она пребывала в состоянии унылой размазни в счет не шел.

Поэтому она сейчас здесь, чувствует себя подавленно и смешно в тоге с голубой окантовкой и в сандалиях.

По крайней мере, этот чертов костюм был несложным. Несколько нарядов на вечеринке были фантастичными творениями, при взгляде на которые отвисала челюсть, и которые словно сошли со страниц каталога Эдит Хэд. Сама Риццо была без костюма. Она настояла, что как хозяйка и почетная гостья имеет привилегию появится в том, что, черт возьми, выберет она.

Никто с ней не спорил.

Она обошла зал как профессионал и удостоверилась, что каждый почувствовал себя желанным гостем, что в каждой пустой руке быстро появляется новый напиток или тарелка с дымящейся едой.

И Риццо зорко следила за Грейс, проверяя, что та не забилась в темный угол тоскливой тенью и не прячется от остальной толпы.

Она знала Грейс как облупленную.

— Уорнер, — сказала она. — Подойди. Я хочу, чтобы ты познакомилась с людьми.

Грейс так и сделала. Бесконечное количество людей. Уйма безличных имен, так как большинство из них были в масках или с таким количеством дешевой косметики на лице, что было бы невозможно указать на них при полицейском опознании.

Может, в этом и был смысл. Список гостей Риццо, как правило, отличался эклектичностью.

Позже, когда начали играть музыканты, Грейс воспользовалась моментом и тихонько улизнула на террасу, а оттуда побрела к воде, где к маленькому причалу была привязана флотилия длинных лодок, а на опорах лениво развалились морские львы.

Солнце садилось, воздух, прибывающий с залива, становился все холоднее. Она знала, что не сможет тут долго выстоять. Тонкая тога была слишком легкой, чтобы защитить ее от вечерней прохлады.

Вид был прекрасен. Грейс могла понять, почему Риццо любила это место. Может быть, ей нужны перемены — убраться к черту из Огайо и начать на новом месте? Почему нет?

Ее ничего там не удерживало. Не сейчас. Особенно не ее карьера. Она вполне любила преподавать.

Но такие колледжи, как Уэллес, были заурядными — заносчивые гуманитарные бастионы, которые предлагали белым детям из семей верхушки среднего класса обвитые плющом залы, небольшие классы и узкоспециализированные профильные дисциплины — за все взималась годовая плата за обучение, которая затмила бы продажную цену любого нового Лексуса.

Перемены? Перемены могли бы принести благо. Почему не двинуться вперед по жизни и не попробовать найти себя на новом поприще? Она была все еще довольно молода для новых начинаний. Она была…

Или уже нет?

— Я так и подумала, что это ты!

Грейс так напугал голос, раздавшийся позади нее, что она почти выронила бокал вина. Оно расплескалось по руке и заляпало перед тоги.

— Дерьмо! — она потрясла рукой, стараясь смахнуть красную жидкость.

— О, боже, прошу прощения, — теперь голос звучал ближе.

Грейс повернулась кругом, чтобы посмотреть, откуда он исходил… Бонни Паркер?

По крайней мере, она подумала, что это была Бонни Паркер. Игрушечный пистолет-пулемет, твидовый костюм и черный берет вовсю на это намекали.

Она выглядела убийственно. И она выглядела чертовски сексуально. Вообще-то, она очень смахивала на… Эбби.

— Не может быть! — воскликнула Грейс, осматривая ее с ног до головы. — Это действительно ты?

Эбби улыбнулась.

— Так и есть. Мир тесен, да?

— Ты знакома с Риццо? — Грейс была ошеломлена.

Эбби кивнула.

— Мы познакомились в аспирантуре в Чикаго около ста лет назад. Но мы поддерживали отношения. Я ни за что бы не пропустила такое большое событие в ее жизни.

— Думаю, я в шоке.

— Знаю, о чем ты. Я увидела тебя где-то 30 минут назад, сразу же как сюда пришла, и пыталась пробиться к тебе, чтобы поздороваться. Но к тому времени, когда я, наконец-то, вырвалась из круга приятелей по колледжу, ты успела испариться. Я вышла наружу полюбоваться видом и увидела тебя тут, внизу, — она махнула в сторону беседки, где подавали закуски. — Честно говоря, я тоже пыталась убежать от музыки.

До них доносились куплеты песни «Now That I Found You» («Теперь, когда я нашла тебя»).

Грейс приложила все силы, чтобы избежать иронии.

— Не большой фанат «блуграсс»? — спросила она с улыбкой.

Эбби пожала плечами.

— Могу вытерпеть инструментальную часть, но от вокала у меня сводит зубы.

Грейс на секунду на нее уставилась, затем покачала головой.

— Просто не могу поверить, что мы обе находимся здесь, на одной и той же проклятой вечеринке. Разве бывают такие совпадения?

— Не знаю, — Эбби выглядела самодовольной. — Полагаю, я тебе сказала, что закон усреднения рано или поздно меня догонит.

— Я думала, ты говорила о твоем желании, чтобы удача повернулась к тебе лицом?

Эбби ей улыбнулась.

— Именно об этом я и говорю.

— Я не пытаюсь дурить, но как, ради всех святых, это соотносится?

— Ты всегда себя недооцениваешь?

Грейс совершенно растерялась. Она не представляла, как на это ответить, поэтому и не ответила. Она просто там стояла. Как идиотка.

Эбби показала на перед ее тоги.

— Прости, что напугала тебя, теперь у тебя красные винные пятна по всему переду костюма.

Грейс окинула их взглядом.

— Нормально. Если кто-нибудь спросит, я просто скажу, что я Юлий Цезарь.

Эбби засмеялась.

— Остерегайся мартовских ид.

Грейс кивнула.

— Может быть, моя удача тоже повернется ко мне лицом?

— Может, она уже повернулась?

Они снова уставились друг на друга.

— Я не уверена, если… ты…? — Грейс не знала, как закончить свой вопрос.

— Я что?

Как это Эбби удается быть такой чертовки спокойной?

— Просто о каких именно изменениях в жизни ты говоришь?

Эбби приподняла ствол своего оружия, потом прижала его к плечу.

— Не знаю. Может быть, я проникнусь преступной жизнью.

— Это один из способов проложить путь.

— Или, может, проникнусь чем-нибудь еще.

— Например?

Эбби пожала плечами.

— Теряешь всю смелость?

— Наоборот, — ответила Эбби. — Полагаю, я ее обретаю.

Грейс ощутила, как ее пульс снова пустился вскачь.

— О чем мы в действительности толкуем, Эбби?

— Ты друг Риццо. Ты не должна спрашивать меня о таких вещах.

— Риццо не гей.

— Нет. Но ты да.

Грейс сощурилась.

— Моя тога застегнута не с той стороны или еще что?

— Нет, насколько могу судить, — ответила Эбби, оглядывая ее.

— Так откуда, черт возьми, ты знаешь обо мне такое?

— Я не права?

— Я этого не сказала.

Эбби улыбнулась.

— Может быть, я спросила.

— Ты спросила обо мне?

Эбби кивнула.

— Почему?

Эбби закатила глаза.

— Нет. Колись… Ты сказала, что замужем.

— Я была замужем.

Грейс все равно не понимала.

— А теперь?

— А теперь я не замужем.

— Но тебе любопытно?

— Не совсем.

— Тебе не любопытно?

— Ну, мне любопытно насчет тебя. Но не насчет этого.

Грейс вздохнула.

— Думаю, мне нужно выпить еще.

Эбби улыбнулась.

— Я позабочусь об этом. Жди здесь.

Грейс прикоснулась к ее руке.

— Гони мне пушку. Я тебя прикрою.

Эбби засмеялась и протянула ей пистолет.

— Не знала, что тут враждебная территория.

— Лишняя осторожность никогда не помешает.

Эбби встретилась с ней глазами.

— Поверь мне, когда я скажу, что помешает.

— Так ты об этом?

— Нет. О том, чтобы принести тебе еще вина, — Эбби положила руку на предплечье Грейс. — И может быть, пиджак. Ты замерзаешь. Никуда не уходи. Я сразу же вернусь.

Грейс наблюдала, как та шла к беседке с закусками. На Эбби были надеты свитер и плотная твидовая юбка. И она больше походила на Фэй Данауэй, чем на Бонни Паркер.

Не то, чтобы кто-нибудь пожаловался бы на это. Женщина была знойной и сексуальной.

«Святые угодники. Этого не может быть, — подумала Грейс. — Последнее, что мне сейчас нужно, это стать чьим-то чертовым научным экспериментом».

Эбби добралась до ступенек, что вели на террасу, обернулась и помахала.

С другой стороны, почему бы, черт подери, и нет? Не похоже, что мы снова когда-нибудь встретимся.

ОНИ ПРОВЕЛИ

следующий час, сидя на скамейке с видом на воду, наблюдая за мерцающими огнями на двух мостах.

Грейс немного больше узнала об Эбби. Очень немного. Та жила в Северной Каролине и была замужем в течение шести лет, пока ее муж не скончался.

У них не было детей. Последние два года Эбби работала исполнительным директором в некоммерческой благотворительной группе. Ей нравилась эта работа, но она уже была готова для чего-то другого.

Грейс размышляла, объясняло ли ее желание чего-то другого ту причину, по которой лучшую часть вечера Эбби проводила на холоде на скамейке и обменивалась остротами с незнакомкой.

К этому моменту ей было ясно, что Эбби с ней флиртует — прощупывает почву. Проклятье. Между ними уже гудело достаточно напряжения, чтобы осветить один их тех гребаных мостов.

Ну и что она собирается с этим делать? Это не могло никуда завести. По этому поводу все было ясно. Они жили на разных концах страны, и по существу Грейс ничего о ней не знала.

Но ничего из вышеперечисленного не имело значения. Речь ведь шла не о том. Все двигалось к тому, что Грейс очень редко делала, а больше десяти лет не делала вообще.

К тому, что Риццо нравилось называть «ночь напрокат» или, по крайней мере, могло бы ею стать, если она правильно разыграет карты и не потеряет самообладания.

Грейс поежилась. С воды дохнуло холодом, словно из открытой дверцы морозилки.

— Ты замерла, — Эбби ближе придвинулась к ней на скамейке. Грейс не возражала.

— Я сама виновата в том, что выбрала такой смехотворный костюм. Мне нужно было остановится на первом варианте.

— А он был каким? — спросила Эбби.

Грейс посмотрела на нее.

— Скуби Ду.

Эбби рассмеялась.

— Находишь его забавным?

Она кивнула.

— Трудно представить тебя одетой как гигантская собака.

— Не понимаю, почему. Это дало бы мне несколько преимуществ.

— Например?

Грейс вытянула руку и принялась, загибая пальцы, перечислять преимущества.

— Ну, во-первых, костюм меховой.

Эбби кивнула.

— Понимаю, почему он был бы выгоден.

— Во-вторых, там есть блошиный ошейник. Очень полезен, когда ты путешествуешь в жарком климате.

На лице Эбби появилось сомнение.

— Лааадно.

— В-третьих, это позволило бы мне вести себя так, как я бы никогда себя не повела в моем нынешнем прикиде.

Эбби была заинтригована… и смотрела с подозрением.

— Серьезно?

— О, да. Абсолютно.

— И как именно ты бы себя повела?

— О, знаешь… всякие собачьи выкрутасы.

— Собачьи выкрутасы?

— Ага.

— И что это могло бы быть?

Грейс понятия не имела откуда взялась эта новоприобретенная бравада, но решила взять инициативу в свои руки.

— Хочешь, чтобы я показала?

Эбби сделала глубокий, затяжной вздох. Боже, эта женщина до чертиков сексуальна.

— Я определенно об этом пожалею, но да. Покажи мне.

Грейс взяла в обе руки лицо Эбби. Ее кожа была мягкой и теплой. Малая часть ее мозга, которая мыслила рационально, спрашивала, как это Эбби удавалось оставаться такой чертовски теплой, когда она прикладывала все усилия, чтобы ее руки не дрожали.

Очень медленно Грейс наклонялась вперед, пока их лица почти не соприкоснулись. Эбби полностью замерла и не делала никаких попыток уклониться. В ночном воздухе их дыхание смешалось, когда Грейс замешкалась.

А затем, в одно мгновение, она высунула язык и лизнула кончик носа Эбби. И так же быстро она опустила руки и откинулась на спинку скамейку.

— Что-то типа этого, — сказала она.

Эбби не верила своим глазам.

— Ты только что лизнула меня в нос?

Грейс кивнула.

— Не могу поверить, что ты это сделала, — произнесла Эбби.

— Почему? Сама же попросила показать.

Эбби покачала головой.

— Все, что могу сказать, слава Богу, что ты не взяла костюм Скуби Ду.

— Так ужасно, да?

— Да уж.

— Думаю, это была неудачная шутка, — Грейс дотронулась до руки Эбби. — Я сожалею.

Эбби взглянула на нее. В полумраке ее глаза сияли как горячие угли.

— А я нет, — ответила она хриплым голосом.

У Грейс закружилась голова.

— Я снова в замешательстве. Ты не сожалеешь?

— Вовсе нет. Если бы ты оделась собакой, я не смогла бы сделать вот это.

До того как Грейс поняла, что происходит, Эбби придвинулась к ней и поцеловала. Крепко.

Грейс целовали и раньше, но никогда вот так. Было что-то первобытное и неконтролируемое в том, как они ринулись друг к другу. Поцелуй все продолжался и продолжался. К тому моменту, когда они, наконец, оторвались друг от друга, Грейс практически сидела на коленях Эбби.

— Гав, — сказала она, когда опять обрела дар речи.

Эбби тихо засмеялась в ее волосы.

— Как только мне удастся встать, я хочу, чтобы ты окунула меня в залив.

Эбби отстранилась.

— И с чего это, ради Бога, мне так делать?

— Чтобы меня охладить, — ответила Грейс.

— Я полагала, ты уже замерзла.

Грейс покачала головой.

— Больше нет.

Эбби притянула ее к себе.

— Может быть, мне нравится, что ты так пылаешь.

Ладно. Ее пульс опять подскочил.

— Думаю, нам следует об этом поговорить.

Эбби поцеловала ее в лоб.

— Серьезно? Прямо сейчас ты хочешь заниматься разговорами?

Грейс с трудом сглотнула и заставила себя отстраниться.

— Конечно, нет. То, чего хочу я, гораздо больше относится к… невербальному общению.

Эбби улыбнулась и снова к ней потянулась.

— Я тоже.

Грейс выставила руку.

— Подожди. Я не занималась этим уже очень давно, — она помолчала. — Ну… в смысле… я не делала это, не таким образом.

Эбби выглядела озадаченной.

— Я знаю, что на какое-то время выпала из жизни, но сколько существует способов этим заняться?

— Это не то, что я имела в виду.

— Хорошо. А что ты имела в виду?

Грейс глубоко вздохнула.

— Как насчет того, что в свою очередь тебе задам вопрос я?

— Ладно, — Эбби села и скрестила на груди руки.

— Ты раньше была с женщинами?

Эбби задумалась.

— Уточни выражение «была с».

— Ты реально хочешь заставить меня попотеть, да?

Эбби робко улыбнулась.

— Извини, я не говорю, что я бестолочь. У меня нет большого опыта, чтобы его обсуждать.

Грейс кивнула.

— Что ж, у тебя есть возможность попрактиковаться.

— Забавно, что ты это сказала. Я думала, именно этим я и занимаюсь.

Грейс засмеялась.

— Дорогая, если это ты называешь практикой, тогда тебе гарантированно обеспечено место в первых рядах класса.

Эбби улыбнулась.

— Я всегда была прилежной ученицей.

Грейс тоже улыбнулась.

— Мне повезло.

Секунду без слов они глядели друг на друга. Позади них группа с размахом завершила песню Вилли Нельсона «Gotta Get Drunk» («Я собираюсь напиться»), и по небольшой пристани прокатилась волна аплодисментов.

Грейс услышала, как вокалист поблагодарил зрителей. Было очевидно, что развлекательная часть вечера закончилась. И это означало, что Риццо опять пойдет обходить своих гостей.

У них, вероятно, оставалось не так много времени, чтобы посидеть тут одним, в темноте.

«К черту меня и мои гребаные угрызения совести». Было ясно, как божий день, что такие женщины, как Эбби, не часто попадались на ее пути.

Что это, к чертям собачьим, она себе вообразила? Такие женщины, как Эбби, никогда не попадались на ее пути.

Грейс вздохнула и кивнула в сторону освещенного патио позади них.

— Думаю, наше время на исходе.

Эбби проследила за ее взглядом, а затем снова посмотрела на Грейс.

— Может, и нет.

Грейс приподняла бровь.

— Где ты остановилась?

Что-то дрогнуло в ее груди.

— В отеле Фэйермонт на площади Жирарделли.

Эбби улыбнулась.

— Я тоже.

— У меня был купон, — объяснила она.

Эбби покачала головой.

— Ты идешь?

Грейс кивнула.

— И я, — она посмотрела на часы. — Встретимся у главного входа примерно через 30 минут?

Грейс снова кивнула.

— С тобой все в порядке? — Эбби дотронулась до ее руки.

— Честно не знаю. Словно я лунатик.

— Забавно. Я чувствую себя так, словно, наконец-то, начинаю пробуждаться.

— Что, черт подери, вы тут вдвоем делаете? — раздался голос Риццо из темноты. — Возвращайтесь. Мы готовы резать торт.

Грейс обернулась и увидела, что их хозяйка перегнулась через перила террасы. Ее обрамляла подсветка ста японских фонарей. Ее фигуру невозможно было ни с кем перепутать, так же как и ее властный вид.

— Припаси для меня уголок от тортика, — прокричала ей Грейс.

— Отвали. Сама возьмешь, — Риццо развернулась и исчезла в толпе.

Грейс посмотрела на Эбби и вздохнула.

— Она мастер художественного слова.

Эбби согласилась.

— Для поэта очень полезный навык.

Они вместе рассмеялись, потом встали и медленно побрели обратно на вечеринку.

Они дошли до деревянных ступенек террасы, и Эбби зацепилась своим указательным пальцем за палец Грейс. По какой-то причине для Грейс это было самым эротичным ощущением, которое она когда-либо испытывала.

Она взглянула на Эбби.

— Ты сказала 30 минут?

Эбби улыбнулась и кивнула.

— Смолочу все в один присест.

Эбби коротко сжала ее палец, а затем отпустила, когда они поднялись на верхнюю ступеньку. Они разошлись и снова присоединились к вечеринке.

ТРИСТА ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

бакса были самой большой суммой, которую она когда-либо тратила на номер в отеле… особенно на тот, которым так и не воспользовалась.

Грейс открыла дверь карточкой-ключом и шагнула в комнату. Внутри было холодно. Кондиционер работал на полную катушку. Она совсем позабыла, что выставила на нем низкую температуру прежде чем отправилась на вечеринку прошлым вечером.

Она прислонилась спиной к двери и закрыла глаза.

Боже мой. Неужели это и на самом деле произошло?

Это было так на нее не похоже.

Но разве каждая из них не говорила о желании что-то сделать? Изменить, кем они были?

Да, верно. Кем они были… но не то, как они жили. Сегодня каждая их них вернется к своей настоящей жизни. Поодиночке. Эбби уже направлялась в аэропорт. Рейс на Роли отправлялся через час.

Они не дали друг другу никаких обещаний и не предложили остаться на связи. От Эбби не последовало и намека, а у Грейс не хватило смелости сделать это первой. Поэтому они обе промолчали.

Упущенная возможность. Она знала это. Возможность, которой ей, вероятно, будет не хватать всю оставшуюся жизнь.

Господи. Она даже не знала ее фамилии.

Так что теперь она возьмет себя в руки и направится назад в Огайо, прихватив с собой одни лишь воспоминания.

Если только… Она ведь всегда может расспросить Риццо об Эбби?

Нет. Если бы Эбби захотела остаться на связи, она бы так и сказала. Они бы обменялись полными именами и номерами телефонов. Они бы поговорили о том, как им отыскать способ и попробовать встретиться снова — хоть где-нибудь.

Но Эбби ничего не сказала… так что и Грейс ничего не сказала.

Да к черту. Повзрослей. Ты знала что делаешь… нечего скулить насчет этого теперь. В этой драме нет ни одной жертвы.

Она вздохнула и шлепнулась на кровать. До ее рейса оставалось четыре часа, и их надо было как-то убить. Может, попытаться чуть поспать, поскольку прошлой ночью сна не получилось.

Она закрыла глаза, но образы Эбби все не выходили из ее головы.

Господи. Женщина наверстала все упущенное время. Они обе. Это было фантастично. Невероятно. Без всякого сомнения, это были самые эротические и возбуждающие вещи, которые она когда-либо вытворяла.

То, в чем Эбби, казалось, не доставало опыта, она компенсировала энтузиазмом… и решительностью. И она не шутила — она чертовски быстро училась. Не так уж потребовалось и много времени, прежде чем Грейс почувствовала себя зеленым новичком.

Тоже мне великая проблема.

Она перевернулась и уставилась на часы на тумбочке.

Какая колоссальная трата времени. Она была слишком взвинчена, чтобы уснуть. Сейчас ей могло помочь только одно. Она вскочила и направилась в ванную. Ее ждал холодный душ.

* * *

Грейс вернулась в Уэллес, и вскоре жизнь вошла в привычную колею. Воспоминания о «ночи напрокат» не исчезли совсем — но они постепенно превратились во что-то легкое, о чем стало проще думать, и что перестало сопровождаться вспышками тоски. Или сожаления. Она решила целиком отнести этот опыт на счет рывка в личностном росте — экспоненциальный скачок вперед в ее восстановлении после бедствия-которым-была-Дениз.

В преддверии Дня Благодарения занятия сходили на нет. Всем четырем группам пришло время сдать курсовые по ее классу английской литературы. К середине вторника она будет по горло завалена паршивого качества прозой. Грейс была не настолько глупой, чтобы тратить свое время на проведение занятий в среду — задолго до этого все студенты успеют сбежать домой.

Семестр скоро закончится. А затем наступят рождественские каникулы, и у нее появится шанс поработать над книгой. Вот так она заполняла сейчас пустоту своей жизни — воскресив злополучную попытку написать следующий великий американский роман.

Ну… он не был настолько великим… но, по крайней мере, он занимал ее мысли в череде унылых и бесконечных ночей, которые ворвались в ее жизнь, после того как Дениз съехала.

Она сидела в кабинете перед компьютером и в последний раз проверяла почту, прежде чем собраться и пойти домой.

Пришло несколько писем от студентов с творчески придуманными оправданиями, почему они сдадут свои курсовые позже. Она отложила их на потом. Еще пришло два сообщения, помеченные «высоким приоритетом», от комитета, занимавшегося отбором кандидата на должность президента колледжа.

В одном говорилось, что объявление от имени попечителей будет представлено в ближайшее время. Второе как раз пришло от председателя правления с приглашением всему преподавательскому составу прийти на общее собрание в 14.00.

Грейс посмотрела на часы.

Проклятье. Она и сама хотела влиться в праздничный поток и направиться на ферму родителей в Пенсильвании, до того как начнет смеркаться. Но теперь вместе со всеми она застряла здесь. Вдогонку пришло письмо от заведующего кафедрой, в котором настаивалось, что весь преподавательский состав кафедры английской литературы, кто все еще находится на территории кампуса, должны присутствовать на этом мероприятии.

Не то, что она хотела бы его пропустить. Для маленького колледжа это событие было грандиозным делом. Два последних президента колледжа были выходцами из бизнеса.

На этот раз все надеялись, что у руля встанет настоящий ученый — тот, кто проявит больше интереса к разработке учебных программ и стипендий, чем к вытряхиванию денег из толстосумов.

Она вздохнула. Черта с два. Теперь все сводилось к сбору денег. Все же… было бы интересно посмотреть, кого из своих старых высохших клонов эти большие мальчики вытащат на свет божий.

Она выключила компьютер и взяла рюкзак. До собрания она успела забежать домой и перехватить сэндвич. Выйдя на улицу, она с замиранием сердца увидела, что начался снегопад. Это был налипающий мокрый снег. Отлично. Поездка на машине в Пенсильванию, в темноте, будет еще той авантюрой.

* * *

Аудитория была набита до отказа.

Дела определенно улучшались. Грейс удивленно переглянулась с Томом Шепардом, когда председатель правления закончил просвещать их о том, какой методологии придерживался комитет, и, наконец, начал делиться подробностями резюме выбранного кандидата.

Постепенно стало ясно, что на этот раз комитет все-таки прислушался к мнению преподавателей. Новый президент был ученым с солидной предысторией в исследованиях и научных публикациях — преподаватель и мыслитель с выдающимся послужным списком, который включал в себя степень бакалавра Дартмутского университета и докторскую степень по истории Университета Чикаго.

Выигравший кандидат представил список своих книг и статей в полмили длиной, шесть лет работал профессором и вице-президентом в Дьюке, и имел двух годичный опыт работы исполнительным директором Фонда З.Смита Рейнолдса — одного из крупнейших, частных фондов пожертвований в стране.

Это был беспроигрышный вариант и председатель это знал. Обычно не впечатлительные члены коллектива преподавателей Уэллеса буквально сидели на краешках стульев в ожидании раскрытия тайны. Можно было бы услышать как пролетает муха.

Он заставил их ждать.

— Когда она присоединится к нам 15 января, в жизни этого исключительного заведения высшего образования наступит новая глава, — произнес он.

Том и Грейс в шоке переглянулись.

Она?

По залу пронесся слышимый шепоток разговоров.

Член совета директоров улыбнулся.

— Нет, это не ошибка — я сказал «она».

Зал взорвался аплодисментами. Люди стали вставать.

Сквозь этот гомон председатель прокричал:

— Мне доставляет большое удовольствие представить вам 22-го Президента колледжа Уэллес — Элизабет Эбботт Уильямс.

Аплодисменты в зале оглушали. Люди вопили и выкрикивали свое одобрение. Грейс поднялась на ноги и изо всех сил вытянулась, чтобы посмотреть поверх голов, которые мельтешили впереди нее.

Приветствия и аплодисменты все продолжались и продолжались. В жизни этого колледжа произошло знаковое событие — впервые за всю свою 220-летнюю историю его президентом стала женщина.

Грейс, наконец, ступила в проход и смогла мельком увидеть их новую главу, которая теперь стояла на сцене и возвышалась над председателем правления, улыбаясь и кивая всем в зале. То, что увидела Грейс, так ее ошеломило, что она упала обратно на свое место.

Господи ты, боже мой.

Руки дрожали. Голова кружилась, и она испугалась, что может упасть в обморок. Она знала, что Том странно на нее поглядывает.

Этого не могло быть.

Это была Эбби.

МАМА ГРЕЙС

расстроилась, когда та позвонила, чтобы сообщить, что не сможет выехать из-за обязательного для всех собрания профессорско-преподавательского состава, о котором объявили в последнюю минуту. А еще Грейс посетовала на то, что снег повалил так сильно, что она не уверена, что будет в состоянии проехать всю эту длинную дорогу до фермы.

— Попробую утром, — сказала Грейс. Но она совершенно точно знала, что этого не сделает. Даже если снега будет немного. А его и не должно быть много.

Скверные погодные условия, уже неделю сеющие хаос в равнинах на севере страны, медленно перемещались на юг, но не достигли бы Огайо раньше начала следующей недели.

По правде говоря, у Грейс не было ни желания, ни сил предпринимать эту поездку. Не сейчас. Не после того, когда она увидела Эбби.

Поправочка. Не после того, как она увидела нового президента Уэллеса — ее босса.

Боже мой.

Это больше похоже на запутанную пьесу Юджина О'Нила. Нелепая шутка, а в концовке этого анекдота она сама. Такие вещи в реальной жизни не происходят. Они происходят в книжках, с героями типа Эдипа, или в фильмах с участием Деборы Керр.

И какого черта ей теперь делать? Паковать вещи и двигать в Айдахо?

Она усмехнулась и сделала еще один большой глоток из бутылки. Она была частью подарочной благодарственной корзинки с рождественским угощением, отправленной ей членами комитета по учебным программам, который она возглавляла целый семестр.

Грушевая водка. Как же… изобретательно. Небольшая пол-литровая бутылочка, но сейчас вполне себе успешно справляется с поставленной задачей.

Она сидела на ступеньках заднего крыльца своего маленького дома. Снег все шел и шел. Большие, мокрые хлопья, что липли ко всему вокруг, включая и ее.

Грейс знала, что ее куртку и волосы тоже залепило снегом, но ей было в общем-то все равно. Может, если она посидит подольше, то сольется с ландшафтом, и ей не придется больше беспокоиться о том, как Эбби отреагирует, когда, наконец, ее заметит.

— Да что, блин, с тобой такое? — спросил раньше этим днем Том Шепард, когда поймал ее на выходе из аудитории после официального представления нового руководства. — И почему ты, черт побери, так несешься?

Грейс просто отмахнулась от него.

— Чувствую себя неважно. Должно быть, это один из тех хот-догов, что я съела в столовке.

Он скептически на нее посмотрел.

— Ешь хот-доги в кафетерии Уэллеса? Это какая-то новая техника самобичевания?

— Вполне возможно.

Ей вовсе не хотелось продолжать этот разговор дальше.

— Послушай, Том, мне действительно плохо.

Что было недалеко от правды.

— Вот же ж, блин! — он запустил пятерню в свою пышную короткую прическу афро. — Мне правда хотелось бы поговорить об этом. Позвонишь позже?

Она пожала плечами.

— Может быть.

Она свернула на мощеный камнем тротуар который вел прочь от Эймс Холла, где располагались офисы факультета английской литературы.

— Увидимся после выходных, ладно?

Она заспешила прочь, а он так и остался стоять на месте.

— Эй, Грейс?

Она остановилась и обернулась.

— А она горячая штучка, да? К тому же, твой типаж, — он подмигнул.

Грейс на самом деле не ела никаких хот-догов, но сейчас ей по-настоящему захотелось блевануть.

— Ага, — сказала она, отворачиваясь. Снег бил в лицо. В нем ощутимо чувствовалась ледяная крошка. «Она к тому же мой типаж».

Боже. Грейс сделала еще один глоток. Она знала, что как только водка закончится, она начнет ощущать этот чертов холод.

Раздался лай девятичасовой псины.

Каждые 12 часов, ровно в девять, соседская собака начинала лаять — как штык. В дождь, слякоть или снег — светлым днем, темным вечером — как только стукнет девять, Грендель подает голос.

Эта девятичасовая псина была одной из констант ее жизни — такой же, как и проверка курсовых, просмотр повторов сериала Фрейзер или встречи не с теми чертовыми женщинами.

Грейс посмотрела на часы. Ага. Девять вечера. Все верно.

Она приподняла бутылку в тосте.

— Силенок тебе, Грендель. Если бы я была собакой, я бы тоже взвыла.

Но Грендель не обращала на нее никакого внимания, а продолжала бешено носиться туда-сюда вдоль заборчика, ограждавшего задний двор.

Она выказывала больше настороженности, чем обычно и лаяла гораздо активнее, чем это требовалось для простого предупреждения об опасности. Очевидно, к ним шел кто-то, чтобы прикончить всех до одного, и Грендель не понимала, почему всем, кроме нее, на это наплевать.

У Грейс не было терпения даже пытаться. Она уже было собралась вставать и идти внутрь, как заметила, что кто-то выходит из-за угла дома.

Блин. Компания была последним, в чем она сейчас нуждалась. И кто, скажите на милость, мог нарисоваться у ее порога в среду вечером накануне Дня Благодарения?

Какое-то мгновение темная фигура в длинном пальто с капюшоном стояла под кружащимся, словно в водовороте, снегом, затем двинулась в сторону ее крыльца. Грейс почувствовала, как впадает в панику. Может быть Грендель была права? А потом фигура откинула капюшон назад.

Легкое опьянение от водки испарилось в наносекунду. Это была Эбби. Снова она.

— Господи, Боже мой, — выпалила Грейс, — ты напугала меня до смерти.

Эбби остановилась перед ней. Выражение ее лица было грозным — словно в нем отражался снежный шторм.

— Сейчас… или сегодня днем?

Грейс пожала плечами.

— Сама решай.

— Я могу присесть?

— А я могу запретить?

Эбби вздохнула.

— Можешь, если ты этого хочешь.

Грейс замешкалась с ответом.

— Полагаю, сваливаться как снег на голову было плохой идеей, — предположила Эбби.

— Сейчас или сегодня днем? — спросила Грейс.

— Очень смешно.

— Пытаюсь.

— Я помню.

— Как ты меня нашла? — спросила Грейс.

Эбби пожала плечами.

Грейс грустно рассмеялась.

— Полагаю, у высокого служебного положения есть свои преимущества.

— Я заметила тебя со сцены.

— Правда?

Эбби кивнула.

— Я была потрясена.

— Так же, как и я.

Грендель все не унималась.

— Тебе лучше зайти внутрь. Она не прекратит, пока мы будем стоять тут, — сказала Грейс.

— Не возражаешь? У меня ноги заледенели.

Грейс взглянула на ее обувь.

— Ты пришагала сюда в этом?

— Признаться честно, я не особо планировала путешествовать по сугробам, когда одевалась сегодня утром.

Грейс кивнула.

— Всякое бывает.

— Что верно, то верно.

Эбби взглянула через плечо на лающую собаку, стоявшую на задних лапах, прислонившись передними к заборчику и снова повернулась к Грейс.

— Она машет хвостом.

— Она сама не знает чего хочет, — пожала плечами Грейс. — Перепады настроения.

Эбби наконец-таки улыбнулась. Она указала на бутылку в руке у Грейс.

— Чего пьешь?

Грейс приподняла ее.

— Это? Грушевая водка.

Эбби скривила лицо.

— Думаю, я пас.

— Мудрое решение.

— Есть что-нибудь другое?

Грейс встала и открыла дверь, чтобы Эбби могла попасть в дом.

— Есть только одна возможность это выяснить.

Они зашли внутрь. Грейс скинула обувь, сняла промокшую куртку и повесила ее на крючок. Она обернулась к Эбби.

— Позвольте ваш саван.

Эбби закатила глаза.

— Разумеется.

Она сняла свое длинное пальто и протянула его Грейс.

Они стояли на небольшой, застекленной веранде с видом за задний двор. Она была обставлена простенько — несколько видавших виды деревянных стульев, выкрашенных в яркие цвета, и выцветший ковер. На столике, рядом с одним из кресел высилось сооружение из бумаг.

— Замечательная веранда. Ты должно быть проводишь здесь уйму времени, — заметила Эбби.

Грейс кивнула.

— Пытаюсь. Нужна какая-то разрядка, после бесконечных часов, что я трачу на чтение курсовых.

— Могу представить.

— Так и есть. Тебе тоже приходилось мотать срок в лекционных аудиториях, верно?

Эбби пожала плечами.

— Не скромничайте, доктор Уильямс.

Эбби взглянула на нее.

— Похоже, ты намерена усложнить это еще больше, чем уже есть.

— Под «этим» ты подразумеваешь? — Грейс изобразила пальцами в воздухе кавычки.

— Нашу… неловкую ситуацию.

Грейс скрестила руки на груди.

— У нас неловкая ситуация?

— Я бы так это и назвала.

Грейс знала, что ведет себя, как последняя сука и ей необходимо было усмирить этот скверный настрой. Вся эта неразбериха не по вине Эбби. Никто из них не виноват.

Она глубоко вздохнула.

— Прости. Снимай свои промокшие ботинки и пойдем в дом, где гораздо теплее.

Эбби разулась и последовала вслед за Грейс в кухню. Она была маленькая, но уютная и снабжена всем необходимым.

— Присаживайся.

Грейс указала на маленький столик с двумя стульями в углу. Она подошла к высокому кухонному шкафчику и достала два фужера и пузатую коричневую бутыль.

— Любишь коньяк?

Эбби кивнула.

— К нему можно заполучить кофе?

— В девять вечера?

Эбби пожала плечами.

— Не думаю, что мне стоит волноваться, что это прогонит из меня весь сон.

— Понимаю. Я заварю нам свежий кофе.

Эбби присела и огляделась вокруг, пока Грейс заваривала кофе.

— Как давно ты здесь?

— Ты имеешь в виду в этом доме или же в Уэллесе?

Эбби улыбнулась.

— Да.

Грейс поставила бутылку и два фужера на стол и села напротив.

— Четыре года. В прошлом году я подала заявку на место в постоянном штате.

— И ты его получила.

— Ага, — она налила им по приличной порции коньяка. — За вкус не ручаюсь.

— Что ж, — Эбби подняла свой фужер. — Тебе придется признать, что это кое-что упрощает.

— Например?

Грейс была заинтригована.

— Ты штатный профессор… это означает, что существует меньше возможностей для конфликта интересов.

— Ты имеешь в виду, потому что ты мой новый босс?

— Технически, я не твой босс. Я босс твоего босса.

— Разве это не одно и то же?

Эбби покачала головой.

— Не совсем.

Грейс покрутила жидкость в бокале.

— Все так запутанно.

— Знаю.

Она посмотрела в удивительные серые глаза Эбби.

— У меня не выходят из головы слова Оскара Уайлда.

— Какие же?

Грейс вздохнула.

— В жизни бывают только две настоящие трагедии: одна — когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая — когда получаешь.

— Какая из двух у нас?

— Ты мне скажи.

— Я не уверена, что уже знаю.

Какое-то время они сидели в тишине. Грейс могла слышать, как снежинки бьются в кухонное окно.

— Я думала о том, чтобы разыскать тебя. Много раз, — тихо призналась Эбби.

Грейс поставила свой фужер на стол. Ей на самом деле не стоило больше пить.

— Так почему ты этого не сделала?

Эбби опустила глаза на стол.

— Я была в полном раздрае. В замешательстве. Я сама не знала, чего хотела.

— А сейчас?

— Сейчас? Все еще в раздрае и в замешательстве, — она подняла взгляд на Грейс. — Но, думаю, сейчас я знаю, чего хочу.

Грейс почувствовала, как ее сердце застучало сильней.

— Знаешь?

Эбби кивнула.

— Но все сложно.

Грейс громко рассмеялась.

— Да ты что?

Эбби улыбнулась.

— А ты когда-нибудь задумывалась о том, чтобы разыскать меня?

— Ты шутишь, верно?

Эбби покачала головой.

— Конечно, задумывалась, — она помолчала. — Я почти набирала номер Риццо дюжину раз. Знаешь, никогда раньше я ничего подобного не делала. Это было… удивительно.

— Да. Так и было.

Грейс расстроено махнула рукой.

— Но ты даже ничего не сказала. Не спросила ни номера моего телефона, ни даже фамилии.

Она сделала глоток коньяка. Он обжег ее горло как жидкий огонь. Грейс знала, что утром за это поплатится.

— Не думаю, что смогла бы. Я чувствовала себя такой… уязвимой. Такой незащищенной и неопытной.

— Мне очень жаль.

— Нет, — Эбби положила свою ладонь поверх руки Грейс. — Не смей. Это было чудесно. Ты была чудесной.

Грейс почувствовала, как ее в равной степени охватывают и волнение, и трепет.

Но это было невозможно. Нет никаких шансов, что они смогут продолжить что-то вместе.

Она перевернула руку и их ладони встретились.

— Ты знала, что я здесь работаю?

— Нет, — Эбби сжала ее пальцы. — Понятия не имела. Я была так шокирована, когда увидела тебя. Уверена, как и ты.

— Как ты меня разыскала?

Эбби пожала плечами.

— После ужина с попечителями, на пару минут я осталась одна, так что смогла просмотреть веб-сайт кафедры английской литературы. Как только я обнаружила страничку Грейс Уорнер, я попросила свою ассистентку добыть мне твой домашний адрес. Я сказала ей, что у нас с тобой есть общие друзья, и что я пообещала навестить тебя.

— Вполне правдоподобно.

— Я тоже так подумала.

Они снова погрузились в молчание, продолжая сидеть друг напротив друг друга и держась за руки. Кофе-машина доварила кофе и просигналила, но они обе проигнорировали этот звук. Пальцы Эбби были сильными и такими надежными.

Грейс вспомнила время, когда ей было десять и они с братом валяли дурака на ферме. Они играли на крыше частично заполненного зернохранилища и Грейс поскользнулась и свалилась внутрь.

Когда у брата не получилось ее вытащить, он запаниковал и побежал за отцом, который спустился вниз по приставной лестнице и спас ее. Она помнила, какое облегчение испытала, когда наконец-то вцепилась в него.

Прямо сейчас, ощущение от рук Эбби было таким же — словно надежный спасательный круг, способный вытащить ее на поверхность из трясины.

Она переплела свои пальцы с ее.

— Чего ты хочешь?

— Разве это не очевидно? — ответила Эбби вопросом на вопрос.

Грейс покачала головой.

— Я согласилась на эту работу — именно на работу в Уэллесе — потому что, казалось, это сообщество широких взглядов… такое, которое позволяет и поощряет людей быть теми, кто они есть.

— Так и есть, — согласилась Грейс.

Еще до гражданской войны, Уэллес был одним из пунктов нелегальной переброски беглых рабов из южных штатов в северные. Он также являлся одним из первых колледжей в стране, которые принимали студентов любого цвета кожи и женщин.

Все время, пока она тут преподавала, Грейс не скрывала, что она лесбиянка — и ее ориентация никогда не была проблемой… Возможно, это помогло ей получить место в постоянном штате.

— Так ты приехала сюда, потому что подумала, что здесь будет безопасно поэкспериментировать с другим образом жизни?

— Нет, Грейс, — возразила Эбби. — Я приехала сюда, потому что хотела… наконец-то… обрести свободу быть той, кто я есть.

— И кто ты на самом деле?

Эбби вздохнула.

— Тебе ли не знать ответ на этот вопрос.

— Эбби. Я провела лучшую часть дня и большую часть невероятной ночи с тобой, но едва ли я скажу, что это превращает меня в твоего знатока.

Эбби медленно кивнула. Она начала убирать свою руку, но Грейс ее удержала.

— Не так быстро, — сказал она. — Это не означает, что мне не интересно это узнать.

Выражение лица Эбби уже не было таким печальным.

— Правда?

Грейс кивнула.

Они как-то робко улыбнулись друг другу.

— И? Как мы это провернем? — спросила Грейс.

Эбби встряхнула своей брюнетистой головой.

— Не имею ни малейшего чертового понятия. Я надеялась у тебя есть какие-нибудь идеи.

— О, — Грейс окинула ее взглядом с головы до пят. — Есть тут у меня несколько отличных идей.

Эбби улыбнулась.

— Я не про эти идеи. Хотя… — она притянула Грейс к себе ближе, нос к носу. — Это совершенно определенно сможет как-то сгладить нашу… неловкую ситуацию.

— Ты думаешь?

— Я знаю.

Эбби ее поцеловала. Это был всего лишь быстрый, легкий поцелуй, но Грейс могла почувствовать, как пальцы на ее ногах свело судорогой от удовольствия.

— Все еще метет, — сказала она, когда к ней вернулся голос.

— Метет.

— И у нас есть целый кофейник с кофе.

— Есть.

— Мы — две необычайно умных женщины, верно? — спросила Грейс.

Эбби обдумала эту мысль.

— Я бы тоже так сказала. На нас двоих, вероятно, приходится миллион лет аспирантуры.

— А в моем случае эта сумма удваивается за счет неоплаченных студенческих займов.

Эбби отстранилась и посмотрела на нее, приподняв бровь.

— Может, мне нужно заново обдумать эту мысль.

— Неа, — Грейс притянула к себе Эбби снова. — Крайний срок записи на курс или отказа от него уже истек, сестра. Ты застряла на этом маленьком семинаре до победного конца.

— В самом деле? — по голосу Эбби казалось, что она была не особо встревожена этим заявлением. — И как я пойму, что мы закончили?

— О, это не сложно. — Грейс обхватила ее лицо обеими ладонями. — Просто услышишь девятичасовую псину.

— Девятичасовую псину?

— Не волнуйся. Скоро поймешь.

Грейс снова ее поцеловала.

На соседском заднем дворе Грендель наконец-то завершила бдения и скрылась в убежище своей будки. Скоро наступит утро, а вместе с ним может появиться множество непредвиденных опасностей. А пока она может оставить на время пост и спокойно отдохнуть, пока округа будет наполняться спокойствием и тишиной, которой аккомпанирует нежданный снег.