Часть I Сорок дней. Глава 1

Глава 1

Размышляя о прелести автоматических коробок передач и их преимуществе над механическими, Ирина, наконец, добралась до перекрестка и остановилась по светофором в ожидании зеленого сигнала.

— У природы нет плохой погоды, — заливалось радио голосом известной актрисы.

— А сейчас что? — скептически пробормотала Ирина, включая дворники на полную.

Вдобавок к моросящему дождю, машину Ирины несколько раз обдали грязной волной проезжающие мимо автомобили.

— Вчера только машину помыла, — с тоской подумала Ирина. — Хоть вообще до зимы на мойку не заезжай, все равно толку нет!

Поворачивая на очередной перекресток, Ирина заметила, что с противоположной улицы вывернул автомобиль явно не эконом-класса, и, не сбавляя скорости, понесся через перекресток.

— Вот гады, ничего не боятся! — она осторожно стала поворачивать в улицу.

Вдруг произошло такое, чего никак предвидеть было нельзя — бешеный водитель крутой "тачки", повинуясь какому-то своему внутреннему порыву, резко развернулся и понесся в обратную сторону. Ирина не успела даже среагировать, не то что свернуть с пути. Как в замедленной съемке, она увидела приближающуюся машину, зажмурила глаза и подумала:

— Ну все, Серега меня убьет!..

Она почувствовала сильный удар и больше ничего…

А ведь день начинался как обычно.

Неплотные зеленые портьеры пропускали утренний свет, позволяя ему настойчиво беспокоить все еще спящих людей. Надеясь насладиться последними минутами сна, Ирина уткнулась лицом в подушку и расслабилась. Казалось, приятное сновидение снова охватит ее, но в это время тихонько запикал будильник. Сон моментально улетучился. Вздохнув и чуть кряхтя, девушка запустила руку под подушку, нашарила сотовый телефон и отключила сигнал. Потыкав локтем свернувшегося клубком мужа, который как обычно не слышал звонка, она спустила ноги с кровати и прикоснулась босыми ступнями к лохматому прикроватному коврику.

— Как же не хочется никуда идти, — сладко зевнув, пробормотала Ирина, но тем не менее поднялась и подошла к окну.

Просыпающийся день совершенно не радовал. Серовато-белесая дымка тумана колыхалась у окна, к тому же собирался дождь, который, впрочем, был нормой в это время года

— Фу! Какая же отвратительная погода! — поморщилась девушка.

Сняв со стула халат, она просунула руки в просторные рукава, запахнула его на себе, и с улыбкой порадовалась приятному махровому теплу. На ходу подцепив босыми ногами пушистые тапочки, Ирина прошаркала из спальни в кухню.

Налив полстакана холодной воды, девушка залпом выпила его. Это был многолетний ритуал. Ирине казалось, что таким образом она умывает себя изнутри. По пятам ходила кошка, путалась под ногами и смотрела голодным взглядом. Достав корм из холодильника, девушка вытряхнула его в миску. Кошка не заставила себя ждать и набросилась на остро пахнущие желированные кусочки.

Двадцать минут под душем разбудили окончательно и придали сил. Вернувшись из ванной в кухню, Ирина оценивающе взглянула на часы, и утвердительно кивнула самой себе, убедившись, что время еще есть.

Налив кофе и сдобрив его молоком, Ирина взобралась с ногами на мягкий стул и расслабленно прикрыла глаза. Она всей душой любила эти несколько минут тишины, когда остальные домочадцы еще спят.

Пора было будить ребенка. Ирина отдернула штору в детской. Артем крепко спал, раскинувшись по всей кровати звездочкой, одеяло же, как обычно, валялось в ногах. Сыну всегда было жарко. Раньше Ирина вставала по нескольку раз за ночь и укрывала его, но он тут же начинал ворочаться и сбрасывать с себя жаркие покрывала. В пижаме спать он тоже отказывался и мать решила, что пускай ребенок спит так, как ему комфортно.

— Тёмочка, сыночек, вставай, — Ирина присела на край кровати и потормошила сына.

Ребенок приоткрыл глаза и сонно улыбнулся.

— Доброе утро, мамочка…

— Доброе утро, сынок.

— А знаешь, что мне приснилось? — сладко потягиваясь, спросил он.

— Что? — Ирина нежно погладила сына по макушке.

— Мне приснилось, что вместо снега с неба падало мороженое. Представляешь!

— Представляю, — она улыбнулась. — И что же мы с этим мороженым делали?

— Как что? Мы лепили снеговика!

— "Ну конечно, что же еще мы могли бы делать сo снегом из мороженого," — подумала про себя Иринa.

— Вставай, а то позавтракать не успеешь.

Артем потянулся и сполз с кровати. Ирина снова погладила сына по макушке, наклонилась и чмокнула в лоб.

Вернувшись в свою спальню, девушка увидела, что муж все еще спит.

— Сергей, немедленно вставай! — Ирина схватила подушку и кинула в засоню.

Мужчина со стоном повернулся в ее сторону, с трудом разлепил глаза и осмотрел обстановку вокруг себя.

— Даже ребенок уже встал, а ты все валяешься! — негодовала жена.

— Иди, поваляйся со мной, — Сергей подполз ближе к Ирине и похлопал ладонью по одеялу рядом с собой.

— Обалдел?! Полчаса до выхода, а ты валяться собрался. Немедленно вставай! — Ирина шлепнула его по руке и вышла из комнаты.

Утренние сборы напоминали сильно перегруженную дорогу в час-пик. Все сновали туда-сюда, сталкивались, расходились, переговаривались через несколько комнат.

— Ируня, ты не видела мою голубую рубашку?

Ирина с неохотой поставила на стол все еще горячую кружку.

— Как всегда… — вздохнула она и направилась в спальню. Муж был многим хорош, но он никогда сам не находил свою голубую рубашку, которая, как и многие другие, висела на плечиках на самом видном месте в шкафу. Заодно нужно подать ему носки и галстук — их он тоже, само собой, не найдет. Для Ирины оставалось загадкой, был ли Сергей в быту и правду таким беспомощным, или просто притворялся. Но подавать ему по утрам вещи вошло у нее в привычку. Проще было дать в руки, чем объяснить, где что висит. Ирина подошла к шкафу, около которого стоял в одних брюках Сергей, и с чувством собственного превосходства извлекла нужный предмет одежды.

— Спасибо, дорогая, — Сергей чмокнул жену в волосы и вдохнул приятный сладковатый запах ее шампуня, и, проходя мимо нее, запустил руку в ворот халата.

— Сережа! — Ирина нервно дернулась под его руками.

Ее бесконечно раздражала в муже эта дурацкая привычка — хватать ее за "что попало", хотя, справедливости ради сказать, это был практически один из немногих его недостатков.

— Руки! — возмущенно взвизгнула Ирина.

— Вредина! — хихикнул Сергей и тут же невозмутимо добавил. — Ты же знаешь… Мой внутренний самец просто требует схватить эту женщину, а… внешний интеллигент не в состоянии бороться с ним.

Мужчина вытянул из рук жены свою рубашку и отошел к зеркалу, продолжая одеваться, как ни в чем не бывало.

— К тому же, моя дорогая, — наблюдая за Ириной через отражение в зеркале, сказал Сергей. — Как мужчина и как врач, я могу привести тебе массу примеров семей, мужья и жены в которых живут как соседи, радуясь пятнадцатиминутной любви три раза в месяц.

— Фу, как это омерзительно с твоей стороны копаться в чужом белье, — парировала ему жена.

— Или ты хочешь, чтобы я трогал кого-нибудь другого? — ехидно сощурился муж.

— Только попробуй! — Ирина пригрозила мужу крепко сжатым кулачком.

Конечно, чтобы он трогал кого-нибудь другого, Ирина не хотела, но и терпеть его хозяйские замашки не могла, поэтому пресекала такие поползновения в корне.

— Мама, а Муся опять написала в ванне! — послышался крик Артема.

— О, Боже, ну что за наказание, это не кошка, а чудовище! — всплеснула руками девушка и, мгновенно забыв об игривой перепалке с Сергеем, выскочила вон из спальни.

Почему-то всегда послушная и покладистая кошка, после того, как вошла в половозрелый возраст стала устраивать такие номера, от которых семья была совсем не в восторге.

Муся воровала со стола. Не украла, значит, день прошел зря. Стащив со стола кусок, она обязательно таскала его по полу до тех пор, пока он не становился серым и пыльным, а пол — жирным и липким. Съедать такое пушистая хулиганка, конечно, уже не хотела, поэтому отправлялась на добычу следующего лакомого кусочка.

Другой странностью кошки стало то, что она начала бросаться на всех незнакомых ей людей. А незнакомыми неожиданно оказались все, кроме Ирины, Сергея и Артемa. Даже родители Ирины, которые, собственно, и были инициаторами появления кошки в доме, не пользовались благосклонностью Муси, что выражалось в шипении и косых взглядах из-под пальто в коридоре.

И, конечно же, она писала в ванной. Видимо, осознав свою мощь и значимость, Муся решила поменять приоритеты, и кошачий лоток стал для нее маловат, а ванна в самый раз. Осознав всю тщетность наказаний, Ирина, со вздохами, шла в ванную и убирала за своей любимицей. Сергей, конечно, пытался воспитывать непослушное животное и кошка узнала, что такое свернутая газета, полотенце, и даже щетка на длинной ручке, но, отказать себе справить нужду в таком шикарном месте не могла. Выходила она из ванной всегда оглядываясь, деловито и, вместе с тем торопливо покидая место преступления. Первым находил грех всегда Артем. Как кошка умудрялась подгадать промежуток времени между мужем и ребенком, Ирина так и не смогла никогда понять.

Почистив в очередной раз ванну, и позволив ребенку умыться, Ирина пошла в кухню, щелкнула кнопку чайника, дала закипеть и долила кипятка в остывший кофе.

— Так, времени как всегда мало, — мельком взглянув на настенный циферблат часов, вздохнула она. — А надо еще Темчика в школу отвести, поэтому надо двигаться, как говорит Сережа "широким шагом".

— Давайте уже… широким шагом! — заглянув в кухню, строго распорядился Сергей.

Мужчина быстро приблизился к жене, схватил ее в охапку, поцеловал и выбежал из кухни.

— Всем пока! — послышался его голос из коридора прежде чем захлопнулась входная дверь.

— Сынок, ты готов? — крикнула Ирина вглубь квартиры.

— Да, мамочка! — мальчик вышел одетый, умытый и причесанный.

— Поразительно, как у таких среднестатистических родителей мог появиться такой умничка-сын! — Ирина обняла сына, поцеловала его в макушку.

Артем хихикнул и вывернулся из-под материнских рук.

Наскоро позавтракав, Ирина и Артем выбежали из дома. Уже спускаясь на лифте, Ирина вспомнила, что забыла телефон. Пришлось вернуться. В прихожей Ирина споткнулась за проходившую мимо кошку, выронила ключи. Отпихнув любимицу, долго шарила в темноте по полу, подняла ключи и с досадой подумала, что дороги не будет. На всякий случай посмотрелась в зеркало, скривилась, изображая улыбку, поправила шапку и выбежала в подъезд, где нетерпеливо подскакивая, уже заждался Артем.

Да, дороги действительно не было. Осенняя слякоть в сочетании с количеством машин не позволяла передвигаться быстро. В школу они, конечно, не опоздали, но на работу надо было спешить, и Ирина старалась ехать по возможности быстрее.

— Все-таки на наших дорогах коробка-автомат незаменима, — мрачно думала Ирина, передвигаясь со скоростью черепахи в очередной пробке. — Если бы у меня была «механика», то писать бы мне пришлось исключительно левой рукой, впрочем какая разница…

Ирина была амбидекстр — двурукая, владела двумя руками, что вызывало восхищение у всех, кто об этом узнавал. На самом деле все было гораздо проще, чем казалось. Дело в том, что в возрасте тринадцати лет Ирина сломала правую руку, неудачно упав с велосипеда, и почти полгода провела в гипсе, рука не хотела нормально срастаться. За это время выучилась писать левой рукой, школу-то никто не отменял. А когда все-таки гипс сняли, с удивлением поняла, что способности писать правой не потеряла. Потом долго не пользовалась левой, а в институте на длинных лекциях вспомнила, что когда-то приобрела довольно полезный навык, и дела пошли веселее. Когда все студенты уже изнывали от количества написанного и разминали уставшую кисть, Ирина спокойно перекладывала ручку в другую руку и продолжала писать. Этой способности всегда завидовал и муж. Как и все врачи, писал он ужасно неразборчиво, а кроме того, еще и медленно. Ирина всегда смеялась над ним, когда он, заполняя чью-нибудь карточку, останавливался в середине слова и долго думал, будто вспоминал, какая буква следующая.

— Как, с такой скоростью письма, ты окончил институт? — всегда спрашивала Ирина, с недоумением глядя на мужа.

********

Она приходила в себя несколько раз. Первый — когда ее вытаскивали из машины, над головой громко скрипело, как — будто машину разрезали на части. Сумочка и телефон остались в машине, Ирина переживала за содержимое сумки и хотела сказать, чтобы позвонили мужу, но мысль эту не додумала и опять потеряла сознание.

Привел ее в чувство голос мужа. Ирина ни разу не слышала, чтобы Сергей с таким надрывом кричал на кого-то. Как будто со стороны она видела, как ее всегда спокойный и уравновешенный Сережа хватает за рукава стоящих вокруг нее людей.

Ей захотелось сказать: «Сережа, успокойся, у меня ничего не болит», но сил не было даже произнести звук. Ирина почувствовала, что головная боль проходит, на смену ей приходит спокойствие и тишина. Она расслабилась и подумала:

— Хоть бы Артема не забыл забрать, у него сегодня короткий день.

Последнее, что она слышала, были слова, произнесенные мужчиной, на которого кричал Сергей.

— Все что могли, Сергей Александрович… травмы несовместимые с жизнью…

Часть I Сорок дней. Глава 2

Глава 2

Ирина очнулась так же неожиданно, как и впала в забытье. Приподнявшись, она осмотрелась. Под ней был маленький кожаный диванчик. Кроме диванчика она увидела стол, на столе компьютер, работала небольшая настольная лампа. Окон в комнате не было, зато за прозрачной дверью горел свет, видимо уже наступил вечер. Ирина слышала за дверью приглушенные голоса и звук, напоминающий тихо работающий телевизор.

— Боже мой, интересно, сколько времени? Мои, наверно, уже с ума сходят! — Ирина соскочила с диванчика, автоматически пригладила волосы и мысленно удивилась, что после всех перипетий, которые произошли с ней сегодня, она еще довольно прилично выглядит. Костюм не был порван, и даже не измят, синяков и царапин не было.

— Легко отделалась, — с облегчением подумала Ирина, вспоминая ужас прошедшего дня.

— Интересно, а тому придурку что-нибудь сделалось, или тоже выскочил целехоньким? Хотя таким всегда везет.

— Странные все-таки в этой больнице врачи, — подумала Ирина, — бросают больных в кабинетах. Что у них, в палатах мест не хватает?

Она тихонько подошла к двери, приоткрыла ее и заглянула. За дверью был не кабинет, как думала Ирина, а большой светлый зал. Круглый он был, что ли, такое впечатление, что стены отражали белый свет. В центре зала стоял большой телевизор. Нет, не телевизор, а экран, кнопок и панелей никаких не было. Даже не экран, а что-то похоже на зеркало. У зеркала стояли двое мужчин. Один молодой, в светло-серых брюках и голубой рубашке-поло, второй пожилой, в темном костюме.

— Марк, завтра будет большая катастрофа. Много детей и даже животные. Проследи, чтобы всех приняли.

— Хорошо, Илья Андреевич, все организуем. Кроме меня завтра на дежурстве Светлана Владимировна и Маша, они помогут.

— Все-таки больница, — с облегчением подумала Ирина. И тут же подпрыгнула от мысли: — Как это, завтра катастрофа? Откуда они знают? Может это террористы, которые планируют совершить преступление? Тогда надо позвонить куда-нибудь.

Ирина вспомнила, что оставила сумку и телефон в машине. На столе в кабинете телефона не было, это она точно видела. — Боже, куда я попала?

Ирина уже почти шагнула в комнату, но тут же захотела тихонько выйти из зала и поискать другой выход из помещения. Неожиданно оба мужчины повернулись к ней. Ирина дернулась в двери, хотела ее закрыть, но поняла всю бессмысленность своего поведения и вошла в зал, хотя ручку двери на всякий случай не отпустила.

— Здравствуйте, Ирина Викторовна! — пожилой подошел к ней и взял под руку. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — с перепугу Ирина ничего более оригинального сказать не могла, — лучше, чем до аварии, — скаламбурила она, неожиданно вспомнив известный анекдот. Пожилой улыбнулся, Молодой хмыкнул.

Илья Андреевич подвел Ирину к небольшому белому кожаному диванчику — точной копии того, на котором спала Ирина в приемной. — Присаживайтесь, Ирина Викторовна. Ирина присела на краешек, готовая в любой момент вскочить. Пожилой присел рядом, Марк встал сбоку и с улыбкой смотрел, как Ирина отползла на край дивана.

— Черт их знает, что у них на уме, — думала Ирина, — террористы, а может и насильники. Она вспомнила какую-то передачу по телевизору, в которой рассказывалось, что самые мерзкие насильники совсем не были похожи на маньяков. С виду это были добрые, улыбчивые дяденьки.

Пристально разглядывая Ирину пожилой продолжал улыбаться. — Надеюсь вы хорошо отдохнули? Ирина напряженно кивнула. — У вас наверно, есть некоторые вопросы?

— Еще бы не было, — подумала Ирина, а вслух сказала первое, что пришло в голову:- вы кто? И где я?

Илья Андреевич доверительно взял Ирину за руку, его ладонь была теплой и суховатой на ощупь. — Я понимаю, что вы беспокоитесь, Ирина Викторовна, но не надо нас бояться.

— Да?! — Ирина скептически приподняла брови.

— Да. — Илья Андреевич был серьезен. Давайте сначала познакомимся. Как вы уже наверно поняли, меня зовут Илья Андреевич, и я тут главный. То есть я руководитель местного отделения. А это Марк, мой помощник и наш штатный психолог. Мы не террористы. И не маньяки, — он ехидно посмотрел на Ирину. Она покраснела.

— Давайте сделаем так, — продолжал он, — мы все сейчас пойдем перекусим и заодно побеседуем. Вы ведь голодны? Ирина вдруг поняла, что она с утра ничего не ела, кроме маленькой печенюшки с кружкой кофе утром. Но чувство голода заслонило ощущение тревоги и какой-то неизбежности. Ирина резко встала. Мужчины поднялись вместе с ней.

— Где я? Где мой муж? Почему вы не отпускаете меня домой?

Илья Андреевич перестал улыбаться. Он переглянулся с Марком, тот пожал плечами и кивнул.

— Ну, хорошо, все равно этой беседе быть, сейчас или позже. Ирина, можно я вас буду так называть? Ирина настороженно кивнула и продолжала смотреть на мужчин, то на одного, то на другого.

— Ирина, что вы помните из последних событий? — пожилой снова сел на диванчик и жестом пригласил туда же Ирину. Она мотнула головой и осталась стоять.

— Странный вопрос, все помню. Сегодня была авария. Какой-то придурок врезался в меня на полном ходу. Машина наверно, вдребезги. Хорошо хоть я жива осталась.

Марк за спиной издал какой-то звук, Ирина возмущенно посмотрела на него и продолжала.

— Я помню, как меня привезли в больницу, помню, что там был Сережа. А потом…

Ирина замолчала, судорожно вспоминая произошедшее, а потом растерянно произнесла:

— Они сказали «травмы, несовместимые с жизнью». Как это? Я ведь жива, и травм у меня нет.

Илья Андреевич вздохнул, поднялся с дивана, взял Ирину за руку и усадил.

— Понимаете, Ирочка, действительно, все, что вы говорите — верно, но произошла катастрофа не сегодня.

Ирина непонимающе посмотрела на него.

— Авария была три дня назад. И у вас действительно были такие травмы, с которыми не справились врачи.

Вся это тягомотина уже начала раздражать. Ирина встала, покрутила руками перед носом Ильи Андреевича, так же демонстративно повернула голову влево — вправо.

— Как видите, справились.

— Ира, вы умерли.

Такого ответа Ирина не ожидала.

— Я…что?

— Вы скончались от полученных травм. И вас похоронили.

У Ирины подогнулись колени, и она как подрубленная упала на диван. Беспомощно глядя то на одного мужчину, то на другого, она открывала рот пытаясь что-то сказать. Но связной речи не получалось. Холод внутри, который все это время сопровождал ее, дошел до сердца. Ей стало так больно, что она обхватила себя, боясь что разорвется сейчас на сотню кусочков. Неожиданно пришла в голову мысль, что она больше никогда не увидит мужа, не прижмет, не поцелует лохматую голову Артемки, что для нее все кончено. Она начала плакать, и слезы все не останавливались, лились и лились, боль рвалась из нее с криком, с надрывом. Ирина рыдала так, что у нее заболели ребра. Она свернулась калачиком на диване и уже не плакала, а стонала.

Спустя какое-то время Ирина почувствовала, как ее приподнимают мужские руки. Только сейчас она сообразила, что оба мужчины все еще рядом, и смотрят с сочувствием и пониманием. Марк подал Ирине кружку с обжигающе — горячим напитком, пить она не хотела, но он взял ее руки в свои и поднес кружку к ее губам. Питье было чуть сладковатое и пахло какими-то травами. Она отхлебнула и почувствовала, как тепло разливается по телу и дрожь, колотившая ее, уходит.

Ирина попыталась собраться с мыслями и, превозмогая боль и отчаяние, спросила: — Так что, меня теперь нет? Я это теперь кто? Или что? Мысли не укладывались в голове и от этого она начала опять болеть. Илья Андреевич мягко взял ее руки в свои и погладил. Она беспомощно посмотрела на него, и горячая слеза снова покатилась по щеке и упала на рукав.

— Ирочка, не плачьте, я прошу вас, — он достал платок и вытер ей щеки. — Вы есть, просто вы, как бы это сказать, временно покинули привычный для вас мир и переместились сюда.

— В другое измерение? — Ирина сквозь слезы удивленно посмотрела то на одного, то на другого.

— Можно и так сказать. Вы верите в «тот свет»? Ирина, немного подумав, кивнула.

— Правда же, — продолжал Илья Андреевич, — когда умирает близкий вам человек, хочется думать, что он не просто перестал быть, а покинул нас, и дожидается где-нибудь, там, где ему хорошо, и где он может спокойно дожидаться нас, пока мы соберемся к нему. Вот это такое место и есть. Люди попадают сюда, находятся здесь, а потом возвращаются на землю уже в другом качестве, или остаются на некоторое время, помогают, как могут. Кстати, у нас для вас есть сюрприз. Вас кое-кто хотел бы видеть.

Сюрпризы Ирине совсем были не нужны, ничего хорошего она уже не ждала. Но она перестала плакать и мужчины немного расслабились.

— Давайте, как договаривались. Мы сейчас пойдем, поужинаем и поговорим. Нам есть что обсудить.

После всего что с ней произошло, Ирина думала, что она не сможет не то что есть, а даже шагу сделать. Но оба мужчины не дали ей времени на размышления, пожилой подхватил ее под локоть и повел в двери. Молодой шел сзади, Ирина о нем даже забыла на время. Пройдя по длинному коридору, они вышли в просторный атриум, освещенный множеством светильников. Ирина увидела мужчин и женщин, которые были заняты своими делами, одни куда-то шли, другие сидели на мягких диванчиках, стоящих тут и там. Все оживленно переговаривались и Ирина не заметила ничего сверхъестественного или необыкновенного в этом. Кто-то оборачивался к ним, здоровался. Ее спутники отвечали, кивали и улыбались. Наконец они добрались до небольшого ресторанчика. Ирина подумала, что тут красиво и уютно. Кроме замечательного интерьера она заметила, что здесь просто восхитительно пахнет и рот сам наполнился слюной. Ее усадили за столик в центре и тут же перед ней поставили тарелку, наполненную разной едой. Ирина подняла глаза, рядом стоял Марк. — Я не знал, что вы любите и положился на свой вкус. Ирине стало неудобно от того что ее обслуживает совершенно незнакомый человек, она стала неловко благодарить. Марк удовлетворенно кивнул и ушел, но быстро вернулся с полной тарелкой для себя. Он сел и начал с аппетитом есть. — Весь день был занят, пропустил обед, — проговорил молодой человек, проглатывая очередной кусок. Илья Андреевич тоже принес себе ужин и присел на стул. Все молча ели, ожидая кто же первый начнет разговор. Ирина не хотела ничего спрашивать, она боялась что опять с ней случится истерика, да еще на глазах у всех.

— А вы знаете, Ирочка, — неожиданно сказал Илья Андреевич, — а ведь вас кое-кто хотел видеть. Поймав недоумевающий взгляд, он в подтверждение кивнул. — И я взял на себя смелость пригласить ее к нам за столик.

Вот уж точно Ирина не ожидала, что на том свете ее кто-то желает видеть. попыталась незаметно оглядеть зал в поисках того, кто желал с ней встречи.

Здравствуй, Ирочка, — неожиданно услышала она из-за спины и, испугавшись, резко повернулась в сторону голоса. Рядом стояла молодая, довольно симпатичная женщина. Ирина с недоумением уставилась на нее. Что-то неуловимо знакомое было в лице этой женщины, но она была точно уверена, что не знает ее.

— Ира, я мама Сережи, твоя, так сказать, свекровь.

Ирина ахнула. Точно, ведь Сережку вырастил отец. Александр Григорьевич, замечательный человек, так и не женился во второй раз и посвятил себя сыну. Когда Сергей привел в дом Ирину, его отец по-доброму отнесся к выбору сына и сказал: «мама счастлива, что наш Сережа выбрал себе замечательную жену». О маме в доме всегда говорили как о живой. Как будто она ненадолго вышла и скоро обещала вернуться. Конечно, Ирина видела фотографии Светланы Владимировны, но не ожидала увидеть совсем молодую женщину. Она нерешительно подошла к свекрови, а та, как будто они были сто лет знакомы, порывисто обняла Ирину.

— Девочка моя, знала бы ты, как я рада тебя видеть! Ну, садись, садись, ты наверно ужасно голодная.

Они сели за овальный столик, мужчины принялись распоряжаться, а женщины молчали, не зная о чем говорить. Время от времени они переглядывались и нерешительно улыбались друг другу.

Ужин проходил спокойно, Ирина рассказывала Светлане о Сергее, об Артемке, и почти забыла, что с ней и где она находится. Внезапно она обо всем вспомнила и, прервав сама себя на половине фразы, повернулась к Илье Андреевичу и спросила: — Что теперь со мной будет?

Илья Андреевич, спокойно выдержав взгляд Ирины, спросил: — А вы сами как думаете?

— Ну, я не знаю, — Ирина вопросительно посмотрела на него, — я слышала, что души умерших возвращаются на землю. — Но я не верю в реинкарнацию, и не думаю, что я вернусь на землю каким-нибудь хомячком или цветком.

— Ира, ну почему обязательно хомячком, — Илья Андреевич улыбался, — человек всегда человек. Понимаете, к нам приходят разные люди. Кто-то готов к новой жизни, и тогда они быстро покидают нас, а мы с радостью провожаем их, зная, что они, прожив жизнь, короткую или длинную, вернутся, чтобы опять уйти. Это, в основном, люди, которые пробыли на земле долго и все, что им было предначертано, выполнили, и маленькие дети, не успевшие привыкнуть к тому миру. А есть такие, которые не хотят покидать землю, своих родных, и им действительно приходится плохо, таким надо помогать, сами они не справятся. Не все, так как вы, Ира, могут разговаривать с нами. Люди считают, что мы виноваты во всем произошедшем, они не понимают, что все закономерно, что есть причина и следствие, что они сами распоряжаются своей жизнью, а то, как решил ОН, — Илья Андреевич многозначительно показал пальцем вверх, — это результат.

Мы помогаем им, и, в конце концов, они тоже проходят тот путь, что и все.

Некоторые считают себя не готовыми к переходу в тот мир, и они живут здесь, помогают чем могут, а потом, когда решат…, - он показал в сторону двери.

— Значит вы, — Ирина обратилась к свекрови, — остались? Почему?

— Я не считала случившееся со мной горем. Я хотела понять, почему так произошло, что мне пришлось покинуть Сашу и Сережу так рано. Поэтому мне дали время подумать.

— Ваше решение за вами, Ира, — подал голос Марк. Он почти весь вечер молчал, и, как будто даже не прислушивался к разговору.

— Вы ждете немедленного решения? — Ирина была озадачена.

— Нет, нет, что вы, осмотритесь, отдохните, подумайте. Мы все с радостью поможем вам.

Ирина вздохнула. Легко сказать подумайте. Свекровь положила свою руку на ее ладонь: — Ира, давай сегодня не будем думать. Времени у тебя достаточно. Вот что, давай-ка завтра я устрою тебе экскурсию, покажу кое-что, согласна?

— Да, Светлана Владимировна, конечно.

— Давай договоримся — просто Светлана, я ведь, в сущности, ненамного старше тебя.

— Хорошо.

— Ну, вот и договорились, — Илья Андреевич кивнул Ирине.

В это время дверь распахнулась и в столовую стремительно вошла девушка. Она была невысокого роста, светловолосая, голубоглазая, в голубых джинсовых брючках и футболке с нарисованным мышонком из известного мультфильма. Девушка была очень хорошенькая. Она улыбалась, глаза ее обошли всех и остановились на Ирине.

— Привет всем!

— Здравствуй, Машенька! — Илья Андреевич пригласительным жестом подозвал девушку к себе и усадил между собой и Марком.

— Познакомьтесь, Ирина Викторовна, это Маша, тоже наша сотрудница. Ты уже закончила? — обратился Илья Андреевич к Маше.

— Да, всех разместили, накормили, и спать уложили, — Маша улыбнулась и осмотрела стол в поисках подходящей для нее еды. Выбрав салат, она положила себе в тарелку порядочную горку и, взяв кусок хлеба, стала с аппетитом есть.

Марк налил себе чашку чая, а потом, подумав, налил еще одну, положил три ложки сахара, бросил лимончик и пододвинул Маше. Маша вспыхнула, лицо ее порозовело от удовольствия, она взяла чашку и отпила глоток.

— Спасибо, Марик, — проговорила она проглотив, и повернувшись к Ирине пояснила:

— Мы с Мариком работаем вместе с начала мира (Марк скептически приподнял одну бровь), и он знает мои привычки, а я знаю его.

— Проблемы были? — Марк озабоченно посмотрел на Машу.

— Да, была пара моментов, все разрешилось. Я завтра напишу отчет, дай мне поесть спокойно.

— Да пожалуйста, — Марк усмехнулся и повернулся к Ирине — Ирина Викторовна, приглашаю вас завтра ко мне на пульт, Светлана Владимировна покажет как дойти, посмотрите, чем мы занимаемся. А теперь разрешите откланяться, у меня еще дела. Марк встал, положил салфетку на стол, кивнул всем и пошел в сторону двери. Маша тоже вскочила: — Марик, подожди, надо поговорить.

— Доедай уже, завтра поговорим, — Марк махнул рукой и вышел, а Маша снова села, взяла вилку, но есть ей видимо уже не хотелось, потому что, выпив наскоро чай, она вытерла губы и, извинившись перед всеми, выбежала из столовой.

Оставшиеся переглянулись. Илья Андреевич и Светлана заулыбались, и Ирина, глядя на них, улыбнулась тоже.

— Молодежь, — проговорил Илья Андреевич и покачал головой, — все на бегу. Ну что, Ирина Викторовна, я думаю, на сегодня вам впечатлений достаточно, пора и отдохнуть. Они дружно, как по команде встали.

— Я провожу Ирину, — обратилась Светлана к Илье Андреевичу.

Они вышли в уже знакомый Ирине коридор, и пошли вдоль дверей, напольных ваз и мягких кресел. Вообще это место напоминало хорошую гостиницу.

— Ирочка, — сказала Светлана после недолгого молчания, — тебе нужно отвлечься, постарайся не думать ни о чем, произошедшем с тобой. Не подумай, что я не люблю Сережу или не жалею Артемку, просто если ты все время будешь думать об этом, то сойдешь с ума. Что случилось, то случилось, живи настоящим. Ирина кивнула. Светлана протянула ей руку и повела вглубь коридора.

— Сейчас день или ночь? — спросила Ирина, оглядываясь.

— Сейчас вечер. Ты устала? — Светлана озабоченно посмотрела на Ирину. — Нет. Не знаю… А что, здесь есть время? Я читала, что в таких…м-м-м… местах, нет времени.

— Время есть везде, — Светлана улыбнулась.

— А чем вы занимаетесь? Я имею ввиду здесь.

— Я? Ну как сказать. Всем помаленьку. Мы ведь все выполняем, по сути, одну работу. Ты наверно уже поняла. Принимаем вновь пришедших, по возможности мягче объясняем ситуацию, где они, что и как, ну и распределяем по жилым зонам. Кстати, вот мы и пришли.

Ирина не заметила, сколько поворотов они прошли. Темный коридор сменился небольшим зальчиком, в котором было несколько дверей. Они подошли к одной из них.

— Прошу, — Светлана распахнула перед Ириной дверь и они вошли. В комнате загорелся свет, и Ирина увидела то, чего совершенно не ожидала увидеть. На самом деле здесь была не комната, а целый дом. И это был дом ее бабушки. Ирина помнила этот дом, и бабушку, которая умерла, когда ей было восемнадцать лет. Ирина не смогла попасть на похороны бабушки, потому что училась в другом городе и приехать не успела. Она помнила этот дом, и те ощущения, запахи, звуки, которые сопровождали ее каждый раз, когда она приезжала к бабушке на каникулы. Этот дом был воплощением ее безмерного, восхитительного, неуловимого детского счастья.

Ирина радостного обернулась. — Но почему бабушкин дом?

— Потому что тебе здесь хорошо. Светлана взяла Ирину за руку. — Ирочка, тебе нужно хорошо отдохнуть! Ты держишься молодцом, но я-то знаю, какая это тяжелая ноша. Поэтому постарайся поспать, а завтра мы решим, как быть дальше. Хорошо?

Ирина согласно кивнула, не уверенная в том, что сможет спокойно спать, но Светлана ей поверила. Она еще раз поцеловала девушку и вышла, тихонько прикрыв дверь.

Ирина прошла в комнату и присела на мягкий диванчик. Было о чем подумать, но мыслей было столько, что они переполняли измученный мозг, напрягая его до боли. Снова появилась навязчивая мысль о том, что никогда она не увидит Сережу и Артемку. Представила, что они, наверно сейчас одни, сидят вместе в их любимом кресле, Артем плачет, а Сережа гладит его по голове и тихонько покачивает на коленях. От этих мыслей слезы сами закапали из глаз, и Ирина упала на диван и расплакалась снова.

Сколько она пролежала, Ирина не знала, ей не было ни холодно, ни жарко, все стало безразлично. Вдруг она почувствовала легкое, почти неуловимое касание, как будто перышком провели по ноге. «Крыса!», — подумала Ирина и, придушенно пискнув, поджала ноги. Крыс она боялась всегда и ждала их нападения в любом месте. Такая боязнь доводила Сережу и Темку до колик, и они любили испугать мать, и посмотреть, как она запрыгивает на первый подвернувшийся ей предмет. Ирине же было не до смеха, и она возмущенно ругала юмористов за такое издевательство. А через некоторое время бородатая шутка повторялась снова, и реакция была точно такой же.

Вот и сейчас она сидела, поджав ноги калачиком, и пыталась посмотреть, что такое там, под диваном. Вдруг крупная серая с белым кошка запрыгнула на диван и стала с мурлыканьем тереться об колени Иры. Ирина вскрикнула от радости и схватила кошку на руки.

— Пушинка! — вот уж кого Ирина не ожидала увидеть. Пушинка стала ее любимой кошкой среди огромного стада котов и кошек, живущих у бабушки. Пушинка была особенно ласкова к девочке, Ирина помнила ее совсем котенком, и как она, маленькая, любила завернуть кошку в платок и таскать по дому, играя в "дочки-матери". Позже, когда Пуша выросла, она принесла свое первое потомство Ирочке на одеяло, и, Ира, проснувшись утром, обнаружила у себя в ногах теплый мокрый клубок из четырех котят и усталой кошки, которая молча, чтобы не потревожить спящую хозяйку, преподнесла ей сюрприз. Ира любила каждого котенка той любовью, когда отдавать, как от сердца оторвать. Она искренне считала каждого из котят своим, целовала их в милые мордочки и могла целый день просидеть у корзинки, куда их поместила бабушка, отчаянно ругая Пушу и называя ее непутевой мамашей.

Пуша всегда отвечала девочке взаимностью, ночью спала в изголовье кровати, свернувшись калачиком на подушке, и даже был случай, когда бабушка, шлепнув разбаловавшуюся внучку, охнула и с недоумением оглянулась. Рядом стояла в воинственной позе безобидная Пушинка, шерсть ее вздыбилась, она урчала утробным голосом, и, выпустив когти, била лапой хозяйку. Кошка защищала свою любимицу.

Когда приехав в очередной раз в деревню, Ирина узнала, что Пуши не стало, она горько плакала. Не успокаивало даже то, что кошка умерла совсем старой, оставив после себя множество внуков и правнуков. Кстати, нынешняя кошка Ирины была пра-пра-правнучкой Пушинки, и семейное сходство было очень заметно.

Сейчас они сидели рядышком, кошка смотрела на свою хозяйку желтыми глазами, как будто все понимала. Вдруг она спрыгнула с колен и, мяукнув, пошла в сторону кухни. Не переставая удивляться, Ирина пошла следом. Кухня была точно такой, какой Ира ее запомнила. Кошка подошла к старенькому холодильнику и призывно мяукнула.

— Милая моя, ты кушать хочешь, — Ирина открыла старенький холодильник и достала банку молока. Налив кошке в блюдечко, она долго смотрела, как та лакает. Ирина наклонилась, погладила кошку. Они вместе прошли в спальню, Ирина легла в мягкую постель и тут же уснула. Кошка запрыгнула на кровать, прошла по мягкому одеялу, потопталась на подушке, и легла, свернувшись клубочком.

Часть I Сорок дней. Глава 3

Глава 3

Когда она проснулась, в окна светило яркое солнце. Как выяснилось, шторы совсем не защищали от света и один самый упорный лучик светил Ирине в глаза до тех пор, пока не разбудил ее. Она открыла глаза, потянулась и села на кровати. Тут же из соседней комнаты пришла кошка, села и начала вылизываться.

— Что, Пуша, умываться пора? — Ирина встала, накинула старенький халатик, который нашла в шкафу и вышла из комнаты.

Вчера она не осмотрела свое жилище, а теперь, при свете дня увидела, что хотя дом и напоминал бабушкин, все же он заметно отличался от того, в котором она бывала.

Между кухней и комнатой оказалась просторная ванная комната, где были все удобства, те, которые у бабушки находились на улице, и небольшая ванна. В кухне стоял холодильник, где Ирина нашла все для завтрака и с удовольствием поела и накормила кошку. Ополоснув свою чашку, она только подумала, чем бы ей заняться, как в дверь постучали.

Ирина, на ходу запахнула халатик, и завязывая в узел на затылке разлетевшиеся волосы, открыла. На пороге стояла Светлана, одета она была не так официально, как накануне вечером, на ней были простые хлопчатобумажные брюки и белая рубашка с коротким рукавом.

— Ну что, ты еще не одевалась? — Светлана улыбалась, глядя на отдохнувшую и посвежевшую Ирину.

— Да, я сейчас, — Ирина схватила свой вчерашний костюм. — Интересно, тут утюг есть?

— Ну уж нет, — Светлана отобрала у нее помятую юбку, — давай поищем что-нибудь другое. Они открыли шкаф, и Ирина обнаружила в нем много одежды, которую, примерив, посчитала подходящей для себя. Она надела черные джинсы и желтую футболку, мягкие тряпичные тапочки и осталась довольна.

— Здесь кто-то жил до меня? — Ирина вопросительно посмотрела на Светлану.

— С чего ты взяла? — удивилась та в ответ.

— Ну, здесь много женской одежды и даже косметика, — сказала Ирина.

— Нет, это только твой дом, у каждого свое жилище, которое подходит только для него. А вещи и все остальное — это то, что тебе необходимо. Все что тебе будет нужно, появится по твоему желанию.

— А если мне понадобится кусок золота в пять килограммов? — Ирина улыбнулась.

— Если он тебе действительно будет необходим, то да.

В это время из комнаты вышла Пуша, обнюхала Светлану, а та в ответ погладила кошку по мягкой пушистой спине. Пуша коротко мяукнула, и, обойдя гостью еще раз, скрылась в комнате.

— Надо же, умница какая, — одобрительно сказала Светлана, — проверила кто пришел. Ну что, пошли? Ирина кивнула, они вышли из прихожей в общий коридор и направились в противоположную сторону той, куда Ирина вчера ходила. Коридор был длинным, казалось, он бесконечен. Множество поворотов, небольших залов и дверей сбили Ирину окончательно с толку, и она перестала запоминать дорогу. По пути им попадались люди, в основном это были сотрудники, которые вежливо кивали и шли своей дорогой. Ирина то тут, то там замечала пробегающую кошку или собаку, а вдалеке было слышно лошадиное ржание. А может быть, ей показалось. Наконец они пришли к одной двери.

— Ну, дорогая, ты готова? — Светлана посмотрела на Ирину и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь.

То, что увидела Ирина, совершенно меняло ее представления о загробной жизни. Они вышли в сквер, полный зелени, ветра, пения птиц. На обустроенной площадке было несколько разновозрастных детей. Они бегали, кричали, в общем, играли так, как все маленькие дети. Ирина засмотрелась на них и очнулась тогда, когда Светлана потянула ее за руку.

— Пойдем, тут еще много интересного. Они пошли дальше, Ирина несколько раз оглянулась в сторону площадки.

— Светлана Владимировна… Светлана, — поправилась Ирина, — а что все эти дети тоже?.. — она вопросительно посмотрела на свекровь, — умерли, да?

— К сожалению, Ирочка, не всегда бывает все правильно. Некоторые, да, умерли, а некоторые и не родились, — она посмотрела на Ирину, — будущие матери иногда не понимают, что они делают, и вот результат. Убить нерожденного ребенка большой грех. Но кто думает об этом? А дети все чувствуют и понимают, что их предали, и не хотят снова пережить это.

Ирина с трудом заставила себя двинуться дальше, но вид играющих ребятишек всколыхнул ее чувства, она снова вспомнила о сыне. Светлана, чтобы отвлечь девушку, повела ее куда-то в сторону, за густыми посадками кустарника Ирина увидела бесконечную пеструю поляну, раскрашенную в разные цвета. Подойдя ближе, она поняла, что трава перемежалась цветами разных расцветок, аромат стоял такой, что голова закружилась. Над всей этой красотой летали огромные бабочки, гудели трудяги пчелы, а ветер шевелил мягкие лепестки, и казалось, что развевается на ветру огромный цветастый платок.

Разглядывая это великолепие, Ирина сначала даже и не заметила, что невдалеке со спокойным благородством прогуливались две лошади. Они медленно шли, время от времени переглядываясь, казалось, будто двое супругов прогуливаются по парку, им не надо слов, они и так понимают друг друга. Животные были великолепны — белые, прекрасные, такие неземные, они были похожи на облака.

Ирина, как завороженная, разглядывала красавцев, а лошади, в свою очередь, рассматривали ее. Они мягко, неслышно подошли к Ирине, конь остановился шагах в двух от Ирины и Светланы, а серебристая лошадка доверчиво подошла, ткнулась мордой в плечо Ирине, как будто знакомилась. Две женщины поняли друг друга без слов. Ирина погладила новую знакомую по гладкой шелковистой шее, лошадка тихо вздохнула, обдав Ирину теплым дыханием.

Неожиданно мир и покой был прерван таким звонким лаем, что Ирина вздрогнула от неожиданности. Из аллеи напротив, заливаясь, вылетел здоровенный пес и, на всей скорости вломился в стоявших на дорожке. Ирина ахнула, лошадки, фыркнув, посторонились, а Светлана, хлопнув себя по бедрам, громко крикнула:

— Малыш, ты с ума сошел, да?! Ну-ка сейчас же успокойся!

Малыш и не думал успокаиваться, он скакал, крутился под ногами, наступал своими огромными лапищами всем на ноги, и лаял так, что в ушах звенело. Лошади, посмотрев на это безобразие, так же чинно удалились, как и подошли. Светлана схватила пса за лохматый загривок и силой усадила на землю.

— Сидеть, я сказала!!!

Ирина удивилась, как такая хрупкая женщина с легкостью справилась с собакой размером с теленка. Малыш недовольно ерзал лохматым задом по дорожке, а Светлана, присев рядом, чесала ему за ушами. Она подняла голову к Ирине и улыбаясь, сказала:

— Это Малыш, наш можно сказать сотрудник. Самый неорганизованный, невоспитанный, грязный и лохматый сотрудник, — это она уже сказала Малышу, который кое-как успокоился и, наконец, лег на дорожку, положив голову на лапы. — Он все понимает, но, как все мужчины, ни за что этого не покажет. Не бойся его.

— Я и не боюсь, — Ирина присела рядом и запустив руку в лохматую шерсть, провела по ней словно расческой. Малыш, с удовольствием приняв незатейливую ласку, совсем обнаглел, и завалился на бок, придавив при этом ноги Ирины. Она продолжала расчесывать густую шерсть собаки, и обратила внимание, что он вовсе не такой уж грязный и нечесаный, как сказала Светлана. Наоборот, от него пахло травой, теплом и молоком, как от маленького щенка.

— Малыш здесь давно, — продолжала рассказывать Светлана, — он появился задолго до меня, но, в свое время очень мне помог, и я ему благодарна. Он добрый, все его любят, некоторые даже слишком. Ну что, пошли дальше? Они встали, Малыш с большой неохотой, которая выражалась кряхтением и стонами, встал и пошел за ними. Точнее между ними, потому что он втиснулся между двумя женщинами и так шагал, неторопливо, чинно, будто бы это не он несколько минут назад носился как ураган, сметая все на своем пути.

Они долго еще так гуляли по тропинкам, то сворачивая с проторенного пути, и оказывались как будто в непроходимом лесу, где пахло сыростью и грибами, то снова выходили на солнечную дорожку, и шли по песчаной тропке. Ирина с удовольствием прогуливалась, совсем позабыв, где она находится. Светлана водила ее как будто по собственному саду. Она знала каждый кустик, каждый поворот. Неожиданно они вышли к тому месту, откуда начали свой путь. Ирина так не ожидала окончания прогулки, что даже огорчилась, что все так быстро закончилось. Детей у дома уже не было, только горки из песка говорили о том, что тут кто-то был. Внезапно Светлана спохватилась:

— Слушай, я совсем забыла, тебя ведь Марк приглашал на пульт. Пойдем?

— Пойдем. А что это такое? — Ирина нервно облизнула губы и вопросительно посмотрела на Светлану.

— Увидишь. — они вошли в уже знакомые Ирине двери и, пройдя снова по коридорам вышли в центральный холл.

Часть I Сорок дней. Глава 4

Глава 4

Долго идти не пришлось, вскоре Ирина и Светлана дошли до полупрозрачной двери. Ирина услышала знакомый гул и вошла в ту самую комнату, где Марк и Илья Андреевич рассказали ей о случившемся. Сегодня все выглядело почти так же, как и тогда, за исключением того, что около большого экрана стоял небольшой столик, а на нем совершенно современного вида компьютер. На стуле сидел Марк, спиной к двери, и что-то записывал. На мониторе компьютера высвечивались различные диаграммы, Ирине они были непонятны, и она перестала на них смотреть.

Марк услышал движение за спиной и повернулся. Увидев, кто пришел, он улыбнулся и снял очки.

— Светлана Владимировна, Ирина… — Марк замялся, потом добавил — Викторовна, доброе утро! Молодцы что зашли. Сегодня спокойно.

Светлана подошла к монитору, стала вглядываться в графики, потом пощелкала по клавишам, открылось еще одно окошко, испещренное непонятными знаками. Она сначала стоя смотрела, потом села на стул и стала быстро-быстро нажимать на клавиши.

Марк подошел к Ирине:

— Ну, все, это теперь надолго. Светлана Владимировна не умеет отдыхать, у нее сегодня выходной, а она на рабочем месте. Ну, давайте, как и обещал, покажу вам нашу работу. Марк подвел Ирину к большому экрану и как на сенсорном телефоне стал быстро-быстро нажимать пальцами. Появись картинки и надписи. Сначала Ирина увидела карту. Потом поняла, что это своебразная карта мира, только окрашена она не как в учебниках по географии, а более сложно. Кроме того, карта была трехмерна и постоянно поворачивалась. Вся карта была покрыта светящимися точками и переливалась как новогодняя елка. Ирина заметила, что зеленые, самые многочисленные, точки становились красными, желтыми и белыми. Иногда они погасали.

Марк обвел рукой один из участков карты, карта остановилась и начала увеличиваться. Она приближалась и Ирина увидела улицы, дома и людей. Потом Марк нажал на несколько точек в этой области и на мониторе зажглись несколько экранов. На первом появилась картинка — маленькая девочка в цветастой бандане, бегает по тротуару. Рядом с ней собачка, поводок волочился по земле, и девочка и собака попеременно запинались об него. На второй картинке беременная женщина несла в руках два полных пакета продуктов. Время от времени она ставила пакеты на землю и разминала затекшие ладони. Потом брала пакеты и шла дальше. На третьей картинке пожилой мужчина стоял у ворот дома и смотрел из-под руки на подъезжающую машину. Из машины выходили люди, подходили к старику, здоровались и проходили мимо. Старик продолжал стоять и смотреть вдаль, как будто ожидая чего-то еще.

Ирина молча и заворожено смотрела на жизнь, которую она покинула. Ей казалось, что она смотрит кино. Наконец она оторвала взгляд от монитора и посмотрела на Марка.

— Что это?

— Это, Ирина Викторовна… Ирина перебила его, — просто Ира.

— Хорошо, Ира, — покладисто согласился Марк, — наша работа и есть. Карта, что была вначале, это поле деятельности, кроме нас есть еще несколько отделений, таких как наше, и они занимаются тем же. Мы отслеживаем территорию так называемой Евразии.

— А что вы видите на картинках? И что там за мерцающие точки?

— Точки, или как мы называем ординары — это жизни, уровни телесного состояния человека. Зеленые — здоровые, благополучные, желтые — существует опасность жизни и здоровью, красные — что-то произошло. Ну, а белые… значит вскорости ждем новых… не знаю как сказать…гостей, что ли. Ведь они гости тут. Мы можем прогнозировать события, поэтому у нас никогда не бывает «врасплох». Вот смотрите, девочка с собачкой — какая была точка?

Ирина задумалась, она невнимательно смотрела за действиями Марка и не запомнила точки, которые она нажимал.

— Точка была желтая.

— Желтая? — Ирина почувствовала, как заколотилось сердце. — С девочкой может случиться беда?

— К сожалению да. У ребенка серьезное заболевание, сейчас точно сказать не могу, какое, слишком малы признаки. Девочка внешне здорова, но внимательные родители могу заметить повышенную утомляемость и плаксивость ребенка к вечеру. Если они это заметят и вовремя начнут лечить, то девочка выздоровеет и все будет хорошо. Ну а если нет…

— А если нет? Ирина была в шоке. — Неужели нельзя предупредить? Вдруг родители не заметят?

— Ира, мы не можем предупредить. Люди живут своей жизнью, мы не вмешиваемся. Такое правило.

— Да какое правило!!! — Ирина была возмущена, — ребенок может умереть, а у вас правила!

Вдруг она почувствовала на плече мягкое прикосновение. Повернувшись, она увидела Светлану.

— Ируня, все не так просто. Понимаешь, мы не служба спасения. У нас другая работа. Человек должен прожить свою жизнь, мало или много ему отписано на роду, но сам. И никто кроме него самого ему не поможет. Ну, или в данном случае, родители этой девочки должны ей помочь. У каждого ребенка и каждого родителя существует незримая, но прочная связь. Она как пуповина связывает родителей и детей всю жизнь. Только люди разучились чувствовать своих близких. Не все, конечно. Слышала наверно, что матери «чувствуют» боль своих детей, где бы они не находились, или, близнецы проживают одинаковые жизни. Хоть и не видятся годами. Вот так. Ну а мы только посредники, не более.

Светлана погладила Ирину по руке и заглянула ей в глаза. Ирина моргнула, прогоняя непрошенные слезы. — Я поняла, спасибо. — она посмотрела на Марка — вы еще можете рассказывать? Марк положительно кивнул.

— А что с этой девушкой? — Ирина показала на беременную, которая уже дошла до своего дома и теперь хлопотала на кухне. Большой живот не мешал ей быстро двигаться. Только время от времени она замирала и потирала низ живота. Но потом улыбалась, похлопывала себя по упругому богу и продолжала — Какая у нее точка?

— У нее зеленая, — Марк улыбнулся, — очень-очень зеленая. Она ждет близнецов, но не знает об этом. Узи не показало второго ребенка. К сожалению, отец малышей не увидит, как они растут, он оставил ее в самом начале беременности. Но она совсем об этом не печалится. У нее большая семья, добрые любящие родители.

— А старик? Ирина переключила внимание на третью картинку. Старик продолжал наблюдать у ворот, только уже не стоял, а сидел на старенькой скамеечке у забора.

— К сожалению, старик сильно болен. А его единственный сын не был дома уже пятнадцать лет.

Видя, что Ирина опять расстроилась, Марк убрал картинки с экрана. На экране опять появилась вращающаяся карта.

— Ну вот, теперь вам понятно? — Марк взял Ирину под руку и проводил на диванчик у белой стены. — Все что мы делаем круглые сутки заключается в этом. Ну и кроме дежурства мы размещаем вновь прибывших и работаем с ними. А вы были во дворе?

Ирина кивнула. — Да, Светлана водила меня туда. Мне очень понравилось. Особенно ваш внештатный сотрудник.

— А-а-а, Малыш! — Марк засмеялся. — Да, он такой. Нравится всем.

В это время двери открылись, и в зал вошло человек двадцать, не меньше. Впереди шел Илья Андреевич, рядом с ним мужчина средних лет в сером костюме и несколько молодых людей в белых халатах, как в больнице. Кроме них среди пришедших была Маша и трое пожилых людей, с которыми она оживленно беседовала, успевая поворачиваться то к одному, то к другому, в зависимости от того, кто закончил фразу. Маша заразительно смеялась, так, что Ирина тоже улыбнулась, глядя на нее. Все расселись на стулья, стоящие вдоль стен. Остались стоять Марк и Ирина, Светлана сидела возле стола, Илья Андреевич остался стоять в центре зала. Он откашлялся, гул прекратился. Илья Андреевич повернулся лицом к Ирине и улыбнулся ей. Она ответила ему улыбкой.

— Дорогие друзья, уважаемые коллеги, — начал Илья Андреевич, — хочу представить вам Ирину Викторовну, нашу гостью, и, надеюсь, в скором будущем, нашу помощницу и сотрудницу. Все дружно повернулись в сторону Ирины, отовсюду понеслись приветственные слова. Ей даже стало немножко неудобно, но она почувствовала успокаивающую теплоту ладони Марка на своей руке и расслабилась.

— Хорошо, друзья, вот и познакомились, — проговорил Илья Андреевич, — продолжим. Оказалось, что это была очередная вроде как планерка, где обсуждались последние события и действия. Говорили все по очереди, Илья Андреевич внимательно выслушивал, иногда кивал, иногда задавал вопросы. Когда все закончилось и присутствующие начали расходиться, к Ирине и Марку подошла Маша.

— Привет, Марик, — она дотянулась и чмокнула его в щеку, — как первая ночь? — это Маша уже обратилась к Ирине. Уверив, что все хорошо, Ирина двинулась к выходу, оставив молодых людей позади. Она прошла к себе в комнату, и когда закрыла дверь, то устало плюхнулась на кровать. То, что она увидела сегодня, просто не умещалось в голове. И, тем не менее, это было. Она попала в такое место, где творилось невероятное. Она могла просто наблюдать и ждать своего часа, а могла принимать участие, помогать. Ирина по натуре своей была деятельной, и выжидательная позиция была не для нее. Еще недавно, когда она увидела умирающего старика у ворот, она решила не вмешиваться в это, но теперь неожиданно даже для самой себя передумала. Она будет здесь работать.

Как всегда тихо и неожиданно, откуда-то появилась Пуша, запрыгнула Ирине на колени и стала громко мурлыкать, поддерживая свою молодую хозяйку. Ирина погладила верную любимицу, вздохнула и как будто перешагнула черту, через которую долго боялась перейти. Надо было начинать новую жизнь. Или хотя бы пытаться жить дальше.

Часть I Сорок дней. Глава 5

Глава 5

После принятия решения Ирина решила не тянуть и сказала обо всем Светлане. Свекровь облегченно вздохнула и обняла Ирину, и так, не отпуская друг друга, они пришли к Илье Андреевичу вместе и сообщили об этом.

— Просто замечательно! — Илья Андреевич обрадовался такому скорому разрешению ситуации, — Ирочка, вы молодец! Обещаю вам, что вы не пожалеете. А пока Светлана за вами присмотрит и подскажет, что и как.

Светлана, решив, что оттягивать исполнение обязанностей совсем ни к чему, взяла Ирину с собой на дежурство, которое оказалось длинным, но довольно спокойным. Вместе они находились в зале, наблюдали за мерцающим экраном, Светлана научила Ирину фиксировать изменения в мониторе, показала, как меняется цвет ординар, как вносить эти изменения в график прогнозов. Ирину порадовало, что зеленых точек было много, а красных мало, еще больше ее радовало, когда красные точки желтели, а потом становились зелеными.

Вообще она ждала, что они постоянно будут наблюдать за людьми, но Светлана сказала, что они редко включают «близкое наблюдение», только когда возникает в этом действительная необходимость. Ирина облегченно вздохнула, потому что следить за чужой жизнью и быть отстраненной она не смогла бы. А переживая за всех, не смогла бы выполнять ту работу, которую от нее ждали.

Первое дежурство закончилось быстро, но Светлана настояла на том, что Ирина устала, и, наскоро позавтракав, она отвела Ирину в комнату, где жила девушка, и оставила отдыхать. Ирина привычно отправила свои мысли к мужу и Артемке, но с удивлением поняла, что ей уже не так горько вспоминать о них. Наверно потому, что она знает, что у них все нормально.

Немного попривыкнув и освоившись, а также начав самостоятельно, без боязни потеряться, перемещаться, Ирина полюбила выходить во дворик. Там всегда было спокойно и умиротворяюще, Ирине нравилось сидеть прямо на траве и смотреть в уходящие за поворот деревья. Иногда ниоткуда прибегал Малыш, который не требовал активной игры, понимая, что новый жилец не готов к этому. Они сидели рядом, Малыш наваливался на Ирину большим боком, и ей от него было приятно тяжело и тепло. Иногда появлялись дети, между собой они были веселы и активны, но к Ирине почти не подходили, предпочитая общаться в своем мирке. Создавалось такое впечатление, что дети не замечают ее. Сначала девушка хотела сама подойти к группке малышей и поговорить с ними, но потом передумала. Еще она заметила, что детки менялись, уходили одни, приходили другие. Малыши старательно играли, как будто боялись забыть, что они дети. Игры их были незамысловатыми, и в основном сводились к копанию песка в песочнице и приготовлению салата из цветов. Где жили маленькие обитатели этого места и чем они там занимались, Ирина не знала, но почему-то не спрашивала ни у кого из старых обитателей.

Но однажды, когда она в очередной раз вышла во дворик и направилась на свое любимое место, она обнаружила, что в траве, в тени огромного дерева сидит мальчик. Он просто сидел и смотрел в ту сторону, куда любила смотреть Ирина. Увидев, что она подошла, малыш подвинулся и похлопал ладошкой по освободившемуся месту. Ирина села рядом. Они недолго молчали, потом все-таки Ирина нарушила тишину.

— Привет! — она улыбнулась и посмотрела на нового соседа. Мальчик и вправду был «новенький», в прошлый раз Ирина его не видела. На вид ему было лет шесть, невысокого роста, со светлыми, чуть вьющимися волосами, малыш выглядел как маленький ангелок. Этот детский нежный вид разбавлялся только серьезными, стального цвета глазами, которые теперь внимательно и цепко смотрели на Ирину.

— Привет! — мальчик кивнул и протянул руку, — Не правда ли сегодня хорошая погода?

Ирина фыркнула и засмеялась — вежливая фраза из уст малыша прозвучала очень комично. Но увидев, что он нахмурился, она перестала хихикать и кивнула: — да, здесь обычно всегда так. Говорить о погоде больше было нельзя. А о чем разговаривать, она не знала. Помолчали еще немного. Мальчик все так же спокойно сидел на траве, сложив ручки на коленях. Он был таким милым и недоступным одновременно, что Ирине хотелось погладить его, но она боялась нарушить эту хрупкую тишину и спокойствие. Неожиданно как всегда, выскочил откуда-то Малыш, подбежал, «поздоровавшись», лизнул Ирине ладонь и, как-будто споткнувшись, замер, увидев мальчика. Ирина припомнила, что ласковый Малыш к детям никогда не подходил, да и они его не привлекали в свои игры.

Пес и мальчик смотрели друг на друга, не приближаясь и не отдаляясь. Мальчик поднял глаза на Ирину:

— Это кто? Ирина была удивлена, но, все же ответила: — это Малыш, здешний пес.

— Пес?

— Ну… собака, животное такое.

Мальчик еще раз посмотрел на Ирину, сосредоточенно наморщив лобик: — Собака?

— Ты разве не видел собак?

— Нет. Он странный. — мальчик тихонько привстал, медленно подошел к собаке, тронул его пальцем за голову. Малыш поднял чуткий нос и понюхал руку ребенка.

— Он теплый и у него много волос, — мальчик продолжал смотреть на пса, и в ребенке, сидевшем до этого как маленький старичок, на глазах просыпалась детскость. Он обошел Малыша кругом, Малыш поворачивал голову до тех пор, пока мог, потрогал уши. — Он хороший.

Ирина с изумлением увидела, что мальчик улыбается. Детское лицо приобрело ту законченность, какая есть у шестилетних сорванцов. От радости Ирина тоже заулыбалась. Она подошла к мальчику и Малышу, погладила пса, и Малыш тут же расслабился, и по своей привычке завалился на бок, придавив ноги стоявшим. Мальчик упал на колени рядом с собакой и смотрел ему в морду так сосредоточенно, казалось хотел прочитать мысли животного. Малыш не стал долго думать над новым знакомством и с удовольствием лизнул мальчика в щеку. Мальчик взвизгнул от неожиданности и удовольствия, и обнял громадного пса за толстую шею.

Спустя какое-то время они вдвоем носились по лужайке, а Ирина наблюдала за этой сценой. Она подумала, что все-таки чудеса существуют, и этот странный ребенок обрел друга, в котором, видимо, очень нуждался. Вдруг она поняла, что про себя называет мальчика ребенком, то есть до сих пор не знает, как его зовут. Когда набегавшись, два вновь приобретенных друга, утомленные и довольные, пришли и упали в тени дерева, Ирина спросила:

— Дружочек, а как тебя зовут?

Мальчик, не ожидавший такого вопроса, посмотрел на Ирину. Она поняла, что как и в случае с собакой, малыш не понял, о чем она говорит.

— Имя у тебя есть?

Имя? — мальчик нахмурился, как будто вспоминая.

Ирина показала на себя: — меня зовут Ирина, или можно Ира. А вот его — показала на пса — Малыш. А тебя?

— Я не знаю, — мальчик огорченно посмотрел на Ирину. — Наверно у меня нет имени.

— Такого быть не может, у всех людей есть имя. Хочешь, я придумаю тебе имя? — Мальчик кивнул. Ирина задумалась, сложное это дело, давать имя взрослому человеку. Она смотрела на мальчика, а мальчик, в ожидании, смотрел на нее.

— Ты похож…похож… — Ирина шевелила губами, размышляя. — ты похож на Егора. Тебе подходит имя Егор. Егорка. Тебе нравится?

— Егор. — мальчик повторил имя, произнес его так, будто пробовал на вкус. Похоже имя ему понравилось. Малыш заулыбался, кивнул.

— Да, мне нравится мое новое имя — Егор.

Ирина была счастлива. Мальчик заполнил в ее душе пустоту. Он не заменил горячо любимого сына, но позволил ей выплеснуть свою материнскую энергию.

Неожиданно Ирина поняла, что уже слишком долго находится во дворике и давно уже надо было вернуться.

— Послушай, Егор, мне надо идти. — мальчик нахмурил бровки, он не хотел расставаться с новой знакомой, — но я еще приду сюда и ты приходи. Хорошо?

Егор кивнул: — Хорошо.

Ирина, повинуясь мгновенному порыву, наклонилась к мальчику и поцеловала его в розовую щечку. — До встречи, милый.

Потом она еще раз провела ладонью по его голове и пошла к двери. У двери она повернулась и увидела маленького мальчика, смотрящего ей вслед и большую собаку, сидящую рядом. Эта картина так и сопровождала ее, пока она шла в свою комнату. Шла и тихо радовалась, что она отныне не одинока, и появился тот, кого она будет любить.

Теперь у нее были обязанности. Сегодня предстояло работать в компании молодых ребят, перебирать и готовить пакеты с одеждой и первым необходимым для вновь прибывших. Работа была несложная, но однообразная. Парни развлекали друг друга околонаучными разговорами и незлобивыми шутками, время от времени привлекая в разговор Ирину. Она, конечно, им улыбалась и отвечала, но предпочитала молчать, если ее не спрашивали.

Покончив с делами и уложив приготовленные пакеты на полки ровными рядами, она вздохнула, потрясла руками, сняла белоснежный халат, в котором полагалось ходить всем сотрудникам, и вышла из комнаты. Ей было скучно. Точнее не просто скучно, а она нуждалась в компании близких людей. Удивительно, но под близкими людьми Ирина мысленно представила Светлану и Марка. Ей даже стало немного неудобно перед самой собой, Марка она знала без году неделю, но ее тянуло к нему. Ирина попыталась успокоить свою совесть тем, что молодой человек привлекал многих своим приятным характером, вежливой обходительностью и добрым отношением к людям.

Этим же вечером в столовой Ирина поведала о своем новом знакомом. Ей было приятно, что собеседники живо интересуются ее делами, настроением, мыслями. Она рассказала о встрече с Егором, и о том, как дала мальчику имя.

— Да, это странный ребенок, — Илья Андреевич задумчиво помешивал ложечкой чай. — Видишь ли, Ирочка, дети у нас обычно не задерживаются. В первые же три дня мы стараемся дать им новую жизнь, но этот ребенок пришел и не хотел уходить. А мы не можем заставить. Это второй случай в моей практике, когда оставили ребенка. Ну и как он тебе?

Ирина с восторгом начала рассказывать. Марк, как всегда внешне спокойный, пристально смотрел на Ирину, улыбаясь, когда улыбалась она и хмурясь, когда она хмурилась. Рассказывая о мальчике девушка менялась, из печальной молодой женщины она превращалась почти в девчонку. Марку это нравилось. Ему казалось, что он знает Ирину всю свою жизнь. Хотелось приблизиться к ней, оказаться в кругу ее друзей. Это ощущение было для Марка новым, неизведанным, и он опасался его и желал одновременно.

После ужина Марк вызвался проводить Ирину до ее жилища. Они потихоньку шли, пытались разговаривать. Но разговор не клеился, очевидно общих тем еще было мало.

— Ира…

— Марк… Сказав это одновременно они повернулись друг к другу и чуть не столкнулись лбами. Ирина хихикнула: — У дурачков мысли сходятся. Марк недоуменно посмотрел на нее: — Что?

— Да нет, ничего, поговорка такая есть. Глупо конечно…

— Ира, я хотел сказать, что мне очень приятно с вами общаться, — он замялся, — может быть как-нибудь погуляем еще?

Ирине было приятно это слышать. Но еще более приятно было стоять рядом с этим мужчиной, касаться рукой его теплого крепкого тела. Ей было забавно наблюдать, как он смущается и краснеет. Но его нерешительность не казалась слабостью. Было приятно, что за ней ухаживает этот мужчина.

Она подняла глаза и увидела, что он выжидающе смотрит на нее. Она кивнула и улыбнулась, а потом неожиданно для себя обхватила его за талию и прижалась к груди. Этот порыв был настолько естественным, что и Марк тут же обхватил ее руками и обнял. Ирина поняла, как ей не хватало теплого мужского объятия. Сережа часто ее обнимал, он вообще испытывал постоянную потребность в прикосновениях, тактильных контактах. Он любил подхватить ее и покружить в руках. Ирине это всегда нравилось. И вот сейчас, когда она была совсем одна, Марк, почти незнакомый мужчина, заполнил эту брешь в эмоциональном щите девушки. Она не хотела разжимать руки и они стояли, обнявшись. Марк боялся лишний раз вздохнуть, чтобы не нарушить хрупкость этого ощущения. Наконец Ирина заставила себя отпустить его, отодвинуться и снова взглянула на молодого человека. Они улыбнулись друг другу, теперь уже тепло и непринужденно. Они нуждались друг в друге и поняли это.

Ирине не спалось. Она вообще плохо спала все это время, беспокоили обрывки снов, воспоминаний и переживаний. Часто она вставала и выходила из комнаты, бродила по коридорам или уходила на улицу и сидела там в темноте. Сегодня она вышла и просто направилась в сторону неяркого света в конце коридора. Внезапно она осознала, что идет к главному залу. Ирина вошла тихо, и почти на цыпочках подошла к основному монитору.

Все было так, как она увидела в свой первый раз, тихо мигали огоньки на большом экране, комната светилась белым мягким светом. Ирина присела на мягкий стул и стала смотреть в экран, представляя себе за этими разноцветными огоньками человеческие жизни. Где-то там и ее милые и родные Сережа и Артемка, уже наверно привыкшие жить одни. Ирина долго сидела и думала о своих мальчишках, вдруг в голову ей пришла мысль, от которой бросило в жар. Руки задрожали, и мозг лихорадочно начал работать. А ведь она может чуть-чуть посмотреть на них! У нее все для этого есть!

Ирина оглянулась, чтобы убедиться, что вокруг никого нет и неуверенно начала нажимать на кнопки клавиатуры. Вот открылась карта, Ирина медленно нашла примерный участок, где находился ее дом, направила туда посыл, открылась местность, и вот, среди маленьких мерцающих точек Ирина отыскала тех, о ком не переставала думать ни на минуту. Перед ней открылся вид, который потряс Ирину до глубины души. Дома уже был вечер, на детской площадке, на их любимой скамейке сидели ее дорогие, но от того, как они выглядели у Ирины встал ком в горле. Сережа был худ и небрит, Артемка покачивал ногой в грязном кроссовке, он держал в чумазых ладошках мороженое и ел его так, как ел всегда — смакуя каждый холодный кусочек, облизывая стаканчик по краю, от чего весь рот у него был в шоколаде и мороженом. Ирина часто ругала сына за то, что он так неаккуратно ел, но, видно именно так ребенок получал удовольствие больше всего. Оба они — и отец, и сын были глубоко несчастны. Это читалось и в их скукоженных фигурах и в лицах. Ирина не могла оторвать взгляда. Сердце ее разрывалось, она задыхалась от слез.

Сидя на белом стуле, девушка рыдала навзрыд, не заботясь о том, что ее могут услышать. Она прижимала ладони к глазам, как будто пыталась удержать текущие из глаз слезы, но они не слушались и просачивались между тонких пальцев, капли падали на одежду и расползались маленькими кружочками. Сколько она просидела так, и сколько еще могла бы просидеть — неизвестно. Вдруг Ирина почувствовала, как ее обняли большие мужские руки, подняли и унесли на мягкий диванчик. Это было так вовремя, естественно и просто, что Ирина не сопротивлялась, а наоборот, прижалась к теплой мужской груди и почувствовала, что именно этой теплоты ей не хватало. Марк успокаивал ее без слов, просто поглаживал по голове, распутывая пряди волос, проглаживая их по всей длине. Ирина начала ему рассказывать, а он сидел и слушал, не перебивая, только когда она замолкала и поднимала на него глаза, он кивал и она продолжала. Так они просидели всю ночь.

Когда Ирина успокоилась и уснула, Марк аккуратно положил ее в мягкие подушки диванчика, встал и подошел к экрану. Он смотрел на лицо незнакомого ему мужчины и отчаянно завидовал ему. С первого дня, как только он увидел Ирину, что-то колыхнулось в его груди. Она была так независима и так ранима одновременно, что ему хотелось защищать ее. Этот незатейливый, и одновременно самый главный мужской инстинкт пробудился в нем с появлением этой милой молодой женщины. И он не знал, что ему с этим делать.

Марк перевел экран в режим общего обзора и для себя решил, что Ирине рано еще оставаться одной. Сегодняшний случай говорил о том, что непросто далось ей решение остаться. Он, как специалист, мог рекомендовать перевести ее в режим гостьи, то есть освободить от лишних неприятных воспоминаний и отправить дожидаться своего часа там, где ей было бы хорошо. Это могло стать самым простым решением. Но принять, а тем более осуществить это решение Марк не мог.

Он снова подошел к дивану. Ирина спала, челка упала ей на лицо и закрывала глаза. Марк присел на краешек дивана, убрал волосы с ее лица. Она спала глубоким сном измученного человека, будить совсем не хотелось. Неожиданно для себя Марк наклонился и прикоснулся губами к щеке девушки. Она была теплая и пахла чем-то приятным. Посидев еще немного, Марк поднял Ирину и понес ее в жилой сектор. Придя в ее жилище он осмотрелся, увидел кровать, положил ее, укрыл. Она тут же расслабилась, свернулась калачиком и подсунула руку под голову. Ясно было, что это самая ее привычная поза. Тут же на кровать прыгнула кошка, потоптавшись на подушке, улеглась, свернувшись клубочком, и закрыла глаза. Всем своим видом кошка показывала, что гостям пора уходить. Марк постоял еще, глядя на спящую, потом повернулся и тихо прикрыл за собой дверь. Ночь была беспокойной и волнительной, и не только для Ирины.

Часть I Сорок дней. Глава 6

Глава 6

Утром вставать не хотелось. Конечно, Ирина помнила, что было вчера, ей было ужасно неудобно перед Марком. Еще она не могла выкинуть из головы то, что увидела прошлой ночью. Она ясно поняла, что не может забыть своих, так же она осознавала, что каждый раз, когда она будет у пульта, искушение «посмотреть» будет непреодолимым.

Ирина спустила ноги с кровати. Лежи — не лежи, легче не будет. Она медленно встала, оделась, погладила кошку и вышла. По дороге в столовую она думала о том, что сейчас ее будут ругать, наверняка Марк уже рассказал о ночном инциденте.

Ирина вошла в светлую столовую, многие сотрудники сидели за столиками, пили чай, тихо беседовали. Она подошла к столику, за которым сидели Светлана и Илья Андреевич. Они повернулись к ней, приветственно улыбнулись. Илья Андреевич встал, помог Ирине присесть. Ирина взяла маленький чайничек, налила душистого зеленого чаю. Есть не хотелось.

— Ира… — Светлана замялась, — как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — Ирина равнодушно пожала плечами, говорить тоже не хотелось. А тем более рассказывать о том, что все болит и проходить не собирается.

— Ирочка, — Илья Андреевич погладил ее по руке, — послушай, дорогая моя, такое бывает. В первую очередь ты человек, ты любишь тех, кого потеряла, твое сердце рвется к ним. Это понятно. Мы не осуждаем тебя и хотим помочь, но поверь, из сложившейся ситуации есть только один выход.

— Ирина вопросительно посмотрела на Главного. Он продолжил:

— Чтобы наши гости не страдали, мы их избавляем от воспоминаний, которые ранят душу и неуспокоившееся сердце. Так легче всем.

Ирина представила, что она уже вроде как и не она, что она живет, но ничего не помнит. Наверно она также бы ходила гулять, ела, пила, но вот этой горячей, жгучей боли в груди уже бы не было.

— Нет! — она резко помотала головой, — только не это.

— Я знал, что ты откажешься, — печально сказал Илья Андреевич, — ты сильная девочка. Но я думаю, что будет лучше, если ты пока не будешь работать у пульта. Для тебя же лучше.

В это время к ним подошли Марк, Маша и еще один молодой человек, которого Ирина смутно помнила со дня знакомства. Вроде бы его звали Максим, и он работал в команде с Машей.

— Приветик всем! — Маша помахала ладошкой. Он ее светлой улыбки, и нежного голоса все заулыбались, даже Ирина невольно улыбнулась девушке.

Все присели за столик, Марк пододвинул стул к Ирине, присел и попытался посмотреть ей в лицо. Ирина, как могла, прятала глаза, ей было ужасно неудобно.

Марк налил себе чаю, автоматически наполнил еще одну чашку, бросил туда сахар и пододвинул Маше. Она кивнула ему и взяла кусочек сладкой булочки.

— Мы тут подумали, — Илья Андреевич обращался ко всем, — что Ирине Викторовне неплохо было бы посмотреть и попробовать выполнять работу не только на пульте. Маша, возьмешь к себе?

Маша проглотила кусочек и кивнула, она была не против. Марк допил чай, мрачно встал со стула, поблагодарил и вышел из столовой. Понятно, что он недоволен ей. Конечно, Ирину это расстроило. Марк был таким замечательным, он все понимал, чувствовал, Ирине не хотелось его огорчать. Она решила, что позднее подойдет и извинится перед ним.

Маша работала в секторе встречи и благоустройства. Ее милый голос, доброе ко всем отношение способствовало тому, что удивленные и напуганные вновь прибывшие быстро приходили в себя. Маша вообще привлекала к себе людей. Она была как солнце, радовала всех своим присутствием и согревала теплом. Ирина была рада, что у нее появилась такая подруга.

Сначала было страшно. Ирина совсем не представляла, как выглядят люди, перешедшие Рубеж. Ей казалось, что вот-вот отовсюду полезут мертвяки, как в фильмах про апокалипсис. Но когда она все-таки пересилила себя и пришла, то была удивлена умиротворяющей тишиной и покоем, витавшими в воздухе. Казалось это сонное царство самое спокойное место в мире. Сотрудников в секторе было много, они сновали туда-сюда, приводили и уводили новеньких, что-то все время говорили, записывали, пополняли картотеку. Ирина подумала, что сектор приема похож на поликлинику. А ребята в светлой одежде напомнили ей врачей. Но при всей многолюдности никакой суеты или беспорядка.

Ирина пригляделась к вновь прибывшим. Они не выглядели сонными или одурманенными какими-то препаратами, но взгляд их был рассеянным, можно сказать расфокусированным. Ирине вдруг пришла в голову мысль, что такой взгляд она видела у новорожденных младенцев. Они покорно выполняли распоряжения сотрудников, отвечали на вопросы, но все равно так и оставались заторможенными. И впоследствии Ирина мало кого встречала еще раз. Люди приходили и уходили, как и положено в круговороте жизни.

Утро сменялось днем, день вечером. Сколько таких дней прошло, Ирина не знала, не считала. Она по-прежнему жила в своем уютном мирке, Пушинка утром ее будила, а вечером укладывала спать. Она выходила во двор, но уже не так часто, как раньше. Казалось, что девушка боится неосторожным движением расплескать в себе эмоции, которые так тщательно успокоила.

Маленький Егорка радовал ее своим вниманием, радом с ним она ненадолго забывалась и могла смеяться, когда он гримасничая рассказывал ей о новом друге. Оказывается, Малыш окончательно привязался к ребенку, уходил и приходил с ним. Смотреть на их визгливую возню было забавно и интересно.

С момента неудачного дежурства Ирина ни разу не видела Марка. Так получалось, что их деятельность не совпадала, и когда Ирина приходила перекусить или отдохнуть в комнате отдыха, Марка уже там не было. Сначала она переживала, но потом успокоилась и решила, что так даже лучше.

Ирина продолжала работать с Машей и другими, она уже привыкла к постоянному движению и шуму, ее радовало, что она могла помочь. Но особенно ее привлекал процесс избавления прибывших от «земной» памяти. Это было настолько просто здесь, насколько необычно было бы там, в земном существовании. Сотрудники отдела встреч все до одного отбирались по одной отличительной черте — все они были сильными телепатами. И процесс очистки памяти осуществлялся моментально — один взгляд глубоких глаз и все, дело сделано. Некоторые прибывали уже как младенцы, растеряв все свои знания. Почему это происходило, понять не могли до сих пор. Существовало несколько предположений, например, что в жизни человек не особо стремился получить какой-то багаж знаний, либо в жизни так страдал, что после смерти сам отбрасывал от себя вместе с плотью и лишнюю информацию. Впрочем, ни та ни другая версия не были подтверждены.

После очередного дежурства, Ирина решила сходить в комнату отдыха. Там собирались многие, читали, играли в шахматы, просто разговаривали. Это было похоже на клуб в санатории, Ирине там очень нравилось.

Она вошла, осмотрелась. В комнате сидело человек пятнадцать. Увидев вошедшую, кто-то помахал рукой, кто-то просто кивнул.

Ирина присела на диванчик. Она с наслаждением откинула голову на спинку и вытянула ноги, расслабилась. Посидев недолго, она открыла глаза и стала оглядываться в поисках знакомых. Ей было интересно, чем занимаются люди в свободное время. В комнате отдыха была неплохая библиотека, Ирина там уже порылась и нашла для себя много интересного. Но читать сегодня не хотелось. За другими столиками кто-то оживленно играл в шахматы, из дальних кресел были слышны радостные возгласы, очевидно там собрались любители азартных игр. Рядом в креслах за круглым столиком сидели два молодых человека и оживленно спорили.

— … а я считаю, что возврат иногда необходим! Тем более, когда мы знаем, что человек МОЖЕТ попробовать еще раз!

— Ага, это ты Главному скажи! Ты же прекрасно знаешь, как он относится ко второй жизни.

— Ну, может он и не поддерживает, но были же прецеденты! Были же! И практически все удачные. Ну не считая, конечно, патологических самоубийц, запрограммированных на постоянное самоуничтожение.

— И все-таки мне кажется, что для каждой души должно быть свое тело. Ты знаешь, что случается, когда происходит замена. И это полностью наша ответственность. И потом, сроки! Мы же не можем продлить срок возврата, это уж точно не в наших силах…

Ирина стала нечаянным слушателем, но сейчас она весь свой слух сконцентрировала на разговоре, стараясь при этом выглядеть не слишком заинтересованной. В голове кружилось слово, которое она выхватила «Возврат!». Она не все понимала, но суть, что можно вернуться, она уловила. Неужели? Тогда почему ей никто ничего не сказал? Она бы давно была уже рядом со своими любимыми.

Ирина резко вскочила с дивана и помчалась в главный корпус. Она вбежала в зал, огляделась и с облегчением увидела Светлану, сосредоточенно рассматривающую цветные графики на мониторе. Светлана повернула голову и удивленно посмотрела на вбежавшую девушку. Ирина запыхалась. Волосы разметались по плечам. Она подошла к свекрови. Села но противоположный стул, подняла светлые глаза и тихо спросила:

— Светлана, что такое возврат?

Светлана внутри себя ахнула. Она, конечно, знала, что рано или поздно Ирина узнает про это, но ей хотелось, чтобы это произошло поздно. Она помнила, как сама плакала и обвиняла всех, что ей не позволили этого сделать. Но потом, спустя много времени поняла, что вряд ли смогла бы справится с трудностями возврата. Она была не уверена в себе, а делать ошибок не хотелось.

— Ира, послушай, не торопись. Я, конечно, расскажу тебе, но ты не должна принимать опрометчивых решений.

Ирина выжидательно молчала, но Светлана видела, как возбужденно дрожат ее пальцы. Она вздохнула, погладила Ирину по руке.

— Возврат — это перемещение обратно.

Ирина выдохнула прерывисто, но перебивать не стала, а вся обратилась в слух. Светлана продолжала:

— Возврат производится крайне редко и всегда по желанию перемещаемого. Но не только желание учитывается. Понимаешь, Ира, чтобы вернуться назад и продолжать жить, нужно быть не просто сильным. Ты же понимаешь, что в любом случае ты вернешься не в свое тело, потому что его нет. Бывали случаи, когда кто-то возвращался, но не мог настроиться жить в теле другого человека, у него происходил конфликт с самим собой, с телом, которое ему предоставили. Человек попадал в психиатрическую клинику, ну и… Ты сама понимаешь…

Ирина слушала. Она слышала информацию, но у нее не укладывалось в голове, как так? Если она будет другим человеком, то как же она сможет жить своей жизнью?!

Светлана прочитала вопрос в ее глазах.

— Вот поэтому возвращаются те, кому ДЕЙСТВИТЕЛЬНО важно вернуться, чтобы закончить начатое. Этот человек не будет преследовать какие-то свои мелкие цели, не будет стараться наладить свою прежнюю жизнь, а целенаправленно будет стараться сделать то, зачем пришел. И поверь мне, дорогая, это непросто.

Светлана замолчала. Она ждала вопросов, но Ирина продолжала молчать. Она думала. Пыталась думать и представить. Получалось плохо.

Светлана еще раз прикоснулась к руке Ирины, потом вздохнула, погладила ее по голове.

— Бедная ты моя… Я очень полюбила тебя, но не хотела бы, чтобы ты решилась на такой шаг. Сережа и Артем научатся жить без тебя, они сильные мальчишки. Сережа ведь уже один раз смог, сможет и еще раз.

От этих слов Ирину будто дернуло током. Да! Сережа уже один раз пережил уход близкого человека. И теперь все повторяется, только теперь еще и ее любимый сын должен будет пройти этот путь. Нет, она не могла этого позволить!

Ирина подняла голову и Светлана увидела у нее в глазах то, что так боялась увидеть — решительность, подталкиваемую материнским инстинктом и любовью. Так курица, воспитавшая утят, без раздумий бросается в воду, чтобы спасти своих детей, спокойно плавающих по поверхности.

— Я хочу вернуться. — голос прозвучал тихо, глухо, но решительно. Я должна вернутся. Я постараюсь сделать так, чтобы они не страдали, обещаю, что не буду думать о себе! Голос Ирины стал умоляющим.

Светлана вздохнула. — Ну, это я одна не решаю. Такие вещи нужно обсуждать с Главным.

Ирина вспомнила, что парни в комнате отдыха говорили, что Илья Андреевич не приветствует возвращений назад. Сердце ее сжалось. Выход помаячил впереди и медленно закрывался.

— Ирочка, не переживай, мы соберемся все вместе и все обсудим. А пока ты не должна зацикливаться на этом.

Остаток вечера Ирина ходила как тень, наталкивалась на предметы, не отвечала на вопросы, не замечала удивленных взглядов. Она думала. Наконец вечером, не выдержав, она пошла в главный корпус. Она не знала, что будет говорить. Но просто ждать уже не могла.

Войдя в темноватый коридор, она услышала голоса. Ирина подошла к двери, прислушалась. В зале было много народу. Она замерла, потому что рассерженный голос Ильи Андреевича остановил ее:

— Вы как будто тут первый день все, честное слово! Да, я понимаю, что она тоскует, ей плохо, но принимать такое решение, потому что девочке захотелось! Марк! Ну хоть ты поддержи меня! Это глупо и безответственно! Тем более что срок ее истекает, до сорока дней осталось два дня. Она просто может не успеть. А если мы ее обнадежим и не сможем помочь, тогда все, ей прямая дорога в гостьи, второго удара она не выдержит!

Сорок дней! Ирина раньше, давно слышала, что сорок дней душа еще находится среди людей, а потом уходит. Так вот оно что означает! И ей осталось всего два дня!

Ирина ворвалась в зал. Они все сидели, только Илья Андреевич нервно ходил посередине, время от времени поворачиваясь и двигаясь в другом направлении. Все повернулись к Ирине. Она подошла к Главному, протянула руки.

— Пожалуйста! — голос ее дрожал, но слез не было, плакать было нечем, — пожалуйста…

Илья Андреевич фыркнул, посмотрел на окружающих, всем своим видом показывая, что они во всем виноваты, а он должен расхлебывать.

— Пожалуйста! — молящий голос не оставлял его. Он резко остановился, вздохнул и повернулся к Ирине. Она смотрела на него глазами, полными мольбы и отчаяния, и он, как и все присутствующие, вспомнил себя, когда вот так же умолял отпустить.

— Ну хорошо… — слова дались ему нелегко, — раз ты решила… Я не буду препятствовать. Он развернулся и вышел из зала.

Ирина почувствовала, что у нее подгибаются ноги. Она вся дрожала, но осознание того, что ей можно вернуться, еще держало ее. Светлана и Марк в четыре руки усадили ее на диванчик, кто-то принес воды. Наконец дрожь прекратилась, и Ирина смогла посмотреть на окружающих. Она подняла лицо и увидела вокруг себя множество глаз, смотревших на нее одинаково — с удивлением, восхищением и опасением одновременно. Последствия неудачного возврата знали все. Не на себе, на других, но все же. И только одни глаза смотрели по-другому. Марк смотрел так, будто она его ударила в самое сердце. Ирина вдруг осознала, что этот молодой человек был для нее не просто другом, а чем-то бОльшим, ведь это он вытащил ее из глубины отчаяния. Марк развернулся и пошел вслед за Главным. Ирина оторвала взгляд от его уходящей фигуры и наткнулась на еще одни глаза, смотрящие ему вслед. Маша смотрела на Марка с тем же выражением, как сам Марк смотрел на нее, Ирину.

Часть I Сорок дней. Глава 7

Глава 7

Да, она вернется! Эта мысль крутилась у нее в голове, не пуская другие мысли. Ирина не смогла уснуть в эту ночь. Она долго лежала, молча рассматривая темный потолок, потом пришла кошка, легла ей на живот и девушка начала говорить с ней, рассказывать, как она встретится со своими мальчишками, и они будут жить долго и счастливо. Кошка спокойно слушала, поглядывая на хозяйку умными глазами. Глухо мурлыкала, как маленький моторчик. Периодически в голове появлялась мысль о «чужом» теле, но Ирина старательно гнала от себя эту мысль, предпочитая думать, что главное вернуться, а там все наладится.

Утром она вскочила как пружинка, оказывается, среди своих мыслей она задремала. Прибежала в столовую, вся подпитанная радостными ощущениями, быстренько позавтракала и побежала искать Машу. Целый день, как заведенная она крутилась на своем рабочем месте, но к вечеру усталость свалила ее, а вместе с физической усталостью в мозг проник червячок сомнения, что вот, еще один день прошел, а ее не отправили. Остались сутки. Чтобы не позволить депрессии захватить себя Ирина пошла во двор. Погода была как всегда превосходна, только небольшие прозрачные облака плавали по синеве как шелковые носовые платки. Они переворачивались, скручивались, вытягивались и распадались, а на их место приплывали другие. Ирина села на траву, стала смотреть вверх. Что там есть, еще выше? Кажется небо ничем не отличалось от того, какое она видела будучи на земле. Она никогда не была особо верующей, но сейчас, столкнувшись с этой реальностью, Ирина поняла, что любому человеку нужна вера. Вера в добро, в благополучный исход, вера в исполнение желаний.

— Привет! — детский голос вывел ее их мыслей. Рядом стоял Егор, сопровождаемый верным Малышом. Ирина заметила, что они смотрелись как единое целое, мальчик и большая собака. Почему она никогда не заводила собаку? Ведь они такие умные и верные.

— Привет, дорогой! Как ты поживаешь?

— Хорошо.

Конечно хорошо, так и должны жить дети. Ирина решила рассказать все ребенку, чтобы если что, он не потерял ее. Ей казалось, что он расстроится, если они перестанут видеться.

— Егорка…

— А?

— Послушай, кое-что произошло и наверно я скоро перестану сюда приходить.

Егор тревожно посмотрел на нее.

— Что случилось?

— Я могу вернуться к своему сыну. Он скучает без меня.

— Я тоже буду скучать, ты хорошая!

Мальчик прижался к ее боку. Он не просил остаться, не капризничал, как — будто знал, что так будет.

— Я буду всегда-всегда помнить о тебе, Егорка! Никогда не забуду. И конечно мы когда-нибудь встретимся снова. Ты мне веришь?

— Верю, — малыш кивнул. Он не беспокоился.

Ирина погладила его по голове. Сказать больше было нечего. Тут же подбежал Малыш, ткнулся лобастой головой под руку. Ирина погладила и его. Он извернулся и лизнул шершавым языком ее в ладонь.

Вечер прошел быстро. Начало темнеть, мальчик и Малыш ушли. Ирина встала и медленно пошла к себе. Войдя в комнату, она присела на стул, позвала кошку. Пушинка подошла, понюхала. Почувствовав запах собаки, кошка чихнула и недовольно мяукнула. Ирина улыбнулась, вымыла руки, умылась, накормила кошку и легла. Завтра был последний день…

Неожиданно, сквозь сон, Ирина почувствовала, что ее зовут. Она открыла глаза и увидела Светлану, стоящую у кровати.

— Ириша, вставай, быстро собирайся, пошли.

Ирину будто облили холодной водой. Она вскочила, заметалась, начала рыться в шкафу, искать что-то покрасивее.

— Ира, одежда неважна, надевай что есть!

Ирина надела вчерашние джинсы и футболку, замотала волосы в узел, закрепила резинкой. Спотыкаясь на ходу, она впрыгнула в тапочки, и вместе со свекровью они двинулись к выходу. Когда Ирина уже собиралась захлопнуть дверь, она услышала громкое мяуканье. Она обернулась — на тканой дорожке перед дверью сидела ее кошка. Она смотрела свою хозяйку-любимицу. Ирина резко развернулась, вбежала в комнату, схватила кошку на руки.

— Умница ты моя! Красавица! — девушка гладила кошку, чесала ей за ушками, целовала в усатую морду, — Пушенька, мне надо идти, прости меня, прости, что оставляю тебя!

Она еще раз чмокнула кошку в маленькую теплую голову и посадила ее на пол. Кошка еще раз мяукнула и ушла в другую комнату. Они простились.

Ирина вытерла слезы, которые, оказывается, лились из ее глаз, вышла и плотно закрыла двери.

Светлана и Ирина двинулись в главный зал. Светлана была молчалива, Ирина не могла понять, сердится она или просто сосредоточена. Когда они вошли в зал, там уже были все знакомые. Ирина удивилась, сколько народу пришло ее проводить. Были такие, с кем она близко не была знакома, но они ей улыбались, поддерживали своими взглядами.

Ирина увидела, что в противоположной стороне от двери была открыта еще одна белая дверь. Светлана повела ее туда. В комнате, похожей на большой зал в миниатюре так же стоял пульт, два дивана и невысокая кушетка. Кроме того там было что-то напоминающее душевую кабинку. За пультом сидел Марк, а на кушетке незнакомая девушка. Она молчала, сидела тихо, опершись руками на кушетку и опустив голову. Длинные русые волосы свисали на лицо, и от этого лица не было видно. Девушка была завернута во что-то, похожее на простыню.

Светлана посадила Ирину на диванчик, достала откуда-то похожую простыню и велела Ирине раздеваться. Ирина удивилась, но послушно скинула одежду, время от времени оглядываясь на Марка, который молча, с прямой, напряженной спиной сидел у пульта. Ирина завернулась в простыню и посмотрела на свекровь.

Светлана собрала вещи Ирины, свернула и пожила на край дивана. Она села рядом.

— Ириша, у нас есть несколько минут, слушай внимательно. Видишь эту девушку? Ее зовут Марина, несколько недель назад она потеряла обоих родителей, у нее больше никого нет. Перенести такую утрату она не могла и заболела. Начала резко худеть, отказываться от пищи. В общем, сама себя довела до… У тебя есть возможность вернуться в ее теле. Ты понимаешь?

Ирина кивнула, но по ее лицу было видно, что она не совсем понимает, как это будет происходить. Светлана взяла ее за руку, стала поглаживать, пытаясь успокоить и одновременно привлечь внимание.

— Послушай меня. Для всех тебя нет, понимаешь? — Ирина опять кивнула. — И поэтому вернуться ты можешь только став другим человеком. Это непросто, точнее это очень сложно, и если ты сомневаешься…

— Нет-нет, — Ирина поспешно взмахнула рукой, — я согласна, что теперь мне нужно сделать?

— Когда ты вернешься, ты будешь не ты, а она. Ты будешь знать все, что знала она, ее жизнь вместе со всеми невзгодами и радостями станет твоей. Но то, что знала ты, забудешь. Ты не будешь помнить ни Сережу, ни Артемку. Тобой будет двигать не желание матери и жены воссоединиться с мужем и сыном, а кое-что другое. Тебя будет постоянно тянуть куда-то, ты не будешь спокойно жить, пока не найдешь их. Это чувство потери будет терзать тебя постоянно.

В глазах у Ирины промелькнул ужас.

— Но… но…

— Да, — Светлана вздохнула, — ты вернешься туда, но не ради своей любви к мужу и сыну, а ради них. Как Русалочка ты должна чем-то пожертвовать ради шанса, может быть самого главного в твоей жизни. И это будет память. Ты не будешь их помнить, но когда вы встретитесь, у тебя будет шанс сделать их жизнь лучше, помочь им. Тебе придется начинать сначала, и это будет труднее, потому что теперь тебе придется сделать все, чтобы тебя приняли и полюбили ДВА человека! Но ты справишься, я уверена!

Светлана крепко обняла Ирину, Ирина, подумав пару секунд, тоже прижалась к женщине. Разница у них была не больше пяти лет, но Светлана была для нее все это время как мать. И Ирина была ей благодарна.

— А почему вы не захотели вернуться? Ведь вы знали и могли.

— Наверно потому что я не такая сильная как ты. Я побоялась перемен, побоялась что «там» мне снова может стать плохо. Сейчас я смотрю на тебя и думаю, что мне, возможно, надо было попробовать, но я трусиха…

— Ладно, — Светлана вытерла глаза, — пора. Она открыла дверцу «душевой», Ирина встала туда, через прозрачное стекло она смотрела на тех, кто остается, они подошли к открытой двери комнатки и теперь толпились у входа. Кто-то махал рукой, Марк, наконец повернулся, и на его печальном похудевшем лице Ирина увидела подбадривающую улыбку. Ей стало легко, она улыбнулась в ответ и помахала одними пальцами.

Через толпу протолкалась Маша, она что-то кричала, махала рукой и плакала. У Ирины защипало глаза, она лихорадочно начала смаргивать, чтобы снова не заплакать. Марк нажал на какие-то кнопки, кабинка слегка загудела, и лица друзей растаяли в дымке. Ирина расслабилась и подумала, что она счастливая. Потом она перестала думать.

Когда кабинка опустела, Марк выключил пульт и еще несколько минут стоял молча. Все разошлись, остались только Светлана, тихо сидевшая на диванчике, сжимая ненужные теперь уже джинсы, и девушка на кушетке. Марк несколько раз глубоко вздохнул, проглотил комок, стоящий в горле все это время.

Вдруг сзади подошла Маша, залезла к нему под руку и обняла за талию. Она понимающе посмотрела на него, улыбнулась, хлюпнула красным носом.

— Ну что, коллега, будем дальше работать?

Марк помолчал, потом слегка, как бы пробуя, прижал девушку к себе. — Конечно!

Маша расцепила руки, чуть-чуть еще постояла, ощущая тепло любимого мужчины и подошла к вновь прибывшей. Она аккуратно помогла девушке спуститься и повела ее в свои владения, успокаивать, одевать, устраивать на жилье.

Часть II Жить и любить. Глава 8

Глава 8

Она проснулась от навязчивого пиканья. Откуда-то сбоку доносился противный звук, но повернуть голову, чтобы посмотреть, она не могла. В теле была неприятная слабость, глаза не хотели открываться, но девушка заставила себя и разлепила веки. Яркий свет ударил в сетчатку, она зажмурилась и попыталась снова открыть. Второй раз уже было лучше. Когда она открыла глаза, то увидела перед собой белые с голубым стены, какой-то цветок в висящем горшке, уголком глаза увидела кружевные шторы. Она не могла сосредоточиться и сообразить, где она и почему не может двигаться. Попробовав управлять своим телом, она поняла, что не может, только слегка сдвинула руку.

В это время звук сбоку изменился и громкий вскрик «Очнулась! Очнулась!!!» испугал ее. Она закрыла глаза, но в это время подскочили люди, начали ее тормошить, что-то делать, трогать ее за запястья и переговариваться между собой. К пиканью добавился шум в ушах, и к горлу подступила тошнота. Ей хотелось сказать «Отстаньте от меня!», но произнести она не могла, только что-то нечленораздельно промычала. Рука в перчатке принудительно приоткрыла веки, и яркий лучик ударил в глаза.

— Она в сознании! Замечательно!

Постепенно тормошения прекратились, только чуть-чуть ей приподняли изголовье. В таком положении было проще осматриваться, и она еще раз открыла глаза. Перед ней стояли три человека, два — мужчина и женщина — в белых халатах, врач и медсестра, и молодой человек в полосатом свитере. Парень улыбался во все лицо и пытался из-за спины мужчины-врача помахать ей рукой. Доктор увидел, что она сфокусировала на нем взгляд и сказал:

— Здравствуйте, Марина Аркадьевна! Очень рады, что вы наконец-то с нами.

Марина… Ее зовут Марина! И тут она все вспомнила. Конечно, мысли еще путались, но в принципе, все вставало на свои места. Парень позади врача это Вадим, друг детства, замечательный человек.

— Вы понимаете где находитесь? — Марина кивнула. Марина, вы пришли в себя после комы, ваша задача сейчас восстановиться, а для этого нужен покой и положительные эмоции, — доктор приговаривал все это, а сам успевал проверять датчики и осматривать девушку. Голос его был приятным, заботливым, но деловитым. Медицинская сестра все так же молча подавала ему какие-то бумаги, потом она профессионально, практически безболезненно ввела в вену девушки иглу от капельницы.

— Вы пока не сможете говорить, но попозже мы вытащим трубку. — Марина снова кивнула. Наконец они закончили и ушли. Молодой человек остался. Он нерешительно мялся, не решаясь заговорить, и только стоял в ногах и улыбался. И она тоже молчала, радуясь, что не может говорить, и это было лишним поводом не произносить что-то первой.

— Марин, ты меня слышишь? — тихо спросил Вадим. Она осторожно кивнула глазами и слегка улыбнулась. Вадим подошел, пододвинул табуретку и сел рядом. Он взял ее ладонь в свои и стал поглаживать.

— Маришкин, как я соскучился! Мы все соскучились! И Дашка приходила и Натик, жалко, что они недавно ушли, не дождались, пока ты проснешься. А цветы мы твои поливали, ни один не засох, честное слово! И Броньку кормили, знаешь, какой он кабан вырос! Его Дашка к себе пока забрала, чтобы он не скучал. Хочешь, я договорюсь, и тебе разрешат его сюда?

Она тут же вспомнила, что у нее есть морская свинка, со звучным именем Бронислав, постепенно переименованный в Броньку. Бронька был молодой, много ел и носился по дому, в клетку ходил только ночевать. В общем-то, Марина подозревала, что у Броньки в родословной были рэксы или тобики, потому что повадки очень напоминали собачьи. Он отзывался на имя, не отказывался от собачьей косточки, купленной в зоомагазине, а главное, всю свою жизнь у Марины пытался приносить тапочки, от чего пятки у тапочек были порядочно разлохмачены от острых Бронькиных зубов. Еще он владел большим набором звуков, иногда Марина слышала, как Бронька, особенно после хорошего обеда, пел, то есть что-то насвистывал. В общем, Бронька был членом семьи.

Вадим продолжал что-то говорить, а она лежала и думала, как это странно, что в голове за все это время, которое она пропустила, скопилось столько мыслей. Они не мешали друг другу, нет, просто это было трудно, думать и вспоминать.

Вадим заметил, что она как-то тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Решив, что утомил подругу, он поспешно засобирался. Она не хотела, чтобы он уходил, но он пообещал, что скоро вернется. Прихватив сумку, он убежал.

Когда в палате стало тихо, Марина начала собираться с мыслями. Трагедию, которая произошла с родителями, она помнила, ей стало невыносимо печально, что они ушли из жизни так рано. Она помнила, что у нее была истерика, перешедшая в депрессию. Подробностей попадания в больницу она уже не знала.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

День тянулся долго. Еще несколько раз заходили лечащий врач и медсестра, удивлялись, как она быстро восстанавливается. Когда врач ушел, медсестра, представившаяся Юлей, помогла Марине умыться, совершить некоторые гигиенические действия, уложила ее повыше, полусидя, и все это время разговаривала. Она оказалась болтушкой с высоким пронзительным голосом, но Марина была ей благодарна за все, и за информацию в том числе. Юля рассказала, что привезли ее из скорой, уже в бессознательном состоянии, в крайнем истощении. Все было плохо, анализы крови были ужасные, и доктор волновался, ожидая ухудшения, потому что она не выходила из состояния комы. К ней приходило много народу, сначала никого не пускали, реанимация все-таки, но потом особо настырные, в лице трех человек, все-таки как-то пробрались, не иначе как через главврача, потому что молодому человеку даже разрешали оставаться на ночь. Знаете, Мариночка, я даже Вам завидую, да! Вадим очень переживал! Он спал на стуле, ждал, когда станет лучше. Это он первый заметил, когда вы пришли в себя. Он такой молодец!

Юля все говорила и говорила, а глаза у Марины наливались тяжестью, она прикрыла их на минуточку и тут же уснула. Когда Юля подняла на нее глаза, то испугалась, но потом, посмотрев, поняла, что это просто сон человека, пережившего тяжелую болезнь, уставшего от нее и теперь шедшего на поправку. Она подоткнула одеяло со всех сторон, включила настольную лампу, чтобы Марина, если проснется, не испугалась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

С этого дня Марина начала быстро поправляться. Уже через три дня ее перевели в обычную палату, и друзья пошли к ней вереницей, как в мавзолей. Конечно, она была им всем рада, но особенно была рада Вадиму, который приходил каждый день, приносил какие-то сладости и цветы. Точнее не цветы, а цветок. Марина, когда смогла вставать, увидела у себя на тумбочке в нескольких вазочках по одной яркой астре. Сначала она удивилась, но потом вспомнила, что она любит астры, они ей всегда напоминали первое сентября. С детства она любила приходить первого сентября в школу с огромным букетом астр, выращенных мамой на даче. И даже в педагогику пошла под влиянием этих ощущений. Вот уже два года как она работала в школе учителем русского и литературы. Но когда сама стала учителем, то с огорчением увидела, что мало кто теперь дарит цветы, которые выросли в огороде или на даче. Дети приносили красиво упакованные, облитые блестками профессионально составленные букеты, розы на длинных ножках со срезанными шипами. Такие букеты практически не пахли. Она, конечно, была благодарна и деткам и их внимательным родителям, но никогда не уносила цветы домой. Они стояли в классе и учительской долго, а потом выбрасывались уборщицей Галиной Васильевной, которая была уже специалистом в увядании цветов и знала, сколько простоит тот или иной букет. Иногда она даже позволяла себе некоторые «особо стойкие» букеты разбирать, выкидывать засохшие вставки, декоративную траву и собирать новый букет, который по всем канонам флористики был просто ужасен, но, по мнению Галины Васильевны очень даже ничего. Кроме того, бережливая уборщица пыталась полностью реализовать цветочную продукцию и обрывала лепестки с роз, приговаривая при этом, что высушит их или сварит варенье. Весь коллектив школы, в том числе директриса, долго отговаривали хозяйственную тётю Галю от этого необдуманного шага, мотивируя тем, что химии и лака в этих лепестках больше чем аромата. Тётя Галя нехотя соглашалась, но на следующий год процедура повторялась.

Через неделю Марине стало настолько лучше, что ей разрешили выйти на улицу. Когда пришли девчонки и принесли одежду, Марина первый раз увидела себя в зеркале. Зрелище было ужасное. Худое лицо с синяками под глазами, тонкие руки и ноги. Одежда, которую ей принесли, была ей велика, как минимум сорок шестого размера, когда сейчас она была наверно сорок второго. Подружки утешали, говорили, что все нормально, шутили, что Маринка всегда хотела похудеть. Но по их глазам она видела, что они в шоке от таких изменений. Но было то, что привлекало взгляд даже при такой худобе. У нее были шикарные длинные волосы. Они спускались почти до ягодиц и слегка вились. Марина с удовольствием расчесывала длинные пряди несколько раз в день, наслаждаясь их красотой. Сейчас пришедшая Даша принесла ей несколько заколок и заплела тяжелую копну в шикарную косу, которая закручивалась по голове и змейкой переходила на спину.

На улицу они вышли втроем — Марина, шедшая как старушка, поддерживаемая под руки с двух сторон, Даша, улыбчивая блондинка, вечно худеющая и поэтому без конца восхищающаяся легкостью Марины, и Вадим, который сегодня пришел днем, потому что у него был выходной. Действительно, бабье лето было в разгаре, осеннее солнце как будто пыталось отдать все тепло, которое у него осталось, чтобы спокойно уйти на покой на всю зиму. Больничный парк был красив, разноцветные аллейки из еще необлетевших деревьев перемежались невысокими елочками. То тут, то там стояли скамейки, даже можно было присесть. Даша расстелила заботливо прихваченный пледик, и они, все трое, сели на скамью. Марина вдыхала воздух полной грудью. Ее радовало все, в том числе то, что ей так повезло и у нее заботливые друзья. Но беспокоило одно — как ей жить дальше? Друзья заметили, что Марина, после того как вышла из комы, стала молчалива. Это было совсем не похоже на нее, потому что до болезни она была девочка-зажигалка, которая своим веселым характером привлекала людей. Они списывали нынешнее состояние девушки на недавно пережитое горе и болезнь, и ждали, что она вот-вот станет для них той Мариной, которую они все знали.

— Мариш, что думаешь дальше делать? — Даша задала вопрос, который давно крутился в голове.

— Я не знаю… — Марина покачала головой, она и правда не знала.

— В школе тебя ждут, дети переживают, да и все остальные тоже.

— Я знаю, но я не уверена, что смогу…

— Чего ты не сможешь-то? — Даша даже вскочила, — да ты же лучшая! Выйдешь, и все нормально будет, все вспомнишь!

— Да, конечно. — Марина согласилась, чтобы больше не отвечать на вопросы. Ей надо было подумать.

Еще через несколько дней ее наконец-то выписали. Добрый доктор, который так за нее переживал, долго жал ей руку, желал крепкого здоровья, надеялся, что если она и захочет заглянуть сюда еще раз, то только затем, чтобы отблагодарить своего спасителя коробочкой конфет. Марина вежливо улыбалась и уверяла, что так и будет.

Вадим забрал сумку с ее вещами, закинул ее на заднее сидение дорогого черного автомобиля и аккуратно подсадил Марину на переднее сидение. Когда он садился, то увидел, что она судорожно пристегивается ремнем безопасности. Его это удивило. Маришка раньше не утруждала себя этим, как бы он ее не ругал и не приводил в пример статистику. Удивившись еще раз, он завел машину и тихо тронулся от ворот больницы.

Когда они подъехали к дому, Марина не торопилась выходить. Вадим уже достал сумку, открыл ей дверь и протянул руку, но она сидела. Потом, будто очнувшись, она вышла из автомобиля и пошла по дорожке к подъезду. Так же осторожно она вошла в подъезд, поднялась пешком на четвертый этаж. Подойдя к квартире она сунула руку в карман и не нашла ключей. С удивлением обернулась и посмотрела на Вадима. Он ойкнул, хлопнул себя по лбу, побежал вниз и принес из машины ключи. Они вместе открыли два замка и вошли в квартиру.

Квартира была небольшая, в прихожей стояли несколько пар резиновых сапог, два зонта и пластмассовое ведро. Она недоуменно посмотрела на все это и вспомнила, что родители были заядлые грибники. Вадим, увидев, что Марина остановилась, глядя на вещи, выругался про себя, что он не догадался убрать все до прихода Марины.

Они разулись и прошли в большую комнату. Вадим забежал на кухню, включил чайник и разгрузил в холодильник пакет с едой, которую он купил заранее, перед тем как забирать Марину.

Девушка прошла по дому, осмотрелась. В зале все сплошь было заставлено и завешано цветами разных видов. Сразу было понятно, что это хобби на всю жизнь. В маленькой комнате, которая была похожа на детскую, тоже было много цветов, мягких игрушек и книг. Это была девичья комната, то есть ее, маринина.

Из кухни послышался крик, Вадим звал пить чай. Марина послушно пошла. Войдя на кухню, увидела, что тут другое увлечение — кругом были навешаны разнообразные вышивки в рамочка; везде, где только можно лежали салфеточки, расшитые и связанные своими руками. Мама Марины была рукодельница.

Вадим налил себе и Марине чаю, нарезал хлеб, колбасу и сыр. Недолго думая сложил себе пирамидку из кусочков и сунул бутерброд в рот. Марина отпила глоток. Теплая сладкая жидкость потекла по пищеводу и неожиданно пошла назад. Марина только успела добежать до туалета и ее вырвало. Вадим испугался, выронил бутерброд и побежал за ней.

Он стоял рядом и не знал что делать. До этой ужасной истории с гибелью марининых родителей и ее болезнью у них так все было хорошо. Он даже купил колечко, собираясь сделать Марине предложение. Но потом все пошло наперекосяк. Он очень переживал, делал все что было в его силах, но Маринка была не та, что прежде. Он даже не пытался обнять ее или поцеловать, чувствовал, что она не поймет. Он даже не задавал вопросов. Сейчас он просто мог стоять рядом и придерживать ее чудесные волосы, чтобы они ей не мешали.

Когда Марине стало лучше, он отвел ее в ванную, умыл, как маленького ребенка и уложил на диване. Неожиданно она расплакалась, и он сидел рядом и гладил ее по голове, успокаивал. Так они просидели, пока не стемнело, Вадим уже хотел идти домой, но Марина неожиданно попросила его остаться. Он настолько не ожидал этого услышать и так обрадовался, что подпрыгнул и пообещал прийти через несколько минут, только припаркует как следует машину.

Вадим ушел, а Марина села на диван. Ей было тяжело. Вдруг ее босой ноги что-то коснулось. «Крыса!» Она с визгом подтянула ноги под себя. Из-под дивана важно вышло лохматое черно-рыжее существо. Оно медленно подняло голову и посмотрело на нее. Сердце у нее колотилось, и она не сразу сообразила, что это всего лишь морская свинка, просто выросшая до средних размеров пекинеса. Свин посопел, потом залез снова под диван и зашуршал там. Через какое-то время он вылез оттуда, волоча в зубах розовый тапочек. Тапочек был лохматым от выдранных ниток.

— Бронька? — Марина почему-то полушепотом сказала это, свин поднял голову и свистнул, как будто соглашался. Она спустила ноги, он подошел к ней и оперся передними лапами на ногу, просился на ручки. Она осторожно взяла его, посадила на колени. Бронька сидел тихо, он был тепленький и приятный. Марина прижала его к себе, он пах каким-то шампунем.

В это время вернулся Вадим, увидел двоих, обнимающихся на диване и засмеялся.

— Ага, выспался! Марин, ты обратила внимание на этого свинопотама? Его кормили все, кому не лень. Я их предупреждал, что у морских свиней тоже бывает ожирение, но они мне не верили. И вот результат!

— Он не жирный! — Марина заступилась за зверюшку, — это просто порода такая.

— Ага, потом не пугайся, если из него вырастет медведь!

Так они остались ночевать втроем. Марина с Бронькой на диване в большой комнате, Вадиму же досталась маленькая кровать Марины в детской. Он ворочался всю ночь, прислушивался, несколько раз выходил под предлогом попить и в туалет, но Марина спала. Только Бронислав поднимал лохматую голову и смотрел, как будто спрашивая «Что ты ходишь? Людям спать мешаешь!»

Утром Вадим проснулся от запаха горячей еды и выйдя на кухню увидел Марину в фартуке. Она стояла к нему спиной и пекла блины. Это был первый раз, когда Марина так уверенно хозяйничала на кухне, и парень просто стоял и смотрел на любимую девушку. Она обернулась, приветливо улыбнулась и жестом пригласила его за стол. Сметаны в холодильнике не было, но зато нашлась банка сгущенки, которую с удовольствием открыли и ополовинили. Бронислав топтался тут же, наступая мохнатыми лапами на ноги, постоянно находясь под угрозой быть раздавленным и время от времени поднимал голову вверх, принюхиваясь к вкусным запахам. Вадим бросил ему небольшой сухарик. Поймав угощение, свин деловито утащил его за напольный горшок с цветком и там, не торопясь, съел.

После завтрака Вадим засобирался на работу. Правда, время у него еще было, но он хотел заехать домой и переодеться. Когда он ушел, пообещав вернуться поскорее, Марина вернулась на кухню, села на освободившийся табурет и, глядя, как Бронька за горшком прячет остатки завтрака, задумалась.

Ощущая себя ненужной, лишней в этом уютном доме, Марина в очередной раз размышляла, как ей быть дальше. Что-то неуловимо ушло из ее жизни, она осознавала это. И ни веселые друзья, ни любимый человек, как по привычке она назвала в уме Вадима, не могли сдвинуть с места тяжелый груз произошедшего.

Перебирая в голове тяжелые мысли, она весь день занималась домом. Сделала уборку, протерла все цветы, проветрила комнаты. К вечеру заняться было нечем, и она оделась и вышла во двор. Дом стоял вдалеке от основной дороги, и поэтому тут было относительно тихо и чисто. Она села на качели, и стала тихонько отталкиваться от земли, слегка раскачиваясь. Шедшие с работы домой соседи здоровались, кивали, поздравляли с выздоровлением и спешили домой, а Марина продолжала сидеть. Из-за угла въехала машина, девушка увидела Вадима, радостно махающего ей. Она встала с качели, пошла навстречу. Молодой человек выскочил из машины, вытащил с заднего сидения два пакета, захлопнул дверь и направился к ней.

— Приветик, — Вадим улыбался, — соскучился по тебе. Ты как?

— Нормально, — Марина протянула руку за одним из пакетов, но Вадим покачал головой и понес сам. Одной рукой он приобнял ее за плечо и прижал к себе. Марина не сопротивлялась, ей было приятно.

Они вошли в квартиру, разделись, повесили куртки в шкаф. Разложив продукты по полкам, Марина пригласила Вадима ужинать. Все было так просто и по-семейному, что оба расслабились, начали смеяться, Вадим рассказывал о событиях на работе, Марина слушала, кивала, улыбалась. На голоса вышел Бронька, спавший весь день, и сразу направился к миске на полу, где для него оставили еды. Весь вечер они провели за просмотром телевизора, переключая с одной программы на другую, убегая от надоевшей рекламы и сетуя на однообразие передач на современном телевидении.

Ночью Марине не спалось. Сказывалось то, что она много времени проводила в пассивном состоянии, не успевала устать. Она встала, дошла до кухни, открыла холодильник, достала коробку с соком. Налила в стакан, выпила. Сок был холодным, зубы свело. Марина передернулась, покрылась мурашками. Она поставила коробку в холодильник, закрыла дверцу и повернувшись, чтобы вернуться в постель, увидела стоящего в дверном проеме Вадима. Она так не ожидала его увидеть, что подпрыгнула на месте. Парень стоял молча, и смотрел на нее, она тут же осознала, что вышла в одних трусиках и короткой маечке. Растерявшись, Марина замерла на месте, а Вадим быстро приблизился и прижал ее к себе. Он так крепко и так нежно обнимал ее, что она даже не сопротивлялась, зарылся пальцами в ее распущенные волосы и приподняв ее лицо прижался к губам. Он долго целовал ее, а потом взял на руки и отнес на диван. От его жарких поцелуев она и сама будто заразилась его жаром, отвечала на поцелуи еще более жаркими поцелуями, на объятия еще более крепкими объятиями. Но когда Вадим взялся за резинку трусиков, ее неожиданно, будто током ударило. Она начала сопротивляться, выскользнула из-под тяжело дышащего парня и отскочила к стене. Вадим недоуменно поднялся ей навстречу, но, как только он сделал попытку приблизится, она зашептала «Нет, нет, нет, нет, нет!!!»

Вадим остановился. Он ничего не понимал. Несколько минут назад она была готова отдаться ему, он чувствовал это, а сейчас она стояла, вся неприступная, готовая бежать, если он попытается подойти к ней.

— Маринка, Мариночка, что с тобой? — Вадим не двигался с места, боясь испугать девушку.

— Нет, нет, я не хочу, это неправильно! — она как в горячке повторяла одно и то же, а из глаз лились слезы.

Вадим тяжело вздохнул, сел на краешек дивана, взял одеяло и жестом позвал девушку. Она замотала головой, отказываясь подходить. Тогда он встал, подошел к ней, завернул ее в одеяло и уложил на диван. Она лежала и плакала как ребенок. Она видела, что он любит ее, но что-то пошло не так, что-то сломалось в ней, и она не та Марина, которая собиралась замуж за него. Этот внутренний конфликт не давал ей покоя с того самого дня, когда она очнулась в больничной палате.

Марина повернула голову и увидела Вадима, который наклонив набок голову, терпеливо сидел рядом. Она села, вытерла слезы, шмыгнула носом, развернула одеяло и пригласила его в свою импровизированную палатку. Молчать уже больше было нельзя, и она заговорила:

— Вадь… Ты замечательный. Ты настолько замечательный, что у меня даже нет слов!

— Но ты не можешь быть со мной, да? — Вадим с горечью произнес эти слова, и Марина поняла, что он давно все осознал, но до последнего надеялся. Он мог ждать вечность, но она не могла ему дать тех чувств, каких он хотел. И она не хотела его обманывать.

— Я… я не знаю… Может быть мы поторопились?

Эти слова прогремели как гром. Вадим ждал чего угодно, но не этого. Хотя в душе он понимал, ощущал, что нет былой близости, но, все же надеялся, что Марина снова станет прежней.

— Мариш, о чем ты говоришь? Что значит поторопились? Мы с тобой встречаемся уже больше трех лет! — он пытался говорить размеренно, тихо и спокойно, боясь спугнуть ее и надеясь, что она каким-то образом одумается и придет в себя. Но, он тут же увидел, что она прямо смотрит на него и в ее глазах нет ни капли прошлых чувств.

Он молча встал, оделся и ушел.

Марина все еще ощущала его присутствие, чувствовала его запах, переживала, что все так вышло, но все-таки не жалела о том, что они поговорили… Ей нужно было подумать.

На следующий день Вадим не появился. И через день тоже. И через неделю. Марине было печально, но она не звонила и не искала друга, понимая, что ему тяжело.

Часть II Жить и любить. Глава 9

Глава 9

Спустя несколько дней, безрадостных и унылых, наполненных размышлениями и самокопанием, в дверь позвонили. Марина, истосковавшаяся по общению, радостно побежала открывать. Она ожидала увидеть девчонок, но на пороге стояла пожилая женщина с дорожной сумкой в руках.

— Тётя Наташа! — Марина обрадовано ахнула, схватила одной рукой сумку, другой женщину под руку и начала втаскивать ее в квартиру.

— Тётечка Наташечка, как я рада тебя видеть! — она обнимала и обнимала родственницу, целовала ее в щеки и нос. Тетя Наташа была маминой старшей сестрой, очень старшей, как говорила сама тетка, разница в возрасте у мамы и тети Наташи была большая, двенадцать лет, но они были похожи внешне.

Наконец возгласы и всхлипывания закончились, Марина дала возможность тетке раздеться, сама с удовольствием помогла снять ей пальто, и повела на кухню. Тетя Наташа с наслаждением села на мягкий стул и вытянула ноги, дорога была все-таки не из легких. Она смотрела на любимую племянницу и удивлялась, как она изменилась. Последний раз они виделись на похоронах марининых родителей, Марина тогда была убита горем, но все-таки выглядела пышущей здоровьем девушкой, а сейчас от былой красоты осталась тень, девочка сильно похудела, осунулась и выглядела изможденной. Но голосок был по-прежнему бодрым, это вселяло надежду на то, что когда-нибудь она восстановит силы.

— Милая моя, — тетка прикоснулась к волосам племянницы, заправила выпавшую прядь за ухо, — ну как же так? Почему ты мне не позвонила, не написала? Я только от Вадика узнала, что ты болела. Я бы приехала. Поухаживала за тобой, что мне, пенсионерке, еще делать, как не помогать тебе? Марина была удивлена, что Вадим и ее родственница поддерживали связь, но спросить, когда он звонил и о чем они говорили не стала, чтобы не провоцировать лишних вопросов. Пока. Девушка начала как-то оправдываться, но сказать правду, что она на тот момент совсем никого не хотела видеть, она не могла.

Они долго сидели на кухне, вспоминали папу и маму, плакали и утешали друг друга, постепенно Марина рассказала тетке про все, в том числе про отношения с Вадимом и их размолвку. Она, молча, посмотрела на пожилую женщину, так похожую на ее маму, ожидая от нее совета, но тетя Наташа молчала долго, думала. Наконец она встрепенулась, и улыбнулась племяннице. Сама тетя была не замужем, мама рассказывала, что в молодости у тетки был какой-то оглушительный роман с женатым и очень известным в те времена мужчиной, это было совершенно неприемлемо, и родители увезли ее подальше от искушения. Роман не выдержал проверки расстоянием и потихоньку сошел на нет, внешне Наташа ничем не показывала, что она страдает, но этот разрыв наложил на нее отпечаток, замуж она так и не вышла, детей у нее не было, она посвятила себя чужим детям. По образованию она была педагогом, доработала до должности директора школы и ушла на пенсию совсем недавно, с почетом и любимая всеми. Бывшие ученики часто навещали ее, она этому искренне радовалась и всегда держала в шкафу коробочку конфет на случай неожиданных гостей.

Марина пошла по ее стопам, наслушавшись интересных рассказов тети, хотя и мама, и папа были против этого выбора, искренне считая, что более униженных и попранных чем учителя и врачи, вообще в нашей стране нет.

И вот, имея, в общем-то, небольшой опыт по части любви и отношений, тетка отнеслась ко всему философски, сказала, что все разрешится само собой, если Марине суждено быть с этим человеком, то она будет с ним. Ну, а если уж нет, то продолжать встречаться, это только мучить друг друга.

Она погладила страдалицу по голове, и они без слов поняли друг друга.

Вдруг неожиданно Наташа сказала:

— Послушай, Мариш, ты только сразу не отказывайся, может быть тебе переехать ко мне? А что, квартира у меня большая, да и веселее нам с тобой вместе будет.

Марина удивленно посмотрела на тетку. Ей даже в голову не приходила такая мысль. Она растерялась.

— А как же квартира, работа? Я ведь так и не уволилась, взяла пока отпуск за свой счет.

Ну, а что за проблема? Квартиру сдадим, а работу, да еще такую, как у тебя, уж как-нибудь найдем!

Марина с одной стороны сомневалась, бросать работу и привычный уклад жизни было страшновато, но, с другой стороны, терять ей было нечего, а с любимой тетушкой вдвоем жить будет гораздо веселее. Наташа видела на лице племянницы все мысли, но не мешала ей думать, не подталкивала к решению.

И когда девушка нерешительно кивнула, она обрадовалась.

За две недели она разобралась со своими делами. Побывала на работе, написала заявление об уходе. Директор школы переживала, звала обратно, если Марина передумает. Еще она зашла к нотариусу, узнала все подробности приобретенного наследства, но, так как еще не прошло полугода, она не могла его получить. Тогда Марина, пролистав местную газету, нашла жильцов в свою квартиру, хорошую молодую семью с трехлетним малышом, который сразу же занял место в ее детской. Мать мальчика неожиданно оказалась цветочницей и обрадовалась, что в квартире как в оранжерее. Она пообещала ухаживать за цветами так же достойно, как и их предыдущая хозяйка.

Вместе с теткой они побывали на кладбище. Марине было еще ужасно тяжело осознавать, что мамы и папы нет, они посидели у могилки, поплакали, вспоминая любимых, и так рано ушедших родных, Марина украсила еще пока не поросшее травой надгробие яркими осенними цветами и пообещала родителям, что скоро приедет их навестить. Уходя она оглянулась, и увидела, что рябина, росшая неподалеку от могилы родителей, машет ей ветками, усыпанными гроздьями ягод. Выглядело это так, будто кто-то близкий машет рукой на прощание. Она посчитала это добрым знаком.

Скоро Марина собрала вещи, сняла остатки денег с карточки, усадила Бронислава в клетку, и села в поезд. Когда состав тронулся, Марина выглянула в окно и увидела стоящего на перроне Вадима. Он, прищурившись, всматривался в каждое окно, которое проезжало мимо него. Увидев Марину, он сначала пошел за окном, а потом и побежал. Наконец он остановился, поднял руку и помахал ей. И улыбнулся. Он отпустил ее. Марина проглотила комок в горле и тоже помахала ему. Когда Вадима уже не было видно, она опустилась на сидение и вздохнула. Все будет хорошо, она верила в это. Она боялась начинать жизнь с нуля, но ей казалось, что это единственно правильное решение.

Поезд оказался на станции через полтора дня. Сердце колотилось где-то в горле, когда Марина выходила из вагона на перрон. Здесь было уже холодно, листья давно облетели и пронзительный ветер завывал, раскачивая серые ветви деревьев. Чтобы Бронька не простудился, она посадила его за пазуху. Свин пригрелся там и наверно уснул, потому что сидел тихо.

Вещей у девушки было мало, только чемодан на колесиках и дамская сумочка, да еще пустая клетка. Она взяла свои вещи, тётя Наташа подхватила клетку, и они вместе направились к выходу в город. Пока они шли, Марина все время оглядывалась, всматривалась в знакомые очертания города, где она когда-то гостила, будучи еще маленькой, в лица людей, казавшихся ей особенно красивыми, и какими-то родными. Они медленно вышли с территории вокзала и их тут же обступили вездесущие таксисты, выкрикивая во все горло приглашение поехать с ними.

Женщины сели в такси с пожилым водителем, который не вопил, как все остальные, а спокойно сидел за рулем, ожидая, когда к нему подойдут. То ли он работал по времени, и поэтому не зазывал пассажиров, то ли ему было все равно, поедут ли с ним. Мужчина погрузил вещи в багажник, и, спросив адрес, медленно тронулся с места, вливаясь в поток других автомобилей.

Подъехав к дому и расплатившись с водителем, Марина и Наташа подхватили свои баулы и понесли в подъезд. Кое-как затащив все в лифт, они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Дорога прошла успешно и они обе на пороге дома, который гостеприимно распахнет перед ними двери.

Войдя в квартиру тёти, Марина потянула носом и почувствовала запахи, знакомые с детства. Пахло лавандой, которой тетя щедро перекладывала белье, ванилью и еще чем-то, непонятным, но родным.

Они разделись, бросили вещи у порога и поскорей направились в кухню. Тётя ополоснула чайник и налила воду, щелкнула кнопкой, и вскоре чайник приятно загудел нагреваясь. Марина села на мягкий стул, и погладила Броньку, которого все еще держала на руках, по спинке.

— Ну что, друг мой, вот мы и приехали. Что будем дальше делать?

Бронька хрюкнул, подсказывая, что не мешало бы уже и пообедать. Марина согласилась с ним.

Этим же вечером она, как лазутчик, вышла во двор. Двор жил своей жизнью, никто не окликнул ее, хотя она многих знала. Вон на лавочке сидят баба Нина и баба Тая, вечные жительницы этого дома, все свое время проводящие на скамейке. Даже зимой они выходят во двор как на работу. Обе бабки были вредные и въедливые, они пристально оглядывали каждого как потенциального нарушителя двора и обсуждали вся и всех. Малышня, да и ребята постарше, боялись их как огня, подростки шумной компанией старались уходить подальше от их глаз, а то и вообще скрывались за домом, чтобы спокойно покурить и посмеяться вволю. Мужчины никогда не бросали окурки на землю, а собачники выходили со своими питомцами и быстрой трусцой удалялись в сторону пустыря, потому что старушки могли громогласно рассказать всем, где «нагадил собачонок Петровых из сто пятнадцатой квартиры». Проще было не связываться, чем выслушивать ворчание возмущенных старушек. Ко всем их неприятным чертам характера добавлялось то, что бабки были на редкость глазастыми, и когда ограбили квартиру в соседнем подъезде, они очень точно описали людей, которые входили в подъезд в тот промежуток времени. Они могли иногда перебазироваться со скамейки у подъезда на скамейку на детской площадке, и тогда там был полный порядок, никто не дрался, не бил друг дружку совком по голове и не обсыпал песком.

Кроме старушек во дворе было несколько детей, влюбленная парочка, которые решили не обращать внимания на косые взгляды бабок и целовались на глазах всего двора, неподалеку копошился в своей старенькой «Волге» Иван Николаевич, который ездил на автомобиле редко, а ремонтировал часто. Зимой его «ластулька», как он ее нежно называл, стояла на приколе, и в особо снежные дни ее заваливало снегом по самую крышу. Тогда ребятишки использовали ее как импровизированную горку. Когда Иван Николаевич замечал это, он выбегал со снеговой лопатой и начинал откапывать свое сокровище. Ребятня тут же подключалась к спасению, нисколько не огорчаясь тому, что придется кататься в другом месте. Весной Иван Николаевич подшаманивал облезлую «ластульку» и кто-то даже видел его, выезжающего на машине из двора, но общественность считала, что эти слухи распускал сам сосед.

Марина поздоровалась с «хозяйками» двора и села на скамейку. Вечер сгущался, но фонари еще не загорелись, осенний ветер был пронизывающим, но Бронька под пальто закопошился, и она расстегнула верхнюю пуговицу пальто, чтобы он глотнул свежего воздуха.

— Приезжая штоль? — Марина не ожидала, что с ней заговорят и в первый момент растерялась. Она повернулась и увидела, что обе бабки смотрят на нее и ждут ответа.

— Ну можно и так сказать, я Натальи Николаевны племянница. Я приезжала к ней несколько раз, не помните меня? — она улыбнулась собеседницам.

— А-а-а, ну как же, помню я тебя, — баба Тая закивала головой, — тебя вроде Мария звать?

— Марина, — исправила Марина.

— Ну да, Марина… И мать твою помню, Натальину сестру, девчонкой еще помню, вот как тебя. Мать-то тоже приехала?

— Мама умерла. — Марина еле-еле выговорила ужасные слова, и старушки на миг замолчали, понимающе кивая седыми головами.

— Ну ничего, девонька, Бог знает кого забирать, ты не плачь, незачем это. Лучше в церковь сходи, молитовку прочти, тебе лучше будет, и она там порадуется за тебя.

Марина кивнула, баба Тая еще немного посидела в скорбном молчании и вдруг увидела Бронькину мордочку.

— Собака у тебя там, а? — она грозно сдвинула седые брови, — у нас с собаками тут нельзя! Гадить идите вон туда, — указала он пальцем, — а то нагадят, а потом наступай тут на их дерьмо!

Да, старушка в выражениях не стеснялась. Марина улыбнулась:

— Нет, это не собака, это морская свинка, она в квартире ходит…кхм…в туалет.

Бабулька присмотрелась, Бронислав потянул носом и чихнул. Баба Тая вздрогнула от неожиданности, но не показала виду что испугалась и ворчливо добавила:

— Вот вонища-то наверно в квартире!

— Нет, что вы! Бронька очень чистоплотный!

— Как сказала зовут зверюшку-то? — баба Нина неожиданно проявила интерес.

— Бронька, Бронислав.

— Ой, мужа ведь моего Борькой звали, царство ему Небесное! — баба Нина неожиданно прослезилась, — тоже был такой аккуратный, чистоплотный!

Марина сочувственно покивала, старушки замолчали, несколько минут вспоминая давно почившего Бориса, бабынининого мужа. Когда вежливая пауза была выдержана, баба Тая продолжила допрос с пристрастием.

— А лет-то тебе сколь?

— Двадцать шесть.

— Ох, молодая еще. Чем заниматься-то будешь? Учиться или работать?

— Работать буду. Я уже выучилась.

— На кого выучилась? Поди на бухгалтера или меренжера? Сейчас все бухгалтера да меренжеры идут, вон по телевизору показывают.

— Нет, бабушка, я учительница.

— А-а-а, учительница… Ну так ты, дочка, в простую школу-то не ходи, там платют мало, не проживешь на такие-то деньги, а иди в платную школу. Вон, Шевелева из третьего подъезда, тоже учительница, ушла в платную школу, так и машину в прошлом году купили!

Марина сидела и почти с удовольствием слушала бабулькины наставления. Она подумала, что действительно, сидеть на теткиной шее ей совсем ни к чему, и надо как можно быстрее искать работу. Только как искать работу в чужом городе?

Посидев еще немного, она попрощалась со старушками и пошла домой. Тётя Наташа уже приготовила ужин, и ждала ее, одновременно глядя какое-то шоу по маленькому телевизору на кухне.

— Нагулялась? — она улыбнулась, — ну давай ужинать.

Марина выпустила Броньку на пол, он сразу начал обнюхивать все углы в поисках еды. Тётя достала с полки коробочку и положила ему в миску немножко корма, свин понюхал предложенную еду и, оценив ее, видимо положительно, приступил к трапезе.

Тетя, — Марина решила сразу обсудить поиск работы, — я думаю, что не надо откладывать в долгий ящик поиск работы. Ты как считаешь? Я завтра куплю газету и…

— Мариш, — тетя засмеялась, — ну какая газета?! Ты что, забыла, что я почти полвека отработала в школе? Мы с тобой завтра сходим навестим Инну Коленичеву, она теперь на моем месте, директором в нашей школе, может быть она что-то подскажет.

Тетка была настолько убедительна, что Марина даже не подумала засомневаться. Ну, в школу так в школу.

Когда они утром пересекли порог школы, Марина сразу почувствовала себя как дома. Была перемена, и школьники носились и орали с таким самозабвением, будто бы это было самоцелью, кто быстрее пробежит и громче крикнет. Пока они поднимались на третий этаж, их перегнала стайка девчонок-старшеклассниц, размахивающих стильными рюкзачками и обсуждающих будущий поход в кино, который, видимо, планировался давно и тщательно.

Третий этаж занимала административная часть, библиотека, медицинский кабинет и кабинеты психолога и социального педагога, поэтому тут было сравнительно тихо. Марина с тетей прошли по длинному коридору и в конце уперлись в дверь с надписью «Директор». Постучавшись, они вошли. На месте секретаря сидела молоденькая девушка, которая на секунду подняла голову, глянула на вошедших, и снова опустила взгляд к монитору.

— Директор занят.

От такой неприветливой встречи Марине сразу стало неуютно. Захотелось сказать вредной секретарше, что директор не занят, а занята. Но она, конечно, сдержалась.

— Девушка, — Наташа подошла к столу, — мы по личному вопросу, будьте добры, скажите Инне Игоревне….

Секретарша не дала договорить, на ее лице отразилось раздражение непонятливыми посетительницами.

Женщина-а-а, — она протянула слово, показывая, как она устала от всех, — ну я же сказала! Время приема написано снаружи на табличке, предварительно звоните, договаривайтесь.

Соплюха с наманикюренными пальчиками была настолько уверена в серьезности своих полномочий, что Наташе захотелось прикрикнуть на нее и сбить спесь, но в это время дверь открылась и из кабинета вышла сама директор, держа одной рукой около уха трубку радиотелефона, а другой маленькую леечку для полива комнатных растений. Она громко кому-то что-то объясняла, но, в это же время успевала поливать фиалочки, стоящие в горшках на подоконнике.

Закончив разговаривать, она отключилась, телефон пикнул. Директор повернулась ко входу и тут увидела посетителей.

— О, Боже! Наталья Николаевна! Что же вы стоите?! Она подошла к своей предшественнице, помогла ей снять пальто, поздоровалась с Мариной и повела гостей в кабинет. Секретарша сидела на своем месте и так вытаращила глаза, что Марина невольно улыбнулась.

— Как я рада, Наталья Николаевна! Что ж вы там стояли-то, на пороге собственного дома? Вы же знаете, я вам всегда рада!

Наташа улыбнулась.

— А у тебя там грозный страж сидит, никого не пропускает!

— Ой, — Инна поморщилась, — девчонка молодая, поработала в какой-то фирме до нас, ее там надраконили, что начальник это бог и к нему впускать только по предварительной записи, вот она и лютует. Ребятишек гоняет, я уж ей сто раз говорила, чтобы она не повышала голос, а она вот… Не приживется, я думаю.

— Ну ладно, — она махнула рукой, — как это вы выбрались?

— А я ведь, Инна, к тебе с козырным интересом, — Наташа улыбнулась опять. Вот, племянница моя, Марина, умная девочка, хороший педагог, правда с небольшим стажем, но ведь в нашей работе это дело наживное, да? Я ее к себе переманила, чтобы мне в старости было на кого опереться, и вот мы теперь работу ищем.

— Ну так это здорово, что вы пришли! — Инна присела за стол, — у нас есть вакансии учителя начальных классов, как раз одна девочка ушла в декретный отпуск, надо срочно кого-то ставить на класс. Мариночка, вы кто по образованию?

— Вообще-то я учитель русского и литературы, но если вы меня возьмете, я с удовольствием поработаю с малышами.

— Ну вот и замечательно, значит проблему и вашу и нашу мы решили, — Инна нажала кнопку на коммутаторе — Олеся Александровна, сейчас к вам подойдет наш новый сотрудник, приготовьте, пожалуйста, договор.

Когда все было сделано и подписано, все трое вышли в коридор.

— Эх, как же я скучаю по всему этому, — тетя Наташа обвела глазами пространство, — но, дорогу молодым, так что работайте, а мы, пенсионеры, будем отдыхать!

Директор проводила их до выхода, по дороге обратно все встречные здоровались с Натальей Николаевной, знакомились с Мариной, уверяли, что ей в их коллективе понравится.

В первый рабочий день Марине не спалось. Она встала в половине шестого утра, умылась, вышла на кухню и включила чайник. На шум выполз заспанный Бронька. Он был страшно недоволен тем, что его разбудили в такую рань, ходил, сопел как маленький медвежонок, потом подошел к хозяйке и прилег на ее ногу, обутую в мягкий тапок.

Марине было слегка неуютно. Неприятное чувство беспокойства нервировало ее, впрочем, она всегда реагировала так на все новое, будь то новая работа, новые знакомые или новые туфли. Она аккуратно вынула ногу из тапка, чтобы не побеспокоить зверька, встала, налила кипяток в кружку и достала баночку с растворимым кофе. Сам кофе она не любила, но кофейный аромат ей нравился, ей казалось, что он настраивает на рабочее состояние. Долив в напиток молока, она снова присела и стала пить мелкими глотками. Есть совершенно не хотелось, поэтому она обошлась кусочком хлеба с сыром.

Когда она уже ополаскивала кружку в кухню вошла тетя. Она сразу же заметила нотку нервозности в движениях племянницы, подошла к ней, приобняла, посадила на стул.

— Ну ты чего? — спросила тетя Наташа. — Вот увидишь, все нормально будет.

— Да я не знаю, какой-то мандраж, — Марина неуверенно улыбнулась, — я ведь с малышами не работала, не знаю, справлюсь ли.

— Ох, ты еще не знаешь, какие нынче малыши! — тетка хмыкнула. — Они любого взрослого за пояс заткнут. Ты еще удивляться будешь.

Вдвоем они проинспектировали гардероб новоиспеченной учительницы начальных классов, выбрали светло-голубой костюм и нежную, лимонного цвета блузку. Глянув в зеркало, Марина признала, что она сегодня прекрасно выглядит. Зато она не придумала, что делать с волосами, поэтому просто заплела во французскую косу и тем успокоилась. Когда она вышла из квартиры, тетя тихонько перекрестила ее и еще долго стояла перед закрытой дверью. Будто ждала, что она вернется. Потом подошла к окну, выходящему во двор, и увидела, как ее девочка идет по тротуару, помахивая небольшим кожаным портфельчиком. Господи, сама еще ребенок, подумала Наташа.

До звонка оставалось полчаса, а класс был еще пустой. Наташа сидела за учительским столом и не знала, чем себя занять. Накануне она тщательно приготовилась к урокам и встрече с ребятами, но все-таки переживала. Она практически на цыпочках прошлась по классу, осмотрелась, заглянула во все шкафы и на полки. Потом сходила, намочила тряпку и протерла и без того чистую доску. Потом открыла окна. Потом закрыла. Но времени все равно было еще много. Она задумалась, как же она будет общаться с этими детьми, ведь до этого она работала со старшеклассниками, которые хоть и были ершистыми и нахальными, но понимали доводы разума и с ними можно было договориться. В прошлой школе ее любили. Она никогда не повышала голос, потому что когда-то услышала выражение «если хочешь чтобы тебя услышали, говори шепотом». Ребята это ценили и обращались с ней как с любимой старшей сестрой. Были, конечно, экземпляры, не поддающиеся воспитанию, но тщательно склоченный коллектив учеников не позволял таким индивидуумам нарушать хрупкое равновесие.

Вдруг дверь скрипнула, и Марина вздрогнула, очнувшись от воспоминаний. В класс вошел крупный для своих лет мальчик. Он вопросительно уставился на незнакомку, а она улыбнулась ему.

— Здравствуйте, — поздоровался мальчик.

— Здравствуй, — ответила Марина.

— А вы наша новая учительница? — паренек не двигался с места, только поставил на пол большой зеленый рюкзак.

— Да, — она протянула руку, — меня зовут Марина Аркадьевна, а тебя как?

— Кирюша Каменский, — он тихонько взялся за кончики пальцев Марины и потряс.

— Ну проходи, Кирюша, присаживайся.

Кирилл сел почти на самую последнюю парту и стал выкладывать школьные принадлежности, а сам потихоньку рассматривал девушку.

Класс начал заполняться, дети заходили, удивлялись, здоровались и проходили на свои места. Кирилл объяснял всем желающим, что это новая учительница, но как зовут ее, он забыл, в чем честно признавался.

Наконец прозвенел звонок, в классе стало тихо, и двадцать четыре пары глаз уставились на Марину.

Она вышла из-за стола и встала у доски.

— Здравствуйте, ребята. Меня зовут Марина Аркадьевна, я ваш новый учитель. Я думаю, нам нужно познакомиться, я буду называть фамилии и имена, а вы откликайтесь. Хорошо?

— Хорошо, — дружно ответил класс, и она начала читать фамилии из журнала. Лиза Толмачева была маленькая худенькая блондиночка, а Голубева Тамара наоборот, крупная, склонная к полноте брюнетка с низким, почти мальчишеским голосом и большими карими глазами. Когда она назвала фамилию Кирюши, то поглядела на него, и он радостно, от того, что учительница его запомнила, вскинул руку. Саша Котов выглядел как типичный интеллигент, или ботаник, как говорили в школе, в костюмчике и с галстуком, в очках, которые он постоянно поправлял. Ковалев Артем был тихим, худеньким малышом, показалось, что всеобщее возбуждение его не затронуло, он назвал себя, сел, и начал рассматривать что-то за окном. Варвара Самохвалова была просто красавица, с тугими, плотно заплетенными косами, аккуратно одетая, в ушах блестели маленькие золотые капельки, и вообще видно было, что это любимая дочь своих родителей. Прочитав три одинаковые фамилии подряд, Марина сначала подумала, что ошиблась.

— Харитоновы Ирина, Анна и Виктор…

— Это мы-ы-ы, — хором откликнулись три писклявых голоса, и она увидела чудо — абсолютно одинаковые мордашки.

— Вы близнецы что ли? — ответ был очевиден.

— Однояйцовые, — уточнила Аня, самая бойкая, и, очевидно, самая сообразительная из троицы.

Закончив опрашивать класс, Марина положила журнал на стол и поглядела на детей.

— Ну что, я рада с вами познакомиться, надеюсь, мы с вами будем отличной командой. И раз уж вы так честно отвечали мне на все мои вопросы, я тоже могу ответить на ваши, если, конечно, они у вас есть.

Не успела она закончить, как вверх взлетели почти все руки. А сколько вам лет? А есть ли у вас дети? Будете ли вы вести у нас все время или вернется Галина Павловна? Будем ли мы ходить в цирк как в прошлом году? А вы любите собак?

Последний вопрос задал тихоня Артем.

Марина удивилась, казалось, Артем совсем не проявлял интереса к происходящему. Она немного подумала, потом кивнула.

— Да, я люблю собак. Правда у меня собаки нет, но те, каких я знаю, мне очень нравятся. Артем кивнул, будто бы получил важную информацию, и снова погрузился в себя.

Так началась ее трудовая деятельность. Работы было много, второклашки оказались не по годам развитые, а от этого деятельные и любопытные. Не обходилось, конечно, и без эксцессов, решать их надо было быстро и на месте. Как выяснилось, класс Марине достался сильный, троечники, конечно, были, но такие, у которых тройки «хорошие», почти четверки. Весь остаток осени она писала планы, разрабатывала темы уроков, проверяла тетради, выводила своих подопечных на прогулки. Благо погода позволяла. Осень была на редкость теплая, листья почти все опали, но воздух днем был как парное молоко. Ребятам нравилось гулять в парке. Марина к этим прогулкам готовилась не менее тщательно, чем к урокам, вместе они вспоминали стихи, собирали листья и вычурно загнутые ветки и корешки, с помощью двух пап заготовили несколько кормушек с табличками «Добро пожаловать!» и развесили на деревьях.

Постепенно осень переходила в зиму, полетели снежинки, стало по-настоящему холодно, и класс, нехотя, согласился продолжить прогулки весной.

На одном из уроков русского языка Марина раздала ребятам тетрадки и задала вопрос:

— Дети, кто знает, что за день будет в ближайшее воскресенье? — класс задумался, притих, потом опять зашумел, высказывая свои предположения. Выходной? Конец осени? Начало зимы?

Так как угадавших не оказалось, Марина раскрыла половинки классной доски и перед глазами детей предстали большие яркие буквы «День матери».

— Ребята, в этот день, во всем мире дети поздравляют своих мам, дарят им подарки, говорят, как они их любят. Сегодня мы тоже приобщимся к этому празднику и напишем небольшое сочинение, каждый о своей маме. Опишите, какая она, что умеет делать, как она вас любит, и как вы любите ее.

Задание было дано и класс начал работать. Что написать было каждому, поэтому все кропотливо выводили какие-то добрые слова, и Марина на минутку отвлеклась, вспомнив и свою маму. Как бы она хотела и ей сказать много хорошего. Встряхнув головой, она отвлеклась от грустных мыслей и повернулась к партам. Все что-то писали, кое-кто копошился в портфеле, видимо что-то запоздало искал, и только Артемка Ковалев как всегда отрешенно глядел в окно.

— Артем, — Марина подошла к его парте. Артем поднял голову и поглядел на учительницу. — Ты почему не пишешь? До конца урока осталось двадцать пять минут, ты можешь не успеть.

— Я не буду писать про маму, — Артем отодвинул от себя тетрадку, действием подтверждая свои слова, — она ушла от меня и от папы, и у нас теперь нет мамы.

Марина потеряла дар речи. Работая с детьми больше месяца, она ни разу не удосужилась обратить внимание на нездоровую пассивность ребенка, списывая это на темперамент. А ведь даже невооруженным глазом было видно, что поведение Артема более чем странное.

— Ну, хорошо, — она растерянно теребила в руках ручку, — ты можешь написать про бабушку. Ты любишь свою бабушку? — она задала вопрос и молила Бога, чтобы ребенок ответил положительно.

— Люблю, — кивнул Артем, — но она редко приходит, она очень занята.

— А про кого бы ты хотел написать? — Марина всячески пыталась разговорить мальчика, поэтому подсела к нему и тихонько стала беседовать с ним. Артем задумался, — не знаю, могу про папу, он хороший, только он тоже очень занят.

— А с кем ты живешь?

— Я с папой, иногда приходит бабушка, когда он на дежурстве или его вызвали. Иногда Ксения Пална приходит, если бабушке некогда.

— А кто это, Ксения Павловна?

— А-а, — Артем махнул рукой, — это няня, раньше она часто ко мне приходила, когда я был маленький, а папа и…, он споткнулся… и мама работали. А потом я вырос, и она стала приходить редко. Она хорошая! У нее есть свой сын, Даня, он почти такой же, как я, только чуть-чуть постарше, и еще у них есть Дианка. Я ее больше всех люблю!

— А Диана это дочка Ксении Павловны? — Марина удивилась, с какой горячностью мальчик сказал о любви к незнакомой Диане.

— Да нет! — Артем засмеялся, да так громко, что ребята начали заинтересованно оглядываться на них, Марина приложила палец к губам, а детям махнула, мол, продолжайте писать, и снова повернулась к мальчику — Дианка это собака. Она такая классная! Все-все умеет, и лапу подавать и лаять когда попросишь.

Наверно Артем еще долго мог бы рассказывать об этой прекрасной собаке, но тут прозвенел звонок и Марина начала собирать тетради. Тетрадь Артема осталась лежать на краю парты, Марина взяла ее, подержала в руках и положила в общую стопку.

У нее было столько эмоций по поводу информации, которую она узнала, что она после уроков зашла к школьному психологу Владу, то есть к Владиславу Николаевичу, молодому специалисту. Парень недавно закончил институт и к работе относился с особым рвением. Когда она рассказала Владу об Артемке, он кивнул, что понял, о ком и о чем она говорит.

— Я беседовал с ним, там все так сложно, — Влад вздохнул, он переживал, когда что-то получалось не так, как ему бы хотелось.

— Но как так? Ушла? От сына и мужа? — Марина негодовала.

— Да не ушла она, а умерла. Попала в автокатастрофу.

— Боже мой! — Марина была в шоке. — но… он сказал…

— Он не произносит это слово. Ни разу за все наши встречи. Не знаю, может быть, ему так поднесли информацию. А может быть, он сознательно не говорит о смерти, в душе надеясь, что мама вернется, но этот несчастный мальчик всем рассказывает, что его мама ушла. Кроме этого его отец после смерти жены совсем ушел с головой в работу, ребенком не занимается, парень «съехал» на тройки. Не знаю, что дальше будет. Жалко их всех.

После разговора с психологом у Марины разболелась голова и она не осталась, как обычно, доделывать свои дела в школе, а, выпив таблетку, засунула тетрадки в сумку и пошла домой. По дороге она все время думала о бедном малыше, который познал ту же боль, что и она, потерю своей матери. Она до сих пор не может без слез вспоминать все, что произошло, и просто невозможно представить, что девятилетний малыш переживает ту же пустоту и отрешенность, которые пережила она. Казалось, все хорошее кончилось навсегда и воронка отчаяния затягивает все глубже и глубже. И все это сейчас переживает маленький ребенок. Ей стало так жалко его, что глаза защипало от слез.

После этого раза они больше не разговаривали вот так, по душам. Но Марина заметила, что мальчик стал больше проявлять внимания к ней, к урокам, да и с одноклассниками стал общаться охотнее. Однажды после уроков в класс зашла Инна Игоревна, директор, посмотрела оценивающим взглядом и удовлетворенно кивнула, ей понравилась обстановка в классе.

— Марина, неудобно тебя просить, но уже почти всех обошла, никто не может. Опять в продленке нет воспитателя. Просто заколдованное место какое-то, как в «Гарри Поттере». Не могла бы ты поработать там, пока не найдем постоянного воспитателя? — директриса смотрела чуть ли не с мольбой, видимо и вправду проблема была нешуточная.

— Ну хорошо, — Марина кивнула, — почему бы и нет.

— Просто здорово! — директор обрадовано подскочила, потрясла ее руку, — тогда с завтрашнего дня и приступай.

Со следующего дня забот прибавилось. С утра были уроки, а после обеда работа в группе продленного дня. Собственно говоря, работа там была несложная, присматривать за ребятишками, водить их на обед, развлекать по мере возможности и с желающими выполнять домашние задания. Среди посещающих продленку Марина увидела кое-кого из своих учеников, среди которых был и Артемка. Дети тут же попытались отвоевать свое право находиться рядом с любимой учительницей на правах главных владельцев. Они постоянно находились рядом, брали за руки, показывали всем остальным, что это их Марина Аркадьевна. Желающих учить уроки было мало, но зато после сытного обеда разомлевшие и уставшие младшеклассники любили слушать сказки. Марина с удовольствием читала им свои любимые произведения, которые помнила с детства. Однажды в руки попалась небольшая потрепанная уже книжка «Алый» Коваля. Сначала ребята неохотно согласились слушать, потому что это была не сказка, но потом втянулись и выслушали историю пограничной овчарки до конца. Когда повествование закончилось, Марина увидела, что половина группы шмыгала носами и вытирала глаза. Две девочки открыто плакали, сморкаясь в платочки, мальчишки держались, но и по их блестящим глазам было видно, как тронул их рассказ о смелой собаке. Позже, когда все успокоились и умылись, книгу еще долго обсуждали, ругали врагов, хвалили Алого и Кошкина.

— Я когда вырасту, стану врачом для животных, — сказала маленькая смуглая девочка по имени Виолетта, перелистывая книгу и рассматривая картинки, — вот тогда я придумаю лекарство и ни одна собака, ни одна кошка и вообще ни одно животное не умрет.

Марина согласилась, что ветеринар это достойная профессия.

— А мы были у ветеринара, когда Мишка, наш кот, на даче съел много еды и чуть не умер, — сказал Виталик Вешкин.

— Ему промывали пузо, — ехидно добавил он, — и сказали, чтобы мы его сажали на поводок, а то в следующий раз можем не успеть.

Тут все загалдели и начали рассказывать о своих домашних животных, а те, у кого их не было, с удовольствием вспоминали животных своих знакомых. Арина Стрельникова любила лошадей и ходила заниматься в конный клуб, Маша Яковлева обожала рыбок, которыми менялась с подругой.

— А у вас кто-нибудь есть? — спросил Артем учительницу.

Марина кивнула и с удовольствием рассказала про Броньку, его повадки и смешной характер. Вечер подошел незаметно, день выдался эмоционально насыщенным и ребята, уставшие, но довольные, начали расходиться по домам, предварительно договорившись, что в следующий раз опять будут читать что-нибудь про животных. Марина обещала поискать что-то особо интересное для них.

С того дня работа в продленке стала приносить Марине особое удовольствие. Она готовилась ко встрече с группой не менее тщательно, чем к урокам. Она постаралась сделать подборку литературы о животных, тут были и книги Джеймса Хэрриота, и рассказы дедушки Дурова о его четвероногих подопечных, и повесть о небезызвестных ста одном далматинце и еще много всего. Работа приносила ей радость и удовлетворение и она начала верить, что жизнь ее, растрепанная и неопределенная, начинает налаживаться.

Часть II Жить и любить. Глава 10

Глава 10

Постепенно зима захватила город. Приближались новогодние каникулы, надо было много успеть, и Марина просто разрывалась. Уставала она ужасно, иногда, приходя домой, валилась как подрубленная, успев быстренько проглотить ужин, заботливо приготовленный теткой. Наконец она почувствовала разницу между старшеклассниками и начальной школой. Во втором случае ответственности было в разы больше, да и внимание надо было уделять каждому. Ее радовали учебные успехи класса. Не менее приятно было то, что дети приняли ее и не сожалели, что их прежняя учительница ушла. Но мальчик с печальными глазами особенно запал в душу. Артем Марину очень радовал. Он начал меняться в лучшую сторону, много смеялся и болтал, да и учебе уделял больше внимания. Марина всячески старалась помогать ему и неожиданно для себя почувствовала, что привязалась к этому мальчику. Он отвечал ей взаимностью, и, хотя и не держался за руку на перемене, как любили это делать девчонки, но, все же, она чувствовала, что мальчик стал ближе к ней.

Уроки закончились. Класс разбежался. Марина собиралась взять свои вещи и переместиться в группу продленного дня. Артем, который до сих пор возился с рюкзачком, предложил помочь. Она с радостью согласилась, потому что кроме сумки и одежды у нее было две стопки тетрадей, которые она намеревалась проверить. Артему было доверено нести учительское пальто. Он с гордостью аккуратно взял его и вышел из дверей. Марина повесила на плечо сумку, взяла тетради в обе руки как поднос и пошла к выходу. У выхода она задержалась, оглянулась проверить, все ли в порядке, закрыты ли окна. Удостоверившись, что все как надо, она выключила свет и протянула руку к приоткрытой двери. Она услышала топот бегущих ног, но не придала этому значения. Дети всегда бегают по коридорам. В это время кто-то налетел на дверь с той стороны и ударил по ней со всей силы. Дверь с грохотом захлопнулась, придавив Марине кончики пальцев.

Боль была такая, что Марина подумала, что она сейчас грохнется в обморок. Громко вскрикнув, она уронила тетради и схватилась за многострадальную руку. Пальцы распухли и посинели, два красивых ногтя, недавно нарощеных за немалые деньги, были сломаны. На ее крик в класс вбежал Артем, который успел уже порядочно удалиться, и проходившая мимо учительница музыки. Увидев стонущую Марину, оба пришли в ужас, коллега закричала, что надо срочно вызывать скорую, и уже было метнулась в сторону учительской, как вдруг Артем ее остановил.

— Валентина Михайловна, не надо скорую, — сказал он, — я знаю где больница, у меня там папа работает, туда поедем, только такси надо вызвать.

Через несколько минут такси подъехало, Марину, держащую на весу руку, замотанную шарфом, аккуратно посадили на переднее сидение, на заднее забрался Артем, который и сказал адрес водителю такси. Машина рванула с места, Марина закусила губу, боль была адская.

Подъехав как можно ближе к дверям поликлиники, водитель выбежал, открыл Марине дверцу автомобиля и помог выйти. Он сочувственно качал головой и сетовал на нынешнюю молодежь, дикую и бешеную. В приемном покое было тихо, только на скамейке сидел молодой парень с ногой, перевязанной чем-то похожим на широкий шарф и примотанным куском лыжи. Сегодня и ему не повезло. Видно было, что парень страдал, лицо его покрылось испариной, а руками он теребил перчатку. Из-за угла выбежал его приятель, а следом мужчина в белом халате и еще один, в голубом костюме, который катил кресло-каталку. Лыжника аккуратно пересадили в кресло и увезли.

Пока Марина рассматривала помещение, Артем убежал и скоро вернулся в сопровождении молодого темноволосого мужчины в белом халате. Они подошли к пострадавшей и Марина неловко встала, цепляясь здоровой рукой за подлокотник, а больную по прежнему держа на весу.

— Вот, дядя Артем, вот она, — запыхавшись проговорил мальчик.

— Это ты ее так? — спросил доктор, с интересом рассматривая Марину.

— Не-ет! Вы что! Это мальчишки…дверью.. — Артем торопился рассказать обстоятельства происшествия, размахивал руками и захлебывался.

— Ну что ж, пойдемте, — мужчина махнул рукой и направился в один из кабинетов. Марина поплелась за ним, а рядом, заботливо поддерживая, семенил Артем. Они пришли в смотровую, доктор усадил Марину на кушетку, помог ей размотать шарф, снять пальто и, взяв за кисть, начал разглядывать и аккуратно дотрагиваться до пальцев. Руку ужасно ломило, ушибленные пальцы пульсировали, и Марине хотелось плакать от своего бессилия. Сдерживало только присутствие ученика и незнакомого врача.

— Ну что ж, — проговорил, наконец, врач, — оценив масштабы трагедии, могу с уверенностью в девяносто пять процентов сказать, что перелома нет, но снимок надо будет потом сделать. Ногтям капец. Есть два выхода, снять их совсем и пусть нарастают новые, либо надо выпустить кровь из-под ногтей, иначе боль будет долгой и мучительной, а ногти потом все равно слезут.

Марине ужасно не хотелось проходить через снимание ногтей, и она сквозь подступающие слезы, согласилась на процедуру выпускания крови. Слабо себе представляя, что это такое будет, она сидела и тряслась в буквальном смысле. Молодой врач поставил на стол спиртовку, пошарился в стаканчике с карандашами и вытащил металлическую скрепку. Зажав скрепку в чем-то напоминающем щипцы, он стал нагревать конец скрепки над огнем спиртовки. Марина, увидев это, была не просто в ужасе, ей просто хотелось убежать. Она уже представила, как раскаленную скрепку загоняют ей под ногти и слезы, так усиленно сдерживаемые, все-таки хлынули. Врач подошел к девушке, встал спиной так, что загородил Марине весь обзор, хотя она и так не получала особого удовольствия от лицезрения предстоящей пытки, она почувствовала прикосновение и запахло паленым. Практически тут же боль и тяжесть в пальцах прошли, осталось только легкое саднение.

Врач отошел, и Марина увидела, что он проткнул ей оба ногтя насквозь, густая черная кровь вышла. Выглядело все это ужасно, но, так как ей значительно полегчало, то она высморкалась, вытерла слезы и пробормотала слова благодарности.

Неожиданно молодой доктор улыбнулся, подошел, присел рядом.

— Ну вот и все, — проговорил он, доставая перевязочные материалы и завязывая ей руку, — теперь полный покой руке, надеюсь есть вы левой сможете?

Она кивнула и улыбнулась в ответ.

— Ну тогда приглашаю вас в наше кафе, я всех пациентов туда вожу, особенно молодых и привлекательных, тем более, что у меня перерыв, а я так и не пообедал — он повернулся к Артему и подмигнул. Артем соскочил с кушетки, где все это время терпеливо ждал. На удивление, он спокойно наблюдал процедуру, видимо опыт сына врача сказывался.

— Дядя Артем, а где папа?

— Папа твой сегодня на конференции, будет нескоро. Ты дома-то как, один будешь?

— Нет, сегодня бабушка придет, хотя я и один могу.

— Самостоятельный, — хмыкнул Артем-старший, и они направились к лифту. Поднявшись на пятый этаж, они прошли в небольшое, но уютное кафе. Артем заказал себе кофе, спросил у Марины, она попросила чай с лимоном, а Тёмке взяли мороженое и сок.

— Ну, теперь, когда все позади, давайте знакомиться. Меня зовут Артем Варданович, для вас просто Артем, я иногда заменяю Сергея, тёмкиного отца. А вы кто, прекрасная незнакомка?

Марина совсем даже не чувствовала себя прекрасной, с забинтованной рукой, заплаканными глазами и растрепанными волосами, но комплимент был приятен, и вообще, ей стало значительно лучше.

— А я — Марина… Аркадьевна… Классный руководитель этого замечательного мальчика. Если бы не он, я бы не знаю, что было бы. — Она погладила Тёмку по голове, он отвлекся от мороженого и улыбнулся ей.

— Приятно познакомиться, — Артем аккуратно потряс ее за пальцы здоровой руки. Когда напитки были допиты и мороженое съедено, Марина и Артемка собрались уходить. Артем Варданович не сразу отпустил их, сначала он настоял на рентгеновском снимке руки Марины. Когда сделали рентген и он удостоверился, что перелома наверняка нет, он вызвал такси, посадил мальчика и девушку в автомобиль и провожал взглядом до тех пор, пока машина не выехала с территории больницы. Потом он закурил, постоял пару минут, выкинул окурок и пошел внутрь здания.

Марина и Артемка приехали в школу, которая уже гудела из-за случившегося происшествия. Виновники инцидента, видимо уже получившие свою порцию нареканий, сидели тут же, всем видом показывающие свое раскаяние и жалость к Марине. Но работать с больной правой рукой она все же не могла, поэтому решила взять больничный, тем более что до каникул осталась какая-то неделя. Директор стояла тут же, и горестно вздевала руки, потому что Марина была еще и Снегурочкой на школьной елке. Теперь нужно было срочно искать замену.

Марина проводила Артемку в группу продленного дня. Они подошли к двери, она положила руку ему на плечо, он поднял голову и улыбнулся.

— Спасибо тебе, Тёмчик, — проговорила Марина, — ты такой молодец, просто слов нет. Она наклонилась и чмокнула его в теплую щеку. Артемка смутился, но потом поднял руки и обнял молодую учительницу за шею.

— Вы выздоравливайте, Марина Аркадьевна, а если что, звоните мне, я тут же к вам приеду!

Марина засмеялась. Этот добрый мальчик нравился ей все больше.

— Ну тогда и ты мне звони, — она продиктовала ему свой номер телефона. — в любое время звони, я буду рада.

Они попрощались, и Темка ушел, а Марина развернулась и пошла в учительскую, забрала свои вещи, аккуратно надела пальто, завернула шарфом руку и пошла домой.

— Господи, боже мой! — тетка встретила ее горестными восклицаниями, — ну как же так, а? — Сарафанное радио работало быстро, нынешний директор, снедаемая муками совести, позвонила своей предшественнице и все рассказала.

— Тетя Наташа, да все нормально уже! — она рассказала тетке про Артемку, про поездку в травматологию и все подробности процедуры, и показала свои многострадальные пальцы. При виде расшибленных ногтей тетка чуть не потеряла сознание, но Марина уверила ее, что это только выглядит страшно, а на самом деле почти совсем уже и не болит.

Вынужденный отпуск Марине пошел на пользу. Она выспалась, много гуляла, созвонилась с подружками, оставленными на родине, они долго болтали, рассказывая новости.

Новый год наступил. В новогоднюю ночь Марина и тетя Наташа посидели за праздничным столом, потом долго смотрели на фейерверки, пускаемые подвыпившими жильцами дома, и радовались вместе со всеми. Утром подарили друг другу подарки и решили весь день бездельничать, просматривая старые фильмы по телевизору. Тетя Наташа удобно устроилась на диванчике, а Марина бросила на пол пару диванных подушек и вместе с Бронькой устроилась там. Все это сопровождалось поеданием сладостей и бесконечным чаем.

Вдруг в двери позвонили. Марина и Наташа переглянулись, гостей они не ждали, поэтому удивились нежданному звонку. Марина, было, подскочила, но тетя махнула ей рукой, мол, лежи, я посмотрю, и скрылась в прихожей. Марина услышала мужской голос, и следом детский, в котором с удивлением узнала Артемку. Она вскочила с пола, стряхнула с груди крошки от печенья и в это время в комнату вошли все трое — тетя Наташа, Артем с пакетом в руках и высокий светловолосый мужчина.

— Здравствуйте, Марина Аркадьевна, — мужчина протянул руку, — вот, Артем мне все уши прожужжал про вас, уговаривал зайти на секундочку, говорил, что вы его сами приглашали, — при этом отец посмотрел на сына, а Темка подошел и вручил Марине пакет, в котором оказалась коробка конфет и поздравительная открытка.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста, — Марина засуетилась, почему-то смутилась из-за своего домашнего вида, потом подхватила подушки, закинула их на диван. Артемка, нисколько не смущаясь, присел на краешек дивана и поглядывал по сторонам, а его отец так и остался стоять. Ситуацию разрядила тетя Наташа, она предложила гостю стул.

— А как вас по имени-отчеству? — тетя умела разговаривать с родителями учеников, навык, который Марине только еще предстояло постичь.

— А! Ой, извините! Забыл представиться, Сергей Александрович Ковалев. Сергей, — он протянул руку и тетке, она вежливо пожала ее.

— Присаживайтесь, Сергей, сейчас будем пить чай, — тетя Наташа уже постелила скатерть, и доставала нарядные чашки.

В это время из кухонной двери показался Бронька, он только что поел, выглядел сытым и уставшим, и пробирался в тихое место переварить съеденное. Артем увидел зверька и взвизгнул от неожиданности и восторга.

— Папа, гляди!!!

Бронька испугался резкого звука и метнулся под ближайший стул, но так как стул совсем его не скрывал, то он тут же выскочил из-под него, и побежал обратно на кухню. Артем вскочил и хотел бежать за ним, но отец одернул его и мальчик сник, сел на место, но глаз с кухонной двери не спускал. Марина погладила Темку по голове.

— Марина Аркадьевна, это ваша свинка? — мальчик пододвинулся поближе, заглянул в глаза.

— Ага, — Марина улыбнулась ему, — ты не переживай, он вернется. Он любопытный и общительный, просто не ожидал, что его так радостно встретят.

Пока все пили чай, Артем крутился, много говорил, рассказал, как он придумал поглядеть адрес Марины в карточке в больнице и уговорил отца навестить заболевшую учительницу. Его отец больше молчал, если ему задавали вопрос, отвечал вежливо, но односложно. Марина тоже чувствовала себя в обществе незнакомого мужчины неуютно. Артем был совсем не похож на своего отца, видимо, и внешность и общительность достались ему от покойной матери.

Наконец Сергей встал, поблагодарил всех за радушный прием и велел Артемке идти собираться. Мальчик нехотя выполз из-за стола и побрел в прихожую. Тетя Наташа пошла ему помочь, было слышно, как они разговаривают. Марина и Сергей встали, неловкое молчание затянулось.

— Как заживает ваша рука? — Сергей поглядел на Марину и протянул руку, — можно посмотреть?

Марина уже давно сняла повязку и коротко обстригла все ногти на руке, чтобы не было такого диссонанса. Она протянула руку Сергею, он взял ее ладонь в свои теплые руки и стал аккуратно и профессионально нажимать на пальцы. При каждом нажатии у Марины что-то екало внутри, и она еле дождалась, пока он отпустил ее руку.

— Ну что ж, все в порядке, — он улыбнулся, — мой напарник молодец.

— Да, передайте ему огромное спасибо, — Марина в ответ улыбнулась Сергею.

— Обязательно! — Сергей кашлянул и двинулся к выходу, Марина пошла за ним.

Артем уже стоял у двери одетый, в руках у него опять был пакет, но, как догадывалась Марина, наполнен он был уже плюшками и пирожками тети Наташи.

— Спасибо, что зашли, — Наташа продолжила играть роль хозяйки дома, — приходите еще.

— Обязательно, — Сергей запахнул куртку и открыл входную дверь. Артемка бочком подскочил к Марине, чмокнул ее в щеку, потом подумал и так же чмокнул Наташу. Они вызвали лифт, и пока он поднимался, все четверо стояли у двери и улыбались друг другу. Когда Сергей и Артем скрылись в лифте, Наташа закрыла дверь и пошла в комнату, Марина двинулась за ней.

— Какой хороший мальчик, — сказала тетка, — я ему сказала приходить в гости в любое время, а то ведь Бронька, свинтус такой, так и не вышел. Спит, наверно, опять на тапках.

— Ага, — рассеянно проговорила Марина.

— И отец у него такой приятный. Он ведь доктор?

— Ага, — опять сказала Марина. Пальцы на руке до сих пор покалывало, но это было очень приятное ощущение, и Марина старалась как можно дольше чувствовать его. Незнакомый мужчина определенно произвел на нее сильное впечатление.

Часть II Жить и любить. Глава 11

Глава 11

Каникулы закончились. Дети снова вышли на занятия. Погода в этом году баловала, и Марина каждый вечер возвращалась домой пешком, вдыхая морозный воздух и радуясь падающим и играющим гранями снежинкам. На нагрузку она не жаловалась, и, похоже, директор забыла о своем намерении искать воспитателя в группу продленного дня.

Этим вечером Марина шла домой и думала о том, что неплохо было бы развеяться и сходить куда-нибудь. Например, в кино, тем более что как раз вышел новый фильм, который она давно хотела посмотреть. Внезапно откуда-то сбоку раздался резкий звук, Марина дернулась от неожиданности, обернулась в поисках источника шума и увидела автомобиль, медленно двигающийся параллельно ей. Боковое окно было опущено, и из автомобиля выглядывал Артем, врач, который лечил ее. Он помахал Марине и притормозил у обочины. Марина подошла к автомобилю, Артем изнутри открыл ей дверцу, и она проскользнула в салон.

Внутри было тепло и уютно, пахло дорогим одеколоном и не менее дорогим табаком. Судя по всему, молодой врач преуспевал.

— Привет, — он весело улыбался.

— Привет, — Марина ответила тем же.

— А я смотрю, знакомая фигура, думал ты — не ты, — молодой человек незаметно перешел на «ты», впрочем Марина не была против, больно уж обаятельным и симпатичным был попутчик.

— Ты с работы? — полувопросительно, полуутвердительно сказал Артем, — я подвезу. Они ехали по темным улицам, и спокойно беседовали, как-будто знакомы уже сто лет. Артем оказался приятным собеседником, а Марина была рада пообщаться с молодым человеком, потому что еще тогда он ей понравился своей непосредственностью.

— Ну что. Больше никто не нападал? Рук-ног не ломал? — пошутил Артем.

— Ой, да что ты! Это вообще была случайность! Я сама виновата!

— А я такой сижу, вдруг прибегает Темка на всех парах, запыхался, шапка набекрень, и бормочет что-то про учительницу, которой надо вылечить руку. Но я даже где-то в душе рад, что ты так на дверь неудачно налетела.

— А ты давно знаком с Артемкой и его отцом? — Марине вдруг стало интересно что-нибудь узнать о человеке, который вызвал у нее такую бурю эмоций.

— Давно, — Артем кивнул, — я еще в интернатуре учился, когда Серега меня к себе взял, натаскивал. Он ведь хирург от Бога! А Темку вообще в честь меня назвали! Ой, тогда такая история приключилась, Сергей на конференцию уехал в Эмираты, а Иришке вот-вот рожать, он и попросил меня приглядеть за ней. Только уехал, как у нее роды начались, ну я и повез ее в роддом. А там никто ничего не спросил, бахилы мне выдали, халат, и проводили в родилку. Я Темку почти сам и принял. И только после родов стали бумажки заполнять и узнали, что не я отец. Но Иришка сказала, что я буду крестным, так что почти отец. И пацана Артемом назвала.

— А что случилось? Ну… с Ириной… — Марина аккуратно спросила, боясь влезть в личные дела семьи, тем более что она ситуацию примерно знала.

— Да что… Какой-то мудак врезался в нее на полном ходу. До больницы довезли, но не спасли. А тому… только мелкие царапины достались, он, гад, пьяный в стельку был, вылетел через лобовуху и прилег на газоне. Серега потом сам не свой был, хотел найти его и удавить. Эх, жалко, хорошая семья была.

Почувствовав напряжение из-за всей этой грустной истории, Артем тряхнул головой и сделал музыку погромче.

— Ну, а ты о себе что-нибудь расскажешь? А то я болтаю, болтаю…

— Расскажу, только в другой раз, я уже почти приехала. Вот сейчас направо поверни. Ага, сюда. А теперь налево и прямо. Вот, мой подъезд.

Она поблагодарила и уже хотела выйти, но Артем поймал ее за руку.

— Марин, может встретимся как-нибудь?

Марина подумала, что неплохо бы продолжить знакомство и согласно кивнула. Артем обрадовался.

— А куда пойдем?

— Давай в кино сходим, если ты не против, я давно собиралась.

— О'кей, в кино, значит в кино, — давай в эти выходные? Я куплю билеты и перезвоню.

Марина продиктовала свой номер телефона и вышла из машины. Артем тоже вышел, подошел к девушке. Он был высокий, стройный и от него хорошо пахло. Он наклонился и поцеловал Марину в щеку. Она не отстранилась, ей было приятно. Он вернулся в машину, начал сдавать назад. Девушка стояла у двери в подъезд и смотрела на отъезжающую машину. Перед тем как уехать он моргнул ей фарами, надавил на педаль газа и шумно выехал из двора.

Марина шла домой и думала о том, как такое может быть, когда двое мужчин нравятся одновременно. Сергей одним прикосновением вызвал у нее ощущение головокружения, хотя сам никаких попыток сблизиться не делал, да и, судя по всему, не сделает. А Артем просто нравился. Он был молодой, общительный, симпатичный.

В воскресенье утром Марина стояла у зеркала и прихорашивалась. Артем взял билеты на два часа дня, она сама так настояла, потому что утром в понедельник на работу, вечерний сеанс вообще никак не подходил. Она смотрела на свое отражение и расчесывала волосы, привычно разглаживая густые пряди. Тетя Наташа подошла сзади и с удовольствием наблюдала за этой процедурой.

— Какая же ты у меня красотка, Маришка! — тетка улыбалась. — Я очень рада, что ты начала с кем-то встречаться. Не дело это, молодой девушке только работать и все.

— Тёть, да мы, в общем-то, и не встречаемся, так, в кино договорились пойти, — Марина неразборчиво бурчала, потому что губами держала шпильки, которыми пыталась закрепить пару непослушных прядей.

— Ну, все равно, в кино тоже иногда ходить надо. Симпатичный хоть? — тетка махнула головой в сторону двери.

— Вот придет, сама и увидишь.

В это время раздался звонок в дверь и Марина открыла. Артем вошел, поздоровался.

— Ну что, мы идем? — он смотрел на Марину, а она уже доставала пальто из шкафа. Когда она обернулась, то увидела, что тетка из-за спины молодого человека показывает два больших пальца.

Они вышли на улицу, погода была морозная, ветреная и молодые люди поспешили запрыгнуть в теплую машину.

— Ты такая красивая сегодня, — Артем повернулся к Марине и смотрел на нее с видимым удовольствием, — вообще-то как и всегда. — добавил он.

Они подъехали в кинотеатру, припарковались, и отправились внутрь большого здания. Народу было много, фильм должен был быть интересным. Марина смотрела по сторонам, она была в этом кинотеатре давно. Еще когда была совсем девчонкой. Сейчас его отремонтировали и отделали, по стенам висели огромные плакаты с персонажами различных фильмов, тут же было небольшое кафе, где можно было выпить кофе и съесть что-нибудь. Ну и, конечно, попкорн, без которого не представляется нынешний поход в кино.

— Попкорн будешь? — Артем вопросительно глянул на Марину, расстегнул пальто и достал бумажник.

— Ну-у… не знаю… — Марина колебалась, с одной стороны она любила воздушную кукурузу, а с другой, не хотелось чтобы ее видели с набитым ртом и обсыпанной крошками. Кукуруза победила, она согласно кивнула и Артем уже хотел пойти к стойке, как вдруг они оба услышали крик «Марина Аркадьевна-а-а!!! Дядя Артем!», и их толпы людей выскочил Артемка. Он радостно повис на тезке, потом отцепился и подошел к Марине, она наклонилась и обняла его.

— Здрассьте! — Темка подскакивал на месте, — а вы тоже в кино? Мы с папой тоже пришли. Марина увидела, приближающегося Сергея, как всегда серьезного и сдержанного. Он протянул руку Артему и поздоровался с Мариной, задержав на ней взгляд.

— Я за попкорном. Вам купить? — Артем — старший обратился в основном к Темке.

— Ага, я люблю с карамелью. Пойдем, я сам выберу ведро, — и они ушли. Марина и Сергей остались стоять рядом. Молчание затягивалось и Марина начала разговор первой.

— Решили прогуляться с сыном?

— Да, мы с ним давно никуда не ходили, а тут такая возможность. Да и Темка давно просился на этот фильм. Марина кивнула, про премьеру она от Артемки и узнала. Сергей сегодня был особенно красив: строгое черное пальто, элегантный шарф и приятный нерезкий запах одеколона, все это привлекало взгляд, и Марина потихоньку разглядывала этого серьезного, но такого привлекательного мужчину. Она поймала себя на мысли, что слишком часто стала думать об отце своего ученика. И ее это пугало.

Артемы — большой и маленький вернулись, неся в руках большие ведра со сладкой воздушной кукурузой и бутылки с лимонадом. Они шли и смеялись, видно было, что эти два человека давно и сильно любят и ценят друг друга.

Когда вошли в зал и сели, оказалось, что Артемка с отцом заняли места всего в двух рядах от них. Устав слушать нытье сына Сергей попросил людей, сидящих рядом с Мариной и Артемом, поменяться с ними местами. Тем было все равно, и дружная компания воссоединилась. Потом Темке было «не видно» и он пересел на место крестного, в результате Марину окружало семейство Ковалевых, а мужчина, с которым она пришла, довольствовался местом с краю. Зато ребенок был доволен, и весь фильм скакал и переговаривался с отцом. Когда Сергей наклонялся в сторону Марины, она невольно вдыхала запах его волос, и ей становилось дурно от своих мыслей. Она совсем перестала следить за сюжетом фильма и только старалась не подавать виду, что ее эта близость волнует. Когда фильм закончился, она первая соскочила со своего места, и, почти перепрыгнув через обоих Артемов, понеслась к выходу.

— Наверно ей надо в одно место, — задумчиво произнес ребенок, — не надо было пить столько газировки.

Марина действительно проскользнула в женский туалет, но не закрылась в кабинке, а встала над умывальником и посмотрела в зеркало. Она не могла себе не признаться — ее влечет к Сергею. И чем больше они общаются, тем сильнее ее чувство. И, самое главное, она не знала, что с этим чувством делать. Позволить себе завязать отношения с отцом своего ученика она не могла, но и просто выкинуть его из головы тоже было выше ее сил. Марина видела, что он совершенно не настроен ни на какие отношения. Сергей не оказывал ей знаков внимания, был вежлив, предупредителен, и только. Вполне возможно, его тяготило знакомство с ней, и он терпел эти встречи только из-за сына. Которому было необходимо женское внимание и, которого ему не хватало.

Обдумав все это, Марина решила, что будет вести себя спокойно и уверенно, приветливо, внимательно, но без перехода на личности. Поставив для себя точку, девушка тряхнула волосами и, выпрямив спину, вышла из дамской комнаты.

Трое мужчин стояли у выхода из кинотеатра и терпеливо ждали. Она подошла, и они еще некоторое время стояли и разговаривали, потом все замерзли и начали прощаться. Артемка, как всегда, повис на шее и долго не отпускал, Артем — старший сел в машину и завел ее, Марина повернулась к Сергею чтобы попрощаться и в этот момент он подошел к ней так близко, как только было возможно, взял за руку и поцеловал в холодную щеку. Прикосновение теплых губ было как ожог.

— Приятно было снова увидеться, — тихо сказал он и открыл дверцу автомобиля. Марина села, Сергей заглянул в салон, попрощался с Артемом и захлопнул дверцу. И с таким же хлопком рухнула и твердокаменная решимость Марины относительно своих чувств к Сергею. Она опять была уязвима.

В школе решили весело отметить День Всех Влюбленных. По всем коридорам были развешаны шары и розовые бумажные сердца, пронзенные стрелами. Зеркала украшали кудрявые и голопопые купидончики, на классных досках красовались ленты из сердечек и цветочков. Посредине главного коридора стоял стол, а на нем ящик, украшенный все теми же сердечками. На ящике было написано «почта любви». Желающие могли бросить в ящик валентинку и «почтальон любви», в лице здоровенного одиннадцатиклассника, принесет признание адресату. «Почтой любви» развлекалась вся школа, начиная от первоклассников и заканчивая учителями самого преклонного возраста. «Почтальон» с большой сумкой наперевес курсировал из класса в класс, входя посередине урока. Никто его не останавливал, получить валентинку желали все.

Сразу после начала урока математики дверь открылась и вошел «почтальон». Все тут же начали оживленно переговариваться, а юноша достал пачку открыток всех размеров и начал называть имена. Всем досталось по анонимному признанию, Марина позаботилась об этом заранее, а кому-то пришло не одно письмо, а два и даже три. Счастливчики с удовольствием рассматривали открытки, если был указан отправитель, то махали руками и показывали полученное доказательство любви и дружбы.

Марине тоже досталось несколько открыток. Почти все они были подписаны тщательными почерками ее учеников, одна открытка была от трудовика, пожилого, но бодрого мужчины, любителя футбола и скульптуры из дерева, которой он сам увлекался, вырезал фигурки и дарил своим знакомым. У Марины в коллекции уже было две штуки, которые нашли свое место рядом с собратьями, подаренными еще тете Наташе. Еще одна валентинка была от Сашеньки Решетниковой, учительницы русского и литературы в среднем звене, с которой Марина быстро нашла общий язык и даже подружилась. А третья, не подписанная, а напечатанная на компьютере, сначала не привлекла внимания, но когда Марина взяла ее в руки и прочитала, текст не столько удивил ее, сколько заинтриговал. В открытке было написано «сегодня в шесть вечера, кафе «Шоколадница». Кто-то пригласил ее на свидание.

Марина была приятно удивлена и даже несколько возбуждена этим посланием. Ей было ужасно интересно, кто же это, такой романтичный, что сумел ее таким образом пригласить. На свидание она собиралась тщательно, надела неброское, но приятное телу трикотажное платье цвета кофе с молоком и закрутила волосы в аккуратный узел. В честь праздника она достала из шкатулки цепочку с кулоном в виде сердечка. Это украшение дарил ей один из поклонников. С поклонником Марина давно рассталась, а вот «сердечко» любила и надевала часто.

«Шоколадница» была маленьким, но уютным кафе с потрясающими десертами, Марина бывала там пару раз, и ей очень понравилось. В кафе было тепло, даже жарко. Девушка сняла пальто, присела на мягкий диванчик. Подошел официант, предложил меню. Она попросила стакан минеральной воды и стала с интересом оглядываться, в надежде увидеть знакомое лицо. Она сидела спиной к двери и поэтому вздрогнула, когда к ней обратились.

— Добрый вечер, Марина Аркадьевна!

Марина резко обернулась и увидела Сергея. Он держал в руках небольшой кожаный портфельчик, похожий на сумку для ноутбука, лицо его было усталым и небритым. Марина от удивления даже не заметила, что мужчина совсем не готовился к свиданию, на которое пригласил ее. Она поздоровалась и Сергей сел на противоположное кресло, сумку с компьютером положил рядом. Он махнул официанту и попросил принести себе кофе-гляссе, а Марине чай и фирменный десерт. Вообще она не так себе представляла романтический ужин в честь дня всех влюбленных, но выбирать было не из чего и она терпеливо ждала, что же будет дальше.

Сергей отпил кофе, с удовольствием откинулся на мягкий подголовник кресла и обратился к Марине.

— Ну, так о чем мы с вами будем говорить? Кстати, спасибо, что не пригласили в школу, добираться пришлось бы дольше. А тут я совсем рядом живу. Ну, так что случилось?

Марина была удивлена и растеряна. Сергей улыбался, был приветлив, но вел себя совсем не так, как ведет человек, пригласивший девушку на свидание. Кроме того, он задавал непонятные вопросы, а она не знала, что отвечать и как реагировать.

— Вообще-то это вы меня пригласили, — пробормотала она, — открытка была просто прелестна.

— Открытка? — Сергей наморщил лоб и поглядел на Марину с удивлением.

— Ну да, открытка. Валентинка, — уточнила Марина.

— Я не посылал открытку, это вы мне прислали записку, что нам нужно что-то обсудить. Я подумал, что у Тёмки проблемы. Пришлось сегодня пораньше уйти с дежурства.

У Марины голова пошла кругом и она начала сомневаться в реальности происходящего. Мало того, что ее никто никуда не приглашал, а она, по всей видимости, сама напросилась на свидание, так еще и какие-то записки… Она сроду записок не посылала. Кому нужны записки если есть телефон. Все это начинало сердить.

— Кстати, — проговорил Сергей, — по-моему, я давно не оплачивал группу продленного дня, вы мне напишите, пожалуйста, сумму, а я постараюсь как можно быстрее оплатить.

Это уже вообще выходило за пределы ее понимания.

— Сергей Александрович, — со вздохом сказала Марина, — Артем уже месяц не посещает продленку.

Сергей выглядел удивленным и растерянным одновременно. Его растерянность передалась и Марине. Действительно, по виду отца было понятно, что он не знал о том, что его ребенок столь длительное время находится где-то не под присмотром взрослых.

— Так вы вызывали меня или нет? — уже с нервом в голосе спросил Сергей.

— Я же вам сказала, что я получила приглашение на сегодняшнюю встречу и пришла.

— Так, ну-ка собирайтесь, пойдемте, — Сергей решительно встал, надел свое пальто, так же решительно почти выдернул Марину из кресла, всунул ее в ее пальто и, одной рукой прихватив свой портфель, а другой, удерживая девушку за кисть, вышел из кафе.

Они вышли на стоянку, он нажал на кнопку сигнализации, открыл машину и усадил Марину на переднее сидение, бросил ей на колени свой ноутбук и, обойдя машину с другой стороны, плюхнулся на водительское сидение. Марину покоробило такое обращение с собой, но она благоразумно молчала, полагая что ситуация сейчас прояснится. Они проехали буквально пару сотен метров и повернули к длинной девятиэтажке. Сергей вышел, открыл Марине дверь и помог выбраться из машины. Они вошли в ближайший подъезд и поднялись на девятый этаж. Сергей открыл дверь своим ключом, и они вошли.

Марине было страшно входить в эту квартиру, как-будто она зашла на запретную территорию. Она шагнула в темную прихожую и тут же зажмурилась от яркой вспышки — Сергей включил свет. На шум в прихожей выбежал Артемка с длинной конфетой в руке и резко остановился, увидеть свою учительницу он, видимо, совсем не ожидал.

Сергей снял пальто, помог снять Марине и пригласил ее в большую комнату. Марина прошла и присела на стул с высокой спинкой.

— Сын, пойди сюда, — голос Сергея был суров. Артемка заметно скис, но на зов отца пришел и присел на подлокотник дивана.

— Так, ты мне сейчас быстро и внятно скажешь, что это за аферы с записками ты тут нам крутишь? И не вздумай отпираться, я тебя насквозь вижу!

Артемка захлюпал носом.

— Я…я хотел…чтобы ты…подружился с Мариной Аркадьевной… — пробормотал мальчик, — я… это… думал, что вы пообщаетесь и понравитесь друг другу…

— Артем! Это вообще за гранью добра и зла! — отец бушевал, а Марине стало жалко мальчика, таким несчастным он выглядел, — у меня в голове не укладывается, что ты мог до такого додуматься! Ты наказан! Месяц без компьютера! И кстати, почему ты не посещал продленку? Где ты шлялся?!

— У бабушки Наташи, — чуть слышно пробормотал паренек.

— Где-где? — не понял Сергей.

— У бабушки Наташи, — почти шепотом сказал Артемка и слезинка вытекла у него из глаза и поползла по щеке.

Марина ахнула. Так вот, значит, с кем ее любимая тетушка весело проводила время. События сложились как частички пазла. Тетя Наташа, так скучавшая одна дома, с нетерпением ждавшая племянницу с работы, в последнее время повеселела. Мало того, Марина, возвращаясь с работы, частенько заставала тетку на улице, та говорила, что выходила в магазин или еще куда-нибудь.

Сергей недоуменно посмотрел на Марину, и она покраснела. Не хватало еще, чтобы он подумал, что это она зазвала Артемку к себе домой. Но Сергей, похоже, подумал о другом.

— Артем, я тебя не узнаю. Как ты мог без приглашения пойти к малознакомому человеку домой?

— А бабушка Наташа меня приглашала! — стал защищаться мальчик, — помнишь, тогда, в Новый год?

— Ну все равно, это не повод обманывать отца и болтаться в одиночку по городу.

— Я не в одиночку! Когда я шел туда, было еще светло, а обратно бабушка Наташа всегда меня провожала.

Марина сидела и хотела провалиться под землю. Так неловко она себя еще ни разу не ощущала.

— Сейчас я просто не в состоянии все это обсуждать, — устало сказал Сергей и провел рукой по глазам, — но завтра…

— Папа, смотри! — Сергей не успел договорить, его перебил ошарашенный и приглушенный голос сына. Он повернулся на голос и увидел что сын показывает куда-то пальцем. — папа, смотри, Муся!

Сергей огляделся и тоже потерял дар речи — кошка сидела на коленях у Марины, а она тихонько поглаживала животное по спинке. Кошка вроде бы спала, но поблескивание желтых глаз из-под прикрытых век свидетельствовало о том, что она все видит и слышит.

Отец и сын ошарашено смотрели, как совершенно посторонняя женщина гладила их дикую, чуть ли не сумасшедшую кошку, которая после гибели хозяйки никого, даже Артемку, к себе не подпускала, а на приходящих в дом шипела. Сейчас она сидела на руках как ни в чем не бывало, и получала удовольствие от незамысловатой ласки. Было видно, что это ей нравится.

Часть II Жить и любить. Глава 12

Глава 12

Марина подняла взгляд и увидела две пары вытаращенных глаз. Она не понимала, что тут такого, но все же столкнула кошку с колен. Видимо, в этой семье не принято гладить животных.

— Ну что ж, наверно я пойду, уже поздно, — сказала она.

— Я вас провожу, — тут же предложил Сергей. Артемка тоже подошел, посмотрел снизу вверх, Марина рассеянно провела по его по вихрастой голове и вышла в прихожую.

Они вышли на улицу, было почти тепло, даже ветер не дул, казалось, зима спит. Марина сунула руки в карманы пальто, Сергей догнал ее и протянул сумочку, оказывается, она так быстро собиралась, что забыла свою сумку.

Сев в машину оба долго молчали, потом Сергей заговорил.

— Марина, вы простите меня… Ну… как-то все некрасиво получилось. Испортил вам праздник. И на Темку не сердитесь, не хватает ему женской ласки, а вы так добры к нему, вот он и привязался.

— Да ничего, — Марина слегка улыбнулась, — я понимаю. И вы простите мою тетушку, тоже, возраст, вот и ведет себя как ребенок. Хотя детей она любит, и я уверена, что за Темкой она приглядывала хорошо.

Неожиданно Сергей рассмеялся.

— Нет, ну до такого же додуматься надо! Устраивать отцу свидание с учительницей! Маленький сводник! — он посерьезнел, — хотя я был рад увидеть вас. И вообще, это просто чудо какое-то, что вы вошли в нашу жизнь.

Марина затаила дыхание. В его голосе было столько тепла, сколько она не слышала ни разу. Она почему-то стеснялась посмотреть на него, а когда подняла глаза, то увидела, что он совсем близко от нее.

— Марина, — проговорил он тихо, — возможно я сейчас сделаю самую большую глупость в своей жизни, но я сделаю ее, потому что вы рядом и все так совпало.

Он подался вперед и коснулся губами ее губ. Марина качнулась ему навстречу и они соединились в поцелуе, нежном, теплом, и в то же время страстном. Он обнял ее и запустил руки в мягкие волосы, поглаживал и тихонько массировал. Марине казалось, что у нее отнялось все тело, она не могла пошевелиться и только впитывала свои ощущения. Этот мужчина настолько завладел ею, что ей не хотелось возвращаться в реальность.

Наконец он оторвался от нее, заглянул ей в глаза и улыбнулся.

— Ну вот, теперь я в ваших глазах буду аморальным типом, растлевающим молоденьких учительниц.

— Да я-то тоже не лучше, — хихикнула Марина, — целуюсь с отцом своего ученика.

— Ну тогда нам нужно тщательно скрывать свою порочную связь.

— А у нас есть связь? — Марина затаила дыхание, ожидая ответа.

— Ну, очевидно есть, — Сергей был серьезен.

Они еще посидели в машине, он держал ее за руки, они разговаривали и смеялись, потом он отвез ее домой, довел до подъезда, снова обнял, и они долго и самозабвенно целовались прямо на крылечке, как подростки.

Когда он уехал, Марина прислонилась к стене и так стояла минут пять, дышала свежим холодным воздухом, ловила падающие снежинки. А в голове крутились две мысли «Марина, что ты творишь?!» и «Боже, как я счастлива!».

Она тихонько отперла квартиру и на цыпочках вошла в прихожую. Не включая светильник, разделась, положила сумку на стул и прошла на кухню. Она думала, что тетка уже спит, и когда увидела ее, стоящую у подоконника, испугалась от неожиданности, даже спина похолодела.

— Тетя! — Марина вскрикнула дрожащим голосом, — ты чего тут стоишь так тихо?! Я чуть не умерла со страху!

Тетка присела на стул, закуталась в шаль и уставилась на нее.

— Ну что, как сходила? — спросила она совершенно обычным голосом, стараясь не выдать свое любопытство, которым мучилась не один час. — Хорошо отдохнула?

— Да уж, очень хорошо! — Марина вспомнила подробности прошедшего вечера и решительно настроилась сделать любимой тетушке выговор.

— И что же это вы творите, Наталья Николавна? Что это за заговоры за моей спиной? Ведь ты же педагог со стажем! Бывший директор школы! Ребенка втравила! Вообще, как у вас хватило совести скрывать все от нас?

Тетя Наташа спокойно сидела на стульчике, и в ее глазах не было ни капли раскаяния. Мало того, она еще и весело улыбалась, как будто Марина не выговаривала ей, а рассказывала забавную историю.

Марина посмотрела на тетушку и вздохнула. Стрессов на сегодня достаточно. Она налила себе чаю, достала из-под белого полотенчика кусок пирога, все еще теплого, села за стол и начала есть.

— Ну так что? — тетка ждала рассказа о посещении кафе.

— Что что? Это было ужасно! Я выглядела полной дурой в глазах Сергея. И вообще, ты аферистка.

— Ну может я и аферистка, а ты с ним целовалась! — тетка смотрела весело и ехидно.

— С кем? — Марина покраснела и поперхнулась.

— Тебе виднее, с кем, вон, помады-то как не бывало! С этими словами тетя Наташа подхватила с пола скучающего Броньку и вышла из кухни, оставив Марину наедине с ее мыслями.

Сергей позвонил на следующий день. Когда Марина услышала его бархатный голос в трубке, у нее подогнулись колени, и она присела на стул. Мужчина просил о встрече и хотел приехать к ней домой. Марина была не против, и они договорились встретиться через пару часов. Девушка сообщила тетке о намечающемся госте, а сама рванула в ванну, ей хотелось в это утро быть особо привлекательной.

Сергей был пунктуален, видимо сказалась профессиональная привычка. Через два часа он пришел вместе с Артемом. Мальчик вошел, быстро разделся, привычно повесил куртку на плечики и пробежал в комнату с криками «Бронька! Бронька!». Марина нерешительно топталась у дверей, не зная как себя вести, но Сергей, совершенно не стесняясь тети Наташи, наклонился и чмокнул ее в щеку. Марина раскраснелась и посмотрела на него, а он улыбнулся ей глазами.

Взрослые прошли в кухню, где хозяйки всегда принимали гостей, тетя привычно засуетилась, разлила чай, и, как бы между прочим извинилась перед Сергеем.

— Вы уж простите меня, Сереженька, дуру старую. Но я и подумать не могла, что Темка вас не предупредил, иначе бы я сама… Хотя должна была догадаться, видно выживаю из ума, — она сокрушенно качала головой и так натурально изображала старушку, выжившую из ума, что Марина захихикала, а Сергей махнул рукой, мол, не беспокойтесь, все нормально.

— А я ведь к вам именно по этому вопросу и пришел, Наталья Николаевна. Я хотел бы попросить вас об услуге, не могли бы вы и дальше за Артемом присматривать? Естественно не бесплатно. Просто у нас ситуация такая, что я всегда на работе, няня наша тоже часто бывает занята. Иногда приходит теща, но и она не всегда может. А Темка вчера мне весь вечер про вас рассказывал, вот я и подумал…

— Да о чем разговор! — обрадовано воскликнула тетушка, — конечно, буду рада! И денег никаких не надо!

За дверью послышались радостные вопли мальчика, очевидно он ждал решения вопроса. И тут же дверь распахнулась, он влетел, держа морскую свинку в обеих руках. Мальчик подскочил к отцу, прижался к нему боком и улыбался во весь рот.

— Ну вот, Артем, переходим на легальное положение, — Наташа тоже улыбалась.

— Пап, смотри, это Бронислав, — Темка протянул отцу свина, который меланхолично висел в руках, не совершая никаких попыток к бегству.

Сергей взял в руки животное, погладил его большим пальцем, посадил на колено.

— Солидный товарищ, — сказал он с улыбкой, отломил кусочек хлеба и подставил под нос свинки. Бронька понюхал и отвернулся. Такую простую еду он ел только в самых крайних случаях, которых уже давно не случалось.

— Нет, вы посмотрите на него, — засмеялся Сергей, — какой гурман! — Он отпустил свинку на пол и посмотрел на Марину, а она любовалась им и думала о том, как его красит улыбка.

В это время в дверь позвонили, и Марина вышла в прихожую. Она открыла, за дверью стоял Артем. В руках у него был небольшая бутоньерка из роз и коробка конфет.

— Привет! — он весело подтянул ее к себе и чмокнул, — а я вот решил тебя с днем Валентина поздравить. А то вчера дежурил, не смог. Он протянул ей букет и конфеты и вдруг увидел знакомое пальто в шкафу на вешалке.

В это время на голос вышел Сергей, они с Артемом посмотрели друг на друга и поняли все без слов. Артем протянул коллеге и другу руку, но сжал ее сильнее, чем обычно и продержал дольше.

В прихожую выскочил Артемка.

— О! Привет, дядя Артем! Ты тоже к Марине в гости?

Артем подхватил мальчика.

— Привет, проказник! А ты, я смотрю, тут как дома?

— Ага, теперь я тут буду почти что жить. Бабушка Наташа будет за мной присматривать.

В это время вышла Наташа, сразу почувствовала напряжение в воздухе и, обращаясь к Артему, радостно защебетала.

— Здравствуйте, Артем, как замечательно, что вы пришли! Проходите, будем пить чай!

Артем потоптался, было видно, что он разрывается между желанием остаться и желанием уйти. Первое победило благодаря Марине, которой надоело молчание, она подхватила его под руку и потащила в кухню. Сергей вздохнул и пошел следом.

Они посидели больше часа. Артем разговаривал неохотно, отвечал односложно и все время посматривал то на Сергея то на Марину, пытаясь понять, что между ними происходит. Похоже, что выводы он делал правильные, потому что становился все мрачнее.

Наконец чай был допит, конфеты и вчерашний пирог доедены, и гости засобирались домой. Сначала поднялся Артем — старший, которого так и не удалось разговорить. Он вежливо попрощался с хозяйками дома и быстро ушел, следом за ним собрался и Сергей. Он кликнул Артемку, уточнил, что завтра мальчик после уроков отправится прямиком сюда, и они ушли.

Когда за ними закрылась дверь, Марина шумно выдохнула.

Сергей с сыном спустились на лифте вниз, и вышли из подъезда. Погода для февраля месяца была на редкость теплой, падал снежок, который тут же улетал под порывами все-таки зимнего ветра. Сергей усадил Темку в машину и только теперь увидел, что за углом стоит автомобиль Артема. И сам хозяин стоит рядом и курит. Не подойти было нельзя, он велел сыну ждать его в машине, а сам пошел к другу, ожидая неприятного разговора.

Артем бросил очередной окурок, повернулся к идущему Сергею и смотрел на него в упор.

— Поговорим? — Сергей начал сразу, понимая, что молчать и недоговаривать нельзя.

— Поговорим, — мрачно кивнул Артем.

— Она мне нравится, — Сергей был спокоен, отступать он не собирался.

— И мне она нравится, — Артем, напротив, говорил нервно, было видно, что чувства бурлят в нем.

— И Темка ее любит, — это было козырной картой, оба это понимали.

— Что ты ей можешь предложить? Немолодого мужа и взрослого сына, да еще в нагрузку память о первой жене и визиты тещи? Она не станет для тебя второй Ирой!

— Я не собираюсь нагружать ее всем тем, что ты перечислил. И уж тем более не хочу, чтобы она стала второй Ирой.

Сергей пытался говорить спокойно, но тем самым еще больше злил друга.

— Не рано ли ты снял траур и начал ухаживать за очередной женщиной? — Артем ударил по больному месту.

Сергей выпрямился и посмотрел на друга, который сейчас ненавидел его.

— Я думаю, говорить нам больше не о чем, — сказал он, — я не отступлю.

— А я тоже не собираюсь просто так отойти в сторону, даже не надейся! — Артем почти крикнул это в лицо Сергея, резко повернулся, сел в машину и рванул с места, закидав Сергея снегом из-под колес.

С того непонятного, но такого волнующего вечера жизнь Марины изменилась. Она просыпалась с именем Сергея в голове. Мало того, ее начали мучить сны эротического содержания. Именно мучить, потому что в этих снах она видела его и себя, вытворяющих такое, о чем утром она не могла вспоминать без стыда. Марина никогда не думала, что ее мозг мог бы такое вообразить.

Сложность ситуации была в том, что оба мужчины будто бы соревновались между собой, а призом была ее благосклонность. Сергей звонил каждый день, Марина радовалась его звонкам, иногда они гуляли по вечерам, иногда он заходил к ней и они смотрели кино и ели вкусности, приготовленные заботливой тетушкой. Это все было прекрасно, но когда Сергей приходил, тетка ненавязчиво маячила рядом, не давая им расслабиться. Марине было неудобно, она чувствовала себя этакой девицей, которая и шагу ступить не может без пожилой, умудренной годами дуэньи. Единственным условием Марины было то, чтобы об их отношениях не знал Артемка. Она боялась, что мальчик подумает, будто она претендует на роль, которую занимала его мать. Поэтому выбирать место и время встреч было сложно. Кроме того, с того дня, как Сергей и Артем встретились у нее дома, последний старался изо всех сил, чтобы завладеть марининым вниманием. Он слал ей эсэмэски, звонил, приглашал погулять. Марина не была против, доктор Артем ей нравился, но внутри себя она все же уже выбрала мужчину, поэтому не хотела мучить второго, а решиться и сказать ему все — тоже не могла.

За всеми этими любовными переживаниями как-то неожиданно быстро прошла зима, с крыш закапало, солнце все чаще светило в классное окно и дети уже совсем не хотели учиться, а хотели гулять. Когда позволяла погода, Марина выводила класс в ближайший парк, и там проводила урок. Дети, как молодые телята, носились по очистившейся уже от снега земле, а когда уставали, она читала им вслух стихи, которых знала множество. Артем теперь всегда держался рядом, старался прикоснуться хоть на мгновение, но по каким-то своим детским соображениям, в школе и при других детях обращался к Марине очень официально, а когда была возможность побыть наедине, он выплескивал всю свою нерастраченную любовь на нее, обнимал, дарил незамысловатые самодельные подарки и картинки. Учиться он стал замечательно, сказывалось пребывание его у пожилой учительницы, которая еще была полна сил и желания дарить знания детям.

Апрель прошел незаметно, вот уже и май был на носу, то есть горячая пора и для учеников и для учителей. Марина разрывалась между работой и домом, впервые ей показалось, что она слишком много нагрузила на себя.

После майских праздников Сергей уехал на несколько дней, ему предстояло серьезное выступление на какой-то важной конференции. Готовился он к этому тщательно, из-за этого видеться с Мариной они стали реже, но это восполнялось телефонными разговорами. Сейчас, в разлуке, Марина как никогда, понимала, как ей дорог этот серьезный мужчина. Они так и не решились обсудить, что между ними происходит, сам Сергей не начинал разговор, а Марина стеснялась навязываться ему. Кроме того, ее все устраивало, только она стала тяготиться тайными встречами.

Плюсом отсутствия Сергея стало то, что он, уезжая, доверил Темку Марине. Сначала он хотел пригласить тещу, которая жила в пригороде, но и Артем и Марина, да и Наталья Николаевна уверили его, что это совсем лишняя мера и они справятся сами. Теперь они жили как настоящая семья, утром Марина и Артем уходили в школу, а вечером звонили Сергею и долго с ним по очереди разговаривали.

В одно утро Марине показалось, будто Темка какой-то вялый. Он плохо позавтракал, хотя до этого не отказывался от еды, приготовленной бабушкой Наташей, но температуры у него не было, он ни на что не жаловался и они пошли в школу. В этот день было всего три урока, и все это время Марина наблюдала за мальчиком. Он по-прежнему вел себя странно, а после уроков пожаловался на больное горло. Марина обеспокоилась, когда он успел простудиться? Она одела его потеплее, хотя на улице вовсю уже была весна, замотала ему горло своим платком и наказала топать домой как можно быстрее. Спустя полчаса тетя Наташа позвонила ей, что малыш пришел, но что-то он ей не нравится, а спустя еще час она опять позвонила и дрожащим голосом сообщила, что Артему плохо, у него высокая температура. Тут уж Марина перепугалась не на шутку. Что делать — она не знала, бросить свою продленку не могла, но и сидеть просто так тоже не было сил. Она минут пять сидела как в ступоре, потом схватила телефон и стала лихорадочно набирать номер Артема. Он ответил не сразу, Марина боялась, что он занят, и когда он взял трубку, она чуть не заплакала от радости. Объяснив вкратце ситуацию она спросила, что ей делать. Артем был более собран чем Марина, которую всю трясло, он пообещал сейчас же выехать к ним домой. Поговорив с ним, Марина сбросила звонок и тут же набрала новый, теперь уже Сергею. Она молилась, чтобы он ответил и он ответил ей. Голос у нее дрожал и Сергей сразу понял, что произошло что-то нехорошее.

— Мариш, ты только успокойся, — сказал Сергей, после того, как она, всхлипывая, рассказала ему все, — сейчас подъедет наш добрый доктор, он силен в педиатрии, посмотрит, тогда и будем думать. А пока успокойся.

— Сереж, я боюсь, что с Темиком что-то серьезное, я этого не переживу.

— Я тоже боюсь, но давай не будем паниковать, — Сергей был так рассудителен, что Марина невольно успокоилась. Поговорив с ним еще несколько минут она отключилась, боясь пропустить звонок Артема или Наташи.

День казалось тянулся нескончаемо, когда забрали последнего ребенка, Марина схватила свои вещи и рванула домой. Зайдя в квартиру она сразу почувствовала запах лекарств. Было тихо и она на цыпочках прошла в комнату. На ее кровати спал несчастный измученный ребенок, а рядом в кресле сидел Артем и читал книгу. Он услышал тихие шаги и поднял голову. Марина кивком указала на мальчика, как бы спрашивая о его состоянии, Артем встал с кресла и махнул ей рукой. Они вышли из спальни и прошли на кухню.

— Ну что? — ей не терпелось узнать новости.

— Не беспокойся, все будет хорошо, — Артем говорил тихо, было видно, что он утомлен, — температуру сбиваем, но ненадолго, она еще будет повышаться, скорее всего. Наталья Николаевна ушла в аптеку, скоро придет. Врача вызывали что нужно она написала, так что все будет хорошо.

Марина присела на табуретку. День выдался нервным, и сейчас она чувствовала себя разбитой. Артем взял у нее из рук сумочку, оказывается она так и ходила с ней в руках, потом он усадил ее за стол и налил в тарелку замечательно пахнущего супа.

— Ешь, — он пододвинул ей ложку. Марина послушно начала есть, и сразу почувствовала, как она голодна. Потом опомнилась — а ты?

— Я уже обедал, — Артем с улыбкой смотрел на нее.

— Марин, мы давно не виделись, — голос его был задумчивым.

— Ну, ты ведь знаешь, конец года и все такое, — Марина судорожно придумывала оправдания, но потом глянула на молодого человека и поняла, что он все знает.

— Ты любишь его? — он смотрел и ждал ответа, а она не готова была вот так, на кухне, буднично и просто признаться в любви.

— Ты его любишь? — повторил он вопрос.

Марина подумала, что так все и происходит. Она удивилась, почему она раньше не призналась себе и всем, что она любит Сергея, любит Артемку, и, хочет чтобы они стали ее семьей.

— Да, — ответила она одним выдохом, и сразу стало легче дышать.

Артем ссутулился, ответ, хоть и предсказуемый, был для него ударом.

— Ну что ж, — выдавил он из себя, — Серега мне как брат…

— Тема… — Марина в первый раз назвала его так ласково, и прикоснулась к плечу, — прости меня… но я…

— Не говори ничего, все уже сказано.

Он встал и она встала. Вдруг он обнял ее крепко, прижал к себе и тут же отпустил.

— Я привыкну любить тебя по-братски, — криво улыбнулся он.

В это время зазвонил дверной звонок и Марина поспешила открыть, досадуя, что громкий звук разбудит ребенка, и недоумевая, почему тетя не открыла дверь своими ключами.

Но на пороге квартиры стояла не ее тетка, а незнакомая женщина, немолодая, в красивом кашемировом пальто и с ней мужчина в легкой куртке.

— Где мой внук?! — без приветствия воскликнула женщина, — я сейчас же забираю его домой!

— Простите, — пыталась успокоить ее Марина, — но вы кто?

Кто я?! — женщина нервно засмеялась, — я бабушка Артема. А вот кто вы, мне бы очень хотелось знать, и почему мой зять не удосужился позвонить мне, когда уезжал, а оставил сына на няню.

— Я не няня Артема, я его учительница, — пыталась прояснить ситуацию Марина.

— Еще лучше! — женщина негодовала.

Все это время мужчина стоял рядом и пытался какими-то движениями успокоить супругу, но она отмахивалась от него и продолжала кричать.

Марина чувствовала себя растерянной и не могла собраться, чтобы успокоить женщину и объяснить ей ситуацию. В это время из кухни вышел Артем.

— Здравствуйте, Марта Андреевна! — голос его был спокоен, сам он вежливо кивнул женщине и пожал руку мужчине.

— О-о-о, Артем Варданович, и вы здесь, — она немного успокоилась от того что увидела знакомое лицо. — Хотя бы вы можете мне объяснить, что здесь происходит и почему мой больной внук находится в доме посторонних людей?

— Марта… — укоризненно проговорил ее муж, ему было крайне неудобно от того, как ведет себя его жена.

— Перестань, Витя, — резко произнесла женщина, — я давно Сереже говорила, что он запустил воспитание мальчика, а теперь вот еще и это.

— Марта Андреевна. Давайте пройдем в комнату, я вам сейчас все объясню. — Артем подхватил ее под руку и провел в комнату. Там они присели и Артем вкратце рассказал ситуацию, умолчав о том, что Сергей встречается с Мариной. Но умудренную годами женщину было трудно провести, она впилась глазами в Марину, которая устало прислонилась к косяку. В это время пришла тетя Наташа, которая была удивлена поздним визитом непрошенных гостей.

— Так, я все поняла, — уже спокойно, но все таким же безапелляционным тоном сказала Марта, — но тем не менее мальчика мы забираем. Марина, разбудите ребенка и соберите, пожалуйста, его вещи.

Марина пыталась сказать, что не стоит везти в ночь больного ребенка, но его бабушка была неумолима. Ничего не оставалось как пойти в спальню и уложить темкины вещи. Когда она укладывала его свитерки и футболки. Неожиданно на нее накатили слезы. Она сидела тупо уставившись в цветную футболочку Артема, а слезы капали и расплывались по ткани темными кружками.

— А знаете, Марина, я в чем-то даже вас понимаю, — проговорила вошедшая в это время Марта Андреевна, — Сергей мужчина видный, грех было на него не обратить внимание. Но где же ваша профессиональная этика? Как вы могли завязать интрижку с отцом своего ученика? Это низко! — она говорила это так убедительно, что ответить было нечего.

— Я надеюсь вы одумаетесь, потому что никаких серьезных отношений между вами быть не может, Сергей потерял горячо любимую жену, а вы для него так, отдушина, ну, вы же меня понимаете, — кивнула она Марине, он мужчина, вы женщина… И вообще, я бы вам посоветовала сменить место работы, чтобы и Артемчик не слишком привязался к вам. Это мой вам дружеский совет.

Она забрала у Марины из рук футболку, свернула ее и засунула в пакет, взяла пакет и вышла из комнаты, а Марина осталась сидеть. Она чувствовала себя раздавленной.

Из прихожей раздался голос Темки, он звал ее. Марина вытерла слезы и вышла проводить его. Мальчику было немного лучше, он обнял ее за шею и долго держал, пока бабушка не позвала его. Они ушли, вместе с ними вышел и Артем — старший. Когда за ними закрылась дверь, Марина упала на стул и разрыдалась. Тетя Наташа подошла к ней, подняла ее и провела в гостиную, усадила на диван, прижала ее голову к себе и стала поглаживать, успокаивая. Так они и сидели, две несчастные, одинокие женщины, только одна думала, что ее жизнь закончена, а вторая надеялась, что все будет хорошо.

Часть II Жить и любить. Глава 13

Глава 13

Сергей шел по зданию аэропорта раздраженный, уставший и голодный. Мало того, что конференцию продлили на два дня, так еще и возникла проблема с вылетом, просидев в аэропорту больше пяти часов, он подумал, что Космос взбунтовался против него. Когда пять дней назад позвонила плачущая Марина и сказала, что Темка заболел, он хотел тут же все бросить и возвращаться домой. Но спустя пару часов перезвонил Артем и сказал, что держит все под контролем, ничего из ряда вон выходящего нет. В это время позвонила теща, с которой он не виделся уже больше месяца, и спросила, почему квартира закрыта и где все.

Пришлось ей все рассказать и выслушать, как она кричит в трубку. Марта Андреевна была хорошей женщиной, но желание все и всех держать под своим личным контролем портило ее отношения со многими людьми. Иришка долго еще рассказывала истории из своего детства, как мама руководила ей на каждом шагу и добивалась того, чтобы дочь выполнила ее волю. Когда Ирина и Сергей познакомились, Марта Андреевна подвергла его полуторачасовому допросу, по другому не скажешь, на предмет соответствия его жизненных позиций и ее понятий. В конце концов она пришла к выводу, что молодой доктор вполне подходит для ее дочери и дала высочайшее соизволение на брак. Правду сказать, никто особо и не просил этого соизволения, но, чтобы сделать будущей теще приятное, Сергей делал предложение руки и сердца по всем правилам, с цветами, шампанским и колечком с бриллиантиком.

Вот и тогда, получив выговор, он отключился и подумал, что зря назвал теще адрес Марины, потому что Марта не успокоится и поедет проведать внука. А потом что-то произошло, Марина перестала отвечать на звонки, телефон был отключен. Сергей пытался дозвониться домой. Но и там никто трубку не брал. Он обеспокоился окончательно, позвонил Артему, тот, как ни странно, ответил, и пообещал встретить его в аэропорту.

Сейчас Сергей шел и смотрел по сторонам, разыскивая знакомый силуэт, и увидел его, стоящего у выхода из терминала. Он подошел к другу, протянул ему руку, а сам пытался уловить, о чем же думает Артем, ведь в последний раз они поговорили не самым дружественным образом, а потом держали холодный нейтралитет. Но Артем был скорее расстроен, чем рассержен, он подхватил вторую сумку Сергея и они пошли к выходу.

— Как Темка? — естественно первый вопрос был о сыне.

— Да все нормально, — Артем успокоительно кивнул головой, — уже скачет. Анализы сдали, все в норме, просто устал парень учиться, вот и решил поболеть.

— Кстати, про учебу, ты не звонил Марине? — Сергей отбросил всякие сантименты, он знал, что Артем пытался ухаживать за Мариной, — я не мог последние несколько дней дозвониться до нее.

— Так ты не знаешь ничего?! — Артем вытаращил глаза.

— Чего я не знаю? — только тайн ему еще не хватало, Сергей устало потер глаза и переспросил — что случилось?

— О-о-о, ну тогда тебя ждет сюрприз. Марта наша распрекрасная прибежала к Марине, орала, угрожала, забрала Темку и увезла его к себе!

— Орала? Угрожала? — Сергей одновременно почувствовал накатывающую злость и вину перед Мариной, которой досталось из-за него, — ну, она перешла уже всякие границы!

Сергей плюхнулся на пассажирское сидение и удрученно задумался.

— Маринка не отвечает, — угрюмо сообщил он, — трубку отключила. Теперь я понимаю, почему.

— Еще бы ей не отключить! Марта ей там такого наговорила!

— Чего наговорила? — Сергей похолодел. Он знал способность своей тещи наговорить гадостей.

— Ну это ты у нее спроси, — Артем не собирался сплетничать, хотя он прекрасно слышал все, о чем говорили Марина и Марта Андреевна. В какой-то миг он всей душой желал воспользоваться этой ситуацией, но потом подавил в себе это желание. Слишком гнусно было бы воспользоваться слабостью несчастной оскорбленной в самых лучших чувствах девушкой.

— Да скажешь ты уже или нет?! — Сергей был просто в ярости, ему хотелось выскочить из машины и бежать сразу в двух направлениях — к Марине, чтобы ее поцеловать, и к теще, чтобы ее придушить. Но автомобиль, как назло еле-еле тащился по загруженной улице, и ему оставалось только сидеть и теребить ремешок сумки.

— Да расскажу, расскажу, — Артем достал сигареты, закурил, предложил Сергею, тот отрицательно махнул головой, и поведал все, что невольно услышал в тот злополучный день. По мере рассказа Сергей менялся в цвете, то бледнел, то краснел. Наконец они выехали из пробки и Сергей решительно сказал:

— Поезжай сейчас направо, на объездную.

— К твоим поедем? — Спросил Артем, хотя по направлению сразу понял, что поедут они в пригород.

— Ага, — Сергей мрачно кивнул.

— Ты там это… спокойней… выбирай выражения, — Артем крайне редко видел друга в таком состоянии. Казалось, что Сергея распирает ярость.

— Да, конечно, — Сергей кивнул и снова замолчал.

Когда они подъехали к особняку, Артем аккуратно припарковался и хотел выйти, но Сергей попросил остаться его в машине. Артем пожал плечами, но спорить не стал.

Сергей почти бегом зашел в дом, было тихо, где-то в одной из комнат говорил телевизор. Сергей позвал сына и тут же услышал топот его ног. Из детской, специально оборудованной после рождения мальчика, выскочил Артемка, слегка бледный, похудевший, но вроде бы полный сил и энергии. В руках он держал какого-то робота.

— Папочка! — мальчик запрыгнул на отца и тот обнял его и прижал к себе. В это время из кухни выплыла Марта Андреевна, в цветастом фартуке и с полотенцем в руках.

— Темочка, что ты кричишь? — спросила она, но увидела Сергея и заулыбалась широко. Марта любила своего зятя, насколько можно любить мужа своей дочери.

— Сереженька, ты вернулся?! А почему не позвонил? Мы с отцом бы встретили тебя.

— Спасибо, я сам добрался, — сказал Сергей.

— Тема, — обратился он к мальчику, — иди, сынок, собирайся, поедем. Артем вприпрыжку убежал, а Сергей пристально уставился на женщину.

— Как, уже? — Марта засуетилась, — а почему не зайдешь? Обед на столе. — она осеклась, увидев, что зять ведет себя как-то странно.

— Марта Андреевна, почему Вы позволяете себе вмешиваться в мою личную жизнь? — от голоса Сергея веяло холодом и Марта, женщина неглупая, сразу поняла, что разговор будет серьезный.

— Ты о чем? — она пыталась сделать вид, что не понимает его.

— Вы прекрасно знаете, о чем я, — он делал упор на «Вы», обычно они разговаривали на «ты», всем так было и приятно и удобно.

— А-а, так ты о той учительнице? — Марта улыбнулась снисходительно, — ну Сережа, она ведь совсем тебе не подходит. Во-первых, она слишком молода, во-вторых…

— Может быть, Вы мне позволите самому решать, кто мне подходит, а кто нет? Вы унизили и запугали ее, зачем Вам это было нужно?!

— Сергей, не повышай на меня голос! — Марта перешла в наступление, — эта женщина использует тебя! Мало того, она использовала Темочку, чтобы подобраться к тебе! У нее одна цель — выйти за тебя замуж, и она пойдет по трупам, чтобы добиться своего!

— А я рад, что у нее такая цель! — Сергей был уверен в своих словах как никогда, — потому что я собираюсь жениться на ней!

Это сообщение потрясло Марту Андреевну, она даже покачнулась. Но схватилась за косяк и устояла.

— Но, Сережа, — уже с мольбой в голосе проговорила она, — как же… Ведь Ирочка совсем недавно… Ты не можешь… Ты предаешь ее память своим поступком! Что подумает о тебе твой сын?!

— Марта Андреевна, — неожиданно вся злость в Сергее пропала, он увидел перед собой несчастную женщину, потерявшую единственную дочь и живущую только памятью о ней, — вы знаете, как я люблю и уважаю вас с Виктором Николаевичем, вы навсегда останетесь для меня родными и близкими людьми, но я взрослый человек и способен сам принимать решения. Я любил Иришу, и всегда буду помнить ее, но неужели я не могу снова полюбить? Я сделаю предложение Марине, надеюсь она примет его. А Вам остается принять это как данность или просто самоустраниться.

В это время в прихожую вышел Темка, он подошел к бабушке и обнял ее. Марта обхватила его за голову и поцеловала. А потом заглянула в глаза.

— Как же ты похож на маму, — проговорила она сквозь слезы.

— Бабуля, не плачь, — сказал мальчик, — я скоро приеду.

Он махнул бабушке ладошкой, и они закрыли за собой дверь.

— Папа, а куда мы поедем? — спросил Темка в машине.

— Мы, сынок, поедем делать важное дело.

— А какое? — у мальчика глаза засверкали от возбуждения.

— Мы с тобой будем делать предложение одной красивой девушке.

— О-о! — Темка даже привстал, — и я могу сделать?

— Ну, сначала я, — засмеялся Сергей, — а потом и ты попробуешь.

Марина вела предпоследний урок. День был жарким и окна были открыты настежь. Учебный год близился к концу и дети уже совсем не хотели учиться. На этом уроке Марина решила совместить урок рисования и чтения. Она ходила по классу с книгой сказок Пушкина в руках и читала свою любимую «Сказку о мертвой царевне», а дети усердно рисовали. Она сейчас была вот такой же мертвой царевной. Чтобы не сойти с ума от всего происходящего она старалась закрыть чувства подальше и поменьше думать.

Когда в дверь постучали она стояла в конце класса и не сразу услышала.

— Марина Аркадьевна, там кто-то стучит, — прокричали сразу несколько голосов, и Марина торопливо подошла к двери. Дверь открылась и первое, что она увидела, был огромный букет цветов, яркий и пестрый, как сама весна. За букетом, так ошарашившим Марину, стоял Сергей, смущенно улыбающийся, а за его спиной подпрыгивал Артемка.

— Вы как… откуда? — Марина не знала что сказать, а Сергей встал на одно колено, протянул ей маленькую розовую коробочку и торжественно спросил:

— Дорогая Марина Аркадьевна, не согласитесь ли вы быть моей женой?

У Марины подкосились ноги и она присела на стул, а Сергей терпеливо смотрел на нее и улыбался. Она хотела улыбнуться ему тоже, но вдруг заплакала. Тогда он вскочил, обнял ее и стал шептать добрые слова и поглаживать по спине. Кто-то из детей принес стакан воды, Марина выпила и ей стало получше.

— Сережа, ну нельзя же так, — она икала, вытирала лицо и пыталась придать своему голосу строгость, — у меня урок!

— Мне снова на колено встать? — со всей серьезностью спросил Сергей, — или ты помнишь вопрос? Кстати. У меня есть еще дублер, он тоже слова знает, — он повернулся и подмигнул Темке. Тот засмеялся.

— Так ты выйдешь за меня? — он снова стал серьезен и посмотрел на Марину.

— Марина Аркадьевна, скажите «да», — пищали девчонки с задних парт.

Марина улыбнулась. Посмотрела в лицо любимого мужчины и кивнула. Класс разразился криками радости. В это время открылась дверь и в класс вошла директор.

— Что у вас тут происходит? — она недоуменно хмурила брови.

— Свадьба! — закричали дети.

Некоторое время спустя.

Наташа суетилась на кухне, Сережа и Марина вот-вот должны были подъехать. Она открыла форточку и взмахнула полотенцем, выгоняя горячий воздух наружу. Все было готово, дом сиял чистотой, угощения на столе, оставался пирог в духовке, но и он был уже на подходе.

Услышав звук поворачивающихся ключей в замке, Наташа поспешила в прихожую. В двери заходил Артемка, вернувшийся из школы.

— Тёмочка, почему ты не позвонил в домофон? Я бы тебе открыла.

— Да не, ба, — Тёмка копошился и кряхтел у двери, снимая ботинки, — я сам могу.

Он как-то странно боком пошел к себе в комнату, волоча одной рукой школьный ранец, а другой держась за живот. Наташа обеспокоилась и пошла следом.

— Тёма, ты чего? Живот что ли болит?

Тёмка доковылял до комнаты. Бросил сумку у двери и сел на пол. Он расстегнул куртку и из-под полы выпал маленький палевый комочек. Когда существо встало на лапки, бабушка увидела, что это щенок. Она всплеснула руками и присела на диван.

— Артем! Ну как же так можно! Ты ведь у родителей не спросил, можно ли собаку? И что теперь делать?

— Бабулечка, — Тёмка подполз на коленках к бабушке, посмотрел на нее снизу вверх молящими глазами, — я буду убирать за ним, кормить его! Знаешь, Данил сказал, что это супер-мини той-терьер, он таким и останется, больше не вырастет! У ихней Дианки таких целых пять штук, он мне предложил выбрать любого! Смотри, какой он хорошенький.

Бабушка в сомнении покачала головой. Голова «той-терьера», слишком большая для тела, перевешивала, и он выглядел понурым и очень забавным. Вдобавок он сел на круглую попку и заскулил.

— Ой, бабуль, он, наверно, кушать хочет! Я сейчас принесу!

Тёмка убежал, а Наташа еще раз взглянула на собачонка. Похоже, что забот ей прибавится.

Артем принес блюдце и бутылку молока, налил и подсунул под мордочку щенка. Щенок смотрел на молоко и ничего не предпринимал. Тогда Наташа тихонько наклонила его мордочку и ткнула в молоко. Щенок уморно облизнулся и начал жадно лакать. Тёмка засмеялся.

— Знаешь, ба, ему надо дать имя. Я назову его…. Назову его… Я назову его Малыш! Он ведь такой маленький! Хорошее имя?

Наташа кивнула. Судя по виду щенка и его аппетиту, он должен вырасти со средних размеров пони.

В прихожей позвонили. Тёмка вскочил, и с криками «Ура! Ура!», понесся открывать. Бабушка пошла следом. Мальчик открыл дверь и бросился навстречу родителям. Наташа стояла и смотрела, как Марина, присев на корточки, обнимает сына, гладит его по волосам, а Артем стискивает ее шею и пищит. Потом он отпустил Марину и поглядел на отца. Сергей стоял в дверях с маленьким атласным свертком в руках, и улыбался. Тёмка подошел и прижался к отцу.

— А мы тебе принесли подарок, — тихо сказал Сергей. Он передал сверток Марине, снял куртку и взял сына на руки.

— Теперь у тебя есть брат, — сказал Сергей торжественно, — и что бы ни случилось, вы с ним два самых близких человека. Люби и береги его.

Тёмка, проникнувшись важностью момента, кивнул.

Малыш в свертке закряхтел, и все засуетились, заторопились в комнату.

В это время из детской, шатаясь на коротких лапах, сытый и довольный вышел щенок. Он увидел толпу людей и от неожиданности присел и сделал лужу. Сергей приподнял брови, Марина засмеялась, бабушка развела руками, а Артем схватил щенка поперек пузика и поднес к младенцу.

— Егорка, это наша с тобой собака, понимаешь? Ты должен любить и беречь ее!

Мужчина и женщина смотрели в большой экран на двух детей, весело играющих с большим псом. Старший мальчик пытался усадить брата на спину собаки, а полуторагодовалый малыш заливался смехом и цеплялся ручками за густую шерсть. Пес терпеливо ждал, пока он крепко обхватит его за толстую шею и медленно шел по дорожке. Все были безусловно счастливы.

— Я знала, что она справится, — сказала Светлана

— Они, — поправил Илья Андреевич, — они сделали это вместе.

Больше книг на сайте - Knigoed.net