Внимание!

Текст книги переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Любое коммерческое или иное использование кроме ознакомительного чтения запрещено.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу запрещено.

Создатели перевода не несут ответственности за распространение его в сети.

♔Автор: Дженифер Ван Вик

♔Книга: Чувствую себя как дома

♔Главы: 37+2 эпилога

♔Переводчик: Катя П.

✎Редакторы: Татьянка П.

✎Обложка: Wolf A.

✎Вычитка: Evgeniya A.

♛Специально для группы: Золочевская Ирина || Б. Б. Рейд

Аннотация:

Энди Симсон никогда не думал, что ему придётся воспитывать своих подростков-близнецов одному. Он также не ожидал прийти домой и обнаружить свою жену с другим мужчиной. В их постели. Или что это для нее уже не впервые.

Горечь грозит поглотить его сердце, погрузив каждую частичку жизни во тьму.

Но яркий свет, которого он даже не искал, войдёт в их жизнь и не даст ее омрачить.

Кристина Джеймсон знала все о том, что значит быть матерью-одиночкой. Но она хранила секрет. Секрет, который не хотела открывать никому. Она хранила его годами.

Но одного взгляда на Энди было достаточно, чтобы понять – она должна быть честна с ним. Он заслуживает знать, что не одинок.

Им обоим нужна была дружба. Кто-нибудь, кто поймёт. Кто посочувствует и не осудит. Они даже не могли представить, что это перерастёт во что-то большее. Они испытают то, что и не думали испытать снова. Не ожидали, что когда-нибудь почувствуют себя как дома.

Глава 1

Энди

Я стою в дверном проеме моей спальни, облокотившись на дверной косяк и скрестив руки, смотрю, как моя жена разрушает последний оставшийся кирпичик, который держит наш брак.

Не то чтобы он был очень крепким в любом случае.

Он разрушался годами.

– Что ж, я хотел бы сказать, что удивлён, но, черт возьми, честно говоря, нет.

При звуке моего голоса Хизер сжалась, ее голова дернулась назад от позиции сверху на каком-то кретине, Хаммер которого припаркован на моей подъездной дорожке. Ирония в том, что он припарковался кое в чем ещё, что также принадлежит мне.

– Энди? – вскрикнула Хизер, используя простынь, чтобы прикрыть свою грудь. Не то, чтобы это было важно. Мы женаты, и она не прячет чего-то, что я не видел раньше.

Я ухмыляюсь и наклоняю голову в сторону, прищуривая глаза, в то время как парень под ней рычит и сжимает её бедра. Я не могу понять, он тупой или находится в стадии отрицания. Этот придурок действительно пытается продолжить заниматься сексом с моей женой, в то время как я стою в дверях? Он не слышал, как она назвала моё имя? Или не понял, что она перестала двигаться?

– Эй! – говорю я громко.

– Энди... – начинает Хизер слабым и неуверенным голосом.

Его голова показывается из-за спины моей голой жены и его глаза расширяются.

– Не сейчас, Хизер. Ты, – указываю я на него. – Убирайся к черту из моей кровати, спрячь свой член обратно в штаны и вон из моего дома. Ты можешь встретиться с Хизер позже - она не останется здесь сегодня в любом случае.

– Чувак. Я не зн…

– Бред собачий. Ты не знал? Вот фотография с нашей годовщины несколько лет назад, которая стоит на тумбочке около кровати вот здесь, – говорю я, указывая на фото.

Этот мудак стаскивает Хизер с себя, встаёт, и я съёживаюсь, когда слышу, как он снимает со своего члена презерватив, который, хвала небесам, он использовал. Он сделал этот момент ещё более неловким, чем он был. Затем он наклоняется к полу и хватает свои боксеры. Конечно, он носит охренительно облегающие боксеры, которые практически впиваются в его задницу. Как если бы я ещё не знал, что он придурок, он только что подчеркнул это выбором нижнего белья. Однажды я оглянусь именно на этот момент и, возможно, серьёзно задумаюсь над тем, что происходило в моей голове, когда я поймал свою жену, оседлавшую другого мужика.

Честно говоря? Я знал, что это произойдёт. Этот парень? Он не первый. Я знаю, что это уже происходило единожды, может дважды. Или, черт возьми, я не знаю, сколько раз. Я не идиот. Она утверждает - это моя вина, что мы отдалились. Что она проживает чужую жизнь. Но дело в том, если люди изменяют, у них будут оправдания за оправданиями, это все, что им остается. Извиняться. Если человек собирается переступить черту брака, он будет использовать любые оправдания, чтобы сделать это - пофигу на последствия и всех, кого они могут ранить в процессе.

Мудак смотрит мне в глаза после того, как оделся, затем наклоняется и целует Хизер в щеку, скользя рукой по ее груди: на ней накинута лишь простыня. Он самодовольно ухмыляется, явно думая, что он здесь победитель. У неё хватает приличия попытаться уклониться от него, но не то, чтобы это много значило. Я уже видел все, что мне нужно было увидеть.

Я поднял брови, глядя на него.

– Ты думаешь, в тебе есть что-то особенное? Думаешь, ты победил? Она твоя.

Он запинается и смотрит на меня: он даже смущён моим дерзким высказыванием. Думал, что если он поцелует её у меня на глазах, это заденет меня? Без шансов.

– Энди! – кричит Хизер, как будто ей больно. Обидно.

Я поворачиваюсь и пристально всматриваюсь в неё, долго рассматривая то, от чего я ухожу.

Мать моих детей.

Женщина, которой я поручил свою жизнь перед Богом, семьей и друзьями.

Женщина, с которой в своё время, думал, проведу всю свою жизнь.

Это странное прозрение.

Обнаружить, что твоя жизнь больше не сложится так, как ты думал.

– Думаешь, ты что-то значишь для меня сейчас? Ты предавала наш брак при любой возможности. Возможно, ты не спала с ними всеми, но не думай, что я ни о чем не знал.

Она пискнула, и её нижняя губа задрожала, но я не сдался.

– Что? Ты думала, что была очень скрытной в этом? Что ты смогла спрятать весь свой флирт? Свои переписки в Фейсбуке? Думаешь, я был слеп? Ты не задумывалась, почему я не дотрагивался до тебя месяцами?

– Хизер... – промямлил парень, потянувшись к ее руке. Для чего? Чтобы успокоить?

– Престон. Просто уйди, – говорит она пренебрежительно, отдергивая свою руку от него.

Из меня вылетает смешок. Даже его имя дебильное. Это действительно то, чего она хотела? Он не мог быть ещё большей моей противоположностью. В то время как у меня коротко подстриженные волосы, его прическа выглядит так, будто ее уложили для обложки GQ, с обилием жирного геля и блеска. Моя кожа обычного цвета, а его липкий спрей для загара сделал кожу оранжевой и похожей на умпа-лумпов. Из-за короткой шеи он выглядит так, как будто переборщил со стероидами. И вишенка на этом дерьмовом мороженом? Я точно уверен, он лет на десять моложе, чем мои тридцать пять.

Прекрасно.

– Но... – говорит тряпка, но его голос слаб.

– Она скоро догонит тебя, Престон, малыш. Не беспокойся. Я не собираюсь отнимать твою маленькую игрушку.

Он побледнел, и Хизер издала чмокающий звук, но мне не может быть пофигу больше, чем есть сейчас. Они стоят друг друга.

Минутой позже я слышу, как он хлопнул дверью и завел двигатель. Хизер не двинулась с места, оставаясь голой под простынею, покрывающей кровать, которую мы когда-то делили.

Я поднял ее штаны и футболку для йоги с пола и бросил ей.

– Оденься. Встретимся на кухне, – говорю я, не давая возможности возразить. Я разворачиваюсь на пятках и быстро выхожу из нашей спальни.

На кухне я открываю холодильник и беру пиво, размышляя, что если бы когда-нибудь существовал «день запоя», сегодня был бы тот самый день. Я откручиваю крышку бутылки и бросаю её на столешницу. После длинного глотка, охладившего горло и притупившего мой поднимающийся гнев, я ставлю бутылку на столешницу. Я не уверен, на кого именно злюсь в данный момент. На неё, за то, что она была последней сукой, или на себя, за то, что позволял всему этому продолжаться. Удивительно, на что готов пойти человек ради своих мальчишек.

Я слышу, как Хизер приближается, но не поворачиваюсь. Я кладу руки на стол и делаю глубокие вдохи, чтобы мой рот не ослушался меня.

– Энди... – начинает она, но я поднимаю руку, чтобы остановить ее.

Она пискнула, но не говорит ничего дальше.

– Я не хочу слышать этого.

– Но...

– Я сказал. Я не хочу этого слышать - тебе ясно? – мой голос силен, тверд и непреклонен. Абсолютная противоположность её дружку несколько минут назад.

Она молчит, в то время как я поднимаю бутылку и делаю ещё глоток, чтобы дать себе время придержать слова, которые скажу ей.

Я разворачиваюсь и опираюсь на столешницу. Скрестив ноги и руки, я внимательно смотрю на неё. Мать моих сыновей. Человек, которому я когда-то посвятил свою жизнь. Она не выглядит даже близко как та женщина, которой я сказал «да».

Конечно, внешне она, в целом, та же. Но все же, не та Хизер. Она стоит передо мной в старых чёрных штанах для йоги и мешковатой футболке, которую стащила у меня сразу после нашей женитьбы, а её светло-русые волосы собраны в хвост. Обычно это мой любимый образ. Небрежный. Уютный. Расслабленный. Но сейчас она не могла бы быть для меня ещё менее привлекательной, даже если бы я старался.

– Сколько? – спрашиваю я голосом, пронизанным отвращением.

Она теребит край футболки и отворачивается, в её глазах блестят слезы. Настоящие ли они? Не уверен.

Я ударяю по столу, и она подпрыгивает от звука.

– Ответь мне, черт возьми! – кричу я, от моего терпения нет и следа.

– Я не знаю, – шепчет она.

Я поднимаю брови, к сожалению, недостаточно шокированный её признанием.

– Ты отвратительна мне, – говорю ей.

Всхлип вырывается из неё и она подносит руки ко рту.

– Прос…

– Простить?

– Да, – хнычет она, бешено кивая.

– За что именно? За то, что ты готова потрахаться с любым мужиком, с которым контактируешь? За то, что готова рискнуть всем ради быстрого секса? За то, что ты дерьмовый пример для подражания нашим сыновьям? За то, что позволяешь им думать, что такой брак - это нормально? – Мой голос набирает силу и звук, но у меня нет сил успокоиться.

Она начинает рыдать, наклоняясь вперёд, но мне плевать.

– Я думал... – смеюсь я безрадостно. – Боже, Хизер. Я думал, возможно, их было несколько. У меня было дурное предчувствие, и я старался убедить себя, что не прав. И, черт возьми, как бы я хотел ошибаться. Мне нужно сдать анализы? Если ты...

– Нет. Тебе не нужно ничего сдавать. Я сдавала анализы и всегда использую презервативы.

Я киваю и провожу рукой себе по лицу, не веря в то, что это моя жизнь. Я делаю глубокий вдох через нос и выдыхаю.

– Мы расходимся.

Её голова поднимается, она вытирает влагу под глазами и затем о край штанов.

– Что?

– Я заикаюсь? Мы расходимся. Собирай свои гребаные шмотки. Убирайся из этого дома.

– Но... ты не хочешь поработать над этим?

– Поработать над чем?

– Нашим браком, Энди!

– У нас нет никакого брака уже много лет! С того первого раза, как ты позволила другому мужчине отношения с тобой, трогать тебя... вставлять. Свой. Член. В тебя. Как долго это продолжалось, Хизер? – кричу я, вены на моем лбу набухают так, что, кажется, моя голова может взорваться.

– Я… – прохрипела она.

– Вон, – говорю я спокойным голосом и в завершении продолжаю, расправив плечи и глядя ей точно в глаза. – Я хочу развода. Ты будешь честна с мальчиками. Я хочу, чтобы они услышали все это от тебя, а не по слухам. Мы продадим этот дом, потому что, будь я проклят, если ещё когда-нибудь смогу заснуть здесь снова, зная, что ты трахалась с другими мужиками в доме, который мы построили вместе.

– Ты что, серьёзно?

– Ооо, я очень серьёзно.

– Но… Аидан и Рик...

– Будут со мной. Я не хочу, чтобы ты повлияла на них.

– Энди, они мои...

– Надо было думать об этом раньше, до того, как ты стала изменять мне, Хизер. Я был добр к тебе. Даже когда я знал - поверь, я знал - что у тебя интрижка или интрижки, казалось, я все равно добр к тебе. Да, возможно, мы разошлись.

Она открывает рот, как будто хочет использовать его, чтобы оправдаться за свои действия.

– Случилась жизнь, Хизер. Жизнь. В этом нет ничего такого, через что женатые пары не проходили бы. Ты сделала этот выбор. Только ты.

С этими словами, я отталкиваюсь от столешницы и направляюсь к ней. Я близко наклоняюсь, это последний раз, когда я хочу быть так близко к ней, и говорю прямо ей в ухо.

– Это на твоей совести. Ты. Сделала. Это. Хотела свободы? Не хотела быть обремененной чем-то? Ты это получила.

Я ухожу, проношусь через входную дверь и глубоко вдыхаю свежий воздух. Кажется, это первый вдох, который я сделал за многие годы. Первый вдох моей оставшейся жизни.

Глава 2

Энди

Когда она выходит из нашего дома с маленькой сумкой вещей, после того как, естественно, умоляла меня передумать, я сажусь в пикап и не оборачиваюсь. Но я должен быть уверен, что она действительно ушла до того, как я уеду.

Не имея представления, куда бы направиться, просто еду.

Я вхожу в Дримин Бинс - лучшее кафе в городе, с лицом, без сомнения источающим чистую ярость. Это одно из моих любимый мест. Выпечка Кристины божественна, а кофе самый лучший. Не знаю, что особенного она делает по сравнению с остальными, но это просто волшебство в чашке. И Хизер ненавидела его. Говорила, что никогда не придёт сюда, ведь может сделать кофе дома дешевле - это абсолютно не имело смысла, ведь она любила тратить деньги - и тогда ей не придется думать о том, что она поправится с таким огромным выбором выпечки. Ей же хуже.

– О, привет, Энди. Все в порядке?

Спрашивает Кристина, глядя на меня с осторожностью. Мы знаем друг друга уже несколько лет, находясь где-то между друзьями и просто знакомыми. Мы находимся в одном кругу, хотя её дочь Бри на несколько лет старше моих мальчишек. Но она дружит с одним из моих боссов, Барретом. Кстати, Баррет и его жена Тесс помогли ей открыть Дримин Бин после смерти мужа. Дочь Кристины, Бри, и сын Баррета и Тесс, Гарди, даже более близки. Они идут по тонкой грани между тем, чтобы быть просто друзьями и чуть больше, чем друзьями. Звучит все это не очень.

Когда я начал работать на Баррета и Джоша, которые являются лучшими друзьями с самого детства и соучредителями генподрядной компании, в которой я работаю большую часть своей осознанной жизни, мне казалось, что это просто строительная проработка на лето. Но понял, что полюбил эту работу. Делать что-то своими руками каждый день, использовать все тело, чтобы строить чей-то дом, все это делало меня счастливым. Они поверили в меня и теперь у меня своя команда.

Семьи Баррета и Джоша для меня тоже семья.

– Энди! – обеспокоенный голос Кристины вывел меня из транса.

– Все в порядке.

Она устало смотрит на меня.

– Что я могу тебе предложить?

– Верни мне последние пятнадцать лет жизни. Нет. Я передумал. Мне нужны мои мальчики, поэтому мне хватит последних четырнадцати лет.

Она смотрит на меня ещё немного, медленно моргая, перед тем как кивнуть головой. Не отводя глаз, она крикнула:

– Эмма? Можешь меня подменить ненадолго?

– Без проблем, босс!

Кристина наполняет два чёрных кофе на вынос, берет две тарелки и что-то с витрины с выпечкой, затем ставит чашки с тарелками на поднос и подмигивает мне. Она кивает в направлении комнаты для персонала, разворачивается и уходит.

Я следую за ней, хотя даже не знаю почему, и меньше чем через две минуты сижу на плюшевом коричневом диване в ее офисе. Она вручает мне тарелку с огромным куском лимонного торта, моего любимого. Затем снимает крышки с кофе, залезает в один из ящиков стола, достает маленькую квадратную бутылочку и наливает коричневую жидкость в каждую из чашек. Улыбаясь, она надевает крышки обратно и протягивает одну чашку мне, перед тем как сесть рядом на диван и сделать глоток.

Я удивлённо поднимаю брови, а она просто пожимает плечами.

– Это только для чрезвычайных случаев. Обещаю.

Неплохо.

Это ирландский кофе. Я думаю, что либо буду чувствовать себя очень хорошо к концу нашего разговора, либо очень плохо, смотря, сколько виски она налила мне.

Кристина поджала под себя ноги, облокотилась локтем о спинку дивана и подперла щеку рукой.

– Где мальчики?

– На футбольной тренировке. Моя мама заберёт их сегодня. Хвала небесам, мать их.

Она даже не вздрагивает от моей грубости и злости в голосе.

– Итак, мистер Симсон. Хотите поговорить об этом?

– Хотела бы ты говорить о том, что увидела свою жену, или мужа в твоем случае, занимающимся сексом с другой в вашей постели?

Через секунду после того, как слова вылетели из моего рта, я вздрагиваю, потому что только придурок может сказать ей такое, учитывая, что её муж умер. Но ответ не такой, какой я ожидал. Она смотрит на меня несколько долгих секунд, затем качает головой.

– Нет. Я тоже не хотела бы говорить об этом.

Из-за её слов я поперхнулся кофе, который только что глотнул. Она не говорила, а не не хотела бы говорить об этом. Черт возьми. Я медленно поднимаю глаза, и она просто кивает головой с чёрными локонами и красной прядью. Сережка в ее носу поблескивает. Она пожимает плечами, как бы говоря «ну а что тут поделать?», но ничего не говорит.

Откинувшись на диван, я делаю медленный глоток ирландского кофе, желая, чтобы напиток не был испорчен кофе и облизываю губы. Затем несколько раз откусываю её невероятный лимонный пирог, и она делает то же самое.

Около 5 минут мы сидим в тишине. Я - переваривая больше, чем просто еду, которую она дала мне. Она - давая мне время сделать это. Я ставлю тарелку на стол перед собой.

– Ну…

– Это случилось прямо перед тем, как мы узнали, что у него рак.

Она отвечает на мой незаданный вопрос, чему я рад. Мне не хочется быть как Джош и Баррет - казаться любопытными, но твою же мать. У меня не было планов, когда я пришел сюда сегодня. Но если бы и были, сказать то, что я сказал, и получить такое взамен, точно бы не входило в них.

Я киваю, все ещё находясь в шоке. Из того, что я знаю о последнем муже Кристины, Тодде, он казался вполне нормальным. Черт возьми, он - причина существования Дримин Бина. Он сделал Кристине сюрприз, выделил огромную часть денег для инвестиций, чтобы она открыла свое собственное кафе. Это то, о чем она всегда мечтала, отсюда и название. К сожалению, Тодд проиграл свою битву с раком и умер.

– Как... – запинаюсь я, потому что не знаю, что могу спросить или хочет ли она вообще говорить об этом. – Ты нашла их?

Она скривилась так, как будто съела что-то мерзкое.

– Я наткнулась на её полностью обнаженное тело, оседлавшее его, в то время как штаны Тодда были спущены до лодыжек. К счастью, это было не в нашей кровати. Это было на диване. Я сожгла его, – ухмыльнулась она.

– Черт. Когда это случилось? Почему я не знал об этом?

Она пожала своими маленькими плечами.

– Я никогда не видела необходимости говорить кому-либо. И потом мы вскоре узнали о раке. На самом деле, он узнал как раз в тот день. И все это уже казалось менее важным в свете этого слова на «Р», которое вошло в нашу жизнь.

– Почему ты осталась с ним? После такого? Заботилась о нём, когда он нуждался? Боже, Кристина. Должно быть, ты лучший человек на этой планете.

– Нет, я просто мама. Понимаешь? Бри было только двенадцать в тот момент. Я не хотела, чтобы последние воспоминания об отце были связаны с тем, что он изменил ее маме. Ещё я не хотела быть ответственной за ее неверные представления о том, каким должен быть муж. Он был отличным отцом и, опустив этот момент, он был также хорошим мужем. Несмотря на все это, я все ещё любила его. Он в прямом смысле облажался, но это не меняло тот факт, что он был моим мужем, и что я любила его. Возможно, я кажусь слабой, но иногда прощать намного тяжелее, и ты не о чем не забываешь. Все это может съесть тебя живьем, если ты позволишь. И я не позволила.

– Это лучшее, что ты могла получить из этой слабости, Кристина. Серьёзно. Прощать кого-то за то, в чем он не заслуживает прощения - самое храброе и сильное, что ты можешь сделать.

– Спасибо, – сказала она мягким голосом, и легкий румянец заиграл на ее щеках.

– Ты... Я думаю, знала ли ты ту женщину?

Она бегло посмотрела на меня и снова отвернулась.

– Да, знала. Она не была подругой, если ты об этом.

Я глубоко вздохнул и наклонился вперёд, оперев локти о колени, сложив руки и опустив голову.

– Так что мне теперь делать?

– Ты о чем?

Я поднял голову, чтобы посмотреть на неё.

– Я посвятил ей свою жизнь, Кристина. Я не знаю, в каком направлении двигаться. Какой шаг сделать следующим. Что я скажу ребятам?

– Что говорит тебе интуиция?

Она боком облокотилась на спинку дивана, снова положив голову на руки, и я следую ее примеру, но не поворачиваюсь к ней. Вместо этого кладу голову на спинку дивана и смотрю в потолок.

– Моя интуиция... моя интуиция говорит мне держаться от неё как можно дальше.

– А сердце?

– А сердце говорит держаться от неё ещё дальше.

Она захихикала таким лёгким и звенящим смехом, который заставил меня улыбнуться и повернуть голову в бок, чтобы посмотреть на неё, несмотря на все события, которые произошли за последние несколько часов.

– Так, Энди, тебе сколько? Тридцать четыре? Тридцать пять?

– Тридцать пять, – отвечаю я, хотя не пойму, зачем уточнил это, когда мог просто кивнуть.

– Черт, да ты молод!

– Ой, перестань. Сколько тебе? Ты же моя ровесница, так?

– Ты вежлив, – улыбается она, качает головой и ее темные волосы спадают с плеч.

– Что? – спрашиваю я, не в силах сдержать улыбку, которая появляется на моем лице.

– Мне сорок один! – вскрикивает она, указывая на себя.

– Не может быть!

Мои глаза расширяются. Не может быть, что ей столько. Хотя, обдумываю я, ее дочь в последнем классе старшей школы, это возможно. Но все же... она выглядит моложе меня! Я даю себе некоторое время рассмотреть ее поближе. Она напоминает Милу Кунис. Длинные тёмные волосы, красивое круглое лицо, безупречная кожа, отличие только в цвете глаз. Ее намного более ярко-зеленые, большие и светятся счастьем.

– Как бы то ни было. Я старая, но не распространяйся об этом. Как я и говорила, ты молод! Тебе тридцать пять. У тебя впереди целая жизнь, чувак.

– Чувак? – ухмыляюсь я, и она наклоняется, чтобы легонько ударить меня в плечо.

– Да хватит перебивать меня!

– Извини, – говорю я, подняв руки и улыбаясь ей. Затем, облокачиваюсь обратно на диван и делаю глоток кофе.

– Никогда не думал, что окажусь в такой ситуации, – говорю я насмешливо, проводя рукой по лицу.

– Ты, правда, не знал? – я слышу недоверие в ее голосе.

– Я знал, поверь мне. Она не очень скрытна. Боюсь, это был не первый раз. Но я понимаю, о чем ты, когда говоришь, что держала все в себе ради Бри. Я молчал, потому что не хотел, чтобы пострадали мальчики. Я понимал, что все дойдёт до какой-то точки, но никогда не думал, что увижу все своими глазами. Понимаешь, о чем я?

– К сожалению, да.

– Это хреново.

– Это определено не весело, – сказала она, сдерживая смех.

– Как ты могла постоянно не думать об этом, когда видела его? Черт, Кристина. Как ты простила его? Бросила все, чтобы заботиться о нем, даже когда он упал так низко?

Она долго смотрела на меня, раздумывая.

– Ты точно хочешь знать?

– Да.

Она рассматривала меня ещё какое-то время и отвернулась.

– Зачем? Хочешь сойтись с ней обратно?

– Нет.

Отвечаю я мгновенно и без сомнений, и она снова смотрит на меня своими прекрасными глазами.

– У меня нет никакого желания, но я хочу знать есть ли шанс…, – я пожимаю плечами, – чтобы жить дальше.

– Справедливо, – допивает она свой кофе. – Не знаю, как я простила его. Думаю, с Божьей милостью. Мы очень много говорили об этом, и он утверждал, что это было один раз. Я поверила ему. Не знаю почему, но где-то внутри я знала, что это было один раз. Та девушка, с которой он был - она остановилась около дома в тот день. Он не искал ее. Не важно, когда они встретились, но это случилось, и несколько месяцев она крутилась рядом. Его работа, его тренажёрный зал. Она приезжала, даже когда у него был баскетбол. Преследовала его.

Она остановилась, сняла пушинку с ноги, бросив ее на пол, откашлялась и облизнула губы перед тем, как продолжить.

– Это не оправдывает, что он тоже участвовал во всем этом и его вины, но мне кажется, он отчасти нуждался в этом. Он тогда дерьмово себя чувствовал и недавно сдал анализы, чтобы понять, есть ли у него рак. Мы как раз ждали результаты. Как будто его настиг кризис средних лет. Однажды она подъехала к дому и…, – она показала свои руки, ладонями вверх. – Это все, что требовалось. Он был расстроен, напуган и уязвим. Он должен был дождаться меня и поехать к врачу за результатами, но не хотел, чтобы я была там, если новости были плохими. Он только узнал, что у него рак. Рак, который, если не произойдёт какое-то чудо, убьёт его.

Ее голос срывается, и я сдерживаю себя, чтобы не обнять ее.

– Он приехал домой, выпил пару бокалов, чтобы успокоиться, и тут появилась она. Как будто знала, что это самое подходящее время. Я виню его. Честно. И всегда буду. Простить - не то же самое, что забыть. Никто не остаётся невинным после измены жене, но обстоятельства его измены, если их рассматривать, отличаются от большинства тех, которые я могла бы представить.

– Да. Я согласен с этим. Но, даже не смотря на это, Кристина, это ничего не оправдывает.

– Я знаю. Но... его нет.

Ее голос полон грусти, в глазах стоят слезы.

– Я не могу зацикливаться на этом. Последние годы нашего брака были хорошими, несмотря на то, что он был болен. Все это не заставило меня забыть то, что я увидела, но дало что-то другое, на чем я могла сфокусироваться.

«Сильная» даже близко не описывает ее. Удивительная. Невероятная. Уникальная. Как Тодд мог предать её выше моего понимания. Несмотря на все обстоятельства. Я тянусь через подушки, беру её руку своей и сжимаю.

– Мне жаль, что ты через это прошла.

Она сжала мою руку в ответ.

– Мне жаль, что ты проходишь через это сейчас.

– Спасибо.

– Хочешь совет?

– Есть больше лимонных тортов?

Она отпускает мою руку, отсаживаясь, и смеётся, а я снова удивлён тому, насколько люблю звук ее смеха.

– И это тоже. Я бы даже сказала, он полезный, потому что сделан с греческим йогуртом.

– Ты пытаешься что-то сказать? – дразню я ее.

Она улыбается. Эта улыбка - что-то среднее между грустью и смирением.

– Мой совет? Будь счастлив.

– То есть как?

– Будь счастлив! Честно. Во-первых, это будет дико выводить Хизер из себя, когда она поймёт, что ты продолжаешь спокойно жить без неё. Во-вторых, и это самая важная часть, ты будешь счастлив.

– Ты говоришь так, как будто это просто.

– У меня было много практики. Когда Тодд был уже очень болен, мы старались быть счастливыми. Счастье, потому что у нас были хорошие дни или у нас было спокойное время в семейной обстановке, когда он почти не мог вставать с кровати. Счастье - когда мы могли отмечать праздники. После его измены, мы поняли одну вещь: мы могли либо поддаться всей неприязни того, что случилось или могли жить дальше. Мы жили дальше. И ему тоже пришлось. На каждом из нас была вина. Вина за то, что мы дошли до такого. Я спрашивала, может, я не давала ему чего-то, что было ему нужно. Он отвечал, что я давала все. Не буду врать... это тяжело, и большинство дней тебе придется несладко, но ты справишься. Поверь мне. Свет всегда лучше тьмы.

Моя голова лежит на спинке дивана, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. Она настолько великолепна, что почти больно смотреть. Я всегда так думал, хотя никогда не собирался что-то с этим делать. Она всегда была мамой, на которую оборачивались.

– О чем он думал? – бормочу я.

– Извини?

– Тодд. О чем он думал?

– Ты имеешь в виду…

– Когда изменил.

Она не ответила, только улыбнулась, закусив губу, и посмотрела в сторону. Ее длинные, темные, шелковистые волосы упали с плеча. Она наклонила голову и убрала локон за ухо.

– Прости, – говорю я, хотя не знаю, за что извиняюсь. За то, что почти признал, насколько она восхитительна? За измену её мужа? За его смерть? За все своё дерьмо, которое вылил ей? Вероятно, за всё вместе.

– Извини, Хизер такая стерва, – отвечает она, пожимая плечами.

Из меня вырывается смешок.

– Она точно стерва.

– Она забыла первое правило.

– Что?

– Забудь... это было в книге, которую я прочитала.

– Ааа... Хорошая книга?

– Более чем, – она дарит еле заметную улыбку и наклоняется к моей руке, сжав её слегка перед тем, как отпустить. – Так что ты будешь делать?

– Честно? Без понятия. Мне нужно найти место, где я смогу пожить с мальчиками, поговорить с адвокатом... это то, в чем я точно уверен. Я не могу остаться с ней. Это действительно звучит грустно и может быть даже ужасно, но думаю, мы разлюбили друг друга давным-давно. Мы были на волоске годами. Уверен, отчасти это была моя вина, но все же…

– Это не оправдание. Ты не виноват, Энди. Это всё Хизер. Ты отличный парень. Это потеря Хизер.

– Мне приятно, что ты так говоришь.

– Это правда.

Глава 3

Кристина

Мой взгляд следует за спиной Энди, когда тот выходит из кафе в вечернюю прохладу ранней осени. Я осознаю, что всё, что держала в себе на протяжении нескольких лет, теряет свою хватку.

Не могу решить, хорошо это или плохо. Я бы никогда не хотела, чтобы измена Тодда вскрылась. Я доверяю Энди в том, что он никому не расскажет, но чувствую себя странно, понимая, что кто-то знает огромный секрет, скрываемый мной все эти годы.

Часть меня испытывает огромное облегчение, что эта ноша упала с моих плеч.

Другая часть меня в ужасе.

Когда я обнаружила мужа, сломленного как никогда прежде, с голой женщиной, оседлавшей его не менее голое тело, и, кстати, неужели я забыла упомянуть очаровательную картину, как его руки обвивали ее грудь? На диване в гостиной, в доме, в котором мы жили вместе… Мне казалось, мой мир просто рухнул.

Забавно. Когда сталкиваешься с чем-то невообразимым, видишь всё более ясно. Или, по крайней мере, в другом свете. Это было в его глазах.

Женщина знает глаза своего мужа. Знает, о чем они говорят в любой момент. Когда они в постели или спорят, когда он счастлив и шутит или расстроен, сердит.

В тот день, когда я открыла дверь, столкнулась лицом к лицу с пустотой и какой-то тьмой в его глазах, он переместил взгляд на меня, и я сразу поняла. Это заняло всего секунду. Короткая вспышка, но я знала, это нечто большее, чем то, что он спит с другой. Я поняла, что он получил результаты. И они были именно такими, как мы боялись. Он должен был дождаться, но зная Тодда, он, вероятно, не хотел, чтобы я сидела здесь и узнавала плохие новости.

– Кристина, – прохрипел он, сжимая ее бёдра и пытаясь стянуть с себя.

Она уткнулась коленями в диван по бокам от него и подняла свой жалостливый, без извинений, взгляд на меня перед тем, как снова посмотреть на Тодда.

Она провела кончиком пальца по его щеке. Он вздрогнул и дернулся от ее прикосновения.

– Тодд, малыш, что случилось?

– Слезай с меня. Сейчас же, – прорычал он, его пустой взгляд теперь заменила злость, а руки пытались снять металлические наручники с запястий.

Даже не хочу знать, что это были за приключения. Наш брак никогда не был идеальным. Такого просто не существует. Два человека? Две разные личности? Они будут спорить. Это случается и это нормально. Это делает брак таким, какой он есть. Работать над этим вместе, сражаться за свою любовь. Это кажется невозможным в большинстве дней. Видимо, сегодня именно тот день.

Но все годы, что мы провели вместе, я никогда не видела этот взгляд.

Он повернул голову, чтобы посмотреть прямо на меня, и я замерла.

Глаза, полные отчаяния.

Грусти.

И гнева.

Но я знаю своего мужа.

Это гнев?

Он направлен не на меня.

На нее.

На результаты.

На жизнь.

На рак.

Черт возьми. Рак.

– Малыш? – она говорит это так, как будто имеет право.

Она ошибается.

Он поднимает руки и тянет ее спину вбок, пытаясь заставить ее сдвинуться.

– Не называй меня малыш, – прорычал он.

– Но…

– Я тебе не малыш. Ты не моя. Не знаю, о чем я только думал…

– Я могу быть рядом с тобой.

– У тебя около трех секунд, чтобы отпустить моего мужа, пока я не схватила твою дешевую задницу и не стащила с него. И чтобы ты знала, – я указываю на телефон, снимающий ее, – есть он на этом видео или нет, я без сомнений выложу это на обозрение всему городу, чтобы все знали, какая ты чёртова изменщица. Хотя, ни у кого нет заблуждений на это счёт.

– Видишь, Кристина? Именно поэтому Тодд искал меня. Ты такая сука!

Я поднимаю брови на ее провокации. Во-первых, насчет того, что он искал ее - одного взгляда на моего мужа достаточно, чтобы понять - это она преследовала его как бессовестная шлюха, какой и была. Во-вторых, я не сука. Скорее - человек, который выше этого. Я... хорошая. Смешок вырывается из меня, и я усмехаюсь.

– Я сука? Забавно слышать это от тебя. Городская подстилка.

Она сужает глаза и ухмыляется, а дьявольский блеск в глазах выдает её ярость. Затем она поворачивает голову и тычет грудью моему мужу в лицо, в то время как он крутится, чтобы отвернуться от неё со связанными руками и ослабевшим телом. Причину ослабевшего тела мы как раз должны были выяснить на приеме в течение часа. Очевидно, он думал по-другому.

Рак.

Когда мы были у врача, я не могла представить, что это то, с чем мы будем жить.

До определённого момента несколько месяцев назад, муж был здоров.

Все ещё качал пресс, сильные руки и плечи.

Помогал тренеру путешествовать с командой Бри по волейболу.

Играл в баскетбол с друзьями.

Затем в один день.

Он просто начал разрушаться.

Болезнь снесла его как кирпичная стена.

Снесла нас как стена.

У него больше не было энергии.

Его тело было наполнено болью.

Он таял, как будто его тело сжигалось изнутри.

И мы тонули.

И тонем.

Она наклонила губы к его уху и сказала:

– Ты всегда знаешь, где найти меня, малыш.

Затем эта шлюха наклоняет своё мерзкое тело, остановившись над членом моего мужа, устремляет свои змеиные глаза в мою сторону и проводит языком снизу вверх.

Тодд продолжает корчиться под ней, чтобы она отпустила, одновременно ругаясь как сапожник. Я стою, крайне удивленная ее отчаянием и его тупостью.

Он, вероятно, хочет, чтобы я помогла ему. Но раз он так глуп, чтобы попасть в такую ситуацию, то ему придётся столкнуться с последствиями этих идиотских действий.

– Я сказал, убирайся! – кричит он, и даже я вздрагиваю.

Она поднимается на ноги, поднимает свои разбросанные вещи и начинает одеваться, наслаждаясь моментом.

– Ты жалкая, – усмехаюсь я, когда она одета и стоит передо мной.

– Да ну. Я жалкая? Посмотри в зеркало, милая. Я знаю таких, как ты. Игнорировать своего мужа, особенно, когда ему так нужно внимание. Ты просто ревнуешь, что я могу быть рядом с ним. Что я хочу быть рядом.

– Да, а твой муж? Твои дети? Кто будет рядом с ними, когда им понадобится помощь? Что произойдёт, когда они поймут, насколько абсурдной, извращённой, бесполезной женщиной ты являешься? Ты просто отступишь в сторону, когда появится другая женщина?

Она плотно сжала челюсти, хмыкнула, тряхнув своими искусственными волосами, и скрылась.

Как только за ней закрылась дверь, я захихикала:

– Да, у неё лучшие ответы.

– А еще у неё ключи от этих штук, – Тодд поднимает руки, показывая, что он всё ещё в наручниках.

И в этот момент я полностью теряю контроль.

Я смеюсь неосознанно, как лунатик, и действительно чувствую себя им.

Потому что только что поймала мужа за сексом с другой женщиной.

В день, когда он узнал, что у него рак.

Возможно, я никогда не пойму до конца, почему он выбрал именно этот день, чтобы поддаться искушению. Возможно, я никогда не пойму, зачем она продолжала гоняться за женатым мужчиной, изменяя собственному мужу.

Но одно я знаю точно, Энди не заслужил того, что обрушилось на него. Не то, чтобы кто-то заслуживал такого неуважения, но Энди? Он один из тех хороших людей. Парень, который сделает всё, чтобы убедиться, что те, кого он любит, счастливы. Парень, который бросит свою жизнь, планы и мечты, чтобы кто-нибудь мог добиться своих.

Хизер не заслуживает Энди.

Надеюсь, он понимает это.

Глава 4

Энди

– Пап. Он не специально. Это вышло случайно, – умоляет Рик, защищая брата. Все это, чтобы успокоить меня.

Когда Аидан опять пришел домой с треснутым экраном на телефоне, я вышел из себя. И самое печальное? Проблема тут совсем не в сломанном экране. То, что Хизер даже не пыталась узнать, как дела у мальчиков спустя три месяца после того, как уехала, жутко бесило меня. Этот сломанный экран стал последней каплей моего и так ужасного настроения.

– Мне все равно, что это вышло случайно! – рычу я, обходя нашу гостиную словно лев, ходящий в клетке.

– Меня достало, что вы так неосторожны со своими вещами! Деньги не растут на деревьях!

– Боже, пап! Не могу поверить, что ты это сказал, – тяжело вздыхает Рик, вскакивая с дивана и заслоняя Аидана, как будто пытаясь защитить от моего гнева.

– Что?

Он смеется, разрушая постоянное напряжение в нашем доме.

– Ты говоришь как старик.

Я посмеиваюсь, несмотря на то, что мое отвратительное настроение не собирается уходить.

Можно подумать, я женщина с ПМС. Я просто не могу смириться с фактом, что она… просто исчезла.

Никаких звонков. Никаких поздравлений на День Благодарения.

Никаких открыток в почтовом ящике, когда им исполнилось четырнадцать.

Вообще. Ничего.

Я тот, кому приходится видеть боль, скользящую в их глазах с утра, потому что вечерами, засыпая, они раздумывают, почему мать не любит их настолько, чтобы переступить через все своё дерьмо и быть рядом.

Так же, как они ложатся спать, обдумывая всё это, я просыпаюсь каждое утро, надеясь - но в то же время, не надеясь - увидеть сообщение от неё мальчикам.

Я не хочу, чтобы она возвращалась. Я даже не хочу, чтобы она снова появилась в жизни мальчиков, если быть честным. Но они заслуживают объяснений. Все, что произошло - не их вина.

Они не просили родиться у женщины, которая не хочет быть матерью.

– Прости, пап. Я вытаскивал вещи из шкафчика, и он выпал. Ты же знаешь, нам нельзя брать телефоны в класс.

– Тогда почему он был без защитного чехла? – спрашиваю я, стараясь сдерживать свой гнев.

Он пожимает плечами, смотрит в пол, извиняется и бормочет что-то насчёт того, что пора бы его помыть.

Я глубоко вздыхаю, смотрю в потолок и кладу руки на свою шею.

Сейчас декабрь, и мое настроение - полное дерьмо.

Погода мрачная.

Работа движется медленно, что даёт моему мозгу слишком много времени для раздумий.

Я думаю о жизни с Хизер, и какой хреновой женой она была.

Я думаю о том, как в первую очередь, после того, как обнаружил Хизер с другим мужчиной, поехал в Дрим Бинс, и не смог выбросить Кристину из головы. И в чем она призналась.

Она поняла, через что я прохожу. Вероятно, лучше, чем кто-либо.

Думаю о том, что никак не могу перестать быть чертовым трусом внутри себя, и что Кристина сказала выбрать счастье. Но хоть убейте, я не могу сделать этого.

Недавно мальчишки оставили мокрые полотенца на ковре в их комнате, и я полностью вышел из себя. Я даже не мог себя сдерживать.

Однажды они не загрузили посудомоечную машину до того, как я пришёл с работы, и моя реакция была, как если бы их поймали за распространением наркотиков в школе.

И дело не в том, что мальчишки - типичные тинейджеры - делают или не делают. Когда кто-то из ребят с работы смотрит на меня с жалостью во взгляде или кто-то из команды задаёт элементарные вопросы, на которые сами прекрасно знают ответ. Я не справляюсь. Всё моё поведение - дерьмо.

Чувствую, как будто я - живой провод. Моя жизнь взорвалась, и я не знаю, куда двигаться дальше. Я никогда не ожидал, что буду одиноким отцом, воспитывающим своих детей самостоятельно.

Что ещё хуже, негодование, которое росло во мне от осознания того, как я был глуп, оставаясь с ней, даже когда заподозрил что-то, становится опасным.

– Пап, – голос Рика отвлек меня от мыслей о причинах моего гнева.

– Телефон звонит, пап.

Его маленькое напоминание того, что действительно важно в жизни, вернуло меня в реальность. Учитывая, что в нашей жизни сейчас дофига с чем нужно справиться за последние месяцы, он указал на действительно весомый пункт.

– Простите.

– Что? – спрашивают ребята в унисон. Они даже не пытаются скрыть шок на лицах или замешательство в голосе.

– Я был дерьмовым отцом. Я знаю. Вы? Вы всё для меня. Мне жаль, что мой гнев и расстройства повлияли на вас. Вы этого не заслужили, знаю. Я обещаю! Прямо сейчас. Этого больше не будет. Я сделаю то, что должен сделать, чтобы выбраться из этого, ладно?

– Ты не был дерь... плохим отцом. Пап, просто… – Аидан смотрит на Рика, который качает головой, как бы подбадривая его сказать то, о чем они оба думали долгое время.

– Твой характер становится хуже. С тобой сложно жить.

Я закрываю глаза и опускаю голову перед тем, как посмотреть на их лица. Такие разбитые и грустные от постоянного хождения по тонкому льду моего настроения.

– Я знаю. Это неправильно. Я злюсь не на вас, ребята, честно. Вы? Вы невероятные, и я даже не мог просить о лучших детях.

– Тогда почему ты всегда такой злой?

Это словно удар по яйцам. Я знал, что не скрывал своего раздражения, но услышать это из уст моих сыновей? Это словно пробуждение. Я делаю глубокий вздох и выкладываю им все. Они заслуживают знать это больше, чем кто-либо.

– Потому что я ненавижу это. Я ненавижу ваши вопросы про то, почему вы живете только с отцом. Я ненавижу, что ваша мама не звонит вам. Я ненавижу, что вам исполнилось четырнадцать, и она пропустила это. Я ненавижу, что вы не представляете, какие вы оба удивительные и невероятные, и какой я счастливый, что вы у меня есть.

Мальчики моргают, глядя на меня, и я осознаю, что им нужно услышать всё это.

– Ребята, мне жаль, что я видел вашу маму несчастной и не попытался сделать ничего раньше, чтобы помочь справится с этим. Я, правда, ненавижу, что она не может справиться со своим дерьмом и понять, что вы стоите всего этого. Вы оба невероятные. Лучшее, что случилось со мной. Я бы не променял ни минуты вашей жизни ни на что, потому что вы лучшее, что у меня есть.

И в этот момент я увидел, как они сломались. Чтобы они не держали в себе, все разрушилось перед моими глазами, когда оба сына заплакали. Плача, пытаясь понять, почему они не так хороши. Озвучивая беспокойства, которые, как я и боялся, мучили их все это время.

И единственное, что я могу сделать?

Сидеть на полу с ними, держать их. Позволить пролиться слезам и их гневу выиграть.

Глава 5

Кристина

С того момента как Энди вошёл в Дримин Бинс, в тот день, когда обнаружил Хизер с другим мужчиной в их постели, я не могла выкинуть его из своей головы. Гнев, который я практически могла потрогать, исходил от него волнами. Уныние и грусть были такими осязаемыми… Я знала, что должна поделиться своей историей. Помочь понять, что он не один.

Мы не проводили времени наедине, но видели друг друга изредка.

На футбольных играх в старшей школе. Болтая немного, когда он заходил взять кофе.

Вскоре после разрыва с Хизер он жил у Барретта и Тесс около недели, прежде чем найти постоянное место проживания. Знаю, что они приезжали к ним на День Благодарения. И у его сыновей недавно был день рождения.

Энди выкладывал что-то об их большом дне в своих социальных сетях, за которыми я следила как какой-то маньяк.

Потому что внезапно я не смогла выбросить его из головы, чтобы я не делала.

Рождество уже за углом, погода холодная и в кафе многолюднее, чем обычно. Прошло тридцать минут после закрытия, и поток наконец-то спадает к ночи, давая мне время прибраться за прилавком.

Дверь открывается, впуская холодный порыв ветра и Энди. Черная шапка, натянутая так низко, делает его глаза с темной радужкой ещё более тёмными. Даже с шапкой я могу сказать, что его волосы отросли с того момента, как мы виделись. Почти чёрные пряди слегка выбивались из-под неё.

Он стряхнул снег, застрявший на его коричневых ботинках, и направился к прилавку, не сводя с меня глаз все это время. Его джинсы плотно облегали бедра, когда он шёл ко мне.

Понимаю, что сейчас не лучшее время для таких мыслей, но, черт возьми, он классно выглядит.

– Привет, Кристина.

Я сглатываю из-за силы его взгляда.

– Привет, Энди! Как дела?

Он смотрит на меня несколько мгновений и молчит.

– Энди?

Его руки лежат на прилавке, и он наклоняется ближе.

– Хочешь сбежать отсюда?

Его вопрос ошеломляет меня, но только на мгновение.

– Конечно.

Он два раза стучит костяшками пальцев по прилавку и кивает в сторону двери.

– Эмма, я ухожу на сегодня! – кричу я в подсобку, не сводя глаз с Энди. – Можешь закончить тут все?

– Конечно! Увидимся завтра!

Без лишних слов я следую за Энди на выход. Сейчас декабрь в Мичигане, но я даже не взяла своё пальто. Почему-то я знаю, что он не даст мне замёрзнуть, поэтому сейчас меня это совсем не беспокоит.

Он придерживает пассажирскую дверь, и я забираюсь внутрь, но прежде чем закрыть ее, он снова смотрит на меня. Я даю ему какое-то время, а затем обвиваю пальцами его руку, находящуюся на двери.

Он смотрит на мою руку и сглатывает. Его адамово яблоко поднялось и опустилось.

– Эй, поехали, – говорю я ему тихо.

Он кивает несколько раз перед тем, как закрыть дверь и обойти машину. Как только он оказывается на водительском сидении, и мы пристёгиваемся, он выезжает с парковочного места и направляется из города.

Он наклоняется и нажимает кнопку, похожую на подогрев сиденья на приборной доске, и включает радио. Оно настроено на кантри, но музыка играет так тихо, что я не могу ничего расслышать.

Такая тишина должна беспокоить меня. Заставлять нервничать. Но это не так.

– Мальчишек нет сегодня?

– Они с приятелем.

Я расслабляюсь на своём месте, кладу голову на подголовник и смотрю в окно. Мы медленно едем через город, восхищаясь рождественскими огнями внутри и снаружи домов. Несколько снеговиков гордо стоят перед домами, благодаря метелям, которые настигли нас.

Мы проезжаем дом моей лучшей подруги Карли. Он красиво светится. Стильно. Со вкусом. Прямо как она сама.

– У неё классно получилось, – комментирует он.

Я мычу в ответ.

– Ей помогали.

Боковым зрением я вижу, как он задумчиво кивает головой.

– Джеймс?

– Да. Они сближаются. Мне кажется, он ей подходит. Он ломает те толстые стены, которые она возвела.

– Как сказал Барретт, он влюбился в неё достаточно сильно, – его голос звучит намного непринуждённее, чем показывают его действия.

Несколько месяцев назад к Тесс приехал брат Джеймс, чтобы пожить в доме, пока они уехали на неделю отдыхать. В то время как их не было, их семилетняя дочь упала с лошади, на которой каталась во время тренировок. На следующий день Джеймс привёз Харпер в школу, чтобы убедиться, что учителя знают, что случилось, и там он встретил Карли. Сказать, что он был мгновенно очарован учительницей первоклассников, значит, сильно приуменьшить.

Рука Энди так сильно сжимает руль, что его костяшки становятся белыми, и напряженная поза, в которой он сидит, не может быть даже близко удобной. Мне так хочется потянуться к нему, ослабить его хватку и помочь расслабиться, но я не думаю, что у меня есть на это право. Мы просто друзья.

– Она тоже, – признаю я по ее поведению. – Но ей страшно. Не уверена, что она полностью призналась в этих чувствах самой себе. Не знаю почему, но мне кажется, он завоюет её, когда выяснит, почему она так осторожна.

– Если он такой же, как его сестра, то не будет долго стоять в стороне. Он пробьёт себе дорогу, – смеётся он.

Я хихикаю.

– Самыми милыми путями, какими можно, так, что она даже не осознает этого. Они хорошие люди.

– Да.

Он поворачивает на пустую парковку и паркует пикап. Озеро, словно расстеленное чёрное покрывало, раскинулось перед нами, и только луна поблёскивает на воде.

– Барретт сказал, это хорошее место, чтобы посидеть и подумать.

– Здесь прекрасно.

Я оглядываюсь. Линия деревьев по одну сторону парковки, озеро с двух сторон и въезд, через который мы заехали с последней стороны.

Судна вытащены на парковку, не так много людей хотят оставлять свои лодки в замёрзшей воде в это время года.

Он не выключает двигатель пикапа, но отстёгивается, и я делаю то же самое.

Мы сидим в уютной тишине около десяти минут, слушая низкое монотонное пение на заднем фоне.

Энди прочищает горло и смотрит на меня, нервно ерзая на своём месте.

– Говоря о Барретте. Я ужасный друг, Кристина. Как ты со всем справляешься?

Ему не нужно ничего объяснять, я понимаю, о чем он. Вскоре после всего этого дерьма с Хизер, у меня разыгралась семейная драма. Бри была на вечеринке с Гарди, которая не особо отличалась от других. Но только в эти выходные? Все было по-другому.

Один их одноклассник, Доусон, решил, что ему было недостаточно всех отказов Бри, и хотел попытать удачу. Хватило ли ему удачи? Нет.

Учитывая, что друг Гарди видел, как Доусон полез к Бри. К сожалению, Гарди мог оказался в тюрьме за то, что выбил все дерьмо из Доусона. Вполне оправдано, кстати.

Решение Бри не выдвигать обвинения Доусону - это то, о чем мы с Гарди спорили с ней. Она заключила сделку с дьяволом и сказала, что если он не выдвинет обвинений, она тоже этого не сделает.

Но что-то хорошее все-таки вышло из этого.

Гарди наконец осмелел, и с того момента они начали встречаться.

– Все... в порядке. И ты далеко не ужасный друг, Энди. У нас обоих было много своих проблем, когда это случилось.

– Но все же, я должен был хотя бы позвонить.

– Пожалуйста, давай обойдемся без чувства вины. Оно того не стоит. Я ни о чем не подумала, все в порядке. Бри отошла от всего этого, и они с Гарди наконец-то вместе и счастливы. Доусон даже не смотрит в её сторону, видимо, Гарди дал ему всё ясно понять, – посмеиваюсь я тихо.

– Не сомневаюсь, что он это сделал, – бормочет Энди.

И нас снова поглотила тишина. Тепло салона пикапа окутало меня, и я прижалась к сидению, вздохнув. Не от раздражения, а из-за удовлетворения.

– Тебя всё ещё это беспокоит?

Его голос такой низкий и тихий, что я почти не слышу его. Если бы я не была так сконцентрирована на его присутствии рядом со мной, то, скорее всего, прослушала бы. Он не уточняет, о чем именно говорит, но это не важно. Я понимаю.

– Ты имеешь в виду его измену?

– Да.

– Мне кажется, я никогда не смогу совсем не беспокоиться об этом. Как только это случилось, нас сразу поглотила новая жизнь. Приёмы врачей. Химиотерапия. Облучение. Понимание того, что как бы сильно он не сражался, конец все равно будет один. Я не позволяла себе обдумывать факт, что у него был секс с другой женщиной. Недостаточно прочувствовала укол его предательства.

Он усмехнулся.

– Предательства.

Я кивнула.

– Это сложно, знаешь. Не знать, как бы все случилось, если бы я не нашла их. Если бы это продолжалось или было единожды. Конечно, он снова и снова уверял, что это была глупая ошибка - что очевидно…

Я смеюсь и закатываю глаза.

– Что ж, я считаю, что у всего есть темная и светлая сторона.

– Это правда. Вот почему мне было так сложно открыть Дримин Бинс. Я испытывала чувство вины за эти деньги. Или за то, как смотрела на них. Было сложно их взять, но когда я хорошо подумала об этом, то решила, черт возьми, я возьму их. Имею в виду, я заслужила это. И Бри заслужила иметь какое-нибудь наследство.

Он раздумывает мгновение над тем, что я сказала. Я рада, что он не кричит в мою защиту и не злится. Просто слушает.

– Когда Хизер изменила, я не мог видеть никакого будущего без своей боли и злости. Честно, я подумал, что умру горьким старым засранцем, который кричит на детей со своего порога и бьет людей своей палкой, – говорит он, ухмыляясь и посмеиваясь тихо. – Но, вскоре, я начал понимать, что жизнь - стерва. У нас никогда не было гарантий, что жить будет просто. И пока я буду обвинять ее, быть постоянно на взводе и держать мальчиков подальше от неё, жизнь пройдёт мимо. Горечь поглотила мою жизнь, Кристина. Как ты и говорила. И я понял, что это делает больно мне больше, чем ей. И мальчики… Я был засранцем, с которым трудно жить.

– Энди, нет... Это неправда.

– О, это правда, – говорит он, кивая головой и проводя рукой по лицу. – Они даже спросили, почему я всегда так зол. А коллеги? Они всегда как на иголках рядом со мной.

– Ты через многое прошёл, – киваю я, понимая все это.

Он запрокидывает голову на подголовник и стучит большим пальцем по центральной консоли пикапа.

– Не просто жить дальше, да?

Я вытащила ногу из своих темно-коричневых угг и положила ногу на ногу, повернувшись к нему лицом. Одна сторона моей головы лежит на спинке сиденья, мой голос тихий.

– Нет. Определенно, это непросто.

– Но когда ты отпускаешь, блин, это что-то самое освобождающее в мире. Избавится от гнева, этой боли и… неё.

Я сглатываю и сжимаю губы перед тем, как спросить.

– А что, если она приползёт обратно?

Он ответил без колебаний.

– У меня нет никакого желания. Чему это научит моих сыновей? Я понимаю, прощение и все такое... бла-бла-бла. Но честно? Не научит ли их это, что можно изменить тому, кого любишь больше всего и позже просто извиниться? Это как в том старом дурацком выражении, что я лучше попрошу извинения, чем согласия. Что это за хрень? Это самое ужасное высказывание в мире. Да, примерно так мы должны жить, потому что нужно прощать. Понимаю. Я простил. Или почти, – он ухмыльнулся перед тем, как продолжить. – Я живу дальше. Я ничего не забыл и никогда не смогу. И знаю, что заслуживаю большего, чем это. Заслуживаю жену, которая хочет дать мне то, что я хочу дать ей. То есть все. Как есть, так и есть, понимаешь?

– А мальчики? Что они думают насчёт всего происходящего? Они хотят, чтобы Хизер вернулась?

– Они, вероятно, надрали бы мне задницу, даже если бы я просто подумал об этом. Я ненавижу саму эту мысль. Сначала она была хорошей матерью. Никогда не отрицал этого. В течение нескольких лет, по крайней мере. Она изменилась позже. Ей всегда было чего-то недостаточно. Она чувствовала, что застряла и что причиняет боль своим сыновьям.

То, что он сейчас так тихо сказал, заставило меня задохнуться.

– Стоп. Они все знали?

Он моргнул медленно, затем поднял и опустил одно плечо.

– Она не старалась скрыть своё недовольство. От них не укрылось, что они скорее обуза для неё, чем счастье…

– Ох, Энди…

– Она вырыла эту яму, и я не буду бросать в неё грязь. Но ей нужно быть той, кто возьмёт лопату или построит лестницу, чтобы выбраться. Они заслуживают маму, которая бросит все, чтобы вернуть их, и сейчас она просто ничего не делает. Не знаю, может, ей плевать. И если так, я хочу, чтобы она исчезла. Больше, чем сейчас. Она уехала, даже не оглядываясь. Посмотрим, что она скажет при бракоразводном процессе.

Моя голова дёрнулась при упоминании развода, и он заметил.

– Да, мой адвокат подготавливает документы. Она не приезжала, Кристина. Она не звонила. Ей просто все равно. Кто так делает? Им исполнилось четырнадцать, и никто из них даже не получил смс. Это выносит мне мозг. Она потеряла свои права, и как бы хреново это не звучало, нам лучше без неё. Даже с моим непреходящим гневом мальчики кажутся более счастливыми без неё. Но всё же, это хреново.

– Мне не хочется открывать тебе глаза, но будет хреново какое-то время. Мальчики...

– Нуждаются в женщине, которая сможет научить их тому, чему не может их отец, – заканчивает он за меня. – Каждому мальчику нужна мама. Так же, как Бри нуждается в отце, и спасибо Боже за Барретта, да?

Я улыбаюсь при мысли о том, сколько мужчины Райаны значили для нас, сколько они сделали в нашей жизни.

– О да. Он был так добр к нам, и иметь Гарди и Кола рядом потрясающе. Очевидно, что роль Гарди отличается.

Мы смеёмся, зная, что Гарди и Бри были друзьями многие годы перед тем, как нырнуть в отношения.

– У нас неплохо получается. Это не значит, что она не скучает или не будет скучать по отцу. Никто не заменит родителя, ты же понимаешь? Но в некоторых случаях нет выбора.

Он повернулся на сидении лицом ко мне. Моя голова склонилась на бок, чтобы смотреть на него. Эта позиция, в которой мы часто сидим, замечаю я. Она кажется интимной, особенно с его мягким взглядом на меня. Когда он начинает говорить, его голос полон сочувствия и любопытства, а не жалости.

– Ты когда-нибудь думала о том, что бы произошло, если бы он не заболел?

Я сжимаю губы и закрываю на мгновение глаза, вспоминая ночи, когда я не могла уснуть, как раз, думая об этом. Иногда приходилось плакать, чтобы уснуть. Иногда злобно носиться по дому, неистово убираясь.

– Бывало раньше. Но не теперь.

– Почему?

– Единственное, что помогает не делать этого - осознание того, что бы между ними не происходило, закончилось ещё до того, как началось. Он дал ей ясно понять, что обрывает связь. Я знаю, что выгляжу слабой и доверчивой, но я поверила, когда он сказал, что это ничего для него не значило. И я не хочу раздумывать, случилось ли бы это, если бы он не переживал из-за диагноза, который узнал.

– Это не делает тебя слабой. Ты доверилась интуиции. Но это всё же тяжело, – бормочет он.

Я пожимаю плечами, но не могу отрицать:

– Не тяжелее, чем увидеть его с кем-то. Или её, в твоём случае.

– Да, это сложно, признаю, – ухмыляется он, качая головой. – Не знаю. Я рад, что так случилось. Эта картина въелась в мою голову, это хреново. Но увидеть, значит поверить, как говорится. Я слишком долго отрицал всё, пока не увидел сам.

– Никто не винит тебя за это. И ты не должен винить себя. Ты жил так, потому что заботился о сыновьях. Я тоже многое отрицала позже. Я боялась, что Бри узнает, и посвятила всю себя заботе о нём в его болезни. Это не инструкция, как справиться с этим, Энди. У мальчиков всё нормально и они привыкают, как я вижу.

Он кивает, соглашаясь, и кладёт голову на подголовник, так же как и я. Мы долго сидим в тишине, перед тем как он наклоняется и берет мои руки своими. Единственный звук вокруг - наше дыхание. Наши пальцы так естественно соединились вместе, и он смотрит на них перед тем, как поднять взгляд на меня.

– Могу я спросить, что изменилось?

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он, выпучив глаза.

– Ты сказал, что решил не дать победить горечи.

То, как он смотрит на меня, как будто внимательно изучает, пропуская всё через себя, почти заставляет меня съёжиться. Он прикусывает нижнюю губу, и я вижу его белые зубы.

– Ты точно хочешь знать?

Мое сердце начинает биться чаще под его взглядом. Из-за того, как его палец гладит мою руку. Я закусываю губу, и его взгляд опускается к моему рту.

– Да, хочу.

– Ты.

Я делаю глубокий вдох, давая этой простой фразе накрыть меня.

– Я? – мой голос чуть громче шёпота.

– Ты, – отвечает он тихо. – Когда я вошёл в Дримин Бинс той ночью, ты сказала мне быть счастливым. И всегда, когда ты рядом, я ощущаю такую лёгкость. Когда ребята спросили, почему я так резок с ними, я понял, что позволяю ей выиграть. Она этого не заслуживает. И мои сыновья определено не заслуживают этого.

Он тяжело вздыхает и сжимает мои пальцы. Я стараюсь не вздрогнуть от этого.

– Энди… – я стараюсь убрать жалость из голоса, но всё это разбивает мне сердце. То, что он так потерян и чувствует, что подвёл своих мальчиков.

– Я в порядке, милая. Просто... сейчас праздники и всё остальное. Думаю, жизнь догоняет меня. Просто сейчас слишком много времени для раздумий из-за медленной работы. Извини за то, что вылил всё это на тебя.

Я стараюсь не зацикливаться на том, что он назвал меня милой.

– Не извиняйся. Я рада, что ты заехал сегодня.

– Я тоже.

Он делает паузу, улыбается и, кажется, избавляется от своей угрюмости.

– Как думаешь, сколько Карли будет держать Джеймса в друзьях?

Смех зарождается внутри меня. Он отлично умеет менять темы.

– Он так сильно влюбился?

– Кажется, да. Хотя я провел с ним не так много времени. Но, естественно, Джош и Барретт постоянно говорят об этом, как парочка старшеклассников.

Я смеюсь.

– Они такие любопытные.

Он улыбается мне, и я знаю, что у мальчиков всё будет хорошо. Потому что у Энди всё будет в порядке. И даже лучше. И, надеюсь, однажды он снова станет счастливым.

Глава 6

Энди

– Не понял? – переспрашиваю я, проглатывая смешок.

Я обедаю с приятелями - Барреттом, Джошем и Джеймсом. Сегодняшний обед - отличный способ отвлечься от всего происходящего в жизни. Но когда Джеймс рассказывает нам, что владелец Эль Чарро - местного мексиканского ресторана в городе - только что позвонил и сказал, что его сестра и её друзья пьяны вдрызг, я оживляюсь.

– Так, парни. Кажется, намечается спасательная операция.

– О, нет. Теперь в твоей голове вся эта фигня с Капитаном Америкой, – Барретт слегка толкает Джеймса, и мы все смеёмся.

Конечно, я надеюсь, что Кристина есть среди этих друзей, потому что хочу снова увидеть её. Мне нужна любая возможность сделать это. Неделю назад мне было плохо, и всё, о чем я мог думать: мне нужна Кристина. И она была рядом. Мгновенно. Без вопросов.

Я не могу выкинуть её из своей головы. Даже на некоторое время, особенно после того, как салон моего пикапа наполнился её запахом, когда она слушала мою ерунду. В ней есть всё, чего не было в Хизер, и это только часть всего притягательного.

На следующее утро после нашего разговора, я вошёл в Дримин Бинс за кофе, и улыбка, которой она одарила меня, практически подогнула мои колени.

В тот день я просто предложил своей бригаде купить всем кофе. Это тяжёлая ноша видеть её дважды в день.

– Так чего мы ждём? – похлопал я Джоша по спине, и он усмехнулся.

Через несколько минут после начала обеда я проболтался, что мы с Кристиной болтали, и нет никаких шансов, что эта группа любопытных негодяев ничего не поняла. И они обещали, что мы вернёмся к этому разговору позже. К счастью, их планы были разрушены тем, что Тесс и её друзья устроили сцену в мексиканском ресторане.

Когда я въезжаю на парковку Эль Чарро, я оглядываюсь в поисках машины Кристины и приятно удивлён, когда нахожу её. Но когда мы зашли внутрь? Это совсем другое дело. Удивление - это даже близко не то, что я испытываю, когда вижу, что происходит.

Тесс и Лорен, жена Джоша, медленно танцуют вместе, в то время как Кристина подняла свой телефон, покачиваясь туда-обратно с блаженной улыбкой на лице, поддерживая всё странное, что происходит. Карли лежит лицом на столе, явно сильно перебрав. Мы четверо стоим и наблюдаем это странное представление перед нами, перед тем как включиться в действие по отдельности.

Тесс в мгновение оказывается в руках Барретта.

Лорен бежит к Джошу, но запутывается в своих же ногах и падает лицом ему на грудь.

Джеймс двигается в сторону Карли, наклонив голову, в то время как она что-то ему бормочет. А я? Полностью сосредоточен на соблазнительной миниатюрной темноволосой красотке передо мной.

– Так как твой вечер? – спрашиваю я с дразнящей улыбкой.

– Привет, Энди! – её голос тихий, губы глянцево-розовые, глаза блестят. Всё в ней безумно притягивает меня.

– Выпили свой обед?

– Мы не так пьяны! – пытается возражать она, но падает в мои руки вместо этого. Я охотно ловлю её.

– Спасибо, – бормочет она мне в грудь, но я просто сжал свои руки вокруг неё.

– В любое время, – тихо отвечаю я и случайно прижимаюсь лицом к её волосам, глубоко вдыхая.

– Ты только что понюхал меня? – переместилась она, глядя на меня.

– Да, – улыбаюсь я ей.

– И? Какой вердикт?

– Ты пахнешь как фабрика текилы в данный момент.

Она смеётся так сильно, что сгибается пополам. Мне с трудом даётся удержать её и притянуть ближе.

– Но я не сомневаюсь, что при нормальных обстоятельствах ты пахнешь невероятно.

Когда она перестаёт смеяться, то говорит, улыбаясь:

– Откуда ты это знаешь?

– Потому что кто-либо такой же прекрасный, как ты, просто не может пахнуть плохо.

– Думаешь, я прекрасна?

Я поднимаю бровь:

– Определенно.

– Надеюсь, я вспомню это утром.

– И я, – признаю это.

– Какие шансы, что это случится, как думаешь?

Я поднимаю два пальца, слегка разведя.

– Вероятно, что их нет.

Она косится на меня и злобно выдыхает.

– Напомнишь?

– Конечно.

И это не ложь. Я готов без проблем напоминать ей, как она прекрасна каждый день. Понимание этого поражает меня. Я еще не разведён, хотя документы уже готовы. У меня не должно быть таких мыслей и чувств к другой женщине. Но они во мне, и я не могу этого отрицать.

– Пойдём, я отвезу тебя домой. Я заеду утром, чтобы забрать твою машину.

Через пятнадцать минут мы въезжаем на её подъездную дорогу. Кристина похрапывает на пассажирском сидении моего пикапа, облокотившись головой об окно. Я наклоняюсь, слегка толкая её руку, надеясь разбудить.

– Кристина, мы дома.

Она бормочет что-то, ерзая на месте, подкладывая руки под голову и пожимая ноги, чтобы ей было более удобно.

Я едва сдерживаю смех, дальше пытаясь её разбудить.

– Милая, – я слегка толкаю её в плечо. – Мы около твоего дома. Пора просыпаться, соня.

Она подпрыгивает, озираясь по сторонам как испуганный щенок.

– Где я? – кричит она, затем хватается за голову и стонет.

Я хихикаю из-за её растерянности.

– Я привёз тебя домой из Эль Раччо. Ты слишком много выпила сегодня.

Она смотрит на меня, осознание явно приходит к ней.

– Ох…

Она вытирает немного слюны с лица и застенчиво улыбается.

– Прости.

– Было весело сегодня?

– Думаю, да. Абсолютно уверена, что больше никогда не смогу даже ногой ступить в Эль Чарро. Нас выгнали?

– Нет. Владелец позвонил Джеймсу и сказал, что вас, девчонки, нужно развести по домам.

– Что ж, это неловко.

Я смеюсь.

– Это было очень занимательно посмотреть, однозначно.

– Что ж, спасибо за поездку.

Она пытается выйти из пикапа и даже не может найти ручку двери. Я кладу руку на неё, останавливая.

– Без шансов. Я провожу тебя.

– А что насчёт мальчиков?

Она всегда это спрашивает, и что-то заставляет моё сердце чувствовать себя очень хорошо. Понимание, что ей не всё равно, что она переживает за их благополучие. Даже в пьяном состоянии они в её голове.

– Они достаточно большие, чтобы немного позаботиться о себе самим. Я не усну, если не буду уверен, что с тобой все в порядке.

– Энди Симсон. Ты можешь очаровать любого, ты знаешь это? Ты самый горячий парень.

Я чуть не подавился собственным языком, не ожидая услышать от неё таких слов.

– Что ты сказала? – спрашиваю я, смеясь.

– Что?

Думаю, она не осознает, что говорит.

– Ничего.

Бормочу я, в то время как ухмылка не сходит с моего лица. Но это не ничего. Я, вероятно, буду оживлять эти слова в своей памяти ещё какое-то время. Вероятно, сегодня. Когда буду один. Боже, я жалок.

– Бри дома?

– Нет, – отвечает она. – Она ночует у подруги. А что? Хочешь зайти? – Спрашивает она невнятно, пытаясь поднять брови.

Я сдавленно смеюсь.

– Так, Дон Джулио, давай проведём тебя внутрь.

Я выбираюсь из пикапа и подхожу к её стороне, чтобы помочь ей спуститься.

– Я бы сделала шикарное высказывание насчёт твоего прозвища, но знаешь? Думаю, текила поглотила все клетки моего мозга.

– Мне так не кажется, у тебя осталось их ещё много.

Мы за две ступеньки до верхушки её порога, когда она останавливается как вкопанная.

– О нет, – бормочет она и мчится в заметённые снегом кусты, перед тем как избавиться от всего, что ела почти весь год.

Я медленно подхожу, зная, что сейчас моему рвотному рефлексу будет испытание на прочность. Я не очень хорош в сдерживании рвоты. Мне кажется, нет того, кто хорош, но все же. Это действительно противно.

Я глажу её спину, стоя настолько далеко, насколько могу. Мечтаю, чтобы у меня была метла или палка, которой я мог бы дотрагиваться до неё, но это, скорее всего, очень грубо.

– Ну-ну, – говорю я неловко, не дыша, отворачивая голову и прикрывая свой нос рукавом. Я не только слышу, как она избавляется от алкоголя, но и чувствую запах тоже.

Она смеётся.

– Тебя не тошнит?

– Как ты думаешь? – мой голос приглушенный из-за того, что рот закрыт рукавом.

– То, что ты не подходишь очень близко – отличный показатель.

Она смеётся, двигаясь с места и вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Извини. Просто…

Она отмахивается.

– Не переживай. Я не виню тебя.

– Давай отведём тебя внутрь, – сглатываю я, но все равно давлюсь, – и приведём в порядок.

Она дико смеётся, но потом стонет, сгибается пополам, хватаясь за голову.

– Уверен, что справишься?

Я глотаю и решительно киваю головой.

– Да.

– Ха! Ты звучишь, – икает, – убедительно.

– Я могу. Честно. Или... попытаюсь.

Мы заходим внутрь, и она неуклюже нащупывает выключатель на стене. Нажав его, она опирается об стену. Она мычит, сползая вниз, и затем падает с глухим стуком.

– Бри будет тааак разочарована мной, – мямлит она.

Я посмеиваюсь, оглядывая гостиную. Заметив кухню, иду туда и открываю несколько шкафов, прежде чем нахожу стаканы. Я наполняю один стакан водой из под крана и иду обратно в гостиную, где нахожу Кристину, распластавшуюся на полу.

Я наклоняюсь близко к ней, и её голова поднимается, когда она смотрит на меня. Я прижимаю стакан к её губам, и она запрокидывает голову, позволяя немного жидкости попасть в её горло. После нескольких глотков она выглядит удовлетворённой, и я ставлю стакан на пол рядом с ней, чтобы помочь подняться.

– Я в замешательстве.

– И должна быть. Я никогда не напивался.

Я слышу её смех.

– Никто не любит слишком умных задниц, Энди, – дразнит она.

Теперь моя очередь смеяться.

– Конечно, любят. Я даже убеждён, что всё наоборот. Все любят умных задниц. Мы можем поддержать любую беседу.

Она смотрит на меня и выглядит трогательно прекрасной. Я убираю локон с её липкого лба, не думая, почему он липкий и убираю ей за ухо.

– Ты прекрасна, – напоминаю я, думая, вспомнит ли она это утром.

– Конечно. С рвотой на лице, волосах… Фу…

– Я всегда думал, что ты прекрасна, Кристин.

– Да? – спрашивает она тихим неуверенным голосом.

– Да.

Мы стоим, смотря друг на друга какое-то время, как вдруг её щеки надуваются и она убегает из моих рук туда, где, я надеюсь, находится ванна.

Я пишу сыновьям, чтобы они знали, я буду дома чуть позже, чем ожидал до этого. Их ответ мгновенный, они говорят, что всё отлично, и они собираются спать.

Я смотрю на телефон, раздумывая, как мне достались такие хорошие дети, которые сами осознанно ложатся спать.

Мне не пришлось долго сидеть и размышлять, до того как ужасные звуки начали доноситься там, куда умчалась Кристин. Я кладу кусочек леденца с корицей в рот, тяжело вздыхаю и иду на поле боя.

Глава 7

Кристина

Прошла неделя с тех пор, как Энди спас меня от Маргаритного Безумия. Неделя случайных встреч в Дримин Бинс, переписок и звонков. После той ночи в доках, когда он открылся мне о том, что позволил гневу завладеть всем в его жизни, и о том, как это повлияло на отношения с сыновьями, из-за чего он становился все более резким, мы стали чаще напоминать друг о друге. Не уверена, что кто-то из нас даже осознавал, что мы делаем это.

Затем был просто вежливый звонок с благодарностью за то, что он помог мне безопасно добраться до дома после того, как я так глупо напилась в Эль Чарро. Не знаю, о чём мы все тогда думали. Мы не распланировали, как будем возвращаться по домам и, учитывая, что каждая из нас была пьяна в хлам, это было не только глупо, но и невероятно безответственно.

Энди, будучи Энди, просто отмахивался, смеялся над этим на следующий день и сказал, что они с Джошем развезли все наши машины по домам. Я не помню, как давала ему ключи от своей машины, но очевидно, это случилось в то время, когда я стояла, наклонившись, и из меня вырывалась масса чипсов, сальсы и текилы. В это время Энди стоял рядом, заткнув рот, но был очень поддерживающим другом, который... я не знаю. Мне нравится?

Но я поняла, что не только я проверяю как он. Энди часто забегал в Дримин Бинс. Так часто, что если к полудню он не заходил, я начинала думать, что что-то случилось.

Когда мой телефон звонит с смс, я наклоняюсь и бормочу:

– Ну, что случилось?

Энди: Мэйдэй! Мэйдэй!

Перед тем, как я успеваю ответить, телефон звонит.

– Да? – отвечаю я, пытаясь не смеяться.

– Ты хоть понимаешь, какой сегодня день?

– Эм…

–– Двадцатое декабря, Кристина. Декабрь. Двадцатое, – говорит он, подчеркивая слово «двадцатое».

– И?

– И? Ты сейчас шутишь надо мной? Ты вообще понимаешь, что Рождество через несколько дней?

Его голос поднимается выше, чем я когда-либо слышала, отчего я почти смеюсь, но сдерживаюсь.

– Я знаю.

– А знаешь ли ты, что у меня ничего не готово?

– Энди! – выдыхаю я.

– Кристина! – шутит он.

– Эй, не издевайся надо мной, перфекционист.

– Ты готова?

Я слышу звук закрываемой двери на заднем фоне, затем звук заведённого мотора.

– Готова?

– К Рождеству! Скорее, поторапливайся!

– Поторапливаться с чем?

– С шопингом! Нам нужно закупиться! – кричит он, и паника чётко отслеживается в его голосе.

Я облокачиваюсь на прилавок, всё ещё наблюдая за кафе, чтобы видеть, нужно ли кому-нибудь подлить кофе или если придёт новый покупатель.

– Ага, шопинг?

Я слышу, как он выдыхает.

– Я рад, что ты все поняла. Нужно закупиться! Нам нужно Рождествоваться!

– Мне кажется, говорить «нам нужно рождествоваться» это некорректно.

Определённо, я проводила слишком много времени с Карли. Я почти слышу, как он закатывает на моё высказывание глаза, если это вообще возможно.

– Мне нужна твоя помощь.

Я закусываю губу, чтобы не засмеяться как девчонка, потому что «Здравствуйте, я взрослая женщина». У меня в животе бабочки и я пытаюсь вертеться в бизнесе, которым владею. Ох. Я почти бешу саму себя.

Но я бы испытала любого на то, чтобы по уши не влюбиться в кого-нибудь похожего на Энди. Он заставляет меня снова почувствовать себя молодой.

– Ты тут?

– Я здесь.

– Так ты поможешь?

– Честно говоря, не знаю, насколько я смогу помочь. У меня ведь только дочка, понимаешь?

– Нет. Я знаю, что подарю мальчикам. Но мне нужно подарить что-то маме. Тесс и Барретт так помогли, когда Хизер ушла, хочу подарить им что-нибудь... Черт. Я облажался. Ты хоть представляешь, какие будут толпы? Не могу просить тебя о таком. Извини. Игнорируй меня.

– Нет! – кричу я слишком нетерпеливо, чтобы он не повесил трубку. – Я помогу! Мне нужно кое-что купить в любом случае.

Мне не нужно. В отличие от большинства мужчин я уже кое-что купила. Но я ему нужна, и у меня просто нет сил сказать ему нет.

– Ты уверена?

Я нетерпеливо киваю, мои волосы слегка касаются щёк в процессе.

– Уверена.

– Спасибо. Когда ты сможешь уехать из кафе сегодня? Чувствую себя плохо. Постоянно вытягиваю тебя оттуда.

– Сегодня? Понедельник же. Ты не должен быть на работе?

– Нет. Всё очень медленно.

– И тут тоже.

Колокольчик на двери звенит, оповещая о новом посетителе.

– Вижу, – говорит Энди, и я слышу улыбку в его голосе.

– Да, – говорю я голосом чуть громче шепота, когда наши глаза встречаются.

Он надел эту чёртову шапку, которая делает что-то забавное со мной внутри, хлопковую рубашку и узкие чёрные джинсы. На его лице небольшая щетина, и когда он улыбается, белизна его идеально прямых зубов сияет так, что я практически падаю вперёд. Святые небеса, он великолепен.

Я медленно опускаю телефон, нажимая красную кнопку перед тем, как убрать его в задний карман.

– Хей.

– Тебе явно не терпится закончить этот шоппинг, да?

– Или, может, мне не терпелось увидеть тебя.

Миллионы бабочек трепещут в моем животе.

Я улыбаюсь, не доверяя своему голосу. У нас достаточно персонала... Несколько ребят из колледжа, которые работали у меня этим летом, приехали домой на каникулы и хотят выйти на несколько часов. И я знаю, Эмма всегда готова заняться делами в моё отсутствие. Она более чем способна на это. И сейчас, когда я увидела его, мне не хочется ждать, чтобы приступить к нашей шоппинг-экскурсии.

– Дашь мне пять минут?

– Конечно, – бормочет он.

Я наклоняюсь, беру ему кусочек тыквенного пирога, кофе на вынос и протягиваю через прилавок.

– Путь к сердцу мужчины, – подмигивает он. И целая ферма бабочек, кажется, уже взорвалась.

– Останешься здесь или пойдёшь со мной? – спрашиваю его, кивая в сторону моего офиса.

Он смотрит в его направлении, затем снова на меня. Вместо ответа он берет пирог и кофе и двигается в сторону офиса. Когда я сталкиваюсь с ним в конце прилавка, он становится очень близко и кладёт руку мне на поясницу. Я смотрю на него из-под ресниц, а он ухмыляется такой небольшой ухмылкой, которая настолько великолепная, влюбляющая и такая «Энди».

Мы двигаемся вперёд к территории, в которой никто из нас не уверен. Ну, по крайней мере, я - нет. До дрожи в коленках. Не знаю, чувствует ли он то же самое.

Но чувствовать и действовать - две абсолютно разные вещи.

Я снимаю передник, вещаю на крючок на двери и сажусь за стол, включая ноутбук. Энди садится, кусает тыквенный хлеб и мычит глубоко и хрипло, запрокинув голову.

Мои пальцы парят над клавиатурой, в то время как я сижу замерев, не в силах отвести от него взгляд.

– Боже правый, женщина…

– Понравился?

– Это моя новая любовь, – поправляет он меня.

Я краснею от его слов, мою грудь наполняют счастье и гордость. Я закусываю губу и заканчиваю то, над чем работаю, закрываю программы на компьютере перед тем, как совсем его выключить.

Я встаю и двигаюсь к двери, когда рука Энди ловит мою в движении, вызывая покалывание по всему телу, пока он гладит своим пальцем мою ладонь. Моему телу было достаточно одного прикосновения, чтобы среагировать.

– Куда ты? – его темные глаза сверлят меня.

– Надо сказать Эмме, что я ухожу, – объясняю ему.

– Поторопишься?

Я киваю, и когда он закусывает губу, дрожь пробегает по всему моему телу. Он выпускает мою руку, и я иду на кухню, где уверена, что найду её.

– Эй, подруга. Мне надо уехать.

– Я тебя прикрою.

– Ты не против?

Она понимающе улыбается.

– Я видела, кто зашёл. Все хорошо, Кристина.

– Уверена?

– Сколько я у тебя работаю?

Я поднимаю бровь.

– С открытия?

– Точно. Хочешь узнать кое-что?

– Что же?

– Я никогда не видела тебя счастливее, чем когда он входит к нам. Иди.

Я стою, немного ошарашенная несколько мгновений, затем крепко обнимаю её. Она смеётся и выпихивает меня за дверь. Я быстро оглядываю себя в зеркало туалета для персонала, где держу немного косметики в маленьком шкафчике, который сделал для меня Барретт, когда мы только открылись. Я освежилась, добавив немного румян, блеска для губ и расчесав волосы.

Затем разгладила мою зелено-синюю клетчатую рубашку, ту, что я вообще-то украла у Энди в ночь Маргаритного Безумия, когда он снял ее, испугавшись, что меня на неё вырвет. Я предложила её постирать и не вернула. Бесстыдница. Я поправила свою темно-серую кофту, также не стыдясь небольшого декольте и оценила свою задницу в джеггинсах.

Не судите меня. Все это делают. И к тому же, это Энди. Мои чувства к нему вырастают до пугающего уровня.

Удовлетворенная, я иду обратно в офис.

Энди занят телефоном, ноги сложены одна на другую, одна лодыжка лежит на колене. Его нижняя губа зажата большим и указательным пальцем руки, которая не держит телефон, коленка дёргается вверх-вниз.

Как только он слышит, что я вхожу, он поднимает взгляд, внимательно рассматривает меня с ног до головы, медленно встаёт и кладёт телефон в карман джинс.

– Как так получается, что ты всегда настолько прекрасна? – говорит он с глубоким почтением в голосе, убирая локон волос мне за ухо, и его ладонь остаётся на моей щеке.

Вдох застрял где-то в моем горле. Затем.

– Этот развод не может состояться ещё раньше, – его голос низкий, хриплый и О мой Бог, я хочу забраться на него, глубоко зарыться и никогда не выходить на воздух. Я думаю, что знаю, о чем он.

– Что?

– Ты слышала меня, – бормочет он.

Да. Но я почти хочу услышать это ещё раз.

– Взяла пальто?

Я киваю, когда его рука все ещё на моей щеке. Он улыбается.

– Значит, готова?

– О да! – отвечаю я, наклоняясь к нему.

– К шоппингу, – говорит он, а его губы на расстоянии выдоха от моих. Я чувствую запах тыквенного пирога и кофе. Вкуснятина.

– Да.

– Я думаю, мы должны убраться отсюда, пока я не сделал того, чего обещал себе не делать. Особенно, когда ты в моей рубашке.

Я киваю, хотя думаю, что сделать несколько неверных поступков не будет такой ужасной идеей.

– Хочешь её вернуть?

– Мне кажется, на тебе она смотрится намного лучше, чем когда-либо на мне.

Он однозначно не смотрел в зеркало в последнее время. Тридцать минут спустя мы паркуемся в торговом центре. Стоянка забита такими же людьми, покупающими все в последнюю минуту. Пока мы идём по парковке, наши руки касаются друг друга. Я оставила пальто в пикапе, чтобы не было жарко в магазинах, и теперь обнимаю себя, чтобы немного согреться. Энди замечает это и обнимает меня одной рукой, прижимая к себе.

– Холодно?

– Сейчас минус семь и сильный ветер.

– Я буду воспринимать это как да? – спрашивает он, улыбаясь мне.

Не знаю, как ответить. Один его взгляд согревает меня. Я закусываю губу и отворачиваюсь, концентрируясь на том, как попасть в магазин, не поскользнувшись и не упав на клочки снега.

Он гладит сильной рукой вверх и вниз по моей руке и затем прижимает меня ближе. Я обнимаю его за талию, чтобы было удобней идти, и почти хнычу, когда мы достигаем входа, понимая, что больше не будем идти и обниматься.

Весь шоппинг занимает у нас несколько часов. Когда мы раздумывали над подарком его маме, он упоминал, что она вырастила его одна. Видеть, как он выбирает ей подарок, заставило меня ещё чуть больше влюбиться в него. Он так хорошо знал, что ей нравится, хотел купить именно то, что сделает её счастливой.

Я также купила ещё несколько подарочков для Бри, чтобы положить в носок, кое-что для моих друзей и Эмме за всю дополнительную работу, которую ей приходилось делать.

Закончив покупки, мы стояли на самом верхнем этаже молла и смотрели на бедного Санту, который пытался справиться с детьми, которые не хотели сидеть у него на коленях, в то время как их родители в отчаянии пытались воодушевить их замереть спокойно для фотографии.

– Бедный болван. Интересно, сколько раз маленький мальчик или девочка описали его?

Я смеюсь.

– Вероятно больше, чем он решил бы признать. Когда Бри было три года, она твёрдо решила сесть Санте на колени. Мы ждали в очереди около часа, и когда пришла её очередь, она счастливо забралась туда. Другие дети дрались и кричали, а она была так взволнована. Она сидела на его коленях около десяти секунд перед тем, как сузила глаза, глядя на него. Ее маленькие ручки достали до бороды, и она стала тянуть ее. Борода сползла и когда она отпустила её, борода ударила бедного парня в лицо. Затем Бри указала на него и закричала: «Ты подделка!» её милым трехлетним голоском.

– Да ладно, – ответил он.

– О да. Она так разозлилась, что её обманули, – смеялась я, вспоминая выражение ужаса на лице Санты и эльфов. – Дети в очереди начали кричать и несколько родителей подошли, чтобы поблагодарить нас, очень саркастично, как ты понимаешь. Хотя, некоторые из них, думаю, были искренне благодарны за то, что им больше не придётся стоять в этой гребаной очереди.

– Вот это да, – сдавленно смеялся он, облокотившись на ограду, которая была в центре молла в зоне, где сидел Санта.

– Я думаю, что люблю твою дочь. Это лучшее, что я когда-либо слышал.

– Это было действительно невероятно. Думаю, можно не говорить, что она больше никогда не просилась к Санте на колени.

– Готов поспорить, – говорит Энди, улыбаясь мне.

Мы смотрим на очередь ещё несколько минут, перед тем как Энди поворачивается ко мне.

– У меня есть идея, прежде чем мы уедем.

– Да?

Он тянет меня за руку, пока мы идём вниз по эскалатору мимо Санты и возбужденных родителей, ждущих в очереди с нетерпеливыми детьми. Мы перекинулись понимающими улыбками, но продолжили идти дальше, пока Энди не нашёл магазин, который, вероятно, искал.

– Что мы здесь делаем?

– Доверься мне, – говорит он с блеском в глазах.

– Добрый день, – приветствует нас консультантка в своём маленьком магазинчике в углу торгового центра. – Могу я помочь вам что-нибудь найти?

Я стала отрицательно качать головой, но Энди сжал мою руку.

– Наш старый матрас очень износился и нам нужен новый.

Мои глаза округляются от его неприличного тона вместе с поднимающимися бровями, и бедная продавщица не может отвести от него глаз. И я не виню её. Мы несколько минут проходимся по маленькому магазинчику, перед тем как Энди падает на матрас, шлёпая по нему, как рыба по воде.

– Видишь, малыш? Никаких скрипов! Дети ничего не услышат.

Я. Могу. Умереть. От стыда.

Я ворчу, кладя руки на голову.

– Ммм. Я слышу.

– Давай, проверь его со мной, – говорит он, улыбаясь от уха до уха и подползая по матрасу на руках и коленях ко мне, перед тем как схватить и повалить рядом с ним.

Я лежу, моё тело подпрыгивает от его тестирования матраса. Я рискнула взглянуть на консультантку, которая еле сдерживает смех.

В магазине ещё несколько покупателей, мужчина смеётся, а женщина уставилась на Энди. Дура.

Когда он удовлетворён своими забавами, то скатывается с кровати, а я сгибаюсь пополам от смеха и мне нужна помощь, чтобы встать.

– Весело, да?

Я закатываю глаза.

– Точно.

– Признайся, я создан для свиданий в торговых центрах, – шутит он.

Не могу этого отрицать, а мое сердце замерло на слове «свидание». Он сделал борьбу с толпами рождественских покупателей забавной и легкой.

Энди мерил шарфы и кардиганы, которые выбирал маме, подбирая их по цвету, чтобы быть уверенным, что он подойдёт ей. Он вдыхал свечи и читал содержание более двадцати книг вслух, прежде чем выбрать одну.

– Мне нужно в зоомагазин, чтобы купить сыновьям их последний подарок, но, может, сначала поедим? Умираю с голоду.

Он говорил по дороге сюда, что хочет удивить ребят огромным аквариумом с черепахой. Это то, что они давно хотели.

– Конечно! Ты же не ел целых два часа.

– Я растущий организм!

– Ага.

– Так что, едим и в зоомагазин?

– Отличный план.

В общем, это был отличный день. Мы оба смогли закончить закупать подарки на Рождество и закончили день, поедая бургеры и картошку фри перед покупкой черепахи.

Слова, которые я думала, никогда не произнесу, вырвались из моего рта.

– Эта черепаха достаточно милая.

– Согласись? Такая страшненькая, что даже милая.

Когда мы припарковались около моей машины за кафе, я колебалась достаточно долго, чтобы он заговорил первый.

– Спасибо, что согласилась поехать со мной сегодня.

– Спасибо, что позвал.

Он выдохнул и откинулся на спинку сиденья, наблюдая, как я смотрю на него.

– Адвокат подписал бумаги, – говорит он внезапно низким голосом. Он уже говорил, но очевидно, он думает об этом.

– Ты в порядке? – спрашиваю я тихо.

– Более чем. Ей это вообще не важно, но я требую полной опеки. Адвокат не думает, что с этим будут проблемы, учитывая, что она бросила своих детей. Но я не знаю, где провести дело. Ведь пока мы не знаем, где она.

– Мне жаль.

– Не надо. Я двигаюсь вперёд. Я хочу оставить всё это в прошлом. Оставить её в прошлом.

Я наклоняюсь и сжимаю его предплечье, он закрывает глаза. Мы сидим в тишине какое-то время, пока дверь кафе не открывается и Пол, один из учеников колледжа, выносит мусор.

Он заметил припаркованный пикап Энди и смотрит какое-то время, затем видит, что я машу ему, чтобы дать понять, что это я, он машет в ответ и затем заходит внутрь.

Мы выбираемся из пикапа, и Энди помогает переложить сумки в мою машину. Я завожу мотор, чтобы она немного прогрелась, перед тем как уеду домой.

– Спасибо, что поехала со мной сегодня, – повторяет он.

– Ты уже говорил это.

– Это стоит повторения.

– Рада, что ты позвал. Было весело.

– Говорил, что со мной весело.

Я отвожу взгляд и затем снова смотрю на него.

– Кристина?

– Энди?

– Я не позову тебя на свидание сейчас. Но знай, когда я буду свободен от Хизер?..

– Да?

– Будь готова.

Глава 8

Кристина

Сегодня Новый год и я жалко сижу на кровати, скрестив ноги, рядом, справа от меня, находится поднос, полный фастфуда, а по телевизору показывают Нью-Йорк и опускающийся шар.

Мой телефон вибрирует на подносе, с жужжанием как у злой пчелы. Поднимая его, я улыбаюсь, когда вижу имя Энди на экране, в то время как в телевизоре полетели конфетти.

– Энди.

– Сейчас полночь.

– Да.

– Новый год. Новое начало.

– Да.

– Новое начало, – повторяет он.

– Ты пьян?

– Нет. Сегодня я не принимаю участие в гуляниях. Нужно быть трезвым, чтобы забрать ребят с вечеринки, на которую они отправились. С которой я их ещё не забрал. Потому что у них своя жизнь. А у их отца нет.

– О, перестань. У тебя есть своя жизнь.

– Это частично правда. Жизнь, которая у меня сейчас? Не так хороша. Жизнь, которая скоро наступит? Чертовский хороша.

Дрожь пробегает по мне от его слов.

– И что, ты думаешь, появится в твоей жизни, Энди Симсон?

– Ты.

С этого полуночного звонка мы общались каждый день. Прошёл почти месяц, и не было дня, чтобы мы не разговаривали, переписывались или виделись вживую.

Одним поздним вечером, когда сыновья были у друга, он позвонил мне, и по его голосу я поняла, это разговор будет отличаться от всех беззаботных звонков. Мы разговаривали часами обо всем и ни о чем. И в эти тихие моменты наших разговоров мы оба признались, что лежим на кровати, пока болтаем, и он признавался в тех вещах, которые, как я могла представить, беспокоили его.

Признание, которое заставило меня подскочить на кровати и покраснеть, заставившее думать о вещах, о которых не должна, было о том, что у него не было секса почти год. У них не было секса почти год. У неё он был. Очевидно. И что больше всего меня шокировало, это его не беспокоило. Он потерял всё влечение к ней годами ранее, и само желание просто пропало.

По крайней мере, к ней.

Его бормотание, что желание вернулось, заставило меня жалеть, что он не рядом. После этого, поздние созвоны стали чем-то особенным для нас.

Некоторые были глупые и походили на подростковую игру «Правда или действие». Другие расширяли границы нашей дружбы.

Наши влюблённости в звёзд: подростковые ночёвки. Когда он сказал, что его влюблённостью была Мила Кунис, я была рада, что мы говорим по телефону, и он не может увидеть, как я покраснела, учитывая, что он больше одного раза говорил, что я похожа на нее.

Во что мы одеты перед сном: расширение границ.

Первый поцелуй: подростковые ночёвки.

Любимые позиции в сексе: расширение границ.

И так далее. Примешивали наши самые глубокие и темные слабости, чтобы заставить друг друга сказать, что нам нравится друг в друге. Это были как терапевтические сеансы и укрепление дружбы. Я любила каждую минуту всего этого.

Несколько раз он звонил, когда Бри возвращалась со свиданий с Гарди, и она видела меня болтающей с ним по телефону, когда входила. Первые разы она просто улыбалась, целовала меня в щеку и шла в свою комнату. На третий раз она подошла, наклонилась близко к микрофону, чтобы Энди слышал и сказала:

– Почти наступил её комендантский час, молодой человек.

Он засмеялся в ответ и она, похихикав, поцеловала меня и пожелала спокойной ночи.

На следующее утро она сказала, что рада снова видеть меня счастливой.

Услышав рингтон, который я знаю, что не ставила себе сама, я поторопилась ответить.

– Привет, Энди, – отвечаю ему, вытащив телефон из кармана передника, продолжая работать над булочками с корицей.

– Как дела, цветочек?

Я смеюсь, но отвечаю.

– Всё хорошо. Что у тебя?

– Всё отлично.

– Хорошо. Милый рингтон, кстати.

– Откуда ты знаешь, что это сделал я?

– Кто ещё мог поменять мой звонок на Пиллоутолк?

Его сдавленный смех заставляет меня покраснеть. Снова.

Забавно, я взрослая женщина, а краснею, как будто впервые влюбилась. И да, я, наконец-то, призналась в этом самой себе.

Влюбилась по уши в Энди. Он прочистил горло:

– У меня есть вопрос.

– Жги, – говорю ему я, подперев телефон плечом, пока я замешиваю и раскатываю тесто.

– Ты сможешь подъехать для встречи с ребятами?

Я роняю телефон на прилавок в тесто и быстро хватаю его руками, покрытыми мукой. Как только я подношу его к уху, хватаю первое попавшееся полотенце, чтобы вытереть руки, затем показываю Эмме закончить булочки с корицей за меня.

Кажется, она всегда что-то доделывает за мной. Особенно, когда Энди – причина, почему я не заканчиваю работу. Она смотрит на меня с улыбкой, перед тем как я произношу одними губами имя Энди, указывая на телефон.

Она изображает поцелуйчики, и я толкаю её бедром, когда прохожу мимо, на что она отвечает хихиканьем.

Негодница.

Возможно, я когда-то отрицала, что по уши влюбилась в Энди, но я фигово скрывала это от окружающих.

Я понимала, что происходит, но не осознавала глубину этого.

– Что? – спрашиваю я, когда захожу в свой офис, чтобы побыть одной.

– Ты действительно меня не слышала или хочешь подтверждения того, что я спросил?

– Хочу подтверждения, – бормочу я.

Он смеётся и на душе теплеет.

– Так ты придёшь?

– Сейчас? – спрашиваю я, взвизгивая.

– Я подумал, что ты сможешь придти сегодня. Не прямо сейчас. И возьми Бри. Я думаю, пришло время встретиться с ней лично. Официально, по крайней мере.

– Серьёзно?

– Почему нет? – спрашивает он слегка обиженным голосом.

Я пожимаю плечами, хотя знаю, что он не увидит.

– Я не против этого, Энди, – отвечаю я.

– Я хочу, чтобы мои сыновья знали тебя, Кристина. И я хочу узнать Бри.

– Ты ещё не разведён, – напоминаю я ему.

– Ты думаешь, мне не похрен на Хизер? – его голос между гневом и шоком, я немного испытываю чувство вины, но он должен думать ясно.

– И не должно быть. Если она услышит, что я и ты…

– Мы что? – спрашивает он, выпытывая с издевкой.

– Ну… – я запинаюсь в поиске слова. – Что мы…

Я не знаю, кто мы. Я знаю, кем хочу быть. Но я намного дольше в статусе одиночки, чем он.

– Кристина, ты мне нравишься.

Я втягиваю воздух и кручусь в своём офисном кресле.

– Я тебе нравлюсь?

– Хочешь, чтобы Карли дала мне бумажку в классе, где я должна отметить да или нет? – дразню я его.

Он снова смеётся.

– Я знаю, что не разведен. Пока что. Но я же не зову тебя на свидание. Пока что. Хочешь правду?

– Всегда.

– Мы не встречаемся, но мы встречаемся, да?

Я мычу в ответ, потому что мы не вместе, но всем ясно, что между нами что-то происходит. То, что он хочет познакомить меня со своими детьми, только подтверждает это.

– Да. Мы официально не вместе, но я хочу быть с тобой. И я думаю, всем нам будет хорошо, если мы узнаем друг друга лучше. Пятеро нас. Время пришло, Кристина.

– Ладно, – внезапно произношу я, понимая, что я бы всё равно согласилась.

Он не колеблется и не восхищается тем, как легко заставил меня согласиться.

– В семь часов. Просто приходите сами.

Глава 9

Энди

– Ну же, ребят! Они приедут через несколько минут.

– Пап, успокойся. Мы уже встречались с Кристиной, – отвечает Рик, закатывая глаза.

Они не понимают значимости сегодняшнего дня. Чёрт, возможно, и Кристина тоже. Но сегодня я вручил Хизер бумаги по разводу и процесс начался. Я не хочу отступать от того, чего хочу.

А хочу я Кристину.

Даже не зная моих сыновей, она беспокоится за них. Спрашивает о них. Хочет знать, что происходит в их жизнях. И я, не зная Бри, чувствую то же самое.

Мы общаемся каждый день. По нескольку раз. Знаю, что Бри смотрит колледжи рядом с домом, и они с Гарди становятся ближе с каждым днём. Знаю, что она хочет в Школу Коммуникаций и одновременно взволнована и рада предстоящим переменам, как и Кристина.

Кристина же знает, что ребята играют в баскетбол, и знает, как проходит их сезон. Она знает про школу, их тесты и определённые проекты, о которых я упоминаю.

Она знает их любимую еду и блоггера, на которого они сейчас подписаны, и хотя они мальчишки, а у неё дочь, она понимает, что пубертатный период - та ещё дрянь, особенно, когда ты один воспитываешь детей, и помогает понять, что мои дети не были похищены инопланетянами.

Но не только наше обоюдное воспитание детей в одиночку заставляет меня желать узнать о ней всё и узнавать её ближе... да, в конце концов, действительно узнать её лучше.

То, что она добрая и нежная, а её искренняя улыбка озаряет мой день.

Это счастье, которое исходит от неё. И мне не больно от того, что она самая прекрасная женщина, которую я когда-либо встречал.

Поэтому да, я хочу с ней большего.

Я хочу с ней всего. Но я не тороплю события.

То, что сейчас между нами, уже отлично. Буду ждать остальное столько, сколько нужно.

Но когда развод будет подписан, мне будет тяжело не перематывать время.

Но я ничего не буду делать, пока этого не произошло. Даже учитывая, что наш брак давно закончился, я не буду так поступать с Кристиной. Или собой, кстати. Я не изменник и высохшие подписи на бумагах - это то, что мне нужно перед тем, как сделать последний шаг вперёд.

Я моргаю, смотря на сыновей, и осматриваю дом. Дом, который мы превратили в наш за последние несколько месяцев. Ни одного признака Хизер нигде.

Они не разрешили поставить ни одной фотографии их мамы. Тесс приходила и помогла с интерьером, по ее словам: «Это теперь не вонючая мужская пещера», но всё же это мы.

Наша гостиная простая. Шоколадного цвета большая кожаная мебель. Большой плоский телевизор с аудио системой. Джойстик для видеоигр лежит на деревянном столике под телевизором, который я сделал сам. На стене коллаж из фотографий мальчиков. В углу стойка для аквариума с черепахой Харри. Ирония в имени черепахи не ускользнула ни от кого, поверьте. Хизер всегда была против всего этого, но они ждали этого годами.

Их желание исполнилось в утро Рождества и радость на их лицах того стоила. Я боялся этого дня после их дня рождения, когда от их матери не было ни одного звонка.

Помощь Кристины в покупке последних рождественских подарков помогла мне больше, чем она когда-либо может представить.

Рождество показало, что они начинают жить дальше, быть счастливыми, смеяться. Несмотря на её отсутствие. И никто из них не спрашивает про Хизер.

И я могу тоже.

– Эй, пап, – я слышу смеющийся голос Аидана, который выводит меня из этих мыслей.

– Что такое?

– Что за странный взгляд, который часто бывает на твоём лице в последнее время?

Я решил не говорить ему, что более чем один раз он поймал меня на мечтах о Кристине.

– Готовы? – спросил я их вместо этого.

– Да.

В этот момент я действительно смотрю на них. Мне приходится взять себя в руки и сжать губы, чтобы сдержать смех, зарождающийся во мне.

Рик одет в штаны цвета хаки и рубашку на пуговицах, заправленную в них; его волосы уложены так, будто он использовал всю баночку с гелем. Пряди его русых волос склеились во что-то, как я полагаю, он думает, стильное. Но из-за количества геля выглядит так, будто он засунул палец в розетку.

Аидан выглядит похоже, но его волосы не с таким количеством геля. Вероятно, потому что Рик израсходовал его весь.

И затем я принюхался.

– Ребят? Вы использовали одеколон?

Аидан кивает, а Рик отрицательно качает головой.

– Это не одеколон, а спрей для тела.

– Осталось ли от него хоть что-то? – осмеливаюсь спросить я.

Он пожимает плечами

– Вроде да.

Это не очень убедительно.

– Вы же понимаете, что не нужно использовать его много? Лучше чуть-чуть.

– Да. Но мы подумали, что не хотим вонять для Кристины и Бри.

Миссия провалена в данном случае.

– Я имею в виду, что вы немного перестарались здесь. И гель, – я поднимаю подбородок в сторону Рика, – это немного чересчур.

– Мы воняем?

– Не в ужасном смысле слова, но…

Рик бьёт Аидана в плечо.

– Я говорил тебе, что это чересчур! Ну почему я всегда слушаю тебя?

– Это не моя вина! Это спрей для тела, что означает нанесение на все тело.

– Но небольшое количество, – напоминаю я им.

– И вся эта фигня с гелем была полностью придумана тобой, – уставился Аидан на брата.

– Что нам теперь делать? Они придут в любую минуту и подумают, что мы глупо выглядим, глупо пахнем и глупо ведём себя.

Я останавливаю шумную речь Рика и надвигающуюся паническую атаку поднятием руки вверх.

– Мальчики. Успокойтесь. Киньте вещи в стиральную машину и быстро ополоснитесь под душем. Один из вас идёт в вашу ванну, другой в мою, чтобы сделать всё быстрее. Потом оденьте нормальную одежду. Футболки. Джоггеры. Джинсы. Худи. Что хотите. Они полюбят вас больше, когда вы будете самими собой, хорошо?

Они нетерпеливо кивнули и бросились делать, как я им сказал, оставив облако спрея для тела. У меня возникла идея проветрить дом, но я решил проверить ужин вместо этого.

Я признаю, что не лучший повар, но будучи одиноким отцом двух растущих парней, которые не могут жить на замороженной еде и мясе в коробках, я учусь. Медленно, но верно осваивая все эти кулинарные дела.

Я проверил чили, одно из нескольких блюд, которыми горжусь и дважды проверил, что хлеб в духовке не подгорает.

Ребята уже помогли накрыть мне на стол до этих экспериментов с гелем и спреем для тела. Я поставил тарелки с нарезанным сыром, луком и крекерами, пока нетерпеливо ждал входного звонка.

– Лучше?

Я повернулся на звук голоса Аидана, который вместе с Риком выглядели как обычно и улыбнулся.

– Намного.

И затем прозвенел звонок. Их глаза расширились, и они оба побежали отвечать на него в одно время.

– Добро пожаловать! – кричит Аидан, и я смеюсь.

Пять минут назад они были в панике из-за того, как будут выглядеть перед Кристиной и Бри, а теперь встречают их с распростертыми объятиями. Нисколько не жалуюсь на эту перемену.

– Ребята! – слышу, как вскрикивает Бри.

– Привет Бри! – говорят они в унисон.

Я знаю моих сыновей. У моих четырнадцатилетних сыновей была причина, почему они были так сфокусированы на своём внешнем виде и запахе для сегодняшнего ужина. И я понимаю, кто причина этого.

Я смеюсь, когда поворачиваю за угол и резко останавливаюсь. В дверном проеме стоит Кристина, её руки находятся на плече каждого, она смотрит на них и улыбается.

Она достаточно низкого роста и ребята оба почти выше неё. Она выглядит великолепно, как всегда, с её тёмными распущенными волосами. Она одета в облегающие джинсы и большой горчичный свитер крупной вязки, Бри одета примерно так же, но её свитер серый. Они обе разулись и приветствуют ребят.

Аидан и Рик смотрят на Кристину с огромными улыбками на лицах, а она смотрит на них с восхищением.

Я не видел таких взглядов между ними и Хизер так давно, что забыл как это. И этого мимолётного взгляда мне достаточно, чтобы понять – я буду бороться за это в нашем будущем.

Я хочу, чтобы у них это было. У меня. У всех нас.

Глава 10

Кристина

Я не осознавала, что ищу что-то. Я была довольна той жизнью, которой жила. Затем пришёл Энди и перевернул вверх дном всё, о чем, как я думала, что-то знала. Он постоянно в моей голове, что плохо. Он ещё даже не разведён.

Я улыбаюсь, положив щеку на ладонь, чувствуя удовлетворение, сидя за столом, полным пустых тарелок чили, слушая, как мальчики рассказывают Бри о своей жизни. Никто не может рассказать ей истории или достаточно быстро задать вопрос, а сейчас Бри поглощает всё это.

– Хочешь посмотреть, как мы играем в Xbox?

– Смотреть? Вы шутите? Неужели я выгляжу как девушка, которая будет просто сидеть рядом и смотреть? Нет, черт возьми. Я вас уничтожу. Скажите, что у вас есть новая игра Сияние.

Глаза ребят засветились, и они посмотрели на Энди.

– Да, мы получили её на Рождество вместе с Харри.

Мы все смеёмся над смешным именем черепахи.

– Идите, ребят, я уберу со стола, пока вам надерет задницу девчонка, – дразнит Энди. Все три ребёнка вскакивают с мест и плюхаются на мягкие кресла на полу.

– У вас есть наушники? – я слышу, как спрашивает Бри.

– Она только что выиграла важные очки перед ними.

– Мне кажется, что она старалась сделать что-то для их одобрения, – подмигиваю я, когда наклоняюсь, чтобы поднять некоторые грязные тарелки, и он медленно идёт ко мне.

– Они все в отца, – говорит он хриплым голосом, который заставляет меня содрогнуться.

– Да?

– Хороший вкус, должен сказать.

– Энди… – шепчу я.

– Это произойдёт, Кристина. Я вручил ей бумаги сегодня.

Я медленно сажусь на стул, с которого встала.

– Что?

Он садится и двигает свой стул ко мне, чтобы мы были лицом к лицу. Он наклоняется и берёт мои руки в свои.

– Я наконец-то пересекся с сестрой Хизер и узнал, где она. Адвокат подготовил бумаги и отправил их. Сегодня их ей вручили.

– Ты... В смысле. Вау. Ты в порядке?

– Почему я не должен быть в порядке? – спрашивает он, смотря мне в глаза и поглаживая мою руку.

Я закусываю губу, и его глаза отслеживают движение. Я смотрю вниз на наши соединенные руки, глубоко вздыхаю и снова поднимаю глаза на него.

– Она дала о себе знать?

Он отрицательно покачал головой и пожал плечами. Когда он облокотился на спинку стула, наши руки разъединились. Потеря его прикосновения ощущается мгновенно, и я сдерживаюсь, чтобы не схватить его руки снова, чтобы почувствовать то спокойствие, которое оно мне приносит. Он проводит рукой по волосам, когда смотрит в гостиную, затем снова на меня. Они так отросли с того первого дня, как он вошёл в Дримин Бинс. Иногда он даже собирает волосы в пучок, никогда не думала, что это будет привлекать меня в мужчине. До этого момента. До того, как я могу остановить себя, я тянусь и убираю некоторые пряди с его лица. Кудряшки такие мягкие в моих пальцах. Он быстро закрывает глаза и наклоняется к моему прикосновению.

– Я и не ждал этого. Она... уже не та, на которой я женился. Или хотя бы не та, на которой я думал, что женился. Наверное, она даст о себе знать, когда вычистит дом. У нас к ней предложение забрать всё её барахло, если не хочет, чтобы всё оказалось в эконом-магазине.

– Мне жаль, – шепчу я, потому что не знаю, что ещё сказать.

Он качает головой несколько раз.

– Не надо. Мне не жаль. Она не стоит этого, так ведь?

– Просто хочу, чтобы ты был счастлив, – говорю ему я.

– Я уже, – говорит он, наклоняясь вперёд, поставив локти на колени и наклонив голову набок. – Частично ты - причина этому. Причём, большая часть.

Я улыбаюсь и отворачиваюсь.

– Давай уберём со стола и присоединимся к детям.

– Звучит как отличный план.

Мы быстро убираем со стола, положив остатки еды в холодильник, загрузив посудомоечную машину и запустив её.

Он делает попкорн, и я поднимаю бровь, потому что мы только что поели.

– Им по четырнадцать, милая. У них бездонные желудки.

Я хихикаю и беру тарелки там, где он показал, наполняю их попкорном и, собираясь пойти в гостиную, резко останавливаюсь.

Бри сидит на спине Аидана, пока он продолжает играть, а Рик сидит на своём мягком кресле, смеётся и записывает всё это на телефон.

– Моя очередь! – кричит ему Бри, и по голосу можно понять, что она почти не шутит.

– Нет, не твоя!

Она засовывает палец в рот и вытаскивает с хлопающим звуком.

– Я сделаю тебе мокрого Вилли!

Я переглядываюсь с Энди, и мы так сильно смеёмся, что сгибаемся.

– Полагаю, они поладили, – улыбаюсь я ему, он притягивает меня, чтобы обнять рукой за шею.

Энди целует меня в лоб, и я вздыхаю.

– Отвратительно! Не смей!

– Тогда отдай джойстик, прохвост!

– Ни за что! Я думал, девчонки должны быть милыми!

– Не зови меня девчонкой!

Она выросла с мальчиком - лучшим другом. Друг превратился в парня, но всё же.

Энди ведёт нас к дивану, чтобы посидеть вместе, сажает меня прямо рядом с собой и смотрит, как они втроём спорят из-за джойстиков. Бри, наконец, выигрывает, хвастаясь с помощью небольшого танца. Рик так сильно смеётся, что падает на пол, бросая записывать всё на телефон. После игры в Xbox, они идут в подвал играть в футбол. Их сиплый смех снизу заставляет всё внутри меня потеплеть.

Энди притягивает меня ближе, и я кладу одну ногу на диван рядом с ним.

– Всё случится, – бормочет он слова, которые говорил ранее. – Но я не сделаю этого, пока официально не буду свободен, Кристина. Я не поставлю тебя в статус «другой женщины».

– Не сделаешь чего?

– Действительно не понимаешь?

– Ну… Я знаю, чего хочу, – признаю я.

– Надеюсь, это - то же, чего хочу я... Двигаться дальше, строить то, что у нас есть. Нашу дружбу, отношения. И, несмотря на то, что это убивает меня, мне приходится отодвигать все инстинкты, которые есть, чтобы не посадить тебя ко мне на колени и не зацеловать. Как и сказал, я не поставлю тебя в позицию «другой женщины».

– Я тоже хочу, чтобы ты меня поцеловал, – шепчу я.

– Чертовски рад слышать это.

– Но ты действительно думаешь, что вычеркнув физическую часть из наших отношений, пока ты не разведен, ты остановишь людей от сплетен? Это очевидно, что мы сближаемся, Энди. И не только нам.

– Мне всё равно, что говорят люди. Дело не в этом. Дело в том, что наши супруги изменили нам, и это очень дерьмово. Мне всё равно на Хизер и её чувства, даже не думай об этом. Просто я уважаю тебя и мне нужно понимание, что если мы разделяем эту нашу часть друг с другом, у нас нет ничего за спиной. Сегодняшний день значит многое для меня. Видеть наших трёх детей вместе, что они ладят и счастливы. Это подтверждает, что всё правильно, и я не хочу, чтобы что-либо испортило это.

– Спасибо за то, что ты такой замечательный. За то, что уважаешь меня настолько, насколько я даже почти не хочу, чтобы ты это делал. Думаю, я согласна.

Он смеётся, придвигает меня ближе и целует мой лоб. Вздыхает.

– Это очень странно, если я скажу, что сдавал анализы?

Я замерла в его руках и смотрю на него.

– Да?

– Да. Она говорила, что в этом нет необходимости, но как ты понимаешь, у меня нет доверия к этой женщине.

Я посмеиваюсь.

– Не могу тебя в этом винить.

Я позволяю тишине окутать нас.

– Я тоже сдавала анализы, – тихо признаюсь я и спешу продолжить, – не думаю, что это было необходимо, но я даже не могла спать ночью, не зная.

– Понимаю. Думаю, это к лучшему. У тебя все в порядке?

Я ухмыляюсь.

– Да, всё в норме. А у тебя?

Он кивает, его глаза темнеют, когда он смотрит на меня с такой силой, из-за которой мне приходится глубоко вздохнуть.

– Всё в порядке, – говорит он низким голосом.

Тепло растекается по моему телу, и я борюсь внутри себя.

Вспыльчивая, стервозная часть меня хочет, чтобы эти чертовы бумаги были уже подписаны, и мы могли быть вместе. Чтобы он был свободен от этой заразы под названием Хизер. Добрая часть меня думает о том, какого будет мальчикам.

– Это был хороший вечер, Энди.

– Это был превосходный вечер, – поправляет меня он.

– Спасибо, что пригласил нас.

– Спасибо, что пришли.

Он смотрит на меня несколько мгновений и убирает локон мне за ухо.

– Ходячие мертвецы? – спрашивает он вместо того, чтобы наклониться и поцеловать, как этого хочу я.

Но я уважаю его желание подождать. И соглашаюсь с этим.

– Да, – киваю головой и сажусь так, чтобы смотреть на телевизор, странно предвкушая, как буду смотреть про зомби, завоёвывающих мир.

Глава 11

Кристина

Я в ресторане Баланс, обсуждаю с Джеймсом, что понадобится мне на кухне. Он попросил меня возглавить десерты, когда открыл свой ресторан, и учитывая, что он совсем рядом с Дримин Бинс, это отличное предложение. Я могу делать десерты, которые не нуждаются в холодильнике в моём кафе, и обучу его поваров делать всё остальное. Думаю, больше всего мне нравится в Балансе, что это ресторан - слияние многого. Комбинация южного дерева, с которым вырос отец Джеймса, с итальянской и азиатской кухней, которую он учился готовить годами.

Я закончила с измерениями и записала всё для Джеймса, сфотографировав на телефон для себя, когда услышала движение там, где скоро будет обеденная зона. Я поднимаю глаза именно в тот момент, когда Энди входит на кухню, весь покрытый потом и пылью, в белой обтягивающей футболке. Коричневый пояс с инструментами висит прямо на его бёдрах, потрёпанные джинсы висят ещё ниже. Он в своих темно-коричневых ботинках, а его лицо озаряет улыбка, когда он видит меня. Даже со своего места я вижу красное между его зубов, это его пристрастие - жвачка с корицей.

Он понимает край футболки, чтобы стереть пот с бровей и мой рот высыхает. Я чувствую, как мои челюсти приоткрываются, а глаза расширяются. Когда он опускает рубашку, то подмигивает мне, давая понять, что видел, как я смотрю, но его это не беспокоит. Я улыбаюсь, сдерживая румянец, который готов заиграть на моих щеках. В данный момент я благодарна за свой оливковый цвет кожи.

– Что ты здесь делаешь, милашка?

– Милашка?

– Я бы назвал тебя красавицей, но Джеймс стащил это для Карли. Или, может, надо называть тебя «великолепная». Думаю, это подходит даже больше.

Вот теперь я краснею. И знаю, что очень красная, потому что его улыбка расширяется.

– Ну?

– А, да! Немного работаю над меню десертов. Надо сделать некоторые измерения, чтобы быть уверенными, что места хватит для дополнительных духовок, которые устанавливает Джеймс.

Он кивает.

– Есть дела после этого? Хочешь пообедать? Обещал сыновьям, что отвезу их в пиццерию. Джеймс рекомендовал местечко неподалёку.

Я качаю головой на первый вопрос, даже не поняв, что он спрашивает.

– Нет, у тебя нет планов или нет, ты не хочешь поехать с нами?

Он поворачивается за спину, чтобы снять пояс с инструментами. Какой стыд. Хотя, так даже лучше. Он только прибавлял ему привлекательности в каком-то смысле.

– Нет, у меня нет планов.

– Тогда по пицце?

И против своего осуждения я киваю головой. В это время Джеймс смотрит на нас туда-обратно как в теннисном матче с дурацкой улыбкой на лице. Он даже не пытается её скрыть. Ему надо было взять попкорн и смотреть на нас сидя.

Я беру своё пальто, Энди делает то же самое, но не надевает его. Когда мы оба выдвигаемся к двери, и Энди кладёт руку мне на поясницу, Джеймс кричит:

– Хорошо вам провести время! Но не делайте ничего, чего я бы не стал.

– Сукин сын, – бормочет Энди, – Барретт будет позже щебетать об этом.

Если бы не его движение, когда он переместил ладонь с моей поясницы на мою шею, слегка сжал её и этот блеск в его глазах, когда я уставилась на него, я была бы немного задета таким высказыванием, думая, что ему стыдно быть увиденным со мной.

Но мои сомнения были раздавлены пониманием, что это было эмоциональное высказывание о том, что Барретт не имеет ко мне никакого отношения. А его действия? Они говорят громче слов.

Его постоянная забота, хотя мы официально никто.

Его сообщения и желание быть рядом, когда только возможно.

Его желание, чтобы мальчики узнали меня, и моё желание узнать их.

– Я поеду с тобой к дому, чтобы ты оставила машину, ладно?

Невозможно поспорить, он уже ведёт меня к моей машине.

Его рука все ещё на моей шее, горячая комбинация запаха корицы и мужчины накрывает меня, почти заставляя остановиться. Но он крепко держит меня. Я украдкой поглядываю на него: сильная линяя челюсти, щетина на щеках, легкая вуаль пыли в волосах. Он выглядит, как будто не принадлежит всей этой жизни в Мичигане. Он должен быть на обложке DVD диска, будучи утвержденным на роль в фильме, где женщины будут падать в обморок и подлизываться к нему. Вероятно, мужчины тоже.

Он доводит меня до машины, когда я нажимаю открывающую кнопку на своих ключах. Он обходит меня, его рука делает обратный путь по моей спине, когда он открывает мне дверь. Это чувство разжигает огонь, который я чувствую даже через тонкое пальто.

Он наклоняется ближе, слегка сжимая мою спину, и подмигивает.

– Я еду следом, – повторяет он, и я понимаю, что так ничего и не ответила на его предложение. Хотя, это не звучало как предложение. Я с трудом сглатываю и киваю.

– Отлично.

– Бри дома? Надо позвонить ей?

Люблю, что он об этом спрашивает. Он всегда это делает, хотя она всегда занята.

– Нет. У неё большой групповой проект, над которым она работает.

Он мычит в ответ, и через пятнадцать минут я забираюсь на пассажирское сиденье его пикапа. Он наклоняется и сжимает мою руку, это такое естественное движение. Как мы пришли к этому, даже не знаю.

Он отпускает мою руку на мгновение, залезает в карман, опираясь на одно бедро и даёт мне телефон.

– Можешь написать кому-нибудь из ребят, чтобы они знали, что мы скоро будем? Мне нужно будет ополоснуться, когда будем дома, но хочу убедиться, что они готовы.

– Хорошо, – мягко отвечаю я.

Я делаю, что он попросил, и кладу телефон на приборную доску, он тут же берет своей рукой мою и бормочет благодарность.

Моё сердце бьется так, как будто готово взорваться в груди, но вопросы в моей голове ещё более волнующие. Мне сорок один. Я мать. Вдова. Владелица бизнеса. Мне должно быть просто с такими вещами, но я чувствую себя не на своём месте. Ведь я не встречалась ни с кем со смерти Тодда. Было несколько мужчин, которые интересовались мной через год после его смерти. Но никто не зацепил меня даже для свидания. Один мужчина пытался меня убедить, приходил в кафе, просил пойти с ним на свидание три раза в неделю в течение нескольких месяцев. В конце концов он всё понял. Это было не связано с ним, хотя было немного странно, ведь это был один из близких друзей Тодда.

Единственное, что я точно знаю – то, что между нами с Энди происходит, без какого-либо давления. Никто никого не заставляет. Все происходит само собой. И всё это очень хорошо. Замечательно, я бы сказала.

Он въезжает на подъездную дорожку и ещё раз сжимает мою руку. Я смотрю на него, он моргает и одна часть его рта изгибается в улыбке.

– Всё хорошо? – спрашивает он уверенным тоном, но в глазах есть небольшое сомнение.

– Да, – говорю я, сжимая его ладонь в ответ.

Его глаза ищут мой взгляд какое-то время, затем он кивает, и моя любимая улыбка озаряет всё его лицо.

Когда мы входим, я атакована двумя буйными подростками.

– Привет, Кристина! – говорят энергично мальчики, выйдя из-за угла кухни, чтобы поздороваться с нами, когда мы входим через гаражную дверь.

Они оба дают мне эти подростковые объятия, которые не выражают полной привязанности, но и не отвергающие.

– Как дела у моих любимых мальчиков?

Они расплываются в улыбках и Энди хихикает.

– Аууу? – спрашивает он, как будто обижен.

Я посмеиваюсь, а мальчики выпячивают свою грудь, заставляя нас ещё больше засмеяться.

– Я быстро схожу в душ, затем едем в пиццерию, хорошо? Мальчики, вы готовы?

– Да, пап. Мы получили сообщение. Готовы, как только ты будешь готов.

– Хорошо, – он подмигивает мне и наклоняется ближе, его рука чертит пылающую дорожку по моей спине, когда он приобнимает меня.

– Я буду через минуту, хорошо?

Я киваю в знак согласия, не в состоянии что-либо сказать. Из-за его выбора прозвищ и физического влияния, я чувствую себя так, будто атомная бомба, взорвавшись рядом со мной, не произвела бы больших ощущений.

Весь вечер проходит так же. Его рука всегда находит мою талию, когда мы идём. Он сажает меня так, чтобы я была рядом с ним в маленьком итальянском ресторанчике, который посоветовал Джеймс, и его бедро находится рядом с моим. Мы проводим вечер вместе, поедая пиццу, крылышки, попивая газировку и съев тёплые печенья с мороженым на десерт. Когда ужин окончен, он везёт меня домой, сказав мальчикам подождать в пикапе. После того как я попрощалась с ними, Энди провожает меня до двери, ждёт, пока я открою её, и входит за мной внутрь.

Бабочки только что вспорхнули в моем животе.

– Спасибо, – говорит он.

– Ты пригласил меня, оплатил ужин и развлекал весь вечер, – напоминаю я ему.

– Ты та, кто согласилась.

Он смотрит на меня, наклоняется, целует мою щеку, лоб, помедлив некоторое время, когда его рука обвивает мою шею. Он дважды сжимает её.

– Спи крепко.

– Ты тоже, – говорю я.

– Я позвоню завтра, ладно?

– Хорошо, Энди. Спокойной ночи, – шепчу я.

– Сладких снов, – шепчет он и снова целует меня в щеку, перед тем, как пропасть в темноте.

Глава 12

Энди

– Ты серьёзно уезжаешь из города?

Хизер в процессе упаковывания вещей и, кажется, будто это последняя сумка, когда я вхожу в нашу старую спальню. Наши с ребятами вещи мы забрали давно, через две недели после того, как она ушла, но я не трогал её вещи. Мне было всё равно. Но сейчас дом продан и нужно, чтобы она забрала свои шмотки. До сих пор не понимаю, почему она не сделала этого раньше.

Я на самом деле удивлён, что она появилась сегодня.

По взгляду на лицах сыновей, когда они услышали её машину, я понял, что они тоже удивлены.

И я не уверен, что это хорошо.

– А чего ты ожидал, Энди? У нас назначена встреча с адвокатами. Ты знал, что это произойдет. Черт возьми, это ты выслал мне бумаги.

Она вытряхивает очередную кучу белья из комода в сумку и закрывает его перед тем, как приступить к шкафу. Я стою за ней, чтобы ничего не упустить.

– О Боже… Я не знаю. Чего же я могу ожидать от тебя? Может… быть мамой? Остаться в городе? Наладить отношения с сыновьями? Осознать, что ты была эгоисткой? Любое из этого сработает. Ты пропустила их день рождения. День Благодарения. Рождество!

Она разворачивается с горящими глазами, обвинительно указывая на меня пальцем.

– Ты знаешь, я никогда не хотела этого.

Я поднимаю брови и скрещиваю руки на груди.

– Вообще-то, нет, я не знал этого.

Она выбегает из гардеробной, в её руках футболки на вешалках, которые я хотел отдать в благотворительность.

– Это ты всегда хотел семью, детей и всё это.

– То есть, когда ты носила кольцо и не взяла противозачаточные в наш медовый месяц, это тоже был я?

– Ты знаешь, о чём я.

Она хватает последние вещи из шкафа и переходит к обуви, к обуви, которая осталась. Вот её я брал. В отчаянной попытке усмирить гнев, я приехал в дом, взял большинство пар обуви, бросил в коробку и отдал в эконом-магазин. Я хотел сжечь их, но подумал, что кто-то может воспользоваться ими. Они дорогие. Эта красная подошва обошлась недёшево.

Раньше у меня не было ничего. Меня вырастила одинокая женщина, которая боролась за то, чтобы было что поставить на стол. Без помощи секондхендов, я бы ходил в школу голый. Я не могу выбрасывать вещи, даже учитывая, что у меня всё есть сейчас.

– Не понимаю, о чем ты. Просвети меня.

Она осматривает шкаф, и я знаю, что она ищет обувь, но я просто стою, скрестив руки на груди, и не отвечаю на немой вопрос.

– Энди, будь более снисходителен ко мне. Всё, чем я была половину своей жизни, это мать и жена.

– Не смей обвинять в этом меня, Хизер. Ты прекрасно знаешь, что я бы поддержал тебя, если бы ты решила работать вне дома. Я бы помогал больше, был дома больше и просто бы не принял предложение Барретта и Джоша о повышении. Ты ни разу не упомянула, что хотела чего-то другого.

Она подняла сумки с кровати, и если бы я был джентльменом, забрал бы их у неё. Я джентльмен, просто не для неё. Теперь.

– Ты должен был знать, что всё не так просто.

Я следую за ней на кухню, где она облокачивается о стол и откручивает крышку бутылки с водой, которую принесла с собой.

– Конечно, я знал это. Но не осознавал, что ты чувствовала себя, будто застряла в пригородном аду.

Её глаза загорелись, она ударила бутылкой по столу, и из неё вылетело несколько капель.

– Я никогда такого не говорила.

– Тебе и не нужно.

Я сжимаю руки в кулаки и глубоко вздыхаю, пытаясь усмирить гнев. Я так зол не из-за себя. Из-за сыновей. Наши мальчики, которые являются подростками, нуждаются в маме, несмотря на то, какой хреновой она оказалась.

– Не делай всё это ещё сложнее. Кроме того, мальчики у тебя. Ты имеешь то, что хотел. Почему ты всё равно сражаешься? Почему беспокоишься? Ты уже живёшь дальше с ней.

– Ещё сложнее? Не знаешь, почему сражаюсь? И какого фига тебя беспокоит, живу я дальше или нет. Ты бросила меня много лет назад.

Она вздрагивает от моего тона, и я понимаю, она почувствовала злость в нём.

– И что ты знаешь о моей личной жизни? Я не ходил ни на одно свидание.

– Это не то, что я слышала, – ухмыляется она.

– Тогда тебя обманули.

Она пристально смотрит на меня, видимо, чтобы понять, вру я или нет. Когда она не получает того, что хочет, выдыхает и закатывает глаза.

– Ты сказал, что хочешь забрать ребят. Я отдала их тебе. Зачем я нужна?

Я ударяю кулаками по столу, и она вздрагивает.

– Я не нуждаюсь в тебе, Хизер! Я хочу, чтобы у мальчиков была их мать! Как ты не понимаешь этого? Ты хоть задумывалась, как им? Чувствовать, что они ничего не стоят? Что их собственная мать не хочет их? Ты их бросила!

– Я не бросала их, – она закатывает глаза, – я оставила их с отцом. С тобой, с твоим прекрасным триумфом.

– Да ну.

– Знаешь что? Я почти не хотела делать этого, но сейчас, когда ты напомнил, что я так милостиво отдала тебе мальчиков… – она разворачивается и вытаскивает бумажку из заднего кармана, вручая мне.

Я открываю её и мой взгляд скачет по словам, в которые я с трудом могу поверить. Я медленно поднимаю взгляд. Она ухмыляется, осматривая ногти, как будто ей всё равно.

– Что это?

– Моя доля.

– Твоя. Доля.

– Верно. Моя доля. Ты же не думал, что я просто уйду и не получу ничего после стольких лет?

– Мой семейный домик в горах?

Она пожимает плечами.

– Ты знаешь, как мальчикам там нравится.

– Тогда ты найдёшь другой, чтобы заменить его.

Я истерично смеюсь. Когда я беру себя в руки, вздыхаю и провожу рукой по лицу.

– Черт возьми. Ты самая большая стерва на планете.

– Это не очень мило, – ворчит она.

– Мило? Ты потеряла право ожидать от меня чего-то милого давным-давно, жалкое, прогнившее создание.

Я наклоняюсь через стол, когда понимаю, что мои слова не прошли через неё. Или, может, прошли, но она действительно настолько эгоистка, что ей всё равно. В любом случае, с меня хватит. Просто хватит. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь замедлить бешеный ритм сердца и этот жар, который струится по моим венам.

– Хочешь сыновей?

– Ты знаешь, что хочу, – отвечаю я.

– Тогда ты отдашь мне домик.

– Зачем? Тебе плевать на него. Ты никогда не хотела ездить туда.

– Ооо, Энди. Ты знаешь зачем.

– Объясни.

– Что ты будешь делать в отпуске без своего бесценного домика? Ты никогда не хотел никуда в другое место. Всегда только туда. Несмотря на то, что я умоляла тебя отвезти меня куда-нибудь в Мексику или на Гавайи.

– Мы не могли себе этого позволить, – уточняю я.

– О, перестань. Ты бы нашёл деньги, – отвечает она.

– Что я сделал тебе? Ты должна благодарить меня за то, что я избавил тебя от этого «багажа», как ты назвала их.

– Они мои сыновья, Энди. Не багаж, – говорит она самым наигранным голосом, который я когда-либо слышал, хватаясь за сердце.

– Ты ушла. Тебе всё равно.

– Если ты хочешь их так сильно, почему не отдашь дом?

– Потому что он много значит для меня, стерва, – рычу я.

Я глубоко вдыхаю.

– Делай выбор, Энди. Мальчики или дом? Насколько далеко ты хочешь завести всё это?

Она даже не зовёт их её мальчиками или нашими. Я сажусь побеждённый, но не вылетевший из игры.

Моя семья будет ненавидеть всё, связанное с ней, но они будут ненавидеть ещё больше, если она будет в наших жизнях.

– Как я мог когда-то любить тебя?

– Боже, я задавалась тем же вопросом. Как я могла любить тебя?

– Забирай дом. Я хочу, чтобы ты исчезла из их жизней. Ты больше никогда не будешь рядом с ними, поняла меня? Не хочу, чтобы твой яд повлиял на них. Не хочу, чтобы ты была частью их жизни ни в чем. Мы жили без тебя несколько месяцев, и знаешь что? Нам было прекрасно.

– Так и будет.

Я понижаю голос, пусть напрягается, чтобы услышать, что я говорю.

– Если ты уходишь, то уходишь. Твоё право здесь? Это последний второй шанс, который я дам тебе. Ты сказала, что готова подписать бумаги так, как они составлены сейчас, поэтому это я предлагаю примирение. Последнее решение за тобой, но я великодушен и даю тебе время обдумать, какой эгоисткой ты была. Но ты не должна возвращаться и морочить мальчикам голову надеждой, что будешь рядом. Делай этот решающий выбор, но делай его без меня, ясно? Ты знаешь, я уверен, что всё это хрень. Так ты хочешь всё это закончить? Тогда я хочу, чтобы ты исчезла навсегда. Ты не будешь злиться, если я встречу кого-то, и мальчики полюбят её, и она полюбит их как своих собственных. Эта ревность не сработает со мной. Ты не приедешь на их выпускной. Их свадьбу. Я не буду рассказывать тебе об их жизни. Ты не приезжаешь смотреть их игры или какими прекрасными и взрослыми они стали, потому что, знаешь что? Они ими будут. Они уже потрясающие дети. И уверен, они станут только лучше, когда вырастут. Хочешь уйти? Действительно? Хорошо. Но… – я наклоняюсь ближе для последнего удара, – ты говоришь им сама.

– Что? – её очередь говорить шепотом. Но вместо злости её голос наполнен страхом.

– Ты слышала меня. Хочешь бросить то лучшее, что случилось с нами? Хочешь забрать их любимое место? Не перекладывай ответственность на меня. За тобой долг, ты должна убедиться, они понимают, что дело не в них. Просто ты не можешь справиться со всем этим, потому что это ты дерьмо.

Она вздрагивает, но я продолжаю ухмыляться.

– Правда болезненна, не так ли? Я не тот, кто торопится. Не я исчез мгновенно на несколько месяцев с кучей дел и вопросов от сыновей. И я точно не тот, кто забирает у них то место, которое делает их самыми счастливыми. Я не буду врать для тебя. Я не позволю им спрашивать, сделали ли они что-то, что расстроило тебя, и ты ушла. Ты не сломаешь их, поняла?

– Но…

– Ты поняла?

И в этот раз я не делаю ничего, чтобы скрыть своё отношение к ней. Мой голос такой громкий и рычит так, что я уверен, соседи слышали нас, не говоря о мальчиках, которые на заднем дворе.

– Поняла, – выкрикивает она и смотрит со слезами на глазах.

Это не расстраивает меня. Е1 проблемы больше не мои заботы.

– И, Хизер?

Она смотрит с надеждой, стирая влагу под глазами.

– Да?

– Ты не получишь домик, пока всё не закончится. Я жду тебя на процессе развода. Хочу, чтобы это дерьмо закончилось.

Она роняет голову себе на грудь, тихо соглашаясь и всхлипывая. Я выхожу на улицу и поворачиваю за дом, где ребята пинают мяч. Я облокачиваюсь на дом, прежде чем они замечают меня, и я наблюдаю за ними с таким количеством беспокойства, что даже не знаю, на чём сначала сконцентрироваться. Я провожу рукой по лицу. Эта горечь угрожает победить, её мерзкие пальцы блуждают около тонких мест моего сердца. Я пытаюсь отвлечься, чтобы сыновья не почувствовали моё настроение, хотя знаю, что это бессмысленно.

Я кладу пальцы в рот и громко свищу. Обе их головы поднимаются, когда они видят меня. Я поднимаю подбородок, давая понять, чтобы они следовали за мной.

Их плечи опадают, и я вижу, как Аидан шепчет что-то Рику. Рик кивает, когда они идут ко мне.

– Да, пап?

Черт. Их выражения лиц говорят, что они всё понимают.

– Ваша мама хочет с вами немного поговорить.

– Нет, спасибо, – говорит Аидан со злостью в голосе.

Я чувствую, как моё сердце разбивается и извивается с надеждой, что Хизер стоит на задней террасе, но её тут нет. Если она сбежала, я сорвусь.

– Идите сюда, – протягиваю я руку, садясь на один из стульев, установленных вокруг места для костра. Мальчики подходят и выглядят так, будто к их ногам прицепили камни.

– Просто скажи нам.

Аидан, самый храбрый из мальчиков, настоящий лидер. Ребёнок без глупостей, всегда частный и иногда даже чересчур.

Я выдыхаю и ставлю локти на колени.

– Ваша мама внутри. Она хочет поговорить.

– Нет, не хочет. Ей всё равно.

Он отворачивается и хлюпает. Я не могу им врать. Ей не всё равно? Да я уже не знаю. Я молчу, вместо того, чтобы давать им ложную надежду.

– Тогда почему она уходит? Почему она уже ушла? За ним? Она заботится о себе больше, чем о нас, поэтому зачем нам идти туда, чтобы она сказала нам это? – Рик смахнул слезу и его голос сильный даже для его возраста.

– Она…

– Мальчики, – голос Хизер заставляет нас троих повернуться в её сторону. Она стоит на нижней ступеньке террасы. Тушь размазана под её глазами, несколько прядей выбились из хвоста.

Никто из мальчиков не делает шаг к ней. Её глаза переходят на меня, я поднимаю подбородок и киваю, надеясь, что она будет взрослой и подойдёт к ним. Я встаю, беру ещё один стул и ставлю около меня. Я указываю на него, глядя ей в глаза, и она решает сделать шаг с террасы. Я смотрю, как её плечи поднимаются и опускаются, когда она делает глубокий вдох, и её руки, держащие платок, скрещены перед ней.

Она проделывает этот путь и садится на стул. Моё сочувствие длилось недолго в этой ситуации. Я облокачиваюсь на ручку стула напротив неё. Мальчики замечают мою позу, и я чувствую укол вины, но только на секунду.

Она сделала этот выбор. Это из-за неё, не из-за меня.

– Начинай, мама, – огрызается Аидан со слезами на глазах, которые, я это знаю, только усиливают его злость.

– Мальчики… – она всхлипывает и тянется к ним. Никто не тянется к её руке. Она вздрагивает, понимая, что никто из них не даст ей до себя дотронуться, и глубже садится на стул.

– Это не... Мне жаль, – шепчет она.

– За что именно, мам? – говорит Рик, не скрывая, что плачет. – За что тебе жаль? Почему мы недостаточно хороши? Почему ты ушла? Почему уходишь сейчас?

– Мне хотелось бы подобрать правильные слова, честно.

– Просто уходи, – Аидан даже не смотрит на неё.

– Аидан.

– Что? Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что хочу, чтобы ты осталась? Зачем мне говорить это, если мы тебе не нужны?

– Нужны!

– Нет, тебе всё равно. И всегда было так.

– Нет. Я люблю вас так сильно.

– Тогда я по-другому представлял себе любовь, – слова Аидана намного старше его четырнадцати и они ещё больше разбивают моё сердце. Мысль, что они об этом думают, что так представляют любовь, выбешивает меня.

– Мальчики, просто…

– Ваша мама больше меня не любит.

Я выдыхаю и смотрю на женщину, с которой однажды хотел провести всю жизнь. Её глаза умоляют спасти её. Как делал всегда. Но с меня хватит. Я делал лучшее, что мог, лучшее, о чём я вообще мог подумать, в свете всей ситуации.

– То есть ты просто больше не любишь папу? Как такое случилось? И почему ты кидаешь нас всех? У нас есть друзья, чьи родители разведены, и мамы не исчезают.

– Потому что… – она снова смотрит на меня, но у меня нет слов, чтобы помочь ей. – Я недостаточно хороша.

– Да тебе просто плевать на нас! – кричит Аидан, вскакивая со стула и опрокидывая его.

Он указывает на неё.

– Ты просто трусиха! Просто большой эгоистичный ребёнок, который заботится о себе больше, чем о ком-либо! Мы тебе не нужны? Ты так же не нужна нам! Тебя не было месяцами, и мы даже не скучали. Ни минуты, Рик?

Он поворачивается, чтобы посмотреть на брата и двигается обратно к матери.

– Ни минуты. Знаешь почему? Ты не можешь скучать по тому, кому плевать на тебя! Поэтому уходи! Уходи со своим придурком бойфрендом.

Она тянется к нему и её слезы переходят в рыдания.

– Он прав, – кивает Рик, встаёт и кладёт руку на плечо брату.

– Мы не скучали. Просто уходи, и закончим с этим. И ты права. Ты не достаточно хороша. Ты даже близко не похожа на маму.

Я встаю, не в силах больше терпеть и минуты всего этого и двигаюсь к сыновьям.

– Хизер. Пора быть честной. Скажи им то, что сказала мне.

Она открывает рот и стон вырывается из неё.

– Хизер, – повторяю я суровым голосом.

Я смотрю, как она смотрит себе на ноги и медленно поднимается, вытирая платком под глазами прежде, чем посмотреть на мальчиков. Она бегло смотрит на меня и переключается на мальчиков.

– Мне жаль, – ее голос тихий. – Мне так жаль. Мне хотелось бы найти слова получше. Хотелось быть такой, какой вам нужно. Какой вы заслуживаете. Дело не в вас, вы должны знать это, хорошо? Я люблю вас. Я ухожу не поэтому. Я просто недостаточно хороша. Я не рождена быть матерью. Такой, какую каждый заслуживает.

– Хизер, – предостерегаю я.

– Поэтому... ваш папа...

– Хизер, – снова предостерегаю я. – Не перекладывай это на меня.

– Я забираю домик в горах, – говорит она быстро.

– Что? – спрашивает Рик низким злым голосом.

– Я не понимаю, – говорит Аидан, и грусть пробегает по его лицу. – Я знаю. Знаю, ты не сделаешь так.

– Подожди. Пап? Разве она может забрать его?

Я вздыхаю и наклоняю голову, закрывая глаза на мгновение.

– Это всего лишь дом. Вы намного важнее.

– Мам? Зачем тебе это?

Она смотрит на меня, затем на её, моих, мальчиков пристально. Затем вздыхает и расправляет плечи.

– Рик. Аидан. Я врала вашему папе. Я хотела быть такой, какой думала, он хочет, чтобы я была. Я знала, что он хочет детей. Я знала, что он хотел всей этой жизни. И я любила его настолько, что думала, что смогу дать ему это. Но… это не из-за вас. Это из-за меня. Что-то внутри меня, оно... сломано, мне кажется. Я думала, что когда стану мамой, буду чувствовать себя по-другому. Счастливой.

– Это все ещё не объясняет, почему тебе кажется, что ты должна забрать домик у семьи отца. Ты такая эгоистичная стерва.

Хизер вскрикивает, а мои глаза выкатываются из-за того, какое Рик использовал слово, но сейчас не время отчитывать его. К тому же, он прав.

– Что ж, надеюсь, теперь ты счастлива… когда заберёшь дом. Будешь далеко от нас. Кто вообще так делает? – Аидан кричит. – Ты даже никогда не любила ездить туда!

– Ох, ребёнок… Когда ты повзрослеешь, поймёшь.

Уверен, никто из них никогда не поймёт её в этом.

– Спасибо, – бубнит Аидан.

С Рика явно хватит. Он указывает на неё, и она сжимается от злости в его глазах, которая направлена на неё.

– Знаешь что? Мы не хотим, что бы ты была рядом! Ты нам не нужна! – кричит он, и его грудь быстро поднимается и опускается. – С тех пор, как ты ушла, нам было намного лучше. Папа на 100% лучший родитель, чем когда-либо была ты.

Он делает глубокий вдох, перед тем как уставиться на неё, и говорит голосом, полным боли и ярости.

– Ты хреновый родитель, мы ненавидим тебя. Нам лучше так.

– Рик, – бубню я, потянувшись к нему, но он отдергивает руку. Аидан слегка шокирован выплеском своего брата, но расправляет плечи и грудь, чтобы встать рядом с ним.

– Нет. Пап. Она хотела всё нам сказать? Сейчас она может услышать всё, что хотим сказать мы.

Он поворачивается и смотрит прямо на неё.

– Ты нам действительно не нужна. Насколько ужасный ты человек? Забираешь домик в горах? Дом, который был в его семье годами? Ты ненавидела его! Тебе же плевать!

– Я…

Понимание, что ничего из того, что может сказать Хизер, не заставит меня или мальчиков понять её действия, и более того, что она может сделать всё только хуже, я решаю завершить разговор.

– Думаю, тебе пора уехать.

Она смотрит на меня и я смотрю в ответ без каких-либо чувств. Было время, когда её слезы ставили меня на колени. Когда её грусть заставляла меня сделать всё, чтобы изменить это. Но всё в прошлом. Уже давно. Даже раньше, чем я застукал её за сексом с другим мужчиной.

– Я…

– Пока, – говорят мальчики одновременно, не давая никаких эмоций, как она и заслужила.

Она подходит ближе и они оба вздрагивают, когда открывает объятия в попытке обнять их. Аидан разворачивается первым, показывая ей спину. Рик качает головой в её сторону и уходит обратно в дом. Хизер смотрит на меня, из её глаз текут слезы. Я пожимаю плечами и не знаю, что она хочет услышать. Она сделала всё это: я должен напоминать себе об этом. Это был не мой выбор. Без слов Хизер разворачивается на каблуках и бежит в сторону дома. Меньше чем через минуту я слышу, как заводится двигатель и она уезжает.

Через мгновение после этого я слышу громкий грохот и понимаю, что мальчики чувствуют себя не так хорошо, как пытались показать. И я не виню их.

Глава 13

Кристина

Я шатаюсь из-за пакетов с продуктами в руках, когда вхожу в дверь. Это был долгий день, я пыталась помочь в Балансе и одновременно управлялась в Дримин Бинс. И, конечно же, в моей голове была постоянная тревога после того, как я проснулась утром и знала, что Хизер встретится с Энди.

Телефон звонит, и экран загорается фотографией улыбающегося Энди. Это редкий момент, когда мне удалось снять его, когда он не беспокоился о сыновьях, в момент, когда Джеймс сказал что-то смешное на их свадьбе с Карли, и я успела сфотографировать это. Джеймс и Энди даже больше рознятся по возрасту, чем он и я, но несмотря на это, они очень сблизились. Их маленький братский роман. И это мило, потому что мы с Карли отличные друзья.

Энди нужно было время, чтобы разобраться в некоторых расстройствах, и он любил работать руками. У Джеймса было много дел в Балансе, и Энди помогал ему, насколько мог.

На свадьбе Джеймса и Карли несколько недель назад, ее сын Джек и дочь Лили стояли рядом с ними. Это была тихая церемония на заднем дворе Тесс и Барретта.

Карли выглядела прекрасно в кремового цвета платье с корсетом, а Джеймс смотрелся отлично в синем костюме.

Мы с Энди ходили туда не как пара, но он не отходил весь вечер.

– Привет.

– Привет.

По его голосу понятно, что все прошло не так гладко.

– Не хочу спрашивать, но как все прошло?

– Как я и ожидал.

– Уехала?

– Да.

– Как они?

– Не очень. Не то, чтобы они не ожидали этого, но все же.

Моё сердце болело за этих чудесных мальчишек и то, что предстоит впереди, заставляло меня нервничать. Они уже думают, что это их вина. Не представляю, что финал всего этого сделает с ними.

– Что я могу сделать?

– Приезжай.

Я делаю паузу, обдумывая, хорошая ли это идея. Энди и мальчики провели несколько недель в их старом доме, когда Хизер ушла, но, кажется, это все ещё беспокоило ребят. И Энди не хотелось быть в такой ситуации. Ситуации, где Хизер занималась сексом с другим мужчиной в их постели. Он провёл немного времени у Барретта и Тесс перед тем, как найти временное жильё. К сожалению, то, что он нашёл, оказалось не временным, а постоянным, и им пришлось паковать вещи только однажды. Это дало ребятам стабильность, в которой они нуждались в этом возрасте.

Дружба между мной и Энди развивалась естественно, и мальчиков не беспокоило моё присутствие, но от меня не ускользнуло, что всё между мной и Энди переходит во что-то большее, чем дружба. И я не знаю, готов ли Энди к чему-то большему, готовы ли ребята или даже я. Но не скажу, что не заинтересована попробовать. Чтобы понять, действительно ли это что-то стоящее.

– Ты уверен, что это хорошая идея?

– Да, – отвечает он тут же.

– Хорошо.

– Ты приедешь?

– Да. Если ты уверен. И если устроит мальчиков.

– Уверен, и все отлично. Я спросил у них перед звонком.

– Правда?

Его голос смягчился.

– Они обожают тебя, Кристина.

– А я обожаю их, – говорю ему так же мягким голосом.

Я хочу сказать, что обожаю его. Что могу увидеть, как больше чем обожаю его. Но он только что встречался со своей женой, скоро бывшей, и сейчас не время для таких разговоров.

Он делает паузу и мне интересно, о чем он думает. Он прочищает горло.

– Так, когда ты сможешь быть здесь?

– Я только приехала домой из магазина, мне нужно все разложить и… – колеблюсь я.

– И?

– Я не принимала душ сегодня. Выгляжу ужасно.

Он смеётся.

– Это невозможно.

– О, ты даже не представляешь.

– Кристина, мы хотим видеть тебя здесь любой.

Стая колибри должно быть только что взлетела в моём животе.

– Хочешь, я привезу что-нибудь? Еду?

– Нет, только ты. Мы сделаем бургеры и будем отдыхать сегодня. Может, посмотрим новых Мстителей или что-нибудь такое. Чувствую, нам нужна ночь отдыха.

– И ты уверен, что я не помешаю?

– Абсолютно. Никто из нас не против. Пожалуйста, Кристина? Нам нужно твоё счастье сегодня.

Как я могу сказать нет на такое?

– Я скоро буду. Только разложу продукты. Может, я привезу всё для мороженного с сиропом?

– У тебя всё это есть или тебе нужно будет ехать в магазин?

– Эм…

Он перебивает.

– Потому что если тебе нужно делать лишнюю остановку, не беспокойся. Нам нужна только ты.

Я вздыхаю.

– У меня всё есть.

– Хорошо. Им это понравится. Скоро увидимся, да?

– Да, Энди. Скоро буду.

– Спасибо.

– Конечно.

Через двадцать минут я подъезжаю к дому Энди и выхожу. Ребята перед домом играют в баскетбол на подъездной дорожке и, очевидно, наслаждаются не по сезону теплой погодой.

– Эй, ребят! Как игра?

– Привет, Кристина! – бормочут они и моё сердце ещё больше болит за них.

Я обхожу машину и открываю пассажирское сиденье. В следующее мгновение Аидан уже стоит около меня, чтобы забрать пакеты с продуктами с сиденья.

– Спасибо, дружок, – я слегка лохмачу его волосы, он улыбается, но улыбка не отражается в его глазах.

– Папа сказал, ты привезёшь мороженое? – спрашивает Рик.

– Да. И сиропы, чтобы мы полили мороженое. Где ваш папа?

– За домом, начинает делать гриль.

– Давайте положим всё это внутрь и присоединимся к нему?

– Конечно, – пожимает плечами Рик, а Аидан кивает в знак согласия.

Я иду за ними внутрь и мы кладём мороженое в морозилку. Мне нравится дом Энди. Тесс разрабатывала интерьер, приезжала и помогала украсть дом. Он мужской, но здесь уютно и тепло. Ребята смотрят, как я убираю всё, тихо сидя на барных стульях у столешницы. Я вытираю крошки со столешницы мокрой тряпкой и облокачиваюсь на неё локтями.

– Эй.

При звуке моего голоса они оба немного ерзают, чтобы сидеть прямо. Без раздумий, я беру их руки в свои. Я жду, пока они оба посмотрят на меня, и глубоко вздыхаю.

– Вы, мальчики, абсолютно невероятные.

Аидан тут же отворачивается, глаза Рика блестят от слез.

– Можете посмотреть на меня?

Мой голос мягкий и, надеюсь, успокаивающий. Когда они смотрят, я сжимаю их руки.

– Это не из-за вас, слышите меня? Вы чудесные, милые, умные, любящие и два самых лучших мальчика, которых я когда-либо встречала. Это не из-за вас, – повторяю я.

– Мы не нужны ей, – всхлипывает Рик.

– Это не важно, – бормочет Аидан. – Она тоже нам не нужна.

– Вы важны ей.

Аидан усмехается.

– Вы значите очень много. Просто ваша мама не знает, как быть такой, какой нужна вам, понимаете? Она любит вас достаточно…

– Она большой тупой ребёнок, который заботится только о себе, Кристина.

– Аидан прав. Ей всё равно.

Я закусываю губу, чтобы не заплакать, и понимаю, им не нужны сейчас слова. Я выпускаю их руки и обхожу столешницу. Они поворачиваются ко мне, и я их обнимаю. Внезапно, Аидан ломается первый и плачет, уткнувшись в меня. Я опускаюсь с ними на пол и обнимаю их, как только могу.

– Почему мы недостаточно хороши? – плачет Рик.

– О, малыш. Вы достаточно хороши. Вы оба.

– Она не хочет нас в своей жизни.

Я думаю о том, что им нужно услышать, но теряюсь и решаю быть настолько честной, насколько, думаю, они смогут выдержать. Я облокачиваюсь, держа мальчиков, насколько могу.

– Послушайте, что я вам скажу, хорошо?

Они кивают, и я продолжаю.

– Это её потеря. Вы оба - замечательные мальчики. Я вам уже говорила, но это стоит повторения, потому что это правда. Вы забавные, добрые, умные, милые, готовые помочь и ещё много чего есть в вас. Её уход - это то, что вы не могли бы изменить. Это всё она. Это она потеряет то прекрасное, что есть в вас.

Мальчики не отвечают, просто продолжают тихо плакать на моих руках. Я чувствую соль на своих губах, это уже мои слёзы текут по щекам. После нескольких минут слёз и объятий, я делаю нервный вдох и поднимаю глаза. В дверях кухни стоит Энди. Я немного улыбаюсь, и он улыбается в ответ.

Он медленно подходит к нам и кладёт руку мне на голову, игриво потянув за хвост. Я смотрю в его глаза, наполненные печалью и беспокойством. Моё сердце болит из-за потери, которую мальчики будут чувствовать всю свою жизнь. Из-за понимания, что чтобы их папа, я или даже Хизер не сказали им, они всегда будут думать, что она ушла по их вине.

Энди медленно садится, обняв меня левой ногой, а правой Аидана. Он проникает внутрь нашего круга и сжимает колено Рика.

– Я люблю вас, мальчики. Навсегда. Это то, что никогда не изменится. Я никогда не брошу вас.

– Мы знаем, пап.

– И это не ваша вина.

Когда они оба молчат, он повторяет.

– Ребят. Это. Не. Ваша. Вина. Всё из-за неё. Вы оба не можете быть лучше. Просто она…

– Что, пап?

– Она не понимает, как это быть мамой. Но я рад, что она не осознала это раньше, потому что у меня есть вы. Я не могу представить без вас жизни. И не хочу.

– Ваш папа прав. Вы лучшие мальчишки, которых я знаю.

Я не знаю, что ещё могу сказать, чтобы они поняли, и честно говоря, не думаю, что слова - то что им нужно. Действия всегда говорят громче слов.

– Хотите покидать фрисби, пока ваш папа делает нам бургеры?

Рик и Аидан оба смотрят на меня, затем на друг друга, перед тем как озарить меня легкой улыбкой. У Рика есть ямочка на левой щеке, когда он улыбается определенным образом, это один из способов различать их. Когда я только встретила их, это было сложно, но проведя с ними немного времени, достаточно легко увидеть разницу.

Сейчас мне не удалось добиться этой улыбки с ямочкой, но это ничего. Я знаю, мы пробились через поверхность и сейчас это самое важное.

Глава14

Кристина

Когда я успела превратиться в старшеклассницу, которая обводит чье-то имя в тетрадке? Вероятно, сегодня, потому что весь мой лист изрисован именем Энди, который я приготовила, чтобы записать инвентаризацию. Похоже, я хочу заказать себе много Энди.

Тот факт, что мне за сорок, и я не должна влюбляться как девчонка, не ускользает от меня. А так же, что он почти на десять лет младше. Хотя, если быть честными, он не как большинство тридцатипятилетних. Он мудрый не по годам и один из самых галантных мужчин, что я когда-либо знала.

И сильный. Не давайте начать рассказывать про мышцы, которые, кажется, он наращивает каждый день. Как только он понял, что небезопасно выплескивать гнев на себя или мальчиков, он начал выпускать его через тренажеры в своём подвале. Парень Бри, Гарди, помог ему установить всё, понять, чего он хочет и что именно ему нужно. Если бы Гарди не планировал пойти на ветеринара, он бы стал хорошим персональным тренером. У него это получалось так естественно, и хотя это было одной из его страстей, он сказал, что это не то, чем он хочет заниматься всю жизнь.

Стук в дверь вырвал меня из раздумий, где воображение рисовало, как Энди занимается в своём подвале, где пот стекает по его груди и невероятному прессу, который мне удалось увидеть в тот вечер, когда он задрал футболку, чтобы вытереть лоб. То же самое движение, которое он сделал две недели назад, когда помогал Джеймсу в Балансе.

Ту ночь я провела, мечтая о Энди, его мальчиках, Бри и о том, какого бы это было стать семьей из пяти человек. В моих мечтах? Это было прекрасно.

– Кристина? Всё в порядке? – голос Аидана врывается в мои мысли.

– А?

Рик смеётся надо мной.

– Ты смотрела в пустоту. Даже не заметила, как мы зашли.

Я оглядываю офис и вижу, что все три Симсона уставились на меня, выражение удивления было на двух молодых и одном более взрослом сексуальном лице, о котором я только что мечтала.

Я облизываю губы, отводу взгляд и прочищаю горло.

– Что вы, ребята, делаете здесь?

– Ребята хотят кое-что спросить, – говорит Энди.

Они оба кивают. Рик пихает Аидана в бок.

– Это может выглядеть странно, но мы собираемся в наш домик в горах на весенние каникулы через несколько недель.

– Домик в горах?

– Да, тот, про который я говорил, был в нашей семье годами, – напоминает Энди.

– А, да! Конечно! Это звучит отлично. Хотите, чтобы я забирала вашу почту или что-то в этом роде?

Рик смотрит на Энди, и он кивает в знак одобрения.

– Вообще-то мы хотим, чтобы ты поехала с нами.

– Вы что?

Я смотрю на Энди, который просто улыбается Аидану, который выглядит таким же нервничающим, как Рик.

– Да. Мы хотим, чтобы ты была там с нами. Мы можем рыбачить и кататься на лыжах. Вода будет слишком холодной для купания, но там есть большой гамак на крыльце, и ты сможешь расслабиться, почитать в нём и всё такое. И ты можешь взять Бри, если тебе так будет комфортней, – быстро тараторит Аидан.

Моё сердце бешено колотится.

– Ребят, вы уверены, что хотите, чтобы я была с вами в ваши весенние каникулы? Буду ли я к месту??

– Ты шутишь? Мы хотим, чтобы ты была с нами!

Я поворачиваюсь к Энди.

– Тебе будет это удобно?

Его улыбка скрывается немного, но взгляд мягкий.

– Дадите нам немного времени, ребят?

– Но…

– Почему бы вам не найти Эмму? Она говорит новый рецепт шоколадных маффинов, мне кажется, вам нужно попробовать.

Ребята не колеблются и минуты, перед тем как согласиться и выйти за дверь. Как только они уходят, Энди делает три шага, оказываясь за столом, поворачивает мой стул так, что я нахожусь лицом к нему, сжимает мои плечи и смотрит прямо в глаза.

– Кристина. Мы хотим, чтобы ты была с нами всегда, когда у тебя есть возможность.

Он приседает передо мной и понижает голос.

– И, дорогая, это будет много значить для меня. И мальчиков. Им это нужно. Им нужна ты. Она… ну она забёрет этот дом.

– Что? Почему?

– Не знаю. Просто заберёт.

Он пожимает плечами, как будто ему всё равно, но всё написано на его лице. Это разбивает моё сердце.

– Она забирает то, что для неё ничего не значит, но она знает, как много это значит для нас. Они хотят показать его тебе, пока у них есть шанс. После окончания развода…

Он замолкает и ему не нужно продолжать.

Чёрт возьми. Что девушка должна сказать на такое?

Глава 15

Энди

Мы с мальчишками приехали в дом Барретта около двух часов назад. Мы пообедали, после того как уговорили Джеймса приготовить для нас еду, и теперь сидели в гостиной, смотря баскетбольный матч по телевизору.

Все девчонки у Кристины, я не могу с собой ничего поделать и немного ревную. Знаю, что она любит проводить время с подругами, и я бы никогда не запретил ей это, но привык, что мы проводим выходные вместе.

– Мы с ребятами спросили, хочет ли Кристина с нами в домик на весенних каникулах, – объявил я с излишней помпезностью. Просто взял и выпалил это.

– Извини. Что? – спрашивает Барретт, вытирая рот тыльной стороной ладони, после того как выплюнул пиво на кофейный столик перед собой.

– Так между вами что-то серьёзное? – спрашивает Джош, широко раскрыв глаза.

Я пожал плечами, ещё не желая привлекать внимание к тому, что Кристина поедет с нами. Это достаточно серьёзно, что она согласилась поехать туда. Особенно, потому что это первый и последний раз, когда мы будем с ней там.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты плохо прикидываешься дурачком, – пробубнил Джеймс несмотря на меня, когда он опрокинул свою банку пива и сделал большой глоток.

Он – отличная картина расслабленности, законченная загаром медового месяца, из которого он только вернулся. Одна его нога лежит на столике.

– Хорошо! – уступаю я, не желая спорить. – Начинайте спрашивать. Что хотите знать?

– Ты даёшь нам свободу действий? – говорит Джош, потирая руки.

– Тшшш, не спугни его! Мой вопрос первый! – кричит Барретт, как будто кто-то соревнуется с ним.

Именно в этот момент Гарди заходит в гостиную.

– Что делаете? – спрашивает он, падая на свободную часть дивана, покрытый потом и тяжело дыша.

– Что случилось? Ребята вымотали тебя?

Когда Барретт позвонил, чтобы пригласить меня провести время с ним, то убедил меня, что мальчикам тут тоже будут рады. Как только мы пришли, они сразу бросились в подвал к Гарди, который встретил их с распростертыми объятиями как хороший парень. Они играли в Xbox и по звукам, доносящимся снизу, затеяли небольшой рестлинг с другом Гарди, Блейком.

– Чем ты кормил их сегодня? У них столько энергии!

Я засмеялся. Он был прав. Они выматывали меня на протяжении четырнадцати лет, поэтому это не новость.

– Ты оставил там Блейка одного? – Барретт широко раскрыл глаза, облокачиваясь на подушку, и посмотрел за угол.

– Да. Он справится. Он тоже живчик. Походу, он выпил Редбул. Так что вы делаете? – снова спросил он.

– Энди собирался рассказать нам про их отношения с Кристиной.

– Эмм… – заколебался Гарди.

– Гарди? – наклоняется вперёд Барретт с предупреждением в голосе. Предупреждение говорит «ты что-то скрываешь?»

– Я ничего не знаю.

– Если начинаешь со слов «я ничего не знаю», когда мы ещё ничего не спросили, это вызывает больше подозрений, что ты всё-таки что-то знаешь. Ты же понимаешь это? – дразнит Джеймс.

– Подождите. Парни. Просто... Нет. Если он знает что-то от Бри, значит, она доверила это ему, а Кристина доверила это ей. Это неправильно, – говорю я, надеясь, что они послушают.

– Но они не будут знать, что ты что-то знаешь, – говорит Джош, наклоняясь вперед.

– О, они поймут, что мы знаем, – засмеялся Барретт.

Джеймс стонет, запрокинув голову назад.

– Остановись! Черт возьми, ты так бесишь! Гарди. Малыш. Извини, но ты должен дать Энди зацепку.

– Я пригласил её с нами в домик в горах. Я перегнул палку? – выпалил я главный вопрос, застрявший в моей голове.

– Нет, чувак. Не перегнул. Она очень взволнована. Переживает, но как сказала Бри, взволнована.

Я выдыхаю.

– Хорошо. Хорошо. Это отлично. Что-нибудь ещё?

– Она кажется действительно довольной. Бри говорит, что никогда не видела её маму такой счастливой, как сейчас.

Мы слышим ворчание и чей-то сиплый смех, перед тем как Блейк кричит.

– Гарди! Спускайся сюда! Их для меня слишком много!

Гарди смеётся перед тем, как направиться вниз.

– Я рад, что вы с Кристиной нашли друг друга, Энди. Но как тот, кто любит её как вторую или третью маму уже долгое время, должен сказать... Если обидишь её? Я буду расстроен. Она отличная женщина, прекрасная мама. Она одна на миллион, как и её дочь, и та, кто значит много для меня и моей семьи.

Я сжимаю губы. Угроза, исходящая от восемнадцатилетнего парня должна казаться смешной, но я знаю, что это сказано от всего сердца. Кристина именно такая, как он сказал, и даже больше.

Я смотрю ему в глаза, киваю и тянусь пожать ему руку.

– Понял, и тебе не надо беспокоиться.

– Отлично. Я пошёл спасать Блейка от твоих маленьких чудовищ.

– Спасибо, что пригласили их провести с вами двумя время. Им нужно это. Неделя была тяжелая.

– Без проблем. С ними весело, – говорит он с улыбкой.

Как только он выходит из комнаты, парни поворачиваются ко мне, Барретт начинает первым.

– Мы хотим услышать это от тебя, Энди. Что происходит в твоей голове? Ты сдержишь обещание, которое дал Гарди?

– Она, правда, мне нравится, – признаю я. – Понимаю, звучит как будто я снова в старшей школе, но… это так. Я чувствую, что между нами что-то большее. Всё между мной и Хизер закончилось давно. Я просто не хотел этого признавать.

– Развод с Хизер? Когда он закончится?

– Мы встречаемся с адвокатами через неделю после нашей поездки на каникулы. Обычно, развод занимает больше времени из-за детей. Не знаю, как мой адвокат протолкнул всё это, но я рад. Не знаю, почему она оттягивает всё это.

– Вероятно, чтобы взбесить тебя.

– Ей удаётся.

– Она действительно отдаёт тебе ребят? Без борьбы?

– О, она борется и грязно. Она забирает домик в горах. И возглавляет Топ стерв года, забирая то, что ребята любили с самого детства. Она сказала это, когда собирала вещи. Дала мне выбор: сыновья или дом, и я даже не хотел продолжать эту борьбу. Мне нужны мальчики, и она знает это.

– Ты не можешь просто найти другой дом?

Я смотрю на Джеймса, который сейчас опустился на колени, нервно теребя бутылку пальцами.

– Мог бы. Но этот дом был в моей семье поколениями.

Он свистит.

– Извини, чувак. Они прекрасные, да? Вот почему она осталась в твоём зеркале заднего вида. Продолжай смотреть только вперёд, – он поднял пиво в мою сторону и я сделал то же самое.

– Точно. Хизер даже не нравится там. Она просто делает это на зло. И мне кажется, она чувствует, что я начинаю жить дальше и что надеюсь продолжить развивать отношения с Кристиной, и захотела поступить как настоящая стерва ещё раз.

– Как они пережили это? – спрашивает Джош, указывая головой в сторону подвала.

– Не очень. Они оба кричали. Много. И это хорошо. Им нужно было выплеснуть это, и Хизер лично услышала, что всё это делает с ними.

После отъезда Хизер, приезд Кристины был как затишье перед бурей. На следующей неделе настрой мальчиков скакал от печального до озлобленного, потом до счастливого и затем снова до печального. Было ощущение, что я живу с двумя девушками-подростками, у которых скачут гормоны из-за первых месячных. Это заставило меня посочувствовать Барретту, у которого Мегги, и Кристине, которая одна справлялась со всем этим у Бри.

Именно в тот момент решение поехать в тот дом пришло ко мне.

Смена пейзажа будет полезна нам всем.

– Отлично. Хорошо обходись с ней, – ворчит Барретт.

– Я кое-что понял. Я позвонил Кристине после её отъезда. Она без колебаний запрыгнула в машину и приехала. Я зашёл в дом с заднего двора и увидел, как мальчики практически сидели на её коленях, когда они втроём обнимались, и она держала их, пока те плакали. Боже…

– И тогда ты понял, – сказал Джеймс, смотря мне в глаза.

Я кивнул один раз.

– Тогда я понял.

– Окей, парни. Думаю, с нас хватит девчачьих разговоров на этот вечер. Хотите поиграть в покер? – спросил Джош нас.

Мы согласились, и в следующие часы я проигрывал, а моя голова, как всегда, была занята Кристиной. Знаю, что когда буду жить здесь, закончу эти поездки к Кристине, потому что я не могу прожить и дня, не видя её.

Глава 16

Кристина

Я люблю, когда ко мне приезжают подруги. Это хорошо для души, и сейчас, когда моя голова идёт кругом от возрастающих чувств к Энди и из-за нашей поездки в горы на весенние каникулы, я думаю, это то, что нужно.

Лорен смешивает очередной кувшин маргариты, а её лицо схоже с моим в белой маске, которую мы только что нанесли, решив сделать домашний день спа.

Я взглянула на Тесс, её лицо покрыто чёрной грязью, которую она нанесла ранее, а одна рука находится под лампой для маникюра, которую она привезла из дома. Остальные из нас носятся вокруг, подготавливая ногти к маникюру.

Карли только что вышла из моей ванны с мокрой тряпкой в руке, которой она продолжает осторожно снимать чёрную маску с лица.

– Так что между вами с Энди? – спрашивает Тесс с выражением ожидания на лице. Она явно не даст мне отвертеться, пока не узнает что сегодня у меня на уме.

Я и не ждала от неё чего-то другого. Я пожимаю плечами, чувствуя, как маска на моем лице натягивается, и надеюсь, она скрывает мой румянец.

– Честно говоря, я не знаю.

– Пиноккио.

Я почти закатываю глаза от того, насколько Тесс предсказуема. Лорен скрещивает руки на груди и поднимает брови, глядя на меня, а маска на её лбу трескается.

– Мы ждём.

– Вы такие любопытные.

Карли смеётся.

– Ты только что это выяснила? Помнишь, что случилось, когда мы первый раз выпили по маргарите? Было ощущение, как будто вы часть ЦРУ, а я прохожу подготовку по допросу подозреваемых.

– Ты все так драматизируешь! – дразнит Лорен с улыбкой на лице.

– Вы напоили меня! Впервые в жизни!

– Леди! Остановитесь! Мы всегда делаем это! У нас поставлена задача. Поставлена. Задача.

И шесть глаз выжидающе уставились на меня.

– Ох, ладно! Ладно! Энди... ну… Он невероятный. Он добрый и милый, а Хизер просто мерзкая дура, потому что он такой один. Он помог мне справиться так, как я даже не могла представить. А его мальчики? Они такие весёлые и так похожи на отца, спасибо Боже за это.

– Ну, вы встречаетесь? Вы вместе? Или что? Я не пойму, – признает Карли.

– Честно? Сейчас мы просто проводим время вместе. Узнаём друг друга. Я совру, если скажу, что не хочу большего. Серьёзно, вы только посмотрите на него, – говорю я на выдохе, и девочки повторяют за мной.

– Он немного странный, – хихикает Тесс. – Хотя мне и достаточно лет, чтобы годиться ему в матери.

– Фу, если ты годишься, то и я тоже, и мне не очень приятно думать об этом.

– Кристина Коугар, – смеётся Лорен, сгибаясь пополам от смеха, который вырывается из неё.

– Заткнись! – говорю я, но смеюсь вместе с ней.

– Он не так молод. И ты точно не так стара, – говорит Лорен, удивив своей искренностью.

Ещё один вздох.

– Знаю. Ему тридцать пять и это не то, что меня беспокоит. Просто… Он ошеломляющий.

– В хорошем смысле? – уточняет Карли.

– Очень, – признаю я, смотря в одно из окон в гостиной.

– Что такое? – тихо спрашивает Тесс, явно замечая, что мои мысли убегают от меня. Проницательная женщина.

– Он пригласил меня с ним и ребятами в их домик в горах в следующие выходные.

Лорен подавилась маргаритой, а Тесс начала хлопать в ладоши и стала похожа на тюленя. Я смотрю на Карли и вижу задумчивую улыбку на её лице, на её левой руке блестит кольцо с бриллиантом, когда она тянется и сжимает мои пальцы своими. Она сжимает один раз и кивает головой.

– Это... это хорошо.

– Да?

– Да. Ты столько пережила, Кристина.

То, как она смотрит на меня, выражение её глаз заставляет подумать, что она говорит не только о раке моего мужа.

– Понимаю. Жить дальше тяжело.

Я сузила глаза, пытаясь понять, знает ли она об измене и бегло думая, рассказал ли ей Энди, что случилось. Так же быстро, как эта мысль появилась в моей голове, она исчезла. Знаю, что он никогда не поступит так со мной. Предательство ему не присуще.

Скорее всего, она вспоминает себя несколько месяцев назад, когда она решила жить дальше. Джеймс убеждал её с таким терпением.

– Карли права. Как всегда. Это хорошо, Кристина. Ты заслужила это счастье. Ты заслужила, чтобы горячий парень моложе тебя пускал по тебе слюни, и поверь мне, он это делает. Очень противно быть рядом с вами и видеть, как он ловит каждое твоё движение как лев на охоте. Просто… скажи «да» этому уикенду и наслаждайся собой. Позволь ему быть чем-то большим.

– Ты говоришь, как будто это так легко. У него есть сыновья.

– Аидан и Рик едва ли маленькие. Им четырнадцать. И ты знаешь Энди. Стал ли он приводить кого-либо, если бы не думал, что этот человек станет постоянной частью их жизни?

– Нет. Не стал бы.

– Езжай. Насладись. Бри тоже поедет?

– Нет. Она останется дома и будет работать, чтобы подкопить на колледж. Меня не будет всего несколько ночей, я не беспокоюсь, – говорю я Тесс, зная, что она поймёт меня.

– Я буду задерживать Гарди дома, насколько это возможно.

Я смеюсь, зная, что она это сделает. Она убедится, что Бри дома и всегда под наблюдением. Что отлично.

– Возможно, уехать будет отлично, – пожимаю я плечами, надеясь, что это правда.

– Видишь? Тебе только нужно свыкнуться с этой мыслью, потому что твоё сердце уже там. Оно готово. Для него. Прыгни в своё счастье, Кристина. Просто сорви это как очищающие полоски Biore.

– Что это за выражение? Это скорее как пластырь.

– Я вообще не понимаю, о чем она. Сдирать полоски Biore чертовски больно!

– Больно? – спрашивает Карли с выражением ужаса на лице.

– Что значит, больно ли это? Тебе не было больно, когда ты делала это?

– Эм… Я не делала этого раньше.

На всех наших лицах выражение шока.

– Что ты сейчас сказала? – кричу я.

Карли качает головой и смотрит на нас. Она всхлипывает и допивает маргариту, потому что мы плохо влияем на нее и научили девочку пить. Безопасно, естественно и без посещения встреч анонимных алкоголиков.

– Ни за что! Ты врешь! – обвиняет Лорен, когда входит в гостиную с кувшином в руке и наполняет бокал Карли, а затем наши.

– Я никогда не делала этого раньше! Это не моя вина! Я была одинокой мамой мальчика! У меня не было достаточно уединенности!

Как её объяснение может иметь значение? Но всё внимание перешло с меня и моих недоотношений с Энди хотя бы на несколько прекрасных мгновений.

– И это твоё оправдание, девочка? Я делаю это годами! Любой, кто говорит, что это не приносит ему удовольствие - лжец! Когда ты правильно снимешь их. Ооо, это непередаваемо. Ты не только видишь результат, но и чувствуешь тоже! Я буквально не могу примириться с этим великолепием.

– Она права. Ты даже не жила. Ты будешь чувствовать себя и выглядеть на десятки лет моложе, – добавляет Тесс.

Лорен трогает её руку.

– Десятилетия, Тесс? Серьезно?

Она надувает губы и пожимает плечами.

– Ты ещё не знаешь всего, – мямлит она и запрокидывает свою маргариту как босс. Хмм, мне интересно, достигла ли она своей грани. Позволю Барретту заботиться об этом.

– Доверься нам, – говорит Лорен, но звучит, как будто это сказала змея из Книги Джунглей.

– О да, я однажды поверила вам в интимном вопросе! – она обвинительно указала пальцем в их направлении.

Я подняла руку.

– Хочу я или нет узнать где, когда и почему ты доверилась им в интимном вопросе?

– Оу... Маленький Джеймс начинает действовать на тебя! Говорит, вы все как южанки. Горжусь! – говорит Тесс, сжимая грудь и игнорируя меня.

– Дамы! Соберитесь! Мы должны разобраться с этим! Не может Карли жить и не иметь хотя бы одного такого опыта в течение жизни! И не рассказав мне эту интимную историю.

– Я сделаю это дома! Обещаю!

– Нет. Мы хотим видеть!

– Правда? Это же отвратительно, нет?

– Не отвратительно! Это так приятно. Тебе понравится. Потом тебе будет хотеться делать это все время.

– Давай, – говорю я ей, потащив её в свою ванну.

– Сейчас? Здесь? Перед ними всеми?

– Да, чёрт возьми. Это будет круто. Не забирай у нас этого счастья, Карли. Настоящие друзья так не поступают.

Лорен, друзья. Мастер манипуляции.

Я тянусь к шкафу в ванне и достаю коробку.

– У тебя все есть? – сжимается Карли.

– Да, Карлё. Мы сказали, это как зависимость.

– Да, но…

– О, перестань быть таким ребёнком! Намочи себя, ладно? На сухой коже это не сработает.

– Насколько мокрой мне надо быть?

– Чтобы с тебя не стекало, ты же не хочешь, чтобы все просто соскользнуло.

– Хорошо, стой спокойно.

– Подожди, дай мне подготовиться.

Что, черт возьми, ей надо подготовить?

– И как ты будешь готовиться? – Тесс озвучивает мой вопрос вслух.

– Просто. Дайте перевести дух. Я никогда этого не делала. Я нервничаю, и вы все смотрите на меня! Вы могли бы отвернуться, знаете ли.

Лорен усмехнулась и протянула свою руку.

– Привет, я Лорен. Приятно увидеть тебя впервые в жизни.

– Ладно, хорошо. Просто скажите, если я буду делать всё неправильно. Просто… вспомните, что случилось, когда я доверилась вам в том вопросе. Мне почти пришлось провести остаток своей жизни в ванне. Я не пройду через это снова!

Кто-то точно должен рассказать мне эту историю. Тесс отмахнулась от своего недовольства.

– Тебе нужно снова намочиться, потому что всё высохло, пока ты всё откладываешь. Чтобы с тебя не стекало. Просто достаточно…

– Хорошо. Я должна намочить себя и потом…

– Кристина?

Я слышу удивленный голос Энди, исходящий от двери.

– Да? Мы здесь, заходи!

– Эм… Я не уверен, что должен заходить сюда.

Мне кажется, его голос надламывается в конце. Он прочищает горло.

– Ведь так? – его голос полон страха.

Мы с девчонками смотрим друг на друга, чтобы не засмеяться. Тот разговор, который он слышал. Мы должны сделать хорошо.

– Да, наверное, ты прав. Мы не достаточно...

– Приличны, – говорит Тесс, стараясь не смеяться.

Она провалила попытку. Но надо отдать ей должное, её голос звучал низко и хрипло.

– Да. Не хотелось бы, чтобы ты увидел что-то, чего не должен, – сказала Лорен.

– Ладно. Ну… можно? Я имею в виду... Что, если… Может, я подожду?

– Наверно так будет лучше. Это займёт минут десять.

– Нет, – вскрикивает Карли, – нам нужно больше … времени. Иногда занимает больше…

Лорен прячет лицо за полотенцем, а я кусаю кулак, чтобы не засмеяться. Как она сказала всё это с таким лицом, не представляю.

– А... Хорошо. Я пойду, возьму пиво. Да. Я буду там. На кухне. Пока вы девчонки тут. Сделаете Карли... мокрой, – говорит он нерешительно.

– Отлично! – кричу я.

Когда мы слышим, что его шаги затихают, и он врезается в мебель, осыпая её ругательствами, мы все падаем от приступа смеха.

– О, чёрт. Это было классно!

– Если бы это был Барретт, все бы уже об этом знали.

– Точно! О Боже, это лучшее, что было!

– О чём он думает прямо сейчас, – хихикает Лорен.

Когда мы, наконец, успокоились, я расправляюсь.

– И так, Карли. Это полоски Biore.

Глава 17

Энди

– Мы уже едем. Готова к нам?

– Я рождена быть готовой, – шутит она в трубку.

Когда мы только спросили у Кристины про поездку с нами в наш домик, уверен, у неё были готовы отговорки. Но я не виню её. По мне? Мне кажется, когда твоя жена - изменщица, отходишь от всего быстрее.

Но после вечера с девочками, когда я был одновременно в ужасе и заведён из-за услышанного, дела сдвинулись. Чтобы её отряд, как парни всегда называют их, не сказал ей, это сработало. Она позвонила на следующее утро и сказала, что позаботится о еде, раз с меня будет дом. Мы спорили, есть ли в этом необходимость, и в итоге она выиграла. У меня даже не было шанса. Я не думаю, что когда-либо смогу спорить с ней, если быть честным с самим собой.

– Скоро увидимся, – говорю я, глядя на мальчиков, которые улыбаются.

– Не могу дождаться, – говорит она с предвкушением в голосе.

Этого хватает для осознания того, что пригласить её с нами было одним из самых лучших решений в моей жизни. И после того, как вчера мы с сыновьями обсудили наш отдых, я ещё более взволнован. У нас много планов.

Планы, которые как будто давно нас ждали.

Планы, которые требуют, чтобы я привез кое-что из продуктов сам.

Когда я подъезжаю к дому Кристины, Бри стоит на переднем крыльце с телефоном около уха. Она видит, что я подъезжаю, и улыбается, открывая дверь и просовывая голову наружу, перед тем, как закончить разговор и убрать телефон в задний карман.

– Крадешь мою маму на выходные без меня, да?

– Эй, я говорил ей, мы рады пригласить тебя с нами, но ты явно считаешь, что заработать на колледж важнее, – дразню я её.

Она спускается на несколько ступенек вниз, встречая меня на полпути. Она наклоняется и обнимает меня, её любовь к ласке, без сомнений, от мамы.

– Если передумаешь, звони мне, хорошо? Я объясню, как добраться до нас и расслабиться. Даже если это будет всего на день.

Ее глаза загораются и она закусывает губу.

– Ничего, если Гарди приедет со мной?

– Без доли сомнения говорю, что это будет отлично. Хотя, уверен, что мальчики завладеют всем его временем, – смеюсь я.

Аидан и Рик помешались на Гарди. Даже прошлой осенью, после его неудачи с попыткой украсить лицо того панка, который пытался приставать к Бри, они не сомневались. Потому что понимают, какой он на самом деле. И если они ищут какого-нибудь старшеклассника, чтобы быть похожим на него? Гарди точно тот, кого бы я выбрал.

Бри лучезарно улыбается мне и машет ребятам в машине.

– Пойду позову маму. Она собирает огромное количество всего, – смеётся она.

До того, как она ушла слишком далеко, я беру её за руку, чтобы задать вопрос, который надеялся задать до того, как мы уедем.

– Сначала мне нужно кое-что спросить у тебя, – говорю я, кивая на пикап.

Она смотрит с интересом и следует за мной.

– Эй, ребят! Как дела? – спрашивает она через открытое окно.

– Все нормально, Бри. Как ты? Как Гарди?

Она ухмыляется и наклоняется внутрь, чтобы дать им приветственный удар кулачками. Рик наклоняется через Аидана, чтобы поздороваться и получает ворчание, на которое не обращает внимания.

– У него всё отлично. Готовы к отдыху?

– О да.

– Не против, если мы с Гарди ворвёмся на вашу вечеринку в какой-нибудь день?

– Конечно! Это будет потрясно!

– Что я тебе говорил, – смеюсь я.

– Что ты хотел спросить меня?

– Он хочет пригласить твою маму на свидание! Это же классно!

Она смотрит на меня, улыбаясь. Она так похожа на маму, что это даже шокирует. Не считая отсутствия серёжки в носу и красных прядей в волосах, они выглядят как сестры, особенно учитывая, что Кристина выглядит молодо.

– Что?

Я смотрю на ребят, подмигиваю им и увожу Бри от открытого окна, чтобы они ничего не слышали.

– Это то, что я хотел спросить у тебя. Когда мы будем там, у нас с мальчиками есть мысль, как мне позвать твою маму на свидание. Но ты должна знать, что мой развод с Хизер ещё не закончен. Мы должны встретиться с адвокатами в конце недели, то есть он будет, но я хочу немного опередить события. И я прошу твоего разрешения на свидание с твоей мамой. Если она говорит да, то соглашается не только со мной, но и с моими сыновьями. И я хочу знать, что ты не против, что мы войдём в твою семью. Ведь я спрашиваю не только её, но и тебя. Я не говорю, что прошу ее выйти за меня, но она мне нравится. Она много для меня значит, и я не настроен на короткое продолжение этих отношений. И пока я не сделал шаг дальше, я спрашиваю тебя, не против ли ты моего свидания с твоей мамой?

– Ты сейчас серьёзно? – спрашивает она скептическим тоном, с широко открытыми глазами.

Я не пойму, удивлена ли она или раздражена. Девочек-подростков сложно понять.

– Эм, да?

– Это так странно.

– Это не совсем тот ответ, на который я рассчитывал, – признаюсь я.

– Энди. Я думала, что вы как бы уже встречаетесь.

Её высказывание не удивляет меня. Мы с Кристиной проводим много времени вместе, обычно ребята с нами, но не всегда. И уверен, она знает, как много мы созваниваемся и переписываемся. Но я должен быть уверен.

– Так ты не против, чтобы мы встречались? Официально.

– Энди. Остановись. Ты, должно быть, безумный, если считаешь, что я скажу да! Мама всегда выглядит счастливой. Все видят это, но что-то изменилось в ней, когда она стала проводить время с тобой. И это не только из-за мальчиков. Если тебе нужно услышать это, чудак, то да, ты можешь встречаться с моей мамой, – дразнит она меня, кивая головой и закатывая глаза.

Я выдыхаю и расслабляюсь от облегчения. Я действительно не знал, как всё это пройдёт. Я не привык быть окруженным девушками, особенно подростками. Мальчиков легко понять. У них всё просто. Они говорят то, как оно и есть.

– Спасибо, Бри. Даже если ты не считаешь, что это было необходимо, знай, что было. Когда встречаются одинокие родители, это не то же самое, когда встречаются просто два одиноких человека. И даже учитывая, что тебе восемнадцать, ты все ещё ребёнок, знаешь об этом? Не хотел, чтобы это помешало.

– Никогда. Обещаю. Ты делаешь её счастливой, Энди, и это всё, о чем я могу просить.

– Да, Гарди предупредил меня не облажаться, – признаюсь я.

– Он всегда готов защищать тех, кого любит, да?

– Я отвечу положительно. Учитывая, что он готов попасть в тюрьму за тех, кого любит.

Возможно, это неправильная реакция, но я ощущаю гордость, что Гарди защитил Бри, когда тот панк Доусон полез к ней на вечеринке. Его остановили Бри и друг Гарди, пока он не перегнул палку. На её щеках появился румянец, должно быть, от слов, что Гарди любит её, но она не стала этого отрицать.

– Я рад, что он защитил тебя тогда, Бри.

– Я тоже.

Дверь дома открывается, и я смотрю, как появляется Кристина, взволнованная и вспотевшая. Я проглатываю хохот и кричу:

– Что с тобой случилось?

– Я самый худший упаковщик за всю историю упаковывания!

– Это правда. Она действительно в этом плоха. Одним летом мы собрались в поездку, и она забыла нижнее бельё и теперь берёт с собой в три раза больше необходимого.

Я понимаю бровь и сжимаю губы.

– Взяла нижнее бельё? – спрашиваю я, когда она подходит ближе.

– О, Бри, ты негодница!

– Ты любишь меня, – дразнит Бри.

– Только потому, что приходится.

Она поворачивается ко мне, такая невероятно прекрасная.

– Думаю, мне нужна небольшая помощь с сумками, – добавляет она скромно.

– Привет, – говорю я и наклоняюсь, чтобы поцеловать её в щеку вместо ответа.

– Привет, – шепчет она, когда мои губы оказываются на ещё щеке на несколько мгновений.

– Нужна помощь с сумками?

– Вероятно, я немного много взяла, – признается она, морщась.

Я смеюсь и поднимаюсь по ступенькам, думая, что она, скорее всего, преувеличивает. Но затем чувствую, что мне нужно позаниматься растяжкой или пробежаться вокруг дома, чтобы поддержать стремление перетащить такое количество сумок, стоящих у двери.

Глава 18

Кристина

Через два часа после того, как загрузили в машину, мы на месте. Я едва дышу, когда смотрю на этот вид. Эта простая красота пейзажей, которая вокруг, уже успокаивает меня. Если это место хоть немного похоже на то, где Барретт и Тесс были прошлой осенью, понимаю, почему они снова влюбились друг в друга.

– Это невероятно.

Я поворачиваюсь назад, когда никто не отвечает, и вижу, что мальчики смотрят в окна с печальным выражением на лицах. Энди тянется и сжимает моё бедро. Он глубоко вздыхает, перед тем как выпустить его.

– Ребят, готовы показать мне здесь всё?

Звук моего голоса заставляет их повернуться ко мне, и слабая улыбка появляется на их губах.

– Конечно, – грустно говорит Рик.

Когда Энди паркуется, мы открываем двери и выбираемся наружу, и гравий хрустит от наших шагов. Я вытягиваю руки перед собой и наклоняюсь вперёд, когда слышу глухой громкий вдох. Распрямившись и повернувшись, я вижу Энди, который стоит сзади меня с огромными глазами. Его взгляд лениво блуждает по моим ногам, к груди, закрытой серой футболкой с надписью Bless This Mess.

– Чёрт.

Я краснею и поднимаю на него брови, но он нисколько не извиняется.

– Пап! Быстрее! – кричит Рик около двери.

Энди достаёт ключ из переднего кармана и берёт меня за руку, сплетая свои пальцы с моими, когда мы идём к дому. Как только мы заходим внутрь, он отпускает мою руку, потому что его место занимают мальчишки, которые тянут меня внутрь, чтобы всё показать.

Вот квадратная деревянная перекладина, в которую врезался Аидан, сильно поранив лоб, ему даже пришлось накладывать швы.

Небольшой наклон деревянного пола, по которому они катаются в носках, хотя он еле заметен.

Вот огромная раковина в ванной комнате, в которой они однажды сидели, принимая ванну с томатным соком, после того, как их обрызгал скунс.

Моё сердце падает, когда они воскресают воспоминания о каждой комнате в доме. Три спальни, в каждой из которых они оба ночевали, никогда не предпочитая какую-то одну из них.

– Вот твоя спальня на этот уикенд, пойдёт? – говорит Энди, придвигаясь ко мне.

Ни одна из комнат не выглядит слишком причудливой и не имеет слишком много декора. Они все светлые и декорированы голубым и жёлтым, напоминая мне лето.

– Да. Отлично для меня.

– А это моя комната, – шепчет он, овевая горячим дыханием мою шею, указывая на дверь рядом с моей.

От меня не ускользнуло, что между этими двумя комнатами ванна, в которую можно зайти из них обоих. Я дрожу, когда чувствую его губы на моем виске, а его рука сжала моё плечо.

– Рада знать, – шепчу я, слегка прижимаясь к нему.

– Ммм. Пошли, ребята хотят показать тебе самую любимую часть этого места.

Он берет меня за руку и ведёт на задний двор, где недалеко от заднего крыльца находится пруд.

Четверо из нас стоят рядом друг с другом и смотрят на этот небольшой водоём, который, как я уверена, содержит кучу семейных воспоминаний. Он окружён деревьями, высокой травой и длинным деревянным и очень старо выглядящим причалом, который расширяется в пруд с ярко-голубой горкой, которая заканчивается в воде, и двумя деревянными скамейками.

Солнце отражается от воды, ярко поблескивая. Единственное, что мы слышим, это пение птиц, кваканье лягушек и шелест листьев на лёгком ветру.

Так спокойно. Безмятежно.

– Здесь так красиво. Понимаю, почему это ваше любимое место.

– Здесь ещё лучше летом, когда можно плавать и ловить лягушек. Но однажды Аидан поймал черепаху, когда мы рыбачили. Это было немного страшно.

Мы все смеёмся. Они из-за воспоминания, а я от представления всего этого.

– Готова поспорить, – улыбаюсь я, глядя на Аидана.

– Она не укусила тебя?

– Нет. К счастью.

– Ты бы умер от смеха, – говорит Рик через смех.

– Маленький белый пушистый пёсик бабушки не мог дождаться, чтобы поплавать. А весь берег был в чёрной грязи, и он побежал прямо по ней за лягушкой. Когда он вернулся, на нём невозможно было увидеть даже белого пятнышка. И он запрыгнул прямо бабушке на колени. Она закричала. А затем она его понюхала.

Я засмеялась и скривила нос.

– Он пах настолько плохо? – спрашиваю я.

– И даже хуже, смеётся Энди, двигаясь, чтобы встать за мной, и его рука ложится мне на бедро, – будет слишком холодно, чтобы плавать, но мы можем порыбачить, если хочешь.

– Правда?

– Конечно! Кристина, ты должна. Папа жарит рыбу лучше всех!

Я разворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он так близко, что я еле могу дышать. Его невероятные глаза, сияющая улыбка и это запах - смесь корицы и мужского запаха. Он слишком идеален.

– Действительно?

– Честно говоря, мы сразу жарим то, что поймаем здесь, и всё свежее.

– Хорошо. Определенно не могу дождаться этого.

– Пошли, возьмём наши колышки, – предлагает Аидан.

– Нет. Вы знаете правила. Сначала все распаковывают вещи. Потом можете делать, что хотите.

Мальчики ворчат, но приступают без возражений.

Мы все вместе идём к пикапу, и я морщусь от количества сумок сзади.

– Мы остаёмся дольше, чем планировали? – спрашивает Рик невинно, но этот блеск в его глазах подсказывает, что он меня дразнит.

Я закатываю глаза.

– Я же девушка.

Как будто это всё объясняет.

– Поэтому ты приготовила всё на месяц вперёд?

– Да.

– Девушки такие странные.

– Нет, девушки не странные. Мы просто предпочитаем переодеваться каждый день.

Лицо Рика изменяется в хитрую ухмылку.

– Но я в отпуске и не хочу думать. Так мне не нужно думать, что я одену каждый день. Пока одежда не пахнет - я в порядке.

– Он в чем-то прав, – смеётся Энди, – у меня даже нет слов.

Дело не только в том, что я взяла кучу вещей, я так же положила столько еды, что её хватит для нас на месяц, а не на длинный уикенд. Конечно, никто не жалуется насчёт этих сумок. Я была с этими мальчиками достаточно долго, чтобы понимать, что им всегда будет мало еды. Но Рик, возможно, прав. Не то, чтобы я признаю это, но понимаю, что переборщила с количеством одежды. Я просто напишу Бри, что если она соберется сюда после работы, чтобы не брала вещи.

После разгрузки и уборки всего по местам, мы делаем сэндвичи, которые быстро исчезают (смотри выше на счёт еды) и решаем пойти на прогулку, чтобы они продолжили мне всё показывать. Я воспользовалась ванной, чтобы немного освежиться.

– Ну, пошли же, Кристина! – кричит Аидан снизу.

– Да-да, иду, – смеюсь я и запускаю руку в карман.

Я вхожу в кухню, когда мальчики пихают пакет с продуктами в шкаф, и Аидан шепчет:

– Давайте быстрее, пока она не пришла.

– Знаю, Аидан, я не идиот!

– Я и не говорил этого. Но папа хочет, чтобы это был сюрприз.

– Думаешь, я не знаю этого? Он сказал это всего-то миллион раз.

– Тогда закрой шкаф, пока она не пришла.

Я слышу звук закрывающейся двери.

– Не могу поверить, что она не заметила этой сумки, – смеётся Рик.

– Это всё потому, что она была занята сумками с вещами.

Я отступила к стене, не имея понятия, что они прячут, но это нормально. Я сжала губы, чтобы из меня не вырвался смешок. Это, очевидно, важно для них и поэтому важно для меня. Что ж, подождём.

– Я голоден, – кричат мальчики одновременно.

Я смеюсь, похвалив себя за то, что привезла столько еды.

Вчера мы гуляли по лесам, пока не вышли к открытой поляне, сев на покрывало, которое взял с собой Энди, лёжа если сандвичи и смотрели на облака.

Последние два дня были прекрасные и расслабляющие, а прошлый вечер мы закончили, поедая чипсы с сырным соусом перед телевизором за просмотром вечернего фильма. Ребята разместились на огромных креслах, а мы с Энди на диване.

Энди сходил в душ и переоделся в пару свободных штанов, но забыл одеть футболку. И при других обстоятельствах я бы наслаждалась этим.

Чрезвычайно.

То, что он был без футболки при его сыновьях, и мы официально-неофициально в френд-зоне означает, я не смогу исследовать его голый торс так, как мне бы хотелось.

Всё это сильно отвлекало, и уверена, он это знал.

Низкий сдавленный смех вырвался у него, когда я втянула воздух после того, как он потянулся и завел руки за спину.

– Расплата будет жестокой, – бормочу я ему.

– Именно этого я и жду, – шепчет он в ответ.

Этим утром, когда я проснулась, то решила сделать операцию: Каждый Получает, Что Заслуживает. И она начнется, когда Бри и Гарди приедут. Я вдруг поняла, что одевала слишком много одежды в этот уикенд и моя кожа хочет немного солнца. Когда чуть позже мы пойдём на улицу, я думаю понежиться около пруда. В купальнике.

Это, может быть, и не уникальный способ расплаты, но я пользуюсь тем, что в моем арсенале.

Но до этого в моих руках парочка голодных мальчишек.

– Поможете мне сделать соус маринара для лазаньи? Бри и Гарди рано встанут и, уверена, они будут голодные. А потом вы можете съесть закуску или что-нибудь такое, чтобы дотянуть до ланча. Учитывая, что мы завтракали всего час назад, – спрашиваю я их и замечаю, что они ухмыляются при слове «закуска». Это так по-детски.

– Конечно.

Они пожали плечами и улыбнулись.

Четырнадцатилетние мальчики. Пытаются навешать мне на уши лапши. Но, тем не менее, мы приступаем к работе.

Я даю каждому из них работу, и несколько минут спустя трое из нас работают настолько хорошо, как будто мы делали это уже миллион раз. Я показываю им, как шинковать лук и чеснок и они смеются от слёз, которые текут по их щекам, перед тем как тушить овощи.

Они помогают поджарить гамбургеры, сделать соус, открыть банки с томатами, отмерить специи. Они трудятся и задают вопросы там, где надо.

Часто, когда я с ребятами, Энди тоже с нами. По очевидным причинам. В этот раз быть наедине с ними это именно то, что нужно. Особенно после всего, что недавно произошло. Ведь у Бри приближается выпускной и Хизер... просто Хизер.

– Спасибо, что показала нам всё это, Кристина, – тихо говорит Аидан.

– Да. Это даже немного весело, – добавляет Рик.

– Вы не ожидали этого?

– Не совсем. Ну, это же готовка.

– Это не просто готовка. Это - развитие и обучение навыкам, которые будут вам необходимы всю жизнь. Поверьте мне, однажды вы будете благодарны за эти рецепты. Девушки любят парней, которые умеют готовить.

– Это правда? – врывается низкий голос Энди.

Я поворачиваюсь на голос и вижу, как он стоит, облокотившись плечом на стену, и наблюдает за нами. Я киваю и сужаю глаза.

– Ты рано встал.

Он отталкивается от стены и медленно идёт по кафелю в мою сторону.

– Нужно не так много времени, чтобы проглотить наживку. Вижу, вы ребята нашли, чем заняться? – спрашивает он с горящими глазами.

– Да, – говорю я, – ребята помогли мне с соусом для лазаньи на сегодня.

– Вижу.

– Много готовки, – нервно говорю я, когда его глаза внимательно осматривают всё.

– Похоже на то, – бормочет он.

– Хочешь попробовать соус, пап? – говорит Аидан, разрушая электричество, которое образовалось между нами.

– Хочу ли я попробовать соус? – спрашивает он, как будто это самый безумный вопрос в мире, – конечно, я хочу его попробовать.

Он наклоняется над кастрюлей на плите и берёт ложку из шкафа перед тем, как опустить её в кастрюлю.

Он дует на соус несколько раз и я заворожено смотрю, какую форму приобретают его губы, когда они немного сморщились, чтобы остудить соус, и за его языком, который вылез, чтобы проверить температуру.

Я выдыхаю, пытаясь справиться с гормонами, бушующими внутри меня.

Ложка попадает ему в рот, и я тут же чувствую укол ревности к куску металла. Это смешно.

Я предполагала, что если буду больше времени проводить с Энди, желание облизать его начнёт проходить. Или хотя бы уменьшаться. Но это далеко не то, что происходит. Чем больше я узнаю его, тем быстрее и сильнее мои чувства.

Я смещаю свой взгляд с его губ на глаза и вижу, что он смотрит на меня игривым взглядом.

– Пап? Как он?

Я почти вздрагиваю от голоса Аидана.

– Он невероятный. Не могу дождаться, чтобы съесть ещё, – говорит Энди, не отводя от меня глаз.

Я прочищаю горло.

– Итак, мальчики, надо дать соусу потушиться ещё какое-то время и позже мы сделаем лазанью.

– Отлично, – мямлит Рик с ложкой овсяной каши во рту и молоком, немного стекающим изо рта. Прожевал. Проглотил. И ещё одна.

– Теперь мы можем пойти рыбачить?

Я улыбаюсь. Я даже не заметила, как он сделал что-то поесть.

– Конечно!

Так мы и делаем. Мы проводим остаток дня за рыбалкой и расслаблением у воды. Мы даже вытащили катамаран и пытались не сильно намокнуть.

Мальчики доказали слова, что Энди готовит отличную жареную рыбу, потому что он сделал нам ланч прямо на берегу, после того как мальчики показали мне, как правильно ловить рыбу.

После рыбалки ребята стали кидать друг другу мяч, пока я пыталась исполнить мой план расплаты.

– Так тебе действительно нравится, когда мужчина готовит? – спрашивает он мне в ухо.

– Ммм, – мычу я, в надежде, что дам понять: готовящий мужчина - это чёртовски сексуально.

Но на самом деле, он может убирать навоз, и я найду в этом что-то сексуальное.

– Рад слышать, – шепчет он.

Мои ноги вытянуты передо мной, тело расслаблено и руки лежат вдоль него. Его рука расслабленно лежит рядом с моей, мы лежим бок о бок и моё обнаженное бедро находится прямо рядом с его плавками. Я даже не поборолась с желанием потянуться как кошка, когда он говорил так близко. Я потеряла всё желание бороться в этой проигрышной для меня битве сопротивлению ему.

Я не в бикини, но показываю ему большее количество моей кожи, чем он когда-либо видел. Плюс факт, что топик поднимает мою грудь в красивое декольте, на которое, как я заметила, он смотрит.

Я думала, что смогу завоевать небольшое преимущество, когда надевала купальник сегодня и располагалась около пруда, но я так сильно ошибалась.

Он смотрит на меня один раз, оценивая моё тело. Затем тянет руки за голову, берёт воротник своей рубашки и опускает его.

Когда он видит, что я уставилась на него, его ноздри расширяются, и он ложится ближе, проводя своими огрубевшими пальцами по маленькому участку кожи между моим топом и нижней частью, заставляя меня задрожать.

– Пытаешься убить меня? – шепчет он сиплым голосом.

Его губы немного касаются моего уха, и я дрожу, не в силах вздохнуть.

– Что? – спрашиваю я, даже не помня свой изначальный план.

– Ты ещё великолепнее, чем я себе представлял. А у меня богатое воображение.

И вот он снова побеждает.

Он смеётся, целует меня в щеку и бежит играть с мальчиками.

Глава 19

Энди

Мой контроль растворяется. Причём быстро.

Каждый миг, проведенный с Кристиной, только доказывает, чего я хочу.

Каждый раз, когда я вижу, как она проводит время с моими сыновьями, даёт им внимание, которое им так нужно и которого они заслуживают… Моё сердце готово взорваться в такие моменты.

Даже не буду упоминать, сколько самоконтроля мне понадобилось, когда она лежала рядом в своем коралловом купальнике. Это не было крошечное бикини, но это было ещё более сексуально. Та маленькая полоска кожи между топом и низом просто звала мои пальцы.

Я сбился со счёта, сколько раз мне приходилось сжимать свои кулаки, чтобы не взять её в свои руки и просто зацеловать её. В ней просто… всё, чего я даже не представлял, что хотел. И что мне было нужно. Кристина - это счастье, солнечный свет и радуга.

Как говорит Карли, она единорог. Что бы это не значило.

– Ты собираешься разобраться со всем этим? – спрашивает Карли, пока я работаю с камнями, которые будут окружать новый камин, который Джеймс установил в Балансе.

– Разобраться с чем? – включаю я дурака.

Я точно знаю о чём и о ком она. Я не идиот. Она не так безобразно любопытна, как Лорен и Тесс или, черт возьми, даже Джеймс и Барретт, но всё же напористая. В своей тепличной милой манере.

Джеймс сдавленно хихикает рядом со мной и смотрит на жену, которая болтает ногами, сидя на столе рядом с нами.

– Тебе нужно быть чуть лучше со своей проницательностью, красавица.

Надо отдать Карли должное, она просто пожимает плечами и улыбается. Даже не пытаясь что-либо отрицать.

– Но ты всё же мог бы ответить. Если спрашивает не она, ты знаешь, кто следующий будет устраивать допрос.

– Почему вам всем нужно всё знать?

– Ты так произносишь «вам всем», как будто неандерталец, – упрекает Джеймс.

– Нет, если ты из верхней части США. Когда говоришь так, как ты, и ты не с юга, это звучит как шарада.

– Что?

Джеймс смотрит так, как будто я вырастил вторую голову.

– Забудь, – бормочу я и продолжаю выкладывать узор из камней, который я создаю на полу, перед тем, как прикрепить их к стене.

– Так ты собираешься? – снова спрашивает Карли, не желая сдаваться с вопросами.

Я вздыхаю и сажусь, думая, что могу встретить всё это лицом к лицу. Вероятно, моё поражение очевидно, и она продолжает.

– Она счастлива.

Я киваю один раз.

– Да, счастлива, – соглашаюсь с ней.

Её голова поворачивается в сторону.

– Она была и раньше, но…

– Она ещё счастливее, – говорю я, зная этот факт.

Она немного улыбается в ответ.

– Точно.

Она крепко сжимает губы и показывает на меня.

– И ты - причина этого.

Теперь моя очередь улыбаться, но уже во весь рот. Я пожимаю плечами.

– Хотелось бы верить в это.

– Ты тоже счастлив.

– Да.

– И она причина этого.

Не могу здесь поспорить.

– Абсолютно точно.

Она сощуривает глаза в попытке выглядеть угрожающе. Это могло бы сработать на ком-то, кто не выглядит так мило.

– Ты же не испортишь всё? – спрашивает она, но скорее с утверждением.

– Я надеюсь, что, чёрт возьми, нет.

– Она единорог.

Мои брови оказались на лбу. Я смеюсь.

– Пардон?

– Она счастливая и солнечная, радужная и она… уникальна. Очень мало таких, как она. Она единорог.

– Эм. Ладно.

– Нет. Ты не понимаешь.

– Карли, со всем уважением, я понимаю тебя. То, что ты говоришь, это то, что я уже знаю. Думаешь, я бы проводил время с ней, если бы не знал?

– Я не знаю тебя достаточно хорошо, поэтому не знаю.

– Детка, – вмешивается Джеймс.

Взгляд Карли передвинулся на Джеймса и потом опять на меня.

– Я доверяю тебе. Но как та, кто является огромной частью тех, кто окружает её долгое время, я всегда узнаю признаки. Она счастлива. Но было время, когда она не была такой. И это что-то большее, чем смерть Тодда. Но я не буду давить на неё, потому что, как и сказала, знаю, насколько важно хранить своё прошлое внутри. И честно, мне кажется, ты тоже знаешь это.

Я не подтверждаю и не опровергаю это, но не отвожу взгляд.

– Она - единорог, – повторяет Карли.

– Согласен.

И я не врал.

Прошлым вечером, когда Бри и Гарди приехали к нам, я думал, возможно, ребята забросят идею закончить готовку лазаньи с Кристиной в присутствии Гарди. Но я ошибался.

Они были рядом с ней, когда она показывала, как укладывать слои, сырную смесь и соус, который они сделали этим утром.

Они явно гордились собой и чуть ли не прихорашивались, когда Гарди показал им, как ему вкусно, попросив третью добавку и похвалив за помощь.

Мы провели последние часы, выйдя из нашей паста-комы и прогулявшись по лесной зоне около дома, перед тем как посидеть около костра поздно вечером.

Кристина смеялась над их шутками и попытками рассказывать истории. Показала им, как использовать шоколадные конфеты вместо плиток шоколада, чтобы сделать шоколадно-зефирные бутерброды. Слушала, когда они откровенно говорили о том, что не скучают по матери и о чувстве вины из-за этого. Благодарно приняла свитер, который предложил Аидан, стянув его с себя, когда она задрожала от медленно понижающейся температуры. Надела, улыбаясь в знак благодарности, сказав, как быстро он растёт, учитывая, что она в его одежде и она ей велика.

У него всегда была горячая кровь и неудивительно, что он мог находиться в такую температуру в одной футболке.

Признаюсь, большая часть меня очень завидовала.

Мне нравится, какие между ними выстраиваются отношения, но я должен был сделать так, чтобы она не мёрзла. Особенно, когда Гарди и Бри сидели в обнимку, завернувшись в плед и соприкасаясь головами.

Просто смешно, как я завидовал в этот момент подросткам.

Я немного думал над тем, как поведение Кристины изменится с появлением Бри. Сделает её более расслабленной.

Но этого не случилось. Она была тем же человеком в кругу семьи, как и с нами. Единственное расстройство, которое я испытал, было, когда реальность ударила в голову, что Бри будет спать с мамой.

Ничего бы, конечно, не случилось, если бы её не было с нами. Потому что ничего не произошло в те ночи, когда она и я были порознь, и я крутился и вертелся, зная, что она на расстоянии всего лишь двух дверей в ванную.

Но это чувство возможности чего-то большего было для меня достаточно. Завтра мы возвращаемся.

Это означает, что остаток этого дня - последний день, когда мы наслаждаемся домом перед тем, как Хизер...

Я даже не могу закончить эту мысль в голове, поэтому трясу головой и спускаюсь вниз, где слышу разговоры детей. Кристина в душе - миллион очков мне за то, что не стал врываться туда, учитывая мои проблемы с самоконтролем. Итак, отличное время, чтобы обсудить наши планы.

– Так. Она в душе, так что поторапливайтесь.

– Что? Что происходит, – спрашивает Гарди с дивана, вытянувшись и расслабляясь, в то время как Бри сидит между его ног, а его длинные руки вытянуты перед ней. В его руках джойстик от Xbox и Аидан смотрит, как Рик играет тоже.

– У папы есть план, – говорит Аидан, закатывая глаза.

– Эй! Ей понравится!

– Какой план?

– Он позовёт твою маму на свидание.

– А сейчас они что не встречаются? – оглядывается Гарди в смятении.

Бри закатывает глаза.

– Они там же, где были мы, – указывает она на него, затем на себя, – где-то шесть месяцев назад.

– Ааа. Понял, – с улыбкой говорит Гарди, кивая.

– Можем мы вернуться к плану, пожалуйста?

– Да. Конечно.

Мы с сыновьями рассказываем Бри и Гарди наш план и просим помощи. Мы говорим, что они должны притвориться, будто бы им нужна моя помощь, чтобы меня не было рядом. А в это время мальчики отвлекают внимание Кристины на себя. Мы сидим впятером плотно сгруппировавшись, когда Кристина входит в комнату. И затем мы успешно пытаемся не выглядеть виноватыми. Мы вскакиваем, сталкиваясь друг с другом и бормоча что-то непонятное.

Она явно не убеждена. Действительно, почему бы это? Мы явно не делаем так, чтобы она поверила.

– Что происходит? – спрашивает она с ухмылкой на губах.

– Почему ты думаешь, что что-то происходит?

– Предчувствие.

– Не очень-то доверяешь нам, да?

Она поднимает бровь.

– Сделаю вид, что ничего не было. В этот раз.

Она подмигивает и идёт на кухню. Я машу мальчикам, и они быстро вскакивают.

– Стой!

Кричит Рик, а Аидан тут же кричит:

– Не уходи пока!

Она смотрит на них с нежной улыбкой.

– Да?

– Нам нужна твоя помощь. Ты учила нас готовить вчера, да?

– Да, – говорит она, подчёркивая слово.

– Ну, нам интересно, как сделать десерт. Пирог или что-то похожее. Мне кажется, это важно.

– Это же важно знать, как делать все блюда, так? – Аидан добавляет к объяснениям Рика.

– Да, – кивает тот и сглатывает.

Ни один из них не получит Оскар в ближайшее время. Но Кристина не обращает внимание на их слабые актёрские качества.

– Хотите, чтобы я помогла вам испечь пирог? – говорит она дрожащим голосом и с блестящими глазам.

Она тянется к моей руке и сжимает её. Тогда я осознаю, что всё это больше, чем просто обо мне и Кристине.

Кристина

– Когда таймер зазвенит, мы вытащим его из духовки и поставим охлаждаться вот сюда. Нужно, чтобы он остыл перед тем, как покрывать его глазурью, иначе всё растает.

Мальчики смотрят друг на друга и затем на телефоны, чтобы посмотреть время.

– Это займёт много времени?

Я смотрю на таймер духовки.

– Осталось всего шесть минут до конца выпекания, но потом нужно немного больше времени, чтобы он остыл.

– А что, если мы поставим его в холодильник?

– Ну… Мы, конечно, можем. Но нужно всего пятнадцать минут, чтобы он остыл. Вам так не терпится попробовать?

– Ну, вроде того, – бормочет Рик и Аидан пихает его в живот.

– Не очень. Ты сказала положить сметану в торт. Скорее всего, будет отвратительно.

– Да. Моя цель - провести с вами время и испечь что-то отвратительное, ребята.

Они ходят туда-сюда по кухне, постоянно проверяя свои телефоны. Когда звенит таймер, они бросаются к духовке. Рик даёт Аидану прихватки, чтобы вытащить пирог.

– Сначала вам надо проверить, готов ли он.

– Он может быть ещё не готов? – вскрикивает Рик.

– Возможно. Ткните зубочисткой в центр и если вы достанете её чистой, значит он готов.

У них обоих такие лица, что я посмеиваюсь.

– Почему она не будет чистой?

– Если он не готов, центр будет липкий и тесто жидкое. Оно прилипнет к зубочистке.

– Понятно.

– Сделайте же это.

Они оба достают зубочистки из пластикового контейнера, который у меня в руке и тыкают ими в центр шоколадного пирога. Когда они достают их чистыми, то стукаются кулачками.

– Отлично. Ещё пятнадцать минут перед тем, как мы можем украсить его? – говорит Аидан слишком громко.

– Я же стою прямо здесь, дружок. Что не так с вами двумя?

Они вели себя странно с момента, как мы стали мешать масло для теста. Сначала я думала, что это из-за того, что они передумали и решили, что веселее было бы провести время с Энди, который ушёл с Бри и Гарди вскоре после того, как мы начали готовить. Гарди сказал, что ему нужна помощь Энди с чем-то. Я не спрашивала для чего и он не объяснил.

Аидан покраснел, а Рик пробубнил:

– Мы скоро вернёмся.

Затем схватил его за руку и вытащил в гостиную. Я услышала громкий шёпот.

– Просто постарайся вести себя нормально хотя бы раз.

– Заткнись.

– Мальчики?

– Да, – говорят одновременно.

Что происходит с ними? Я поворачиваю за угол, скрестив руки, и вижу, что они отворачиваются.

– У вас все нормально?

– Все нормально. Просто… Пирог готов? Мы очень хотим украсить его.

– Прошло всего несколько минут, но вы можете попробовать, если хотите.

– Да. Можно мы сделаем это одни?

– Отличная идея, Рик! Да, можем, Кристина?

Они вдруг снова ладят? Рик метает ножи взглядом в Аидана и слабо кивает головой. Но я ведусь. Что-то происходит и у меня есть чувство, что это связано с мистическим исчезновением остальных.

– Вы не хотите, чтобы я помогала?

Спрашиваю я с болью в голосе. Я тоже могу играть.

– Нет, дело не в этом… Мы хотим просто…. Удивить тебя.

– Я люблю сюрпризы!

– Отлично.

– Хотите, помогу с украшением?

– Нет, мы уже всё поняли, – взволновано говорит Аидан, показывая рецепт на телефоне.

– Хорошо.

Я поднимаюсь наверх, но сначала слышу, как Рик ударил Аидана и громко шепчет:

– Ты просто ужасный актёр. Она поняла, что мы врём. Ты всё испортил.

– Заткнись, Рик! Это не так! Она, возможно, заподозрила что-то, но ничего не знает.

Я закрываю уши и ухожу. Если эта группа клоунов хочет сделать что-то с этим пирогом и удивить, не буду забирать это у них. Я немного убираюсь и переодеваюсь. Спускаясь, я стараюсь делать это как можно громче, чтобы они поняли, что я иду.

– Я могу войти?

– Еще секунду!

Я жду несколько минут и они появляются передо мной.

– Мы готовы.

– Я вижу, – смеюсь я.

– Можешь… закрыть глаза?

– Серьёзно?

– Да.

Говорит Аидан, кивая и облизывая губы. Рик так широко улыбается, что я вижу его ямочки.

Я делаю так, как они говорят, и протягиваю им руки. Каждый из них берётся за одну мою руку и ведёт, как я думаю, на кухню. Я чувствую дуновение воздуха, когда кто-то из них жестикулирует передо мной и стараюсь не смеяться.

– И так. Открывай.

Передо мной стоят два очень взволнованных мальчика и держат самый милый из всех страшных тортов, который я когда-либо видела. Он полит застывшим шоколадом и жёлтым цветом на нем выведено: «Ты пойдёшь на свидание с нашим папой?».

Я с трудом могу вздохнуть и перечитываю надпись два раза.

Затем я поднимаю взгляд и вижу Энди, который стоит с большим букетом... деревянных ложек, связанных вместе красным бантом. Из меня вырывается смешок.

– Несколько недель назад ты упомянула, что все твои деревянные ложки испортились и тебе нужны новые. Поэтому я попросил Бри съездить со мной и выбрать нужные. Здесь так же есть три лопатки. Все разных цветов и, – он тянется за спину Гарди и вытягивает из его рук небольшой пакет, – эспрессо-бобы, покрытые шоколадом!

– О Боже!

– Сюрприз?

– Это даже слишком.

Я качаю головой, восхищаясь деревянными ложками. Это может казаться странным для большинства, но я с большей радостью приму что-то от всего сердца, чем букет роз. Он помнит даже то, что я упомянула вскользь.

– Мам! Будь внимательней, – хихикает Бри.

– А! Точно!

– Так ты пойдёшь? С папой на свидание?

– Хммм. Мне надо поду… – до того, как я успеваю ответить на вопрос, Энди встаёт передо мной, впихивает букет деревянных ложек Бри в руки и его пальцы берут меня за бедра.

– Ты должна что?

Его глаза улыбаются. А белые зубы закусывают нижнюю губу. Кого я обманываю?

– Должна подумать?

– И как долго ты должна... подумать над этим?

Я стучу пальцем по щеке и притворяюсь, что обдумываю это.

Он наклоняется и его лицо в миллиметрах от моего. Запах жвачки с корицей щекочет мой нос, когда он выдыхает. Я вдыхаю через нос. И он снова закусывает нижнюю губу.

Это самое эротичное, что я видела, и мне интересно, делает ли он это специально. Знал бы он, как это сексуально. Я смотрю в его глаза и облизываю губы. Его глаза отслеживают это, и я начинаю дышать тяжелее.

– Ребят, возьмите меня на рыбалку, – я слышу, как моя дочь говорит это очень высоким тоном.

Это должно было вернуть нас в реальность, но мы стоим спокойно, как будто выполняем манекен-челлендж. Дверь сзади меня закрывается и секунду после этого его губы накрывают мои. Мои руки обвивают его шею и скользят по волосам, которые отрастают. Мне нравится это. Мне никогда не нравились длинные волосы у мужчин, но на Энди это выглядит так красиво, что я никогда не разрешу ему подстричься.

Мои губы приоткрываются, и его язык проникает внутрь. Не очень осторожно, но и не очень властно. Именно так, как нужно. Он тянет меня за волосы, чтобы моя голова повернулась туда, куда он хочет, и я постанываю. Глубоко и глухо. Он тоже отвечает стоном и прижимается ко мне, из-за чего я немного наклоняюсь назад, а он ведёт меня к столешнице и прижимает к ней. Его рука сползает по моей спине и сжимает мою задницу. Эти белые зубы, на которых я помешалась, снова прикусывают нижнюю губу, и я внезапно чувствую шок, потому что хочу его. Я так долго не ощущала прикосновений мужчины и пока не встретила Энди, не очень тосковала по этому. Конечно, были моменты, когда мне хотелось чего-то, потому что я обычное человеческое существо, но я не ощущала такого желания. Затем мы с Энди стали ближе, и внезапно моё тело ожило и как будто проснулось. Я чувствовала волнение внутри себя последние месяцы, но когда его руки оказались на моём теле, его губы на моей коже и его сильная фигура прижала меня к столешнице, это волнение быстро переросло в невероятный бунт и желания боролись во мне. Но я не чувствую в себе силы обдумывать, правильно это или нет. И важно ли, что он все ещё женат на другой женщине. А наши дети рядом на улице и, скорее всего, понимают, что здесь сейчас происходит. Всё, о чем я могу сейчас думать, это что он заставляет меня чувствовать. Как он заставляет меня ощущать себя прекрасной.

Желанной.

Любимой.

Его язык. Он, вероятно, заколдован. Он чувственный. Извивающийся. Дающий. Любящий.

Я хватаю его шею, ворот его рубашки. Его руки блуждают по моей спине и ниже моей груди. Его большие пальцы гладят мою шею. Его руки обнимают меня, а длинные пальцы зарываются в волосы. Его ладони оказываются под моей задницей и без усилий поднимают меня. Мои ноги обвивают его торс, а плечи прижимаются к нему ближе, если это вообще возможно. Он немного отклоняется, его рот слегка касается моего.

– Черт, Кристина. Я знал, что мне будет так хорошо.

Я должна ответить. Если бы я только могла говорить.

– Да, – шепчу я.

Эти чертовы белые зубы закусывают губу, и затем его прекрасное лицо медленно расплывается в улыбке.

– Знал, что уговорю тебя.

Глава 20

Энди

– Хватит ходить кругами, пап! Это раздражает, – ворчит Рик.

Я уставился на своего милого сына.

– Не могу остановиться. Должно же быть уже пять часов?

– Ещё два часа.

Он даже не соизволил оторваться от экрана своего телефона, когда говорил мне это. Я шлепаюсь на диван, тяжело вздыхая и нервно дергаясь. Его голова падает на спинку стула, на котором он сидит.

– Боже, пап!

– Ты сказал перестать наворачивать круги, и я это делал!

– Это не лучше!

Аидан входит в комнату с огромной тарелкой мороженого, моментально отвлекая Рика. Он облизывает губы и кивает на тарелку.

– Дай мне немного.

Аидан кривит губы и прижимает тарелку к груди.

– Фу! Возьми себе сам.

– Я хочу просто немного куснуть.

– А я не хочу твои слюни на моей тарелке.

– У меня не текут слюни.

– Да. Текут.

– Нет.

– А Кисли ДеМарко говорила обратное, – говорит он припеваючи.

– Заткнись, Аидан.

– Папа говорит, что нам нельзя говорить другу другу заткнуться.

– Я и не говорил. Я сказал заткнись.

– Неважно. Это то же самое, только быстро.

Мои глаза скачут между сыновьями. Подростки могут жить отдельно на другой планете, настолько они странные.

– Кроме того, Кисли не говорила, что ты врёшь.

– Отлично, если это помогает тебе спать по ночам.

Аидан двигается и садится ближе к Рику, который все ещё полулежит на стуле с одной ногой на подлокотнике, как будто ему всё равно.

Это враньё. И они оба знают это.

Аидан продолжает допекать его.

– Да. Она сказала, что ты не имел понятия, что делаешь. И ей пришлось вытирать слюну со своего лица там, где ты атаковал её как лабрадор.

– Смотрю, ты горд собой.

Аидан смеётся. Качает головой и уставляется в свой телефон, поедая мороженое.

– Нет.

– Аидан. Достаточно, – влезаю я.

– Да, Аидан. Достаточно, – подчёркивает Рик.

Он опускает телефон и они сужают глаза, глядя друг на друга, и я понимаю, что они собираются попробовать какой-нибудь приём из реслинга, которому они научились за этот год. Но только это будет больше похоже на ММА.

– Ребят, – предупреждаю я, когда Рик встает.

– Возьми свои слова назад. Я знаю, что ты врёшь.

– Да? И почему бы это, Рик? Зачем кому-то врать о таком?

И тогда он срывается.

Выше моих сил понять, почему Аидан или Рик пытаются врать своему близнецу, но Аидан однозначно хотел достать Рика, когда сказал, что он и Кисли целовались после кино в тот вечер, когда мы вернулись домой. Или… он просто накрутил всё это. В любом случае. Рик вернулся домой с огромной улыбкой. Похожей на ту, которая была у меня на лице с тех пор, как мы вернулись два дня назад.

– Просто забей, Аидан, ладно?

– Почему я должен? Ты знаешь, что он не стал бы.

– Хорошо! Я не целовался с ней, ясно? Но я поцеловал её. Почти в губы.

– Ха! Я знал!

– Почти? – спрашиваю я, и мне не нравится этот вопрос, но любопытство распирает.

– Ну... Я упустил.

– Упустил что?

– Её рот! Я собирался поцеловать её и запнулся или что-то вроде того. Я не знаю! Я очень нервничал.

– И… куда же ты поцеловал её? – медленно спрашиваю я.

– Куда-нибудь в щеку?

Я смотрю на Аидана, чьи глаза расширились, и едва уловимо машу ему рукой.

– Что она сделала?

– Просто стояла. Что ещё она должна была сделать? Она скорее всего ненавидит меня.

Он плюхается на диван и тянется, чтобы взять миску с мороженым у брата. Эта сцена стала клише и я посмеиваюсь.

– Мороженное? Реально?

Он поднимает бровь и смотрит в миску.

– Да. И что?

Я качаю головой и бормочу.

– Забудь.

– Так что мне делать?

– Она не ненавидит тебя. Я просто решил побесить тебя. Ты ей нравишься.

– Правда?

– Да, – закатывает глаза Аидан, – но не запнись в другой раз, – шутит он.

Из них двоих несмотря на то, что Рик менее разговорчивый и более стеснительный, ему более комфортно с девушками. Аидан всегда становится неумолкающим дурачком.

– В следующий раз?

Рик поднимает бровь и смотрит на меня.

– Пап. Ты ожидал, что твой первый поцелуй с Кристиной станет последним?

Я как камень. Замер. Затем следует смех этих двоих. Хулиганы.

Как взрослый, я закатываю глаза, встаю и иду на кухню написать Кристине, что её задница будет посажена в мой пикап немного раньше, чем мы договаривались, потому что я устал ждать.

Первое свидание больше не может ждать.

Я отхожу в сторону и смотрю, как она бросает баскетбольный мяч в металлическое кольцо, чтобы выиграть огромного плюшевого панду. Я пытался сделать это, но она посмотрела на меня и сказала:

– Я сделаю это.

Четырнадцать долларов спустя, панды всё ещё нет в её руках.

– Готова сдаться?

Она чудесно фыркает и опускает руки на пояс. Она как всегда выглядит прекрасно в её темных облегающих джинсах, сжимающих лодыжки, белых босоножках и белом топе под зелёным жакетом. Её голова падает, признавая поражение.

– Глупая игра, – бормочет она, вручая мне мяч.

Я делаю настоящее шоу, разминаясь перед тем как мяч попадает в квадратный центр мишени. Она издаёт клацающий звук перед тем, как упасть.

– Ну, естественно, сейчас всё сработало. Я метила в неё последние пятнадцать минут.

– Конечно.

– Ваш приз, сэр, – сказал человек, сопровождающий аттракцион с таким энтузиазмом, с каким я бы убирал рвоту.

– Панда! – говорит Кристина, подпрыгивая на мысочках.

Он закатывает глаза, но вручает его ей. Мы гуляем по фестивалю, едим жареную еду и пьём «настоящий» лимонад, блуждая по толпе вместе. Мы желаем фотографию наших ног, болтающихся в воздухе, катаясь на аттракционе, который раскручивает нас так, что мы почти возвращаем всё, что съели раньше. Она впихивает панду на другую сторону, когда мы заходим в клетку Чертового колеса и прижимаемся друг к другу. Я делаю селфи и потом ещё одно, когда она целует меня в щеку. Затем ещё одно, о котором она не знает, когда она прижимается к моей груди, а её голова находится почти под моей рукой, которую я положил ей за спину.

– Знаешь, я даже не нервничала насчёт сегодня.

Я смотрю на неё вниз, она поднимает ко мне лицо, и я вижу каплю ранимости в её ярких зелёных глазах.

– Нет?

– Нет.

– И почему, ты думаешь, всё так? – спрашиваю я, а мой голос звучит более хрипло даже для меня.

– Наверно, потому что всё это правильно, – шепчет она.

Мы смотрим друг на друга некоторое время, и потом я целую её и мой язык жаждет почувствовать её.

Она отвечает мгновенно, прижимая меня рукой, которой обняла меня. На её губах все ещё есть сахар от пончиков, которые мы ели чуть раньше. Моё тело отвечает на неё, заставляя почувствовать себя тинейджером, у которого встал на уроке.

Её жакет приоткрывается и грудь, прикрытая только тонким топом, прижимается к моей груди. Я сжимаю её ещё сильнее и кладу её ногу себе на бедро. Она ухмыляется, и я чувствую, что воспламеняюсь.

Мы всё ещё целуемся. И трогаем друг друга. Я уверен, мне никогда не будет хватать её.

Мы движемся круг за кругом, каждый раз останавливаясь внизу, и я уверен, с этого колеса можно увидеть столько красивого. Но прямо сейчас? Я вижу красоту только в нас.

– Вы пытаетесь показать шоу детям или что? – голос работника колеса разъединяет нас.

Я всё ещё не отпускаю Кристину. Вместо этого я скольжу носом вдоль её челюсти и нежно посасываю кожу около уха.

– Ваше время давно закончилось.

Она дрожит и кивает.

Мы немного гуляем, её рука всё это время обвивает меня, а пальцы находятся в заднем кармане моих джинсов. А я обнимаю её рукой за плечи.

Её собственническая манера обнимать меня заставляет моё сердце в груди биться сильнее.

Когда я слышу музыку, плывущую в воздухе, начинаю осматриваться, чтобы понять, откуда она идёт. Я вижу временную сцену и бар, установленный в конце фестиваля с несколькими высокими столами и пультом диджея.

– Просто раздумываю вслух, – дразню её я и она смеётся, – но думаю, нам надо потанцевать.

– Здесь? – спрашивает она как будто в ужасе, но яркая улыбка на её лице говорит о том, что она далека от ужаса, – и ты возьмёшь меня в свои любящие руки?

– Да. И может, даже поцелую под светом тысяч звёзд.

Я оставляю панду в свободном шкафчике и снова притягиваю её к себе. Я кручу её на вытянутых руках и затем снова кручу обратно к себе. Она запрокидывает голову и смеётся перед тем, как прижаться ко мне, и наши тела соединяются как элементы пазла. Я держу её руку на своей груди, её другая рука обвивает меня за шею и трогает мои волосы. Это то, что ей очень нравится делать, как я уже знаю. Наши тела двигаются в такт.

– Мне нравится этот звук.

Я наклоняюсь и целую её в губы, схватив за хвост.

– Ты будешь со мной, когда моя память ослабнет? – шепчу я ей в ухо.

Кристина.

Я резко вдыхаю.

Не уверена, что он действительно имеет в виду то, что сейчас сказал, повторяя слова песни, но огромная часть меня надеется, что да.

Когда я говорила, что не переживаю насчёт сегодня, я была уверена в этом.

Я совсем немного поддалась панике, да. Даже боялась, что Бри ударит меня. Я была готова к свиданию за несколько часов до него и никак не могла дождаться его начала.

– Мам! Остановись. Ты сводишь меня с ума!

– Не могу ничего сделать. Я просто хочу, чтобы уже было пять часов.

– Успокойся.

Я уставилась на неё.

– Напомнить тебе, как ты себя вела перед первым свиданием с Гарди?

– Я была в порядке.

– Ха! Конечно. Не надо кидать в других камни, девушка.

– Ладно. Но ты ведёшь себя как ненормальная.

– Ничего не могу поделать.

– Это Энди, мам! Вы встречаетесь уже несколько месяцев.

– Но мы не проводим много времени вместе! Это важно. Ты уверена, что не против свиданий твоей мамы?

Она закатывает глаза.

– Конечно, не против. Мне нравится Энди. Очень. Хотя, учитывая, что мои подруги говорят, какой он горячий, это немного беспокоит.

Я хихикаю.

– Извини?

– Тебе нисколько не жаль.

Я пожимаю плечами.

А её друзья правы. Он действительно самый сенсуальный мужчина из всех, кого я знаю. И становится ещё более сексуальным по мере того, как я узнаю его.

Мой телефон загорается сообщением и я подскакиваю.

Энди: есть ли шанс, что ты уже готова? ЛОЛ

Я: сейчас?

Энди: да. Я…

Я: ты…

Энди: взволнован. Это звучит чересчур?

Я: готова, когда ты готов.

Энди: отлично. Будь готова. Хочу скорее, чтобы ты была рядом.

– По улыбке на твоём лице, могу судить, это Энди?

Я закусываю губу и, улыбаясь, киваю Бри.

– Хотел узнать, готова ли я.

Она запрокидывает голову и смеётся.

– Даже неудивительно. Не знаю, кто больше на ком помешан: он или ты. Веселись, мам. Ты заслуживаешь этого, – говорит она, крепко меня обнимая.

– Думаешь, это всё - часть плана? – спрашиваю я.

– Уверен.

У меня выступают слезы, когда я кладу голову ему на плечо, чувствуя себя более целой, чем когда-либо. Рядом с ним я ощущаю себя как дома.

Песня заканчивается, растворяясь в другой песне. Эта уже про знание личных границ и нужде друг в друге. Он утыкается лбом в мой лоб.

– Спасибо, – шепчет он.

– За что?

– За то, что ты моя.

Я выдыхаю и смотрю в сторону, перед тем как снова взглянуть на него.

– А я твоя?

– Да, – говорит он уверенным голосом, – так же как и я твой.

– Мне нравится, как это звучит.

– И мне.

– Хочешь сделать несколько фотографий в будке перед тем, как мы уйдём?

– Наедине с тобой в тесной будке? Да, чёрт возьми! – говорит он с горящими глазами.

Он говорит, что я его. А он мой.

И всё, о чем я могу думать, что он действительно так считает. Потому что моё сердце принадлежит ему.

Глава 21

Энди

– То есть, когда мы выходим отсюда, все закончено? Официально? – спрашиваю я её адвоката.

– Да, как только придем к соглашению.

– Соглашению? С чем ещё сейчас соглашаться? Ты говорила, всё случится сегодня. Если это будет продолжаться…

Мы сидели в этой маленькой комнате больше часа, и Хизер продолжает тянуть время, зная, что взяла меня за яйца. Я хочу сыновей. Полную опеку. Она потеряла своё право на них.

Она уже обещала их мне взамен на дом, поэтому не понимаю, что сдерживает её.

– К чему такая спешка? – ухмыляется её скользкий адвокат.

– Хочу избавиться от неё, – говорю я, глядя Хизер прямо в глаза.

Хизер сидит передо мной и выглядит как шлюха, кем она и является. Её топ такой обтягивающий, что её новая грудь, которая могла бы быть на страницах журналов для взрослых, почти вываливается.

– Почему? – спрашивает она невинно, постукивая нарощенным ногтем по столу.

Она прекрасно знает почему. Но Кристина - не единственная причина. Хизер как яд, и не хочу, чтобы она была рядом с сыновьями. И я хочу это в письменном виде. Официально. Никаких контактов.

Ей же плевать. И сейчас эта стерва просто использует их. Что делает её больше чем стервой.

– Хизер. Хватит быть такой стервой. Я уже отдал тебе дом. Это то, что было в моей семье поколениями.

– О да. Я видела, как ты и твоя новая счастливая семья прекрасно проводили время в моём доме.

Мне стало интересно, подписана ли она на сыновей в Инстаграмм. Я почти сказал им заблокировать её и после сегодняшнего дня скажу.

Я сижу в тишине. Я позволил ей упомянуть Кристину. Она улыбается. Дьявольской улыбкой, которая заставляет застыть мою кровь.

– Просто произнеси это, – рычу я.

– У тебя отношения.

– Да. Мои сыновья проводят время с другой семьёй.

Она пожимает плечами, смотрит на ногти и опять на меня.

– И?

Усмехаюсь я и качаю головой.

– Ты ужасный человек.

Мой адвокат Лин кладёт руку мне на предплечье. Я смотрю на неё и она слегка качает головой.

– Знаешь, они спрашивали о тебе дважды.

Я поднимаю два пальца и она вздрагивает.

– А после того, как ты увезла своё шмотье из дома? Ни разу. Всё время, что мы были в том домике, они были счастливы, улыбались. Они не скучают. Сложно скучать по тому, кого почти не было рядом.

Что-то отражается на её лице. Стыд? Сожаление? Что бы это ни было, я начинаю нервничать.

– Так говорить ужасно, Энди.

Я пожимаю плечами, мне всё равно, что может задеть её. Теперь.

– Правда болезненна. Подпиши бумаги. Дом продан, деньги уже разделены между нами пополам. Единственное, что осталось - это. Я хочу конец этого развода. Хочу сыновей рядом всегда. И даже не прошу у тебя алиментов.

Её плечи опускаются, и я осознаю, что до этого момента она особо не думала над всей этой ситуацией. Она думала о мальчиках как о препятствии, не благодаря за то, что они есть у неё. Она посмотрела на адвоката, и он нахмурил брови, явно так же удивленный её сменой настроения, как и мы все. Её подбородок задрожал, и она отвернулась к окну перед тем, как повернутся ко мне со слезами на глазах.

– Не знаю. Это серьёзно. Я не могу просто оставить Аидана и Рика.

– Ты уже сделала это, – рычу я нетерпеливо.

– Не потому, что хотела этого!

– Ага. Ты сделала это, потому что тебя заставили? Я тебя умоляю. Ты сказала себе и нам, что это потому, что мальчики заслуживают кого-то лучше тебя. Ты ушла, потому что думала, что так жить будет лучше. Что без этой ноши в виде двух сыновей, которая тянет тебя вниз, ты сможешь позволить себе всё, что хочешь. Знаешь что, Хизер? Жизнь не строится на материальных вещах. На одиночестве. Она строится на самой жизни. На жизни с близкими. На отношениях, которые ты строишь. На любви, которую ты показываешь другим и получаешь взамен. Жизнь не о том, чтобы иметь лучшую машину или самые модные шмотки, сделанные ногти и постоянно уложенные волосы. Это не о доме, в котором ты живёшь. Поэтому да, иди вперёд. Забирай его. Наша семья построит воспоминания, которые будут стоять прочнее любого здания.

Я делаю паузу, чтобы удостоверится, что она смотрит мне в глаза.

– Однажды, Хизер, и слушай меня именно сейчас, потому что я не буду достаточно сердечен, чтобы повторять это ещё раз. Ты обернёшься и подумаешь: о чём я только думала? Ты не увидишь их игры и выпускной, как они будут строить отношения и влюбляться, пойдут в колледж и станут взрослыми. Ты упустишь их свадьбы, рождение их детей. Ты пропустишь всё это, и ради чего? Ради нескольких месяцев в роскоши с каким-то придурком, который не может принять факт, что ты мать? Но знаешь что? Я буду там. Потому что я всегда буду знать, что они для меня важнее всего. Мне не нужен чертов дом, чтобы понять, что такое семья. Он не нужен мне, чтобы создавать воспоминания и чувствовать себя целым.

К концу моих высказываний щеки Хизер покрыты слезами и моя грудь тяжелеет. Молюсь, чтобы я не сказал ничего досадного для того, чтобы она передумала, но в то же время надеюсь, что передумала. Мальчики заслуживают маму в своих жизнях, но только не ту, которую имеют сейчас.

– Мне жаль, – говорит она тихо, – бери дом. Не знаю, о чём я думала. Просто хотела…

– Сделать мне больно, – заканчиваю я за неё.

Она кивает.

– Я была расстроена.

– Я бы спросил почему, но не собираюсь понимать тебя.

– Просто… я услышала…

– Услышала что?

– Что ты пережил это, и я подумала... даже не знаю.

– Думала, я буду мучиться из-за тебя вечно?

Она пожимает плечами, и я закатываю глаза. Это не стоит моего времени, пора заканчивать с этим дерьмом.

– Вы оформили это изменение в письменном виде?

Я киваю в сторону посредника, убеждаясь, что она записала отказ Хизер от дома.

– Да, мистер Симсон. Записала. У вас полная опека над Аиданом и Риком. Хизер отказалась от права навещать их и с последними изменениями, дом в горах снова ваш. Из-за того, что решение по дому было внесено позже и не было предоставлено в суде, именно этот документ является действительным.

Я киваю, чувствуя как миллион слов благодарности поднялись в моей груди с того момента, как я вошел сюда с Престоном. Я даже стал немного раздражен от того, что не осознал, что она пыталась завладеть домиком без документирования этого нашими юристами.

– Ну, всё? – спрашиваю я её.

Она отрывается от бумаг и поднимает ручку перед тем, как поставить подпись, кивая головой, но не смотря на меня.

– Я не могу быть той, кого они заслуживают, – грустно признает она.

– Хизер. Ты должна осознать, что ты делаешь, – её адвокат вмешивается в этот странный момент осознания. Хорошо, что хотя бы он слушал, что я говорю.

– Он прав, Хизер. Ты полностью осознаешь, что делаешь? Ты больше никогда не сможешь поддерживать отношения с сыновьями. Если ты передумаешь, а Энди будет настаивать на обратном, у тебя не будет прав.

Даже Лин не может поверить, что она просто отказывается от этих прав. Мальчикам четырнадцать. Им нужна Мама.

– Я понимаю, – хлюпает она.

– Мне так не кажется, милая, – говорит Лин и тянется через стол, чтобы остановить её от подписи документов.

Эта встреча началась с того, что Хизер вела себя как интриганка, и я даже не мог представить, что в итоге мой юрист будет пытаться достучаться до неё. Но Лин сама мама. Она знает, что чего отказывается Хизер.

– Да. Я много думала об этом. Энди, ты всегда был намного более лучшим родителем.

Мой контроль близится к тому, чтобы исчезнуть. Я чувствую себя мячом в ужасной игре в бильярд, мои мысли мечутся между желанием, чтобы она подписала бумаги и отпустила меня и тем, чтобы она не оставляла сыновей и её статус матери.

– Это не соревнование, Хизер.

Она смотрит со слезами на глазах.

– Знаю. Но также знаю, что никогда не была мамой, которую они заслуживают.

Я открываю рот, чтобы спорить, зная, что это будет ложь, но она останавливает меня, подняв руку.

– Ты знаешь, что это правда. И всё, что ты сказал. Как бы ненормально было признавать это, мне всё равно, если я пропущу всё, что ты перечислил. Они заслуживают лучшего, чем я.

Я решаю ничего не говорить и даю ей продолжить.

По её лицу текут слёзы, но она берёт ручку, её руки колеблются над бумагами, готовые подписать. Я уже всё подписал, поэтому мы ждём её. Я сижу с открытым ртом не в силах поверить, что она отказывается от своих родительских прав.

– Аидан и Рик хорошие мальчики. Они заслуживают намного больше, чем меня как мать. У меня есть одна просьба.

Она сглатывает и смотрит в сторону, отложив ручку. Моё сердце сильно бьется, что я чувствую пульс на своей шее. Она наклоняется и достаёт из сумки два конверта и протягивает мне через стол. На каждом из них написано имя одного из ребят. Я смотрю на них и затем протягиваю к себе.

– Я хочу, чтобы ты передал их ребятам, когда будешь готов или когда поймёшь, что готовы они. Я знаю, что ты сначала прочитаешь их, потому что это то, что сделал бы хороший отец. Но, прошу, пообещай, что передашь их.

– Я могу это сделать.

Я обещаю это, понимая, что хотя она и не хорошая мама, она все же любит их. В какой-то странной манере. Она бы никогда не сделала чего-то, что ранило бы их, и не написала бы ничего, что могло разрушить их ещё больше. Её уход в данный момент подтверждает это. Но она права. Я прочитаю их перед тем, как отдавать. Потому что, хотя я верю в её хорошие намерения, я не доверяю ей.

– Спасибо, Энди.

Она смотрит вниз, глубоко вздыхает, подписывает бумаги, а затем встаёт и выходит из комнаты, не оборачиваясь.

Глава 22

Кристина

– Всё сделано, – слышу я голос Энди через трубку телефона и мне бы хотелось быть рядом с ним, чтобы посмотреть на его лицо и подержать за руку.

– Она всё подписала? – я с трудом могу поверить в это.

– Да. Думал, всё это будет ужасно.

– Что она сделала?

– Она отдала домик.

– Что? – спрашиваю я и не могу поверить в это.

– Да. Она, видимо, сменила гнев на милость. Но мальчики только мои, у неё нет никаких прав на них…

Звук его голоса разбивает мне сердце. Я знаю, что он расстроен, что она не понимает, сколько всего пропустит. Не из-за неё, а из-за ребят.

– Мне жаль, малыш.

– И мне. Не пойму, о чём она думала.

– И я. Я бы не смогла бросить их, – признаюсь я.

– Только их?

– Ну, вас трёх, – исправляюсь я.

– Рад это слышать.

– Да?

Мое сердце бешено колотится, а нервы шалят, когда я признаю это, хотя я уверена, он знает это. Но ему нужно услышать эти слова сейчас, учитывая, через что он только прошёл.

– О, да!

– Это лучшее, что вышло из всего этого, – его голос бурчит мне в ухо и моё тело вытягивается, как струна. Моя улыбка, наверно, видна с луны.

Я мычу в ответ, вместо того чтобы сказать что-то неловкое, и он смеётся. Таким низким смехом, который заставляет мой желудок скрутиться.

– Какие планы на завтра?

Я улыбаюсь в трубку.

– Ещё никаких.

– И не планируй. Мы с мальчиками хотим кое-куда тебя отвезти. Думаю, они сами понимают, что им нужно отвлечься после сегодняшнего.

– Вы хотите куда-то меня забрать?

– Ну, момент честности. Это не то, что я бы хотел сделать. Но мальчики хотят поехать.

– Что это?

– Они хотят взять тебя в тот заброшенный дом, который настолько крут, что было бы жаль открывать его только к Хеллоуину. Поэтому он открыт на две недели в конце весны, чтобы люди могли побыть в нём. Он новый и там используют какую-то новую пиротехнику. Ребята узнали об этом он-лайн естественно. Цель всего этого - чтобы люди начали говорить о нём, пока они официально не открылись. Очевидно, есть фрики, которым нравится такая хрень и они хотят быть напуганы. И это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал, но…

– Они?

Вмешиваюсь я, даже не заботясь о том, когда они хотят заняться этим и слышу лишь то, что мальчики хотят взять меня с собой.

– Ты так и будешь продолжать задавать вопросы?

– Ты не даёшь мне достаточно информации.

– Мне не нравится быть напуганным, – бормочет он.

Я не могу сдержаться, и смех вырывается из меня.

– Ты серьёзно?

– О, я очень серьёзен.

– Ты же знаешь, что цель таких домов - быть напуганным?

– Знаю. Поверь. Но мальчикам нравится это. И им всегда мало. И они умоляли позвонить тебе, чтобы взять тебя с собой.

Моё сердце наполняется теплом от этого.

– Правда?

– Ты значишь для нас как целый мир, Кристина.

Нас.

– Аналогично.

– Завтра. Будь готова. Одень что-то без каблуков, потому что, возможно, тебе придётся выносить меня оттуда на спине.

– Ты действительно так напуган?

– Я не говорил, что уже напуган. Я сказал, что терпеть не могу быть напуганным, – он говорит это так, как будто сказал что-то другое.

Кажется, это будет весело.

– Тебе нравятся дома с призраками?

– Они мне не нравятся. Я люблю их.

– Да что с тобой не так?

– Ничего! Это так весело! Это чувство неопределённости и предвкушения, когда неизвестно, когда кто-то выпрыгнет на тебя. Дрожь от ожидания: описаешься ты или нет?

– Тебя не просят продавать это, – смеётся он.

– Мы действительно едем? Завтра вечером?

– Да, – вздыхает он, – если мы должны.

– Должны.

– У меня создаётся чувство, что вы трое всегда будете шутить надо мной, – бурчит он.

Всё мое тело теплеет от этих слов.

– А затем я заберу тебя для себя. Ты обещала мне ещё одно свидание, помнишь?

– Как я могла забыть? Самый милый из всех ужасных тортов, которые я видела даёт тебе бесконечное количество свиданий.

Он смеётся, но как-то отдаленно.

– Всё в порядке? – спрашиваю я его, возвращаясь к основной причине его звонка.

– Да. Я ненавижу всё это из-за мальчиков. Она дала мне письма для них. Я ещё не прочитал их. Пока не готов и они тоже. Я должен сказать им.

– Но…

– Как сказать сыновьям, что их мать отказалась от них?

Я осторожно выбираю слова и произношу чуть громче шепота.

– Ну, они же уже всё знают. Они слышало это от неё, – напоминаю я ему.

– Да, но это конец, понимаешь?

– Понимаю. Поэтому сделай это так, как ты делал всё последние месяцы. С аккуратностью, честностью и любовью. Будь уверен, что они понимают, что это её потеря, что они не виноваты. Хотя бы скажи им, что она передумала насчёт домика.

– Момент просветления?

Точно.

– Я бы попросил тебя, что бы ты тоже была там, но…

– Нет. Ты прав. Ты должен сделать это сам.

– Это не беспокоит тебя?

– А почему должно? Это же не про меня, Энди.

– Мне так повезло, что у меня есть ты.

– Это взаимно.

– Значит, увидимся завтра?

– Да.

– Не могу дождаться.

Глава 23

Энди

Мне нужно признаться. Когда я говорил, что не люблю быть напуганным, я имел в виду, что в ужасе от этого состояния. Это не просто пугает меня, а очень бесит. Но в то же время, мне нравятся эти населённые призраками дома, в большей степени потому, что мальчикам там очень весело. И потом, я оставался со своей изменяющей женой несколько лет, даже когда заподозрил измены. Вероятно, я мазохист.

Прошлым вечером я посадил ребят и сказал, что развод окончен и что она отдала домик. Они были в восторге от новости про дом, и их совершенно не беспокоил факт нашего развода. Они просто спросили, значит ли это, что всё официально закончено, и она не сможет забрать их у меня. Когда я убедил их, что теперь мы вместе, они улыбнулись и сказали, что это всё, о чем они беспокоились.

Я ожидал самого худшего. А получил самое лучшее.

Я застегиваю свою чёрную толстовку и иду от ступенек дома Кристины. Уже середина весны, но вечера в Мичигане могут всё ещё быть прохладными. И прохлада, которая есть сейчас, больше напоминает раннюю осень. Что очень подходит, учитывая, что мы едем в смертельную ловушку, как сказали мальчики, является отличной идеей. Мои нервы уже шалят, и я пытаюсь понять: это из-за того, что я увижу её, или из-за того, что через тридцать минут я буду кричать перед ней как девчонка.

Моя рука уже собиралась постучать в её дверь, как та вдруг открылась. За ней стоит очень взволнованная Кристина и почти подпрыгивает на носочках. Я не могу удержаться. Мои глаза живут своей жизнью и сейчас они хотят изучать каждую её деталь. Она надела очередные зауженные джинсы, в этот раз светло-голубые с дырками на коленях и слегка показывают ноги, на её ногах те же белые босоножки, что и в наше первое свидание, и бордовая футболка под тонкой серой толстовкой на молнии. Черт. Чтобы она ни одела, это делает ее ещё более привлекательной.

Её темные волосы собраны в высокий хвост и её яркие зелёные глаза встречают мои, когда те, наконец, закончили бесстыдно пялиться на неё. Они светятся счастьем. Это почти заставляет меня ждать встречи с домом, который напугает меня до чертиков. Почти.

– Готов? – спрашивает она с широкой улыбкой.

–Так же, как и всегда, – честно отвечаю я ей.

– Ты такой большой и сильный мужчина, но трусишка. Мне даже это нравится, – говорит она, закусив нижнюю губу.

– Негодница.

– Посмотрим. Пока ты будешь трястись в углу, как маленькая плаксивая девчонка, я буду той, кто спасёт твою задницу.

– Тут есть одна большая ошибка.

– Какая?

– Я ни за что не буду сидеть и трястись в углу. Я буду тем, кто убежит так быстро, что ты подумаешь, что я могу ходить по воде.

Она разражается смехом, и я немного успокаиваюсь.

– Тебе надо в туалет, пока мы не уехали?

– Нет. Я уже. А ты?

– Сходил перед выездом. Это не первое моё родео, милая.

– Так что, никаких описанных штанов сегодня?

– Вечер только начинается. Ничего не обещаю. Закрыла дом?

Она разворачивается, закрывает дверь и кладёт ключ в сумочку.

– Конечно.

– Тогда ваша карета ожидает.

Я указываю рукой в сторону пикапа.

Я приоткрываю для неё дверь, и она залезает внутрь. Как только она уселась, то сразу повернулась поздороваться с ребятами. Аидан и Рик пригласили друга Нолана. Эти трое ждут уже несколько часов, чтобы быть напуганными. Мои сыновья знают, как я ненавижу всё это, и от этого любят предстоящее ещё сильнее.

– Кто это? – спрашивает Кристина, когда я забираюсь в машину.

– Наш друг, Нолан.

– Привет, Нолан, я Кристина, – говорит она с улыбкой в голосе.

– Привет, – говорит Нолан, слегка помахав.

Если мои ребята достаточно общительны, Нолан может быть невероятно застенчивым с тем, кого плохо знает. Когда он с нами, то невероятно смешной и болтун. Кристина слегка заставляет его нервничать.

– Моя мама просила передать, что ей нравится твой кофе, а твои пирожные – лучшие.

– Ооо, это так мило! Передай ей от меня спасибо…и скажи, что я приглашаю её в гости на кофе, хорошо?

– Да, – улыбается он, глядя на свои руки.

Аидан пытается сдержать смех и закрывает рот кулаком, облокачиваясь на дверь. Если бы у меня было настроение, я бы напомнил ему, что он сначала тоже нервничал, общаясь с Кристиной. И всё ещё влюблён в Бри.

– Как проходят ваши дни, ребят? Закончили работу во дворе?

Я отец, который требует от детей помощи в делах по дому. И Нолан был у нас весь день. Они хотят быть большими и сильными, и я дал им работу. Каждый раз, когда они начинали жаловаться на работу, я напоминал им, как Гарди стал таким большим. Он скоро будет играть за сборную в колледже и добился он этого тяжёлой работой, причём не в тренажёрном зале.

Я не ужасный человек. Я заплатил им за это и даже Нолану. И конечно, сегодня я беру их в этот жуткий дом и потом на ужин.

– Закончили! – говорят они одновременно гордым голосом.

Они ворчали из-за этого на меня почти весь день. А с Кристиной? Они ведут себя так, будто провели полдня на батутах. Маленькие хулиганы.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, но вижу, как Кристина сжала губы, чтобы не засмеяться. Часть моего рта изогнулась в улыбке, и я беру её за руку.

Она улыбается мне и кладет голову на сиденье. Я беру её руку и подношу к губам и слегка целую, перед тем, как положить наши руки на моё бедро, и я чувствую удовлетворение, пока мы едем.

На радио включается песня Эда Ширана Shape of you и все трое мальчишек кричат сделать громче и поют в голос.

Я никогда действительно не вслушивался в слова, но сидя в пикапе и слушая трех тинейджеров, распевающих её, и смотря, как плечи Кристины трясутся от смеха, я прислушиваюсь более внимательно. И...да. Это странно.

И вот я, наконец, вижу, что мы приехали.

– Мы приехали! – кричит Кристина, выдергивая свою руку из моей и подпрыгивая на месте, как ребёнок, которого ведут в магазин сладостей.

– Не могу дождаться, – ворчу я, и она хихикает.

– О, пошли, большой трусишка.

– Трус? Это уже второй раз, когда ты назвала меня так.

Она ухмыляется и открывает свою дверь.

– Пошли, ребят! Давайте увидим, удастся ли нам добиться, чтобы папа описался.

Я ворчу, а ребята смеются.

– Она крутая.

– Очень, – соглашается Рик.

Я улыбаюсь, несмотря на то, что собираюсь идти в ад.

Мы идём за билетами, и я ловлю момент, когда ребята стоят по обе стороны от Кристины. Они встают в очередь и выглядят намного более оживленными, чем я из-за того, что произойдет с нами. Им это не сложно.

Она обвила шею Аидана рукой, когда тот говорит ей что-то, чего я не слышу, но это должно быть что-то заумное, потому что она ворошит ему волосы, и он пытается вырваться из её рук, но они все смеются.

– А ты? – указывает Кристина на Рика, – такой же плохой, маленький засранец?

– Я? – кладёт Рик руку себе на грудь с самым невинным выражением лица.

Это выражение лица помогло ему избавиться от многих наказаний.

– Да, ты. На самых тихих всегда надо обращать больше внимания.

Он удивляется, и я встаю рядом, положив руку Кристине на талию. Очередь двигается медленно. Я молчу, пока мы смотрим, как трое мальчишек болтают и слоняются туда-сюда, пока мы ждём.

– Ты тихий.

Я мычу в ответ.

– Ждёшь с нетерпением?

Я смотрю на неё и её глаза полны озорства. Она подмигивает, и я закатываю глаза.

– О, да ладно тебе, кислая морда. Будет весело, – говорит она, ткнув мне пальцем в ребра и пощекотав меня. Я немного дёрнулся и скривил губы.

– Это не будет так ужасно, – говорит она с усмешкой в голосе.

Я поднимаю бровь, и она делает то же самое. Она проводит рукой по хвосту и затем обнимает меня, смотря на меня вверх, а её рука оказывается в моём заднем кармане. Я обнимаю её рукой и наклоняюсь, чтобы слегка чмокнуть в нос.

Мы не особо показывали свои чувства перед мальчиками. Могли поцеловать друг друга легко то там, то тут, но они знают, что происходит. Они понимают, что она – не просто девушка, с которой встречается их отец. Но та, кто будет рядом. И исходя из того, что мы обсудили с ними, учитывая наши развивающиеся отношения с Кристиной, они одобряют это. Им нравится Кристина и нравится проводить с ней время. Мне кажется, она им нравится даже больше, чем я большинство дней.

– Ты защитишь меня? – дразню я.

– Я буду защищать своего мужчину, честь скаута!

– Я твой мужчина?

– Чёртов попрыгунчик.

– Я согласен с этим, – я утыкаюсь носом ей в шею, вдыхая её невероятный запах.

Она всегда пахнет немного ванилью и сахаром. Это одурманивает, и я знаю, что мне всегда будет её мало. Я мычу, не в силах сдержаться, и позволяю моему языку слегка попробовать её. Я слышу, как она резко вдохнула и прижимаюсь губами к её шее, целуя и немного посасывая кожу.

– Пап! – мои глаза открываются, чтобы посмотреть на ребят.

С их позиции, вероятно (чему я очень рад), казалось, что я положил голову ей на плечо, в то время как обнимал. Не нужно, чтобы они видели, что я совращаю свою девушку.

– Да?

– Пора, – Рик кивает в сторону очереди, покалывая, что пришла наша очередь.

***

– Стоп! Нет! Что это было?

Я разворачиваюсь, ударяя непонятный объект.

– Энди, расслабься! Это всего лишь пластиковая занавеска на входе, – смеётся надо мной Кристина, даже не пытаясь скрыть этого.

– Ладно, ладно. Ты права, я немного на взводе.

– Думаете? Мистер Симсон, вам нужно расслабиться, – говорит Нолан.

Мальчишки идут впереди, и волна паники проносится через меня.

– Нет! Не идите без меня!

Все три дают мне многозначительный взгляд.

– Пап. Мы можем справиться с этим. Наверное, даже лучше тебя.

Упс. Это больно.

Но это, скорее всего, правда…

– Я могу защитить вас!

– Точно, – говорят мальчики одновременно, качая головами и удаляясь вглубь дома с призраками, пока я все ещё стою на входе.

– Готов?

– Давай просто закончим с этим. Ты должна мне огромный лимонный пирог после такого.

– Что пожелаешь, милый.

Она нежно гладит моё плечо, а я веду её перед собой.

– Думаю, все Энди бояться таких домов.

– Что?

– Ты знаешь... продюсера Энди. Иногда смотрю видео на Youtube, как он ходит по домам с призраками. Ты бы описался от смеха.

– Я не писаюсь от смеха.

– Только когда боишься?

– Да. Подожди. Нет! Я не писаюсь! Мы можем просто идти вперёд? Кто знает, как далеко уже ушли мальчики и, возможно, уже сговариваются с каким-нибудь зомби, задумывая что-то против меня.

– Слишком много паранойи.

– Нет. Я их знаю. И они совсем не ангелы.

– Не знаешь, откуда в них это?

– Вы собираетесь идти дальше или что? – я поворачиваюсь и вижу раздраженную группу тинейджеров, стоящих позади меня.

– Ладно.

Я подавляю желание пропустить подростков, не самый лучший момент, чтобы гордиться, и хватаю Кристину за рубашку, пока мы продвигаемся вперёд.

Я слышу звук слева и подпрыгиваю почти выше головы, тяжело дыша и крича, но продолжаю идти.

Все знают, что не надо останавливаться в доме с призраками. Так они тебя и схватят. Когда почувствуют твой страх.

Мы делаем около четырёх шагов, когда что-то хватает меня за лодыжку.

– Оно схватило меня, Кристина! Оно схватило меня!

Мои ноги пляшут как у какого-то иранского танцора. Я прыгаю от руки Кристины, и моя спина упирается в чью-то грудь. Я не уверен, что это, но это что-то огромное, и звуки, которые оно издает, далеки от успокаивающих. Я выскакиваю из его хватки и бегу впереди Кристины на несколько шагов. Она смотрит с удивлением на лице, но забывается, благодаря чему один зомби атакует её, выйдя из-за занавески.

Мои глаза расширяются, и я хватаю её за руку.

– Бежим! Оно идёт! Боже, умилостивись над нами! – ору я, боясь, что этот персонаж схватит мою девушку.

Мы продолжаем идти вперёд и каждый шаг что-то либо выпрыгивает на нас или хватает снизу!

– Нет! – кричу я на одно чудовище, указывая на него пальцем, пока он пытается подойти ко мне с окровавленным и липким лицом, но оно не останавливается и пытается схватить нас.

– Нет значит нет, черт возьми! Неужели ты не понял этого, когда был ребёнком?

Пока я отчитываю работника жуткого дома за плохие манеры, из-за занавески появляется маленькая девочка, одетая в платье и похожая на призрака. Она открывает рот и начинает поворачивать голову. Покругу.

– Что это за хрень? – кричит Кристина с дрожью в голосе, что не делает ничего с уровнем моего страха.

Это ложь. Это определено увеличивает мой страх.

– Мне не страшно. Мне не страшно. Мне не страшно.

– Мне чертовски страшно! Я признаю это! – громко говорит Кристина и затем кричит, когда что-то бросается на неё с чем-то вроде искусственного ножа, затем падает к её ногам и ползёт к ней.

– Я не описаюсь. Я не описаюсь. Я, черт возьми, не описаюсь! – кричу я.

– Где ребята? С ними всё в порядке?

– Каждый сам за себя, Кристина. Они потеряли своё право на нашу защиту, когда оставили нас и ушли вперёд. Продолжай идти, – говорю я ей, глубоко вдыхая, и осторожно иду к следующему повороту, прислонившись спиной к стене.

Я быстро заглянул за угол и повернулся обратно. Ничего не увидев, я делаю шаг, и меня атакует какая-то мумия.

– Стоп! Остановись! Ты не настоящая! Ты не настоящая!

– Энди! Ты где? Всё в порядке?

– Всё это неправда, – продолжаю повторять я, плотно сжав глаза.

Она хватает мою руку, заставляя снова громко закричать и почти выпрыгнуть из своей кожи. Моё сердце бьется так сильно, как будто может вырваться в груди. Я кладу руку на сердце, затем прощупываю пульс. Она закатывает глаза.

– Не слишком ли драматично?

Я останавливаюсь и смотрю ей в глаза.

– Я чуть не умер, Кристина.

Она смеется и мы заворачиваем за следующий угол, передвигая какие-то висящие тела, чтобы пройти, потому что, знаете, это нормально. Как только я прохожу эти тела, ещё одно тело падает сверху прямо перед нами. Я ложусь на пол, тяну Кристину за собой и начинаю ползти.

– Быстрее! Быстрее! Продолжай. Мы можем это сделать. Обещаю. Просто продолжай.

Мы заходим в комнату, которая выглядит как-то странно нормальной и это, естественно, заставляет меня нервничать. Я обнял её, что практически не позволяет идти, мои ноги расставлены по обе стороны от неё, но я не отпущу.

– Всё в порядке. Всё нормально. Ты слышала это? – вскрикиваю я, – нам не страшно! Мы знаем, что это всё не настоящее!

И хотя, я знал, что что-то должно было произойти в этой нормальной спальне, я не ожидал, что толпа колунов-зомби будет пытаться прорваться к нам через стену.

– Аааа! Господи, спаси нас! Нет! Вот дерьмо! Помогите!

– Энди! Бежим!

Я пускаюсь бежать и тащу Кристину за собой.

– Моё сердце! Я не могу! – тяжело дышит Кристина, и я странно удовлетворён тем, что она боится так же, как я, учитывая, как она была уверена в себе до этого.

– Мне казалось, тебе нравятся дома с призраками. Не так уж, как я смотрю сейчас?

– Я люблю их! Быть испуганным – лучшая часть! Я никогда не говорила, что мне в них не страшно.

Она еле успела договорить, когда другой кровавый зомби (больше никогда не буду смотреть Ходящих мертвецов, большое спасибо) идёт на нас, выпрыгивая на наш путь.

Мы оба отпрыгиваем, её спина ударяется в мою грудь, и я обнимаю её руками. Я бы хотел сказать, что так защищаю её, но на самом деле, это чтобы быть подальше от зомби.

– Всё в порядке. С нами всё хорошо. Мы почти в конце, – старается она заверить нас обоих.

– Описалась? Я нет. Потому что я не писаюсь в штаны.

Мы действительно почти закончили. Что значит, скоро будет что-то невероятно жуткое. Мы попадаем в дырку, которая похожа на выход и…

– Аааагррххх!

Что-то ударяет нас обоих сзади, и мы с Кристиной сгибаемся и машем руками на то, что орёт на нас и собирается атаковать, съесть наши мозги и превратить в ходящих мертвецов.

Очевидно, что мы не пересмотрели Ходящих мертвецов.

И затем мы слышим болтовню трёх маленьких засранцев, смеющихся с нас.

Глава 24

Энди

Мы задерживаемся около дома после тяжелой миссии по выживанию на её переднем крыльце. Я прижимаю её к двери и целую сильно и нежно. Мы официально встречаемся четыре месяца.

Четыре месяца, когда мы узнавали друг друга лучше, проводили время как семья. Когда Бри выпустилась из школы, мы с ребятами сидели рядом с ней.

Четыре месяца с синими яйцами и холодным душем.

Бри с подругой уехали в поездку с её родителями, а сыновья остались ночевать у Нолана.

– Как чертовски вовремя, – шепчет она, когда я целую её шею.

Она так права. Её глаза дразнят. Улыбка приводит в восторг. Голос легкий, сладкий и сексуальный, и заставляет моё тело и сердце чувствовать себя живыми.

– Что? – недоверчиво спрашиваю я со смехом в голосе.

– Я сказала, – она делает два шага ближе, кладёт руки мне на грудь, и её зелёные глаза смотрят на меня из-под длинных ресниц, – что, – она целует мою грудь и моё сердце почти взрывается, – сейчас, – она целует мою шею и это бьёт кое-куда южнее сердца, но ощущения те же, – самое время, – шепчет она мне в ухо, проводя рядом с ним языком.

– Ты… – начинаю говорить я, но мой голос надламывается как у моих сыновей во время полового созревания, когда её рука движется ниже, подтверждая, что я не должен спрашивать, но я всё же делаю это.

– Да?

Я прочищаю горло и слегка отстраняюсь, чтобы взять её руку и приостановить движение. Мы зашли слишком далеко, чтобы быть неуверенными.

– Ты уверена?

– Энди, милый, а ты?

Она закусывает нижнюю губу, поднимается на мысках и целует меня прямо в губы.

– Готов ли я?

Чёрт возьми, конечно. Я так заведен, что могу взорваться, даже ничего не начав.

Она смеётся таким сладким смехом, что я почти чувствую его на вкус.

– Кажется, это сложный вопрос, да?

– Милая, я всегда готов.

– Всегда?

Я останавливаю себя, чтобы не зарычать, когда чувствую её руку на молнии моих штанов. Она поддевает пальцем мой ремень и прижимается ещё сильнее, наши тела прислоняются друг к другу.

– С тобой всегда.

– Рада слышать.

– Так и есть.

Я сглатываю. Тяжело. Её руки отвлекают меня вообще от всего. Любая мысль? Исчезла. Одно её прикосновение, и я забываю своё имя. Она дурманящая, соблазняющая и самая великолепная женщина, которую я когда-либо встречал. Факт, что она хочет меня, сносит мне крышу.

– Больше никакого ожидания, Энди. Только я и ты.

Так много нашего времени мы проводим с детьми, особенно учитывая, что Бри скоро уедет в колледж. Столько лет были только Кристина и Бри, пока не появились мы.

Но теперь мы наедине.

Я никогда раньше не был нерешительным. Честно говоря, я всегда обычно прыгал, а потом смотрел куда, поэтому это чувство вообще для меня странное.

Я смотрю, и она прыгает.

Но нас связывает очень многое.

Бри. Аидан и Рик.

И очевидно, факт, что я отрастил вагину.

Она смотрит на меня, слегка вцепившись в рубашку, и почти умоляет взять её. Сделать моей. А я раздумываю, правильное ли это время, как маленькая испуганная сучка.

Я думаю об этом приблизительно шесть секунд и потом…

– Да пошло всё, – рычу я и целую её с такой силой, что она отшатывается назад.

Но я готов поймать её. Всегда.

Я сжимаю её задницу, поднимаю её и, спасибо Господи, она обвивает меня своими длинными ногами с силой питона.

Я начинаю двигаться, не разъединяя губ. Это неудобно.

Это получается неловко и любой, кто говорит, что могут целоваться и держать любимую женщину на руках, в то время как маневрируют по дому и не врезаются во всё подряд - лжецы. Это тяжело, но стоит того.

Когда мы, наконец, оказываемся в спальне, мы сразу падаем на кровать. Плюшевый плед такой мягкий под моей спиной. Я хватаю ворот её футболки и тяну, снимая её.

– Чёрт возьми, ты прекрасна, – выдыхаю я.

Её блестящие темные волосы падают на плечи, целуя выпуклость её груди, все ещё прикрытой простым белым лифчиком. Я вижу несколько веснушек на её груди и знаю, что посчитаю их позже, когда не буду умирать от желания быть в ней.

Мне нравится, что она игривая, забавная и всегда готова к приключениям.

И ещё больше люблю это, потому что она хочет этого со мной.

Я завожу руки ей за спину, чтобы расстегнуть лифчик, и чувствую, как её рука гладит мою шею. Я смотрю на неё, готовый скулить как щенок и умолять о милосердии, если она скажет остановиться.

Выражение её лица заставляет меня замереть.

– Что случилось?

Она опускает лямки на каждой руке, перед тем, как расстегнуть лифчик и медленно начать снимать его.

– Должна сказать тебе кое-что, перед тем, как ты... начнёшь лизать, целовать и делать всё, что хотел.

Она указывает на грудь и мои глаза закатываются из-за её нервозности.

– Хорошо.

– Это неловко, и ты будешь думать, что я самый бесполезный человек на планете, но…

Она смотрит на свою грудь и пожимает плечами.

Я сдерживаю желание посмотреть вниз на её обнаженную грудь, что, по-моему, очень похвально, перед тем, как повернуть её так, что она прижата к матрасу и целую её руку.

– Просто скажи. Клянусь, не буду так думать. Я никогда бы не смог так думать о тебе.

– У меня имплантаты.

Это не то, чего я ожидал.

– И это всё? Это то, что ты собиралась сказать мне?

Она кивает, избегая моих глаз.

– Кристина, посмотри на меня. Я здесь не чтобы судить тебя. Я люблю каждую клеточку твоего тела, изменена она или нет. Ты останешься собой.

– Ты не думаешь, что я шлюха или эгоманьяк, или что-то вроде того? Я просто устала от того, что моя чашечка даже не А размера. Только поэтому.

– Шлюха? – грубо смеюсь я.

Я падаю, смеясь в подушку рядом с её головой.

– Это не смешно, Энди! Я серьёзно!

Она хихикает и слегка толкает меня. Когда я, наконец, беру себя в руки, сажусь сверху неё. Я беру её руки в свои и завожу ей за голову, смотря на неё взглядом, в котором, надеюсь, она прочитает: «Не вздумай убирать их, иначе я отшлёпаю тебя по этой сладкой попке».

Мои руки скользят по её рукам, оставляя мурашки. Я беру ладонями каждую её грудь, не отводя взгляда от глаз.

– Они прекрасны, – бормочу я, наклоняясь и целуя её между ними, и покрывая их поцелуями.

– Идеальные.

Целую.

– Мои.

Целую. Втягиваю кожу. Облизываю. Кусаю.

Я чередую между втягиванием кожи и облизыванием, уделяя внимание каждой. Её ногти ворошат мои волосы. С её губ срываются приглушённые ругательства, и я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться от неожиданности этого.

Я знал, что быть с Кристиной будет невероятно, но не принял во внимание, как весело будет узнавать вещи, которые заставляют её желать ещё больше. Планирую потратить время, делая только это.

Я нежно облизываю и покусываю, заставляя её извиваться подо мной, шептать моё имя глухим сексуальным голосом.

Дать ей оргазм будет просто. Моё тело как будто в огне и безумно желает её. Оно подрагивает от осознания и ждёт своей очереди. Но у меня другие планы. Видимо, у неё тоже.

До того, как я могу высказаться насчёт её груди, я голый. Даже не уверен, как это случилось. Но она здесь со мной, мы оба тяжело дышим, и она хватает меня за всё подряд, а я хватаю её.

У нас были месяцы на эротические игры. Едва прикасались друг к другу, пока я не развёлся. И сейчас, когда я впервые дотронулся до неё и попробовал, я рад, что мы ждали.

Ожидание сделало эту ночь только более великолепной.

Даже не буду упоминать, сколько раз я приходил домой и заботился себе только из-за одного её присутствия. Даже без удачи, моя выносливость поможет нам продержаться несколько часов.

Мои пальцы проделывают путь к её центру и я рычу от влажности, которую обнаружил. Вся моя нерешительность ушла и сейчас я готов брать. Я ввожу в неё два пальца и с наслаждением смотрю, как её зелёные глаза распахиваются, она выгибает спину, и её голова утопает в подушке подо мной. Я делаю быстрые движения, не уменьшая скорости и силы. Я чувствую её пульс на кончике пальцев и знаю, что она снова близка к оргазму. Я добавляю большой палец другой руки, нажимая на её самую чувствительную часть. Она бешено хватает простынь под собой, крутится, вертится, тяжело хватает воздух и ругается так, что любой моряк бы засмущался. А затем кричит моё имя.

Когда её тело содрогается, а рука накрывает моё запястье, я медленно достаю пальцы.

Я кладу их в рот, посасывая. Её глаза не отводят взгляда от моих губ. Есть что-то невероятно сексуальное в женщине, которая полностью принимает себя. Она не врет, пытаясь позировать как модель. Она не скрывает факт, что у неё силикон, который заставляет её чувствовать, что она лучше выглядит.

– Как я понимаю, тебе всё равно, что у меня не настоящая грудь?

Её глаза такие яркие, они выглядят как изумруды, а кожа светится красивым оттенком розового. Я смеюсь.

– Это значит нет.

– Потому что тебе нравится, когда грудь большая?

– И это тоже нет. Мне всё равно, Кристина, потому что я люблю тебя. Каждую твою часть. Они не искусственные. Они - это всё ещё ты.

Её глаза расширяются от моих слов, которые выскользнули без каких-либо усилий, как будто я говорил их ей всю жизнь.

– Что ты только что сказал?

Улыбаясь, я прикусываю нижнюю губу. Мне кажется, нет лучшего момента, чтобы дать ей понять, что я чувствую. Я смотрю ей в глаза и надеюсь, она может увидеть в них, что я говорю правду.

– Ты…

– Имел ли я именно это в виду? Чёрт возьми, да. Я люблю тебя, – говорю я снова, потому что сейчас, когда эти слова уже вырвались, повторить их намного проще.

– Я тоже люблю тебя.

Я целую её. Жестко. До боли. Потому что другого ответа быть не может. Когда я отодвигаюсь, её глаза блестят.

– Ты делаешь меня счастливее, чем я когда-либо была.

Гордость от услышанного наполняет мою грудь.

– Чертовски рад слышать это. И не планирую менять этого никогда.

– А сейчас... что мы будем делать с этим? – дразнит она, указывая на мою эрекцию.

– Что ты запланировала?

– Теперь я управляю шоу?

Я разворачиваюсь, ложусь на кровать рядом с ней и завожу руки за голову так же, как сделал ей ранее. Вместо того чтобы пытаясь выглядеть соблазнительно или невинно, она просто берет меня, как она делает всё в своей жизни.

Энергично.

С энтузиазмом.

– Чёрт возьми! – кричу я, а мои бёдра упираются в её лицо, когда я чувствую, как упираюсь в её горло.

– Извини. Не мог сдержаться.

Но очевидно, мой толчок не повлиял на неё. Она просто промычала в ответ. Её голова двигается вверх-вниз, а мягкие волосы как занавеска около её лица. Я тянусь и беру её лицо в свои руки, чтобы лучше рассмотреть.

Её рука обвивает меня, двигаясь, а её губы продолжают втягивать меня.

Я чувствую возбуждение, но ни за что не позволю нашему первому разу закончиться именно так.

– Женщина, ты должна остановиться. Сейчас, – рычу я.

Она легко двигается и садится сверху, используя руку, чтобы направить меня. Мы оба рычим. Несколько мгновений никто из нас не двигается. Я наслаждаюсь этим чувством, когда она на мне.

Она покачивается, заставляя меня сильнее вжиматься в неё. Её голова запрокидывается, а руки скользят по моей груди.

– Это так… о Боже... так хорошо, – выдыхает она.

– Да, – рычу я в ответ.

Если бы мой мозг в данный момент был соединён с телом, я бы, вероятно, сказал что-то более красноречивое, чем непонятное рычание и бормотание.

– Я думаю... мне нужно двигаться.

– Да.

Я решаю, что раз мой рот не работает, нужно полагаться на своё тело. Я беру её за бёдра и поворачиваю, чтобы я мог смотреть на неё сверху вниз. Хочу видеть её под собой.

Её темные волосы поразительно контрастируют с белым постельным бельём, её изумрудные глаза светятся. Её грудь подрыгивает, а кожа блестит от пота.

Я никогда не смогу найти что-то более красивое, чем она.

Я поднимаю одну её ногу и кладу себе на плечо, продолжая двигаться в ней, чтобы входить под другим углом. Я чувствую, как достигаю нужной точки внутри неё и почти вижу звёзды перед глазами. Я медленно выхожу и толкаюсь сильнее с каждым разом. С каждым новым толчком я чувствую, как мы становимся ближе к оргазму.

– О! О Боже! Да!

– Здесь?

– Мммм... да, – произносит она хриплым голосом.

– Ты почти достигла этого, детка. Я чувствую твой пульс на себе.

– О... да... Сейчас!

Всё происходит. Я сдерживаю желание взорваться прямо на ней. Я приземляюсь и нахожусь наполовину на ней, наполовину на кровати так, чтобы не выскользнуть из неё полностью. Я всё ещё пульсирую внутри неё после оргазма, когда чувствую, что она сжимает меня два раза.

Глаза Кристины закрыты, а на лице лёгкая улыбка. Она поднимает руку и роняет, как будто ей очень сложно держать её в воздухе. Понимаю это чувство. Я чувствую себя приятно опустошенным.

Но всё же знаю, что если бы она была готова сейчас, я бы был готов за секунду. Мы оба смеёмся. Когда она открывает глаза и видит, что я уставился на неё, она восхитительно кривит лицо и закрывает руками.

– Хватит пялиться на меня!

– Почему?

– Потому что!

– Ответ второклашки.

Она качает головой и пожимает плечами.

– На такое я не обижаюсь.

– Хочешь помыться?

Не знаю, зачем я это спрашиваю. Конечно, она хочет помыться. Не очень приятно лежать во всем этом, но я слишком эгоистичен и не хочу отпускать её.

– Хочу.

– Твоё желание - мой закон.

Из неё вырывается смешок.

– Это звучало так же слащаво, как я думаю, верно?

– Абсолютно. Но всё в порядке. Я всё равно люблю тебя.

Никогда не устану слушать это. Я смотрю, как она идёт в ванну, показывая смешную походку вразвалочку, и я смеюсь.

– Что ты делаешь?

– Ты ускользаешь от меня! – кричит она.

Чёрт. Я снова завёлся. Или все ещё заведён.

Глава 25

Кристина

– Почемууууу?

– Хватит вести себя как лентяйка!

Я ухмыляюсь.

– Нет.

– И это всё? Всё, что ты скажешь? Нет? Не ответишь ничего на моё высказывание о том, что ты лентяйка?

– Нет. Я действительно ленилась и знаешь что? Я хочу такой быть.

– Ужасное влияние. Что я скажу ребятам?

– Что ты встречаешься с великолепной женщиной, которая осознаёт, что, несмотря на то, во что хочет заставить нас верить общество, это абсолютно нормально иногда лениться. Господь дал себе день. Почему мы не можем? Мы не должны бесконечно бежать.

– То есть, сегодня ты не делаешь ничего?

– День отдыха, – объясняю я.

– Правда?

– Правда.

Я встаю с дивана, на котором сидела, и беру холодный чай с кофейного столика перед собой. Делая глоток, я удовлетворенно вздыхаю и облокачиваюсь назад. Он толкает мою ногу.

– Ну! Давай же чем-нибудь займёмся. Мне скууучно.

– Тебе скучно, – говорю я с каменным лицом.

– Да.

– Тебе тридцать пять.

Он кивает и затем пожимает плечами.

– Я тридцатипятилетний мужчина, которому скучно.

– Ты хуже мальчишек.

– Ребята играют в футбол с друзьями и меня не приглашали.

Я хихикаю и закатываю глаза. Прошло три недели с нашего первого раза и из них было всего несколько дней, когда мы не находили время для уединения. Медленное пламя наших отношений переходит в пожар и ничто не может погасить его.

– Хорошо, – вздыхаю я, как будто проводить с ним время - большая обуза для меня.

Но это не так. Даже отчасти. И зная Энди, у меня точно есть идея, как он хочет исправить свою скуку.

– И что ты хочешь делать?

Он покачивает бровями, улыбаясь по-волчьи, берёт кружку из моих рук и ставит на столик. Затем садится прямо между моих ног, заставляя меня лечь на диван.

– То есть, когда ты сказал, что тебе скучно…

– Знаешь, как сложно, когда тебе скучно, – говорит он, прижимаясь ко мне.

Из меня вырывается смешок.

– Боже, неужели ты действительно сказал это?

– Тебе тоже скучно?

Его губы на моей шее, и моё тело сладко подрагивает.

– Нет. Я уже выросла из этого.

– Я отчетливо помню, как ты говорила, что у тебя есть настроение для занятий и тебе нужно лекарство от скуки.

– Я не…

Я покрываюсь мурашками, чувствуя, как его руки двигаются к моей рубашке, задирая её, а его пальцы зажигают огонь на моём животе.

Он отстраняется, смотря на меня сверху вниз, перед тем как легко снять мою рубашку через голову и вместе с ней стянуть резинку, которой я собрала волосы. Он ухмыляется из-за отсутствия на мне лифчика, и я пожимаю плечами. Я говорила, что сегодня день отдыха, поэтому я и своим девочкам дала отдохнуть от ограничившего их белья.

До того, как я могу хоть что-то сказать, его рот снова на мне, его язык не спрашивает разрешения и даже не смотрит, готова ли я.

Никакой грации.

Он мощный и сильный.

На вкус он как жвачка с корицей, которую постоянно жуёт, и пахнет он тоже очень вкусно. Комбинация запаха чистого тела и немного пота из-за его пробежки с утра.

Его мышцы такие твёрдые под моими пальцами, когда я двигаю ими по его коже. Они напрягаются под моими пальцами, и когда я тянусь к вороту рубашки, он не тратит время на то, чтобы отстраниться, и помогает снять её.

Наши тела сливаются в сладостном столкновении, и моя грудь прижимается к его голой груди. Небольшое количество волос на его груди трётся о мою гладкую кожу, и это ощущение заставляет живот сжиматься. Я обвиваю его торс ногами, нуждаясь в этом давлении, чтобы ослабить это тянущее чувство.

Вот то, чего у меня никогда не было ни с кем, кроме Энди. Я могу ужасно себя чувствовать, быть без макияжа, быть в пижамных штанах и футболке, которую ношу уже несколько лет, одеть очки вместо контактных линз, и он заставит меня чувствовать себя красивее модели Виктория Сикрет. То, как его глаза пожирают каждую клеточку моего тела, его сердце бешено бьется под моей рукой и реакция его тела, которое я чувствую, потому что она упирается в меня, всё это заставляет меня чувствовать себя Супер Женщиной.

Десять минут назад у меня было желание не делать абсолютно ничего. Я собиралась провести весь день в лентяйстве и ждала этого. Желание ничего не делать было разрушено сокрушительной силой и сейчас всё, о чем я могу думать, это…

Энди.

– Энди, – бормочу я, повернув голову в бок, когда его губы путешествуют от моего рта, по линии челюсти и дальше, пока он не находит мою грудь.

Становиться старше не так страшно. Я чувствую себя сексуальнее, чем когда-либо, хотя это скорее всего благодаря Энди. Моя грудь становится такой нежной и чувствительной, что я могу за секунду дойти до стадии о-Боже-я-сейчас-получу-оргазм-от-одного-движения-языком.

– Что тебе нужно, детка? – бормочет он, все ещё целуя и втягивая мою кожу.

Он нежно покусывает, и мне кажется, из кончиков моих пальцев вырываются звезды, и я выгибаюсь.

– Тебя, – вдыхаю я.

– О, я весь твой.

– Сейчас, Энди! – кричу я. Так стремительно пролетев через волну оргазма, я должна опасаться, как бы не получить сердечный приступ.

Он поднимает свою голову, когда я прихожу в себя, но мои пальцы всё ещё впиваются в его голову и он улыбается.

– Всё ещё чувствуешь лень? – шутит он.

– Блин, Энди. Как ты это делаешь?

– Делаю что?

Я не отвечаю. Я смотрю в его глаза, такие счастливые и полные жизни. Полные любви. Я тяну его к себе и прижимаюсь ртом к его губам, продолжая тянуть за рубашку. Он помогает снять её, и я позволяю рукам тут же перейти на его задницу. Их упругость заводит меня.

– Чертовски сексуально, – шепчу я.

Лёгкая улыбка скользит по его красивому лицу. Я прижимаю руку и скольжу по его скуле. Он ловит её и целует каждый палец, и разряд электричества проходит через меня с каждым новым поцелуем.

– Держись, детка, – командует он, обвивая мои руки вокруг шеи и указывая, чтобы я обняла его ногами.

Одним легким движением он поднимает меня вместе с собой, как будто я мартышка. Затем он пытается снять шорты и двигается в сторону моей спальни. Он нежно кладёт меня на кровать, расправляя мои запутанные волосы вокруг меня.

– Ты заслуживаешь большего, чем быстрый оргазм на диване, когда я в середине того, чтобы испытать его сам.

Его глаза оценивающе разглядывают каждый миллиметр моего лица.

– Что?

– Ты стоишь настолько больше всего этого. Ты стоишь… черт возьми, Кристина. Ты стоишь всего. Ты можешь подумать, что мы не так долго вместе, и я только освободился от неё, но это не так. Ты. Ты всё для меня. Не могу поверить, что провёл столько лет своей жизни без тебя в ней и без тебя в моих мыслях. Но хочу, чтобы ты знала, это не что-то проходящее для меня. Это для меня всё.

Я закусываю губу, но слёзы все равно подступают. Я не могу остановить их. Шлюз был открыт и это его вина.

– Я люблю тебя, Энди.

Его большой палец стирает слезу с моей щеки.

– Это отлично, потому что я уверен, что чертовски люблю тебя.

Глава 26

Энди

Жизнь хороша.

По большей части.

Если не учитывать тот факт, что через два дня Бри уезжает в колледж и Кристина почти постоянно попадает в нелепые ситуации.

Вчера она приехала ко мне прямо из кафе, и складывалось впечатление, как будто она подралась с мешком муки. Я видел её даже у неё в ушах.

У неё под глазами тёмные круги от недосыпа. Конечно, она всё равно прекрасна. В погоне между рестораном Баланс, своим собственным бизнесом и отправкой Бри в колледж, она жутко себя выматывает и мне это не нравится. Поэтому мы с детьми запланировали немного веселья.

Мы вернёмся к основам и проведём вечер дома. Будем играть в игры, смотреть фильмы, бездельничать и поедать всю еду в доме. Бри с мальчиками в магазине, сгребают всякие снеки. Потом они закажут пиццу, а я еду за Кристиной. Не хочу, чтобы она переживала даже за то, чтобы ехать к нам на машине.

Я подъезжаю к её дому, вылезаю и иду к крыльцу. После того, как наши отношения стали серьёзнее, мы предоставили друг другу «политику открытых дверей» и обменялись ключами. Надеюсь, однажды нам будут не нужны разные ключи. Но это позже.

– Кристина? – кричу я, потому что не вижу её, но не получаю ответа.

Я иду в её спальню и нахожу её, сидящей кровати, немного сгорбившись.

– Детка?

Она смотрит на меня, а по её щекам текут слёзы. Чёрт.

– Милая… – говорю я успокаивающим голосом, сажусь рядом с ней и обнимаю.

Её голова падает мне на плечо, и она сопит, перед тем как разрыдаться.

– Я н-не хочу, чтобы она уе-зжала. У нас было не д-достаточно времени, – плачет она.

По крайней мере, я думаю, что она сказала именно это.

– Она не уезжает навсегда, – пытаюсь я успокоить её.

– Да. Она уедет и больше никогда не вернётся.

Я посмеиваюсь, но быстро останавливаюсь, когда она смотрит на меня. Но мне тяжело сдержаться. Она не здраво рассуждает сейчас.

Но я никогда не скажу этого вслух. Я быстро учусь и она явно не в настроении шутить.

– Ты, правда, считаешь, что Бри уедет в колледж и никогда не вернётся? Не будет проверять, как у тебя дела?

– Я не знаю. Кажется, она не может дождаться, когда уже уедет отсюда. Она уезжает через три дня. Три дня, Энди! И она уже собрала все вещи! Кто так делает?

Нормальные люди?

Я не смею объяснять, что она уже собралась, потому что её мама в последние дни просто потеряла рассудок. Или факт, что она и Гарди будут учиться вместе, и она более чем ожидает этой свободы от учебы в колледже. Или тот простой факт, что Бри - здоровая восемнадцатилетняя девушка, которая готова к следующей ступени в своей жизни.

Но вместо этого…

– Она любит тебя и, скорее всего, будет так скучать по тебе, что тут же захочет вернуться.

– Почему ты говоришь так? – говорит она и ударяет меня в плечо.

Я упоминал, что она очень раздражительна в последнее время?

– Эмм... Что насчёт…

Я крепко обнимаю её и смотрю на потолок в поисках ответов, но очевидно, что их там нет, и я мысленно молюсь, чтобы найти правильные слова.

– Я тебя люблю.

– Энди! Ты совсем не помогаешь!

– Буду честен, малыш. Не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

Она сопит и встаёт, указывая на меня.

– Просто подожди. Однажды ребята уедут от нас, ты будешь плакать, и у меня не будет ни капли симпатии к тебе.

Я смеюсь. Закатываю глаза.

– А. Хорошо.

Они не оставят меня. Они папины мальчики. Даже в свои четырнадцать они всё ещё хотят проводить время вместе со мной. Я буду учить их на дому, если придётся. Я разберусь с этим дерьмом.

– Хорошо? Хорошо? Энди! Они уедут в колледж! От нас! Скоро они все уедут!

Она начинает смеяться, когда я мерю кругами комнату.

– Они не оставят нас, – я пожимаю плечами, как будто всё решено, – я закрою их спальни. Снаружи.

– Нет, ты так не сделаешь. Они будут как Бри. Будут ждать, чтобы уехать от нас. И они никогда не вернутся.

– Эй! Не надо быть такой злой!

– Я злая?

Я осознаю, что из ситуации, где она сходит с ума, уже мы оба несёмся на этом поезде и я должен срочно вытолкнуть нас из него.

– Иди сюда, – говорю я и протягиваю ей руку.

Она берёт её и сжимает. Я веду нас в спальню Бри. Дверь открыта и я решил, что мы можем войти. Я указываю на столик рядом с кроватью и на фотографии на нём. Это коллаж, который Бри сделала Кристине на День матери и распечатала себе такой же.

– Чьё фото она хранит около кровати? Кого видит каждое утро?

Кристина кивает и улыбается, проводя кончиками пальцев по их лицам. Затем иду к зеркалу над комодом, где она повесила некоторые фотографии. Фото с ней и Гарди, ещё больше с ней и Кристиной, фото некоторых её друзей и Тодда.

– Откуда она их взяла?

В нескольких рамках стоят селфи Бри с ребятами, и ещё одна, где я стою позади Кристины, обнимая её. Фото с Гарди и ребятами. И ещё одна, где мы впятером стоим перед нашим домиком: Кристина сидит на моём бедре, ребята на земле жарят на костре маршмеллоу, а Бри стоит за нашими стульями, облокотившись на них, и я смотрю на неё, улыбаясь.

– В ту нашу поездку. Мне кажется, Гарди сделал их. Бри даже не знала этого, пока он не дал ей свой телефон, когда они ехали обратно.

– Они… – я не могу закончить. Они неадекватно прекрасные.

– Знаю, – говорит она, – теперь ты понимаешь? Она не может уехать.

Я оглядываю комнату, заставленную коробками и чемоданами, которые она собрала.

– Думаешь, она разозлиться, если мы всё разберём?

Она смеётся и прислоняется, крепко меня обняв. Я целую её в лоб и вздыхаю. Я не осознавал, как быстро привязался к Бри. Все это начиналось медленно и сейчас я чувствую, что у нас было недостаточно времени. Когда она приехала к нам в домик, это была поворотная точка. Видение того, какой наша семья могла бы быть. И за всё лето мы создали много воспоминаний. Рыбачили с ребятами в другие наши поездки туда, разводили костры на заднем дворе. У нас было отличное лето. Но она уезжает.

Поэтому нам нужно быть у меня и наслаждаться её последними ночами с нами.

– Поехали создавать воспоминания, – говорю я, прижимая её к себе.

Она кивает один раз, приподнимается на мысочках, целует меня в щеку и потом в губы. Я углубляю наш поцелуй. Мы не ограничим эту ночь семейным просмотром фильмов. Мы создадим несколько наших собственных воспоминаний.

– Аидан, остановись! Ты кладёшь слишком много!

– Никогда не бывает слишком много, Бри! Ты вообще что-нибудь знаешь?

– Я знаю намного больше, чем ты, и это очевидно. И я говорю, что это слишком.

– Рик. Скажи, что она не права.

– Я остаюсь вне этого всего. Я обдумываю свои дела.

– Ты такой подлиза!

– Кто подлиза? Я просто не хочу вмешиваться в ваши странные дела.

Я смотрю на Кристину и пожимаю плечами. Её широкая улыбка доказывает, что дополнительное время, которое мы провели вместе, было верным. Я не шутил, когда говорил, что она выпала из жизни в последнее время. Была слишком эмоциональна, но учитывая, что Бри скоро уезжает в колледж, я понимаю это.

– О чем они говорят? – спрашивает Кристина.

– Без понятия.

– Ну, хватит уже! Она отвратительна! Двигайся и дай мне это сделать.

– Ты не знаешь всего, Бри! Дай нам помочь.

– Ребята! Папа будет здесь с Кристиной в любую минуту, и мы хотим успеть, так?

Мы оба слышим, как Рик вздыхает, как будто он раздражён.

– Хватит спорить и найдите уже компромисс. Это почти последний вечер перед тем, как Бри бросит нас и я не хочу провести его ругаясь. Мы сделаем один нормальный и один не очень?

Я смотрю на Кристину, в то время как мы стоим за стеной, которая отделяет кухню и гостиную, и подслушиваем за нашими детьми. Не пойму, как они могли нас не услышать.

– Нормальный? Видишь, ты занимаешь не ту сторону!

– Чёрт возьми. Почему ты ведёшь себя как девчонка?

– Эй! Я чувствую, что должна обидеться.

– Почему?

– Потому что я девушка.

– Но ты не просто девушка. Ты Бри.

– Мммм... спасибо?

Я сжимаю губы. Интересно, как их образ её изменился. У них больше нет никакой влюбленности к ней.

– Теперь они как братья с сестрой, – шепчет Кристина и её голос дрожит.

Я киваю и смотрю на неё.

– Ты снова собираешься заплакать, да?

– Заткнись! Я не могу сдержаться, – бормочет она через смех, стирая слёзы.

Я качаю головой и затем втаскиваю её в кухню, но останавливаюсь, как только вижу, над чем они спорят. Всё на кухне покрыто ингредиентами. Соус для пиццы, на половину пустая упаковка пепперони, нарезанный зелёный перец, лук, банка грибов и много (очень много) сыра. Выглядит, как будто они даже пытались сделать самодельное тесто.

Как долго меня не было?

Нужно же время, чтобы тесто взошло или что там оно делает? Я смотрю на свои наручные часы и поднимаю бровь. Оказывается, дети решили не заказывать пиццу и сделать её сами. Зная сына, Аидан пытался положить слишком много сыра сверху.

Я прочищаю горло, и три головы резко отрываются от их занятия.

– Уходи! – кричит Рик.

– Ты ещё не должен был вернуться. Мы собирались сделать сюрприз.

Кристина, береги Боже её сердце, начинает плакать. Снова.

Я вздыхаю.

У Рика и Аидана становятся щенячьи глаза, а Бри закатывает глаза.

– Всё в порядке. Просто она более эмоциональна, – говорю я, целуя её в голову.

– Я так вас л-люблю.

– Мам, – успокаивающе бормочет Бри.

– Простите, – сопит она, – я счастлива. Честно.

Мои брови задрались до волос.

– Честно! – говорит она, ударяя меня плечом, – мне грустно. Но я счастлива. Правильные шаги, да детка?

– Правильные шаги, – соглашается Бри.

– Хорошо. Что у нас тут?

Это заставляет Аидана и Рика вырваться из их эмоционального транса.

– Мы делаем домашнюю пиццу!

– С дополнительным сыром, – гордо добавляет Аидан.

Бри рычит и все пятеро из нас начинают работать вместе, насколько это возможно в тесной кухне. Два часа спустя пицца съедена, мы сыграли в Уahtzee и один круг «Скажи, если сможешь» и невероятную игру, где ребята продолжали спрашивать «Кто облажался?» и находили себя оооочень смешными, и затем мы сели смотреть кино.

Рик начал делать попкорн и как только начали раздаваться щелчки, я заметил, как напряглась Кристина.

– Эй, – попытался я привлечь её внимание. – Ты в порядке?

Она сглотнула и пару раз кивнула.

– Сойдёт, – пробормотала она.

– Уверена? Ты бледная.

– Просто... дашь мне минуту?

Она встаёт и бежит в ванну. Я обмениваюсь взглядом с Бри и замечаю её нахмуренное лицо. Я иду за ней, потому что беспокоюсь.

– Кристина? – спрашиваю я через закрытую дверь, стуча по ней пару раз.

– Да?

– Всё хорошо?

– Я…

Я слышу, что её выворачивает, а с Маргаритного безумия мы знаем, как хорошо я с этим справляюсь.

– Всё нормально, буду через пару секунд.

– Уверена? Ты хочешь... чтобы я…

Хотя такое ощущение, что её голова сейчас в туалете, она всё хихикает.

– Нет, Энди. Всё в порядке. Думаю, просто сложный день. Бри уезжает и всё это вместе…

– Уверена? Я могу принести 7-Up или пригласить Бри.

– Обещаю. Я скоро выхожу.

Спускает туалет. К горлу подступает.

У меня.

Не у неё.

– Хорошо. Это из-за еды?

Она чувствовала себя не очень уже несколько дней, но она вымотана. Она слишком напряженно работает и уезд Бри сказывается на не сильнее, чем она думает. До того, как мы с мальчиками вошли в их жизнь, они были вдвоём. Вскоре я слышу, как открывается кран раковины.

– Может. Не знаю. Думаю, да.

– Хорошо. Я здесь, если тебе что-нибудь нужно.

Она открывает дверь с широкой улыбкой на лице.

– Видишь? Всё хорошо.

Я внимательно смотрю на неё и вижу, что это правда, поэтому решаю обнять её и крепко держать, надеясь, что она, правда, в порядке.

Глава 27

Кристина

Пять минут назад Энди забрал меня из кафе. Очевидно, что я сама могу ездить с работы и на работу, и иногда неудобно, что машины нет рядом. Но мы начали это делать, чтобы у нас было немного тихого времени вдвоём каждый день. Он отвозит меня на работу с утра и забирает в конце дня. Мы начали так делать через неделю после того, как отправили Бри в колледж. Он знал, что я чувствую себя плохо из-за её отъезда, и как всегда знал, что мне большего всего нужно.

Он.

Хотя сегодня он забрал меня с работы раньше. Утром он заметил, что я чувствовала себя не очень, и спросил, хочу ли я уехать с работы пораньше. Сил сопротивляться у меня не было.

Последние недели что-то происходило. Ни плохое. Ни хорошее. Просто... что-то другое. И я не могу понять, в чём дело. Но я не позволю этому разрушить наш вечер.

– Что такое?

Я фыркаю, потому что меня жутко раздражает, что он так всё подмечает.

– Ничего!

Он хмурит брови.

– Что-то точно так. Что такое? Скучаешь по Бри?

Всегда. Уже шесть недель как она уехала. Но дело не в этом.

– Я же сказала, что со мной все в порядке! Что не так с тобой?

Он смеётся на моё отрицание.

– Тебе нужно покакать?

– Нет, мне не нужно... покакать, – шепчу я последнее слово, оглядевшись, что не имеет никакого значения, потому что мы одни в машине.

– Это нормально, если тебе хочется. У меня есть спрей, если нужно. Тесс подарила его всем парням на рождество. Она однажды приехала в офис и сказала, её достало, что здесь постоянно воняет дерьмом, в прямом смысле этого слова, и она купила каждому из нас по спрею, чтобы мы пользовались им, когда какаем.

Я кривлю нос и не могу не спросить.

– Чтобы он помог тебе покакать?

– Нет.

Он разражается смехом, наклоняясь вперёд. Когда он, наконец, занимает обычное положение, смотрит на меня и снова смеётся.

– Не чтобы помочь покакать, – говорит он, вытирая слезу, – я не восьмидесятилетний старик, которому нужен чернослив в его питании. Он для того, чтобы лучше пахло после этого.

Я качаю головой.

– Мне не понятно.

Он вынимает флакон из бардачка и даёт мне.

– Ты возишь его с собой?

Он смотрит на меня.

– Конечно! Что, если мне придётся какать в общественном туалете?

– Ты идёшь и какаешь! Зачем тебе спрей?

– Чтобы лучше пахло! Мне кажется, я уже объяснил это.

О Боже мой. Не могу поверить, что мы обсуждаем это.

– И ты говорила, что твои какашки не воняют…

– Они не воняют! Сейчас.

Он смеётся.

– Так дело в этом? Тебе нужно покакать, когда мы приедем к тебе? Обещаю, не буду судить тебя. И не буду ничего нюхать, ты просто используй его, – указывает он на бутылку в моих руках, – как только войдёшь в туалет, и я клянусь, это как какашное волшебство! Никакого запаха. Поверь мне, он нужен, когда в твоём доме мальчики. Ты будешь всю жизнь благодарна Тесс за то, что она познакомила меня с этим. Ты никогда не унюхаешь, что я покакал.

– Ты же понимаешь, что мы уже пятнадцать минут разговариваем про какашки?

Он пожимает плечами.

– Да? А ты хочешь поговорить о чём-то ещё?

Маленький засранец!

– О, ты хорош!

– Знаю, – ухмыляется он, затем смотрит на меня и вздыхает.

– Кристина, детка, что такое?

– Ты не отстанешь, да?

– Без шансов.

Он останавливается около аптеки и бросает мне ухмылку.

– Подожди меня, ладно?

Я оглядываюсь.

– Почему? Что ты делаешь?

– Скоро вернусь и объясню.

– Мы вводишь меня в замешательство.

Он мягко улыбается, наклоняется и целует меня. Коротко и нежно. Он трётся своим носом о мой, перед тем как отстраниться и взяться за дверную ручку.

– Всё станет понятно через несколько минут. Обещаю.

Я киваю головой и тихо сижу в автомобиле, пока он идёт в аптеку. Я вижу, как администратор смотрит, как он входит. Она встаёт и поправляет свой хвост. Стерва.

Эти тупые гормоны сносят мне крышу. Становиться старше иногда хреново. И в последнее время я просто не могу сдерживать эмоции. Я даже думала, что у меня ранняя менопауза, но это не может быть она. Мне едва за сорок! Я теряю Энди из виду, когда он заворачивает за прилавок. Я тереблю губу, раздумывая, что он там делает и что хочет купить. И я становлюсь всё более обеспокоенной на счёт своего жуткого состояния в последнее время.

Как только Энди идёт к кассе и ставит корзину на прилавок, плечи администратора падают. Он ухмыляется широкой улыбкой, расплачивается, берет пакет и идёт в пикап. Он садится в машину и подмигивает мне, положив пакет назад. Какое-то время он смотрит на меня с ухмылкой.

– Что?

– Я всё время чувствовал, что ты смотришь.

– Я не смотрела!

Он так раздражающе уверен в себе. Но у него есть на это причины. Он постоянно оборачивался, куда бы мы не пошли.

– Да, смотрела.

– Ты такой негодник!

– Мужчины не негодники, Кристина, – ухмыляется он и качает головой в наигранном разочаровании.

Я скрещиваю руки на груди и пытаюсь как можно более убедительно смотреть на него.

– Посмотрите-ка, ты защищаешь странности, потому что ты негодяй! Дерзкий негодяй.

– Неисправимая, – дразнит он.

– Возможно, я не была бы такой, если бы ты не был таким скрытным.

– Хорошо. Я вижу, ты не успокоишься, пока я не объясню, почему так счастлив и у тебя нет причин так себя вести.

Он тянется на заднее сиденье и достаёт пакет. До того, как я могу посмотреть в него, он притягивает меня к себе, встречая мои губы своими, и это сносит мне крышу. Он наклоняет голову, и я наклоняюсь ближе, проклиная консоль между нами. Его язык скользит по моему. Я кусаю его нижнюю губу, и он рычит, зажигая во мне огонь. Мы сидим в центре парковки аптеки, скрываясь как подростки, и мне всё равно. Надеюсь, эта стерва смотрит на нас и уже позеленела от зависти. Я вдруг становлюсь как шестнадцатилетка. Мы разъединяется, чтобы вдохнуть воздуха, и он улыбается, закусывая нижнюю губу. Люблю, когда он так делает.

Это так влюбляет, так сексуально и так по «Энди».

– Мои глаза смотрят только на тебя, Кристина. Не на ту девушку в аптеке. Не на мам из школы ребят. Не на девушку в магазине, когда мы выбирали мальчикам джинсы. Только на тебя. У тебя нет причин беспокоиться. Нет причин ревновать. Никогда не забывай этого, ладно?

Я вся размякла и едва отвечаю.

– Да.

Как только я снова оказываюсь на своём сидении, то смотрю в пакет, который всё ещё на моих коленях.

– Ты что-то купил для меня?

– Да. Ну, это для нас обоих. И ребят тоже. Загляни.

Я раскрываю пакет и заглядываю внутрь, чувствую, как жар струится внутри меня. Я смотрю даже не моргая. Даже не притрагиваясь к содержимому. Рука Энди ложится на моё бедро и слегка сжимает. Мои глаза медленно поднимаются от пакета на его лицо. Я ожидаю увидеть всё, что угодно, но не эту широкую улыбку.

– Ты не догадывалась? – говорит он мягким, успокаивающим голосом.

– Мне кажется, лучший вопрос, как ты догадался?

– Кристина. Я мужчина, а не идиот. Я кое-что понимаю насчёт женского тела.

– Но... что, если… это просто сбой?

– Что, если это действительно так?

– О Боже, Энди! Что, если я?..

– Скажи это слово, Кристина. Я обдумывал это весь прошлый месяц и должен сказать, сначала я едва не описал себя, но сейчас…

– Что сейчас?

– Чувствую себя потрясающе, обдумывая всё это.

– Чёрт. Я такая дура. Вот, для чего нужно половое воспитание. Женщины живут в замешательстве! Мои циклы никогда не бывают нормальными. Никогда. Чееерт. Когда на стрессе, у меня никогда нет месячных.

– Мы не были достаточно осторожны. Моя вина. Нужно было спросить. Мы обсуждали, что оба сдавали анализы, но были достаточно безответственными насчёт предохранения.

– Полагаю, в ближайшее время нас не попросят проводить половое воспитание, да?

– Да. Вероятно. Но я не какой-то испугавшийся подросток. Возможно, это неожиданно, но не могу не сказать, что это невероятный подарок.

Я смотрю на него какое-то время, понимая, что он говорит от всего сердца.

– Энди, мы не можем... Не можем.

Он кладёт свою руку на мою, и я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него.

– Мы можем. И мы сделаем это.

Не понимаю, как он может быть таким спокойным. Вероятно, потому что он умнее меня, раз понял, что я могу быть беременна. Я даже не думала об этом слове.

– Что подумает Бри? А мальчики?

– Они поймут, что мы любим друг друга, а доказательством этому будет она.

– Она?

– Конечно.

– Ты уверен насчёт этого? И думаешь, всё в порядке?

– Ничто в этом мире не может сделать меня более счастливым, чем то, что ты будешь вынашивать моего ребёнка.

Слёзы, которые я каким-то чудом сдерживала, начали капать. Его глаза смягчились, и он поцеловал меня в щёку и потом в губы. Я чувствую соль от моих слёз на его губах. Когда он отрывается, то не отодвигается далеко. Он утыкается лбом в мой лоб и обвивает рукой мою шею. Каждый раз, когда я выдыхаю, он вдыхает, забирая моё дыхание. Его рука гладит мою щеку.

– Неужели это правда происходит? – говорю я дрожащим голосом.

Он поднимает голову и подмигивает.

– У меня хорошее предчувствие, но нужно использовать то, что в этом пакете, чтобы узнать точно.

Я снова смотрю в пакет и хихикаю.

– Энди, ты купил почти десять тестов на беременность.

– Ты сказала это слово! Я тобой горжусь.

– Зачем ты купил так много?

Он пожимает плечами.

– Я подумал, что ты захочешь быть уверена.

– А Читос и эти пшеничные крекеры?

Он потирает свою шею и отворачивается.

– Я заметил, что ты стала есть много этих крекеров в последнее время, – и посмеивается, – я подумал, что тебе их очень хочется.

Моё сердце сейчас взорвется от этой нежности.

– А Читос?

Он улыбается и у него появляется ямочка, как у Рика.

– Просто классные.

– Ты иногда как подросток.

Он резко вдыхает, прижимая руку к груди.

– Ты издеваешься над возрастом папочки?

– Фу. Никогда больше так не говори.

– Так ужасно звучит?

– Да, – киваю я.

Он смеётся, наклоняется и снова меня целует. Он кладёт руку мне на живот, и мы оба смотрим, как он водит пальцем по кругу моей футболки.

– Готова выяснить, прав ли я?

– Ты же всегда будешь напоминать мне, что узнал о моей беременности раньше, чем я, да?

– Да. Скорее всего.

– Ладно. Давай узнаем, вынашиваю ли я твоего ребёнка.

– Это определённо самое сексуальное, что ты когда-либо мне говорила.

Глава 28

Энди

– Дорогой, мне кажется, я не хочу писать.

Я улыбаюсь с другой стороны двери ванны, её голос звучит таким потрясающим и потерянным... я полностью потерял свой разум с ней. Я два раза стучу в дверь.

– Я вхожу, ладно?

– Сюда? – вскрикивает она.

– Детка. Ты писала с открытой дверью после того, как у нас был секс. И у меня два парня, которые писают, где только им вздумается, поэтому да. Я вхожу. Там нет ничего такого, чего бы я ни видел.

Я приоткрываю дверь и заглядываю внутрь.

– Привет.

Её плечи напряжены, и она закусывает нижнюю губу, из неё вырывается жалостливый смешок перед тем, как её голова падает.

– Смотришь, выйдет ли из тебя что-то?

Она снова смеётся.

– Нет, засранец! Я не знаю... Всё это слишком.

– Почему?

– Ты сейчас шутишь? Действительно, почему?

– Честно, не предполагаю. Я немного в экстазе.

– Ты немного больной.

– Нет. Я просто тебя люблю и знаю, что всё это просто идеально. У нас не было нормального начала и наши семьи смешались, и очень-очень давно не делали всех этих детских вещей, и вероятно, мы будем снова как слепые, идущие на ощупь. Но я не хотел бы пройти вёе это ни с кем другим, кроме тебя.

– Откуда ты всегда знаешь, что именно нужно сказать?

– Не знаю. Не всегда. Помнишь, я попросил тебя, могла бы ты класть мои полотенца по-другому, когда ты помогала мне со стиркой? Или спросил, кто учил тебя водить? Или помнишь, я сказал, что заберу все твои инструменты, когда мне на голову упал карниз, который ты сама повесила? Или…

Она подняла руку, чтобы остановить меня, чтобы я не закопал сам себя.

– Или сейчас. Серьёзно. Не надо напоминать, – закатила она игриво глаза.

– Видишь? Я не идеален. Но вместе мы идеальны.

– Чёрт возьми. Ты говоришь невероятно милые вещи!

– Только для тебя, милая. Только для тебя, – целую я её в лоб.

– А сейчас пописай на эту палочку и докажи, что я прав и внутри тебя моя маленькая доченька.

– Ладно, – бурчит она, – но я, правда, не могу пописать.

Я наклоняюсь и хватаю одну из бутылок и витаминную воду, которую купил в магазине и закрученную трубочку, потому что так пить веселее. Я открываю крышку и вставляю трубочку, поднося к её губам.

– Молодец, – говорю я, когда она делает несколько глотков, – хочешь, расскажу тебе историю, пока мы ждём?

– Какую историю?

– Хм… Как насчёт романтической истории?

– Она мне понравится?

– Почти уверен, что да. Однажды…

Её смех прерывает меня, и я повторяю.

– Как я говорил до того, как ты грубо меня прервала, однажды жили три холостяка. Они жили не очень хорошо. И к слову, были не самыми счастливыми членами этого общества. Слишком часто они обедали перед телевизором, едва разговаривая друг с другом. Они были озлобленные, циничные и несостоявшиеся в жизни. Пока красавица с волосами цвета вороньего крыла и её дочь не вошли в их жизни и не напомнили, что мир полон света, и глупо позволить тьме всё разрушить. Два младших холостяка, возможно, влюбились в дочку, пока не осознали, что очень любят её не за то, как она выглядит. А старший из них? Он влюбился. Очень быстро и сильно в красавицу. Вскоре он понял, что она красива не только снаружи, но и внутри. И это заставило его быть… лучше. Это заставило младших холостяков быть лучше тоже. И после разговора с молодыми, он решил, что она должна быть в их жизни ещё больше. А можно и навсегда. А затем она позволила ему увидеть её покачивающееся тело и он погиб. Конец.

– Боже, ты был так хорош! – смеётся она сильно и вдруг… писает.

– И ты писаешь, да?

– Мог бы и не комментировать это. Иначе это испугает её и всё пойдёт обратно.

– Я, конечно, не врач, но не думаю, что это возможно. Ты попала?

Она кивает и сглатывает.

– Думаю, да.

Она кладёт тест на столешницу, встаёт, натягивает штаны и моет руки. Я беру её лицо в свои руки и целую.

– Несмотря на то, что он покажет, ты - моя.

– Обещаешь?

– Навсегда.

– Это большое обещание.

Я пожимаю плечами и снова её целую.

– И самое лёгкое, которое я когда-либо делал.

Я целую её так сильно и долго, что мы едва слышим таймер, который я завёл. Но учитывая, что мы хотим узнать, изменятся ли наши жизни, мы отстраняемся и смотрим.

– Чёрт возьми.

– Да.

– Но…

– Ооо…

– Я имею в виду…

– Да.

– Это всё, что ты собираешься говорить? – плачет она.

– Ну… Я могу начать с того, что был прав, но…

– Это будет противоречить моему утверждению, что ты всегда знаешь, что сказать.

– Да.

– Ты понимаешь, что мне нужно пописать ещё на все другие?

– Да.

– Хватит это повторять!

– Если я скажу то, что мне хочется, мне конец…

Она закатывает глаза.

Следующие несколько часов мы занимаемся всё тем же: я даю ей пить, а она пытается передо мной пописать. Каждый тест оказывается положительным.

– Они же не могут все быть положительными?

Она все ещё сидит на унитазе, я сажусь перед ней.

– Учитывая, что ты беременна, да. Я уверен, что могут.

– Уверена, иногда бывают ошибки.

Я хмурюсь.

– Хорошо. Да. Именно это сейчас произошло.

– Энди!

– Кристина! – дразню я её, широко раскрыв глаза.

– Ты не помогаешь.

– Я не помогаю? Я купил тесты, дал тебе воды и рассказал историю, чтобы ты пописала.

– Но…

– Милая. Всё будет отлично. Почему ты так переживаешь?

Она посылает мне такой взгляд.

– Я не молода, Энди.

– Это не важно. Внутри мне пятнадцать и это снижает твой возраст. Всё будет нормально.

Она хлюпает и вытирает слёзы.

– Да, – соглашается она, кивая.

– Хочешь, я тоже на них пописаю?

Она хрюкает и быстро закрывает свой нос.

– Ты бы сделал это?

– Чтобы разбить твою теорию, да.

– Тебе нужна вода?

– Нет. Я смотрел, как ты писаешь почти час, мне уже давно пора отойти, – признаюсь я.

Мы меняемся местами, я встаю, она подглядывает за мной.

– Так несправедливо, что ты можешь встать и сделать это, где хочешь.

– И у нас не бывает месячных, не забывай этого.

– Ты должен говорить что-нибудь успокаивающее! Что-то типо «зато ты не выращиваешь волосы на груди».

– Зачем мне говорить такое? Это круто. И сексуально. Особенно, когда я делаю там стрижку. И не отрицай, что тебе это нравится, ты постояяяянно играешь с ними.

– Неважно, – ворчит она.

– Готово.

Я кладу тест, застегиваю штаны и мою руки. Потому что я взрослый мужчина и мне не надо напоминать об этом в отличие от моих сыновей.

Спустя три минуты, звенит таймер и мы смотрим на него.

– Чёрт.

– Да, детка! – кричу я, начиная крутить её в маленькой ванне.

Я ставлю её на ноги и беру её лицо в свои руки, целуя каждый его миллиметр.

– Я так тебя люблю, – говорю я перед тем, как упасть на колени и задрать её футболку.

Я целую её голый живот, который ещё не округлился от моего ребёнка.

– Ты, маленький создатель неприятностей. Я тебя тоже люблю.

Когда я встаю на ноги, у Кристины на глазах слёзы и небольшая улыбка.

– Энди…

– Эй. Никаких слёз. Всё будет отлично. Обещаю.

– Но дети…

– Будут рады иметь маленького братика и сестрёнку, чтобы понянчиться. Просто напоминаю, что ребята всегда хотели маленькую сестрёнку, почему бы тебе не поработать над этим? – дразню я её.

Она закатывает глаза и проводит пальцами по моим волосам.

– Ха-ха. Посмотрим, что я могу сделать. Хотя, всё уже и так решено.

– Я счастлив, – говорю я, прислонившись своим лбом к её.

– Правда?

– Правда. Это хорошо, Кристина. Благословение.

– Я нервничаю.

Я киваю.

– Конечно. И я. Но это не значит, что мы не можем быть счастливы из-за этого. Кроме того, лучшее в этой жизни не так просто получить. Думаю, Бог хочет встряхнуть нашу жизнь.

Глава 29

Энди

– Готов? – спрашивает Кристина, пока ставит кастрюлю с овсяными батончиками и карамелью на стол.

Так мы умасливаем детей.

– Нет, – хмурюсь я, – ребята могут знать, что их папа встречается с кем-то, а сейчас узнают, что это за собой влечёт.

Она смеётся.

– Думаешь, я хочу сказать Бри? Как я смогу убедить её, чтобы они с Гарди не проводили ночи в общежитии.

Я подмигиваю.

– Мы облажались.

– Почему вы облажались? – спрашивает Бри, входя в комнату.

Я даже не слышал, как она вошла, но я счастлив, что ей настолько комфортно в моём доме, что она даже не стучит.

– Моя девочка дома! – кричит Кристина и крепко обнимает Бри, перед тем как отпустить, и я приобнимаю её.

– Как поездка?

– Отлично. Всё было легко, потому что вёл Гарди. Я получила ваше сообщение, что нужно сначала приехать сюда и столько всего напихано в его машине.

– Он не хочет зайти?

– Нет. Боюсь, Тесс психанет, если он не будет дома как можно раньше.

– Готова к отдыху?

– Конечно! Знаю, что это всего неделя, но будет очень классно несколько дней не думать так много.

– Хочешь батончик?

Кристина поднимает кастрюлю почти ей в лицо, и я сжимаюсь. Она явно палится.

– Что случилось? – спрашивает Бри, поднимая батончик и кусая его.

Она закатывает глаза и стонет.

– Как вкусно, – бормочет она. – Ты должна делать их мне каждый раз, когда будешь собирать еду с собой, ладно?

– Хватит говорить про отъезд! Ты только приехала! – кричит Кристина.

Я смеюсь, прижимаю её к себе и целую в лоб. Бри смотрит на нас и мягко улыбается.

– Расслабься мам. У тебя есть Энди и мальчики.

– Мальчиков здесь большинство! Неужели тебе нисколько меня не жаль?

Я закатываю глаза и открываю холодильник, беру лимон и воду, а потом замечаю, сколько времени. Мальчики в любую минуту приедут с футбола. С тех пор как мы близко живём к школе, они ходят туда пешком. Бри садится за стол, поджав под себя ноги.

– Лови, – кричу я перед тем, как кинуть ей воду и она быстро ловит её с улыбкой на лице.

– Когда мальчики будут дома?

– Скоро.

До того как она успевает что-то сказать, Рик и Аидан вваливаются в дом. Вонючие и голодные.

Они даже не замечают сидящую за столом Бри, готовые смести всё в холодильнике и кладовке.

– Ребят.

– Да, пап? – спрашивает Рик, засунув голову в холодильник.

Он оборачивается с куском мяса и сыра в руке, перед тем как замечает Бри.

– Бри! – кричит он, бросая еду и толкая Аидана, который залез в полку.

Они оба несутся к ней и обнимают потными руками.

– Фу, чёрт, – говорит она, зажимая нос.

– Да, – отвечаю я, кивая.

Они оба застенчиво извиняются, широко улыбаясь.

– Как тренировка, ребят? – спрашивает Кристина, кладя батончики на тарелку для каждого из них.

– Отлично. Сегодня нам надрали зад.

– Да, тренер Мак не прост.

– Взрослый футбол немного отличается, да? – дразнит Бри.

Они оба просто улыбаются с набитым ртом, когда к ним приходит осознание.

– Стоп. А почему ты здесь? – спрашивает Аидан.

– Осенние каникулы.

– Зараза! Я тоже хочу осенние каникулы!

– Так почему было важно сначала приехать сюда, а не домой? – спрашивает Бри.

– У нас с Энди есть важные новости, и мы хотели, чтобы вы трое были здесь вместе.

– Ладно.

Я прочищаю горло перед тем, как указать, чтобы мы все сели в гостиной. Когда мы сели, Кристина садится в кресло, а я стою рядом с ней. Я глубоко вздыхаю.

– Вы знаете, что мы близки, – я делаю паузу и оглядываюсь, смотря как лица детей в смятении, – хочу сказать, что когда мужчина любит женщину…

Дети начинают рычать.

– Я пытаюсь сказать…

– Пап. Просто скажи это.

– Правильно. Кажется, у нас будет семья из шестерых.

– Простите, что? – спрашивает Бри.

– Эм... Да. Думал, будет проще объяснить, но, оказывается, нет. Кристина чувствовала себя не очень хорошо в последнее время и спустя десять тестов и поход к врачу, мы узнали, что она беременна. Через семь месяцев в нашей семье появится маленький малыш или малышка.

– У вас будет ребёнок? – спрашивает Рик с округлившимися глазами.

– Да.

– Мам?

Кристина кивает.

– Вау. Извиняюсь... но как?

– А можно это будет девочка? – спрашивает Аидан.

– Да, – говорю я, когда Кристина со знанием дела отвечает.

– Я не могу на это повлиять, малыш, и это уже было решено.

– Я хочу сестрёнку.

– И я.

– Бри? Ты в порядке?

– Я просто в шоке. Но… вы счастливы? Знаю, это звучит не очень, но ты в порядке? Всё будет хорошо с ребёнком? Ты не…

– Молодая. Я знаю. Мы прошли кучу анализов и всё хорошо.

Бри выдыхает.

– Вау. Я не ожидала такого. Думала, может, вы съезжаетесь и хотите пожениться.

Знаю, что Кристина хочет этого и я тоже. Только я еще не нашёл нужного кольца и нужный способ, как это сделать.

– Я счастлива, Бри, – говорит Кристина и протягивает руку, чтобы взять за руку дочь.

– Я счастлива за вас.

– Ребят?

– Да?

– Что вы думаете насчёт этого?

Аидан - умный засранец.

– Видимо, вы двое не очень внимательно слушали, что рассказывали в старших классах. Про то, как появляются дети…

– Аидан, – рычу я, а он просто улыбается своей дерзкой улыбкой.

– Всё нормально. Это даже интересно. У нас никогда не было маленького брата или сестры.

– То есть, всё в порядке со всем этим?

– Ну, очевидно, что даже если бы мы не были в порядке, ничего бы не изменилось. Но да, это даже круто. Наконец-то я буду старшей сестрой!

– Эй! – кричат парни вместе.

Я замечаю, как в глазах Крестины тут же появляются слёзы. Официально, мы не семья из пятерых. Но дети воспринимают друг друга как родные.

Она закатывает глаза и смотрит на них.

– Вы знаете, что я имею в виду.

– Всё равно, – ворчит Аидан.

Моё сердце как в фильме про Гринча растёт и расширяется всё больше. Я никогда не думал, что могу быть так полон любви, до этого момента.

– И жили они вшестером, – задумчиво сказала Кристина и положила руку себе на живот.

Я накрываю её руку своей и целую её в губы.

– Фу! Это именно то, что изначально привело вас к таким последствиям, – смеётся Рик.

Глава 30

Кристина

– Эй, леди! Как дела? – говорю я, обнимая Карли.

Мы давно не виделись из-за открытия «Баланса», возвращения школьной поры и моего не лучшего самочувствия. Не говоря уже о том, сколько времени я провожу с Энди и ребятами и навещаю Бри, когда есть возможность. Когда я отстраняюсь, то вижу, что обычно улыбающаяся Карли куда-то делась.

– Что случилось?

Она отводит взгляд и затем снова смотрит на меня.

– Можем пойти к тебе в офис?

– Да. Но ты заставляешь меня нервничать.

– Извини. Просто думаю, нам нужно немного уединения.

Я складываю руки вместе, когда мы идём в офис и сажусь рядом с ней на диван.

– Что происходит?

– Сначала хочу тебе сказать, что не люблю сплетни, и это для меня звучит как сплетня, но…

– Просто скажи это, – говорю я, пытаясь спрятать нервозность и страх из голоса.

– Я знаю, что случилось с Тоддом.

– Что?

– Я сказала…

– Знаю, что ты сказала. Но я хочу, чтобы ты уточнила, что имеешь в виду. С самого начала, Карли. О чем ты, чёрт возьми, говоришь?

– Хизер. Она болтает. И, возможно, она кормит всех дерьмом, потому что, откровенно говоря, она известна не за свою честность. Но… я не знаю. Может, это правда?

– Что она говорит?

– Что у них с Тоддом был роман, – шепчет она тихо.

Я чувствую, как вся кровь отходит от моего лица, и я покрываюсь испариной. Я наклоняюсь, не зная, вырвет ли меня сейчас, умру ли я или всё сразу.

– Я не... что именно она сказала? Где ты это услышала?

Она облизывает губы и тянется, чтобы взять меня за руку.

– Для начала, ты должна понять кое-что. Хизер сумасшедшая. Все это знают.

Я киваю, надеясь, что она просто примет это.

– Тесс сказала мне. Она сказала, чтобы ты услышала это от меня. Хизер на днях заходила в её магазин, сказав, что ищет дизайнера интерьера.

Моё дыхание сбилось при мысли, что она снова в городе. И может вторгнуться в жизни мальчиков. И в их сердца.

– Что? Она вернулась? Собирается тут жить?

Карли качает головой.

– Нет. Слава Богу. Тесс сказала, что не будет с ней работать и ездить на такие расстояния. Думаю, она живет где-то в Иллинойсе. В любом случае, не думаю, что она здесь для этого. Мстительная шлюха.

Я сжимаю губы, потому что слышать, как Карли ругается, всегда смешно.

– Так что, да. Она здесь не для поиска бизнес-отношений. А чтобы распространять всякое безумие. Она сказала, что в тот день, когда Тодд узнал, что у него рак, ты узнала, что они спят вместе.

Я резко вдыхаю. Частично это правда. И это больно. Слышать это от кого-то другого. Даже столько лет спустя.

– Кристина. Есть ещё кое-что по хуже.

– Что может быть еще хуже? – взвизгиваю я.

– Она говорит, что ты с её мужем только потому, что она была с твоим.

Глава 31

Энди

Куда бы я не пошёл, все на меня смотрят. В магазине. Когда я заправляюсь. Когда подъезжаю к школе, чтобы забрать ребят с тренировки. У меня звонит телефон и когда я смотрю на него, вижу на экране имя Барретта. Я тут же отвечаю.

– Эй, Баррет! Как дела? – отвечаю я, смотря на двух мам, стоящих около машин и часто поглядывающих на меня.

– Парень, у нас проблемы.

– Чёрт. Опять Гевин?

Гевин часто косячит в последнее время. Хотя, это не правда. Он косячит с момента, как мы его взяли, ленивый кусок дерьма.

– Дело не в Гевине.

– Тогда в чём? – раздражённо спрашиваю я.

Все эти взгляды жутко меня выводят.

– Хизер.

Я рычу и откидываю голову назад, снимаю шапку и кидаю на пассажирское сиденье. Я провожу рукой по волосам и лицу.

– Что она делает?

– Треплет языком. Причём сильно. Энди, всё плохо. Катастрофически.

– О чём она может трепаться? Развод окончен. Причём, несколько месяцев назад.

– Кристина.

– Нет. Мы не были вместе, пока не закончился развод. Почему ты думаешь, я всё так тянул? Упускал столько месяцев без неё?

– Я не это имею в виду. Она говорит про Кристину, – объясняет он и продолжает после паузы, – и Тодда.

Я подскакиваю на кресле и наклоняюсь через руль, посмотреть, не вышли ли ребята из здания. Я не вижу их и предполагаю, у меня есть несколько минут, чтобы разгрести это дерьмо.

– Говори, Барретт. Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду?

– Мужик, ты знаешь, я шучу, что ненавижу секреты, люблю всё знать и распространять их. Но не настолько. Я же обычно прикалываюсь, а это… чёрт. Никогда бы. Я не сплетничаю насчёт этого. Ты должен поговорить с Кристиной.

Я слышу, как он выдыхает.

– Очевидно, Тодд изменил ей. Ты знал?

Несколько секунд я сижу и думаю, что должен ответить. Не хочу предавать Кристину, выдав её секрет, но он явно уже знает. Но я всё же не отвечаю.

– По твоему молчанию, я понимаю, что это для тебя новость. А знал ли ты, что он изменил... чёрт. Он изменил с Хизер?

– Что?

Я кладу руку на грудь, чтобы почувствовать, что моё сердце всё ещё бьётся, потому что кажется, что его слова остановили моё сердце. Он продолжает так, будто он не раскачал до предела лодку, в которой я сижу.

– И она говорит, что Кристина с тобой только из-за реванша. Что Кристина с её мужем только потому, что она была с Тоддом.

И в этот момент мой мир рушится. Я вспоминаю слова Кристины, когда она говорила про измену мужа, но она ни разу не говорила, что это было с Хизер. Такое возможно? Неужели я всё это время ошибался в ней? Неужели в ней было столько зла на Тодда, что она специально забеременела?

Я не могу поверить, что снова в такой ситуации. Опять ложь. Только сейчас? Она забеременела до того, как я узнал про предательство. Кристина знала, что Хизер изменяет мне годами. И тем более, это было с её мужем. Она что? Думала отомстить Хизер, влюбив меня в себя? Чтобы доказать Хизер, что она лучше? Планировала ли она забеременеть?

Мы были глупы и не обсуждали противозачаточные. Но всё же… Количество вопросов в моей голове просто бесконечное и во мне поднимается гнев.

– Пап! Всё в порядке?

Голос Рика и звук открывающейся двери возвращают меня в реальность. Я даже не осознал, что положил трубку. Мой телефон лежит на бедре, пока я смотрю в пустоту из окна.

– Пап? – рука Рика на моём предплечье, я смотрю на него, потом на Аидана на заднем сиденье.

У них обоих потерянные лица. Я прочищаю горло и пытаюсь нацепить убедительную улыбку.

– Да, приятель. Всё в порядке. Как тренировка?

Я тянусь к Рику, хлопаю по плечу и сжимаю. Они оба странно смотрят на меня.

– Хорошо, пап. Тренировка прошла хорошо. И школа. Ты уверен, что всё в порядке? – спрашивает Аидан, наклоняясь вперёд.

– Просто устал сегодня, ребят. Готовы ехать домой?

– Я голоден!

– Кристина приедет?

Чёрт.

Кристина

Я сажусь в машину и еду как можно быстрее к дому Энди, чтобы быть здесь, когда он приедет. Хочу, чтобы он услышал всё от меня. И если Хизер треплет языком, он должен знать. Я открываю гараж его ключом и вижу, что он уже приехал. Я паркуюсь напротив пикапа и трясу руками, пытаясь себя успокоить. Как только я выхожу из машины, Энди почти выбегает из двери дома и двигается ко мне.

– Это правда? – рычит он.

Всё, что я могу, это кивнуть.

– Ты… это реванш Хизер? – спрашивает он с шоком на лице.

Его взгляд падает на мой живот, который уже немного округлился и выпирает.

– Ты сделала всё это, чтобы отомстить стерве, которая ничего не стоит? – в этот раз его голос не скрывает яда.

Я отхожу на несколько шагов, отчаянно качая головой.

– Энди, нет. Позволь объяснить.

– Я знаю достаточно. Поверь мне. Я всё понял. Не могу поверить, что снова влюбился в лгунью, – говорит он, проводя рукой по лицу.

– Нет, ты не понимаешь. Пожалуйста, – молю я его, – где мальчики? Внутри?

– Они в соседнем доме у Нолана. Я был готов выйти к тебе, когда ты приедешь.

Я киваю.

– Пойдем внутрь. Дай мне всё объяснить.

– Объяснить что? Что ты нашла Хизер, мою бывшую жену, занимающуюся сексом с твоим мужем, и решила, что не надо мне говорить об этом? И потом по какому-то стечению обстоятельств, я приезжаю в Дримин Бинс и ты схватилась за свой единственный шанс добраться до этой стервы, с которой твой муж изменил несколько лет назад?

– Всё было не так. Ты знаешь это, Энди. Ты знаешь моё сердце. Всё было не так. Да. Хизер - это человек, с которым Тодд изменил мне. Это правда. Да. Признаю, что скрывала это и тебя. Но не только от тебя. От всех. Ты знаешь, что я не хотела никому говорить об этом. Это было неважно.

– Неважно? – кричит он. – Знать, что годы назад моя жена изменила мне, это неважно?

Я молчу, не зная, как до него достучаться. Он всё знает. Он признавал и признавал это. Значит, факт, что я знала о Хизер - это не то, что разозлило его. Нервная идея, что я забеременела специально из-за сумасшедшей мести Хизер столько лет спустя - из-за этого он готов всё закончить.

– Пожалуйста. Просто выслушай меня, – шепчу я.

– С меня хватит выслушиваний.

– Что?

– Я сказал, с меня хватит. Я буду с ребёнком. Она - часть меня и планировала ли ты забеременеть ради плана мести или нет, я никогда не буду срываться на нашей бесценной малышке. Но мы? Между нами всё кончено.

– Между нами не кончено, Энди! Ты даже не выслушаешь меня?

Я прикрываю рот, когда из меня же бесконтрольно начинают вырываться всхлипы. Я кладу руку на живот, моля ребёнка успокоить мои нервы. Он кидается ко мне и наклоняется, чтобы приблизиться к моему лицу. Не злобно, но явно чтобы привлечь моё внимание.

– О да, Кристина. Меня уже обманула одна женщина раньше. Пытаясь заставить остаться с ней из-за детей. Но теперь я знаю лучше.

Сейчас злая я. Чтобы из всех людей меня сравнили с Хизер?

– Ты же не серьёзно. Ты даже не дал рассказать всё с моей стороны! Думаешь, я забеременела специально? Влюбилась в тебя специально? Чтобы показать Хизер, что ты можешь любить меня вместо неё? Ты вообще слышишь себя?

Он молчит, уставившись на меня.

– Ты не прав, Энди. Какие бы мысли не посещали тебя. О чём бы ты сейчас не думал, это не правда. Я знала, что Хизер изменила тебе с Тоддом. Ты забыл, что я узнала про измену мужа в тот же день, когда мы узнали про рак. Моим приоритетом было не рассказывать о Хизер. Мне жаль, если я сделала не правильный выбор.

– У тебя были годы, чтобы рассказать мне, Кристина. Годы.

– Ты прав. Но знаешь что? Это было не моё дело. И после смерти Тодда всё как будто пропало. Извини, если виновата в том, что не рассказала тебе, но не сравнивай меня ни в чём с Хизер. Ты знаешь меня лучше, и если ты хотя бы на секунду отвлечешься от своих мыслей, ты поймёшь это.

Я сажусь в машину и громко хлопаю дверью, пристёгиваюсь и молюсь, чтобы безопасно доехать домой до того, как меня накроет истерика. Когда я подъезжаю, то вижу машины Карли, Тесс и Лорен около моего дома.

– У нас есть мороженое, – говорит Лорен, когда идёт к моей машине и крепко обнимает меня.

– Ты в порядке? – шепчет она, всё ещё обнимая меня.

Я киваю, хотя не чувствую себя даже близко к нормальному состоянию. И думаю, буду ли вообще когда-нибудь.

Глава 32

Энди

– Тесс, просто подожди, пока мы всё приедем, – кричит Барретт в холле, и я свожу брови вместе и бросаю ручку, которую крутил пальцами, на свой стол.

– Думаешь, ты меня остановишь? Серьёзно?

– Хорошо. Твои же похороны, милая девочка.

– Что за?.. – бормочу я, встав из-за стола, и медленно иду к двери своего офиса, как вдруг оказываюсь снова впихнутым внутрь женой босса.

– И куда же, чёрт возьми, ты собираешься?

– Эм…

– Ты предупредил его? – слышу я голос Джоша, когда он приближается к моему офису.

Как только он видит Тесс, сразу начинает пятиться и ударяется в свою жену и Карли.

– Отмена операции! Отмена операции! Энди, каждый сам за себя! Ты один!

– Идиоты, – бормочет Лорен.

– Полные идиоты, – соглашается Тесс.

– Леди, – поднимает бровь Карли и кивает в мою сторону.

– А, точно. Нет. Они не полные идиоты. Ты - главный обладатель и властвующий чемпион, носящий это титул, – смотрит Тесс на меня.

– Что я сделал?

– Ты издеваешься? – взвизгивает Карли.

Лорен кладёт руку на руку Карли и указывает всем нам сесть. Джош внезапно становится суперполезным болваном и притаскивает кресла из офиса, который он делит с Барреттом, чтобы каждая смогла сесть.

– Ооо, спасибо, милый. Ты лучший, – говорит Лорен таким слащавым голосом, что меня сейчас вырвет.

– Всё для тебя, детка, – распевает Джош.

– Меня сейчас вырвет, – бормочу я, очевидно, не очень тихо, потому что в следующее мгновение на меня уставились шесть пар глаз.

– Заткнись. Не твоя очередь говорить. Мы скажем, когда она будет, – говорит Карли, ударяя кулаком по столу, и мы все подпрыгиваем.

Обычно Карли милая и нежная натура. В тихом омуте…

– Ты. Ты засранец. Твёрдый отличник по засранству.

– О, Тесс. Расскажи, что ты действительно чувствуешь.

– Я расскажу, но я девушка и не использую бранные слова.

– Но ты только что…

– Точно. Я была добра. Засранец.

– Есть ли у этой встречи другая цель или вы так и будете давать мне новые имена?

– Конечно, есть. Ты был таким глупым и мы или выбьем из тебя эту глупость или ты посидишь и послушаешь нас.

– Буду честен. Ничего из этого не привлекает меня сейчас.

– Значит, он за избиение! – звучит голос Джоша откуда-то из офиса.

– Я думал, ты на моей стороне!

– Не когда ты ведёшь себя как придурок.

– Похер на меня. Есть кто-нибудь, у кого другая позиция?

– Кристина, – говорит Лорен, которая странно тиха.

– Так мы ни к чему не придем, – говорит Тесс, которая является здравым голосом, если не учитывать, что она меня обзывала. – Энди. Всё это вмешательство из-за того, что ты был придурком в эпичной степени.

– А, то есть то, что она встречалась со мной, чтобы отомстить Хизер не делает её придурком в эпичной степени?

– Ты действительно болен? Официально?

Я смотрю на Барретта, который только что всунул голову в дверь.

– Тащи сюда свою грязную кружку, вместо того чтобы орать на весь офис, – ворчу я.

Скрип кресел и внезапно ещё три сиденья впихиваются в мой и так маленький офис, делая его ещё меньше, потому что в нём шесть дополнительных людей. Все мужья нежно целуют своих жен и затем смотрят на меня с дерзкими улыбками.

– И кто теперь придурок?

– Всё ещё ты, – говорит Карли.

Джеймс ухмыляется на свою жену и облокачивается на локти, смотря на меня.

– Энди. Ты один из моих лучших друзей. Ты это знаешь. Этот год, что ты помогал мне? Чёрт, я не смог бы сделать всё это без тебя. И у меня было место в первом ряду, когда я наблюдал эти ваши соблазнительные ритуалы. Я видел, как каждый раз, когда она входит в комнату, твоё поведение изменяется.

Я открываю рот, чтобы прервать его, но Тесс вскидывает руку мне в лицо, ясно давая понять, что я должен заткнуться. Он смеётся над ней. Они так похожи, что это даже странно, и они даже не близнецы.

– Как я говорил. Каждый раз я видел, как с ней ты становился спокойней. Расслабленней. Так же, как и все мы, – он указал на всех в комнате, – когда мы около своих жен и мужей. И она вела себя так же. Когда ты был рядом с ней? Всё её лицо светилось. И это, чёрт возьми, было не из-за какого-то дурацкого плана влюбить тебя в себя. Это произошло само собой. Так же, как то, что она влюбилась в тебя, произошло само собой. Ты действительно думаешь, что Кристина может так поступить?

Я думаю какое-то время и тяжело вздыхаю.

– Просто... вы не имеете понятия, каково это. Увидеть свою жизнь такой. Дерьмо, которое никуда не уходит. И узнать, что Кристина знала всё это время?

– Энди, – нежно говорит Лорен, – это действительно то, из-за чего ты расстроен? Что она знала? Ты говорил, что давно знал, что Хизер тебе изменяет.

– Да, но…

– Но ничего, Энди, – вмешивается Тесс.

– Хватит быть таким идиотом, открой свои чёртовы глаза и увидь то, что находится прямо перед тобой, – заканчивает Карли уже с криком.

Глаза всех расширяются от её слов и она слегка розовеет, закусывая губу. Джеймс наклоняется, вытаскивает её губу из зубов большим пальцем и шепчет ей что-то, от чего она краснеет ещё больше.

– Извини. Немного отвлеклись. Но ты должен знать, что она не такая.

– И как мне быть уверенным, а? Хизер однажды обещала перед трехстами нашими самыми близкими друзьями, семьей и Богом, что будет мне верна до конца наших жизней. Я поверил. Почему? Что, если Кристина и, правда, хорошая актриса? Я имею в виду, она обвела вас всех вокруг пальца за эти годы, заставляя верить, что Тодд - отличный парень.

Джош наклоняется вперёд, опираясь ладонями на колени.

– Знаю, что ты зол. Понимаю. Честно. Очевидно, что хотя эта стерва ушла, она пытается копаться в твоей голове. Но ты должен копать очень глубоко, Энди. Если ты не забудешь херню, которую распространяет Хизер, и не будешь помнить, что она делает это, потому что хочет рассорить вас с Кристиной и разболтать об этом всему городу, тогда ты, возможно, не заслуживаешь Кристины.

На этом все шестеро встают и выходят за дверь. Лорен походит, нежно кладёт ладонь на щеку, отодвигается и ударяет меня.

– Сделай умный выбор, – говорит она и выходит из офиса, пока я держусь за пылающую щеку и думаю о словах, которые терзают моё сердце.

Глава 33

Энди

Мальчики ночуют у друга Саймона. То, что я выучил, будучи отцом близнецов, куда идёт один, туда идёт и второй. У них общие друзья и они во многом похожи. Конечно, внешне, но и поступками тоже, их интересами. Но во многом они разные. Даже противоположные. Думаю, в этом есть своя прелесть, когда их приглашают друзья. Они оба вносят что-то необычное.

Я убрался на кухне, пропылесосил, полностью вымыл их ванную комнату и сейчас отлично понимаю, почему мамы жалуются, что мальчики всё разбрасывают. Я принимаю душ, делаю поесть, включаю Netflix, мне становится скучно, и я его выключаю. Или просто пытаюсь не думать о Кристине. Я боролся с этим, пока мылся в душе. Я собираю волосы, наконец-то они отросли, и делать это удобно, и хожу кругами по гостиной. Я чувствую себя быком, ожидающим, когда он сможет разорвать ковбоя, который считает, что может покорить чудовище. Ковёр под моими ногами становится всё более растрёпанный, пока я продолжаю ходить одним путем. Туда обратно. Туда обратно.

Я врываюсь на кухню, открываю холодильник и беру пиво. Открыв крышку, бросаю её на стол и смотрю, как она крутится несколько мгновений перед тем, как перевернуться и остановиться. Дом снова пуст и я не могу вынести этого. Мои мысли угрожают завладеть мной, напоминая о том, как мои друзья надрали мне зад несколько дней назад. И о том, что я потерял.

Кристина.

Сукин сын.

Мой ребёнок.

Наш ребёнок.

Твою мать.

Они правы.

Конечно, они правы.

Я знаю Кристину.

Наша любовь? Она не искусственная, не созданная для какого-то безумного плана мести. Не фальшивка. Кроме моих сыновей, это самое реальное, что есть в моей жизни.

Я выпиваю половину бутылки за один глоток и ударяю бутылкой по столу с громким стуком.

Я знаю, что должен отпустить всё это. На самом деле, я знаю, что изначально был не прав, когда обвинил её.

Это не её вина, что Хизер изменяла уже давно.

Знаю, что в её обязательства не входило говорить мне это. Мы даже не знали друг друга очень хорошо. И ей приходилось справляться не только с низкой изменой Тодда, но и с тем, что у него был рак. Рассказать какому-то парню, которого она едва знала, что его жена - изменщица, было последним, о чём она тогда могла подумать.

Но самое большое осознание? Я знаю, что она не начала всего этого со мной из-за мести Хизер. Это просто очередная ложь Хизер, в которую я поверил и попал в ловушку. Часть её яда.

Я мысленно возвращаюсь во время, которое мы проводили вместе с Кристиной. С момента, когда я вошёл в Дримин Бинс сразу после того, как поймал Хизер с её новой игрушкой, каждый момент, который мы проводили вместе, приносил мне счастье.

Я приходил к ней. Не наоборот.

Почему я позволяю ядовитой ложи Хизер добраться до меня? Всё ещё менять курс моей жизни?

Даже будучи разведённой, не имея официальных прав на мальчиков, она всё ещё хитрая стерва, которая пытается меня контролировать. И я позволяю ей.

Как идиот.

С ревом зверя я хватаюсь за стол, качаюсь вперед-назад и пытаюсь успокоить себя и мои бушующие эмоции. Краем глаза я вижу ключи в миске и быстро отвожу взгляд, чтобы не искушать себя.

– Чёрт возьми, – бормочу я.

Я срываюсь с места, разозленный, что не могу сдерживать соблазн даже две минуты и хватаю ключи, засовывая в карман джинс. Я открываю гараж и стою, поставив руки на бёдра, раздумывая, правда ли я уеду. Это длится всего несколько секунд. Как только я оказываюсь в пикапе, нажимаю кнопку, чтобы завести мотор и выезжаю.

Во время этой поездки по городу, я чувствую гордость. Мне просто надо было выбраться из дома. Именно тишина сводила меня с ума.

Есть песня, которая говорит о том, как ты запутался в колючей проволоке. Я чувствую себя как тогда, когда был ребёнком и поехал в дом к приятелю, который жил за городом. У него была четырёхколесная тачка и как любой городской ребёнок, я не знал что делать, потерял над ней контроль, и всё закончилось в колючей проволоке. Я не имел представления, что случилось или что делать, чтобы убрать её. Но пришла его мама, безумно спокойная, и они с моим другом быстро разобрали весь этот беспорядок, который я натворил.

Именно так я себя чувствую. Моё сердце обвито Кристиной и не отпустит её. Я начинаю раздумывать: принять эту жизнь сейчас или продолжать сопротивляться? Я переборол себя и понял, что я облажался. Не она. Мне нужно взять себя в руки и извиниться. И жить дальше. С Кристиной.

Потому что я не уверен, что смогу жить без неё рядом. Знаю, что все мои чувства были нелогичны. И понимаю, что если вскоре не вытащу голову из задницы, то потеряю не только её, но и часть моих детей. Не только ребёнка, который растёт в её прекрасном животе. Но и моих мальчиков, которые так привязались к ней, как будто она ангел, попавшийся на нашем пути.

Моё сердце знает, что я должен преодолеть это. Принять, извинится и ползти на коленях к ней, чтобы извиниться за свою дурость. Но моя голова? Не думал, что вообще возможно, чтобы я ненавидел Хизер ещё сильнее, но сейчас это так.

Она не только обманула меня и мальчиков.

Но и испортила жизнь Кристине.

Сколько мужчин она пыталась соблазнить?

Сколько раз ей удалось?

Почему меня не было ей достаточно?

Почему мальчиков было ей недостаточно, чтобы она поняла, как эгоистична?

Почему я опять прохожусь по этим глупым вопросам?

До того как что-либо понял, я нахожусь напротив дома Кристины.

Я знал, что остановлюсь здесь и мои руки болели, и хотели схватить ручку и вытащить меня из границ моей комфортной зоны. В её гостиной горит свет, и я вижу её тень до того, как она исчезает. Я наклоняю голову, надеясь снова увидеть её. Мне нужно это больше, чем воздух в легких. Я хочу ринуться к её дому, распахнуть дверь и взять её в свои руки, умоляя её дать мне шанс. В отчаянии, я сдаюсь и бросаюсь через улицу, поднимаясь по ступенькам.

Воспоминания нападают, как только я оказываюсь на пороге. Время, когда мы с мальчиками забрали её в дом с призраками. Когда забирал её в наш домик на длинные каникулы. Когда она учила их на кухне не просто готовить, а как испечь пирог, только чтобы они тайно помогли мне позвать её на свидание. Вечер, когда я забрал её на наш первый обед, после которого мы сидели на покрывале у озера и смотрели на звёзды.

Чувство, когда её розовый пальчик всегда соединяется с моим, когда мы рядом. Или первый раз, когда мои губы дотронулись до неё именно тут, где я сейчас стою. Это был не наш первый поцелуй, но он выжжен в моей памяти.

Я знал, что пламя между нами будет ярко светить. Наш первый поцелуй только подтвердил это. Мои губы дотронулись до неё, и я чувствовал, как зарождается пламя. И долголетие того, что мы начали.

И когда я вошёл через эту дверь, держа в руках пакет из аптеки, забитый тестами на беременность и бутылками с водой, ведя её за собой. Я знал, что она беременна. В моей голове не было ни капли сомнений. И я не был ни капли расстроен. И тогда и всё ещё сейчас у меня кружится голова при мысли, что она носит моего ребёнка. Так почему я не могу забыть всё это?

Я сгибаюсь, чувствуя, как эмоции переполняют моё сердце.

Моя любовь.

Мой ребёнок.

Моё будущее сидит в этом доме.

Без неё моё сердце разрывается на куски.

Она не заслуживает того, что я ей сказал.

Она не заслуживает сомнений, которые я показал.

Я не заслуживаю быть уничтоженным ядовитой ложью Хизер.

Это нечестно по отношению ко всем нам. И мальчикам.

Собирая волю в кулак, я подношу руку, чтобы постучать. Я планирую умолять её, чтобы она простила меня. Чтобы поняла, что моя голова не соображала, и я слепо шёл куда-то.

Как только мой кулак достиг двери, свет в доме выключается. В доме и в моём сердце. Я опускаю руку, раздумывая, должен ли я всё равно постучать или уйти. Я зол, что так быстро потерял храбрость. За то, что сомневаюсь в себе. Опустив голову, я сажусь на верхнюю ступень.

– Чёрт возьми, – шепчу я в воздух.

Поставив локти на колени, я провожу рукой по волосам и соединяю пальцы на затылке.

Моё горло сжимается, когда я пытаюсь вдохнуть.

Один раз.

Дважды.

Трижды.

Что я буду делать? Жизнь не должна быть такой сложной. Сейчас она как в эпизоде Джерри Спригера.

– Расскажи, Энди, что привело тебя сюда сегодня?

– Ох, Джерри. Видишь ли, моя жена изменяла мне, бросила меня и сыновей, не оглядываясь назад, что не взбесило меня так, как то, что умерший муж моей вынашивающей-моего-ребёнка-девушки имел интрижку с моей бывшей женой. Она годами знала об этом и ничего мне не сказала.

Почему я так вцепился в факт, что она утаила это от меня?

Почему был таким придурком, когда она сказала? Вместо того чтобы выслушать её и разобраться, как двигаться дальше.

Я действительно хочу так жить? Найти способ жить без Кристины рядом со мной в кровати, в моей жизни, и она будет ничем более, чем мать моего ребёнка? Почему я всё ещё медлю?

Решение, которое я принял, когда обнаружил, что она знала о неверности Хизер многие годы и обвинения, которые я выдвинул ей в том, что она запланировала всё это вместе с беременностью, скользили по моим венам, заставляя меня выжидать и внезапно замерзнуть. Осознание моей ошибки захватывает меня, и я понимаю, что круто облажался.

Но ещё я понимаю, что она заслуживает большего, чем то, что я приеду в ночи, умоляя ее о прощении.

Я облажался и должен заплатить за это.

Искупить вину.

Она заслуживает этого.

И я знаю, что сделать, чтобы доказать, что я согласен на всё.

Только надеюсь, что не слишком опоздал.

Глава 34

Энди

Я очень хорошо помню, как Гарди попал в беду после того, как набил морду Доусону из-за его нападения на Бри. Тогда казалось, что мир на несколько мгновений остановился, и всё было неправильным. А он даже не мой ребёнок. И теперь, после того, как я лучше узнал Бри, я чертовски благодарен Гарди за то, что он сделал это. Но я больше всего запомнил слова Барретта о том, что это был самый ужасный звонок, который они когда-либо себе представляли. Их сын был привезен в полицейский участок. Потому что подрался.

И хотя Аидан не в тюрьме, спасибо небо, ведь ему всего четырнадцать, звонок, из которого я узнал, что он подрался и сидит около кабинета директора, тоже не очень весёлый.

Я вхожу в офис, и секретарь указывает на кабинет директора. Дверь закрыта не до конца и я вижу Аидана, сидящего на кресле, откинув голову на стену за ним. Секретарь дарит мне симпатизирующий взгляд, и я один раз киваю, прежде чем войти в дверь. Всё это - не то, что я ожидал от сегодняшнего дня. Я собирался умолять Кристину о прощении, надеясь, что она поймёт мой временный приступ безумия, примет мои извинения и после 24-х часового занятия сексом мы все будем жить долго и счастливо.

Но вместо этого…

Я дважды стучу, хотя дверь приоткрыта.

– Входите, – говорит директор Мур угрюмо. – О, мистер Симсон. Спасибо, что пришли.

Я киваю и сглатываю. Я не был плохим ребенком, но несколько раз оказывался в кабинете директора. И хотя сейчас в беде не я, это всё равно заставляет меня покрываться потом. Я тяжело сглатываю, смотря на Аидана, который вместо того, чтобы выглядеть испуганным, как я, выглядит рассерженным. Его подбитый глаз смотрит на человека, сидящего напротив. Около его носа засохшая кровь и очень заметный синяк около глаза.

Другой мальчик, который, как я понимаю, ответственный за то, что Аидан так выглядит, держит около щеки лёд и в целом также потрепан. Его взгляд как раз выдаёт страх. Его мама и папа, как я понимаю, сидят около него.

Я прочищаю горло и сажусь рядом с Аиданом, поставив локти на колени, перед тем как снова посмотреть на директора.

– Что происходит, мистер Мур?

Я понимаю, что могу называть его Патрик, учитывая, что мы оба - взрослые люди, но, как и говорил, кабинет директора заставляет меня нервничать.

– Похоже, у нас тут два мальчика, которые не хотят признаваться.

– Будьте любезны объяснить, в чём дело? – говорю я, подняв брови на Аидана и затем смотрю на мальчика и его родителей, чтобы понять общий настрой.

Но они не дают мне подсказок.

– Мы ждём ещё одного человека, но давайте начнём, да?

Я раздумываю, кто ещё должен появиться, но он продолжает до того, как я успеваю задать вопрос.

– Мальчики, позвольте рассказать вашим родителям, что произошло, как мы слышали от других учеников. Не перебивайте, ладно? Я хочу выслушать вас обоих, но только после того, как я закончу.

– Да, мистер Мур.

Они отвечают мгновенно и одновременно, напоминая, почему руководящая роль тут именно у Мура.

– Хорошо. Энди, Бен, Аманда. Очевидно, что ваши сыновья подрались сегодня.

Аманда выглядит так, как будто сейчас начнёт защищать своего мальчика, но Мур поднимает руку, и она расслабляется в кресле.

– Дайте мне закончить, пожалуйста. Никто из ваших сыновей не был здесь из-за драки до сегодняшнего дня. Перед тем, как вы начнёте тыкать пальцами и обвинять всех, вы должны знать, что ни у кого из них нет привычки драться просто так.

До того как он продолжает, раздаётся нежный стук и появляется голова секретаря.

– Мистер Мур, Кристина Джеймсон здесь.

– Пусть заходит.

Я поднимаю брови и смотрю на Аидана, который не смотрит мне в глаза. Когда дверь открывается, я не могу сдержаться и встречаюсь с ней глазами. Я глубоко втягиваю воздух, когда это происходит, потому что кажется, что мы не находились так близко веками. Она быстро переводит взгляд на Аидана, смягчившись. Мистер Мур придвигает ещё один стул, поставив его с другой стороны от Аидана.

Она проплывает около меня и после неё остаётся запах кофе и чего-то сладкого. До того как я могу себя остановить, я глубоко вдыхаю и ненавижу себя за то, что скучал по этому запаху так же сильно, как по ней самой. И я скучаю. Намного больше, чем ожидал.

– Эй, Патрик. Как дела, старик? – дразнит она, получая взамен улыбку.

– Могло быть и лучше, Кристина. Ты без кофе?

– Ты привёл сюда моего мальчика и ждёшь от меня кофе? Ни за что. Приезжай и заплати за него.

Мне хочется посмеяться от её непринужденной беседы с ним, он давно директор и был директором еще при Бри. Но всё моё внимание сконцентрировано на словах «моего мальчика». Это сорвалось с её губ так легко, и я знаю, что она не заставляла себя и не врала. Это было от всего её сердца и заставило кровь пульсировать в моих ушах. Она наклоняется и обнимает Аидана, который обнимает её в ответ, а затем осматривает его повреждения.

Её темные волосы завязаны в растрепавшийся пучок, она одета в чёрные леггинсы, кроссовки и одну из моих рабочих толстовок, которая такая большая, что прикрывает её попу. И будь я проклят, если она не выглядит ещё прекрасней.

После того, как она садится в кресло, берёт Аидана за руку.

– Извини, что я опоздала. Ты объяснил, что произошло?

– Я как раз перехожу к этому, – говорит Патрик и в его глазах читается нежность и восхищение, когда он смотрит на неё.

Это заставляет мои кулаки сжаться. Может быть, она не моя, но это не значит, что мне всё равно, что кто-то на неё смотрит.

Я верну её. Других вариантов для меня нет.

Я знал это после того, как шесть человек захватили мой офис с импровизированной интервенцией. Я знал это, когда ехал ночью к её дому. Но, честно говоря, я знал это, как только ушёл от нее.

– Тогда продолжай.

Он ухмыльнулся, затем встал спиной к столу, облокотившись на него спиной.

– Вот что мы знаем со слов других учеников, тех, кто всё видел до того, как вмешалась миссис Лионс.

– Дана разняла их? – смеётся Кристина и Аманда тоже начинает хихикать.

– О, уверена, ей это понравилось, – соглашается она.

– Думаю, она годами ждала, когда же, наконец, окажется в середине кошачьей перепалки.

– Эй, это не была кошачья перепалка! Это делают девчонки! И… вам должно быть известно, что она тянула меня за ухо! И назвала меня панком! – недоверчиво говорит Аидан.

Кристина гладит его по руке.

– Радуйся, что это всё, что она сделала. Она занимается кроссфитом. И сильная.

– Она тащила меня за волосы! У меня, скорее всего, теперь лысина.

Аманда сдвигает брови и вытягивает шею, чтобы посмотреть на голову сына и я еле сдерживаю смех.

– Из того, что я слышал, вы вели себя как панки, поэтому это слово кажется подходящим.

При звуке моего голоса, голова Кристины поднимается и она смотрит на меня.

– На самом деле, она называет меня панком постоянно. Думаю, это её способ сказать, что она любит меня больше всех, – гордо говорит Аидан с дерзкой ухмылкой, забрав наше внимание.

– Аидан, – резко говорю я, и его улыбка пропадает, когда он ёрзает на кресле, – надо вернуться к тому, почему мы вообще здесь оказались.

– Верно. Мальчики, как я понял, один из вас сделал какой-то комментарий, который не понравился другому. В конце концов, вы воспользовались кулаками. Престон? Аидан? Можете объяснить?

Ооо, это потрясающе. Конечно, его зовут Престон. Я еле сдерживаю смех, который грозит вырваться.

– Нет, – отвечает Аидан.

– Аидан, – тихо говорит Кристина.

Он качает головой, смотря умоляющими глазами, перед тем как бормочет.

– Это того не стоит, Кристина.

– Думаю, стоит. Будь добр, объясни нам, – прошу его я, в этот раз более спокойным и менее злым голосом.

Он наклоняется ко мне, вздыхает и смотрит на Престона, который смотрит на него, сузив глаза. Аидан закатывает глаза.

– Он сказал кое-что плохое. Мне это не понравилось.

– Что ты имеешь в виду? Что плохого он сказал? – спрашивает Аманда, не веря, что её мальчик сделал что-то неправильное.

– Ничего, мам. Ничего, чего бы он уже не знал. Все…

– И что это значит? – вмешивается Бен.

Колено Аидана двигается вверх-вниз, пока он не роняет голову и не рычит. Когда он набирается мужества, чтобы заговорить, то смотрит на меня и этот унылый взгляд разбивает моё сердце.

– Он назвал Хизер шлюхой и сказал, что она, скорее всего, любит его сильнее, потому что его имя Престон. И назвал отца лузером, который не может удержать жену, и Кристина…

Он закрывает глаза и сжимает кулаки. Он встаёт и начинает кружить по комнате.

– Кристина что? – кричу я, не в силах сдержать гнев.

Я слышу, как ворчит Бен, проводя рукой по лицу. Слышу, как резко вдыхает Кристина, но я хочу знать точно, что он сказал о Кристине. Он прав насчёт Хизер. Но это неправильно называть так маму мальчика.

– Что? – спрашиваю я, когда не слышу ответа мальчиков.

Я смотрю на Престона, который качает головой, глядя на Аидана. Я встаю и кладу руки на плечи Аидана, чтобы он посмотрел на меня.

– Что он сказал, сын?

Он сглатывает и смотрит прямо на Престона, когда отвечает.

– Что Кристина просто новая шлюха на замену, и она тоже не будет с нами потому, что не сможет нас любить, так же, как не любила наша мать.

– Престон Мишель! – рычит Бен.

– О, как будто он говорил такое, – ворчит Аманда.

– Ты называешь моего сына лжецом? – спрашивает Кристина, вскакивая с места и приближается к Аманде с невероятной скоростью.

Я двигаюсь и встаю перед ней, чтобы она не сделала чего-то, о чём будет жалеть. По тому, как это выглядит, она готова таскать Аманду за волосы. Знаю, что должен завестись сейчас. Это не значит, что это не так. Злая Кристина - это очень сексуально.

– Он даже не твой сын! – говорит Аманда со страхом в голосе.

Ооу. Зря она это сказала. Бен ёрзает в кресле, чтобы отодвинуться от жены.

– То есть, ты говоришь, что я не могу любить его как родного? – голос Кристины низкий и страшный даже для меня.

Она делает к Аманде шаг.

– Я не говорила этого.

– Значит, родители, которые усыновили ребёнка - не настоящие родители?

Аманда ударяет себя по коленке и придвигается ближе к мужу, который качает головой, глядя на неё. Умный мужчина.

– Хватит говорить за меня, Кристина! Ты знаешь, что я имею в виду.

– Я определенно не знаю, что ты имеешь в виду. Мой сын - хороший мальчик. Если он ударил твоего сына, значит, было за что. Где четырнадцатилетний парень может научиться такому? Где он услышал эти слова о Хизер? А? О его отце и обо мне? Это, определённо, не слова Аидана. Да, Хизер ушла. Но не потому, что этого мальчика нельзя любить. Я полюбила его так же быстро, как его папу и брата. Хизер ушла, потому что знала, что не достойна. Для меня это делает её более достойной мамой, чем ту, которая воспитывает сына, который разбрасывается такими ужасными словами другому мальчику. Особенно, когда он ничего не знает.

О, чёрт. Мои глаза расширяются, а Бен кашляет, явно чувствуя себя неудобно и не зная, должен ли он вступиться за жену или молчать, когда мы все знаем, что слова Кристины - правда.

– Патрик. Я верю, что ты сделаешь что-то с этим. Аидан. Ты можешь идти в класс, правильно, мистер Мур? – она так уверена, что никто в этой комнате не смеет отвернуться от неё.

– Пап?

– Ты слышал Кристину, сын. Хочешь бросить ей вызов?

Он быстро качает головой с широко раскрытыми глазами, смотрящими на меня.

– Нет, сэр.

– Мистер Мур? – нетерпеливо спрашивает Кристина.

Он смеётся, вероятно, не зная, что ещё здесь сказать.

– Нет. Я тоже.

– Аманда. Искренне надеюсь, ты усвоила урок. Бен? Всегда рада тебя видеть. Престон. Поступай более мудро. Слушай отца, – и потом Кристина наклоняется и целует Аидана в щёку.

– Кристина, – шепчу я, но она слышит это.

Она раздраженно качает на меня головой, уверен, что эти глаза стреляют в меня огнем.

– Не сейчас, – шепчет она.

Мы все смотрим, как она выходит за дверь. Рик стоит с другой стороны. Вероятно, он переживает за брата. Как только он видит Кристину, бежит и крепко обнимает её. Хотел бы я услышать, что она сказала ему, когда взяла в свои руки его лицо. Он кивает, она целует его в щёку и он улыбается. И затем она идёт обратно к машине.

– Она была груба, – Аманда явно не знает, как заткнуться.

Я поднимаю бровь, глядя на неё, а мистер Мур пожимает мою руку.

– На этом всё, Энди. Аидан. Получи пропуск и иди обратно в класс. Если тебе не нужно домой с отцом.

– Нет. Всё в порядке.

– Что? Почему они должны уйти? – визгливый голос Аманды проносится через всю комнату.

До того, как двери за нами закрываются, мы слышим авторитетный голос Патрика Мура.

– Аманда. Бен. Престон. Оставайтесь на местах.

– Я просто не понимаю. Почему она была там?

– Потому что я позвонил ей, пап! – кричит Аидан в свою защиту с красным лицом, а его грудь тяжело поднимается и опускается.

Я не возвращаюсь на работу после школы, сразу еду домой. Ребята вернулись из школы час назад, но Аидан бросился в свою комнату сразу же, как пришёл. Пять минут назад я заставил его выйти. Удивительно, но он подчинился.

Мы сидим, уставившись друг на друга пятнадцать минут и я начинаю смеяться. Я уже не в силах сдерживать смятение.

– Но объясни, зачем ты ей позвонил. Почему не позвонить мне? Ты позвонил ей, но из школы позвонили мне.

– Какая разница? Она была там, чтобы поддержать меня. Я знал, что она это сделает.

– Что ты имеешь в виду?

– Забудь, – бурчит он, начиная уходить.

Я хватаю его за руку и возвращаю, сажая рядом с собой на диван.

– Я не забуду этого, Аидан.

– Пап, я позвонил ей. Она приехала. Я хотел, чтобы она была там.

Он некомфортно ёрзает, и я протягиваю руку, дотрагиваясь до его колена, и слегка трясу, чтобы привлечь внимание.

– Но почему не мне?

– Дело не в этом, – бурчит он.

– Малыш. Ответь. Ты знаешь, что можешь сказать мне.

Он скрещивания руки на груди и смотрит на меня.

– Это не важно. Ты оставил её. Как будто тебе не все равно.

Ауч. Я очень бы хотел объяснить, почему мы с Кристиной не вместе. Почему снова почувствовал себя преданным, когда узнал, что она годами знала об интрижке Хизер с её мужем. Что беспокоило меня больше всего, это предательство ударило меня в живот сильнее, чем когда я обнаружил Хизер с другим мужчиной. Думаю, если бы у меня было одно желание, которое могло бы все исполнить, я бы пожелал, чтобы ничего этого не произошло. Я хотел бы, чтобы мне не приходилось думать о том, что Кристина беременна, и я не имею понятия, как буду справляться с ребёнком от женщины, с которой мы не вместе. Но хотел бы знать. И мальчики явно очень хотят, чтобы она была в их жизни.

– Мне не всё равно. Но мне больше не всё равно на тебя. Что с тобой происходит? Почему ты затеваешь ссору?

– Я уже всё рассказал тебе, пап. Это не важно! Если ты не слушал в кабинете директора, ты не будешь слушать и сейчас.

Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, чтобы подобрать слова, которые мальчики поймут лучше всего.

– Я слушаю, – обещаю я.

– Ты не будешь злиться?

– Нет. Просто хочу правды. Объясни, что сегодня случилось, и почему ты позвонил Кристине, чтобы она приехала.

– Я уже рассказал, что сегодня случилось, пап!

– Знаю. Но хочу услышать это снова. Вне школы.

– Это не его вина, пап, – говорит Рик и делает шаг вперёд, – Престон... он... провоцировал его. Я знаю, что мы не должны позволять такому происходить, но ты не понимаешь. Он задирал нас обоих после ухода мамы. Всегда говорил, что наша мама была…

– Была кем?

Мальчики переглядываются и делают эту безумно раздражающую вещь, когда они говорят друг с другом взглядами.

– Это не моё слово, а его, окей? И не злись.

Я сжимаю челюсти и киваю.

– Шлюха. Он называл её шлюхой. И говорил, что мы недостаточно хороши. Что даже наша распутная мать не могла любить нас и не хотела нас.

– Вы знаете…

– Мы знаем! Мы знаем, что это неправда! Ты всегда говоришь нам, что мы желанные. Ты можешь говорить всё, что хочешь, но мы, да, мы слышали. Мы слышали, что мама делала с другими парнями. И последний... Престон. Милое имя, да? – вырывается дрожащий голос Рика.

Чёрт возьми. Они всё знают. И они не были бы моими детьми, если бы не сложили два плюс два и не подумали об имени. Я провожу рукой по лицу, в последнее время я делаю это часто.

– Я… Чёрт, ребят. Не хотел, чтобы вы узнали об этом так.

Аидан смотрит так, как будто я тупой.

– Ты думаешь, мы не знали? Мы не идиоты, пап, хватит вести себя с нами, как будто мы ими являемся. В этом грёбаном городе о нас постоянно шепчутся. Но знаешь, что? Это наконец-то закончилось. Когда мы были с Кристиной, этого не было. Больше никаких шушуканий. Никто больше не шутил. Ну, не считая Престона, – он смеётся и качает головой.

Я смотрю на Рика, а он просто закатывает глаза.

– Кристина всегда за нас заступается. Она всегда готова быть рядом. И я знал, что она будет там ради меня сегодня. Не мама. Я хотел, чтобы она была там. Знаешь что? Плевать на это. Она нужна мне здесь, нужна Рику! И нужна тебе.

В шоке я отклоняюсь назад на своём месте и потираю переносицу. Я не осознавал, что они так много знают. Я должен был знать. Нет. Я должен был сам сказать им. Не должен был позволить им узнать от кого-то другого.

– Ребят… – вздыхаю я.

– Нет. Уже достаточно. Не важно, что ты думаешь. Она любит нас, пап. И если она тебе больше не нужна - ты глупый. Но мы не бросим её. И не только потому, что она беременна, пап. Потому что мы любим её. Ты любишь её.

Рик вскакивает и стремительно покидает комнату, оставляя меня, уставившегося в его спину и раздумывающего, откуда они знают и это тоже.

Аидан прочищает горло, и я смотрю на него. Его левый глаз начинает немного заплывать.

– Пап, он прав. Мы любим её и я не знаю, что сделала она или сделал ты, но, пожалуйста, исправь это.

Его голос начинает дрожать.

– Она нужна нам, пап. И ты был так несчастлив без неё. Мы были несчастны без неё.

– Я не несчастный.

– Да, ты такой, пап. Ты ворчливый, и я слышу, как ты ходишь по ночам. Ты не спишь. Я знаю, что ты хочешь её вернуть. Исправь это.

– Так я должен просто поехать к ней?

– Пап. Мне четырнадцать, откуда мне знать? Думаю, тебе стоит начать с извинений, потому что сегодня я видел этот взгляд на её лице, когда она уходила из школы и она была очень злой. И не только на Престона. На тебя. Но мы уже поняли, что ты хочешь вернуть её. Тебе просто необходимо мужество сделать это.

– Вы и это подметили?

– Да.

– Когда вы стали такими умными?

– Думаю, тебе просто повезло, – улыбается он и пожимает плечами.

– Прости.

– За что?

– За то, что всё испортил. Кажется, я сделал всё это.

– Пап. Ты не испортил всё с нами. Да, мы злимся, потому что хотим вернуть Кристину и хотим, чтобы она была с нами, чтобы помогать с ребёнком, но мы не злимся на тебя. Просто исправь всё. Или мы сделаем это.

– Люблю тебя, сын.

– И я тебя, пап.

Он дарит мне мальчишескую улыбку и слегка толкает в плечо. Я притворяюсь, что он ударил меня сильнее, чем на самом деле, и падаю обратно на диван. Он трясёт головой, смеясь над моими гримасами, и затем уходит в свою спальню. Я смотрю в окно. Сегодня пасмурный день, серые тучи покрывают всё небо. Синоптики прогнозировали дождь. В нетерпении я подхожу к окну. Я хочу искупить вину красиво, но не могу больше ждать. Просто хочу снова быть с ней. Эти последние несколько дней без неё в моих руках, в моём доме, были слишком тяжелыми. Она заслуживает, чтобы я признал свою глупость чем раньше, тем лучше. Решено, я громко засвистел.

– Ребят! Мне надо увидеться с девушкой!

– Ты только что использовал слова из фильма «Умница Уилл Хантинг»?

Это заставило меня остановиться.

– Вы видели этот фильм?

Их шаги раздаются по дому. Аидан выезжает по деревянному полу в носках из-за угла и Рик врезается в него.

– Netflix, пап, – ухмыляются они.

– Хулиганы! – указываю я на них пальцем, но не могу скрыть собственную ухмылку.

– Иди и верни её!

– Да?

– Да, пап! Иди!

Слово иди едва вылетал из их ртов, когда я засовываю руки в карманы и бегу к двери. Доехать до неё не занимает много времени, но всю поездку одна мысль не даёт мне покоя: её признание в любви ко мне в офисе Мура. Я въезжаю на её подъездную дорожку, бибикая, как ненормальный. Но дело в том, что когда ты окончательно понял, как любишь кого-то, тебе не хочется терять времени. Отлично. От фильма «Умница Уилл Хантинг», я перешёл к «Когда Харри встретил Салли». У меня явно было слишком много свободного времени.

Я открываю дверь и почти выпадаю из машины, потому что забыл отстегнуться. Я нажимаю кнопку и падаю на спину. Быстро встав и отряхнув пыль, я кидаю куртку в машину и иду.

Входная дверь открыта и злая Кристина появляется в проходе со скрещенными на груди руками. Она всё ещё в моей толстовке, и глупо это или нет, я принимаю это за хороший знак.

Она заведена, злится и просто прекрасна. Поразительно прекрасна.

Но её взгляд останавливает меня. Я дорожу своими яйцами, и мне кажется, что если сейчас возьму её в свои руки и поцелую, то останусь без них.

– Привет.

Она поднимает одну бровь, и я ёрзаю на месте. Она молчит, а её ярко-зеленые глаза уставились в мои. Я прочищаю горло и делаю шаг к ней. Когда она не отходит, я снова принимаю это как хороший знак.

– Спасибо, что была там ради Аидана.

– Конечно. Я не собиралась бросать его только потому, что его отец придурок.

Хорошо. Она твёрдо вцепилась в свой гнев.

– Это многое значит для него. И… – я делаю паузу, невероятно сдерживая себя, чтобы не подняться и не обнять её.

– И?

– Для меня.

Я указываю на себя, как будто это поможет. Затем я развожу руки, надеясь, что она увидит прозрачность моих намерений.

– Это многое для меня значит. Что ты была там, как медведица накинулась на маму Престона, когда она намекнула, что он врёт.

– Кто-то должен был это сделать, – закатывает она глаза.

– Согласен.

– Что ты здесь делаешь, Энди? Мне кажется, ты уже сказал мне всё, что мог.

Я яро качаю головой, а моё сердце бешено бьётся в груди.

– Нет. Я сказал кучу херни, в которую не верю. Я был зол. Мне было больно. И страшно.

– Ты боялся? – она так восхитительно подняла бровь.

Я делаю ещё один шаг вперёд, когда вижу, что она немного расслабилась. Она всё ещё на крыльце. Я на дорожке перед ним.

– Чертовски, честно говоря.

– Из-за чего?

– Из-за тебя. Из-за нас. Из-за моих чувств к тебе. Они росли не медленно. Думаю, в тот день, когда я зашёл в Дримин Бинс, после увиденного с Хизер, я стал влюбляться. Потому ли, что нашёл человека, который понимает, через что я проходил или из-за чего-то большего. Хочу верить, что из-за чего-то большего.

Она кивает, как будто понимает, и это заставляет думать, что я могу забраться на Гималаи.

– Но больше всего мне было больно думать, что ты предала меня, хотя это была не ты. Когда я увидел Хизер с тем парнем? Я ничего не почувствовал. Нет. Я почувствовал отвращение. Но мне не было больно.

Я вижу, как её взгляд смягчился, но не жалостью.

– Мне было всё равно. Но маленькая мысль о том, что ты скрывала от меня эту информацию? Что ты, вероятно, всё это время обманывала меня, пока я безумно в тебя влюблялся? Было чувство, что я сломался.

– Но.

– Дай, пожалуйста, закончить, – мой голос тихий и умоляющий.

Она кивает и делает шаг вниз.

– Я люблю тебя. Больше, чем когда-либо любил Хизер. Но не это важно. Ты возродила во мне то, что, как я думал, давно умерло. Нет. Даже не так. Я даже не знал, что это есть во мне. Я думал, что люблю тебя, когда ты поехала с нами на каникулы, затем снова, когда ты спасла меня в населенном призраками доме. И опять, когда ты писала передо мной на эти палочки, чтобы доказать, что я прав. Но я влюбился в тебя с новой силой, когда ты заступилась за Аидана. Когда сказала, что он твой. Когда ты игнорировала меня в той комнате, потому что ты была там не из-за меня. Пожалуйста, скажи, что я не слишком сильно облажался. Пожалуйста, скажи, что ты всё ещё моя. Что ты с нами. Что мы будем растить её вместе. Когда мы встретились, я был во тьме. Признаю это. Но ты зажгла в ней свет. Ты заставляешь всё в моей жизни светиться ярче.

Я делаю ещё один шаг вперёд, а она делает ещё один шаг вниз по лестнице. Она почти спустилась, но всё ещё выше меня. Что отлично. Мне нравится, что сейчас я смотрю на неё снизу вверх.

– Кристина. Не уходи. Пожалуйста. Я знаю, что должен хорошо поработать. Знаю, что не заслуживаю тебя, но умоляю дать мне шанс показать, чего всё-таки стою. Знаю, что сейчас просто прошу поверить мне на слово и, честно говоря, не могу ничего гарантировать. Но могу пообещать одну вещь. Я больше никогда так не поступлю. Никогда не заставлю сомневаться во мне или моей любви. Никогда не дам почувствовать, что ты - не самое лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Она крепко сжимает губы и кладет руку на живот. Я инстинктивно делаю то же самое. Он всё ещё небольшой. Мы не говорили о её беременности никому, кроме детей. Знаю, что наши друзья что-то подозревают. Она в последнее время не очень себя чувствовала.

– Ладно, может быть - одна из всего самого лучшего.

– Да? – её голос дрожит, по щекам текут слёзы, а на лице плавающая улыбка.

– Да, детка. Я так сильно тебя люблю.

– Я всё ещё зла на тебя.

– Эта красная прядь в твоих волосах делает тебя вспыльчивой, – улыбаюсь я, а она закусывает губу.

– Так дело в этом?

Я киваю.

– Абсолютно уверен.

– Энди, я серьёзно о том, что всё ещё злюсь.

– Вообще-то, ты сказала, что злилась. За десять секунд ты от полной ярости перешла к небольшому гневу. Думаю, это очко в мою пользу.

Она закатывает глаза, пока я улыбаюсь. Я чувствую каплю и смотрю на небо, которое темнеет, но это никак не влияет на моё настроение. Потому что она не отталкивает меня, и я чувствую, что могу снова завоевать её.

– Детка, пожалуйста, прости меня. Прости за слова, что ты предала меня. За то, что заставил чувствовать, что ты значишь меньше. За то, что заставил чувствовать, как будто я думаю о тебе как о Хизер. За всё. Я не могу жить без тебя. Я не говорю, что больше никогда не упаду. Но я не буду находиться внизу. Я всегда буду подниматься ради тебя.

– Энди.

– Пожалуйста, – умоляю я, уткнувшись лбом в её живот.

Я целую её в пупок и обнимаю за ноги.

– Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Пошёл проливной дождь, и я не знаю, слышит ли она меня, потому что я почти шепчу. Но продолжаю умолять. Я буду продолжать извиняться, пока она не скажет, что прощает. Пока не скажет, что всё ещё моя.

Она поднимает мою голову холодными от дождя пальцами с мокрыми волосами и струящейся по лицу тушью.

– Я всегда, Энди. Всегда прощу тебя. Мы ударились в барьер. Ты был придурком. Я знала, что ты одумаешься.

Она пожимает плечами, как будто ничего не произошло.

– Я давно знаю, что время бесценно. Не прощать кого-то - намного сложнее в долгосрочной перспективе. Держаться за боль и обиду - это только затемняет душу. Ты всегда будешь прощён. Ты всегда будешь моим сердцем.

Я встаю и беру её лицо в свои руки и, больше не теряя времени, целую её. Моё сердце готово вырваться через мою насквозь промокшую футболку. Чувствовать её губы, язык и её руки, сжимающие меня.

– Больше не позволяй мне уходить.

Мои губы не отрываются от её, пока я бормочу ей слова, всё ещё умоляя остаться.

– Никогда.

Я поднимаю её на руки, мои руки прямо под её классной попкой, а левая нога обвивает меня. Я несу её по лестнице, вытянув вперёд одну руку, чтобы не натолкнуться на что-то и не упасть на неё сверху. Она закрывает дверь, когда мы оказываемся внутри, и медленно слезает с меня. Когда мы внутри, начинаем скидывать одежду и сдираем с меня джинсы, которые, кажется, прилипают к каждому миллиметру моей кожи. В отчаянии, она укладывает меня на пол, смеясь и стягивая их с моих лодыжек. Когда я встаю, она драматично кидает их на пол и закусывает нижнюю губу. Я качаю головой и улыбаюсь, затем продолжаю вести нас, стягивая с неё одежду и оставляя след в спальню. Она стоит передо мной в одном нижнем белье, я в черных боксерах и мы тяжело дышим, всё ещё мокрые от дождя. Я падаю на колени и целую каждый миллиметр её живота.

– Прости, – шепчу я, но в этот раз не для Кристины.

Она тянет меня на кровать, распустив мои волосы, и проводит пальцами по прядям. Я закрываю глаза и кладу лоб ей на живот, обняв её руками.

– Извини, малышка. Я никогда не брошу тебя. Или твою маму. Ты всё для меня. И мальчиков. Мы всегда будем рядом.

Из Кристины вырывается всхлип, и я отклоняюсь, чтобы посмотреть на неё. Её улыбка становится шире, когда на губы попадает слеза. Я медленно встаю, последний раз целуя её живот, и беру её руку, которой она прикрывает рот. Я соединяю наши пальцы и веду её к кровати, но она резко поворачивается и толкает меня, из-за чего я оказываюсь спиной на матрасе.

Она забирается на меня и целует живот, грудь и шею. Я рычу, приветствуя ощущение её губ на моей коже.

– Я скучал по тебе. И по этому.

Моя рука следует по её бедру, по спине и обратно вниз, остановившись на трусиках. Я нежно нажимаю, и она кусает мою шею.

– И я скучала, дорогой.

Она раздвигает бедра шире, и я толкаюсь, чтобы встретить их, что заставляет нас обоих застонать. Мы всё ещё в нижнем белье, которое является барьером между нами. Барьер, который невероятно бесит, но также защищает от того, что это закончится, даже не начавшись.

– Я хочу тебя, – её голос хриплый, а дыхание такое горячее, – если ты когда-нибудь еще бросишь меня возбужденной и беременной, я оторву твои яйца и запихну в горло.

Я громко смеюсь.

– То есть, тебе нужно только моё тело?

– Да, – говорит она с улыбкой.

Она целует мою грудь, плечи, дразнит, целуя меня поверх боксеров и возвращается к моему лицу.

После того, как она повеселилась, моя очередь. Мне нравится, как она сидит на мне и я провожу рукой по её животу, который округлился благодаря ребёнку, которого мы сделали вместе. Затем я двигаюсь вверх по её рукам, груди и беру её шею сзади, чтобы наклонить и поцеловать её. Мне её так мало и, я уверен, будет недостаточно всегда. Пять минут назад я был готов заняться с ней сексом прямо на лужайке, но сейчас хочу растянуть удовольствие. Мы не были вместе две недели. Она наклоняется, целуя мою шею, вдавливая мои руки в матрас. Она любит, когда я отдаю ей контроль, а я люблю отдавать его ей.

Я подтягиваю её, чтобы поцеловать и переворачиваю нас, чтобы оказаться между её ног. Нужно перестать позорить себя и тереться об неё, как будто я тинейджер.

Я внимательно смотрю вниз на неё, мать моего ещё не рождённого ребёнка, женщину, которая защищала моего сына как своего, держала обоих моих сыновей, когда они переживали тяжесть утраты в связи с уходом их матери. Она незаметно стала частью нашего мира… как будто всегда была.

– Я так чертовски сильно тебя люблю. Ты моя навсегда. Ты же это знаешь?

– Да.

– Ты тоже меня любишь.

– Да, – ярко улыбается она.

– Словами, детка.

Тяжело вздохнув, как будто это тяжёлая ноша, она говорит.

– Я тебя люблю.

– Знаю.

Она начинает смеяться.

– Ты такой засранец.

Я сильно вжимаюсь в неё, и она выгибает спину и шею, повернув голову в бок и шепча моё имя. Лучшее, что я могу услышать во всём мире.

Я проникаю в её рот, лаская, вкушая. Этот поцелуй совсем не нежный. Это тяжёлое дыхание, колотящиеся сердца и покусанные губы. Она хватает меня за шею и притягивает к себе. Это продолжается минутами. Часами. Я не знаю и мне всё равно, потому что она снова подо мной и, чёрт возьми, я скучал по этому даже больше, чем осознавал. Я позволил гневу затмить мою любовь к ней. Я понимаю, какой счастливчик, что она даёт мне шанс и я ни за что не облажаюсь.

Я глажу её шею, проводя большим пальцем посередине. Она выгибается, что позволяет мне залезть под неё, расстегнуть лифчик и отбросить его в сторону. Её тело так изменяется и я в восторге от этого. Её грудь всегда была красива, но сейчас? Она больше, чувствительнее, и я не могу остановиться и наиграться с ней. Я больше не трачу время впустую. Я беру их обе и свожу вместе, беря оба соска в рот. Она вскрикивает, сжимая простыни, мою спину и мои волосы, когда я продолжаю. Я поднимаю голову и кладу лицо между ними, прежде чем уделить каждой из них отдельное внимание.

Звук её стонов заводит меня как никогда прежде и это отчётливо видно по моим боксерам.

– Ты же позволишь дать тебе это, детка?

– Мммм…

– Откройся для меня.

Я целую её живот и двигаюсь вниз, засунув язык в пупок. Она смеется и стонет одновременно, извиваясь. Мои пальцы уже на неё трусиках и медленно стягивают их. Она разводит ноги и её колени ударяются об матрас. Я смотрю на неё, подмигиваю, она закатывает глаза.

– Эндииии…

– Ты чего-то хочешь?

Я слегка дую на её самый чувствительный орган, перед тем как попробовать.

– Этого, – рычит она. – О, черт, да!

Я растягиваю время, наслаждаясь сладостью и её звуками. То, как она говорит моё имя, когда я дарю ей оргазм. Звук её стонов. Она продолжает вертеться и я кладу руку на низ её живота, чтобы она лежала спокойно.

Я снова втягиваю этот чувствительный участок её тела, и она начинает дрожать. Я ввожу в неё два пальца, двигаю ими, и она распадается подо мной, крича моё имя так громко, что не удивлюсь, если завтра она будет хрипеть.

Когда она приходит в себя, я залезаю на неё, спускаю боксеры и снова целую её. Потому что могу. Потому что она моя. Потому что не потерял её. И я даю ей попробовать себя, потому что она это любит.

Без промедлений я вхожу в неё, и это чувство настолько накрывает меня, что мне нужно несколько мгновений перед тем, как начать двигаться. Клянусь, с беременностью она стала уже. Или это просто из-за факта, что она носит моего ребёнка? Что мы вместе что-то создали.

– Милый, – шепчет она и так легко касается спины, что я дрожу от прикосновения. Я прячу лицо в её шею и кусаю, – мне нужно, чтобы ты продолжал двигаться.

Она подчеркивает свою фразу, начиная поднимать бёдра, заставляя напряжение между нами возрасти.

– Не хочу забыть этот момент.

– Его вполне можно будет забыть, если ты не будешь двигаться.

Я слегка шлепаю её.

– Хулиганка.

– Так сделай с этим что-нибудь.

Я наклоняюсь и ухмыляюсь, а она поднимает бровь, бросая вызов.

Я встаю на колени и сгибаю её ноги. Левую ногу я оставляю, а правую кладу себе на плечо. Так же, как в наш первый раз. Она поднимает руки и тянется к подушкам. Нужно будет вложиться в кровать с перекладиной у изголовья, когда она переедет ко мне. А она переедет.

– Так глубоко, – бормочет она.

– Да, – рычу я в ответ.

Этот экстаз между нами, её запах, вид её подо мной и слегка округлившийся живот с моим ребёнком заставляет меня быть готовым кончить раньше, чем я думал.

– Я больше не могу сдерживаться, – кричит она, и я не могу тоже.

– Да. Давай, сейчас.

Уверен, что я вижу звёзды, когда оргазм накрывает меня.

– Чёрт возьми, – тяжело дышит она.

– Да, – бормочу я, не думая о словах.

– Я тебя люблю.

– О, как я тебя люблю, Кристина.

Глава 35

Кристина

Когда Аидан позвонил сегодня и сказал, что у него проблемы в школе, я не колебалась ни секунды. В это время я готовила лепешки и просто всё бросила, сказав Эмме, чтобы она продолжила. Четыре часа назад я всё ещё крепко держалась за свой гнев.

И сейчас я растеряна. Растеряна, потому что Энди слоняется по моему дому. Голый. И переносит все коробки, которые может найти, из подвала наверх.

– Милый? Можешь объяснить, почему ты вдруг решил заняться сменой декора в то время, когда твоя громадина так и болтается?

– Громадина?

– Или как ты там его называешь? Неважно. Просто объясни, что происходит.

– Объяснить что? – спрашивает он, поворачивая голову и одаривая меня таким взглядом, который бы заставил жену пастора упасть в обморок.

– Энди, ты всё ещё голый. Меня это не беспокоит. Но что не так с боксерами?

– Ты переезжаешь.

Если я думала, что была растеряна раньше, то это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытываю сейчас.

– Пардон?

– В мой дом.

– Эм... Подожди-ка. Когда мы это решили?

Он мчится по ступенькам голый, как в тот же день, что родился, и целует мои губы.

– Переезжай к нам?

Это едва ли звучит как вопрос, скорее как утверждение, но это ничего не меняет и в моем животе трепет.

– Что, сейчас?

– Да. Я провёл без тебя две недели, потому что был идиотом, Кристина. Я больше не хочу проводить время без вас двоих, – он кладёт руку на мой живот, когда говорит это, но его глаза устремлены в мои, – и до того, пока твои беременные гормоны обрушатся на меня, я хочу, чтобы ты была со мной. Не только потому, что ты носишь моего ребенка. Чтобы у тебя не возникало таких вопросов.

– Я не…

Но я не могу закончить, потому что это была бы ложь. Не могу отрицать, что не беспокоилась об этом. Я не ставила под вопросом его любовь ко мне, но в моей голове пролетела мысль, что он захочет вернуть меня только из-за того, что я ношу его ребёнка.

– Я знаю, что именно это в твоей голове. И знаю, это моя вина, что такая мысль вообще у тебя появилась. Я больше никогда не заставлю тебя так думать. Обещаю тебе.

– Это хорошее обещание, – бормочу я тихо.

– Да. Я люблю тебя, Кристина.

Он говорит это не в первый раз, это даже не первый раз за последние несколько часов. Но это не важно. Как только я слышу это, моё сердце замирает.

– И я тебя люблю.

– Так что? Ты переедешь ко мне с мальчиками? Если я приеду домой, не притащив тебя, они выкинут мою задницу из моего же дома.

– Не думаешь, что мы должны это обсудить?

– А что обсуждать?

– Для начала, что мы снова сошлись только несколько часов назад.

– Но ты сказала, что простила меня.

– И я простила.

Он поднимает бровь и я поправляю себя.

– Правда. Я не злюсь, но не думаю, что вот так сразу съезжаться - решит все проблемы.

– Это не причина, по которой я делаю это, – пытается объяснить он.

– Знаю. Но ты не думаешь, что нам ещё многое надо выяснить?

Он тянет себя за волосы. И он все ещё голый. Стоит прямо передо мной. Всё, что мне нужно сделать - это немного протянуть руку и схватить его. Вся эта беседа хотя бы поэтому кажется некомфортной.

– Может, ты немного оденешься?

– Я заставляю тебя чувствовать себя неловко?

Он делает шаг ближе.

– Энди, – говорю я, обхватив голову руками.

Плохая идея. Так я уставилась прямо на него.

– Кристина, – дразнит он.

– Я серьёзно. Мы не можем так перейти от ссоры к переезду. Сначала надо поговорить с мальчиками.

Он несколько мгновений изучает меня.

– Ты права.

Он почти выбегает из комнаты в холл, где разбросаны наши вещи, после того как мы не могли дождаться, чтобы облапать друг друга. Он залезает в передний карман джинс и достаёт телефон. Нажав несколько раз, он подносит телефон к уху.

– Аидан. Позови Рика.

Проходит несколько секунд и я закусила большой палец, ёрзая на месте.

– Вы вдвоём на месте? Отлично. Держитесь.

Он опускает телефон, ещё раз что-то нажимает и идёт ко мне.

– Хотите ли вы, чтобы Кристина переехала к нам?

– Ты всё исправил? Ты её вернул? – громко и взволнованно говорит Рик.

– Да, но кажется, она в сомнениях, где нам жить.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

– С нами, пап. Обязательно скажи, что она должна жить с нами, – говорит Аидан.

Он смотрит на меня, и я делаю всё, что в моих силах, чтобы удержать взгляд.

– Обязательно передам ей, – говорит он, улыбаясь от уха до уха.

– Какой же ты засранец, – шепчу я.

– Это она?

Черт, как они это услышали?

– У вас что, слух как у летучих мышей?

– Кристина, пожалуйста, мы хотим, чтобы ты жила с нами. Нам нужна женская рука.

– Аидан Симсон, ты не посмел такого сказать!

– Что? Ты знаешь, что это правда.

Энди смеётся.

– Спасибо, ребят. Вы сделали свою работу.

– Так ты к нам переезжаешь? – спрашивает Рик с такой надеждой в голосе, что я бы сказала «да» на всё, что угодно, и сдалась.

– Мы с вашим папой должны это обсудить, но…

– Сделай, чтобы это случилось, пап!

– Как вы смотрите на то, чтобы мы с вашим папой всё обсудили и приехали с ужином?

– С твоими вещами, – авторитетно говорит Аидан.

– Давайте, будем делать что-то одно в день, ладно?

– Хорошо. Но Кристина, знай… мы более упрямые, чем ты. И будем играть грязно.

– Рик! – выкрикиваю я его имя в ужасе, – клянусь, надо приглядывать за тихонями.

– Да, ты говорила мне это пару раз. Будет удобней приглядывать за мной, когда ты переедешь к нам.

Я резко вдыхаю, услышав это.

– Ты, и правда, грязно играешь, – говорю я, уставишься на их отца.

Который… всё ещё голый. И совсем этого не стыдится. И кажется, он... Да. У него встал. И указывает прямо в моём направлении.

О Боже.

Кажется, мои глаза потеряли фокус. Или обрели его, в зависимости от того, с какой стороны на это смотреть. Я не могу отвести их от него.

– Ждём вас! Мы освободим место в папином шкафу, – кричит Аидан до того, как положить трубку.

– Твои сыновья явно переняли тактику у тебя. Это было низко, Энди. Как я могу сказать им нет?

– В этом есть доля правды.

– Почему ты не одеваешься?

– Зачем? Теперь, когда я убедил тебя переехать ко мне, мне нужно раздеться снова, чтобы заняться с тобой сексом прямо на полу гостиной? Подумай над этим. Когда ты будешь жить с нами, то не сможешь быть такой громкой, как тебе бы хотелось.

– Я думала, ты пытаешься убедить меня переехать…

– Да. Забавно. Я узнал кое-что о тебе. Несмотря на то, что я вёл себя как полный придурок последние недели, я вернул тебя. Я также знаю, что тебя больше заботят эти мальчики и, надеюсь, я, больше чем то, что ты хочешь кричать, как серена во время секса.

– Ты так раздражаешь.

Он серьёзно кивает.

– Знаю. Мне будет непросто находиться рядом с тем, кто тоже всегда прав.

Я рычу. Не могу сдержаться. Он такой умный засранец. Такой нахальный и самоуверенный. Но он делает это очень очаровательно.

Он подходит ближе, кидая телефон на диван, и берёт мои руки в районе бицепсов.

– Кристина. Это так ужасно, что мы хотим, чтобы ты жила с нами? Что-нибудь не так с этим? Ты знала, что, в конце концов, это произойдет. Сейчас, когда я, наконец, вытащил голову из задницы, то готов двигаться дальше.

– Но ты же только вытащил её из задницы.

– Не совсем, – бормочет он и я сужаю глаза, думая уточнить, что он имеет в виду, как он продолжает, – даже если моя голова была там - не значит, что я не скучал по тебе. Или постоянно думал.

– Я тоже о тебе думала, – признаюсь я.

– Конечно, – он улыбается, отпускает меня и затем указывает... да.

Указывает на то, что указывает на меня. Я закатываю глаза.

– Тебе надо бы быть внимательной с закатыванием глаз. Ой, часто это делаешь со мной, – он отпрыгивает, когда я тянусь к нему, чтобы ударить его в грудь.

Он пятится, пока не оказывается на кухне, вне моей досягаемости.

– Ты так раздражаешь! – кричу я.

Слышу, как он открывает холодильник.

– Что ты делаешь?

– Я хочу есть.

– Сейчас?

– Почему нет? Я поработал ранее и заработал аппетит. А ты?

– Я не могу есть.

А тут язык застрял в моем горле и мне приходится скрестить ноги, чтобы не описаться, потому что передо мной стоит Энди в бикини из взбитых сливок.

Он улыбается совсем не смущённый и проводит пальцем по белой пене на его правом соске, чтобы затем положить палец в рот.

Он мычит, закинув голову. Это должно быть странно. Это завораживающе, эротично и заставляет меня избавляться от одежды в гостиной так, как будто я распутная шлюха. Его ноздри раздуваются, когда я подхожу ближе. Он резко хватает меня, прижав меня к груди, и сливки размазываются по мне.

– Теперь мы пара, – говорит он низким голосом.

– Хм. И что же нам с этим делать?

Озорной блеск в его глазах показывает, что он точно знает, что хочет с этим делать и его планы совпадают с моими.

Еще несколько часов мы не едем к нему домой. Мои вещи едва ли собраны, но я знаю, что на это есть время. Когда я вхожу в дом Энди, большой самодельный плакат «Добро пожаловать домой» встречает меня на входе. Под плакатом стоят мальчики с детской кроваткой. Я смотрю на Энди и поднимаю бровь. Он потирает шею и пожимает плечами.

– Несколько ночей назад я поехал прокатиться. Нужно было проветрить голову. И в итоге приехал к твоему дому.

– Что? Но ты не зашёл?

– Нет. Осознал, что ты заслуживаешь большего, чем то, что я просто припёрся среди ночи. Поэтому я позвонил Барретту и сказал, что поеду в магазин, чтобы разобрать деревяшки. Он спросил зачем, а я сказал, что он скоро узнает, – Энди ухмыляется, потому что знает, что Барретт, вероятно, просто умирает в незнании, – я привез их домой и… – он указал на кроватку.

– Подожди, ты сам сделал её?

– Да.

– За... день? – я вскрикиваю, потому что... она красивая.

Идеальная. Она сделана из темного орехового дерева и имеет несколько вырезанных узоров в изголовье и в ногах. Приглядевшись, я замечаю, что это не просто узор. Это буквы “С”, что значит Симсон.

– Но как ты…

Мой голос обрывается, и у меня начинают течь слёзы.

– Мне немного помогли, – отвечает он, пожимая плечами.

Я смотрю на мальчиков, которые светятся гордостью.

– Вы сделали это? – говорю я, голос чуть громче шепота.

– Мы все. Они шкурили и покрывали её лаком. Это была командная работа.

Я даже не знаю, что сказать. Несколько дней назад я чувствовала себя одиноко, а сейчас? Сейчас у меня настолько большая семья, что я даже о таком не мечтала.

– Спасибо, – говорю я трём мужчинам в моей жизни, и мне кажется, этого недостаточно, но по их взглядам понимаю, что да.

Энди прижимает меня к себе и нежно целует в губы, зарывшись пальцами в волосы.

– Люблю тебя, – говорит он мне в губы и я шепчу ему это же в ответ, зная, что мы будем говорить друг другу это до конца наших дней.

И когда Энди поднимает меня на руки и переносит через порог, я понимаю, что с ним всегда буду чувствовать себя как дома.

Глава 36

Энди

– Я серьёзно не могу понять, о чём ты, – вру я.

Я, взглянув на Барретта, вижу его дурацкую ухмылку и быстро отвожу взгляд.

– О, действительно? Не имеешь понятия?

– Нет!

– А. То есть, ты не имеешь отношения к тому, что Кристина светится последние дни? Даже после того, как ты был просто идиотом и порвал с ней?

Я закатываю глаза из-за последней части его высказывания.

– Без понятия.

– Ты полон дерьма.

– А ты чертовски любопытен.

– Не отрицаю. Знаешь, как это работает? Я не отрицаю правды, ты её не отрицаешь…

– Ты заноза в моей заднице.

– Но ты всё ещё любишь меня! Забавно. Я просто не могу не нравиться.

– О чём это мы тут говорим?

Говорит Джош, входя в их с Барреттом офис. Я издаю стон, потому что знаю, что вместе они будут пытать меня до тех пор, пока я не разглашу информацию, которая их удовлетворит.

– Ты как раз вовремя. Энди как раз собирался рассказать, почему Кристина счастлива и так светится последние дни. Ну, кроме того, что ты вынул голову из задницы и осознал, каким был придурком.

Он же не отступит.

– Спасибо. Приятно слышать твои добрые слова. И нет, я не собирался ничего говорить.

– Нет? Отлично. Знаешь, у нас есть свои теории, но нам бы определённо хотелось услышать правду от тебя. Нам очень неудобно обсуждать всё это за твоей спиной.

Они оба откинулись в своих офисных стульях, которые находятся друг напротив друга и отделены столами. Барретт смеётся, и я закатываю глаза. Но дело в том, что мне действительно надо с кем-то поговорить о том, что происходит. Потому что если нет - я сорвусь. И это цель нашей встречи. Я тот, кто устроил её, в конце концов. Но это не значит, что я так просто сдамся. Смотреть, как эти двое изворачиваются, намного забавней.

– Ты безнадёжен.

– Нет. Обнадёживающий. Есть разница. Мы надеемся, ты наконец-то скажешь нам, что Кристина бер…

– Джош! Заткнись! Дай ему сказать!

Я встаю с кресла, на котором сидел, и беру мою чашку из Дримин Бинс, направляясь к двери так, как будто собираюсь уходить. До того как делаю три шага, они вскакивают с мест и несутся ко мне. Барретт тянет руки ко входу, как будто собирается заслонить мне путь. Джош встаёт рядом с ним.

– Нет. Пожалуйста. Не уходи! – голос Джоша устрашающе стремится к визгу.

– Да перестань, Энди. Мы же свои. И мы - могилы. Обещаем. Чтобы ты нам не сказал - мы сохраним это в секрете.

Я поднимаю бровь на его откровенную ложь. Они - худшие хранители секретов в мире.

– И почему вы считаете, что мне вообще есть, что сказать вам?

Они косятся на меня, и я вздыхаю, понимая, что не могу уйти.

– Ладно, – бросаю я и снова сажусь.

Они ударяются кулаками в знак победы, не сводя с меня глаз, и закрывают дверь перед тем, как усесться в свои кресла, отодвигая их от стола ближе ко мне и облокачиваясь на колени. Идиоты.

– Кристина... она, наверное…

– Да? Да? – говорит Джош, наклоняясь ближе.

– В последние месяцы она чувствовала себя не очень, – признаюсь я.

– С ней всё будет в порядке? Как думаешь, сколько будет длиться эта странная болезнь? – спрашивает Барретт, думая, что он очень скрытный.

Внимание: это не так.

– Не знаю. Мне кажется, у всех по-разному. Одни болеют дольше, другие короткое время.

– И что же могло вызвать эту необычную болезнь? – говорит Джош, подмигивая Барретту, – она всё ещё расстроена твоим придурковатым поведением? Или ты сделал что-то ещё?

Я почти закатываю глаза на их смехотворные речи. Вместо этого, я пожимаю плечами и показываю равнодушие.

– Может быть всё что угодно, честно. Но моя самая лучшая догадка может быть, что она…

Я останавливаюсь и оглядываю комнату.

– Да?

– Она…

Джош падает со стула и на его кресле крутятся колесики. Он быстро встает и садится, как будто ничего не случилось.

– Убирайся отсюда, черт возьми! – кричит Барретт и тут же крепко сжимает губы, как будто этого взрыва не было.

– Она беременна, ясно?

Два идиота дают друг другу пять, не отводя от меня взгляд. Я смеюсь и качаю головой. Вскоре они поднимают меня с места и сжимают в сэндвич между друг другом. Это было бы странно с другими людьми. Но с ними ты такого ожидаешь. Барретт залезает в стол, достаёт бутылку виски и три зелёных стакана. Показалось странным, что всё уже приготовлено, но ладно.

– Тост! За нового папашу!

– Ола! – кричит Джош.

Мне кажется, в душе он хотел бы быть европейцем. Он часто пробует разные акценты и слова, будь то британские, итальянские и так далее. Но это не работает, так как его родной акцент всё перечеркивает, но он все равно пытается. Барретт опрокидывает стакан, даже не дрогнув от того, что сказал Джош. Я смеюсь, но делаю то же самое и чувствую жжение внутри. Как люди могут это пить, не скривив лицо, для меня загадка.

– И всё это оказалось у тебя случайно?

Он пожимает плечами.

– Возможно, я привёз это, когда мы начали подозревать. И когда ты попросил о встрече, я еле сдержался, чтобы не притащить ещё и сигары.

– Я всё пропустил? – дверь в их офис открывается так сильно, что ударяется об стену и я слышу голос Джеймса.

Он замечает наши пустые стаканы и, сузив глаза, смотрит на Барретта.

– Черт! Опоздал, да? Я же просил придержать его!

– Ничего, брат. Повезёт в другой раз, – Барретт тянется в стол, вытаскивает четвертый стакан, наполняет и протягивает Джошу.

Джош опрокидывает его и указывает стаканом в моём направлении.

– Так это правда?

– Что именно? – спрашиваю я его.

– Не делай из меня дурака. Это правда? Мы ожидаем булочку в духовке Кристины?

– Мы?

Все троя смотрят на меня как на идиота.

– Конечно, мы! – кричит Джош, как будто оскорблен, и остальные кивают в знак согласия.

– Почему так тяжело с вами придурками?

– Ммм, потому что мы будем дядями, – говорит Барретт.

– Я немного разочарован и уязвлен, что ты вообще спрашиваешь это, – говорит Джеймс, качая головой.

Я тру переносицу, молясь, чтобы такое тяжёлое испытание прошло проще у Кристины, чем у меня.

– Так какой план? – спрашивает Барретт, выдергивая меня из мыслей.

День, который, как я думал, будет худшим в моей жизни, оказывается лучшим.

– План?

– Мужик, ты вообще ничего не соображаешь. Конечно, план. Что дальше?

– Дальше у нас будет ребёнок. Она тоже в шоке. Она не так молода, вы знаете?

– Выглядит она потрясающе. И уже вся светится, – говорит Джош и я рычу, заставляя его засмеяться.

– Воу, успокойся. Я счастливо женатый мужчина. Просто говорю факт.

– Факт это или нет, держи свои глаза при себе.

Джеймс поднимает бровь и смотрит на меня понимающе. Его жена тоже потрясающая. Очевидно, что он это знает, но не очень радуется, когда кто-то другой подмечает это.

– Что она думает насчёт этого? Что говорят мальчики? Бри?

– Бри в нетерпении. Конечно, немного нервничает. Кристине же не двадцать пять, но она хочет, чтобы мама была счастлива. Мальчики? Так же взволнованы, как мы. Они любят Кристину и хотят, чтобы она была рядом. Они выглядели более чем шокированными, когда мы им сказали. Это был выдающийся опыт. Конечно, мы многое обсудили, но для них знать, что их отец занимается сексом с кем-то, на ком не женат... ещё... разговор был не весёлым. На следующей неделе я буду бить молотком по пальцам, чтобы проверить так же ли это весело.

Все ухмыляются.

– Касаемо наших планов? Мы вместе. Были, когда узнали, и я не планировал отпускать её. До того как не потерял рассудок, обвиняя за то, чего она не делала. Но сейчас она вернулась и теперь я должен убедить её одеть моё кольцо себе на палец, взять мою фамилию и жить долго и счастливо.

Я отклонился на стуле, закинув руки за голову и сомкнув их на шее.

– Думаешь жениться на ней? – спрашивает Джош.

– Всегда думал об этом. Думаю, я знал это, как только мы начали общаться после Хизер. Это всегда скользило между нами.

– Воу, – говорит Барретт, поднимая телефон, который я быстро забираю.

– Перестань, болтливая девчонка!

Он поднимает руки.

– Я ничего не делал! – пытается он защитить себя, но мы знаем, что он не умеет держать секреты.

Джеймс смеётся и качает головой.

– И он удивлялся, почему я вдруг встал на колено, когда он этого не ожидал.

– Я хочу сделать это в более романтической обстановке, чем сразу после того, как кого-то арестовали.

Джеймс сделал предложение через две минуты после того, как бывшего мужа Карли арестовали из-за попытки изжить Джеймса, помимо всех остальных вещей.

– И я всё ещё скучаю по этому. Всё ещё не пережил это, – ворчит Барретт и кидает взгляды в Джеймса.

– Почему тебе нужно было быть частью этого?

– Тейт и Уилл видели это! Извини, если считаешь, что это должны были увидеть твои придурки из фитнес-центра, а не я. Плюс, Уилл был на вашем первом свидании.

– Да, потому что он - владелец ранчо, на котором мы были. Это не значит, что он был там.

– Неважно. Они всё равно придурки. Мог бы позвонить, – ворчит Барретт.

– Алё! Я это сделал. Но ты был недостаточно быстрым.

Барретт просто насупился.

– Ты такой любопытный, – говорит Джош.

– Он котелок. Я чайник. Посмотри! Мы оба чёрные.

– И…? – говорит Джеймс, пытаясь вернуть этих двух в реальный мир, – ты думаешь предложить ей выйти за тебя? У вас снова всё в порядке? Что думают мальчики?

– Ещё вопросы, – дразню я, но продолжаю, – у нас всё хорошо. Я извинился за то, что был идиотом. Она показала, что значит быть взрослыми. Мальчики? Они сказали, что определенно сядут в этот поезд с женитьбой.

Эпилог

Кристина

– Это была ужасная идея. Глупая, смешная, ужасная идея, в которую ты нас втянул. Почему я тебя послушала?

– Меня? Теперь это моя вина?

Я указываю взглядом на его дружка, и он хохочет.

– Ну конечно. Обвиняй его. Это имеет смысл.

– Я тоже так думаю. Если бы не он, то мы бы не были …аааа!

– Дыши, детка, дыши. Всё в порядке, – Энди рядом и шепчет ободряющие слова мне на ухо.

– Она пытается меня убить, Энди. Я знаю. Других объяснений нет. Бри никогда не была такой!

Я рычу со следующей схваткой, сжимая руку Энди.

– Сейчас ты думаешь, это девочка? – дразнит он, пытаясь подбодрить меня.

– О, не начинай, – рычу я с раздражением.

– Ты самая сильная женщина, которую я знаю, милая. И я тобой так горжусь. Ты делаешь всё потрясающе.

– Неважно. Завтра мы будем проталкивать дыню через твою писательную дырочку и посмотрим, как тебе понравится это.

– Боже. Я, пожалуй, откажусь, но спасибо за предложение.

Я расслабляюсь между схватками, чертовски желая, чтобы мы приехали раньше, а не пытались сделать всё дома.

– Энди. Думаю, должна признаться. Не смей сказать: «Я же говорил», но, возможно, ты был прав. Надо было ехать в госпиталь раньше. Эта тема с родами без обезболивающих - херня!

– Ты можешь угрожать чем угодно, но я не признаю, что был прав.

– Почему ты позволил мне так долго оставаться дома?

– На это я тоже не отвечу.

– Аааа! Энди! – я притягиваю его ближе, когда приходит новая схватка.

Я, видимо, переоценила роды. Последний раз я ведь проходила это девятнадцать лет назад. Девятнадцать! Не думала, что моё тело снова запрыгнет в этот вагон. И я так же стара, как те холмы. Я осталась дома, борясь с болью каждой новой схватки, даже не замечая, как быстро они приходят. Мои воды ещё не отошли! Энди мерил шагами комнату, словно запертое в клетке животное, и в итоге потребовал, чтобы мы поехали в госпиталь. Как только мы сели в пикап, я позвонила туда, чтобы предупредить о нашем приезде. Они попытались уточнить, как часто у меня схватки, и я промычала, давая понять, что одна из них прямо сейчас.

– Есть ли шанс, что ваш муж может привезти вас быстрее? – спрашивает добрая медсестра.

– Оххх… – тяжело вздыхаю я, смотря на Энди.

Он весь потеет, тяжело дышит, облокотившись на руль и матерясь, словно ненормальный, на всех, кто тормозит нас.

– Не думаю, что в этом возникнут проблемы, – заверяю я медсестру и она говорит, что меня будут ждать, чтобы встретить и проводить в родильное отделение.

– О, в этом нет необхо… ааа!

– Давайте просто притворимся, что это нужно.

– Хорошо, хорошо.

– Вашему мужу надо поторопиться. Если только он не хочет принимать роды в машине.

Она точно не самый успокаивающий человек на той стороне телефона.

Когда мы подъезжаем ко входу для скорых, Энди тормозит пикап, выскакивает из машины и открывает мою дверь, чтобы помочь вылезти. Когда мы входим, я вижу ординатора с каталкой.

– Миссис Симсон?

– Это я. Всё в порядке, мне оно не нужно.

И затем я писаю на пол. Ну, точнее, у меня отходят воды. Ординатор смотрит вниз на лужу, потом на меня. Потом опять вниз и потом на меня.

– Я всё равно могу идти сама.

– Мы знаем, что ты можешь, детка. Но дай мужику сделать свою работу. Он живёт ради того, чтобы катать ворчливых беременных по этому холлу.

– Чувак. Ты только что… – говорит он, когда я завершаю его мысль.

– Ты только что назвал меня ворчливой?

– Нет.

– Я надеру Карли задницу, – рычу я.

– Она знает приемы из бокса, – Энди поднимает брови и выглядит немного изумленным из-за моего несчастного умирающего состояния.

Я отмахиваюсь от него.

– Это неважно. Она не знает, что ей предстоит, когда я до неё доберусь. Занимайся йогой, говорила она. Это поможет в родах, говорила она. Она такая стерва!

Энди громко смеётся. Карли безумно далека от стервы, но сейчас я ненавижу её за то, что она поддерживала моё здоровье и этот ребёнок выходит так быстро, что я приехала в госпиталь с раскрытием 9 сантиметров. Что означает никакого обезболивающего! Никакого счастливого сока. Никаких прекрасных родов, где я выталкиваю ребёнка из вагины и ничего не чувствую.

– Тук-тук! – говорит милый голос.

– Помяни дьявола! – кричу я.

Лицо Карли появляется из-за двери и её улыбка тут же пропадает, когда она видит меня.

– О, чёрт! Что с тобой случилось?

– Серьёзно? – говорю я, указывая на живот.

– Но…

– Мы приехали и у неё уже было раскрытие девять сантиметров, – отвечает Энди на её незаданный вопрос.

– Уже?

О, сейчас она заговорила.

– Увау! Йога и правда работает!

– Очень полезно…

– Извини... но. Вау. Я даже не думала, что она так поможет.

– Иди сюда, Карли, я тебе кое-что скажу, – говорю я, маня её пальцем, но она трясёт головой и прячется за Энди.

– Я просто…

Она начинается пялиться и указывать на дверь сзади неё.

– Нет! Не смей! – кричит Энди, явно не желающий оставаться наедине с моей ворчливостью.

Приходит новая схватка и я сгибаюсь.

– Аааа! Чёрт возьми! Мои внутренности только что разорвались на миллионы кусочков. Проверь, Энди. Убедись, что ничего не выпало.

– Ладно... я думаю... что… позову Бри. Или кого-то... удачи! – протараторила Карли.

– Предатель! – кричит ей Энди, когда она выскакивает за дверь, как будто за ней гонится кто-то из самой преисподни.

И уверена, удачи она желала Энди, а не мне.

– Останови это! Так давит!

– Я позову медсестру. Может, пора? – говорит он, метнувшись к двери.

Он открывает дверь, вытаскивает голову и в панике кричит:

– Кто-нибудь, тащите сюда свой зад! Быстро! Думаю, она готова!

Он входит обратно, спокойней, чем когда-либо, как будто только что не кричал.

– Сейчас кто-нибудь придёт, детка, – он наклоняется и целует мой лоб, – уверен, мы почти в конце.

– Ммм… ты знаешь это, потому что…

– Потому что я больше не могу. Если она не собирается выйти сама, я полезу за ней внутрь.

– Давайте-ка посмотрим, – врывается голос доктора Метью.

– Да! Давайте сделаем это.

Мой голос лёгок и весел.

– О, а с ним ты милая?

Я кидаю на Энди испепеляющий взгляд. Его брови целуют волосы

– Чувствуете себя немного дискомфортно, да?

– Немного, да.

– Я спрашивал вашу жену, Энди.

– А… – говорит он скромно.

– Я в порядке. Готова зажечь, – говорю я самым приятным голосом, потому что не хочу разозлить мужчину, который будет смотреть на мою самую интимную часть тела.

Надеюсь, только ближайшие десять минут. Я уже достаточно долго в родах. Доктор Метью смеётся.

– Точно.

Он надевает перчатки и садится, пока медсестра, которая вошла вместе с ним, подходит ко мне сбоку, указывая Энди держать ногу, которую она не держит. Она выглядит моего возраста. И думаю, это одна из подруг мамы Гарди. Вроде Блейка? Но не уверена.

– Ты всё делаешь потрясающе, Кристина! Честно!

– Мне так не кажется.

– Честно, – улыбается она.

– Вы же мама Блейка, да?

– Да! Лиза.

– Точно. Сразу поняла, что выглядите знак... ааа! Черт возьми! Это не... ааа…

– Дыши, милая, дыши. Ты всё делаешь отлично.

Лиза гладит меня по насквозь мокрым волосам, а Энди наклоняется ближе и я хватаю его руку с силой Халка.

– Хорошо, Кристина. Дыши. Сейчас я тебя проверю, чтобы посмотреть, на какой мы стадии.

Он ставит одну руку на внутреннюю часть моего бедра и приближается.

– Немного нажму здесь, – предупредительно говорит он.

– Мммм, – я сжимаю зубы, в то время как Энди убирает с моего лба волосы и целует в висок.

– Кристина? Энди? Вы готовы? Раскрытие десять сантиметров.

– Слава Богу. Вытащите её, – рычит Энди, упершись мне в висок.

Лиза рядом со мной хихикает, и я закатываю глаза.

– Прошло много времени с тех пор, как ты это делала, Кристина, но ничего не изменилось. Дыши через схватки, как сейчас, свернись буквой С. Лиза и Энди помогут тебе держать ноги и всё пройдёт гладко.

– Гладко. Да.

– Всё схвачено. Она скоро появится, а ты потрясающая и прекрасная и я люблю тебя больше, чем когда-либо думал, и никогда не видел тебя сексуальнее, чем сейчас. Твои глаза горят, кожа горит, ты покрыта влагой…

– Энди, не сейчас…

– Точно. Хорошо. Доктор? Пожалуйста, не делайте ей больно... им обоим.

– Я сделаю всё, что в моих силах, обещаю, – доктор Метью подмигивает мне, но мне некогда благодарить его, потому что я чувствую новую схватку и она сильнее всех до этого.

– Аааа! Энди!

– Итак, Кристина. Пора тужиться.

– Серьёзно?

Я сворачиваюсь так, как меня учили на классах. Мы так давно это всё проходили, что решили их посетить. И я рада, что мы это сделали. Я столько всего забыла на счёт рождения детей.

Лиза начала считать до десяти и я тужусь, как мне кажется, целую вечность. В конце я выдыхаю, расслабившись на кресле.

– Отлично, отлично. Молодец, Кристина.

Лиза стоит рядом с тряпкой и протирает мне лоб. Энди поднимает наши руки к губам и целует нежно мою ладонь, не отводя от меня глаз.

– Прогресс на лицо, ты отлично справляешься, – говорит доктор Метью, ёрзая на стуле у моих ног.

У меня едва есть время отдохнуть, когда приходит новая схватка, и вскоре я снова тужусь со всей силой, оставшейся во мне. Я тужусь.

Кричу.

Ругаюсь.

Тужусь.

Много ругаюсь. Тужусь.

Много кричу. Много тужусь.

Прошёл почти час. Почти чёртов час прошёл, до того, как доктор смотрит на меня с беспокойством.

– Ребёнок не продвигается. Его плечи застряли около твоей кости. Сейчас с ребёнком всё в порядке, но нужно, чтобы всё продвигалось. Мне нужно, чтобы ты тужилась со всей силы, я залезу внутрь.

– Внутрь?

– Да. Мы же не будем рисковать никем из вас.

– Нет.

– Нет? – спрашивает он меня.

– Нет, – с уверенностью отвечаю я.

Я стараюсь сесть повыше, хотя это не работает, учитывая, что меня всю держат и я чуть не ударяю врача по голове.

– Нет. Я могу сделать это.

– Кристина, – Энди выглядит так, как будто его сейчас вырвет.

– Я сказала нет. Если она начнёт мучиться, я не буду сопротивляться. Но я обещаю, я могу сделать это. И сделаю.

– Две потуги, – говорит он, его глаза становятся светлее, чем обычно, – и я вмешиваюсь.

Я киваю, как вдруг новая схватка готова разорвать меня надвое. Лиза сжимает мою руку и отводит ногу, Энди повторяет за ней.

– Кристина, ты можешь. Толкай, девочка. Толкай. Знаю, что это больно. Знаю, тебе кажется, что тело не выдержит, но ты самая сильная женщина из всех, что я знаю, – слова Лизы подбодряют меня.

Я смотрю на Энди и он ободряюще кивает.

– Мы сможем.

Это был его девиз с момента, как он заподозрил, что я беременна, и он говорил это несчетное количество раз.

– Да. Хорошо, – рычу я.

Я крепко зажимаю глаза и тужусь, оказываясь от желания кричать. Когда я понимаю, что больше не могу терпеть это ни секунды, рука Энди обвивается вокруг моей спины, поднимая меня с кровати, а правая рука всё ещё держит ногу.

– Продолжай, Кристина! Ты справляешься. Ты такая сильная. Такая невероятная. Давай, детка, – он говорит все ободряющие слова, которые приходят в его голову.

По моему лицу бегут слёзы, когда приходит ещё одна схватка и доктор Метью говорит, что показалась головка.

– Много темных волос. Посмотри, папочка, – говорит Лиза, взглянув.

Энди смотрит на меня какое-то время и потом двигается к концу кровати.

– О Боже! Она здесь, детка! Осталось немного! Ты можешь.

Он оказывается рядом, когда боль снова накрывает меня, заставляя тужиться всеми остатками сил.

– Последний раз, Кристина. Ещё один самый сильный раз и всё готово, – говорит доктор спокойным голосом.

И затем.

Я слышу самый прекрасный звук в мире. Крохотный плач заполняет палату. И затем…

– Поздравляю вас двоих. У вас дочь. Окажете честь, папа?

Я развалилась в кресле, когда Энди дотягивается до ножниц в руке доктора и перерезает пуповину, соединяющую нас с дочкой девять месяцев. Доктор быстро потирает нашу дочь и кладёт мне на грудь. Я кладу голову ей на спину, а Энди наклоняется и целует её в голову. К моим глазам подступают слёзы, когда я вижу, что у Энди они тоже на мокром месте.

– Она - самое прекрасное из всего, что я видел, – говорит он с изумлением в голосе.

Энди поднимает Хейзел с моих рук, чтобы медсестра сделала всё, что должна. Она измеряет её, фотографирует, слегка помыв, заворачивает в плед, а Энди всё это время стоит, склонившись над ней. Я вздрагиваю, когда доктор Метью заканчивает свою работу по надавливанию на меня и зашиванию. Как только Лиза заканчивает, вручает дочь Энди и его вид с Хейзел на руках заставляет моё сердце потеплеть. Мои глаза полны слёз, когда я протягиваю руки, чтобы он дал мне её. Он целует её в лоб, подходит ко мне, целует меня в щеку и кладет её мне на грудь.

– Спасибо за этот подарок. Я люблю тебя. Больше, чем вообще возможно.

– И я люблю тебя, Энди.

Мои глаза скользят к дочке, её влажную морщинистую кожу, растрепанные темные волосы и размытый взгляд. Её похныкивающий голос и прерывистые движения сжимают мне сердце.

– Придумали имя? – спрашивает Лиза.

– Хейзел Бриель Симсон, – говорит Энди медсестре, не отрывая взгляда от меня с дочерью, а его ладонь находится на её спине.

Мы обсуждали всё это, но Бриель не упоминалось. Энди выбрал имя и фамилию. Большинство женщин бы расстроились. Но я в восторге. Я бы не выбрала лучшего имени.

– Прекрасное имя для прекрасной девочки, – улыбается она нам.

И до того, как я успела опомниться, мы остаёмся втроём. Энди сделал примерно двенадцать тысяч фотографий на телефон. Нацеливал на нас столько раз, сколько слёз мы с ним оба пролили.

– Я схожу за детьми. Ты готова встретить их?

Я киваю и чувствую, как меня накрывает новая волна эмоций, а он снова целует меня перед выходом.

Когда он возвращается, за ним идут Бри и мальчики. Бри уже вся в слезах, а мальчики не спускают взгляд с их новой маленькой сестрёнки.

– О Боже, она прекрасна! – говорит Бри, подойдя ко мне.

– Дети, рад представить вам Хейзел Бриель.

Бри вздыхает, прикрывает рот из-за плача, поднимает сестрёнку, прижимая её к себе.

– Она... мам… – пытается сказать она, но слишком эмоциональна для этого и просто целует сестренку, обнимая её, нюхая и прижимая к себе.

Рик и Аидан стоят рядом, наклонившись, чтобы лучше рассмотреть. Аидан сопит и Бри прислоняет голову к его.

– Она такая крохотная, – изумляется он, потрогав пальцем её щеку, – не могу поверить, как…

И он замолкает, из-за чего мы с Бри начинаем рыдать. Он поворачивается ко мне, наклоняется и обнимает меня.

– Спасибо. Я даже не знал, что так сильно хочу сестру.

Я обнимаю его в ответ, целуя в голову.

– Люблю тебя, малыш.

– И я люблю тебя, мам.

Они с Риком начали звать меня мамой вскоре после нашей свадьбы. Сначала это вырвалось у Аидана. Он тогда очень покраснел, а я чуть не разрыдалась. Я спросила, почему он краснеет, и он скромно спросил, нормально ли, если он будет меня так называть. Я сказала, что они могут называть меня так, как им будет лучше, и мне нравится, если они будут называть меня именно «мама».

– Могу я её подержать? – спрашивает Рик.

– Нет, – дразнит Бри, и мы все смеёмся, а она прижимает Хейзел ближе, перед тем как отдать ему.

Следующие тридцать минут наша семья из шестерых человек умиляется, охает и ахает над совершенством Хейзел, пока она не становится беспокойной. Появляется медсестра и говорит, что нужно попробовать её покормить, Бри тут же забирает мальчиков на обед.

– Не знаю, смогу ли ещё их сдерживать. Могу я их впустить, когда ты закончишь кормить?

Я даже не спрашиваю, о ком она. Энди смеётся.

– Да, можешь впускать эту банду любопытных, когда мы закончим.

– Помнишь, как это делать, Кристина? – спрашивает Лиза.

– Думаю, да, но…

Я пытаюсь правильно положить Хейзел и после нескольких неудачных попыток, она присасывается.

Она вздыхает, а Энди смотрит на неё с обожанием. Лиза уходит, давая понять, что оставит нас наедине и зайдет чуть позже. Как только дверь закрывается, Энди понимает на меня глаза, которые горят.

– Знаю, что сейчас не очень подходящее время, но не думаю, что был когда-то более возбужден. Видеть тебя с нашей дочерью. Черт, Кристина. Это будут самые длинные шесть недель.

Я сдерживаю смех, пытаясь оставаться спокойной, чтобы Хейзел нормально поела. Он целует меня в губы.

Энди

Я знал, что моя жена сильная. Знал, что она прекрасная, невероятная, потрясающая... и в ней всё, на что я даже не надеялся. Я, наконец-то, признался, о чём думал с момента, как у неё начались роды, и что я получаю взамен? Её смех.

– Боже! Только ты так можешь, Энди!

– Что! Ты не видишь себя сейчас со стороны!

– Если бы вид женщины, кормящей ребенка, возбуждал меня, это бы означало, что у нас проблемы.

Я ухмыляюсь ей, понимая, что она скоро докормит.

– Но это всё неважно. Думаешь, я уже не знаю, что ты будешь самым горячим папочкой?

Я широко улыбаюсь, не в силах сдержаться. Факт, что Кристина всё ещё считает меня горячим, заставляет меня чувствовать, что я могу завоевать весь мир. Она заканчивает кормление и нажимает кнопку с вызовом медсестры, которая заходит буквально через мгновение.

– Всё в порядке? – спрашивает Лиза улыбаясь, когда входит, затем моет руки и вытирает их.

– Да. Она напилась и уснула.

Я хихикаю, слова «вся в мать» вертятся на кончике языка, вспоминая тот маргаритный вечер, и Кристина мечет в меня взглядом кинжалы.

– Честно. Она одна из самых красивых детей, которых я когда-либо видела. И я говорю это не просто так.

Не буду отрицать, Хейзел потрясающая. И боюсь, я больше никогда не смогу управлять своими яйцами, потому что она и её мама крепко держат их в своих руках.

– Готовы? Они там очень беспокоятся.

– Ещё пять минут, – говорю я, и она кивает, выходя из палаты.

– Люблю тебя.

Я целую Кристину в лоб и наклоняюсь к Хейзел.

– И тебя, малышка, – я поднимаю её с Кристины и крепко прижимаю к груди.

Я иду к окну и дарю Хейзел её первый взгляд на мир.

– Моё обещание тебе, Хейзел. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сразиться с твоими драконами, и всегда помогу тебе подняться. Я буду рядом, помогать воплощать твои мечты, и буду держать, когда тебе будет нужна поддержка. Я никогда не оставлю тебя, милая.

Я вдыхаю её сладкий запах и беру себя в руки, когда слышу, как дверь открывается, и понимаю, что наше уединение закончилось.

– Наконец-то нас впустили! Пытались удержать меня от моей племянницы, – говорит Джеймс.

Я поворачиваюсь и вижу, что он моет руки, как Лиза до этого. Он протягивает их ко мне, всё ещё защищаясь от трёх девушек в процессе и поднимает Хейзел с моих рук. Его рука накрывает её затылок и он подносит Хейзел к лицу.

– Привет, Хейзел. Я твой дядя Джеймс. Крутой дядя. И не слушай никого из этих клоунов, если они будут говорить что-то другое.

– Засранец, – бормочет Барретт, а Тесс хихикает.

Я смотрю, как наши друзья передают друг другу Хейзел и каждый в неё влюбляется так же быстро, как я. И когда Бри с ребятами входят в комнату, всё, о чём я думаю, это то, что я никогда не чувствовал себя дома настолько сильно.

Расширенный эпилог

Бри

– Я не могу сказать ей, Энди.

Через дверь я слышу, как мама плачет, и у меня начинает болеть живот. Я приехала из колледжа всего несколько дней назад и почти всё это время провела обнимаясь и играя с Хейзел. Я уже вижу, что мальчики общаются с ней как с маленькой принцессой.

– Мы уже проходили через это. Она должна знать.

– Нет. Не должна. Забудь. Говорю тебе, не надо.

– Кристина, я тебя люблю. Ты знаешь это. Не мог бы любить больше. Но она должна это знать. Ты понимаешь, что теперь, когда Престон ушёл от Хизер, она будет болтать об этом. Знаю, что будет. И если не будет она? Будет его младший придурок-братец. Особенно после всего дерьма между ним и Гарди. Ты должна убедиться, что она услышит это от тебя, чем от этой мельницы слухов.

Что? Как Гарди и Доусон связаны с тем, что так расстроило маму? Я слышу, как мама просит платок.

– Не хочу, чтобы она думала о нём по-другому.

– Если она услышит это от тебя, то не будет. Объясни ей так, как объяснила мне. Пусть она увидит это именно так, как оно произошло, а не извращению версию.

Я слышу ещё всхлипы и отступаю, не желая услышать то, что точно изменит мою жизнь навсегда. К сожалению, когда я иду назад, я наступаю на эту чертову собачью игрушку и она пищит.

– Мальчики?

Я выдыхаю, понимая, что не смогу просто сидеть и прятаться здесь.

– Нет. Это я.

Я вхожу в спальню Энди и мамы. Они сидят на кровати, мамина голова на плече Энди, это всегда её подушка силы. Малышка спит в колыбели рядом с кроватью со стороны Энди. Он никогда не хочет, чтобы она была слишком далеко от него, поэтому я не удивлена, что она стоит тут. Мама пыталась передвинуть её к себе, чтобы было проще, когда ребёнок просыпается ночью и хочет есть, но Энди постоянно переставляет её обратно. В конце концов, мама просто сдалась.

Когда Энди с мамой поженились, папы не было уже так давно. И видеть их вместе? Я чувствовала, как будто так должно было быть всегда. Я любила отца, но никогда не видела, чтобы мама любила его так, как Энди.

– Бри? – мама поднимает голову с плеча Энди и вытирает под носом.

Энди гладит её плечо и она смотрит на него, как будто умоляет о чём-то. Он несколько раз кивает, встаёт и целует её в шею. Затем он подходит ко мне, кладет руки мне на плечи и смотрит в глаза.

– Что случилось? – спрашиваю я неуверенным тихим голосом.

– Просто выслушай её, ладно?

– Ты пугаешь меня, – признаюсь я с дрожью в голосе.

– Не бойся. Мы с мамой любим тебя и это всё, что тебе надо помнить. Но обещай, что выслушаешь её.

Я смотрю в его темно-карие глаза. Такой же цвет у близнецов и Хейзел.

– Обещаю, – шепчу я и смотрю на маму, вытирающую слёзы.

– Что случилось? – спрашиваю я, когда слышу, как закрылась дверь.

– Все в порядке, милая. Это то, что я должна была тебе сказать ещё давно. И тебе нужно это услышать.

– Ладно.

– Для начала. Ты же знаешь, что бывшая жена Энди была с Престоном?

Я киваю, но на самом деле не понимаю.

– Да, но к чему это?

– Сначала я тоже ничего не понимала. До недавнего времени. Точнее, до вчерашнего дня.

– Мам, пожалуйста, скажи, что случилось. Ты заставляешь меня очень нервничать.

– Я постараюсь объяснить как можно лучше, со всеми деталями. Просто слушай и не перебивай. Потом задашь все вопросы.

– Мам.

– Хорошо. И так. Энди поймал Хизер за сексом с Престоном.

Я киваю, потому что, конечно, знала это.

– Верно. И я узнала, что Престон – старший брат Доусона.

– Что? – спрашиваю я громко.

– Да. Маленький панк, который следует за своим старшим придурком-братом. Чёрт, ненавижу их семью, – говорит она со злостью.

– Но как это связано с нами. Подожди…

– Что?

– В тот вечер…Ты знаешь.

Я указываю на своё тело и она закрывает глаза. Мы особо не разговаривали о вечере, когда Доусон не захотел принять “нет” в ответ. Мы с Гарди тогда ездили на вечеринку, так же, как каждую неделю. Но тогда я очень злилась на Гарди из-за того, что он не понимал, что мне хотелось большего. Я была влюблена в него с одиннадцати лет. Доусон пытался приглашать меня на свидания какое-то время и я всегда отказывала. Меня не интересовал не только Доусон. Это был любой парень, чьё имя было не Гарди Райан. Он был моим одним и единственным. В тот вечер Доусон зажал меня в углу. К счастью, он не зашёл очень далеко, хотя, он бы точно это сделал. Он схватил меня за руки и держал, пытаясь запихнуть свой отвратительный язык мне в рот. Я пыталась отвернуться и тогда он очень разозлился.

– Ты - гребаная вертихвостка, Бри. Не удивительно, что твоя мать не смогла удержать мужа. Уверен, ты многому у неё научилась, а?

– Что? – спрашиваю я, продолжая попытки оттолкнуть его.

– Да. Мой старший брат всё рассказал.

– Сказал тебе что? – спрашиваю я, искренне не понимая.

Он улыбается змеиной улыбкой, затем снова хватает меня и дёргает на себя так сильно, что я не могу устоять на ногах и ударяюсь об него.

– Я знал, что в итоге ты придёшь.

– Нет. Остановись, – умоляю я, и по моему лицу почти текут слёзы.

Я пихаюсь и изворачиваюсь, пытаясь вырваться, но он слишком сильный. Он хватает меня за задницу и сильно сжимает её.

– Будет так весело ворваться в тебя. Готов поклясться, Гарди ещё этого не сделал, так ведь?

Рукой я ударяю его в нос и в следующий момент он валит меня на землю. Когда я продолжаю сопротивляться, он ударяет меня по щеке.

– Перестань сопротивляться, так будет намного более весело. Обещаю.

Он трется об меня, и я пытаюсь сделать так, чтобы он услышал меня. Остановился.

– Да ладно тебе, Бри. Я покажу, что ты упустила, слоняясь с Гарди, как маленький потерянный щенок.

– Остановись. Нет, Доусон, пожалуйста. Ты не хочешь делать этого.

– Какого черта?

Я слышу чей-то крик, и тут тело Доусона поднимается с меня.

– Отвечай, кусок дерьма!

– У нас все нормально, да, Бри? – говорит Доусон, уставившись на меня.

– Гарди! – кричит Блейк, – тащи свою задницу сюда сейчас же!

– Престон был прав.

Я всё ещё не понимаю о чём он, но это не важно. Гарди приходит на моё спасение. Как всегда.

– Ты про тот вечер, дорогая? – спрашивает мама, возвращая меня в настоящее.

– Я помню, как Доусон продолжал говорить, что его брат был прав, но я ничего не понимала.

– Престон - не первый, с кем она изменяла. Хизер была с другим мужчиной, даже с несколькими.

– О чем ты, мам?

– В день, когда мы узнали, что у твоего отца рак, я увидела их с…

– Хизер.

Она кивает и отворачивается, вытирая слезу.

– Папа изменил тебе? – я шепчу эти слова, как будто они нереальные.

Потому что это так. Невероятно. Папа любил маму, как будто она - вся его жизнь. По крайне мере, это то, что знала я.

– Ты должна знать, что это было только один раз.

Я смеюсь.

– Честно, милая. Он был в ужасном состоянии. Ты знаешь это. Один день всё было отлично, а в другой нет. Мы пошли к врачу и сдали анализы. Он должен был подождать, пока меня не будет дома, чтобы узнать результаты. Он решил идти один. Ты уже знаешь, о чём он узнал. А она…

– Что? Мам. Просто скажи мне.

– Очевидно, меня там не было. Но он приехал домой и выпил пару стаканов. Точнее, много. Он был расстроен. Она увидела его машину около дома. Она слонялась везде, где был он. Пыталась привлечь внимание. Пойми его ужасное состояние. Он был пьян. Это не делает ситуацию нормальной, но…

Она делает паузу, и я вижу, как закрываются её глаза. Как будто пытается отстраниться от воспоминаний.

– Я вошла, когда она была на нем сверху в нашей гостиной.

Я резко вдыхаю. Не могу с собой ничего поделать. Если бы я так увидела Гарди…

– Но я не понимаю. Папа сходил по тебе с ума.

– Это так.

– Он что, просто решил, что его любовь ничего не значит? Твоя любовь ничего не значит?

– Нет. Именно поэтому я не хотела тебе говорить. Он любил меня. Дело было не в этом. Его голова не соображала, и он сделал ошибку.

– А, то есть это нормально - изменять тому, кому признавался в вечной любви, потому что ты пьян и расстроен? Мам. Ты понимаешь, какая это фиговая логика?

Она не отвечает.

– Это великолепно. Не могу поверить, что ты скрывала от меня это столько лет! Не могу поверить... Чёрт, мам! Как я могу иметь веру в…

– Остановись прямо сейчас. Я понимаю, о чем ты, милая. И ты должна остановиться. Любовь? Твоя любовь с Гарди? Она реальна. Она реальна с твоих одиннадцати лет. До того, как ты вообще поняла, что такое любить кого-то так глубоко. У нас с твоим папой никогда такого не было. Мы любили друг друга, да. Никогда не буду это отрицать.

– Мне нужно личное пространство. Я не могу... я не могу сейчас проходить через это.

Мама встаёт, когда встаю я.

– Пожалуйста, Бри, пойми. Это был единственный ужасный поступок твоего отца.

Я проглатываю слезы и вытираю у себя под носом.

– Он только узнал, что у него рак. И эта молодая женщина, которая преследовала его. В момент, когда он понял, что ему осталось недолго, он просто вцепился в то, что заставит его снова почувствовать себя молодым. Только на один момент.

– Не оправдывай это, – бормочу я.

Она качает головой с пониманием в глазах.

– Нет. Это не оправдание. Но это… не знаю. Поможет как-то всё это понять.

– Я никогда этого не пойму, мам. Я люблю тебя и понимаю, почему ты не хотела, чтобы я знала. Понимаю. Но мне всё ещё больно, что ты умолчала об этом.

– Знаю. Никак не могла представить, как сказать тебе об этом.

Внезапно на меня накатили воспоминания.

– Подожди. Когда вы с Энди разошлись, это было…

Её глаза устремляются в другую сторону комнаты, прежде чем вернуться ко мне. Она грустно кивает.

– Да. Хизер убедилась, что все об этом знают. Обвиняла, что я с ним только, чтобы отомстить ей, – она закатила глаза, – она причинила ему боль. И он немного поддался эмоциям.

После всего этого мой мозг гудит.

– Думаю, мне надо побыть одной.

Она всхлипывает.

– Хорошо. Конечно. Я понимаю. Но не уходи далеко, ладно?

Я наклоняюсь, обнимаю маму, она делает это в ответ со всей своей оставшейся силой, и я иду обратно к машине. Отключаю телефон. Завожу мотор. И еду. Не оглядываясь.